Бесплатный фрагмент - Жёлтый ночник: терапевтические сказки для взрослых девочек

ПРОЛОГ: КЛЮЧ ОТ ВСЕХ ДВЕРЕЙ

Мне часто кажется что память — это вовсе не архив, не чулан со старыми вещами и пожелтевшими фотографиями. На самом деле, память это нечто большее. Память — это живой, невероятно тёплый, пульсирующий организм.

Она умеет дышать, у неё есть глубина. А ещё память всегда ждёт. В нужную минуту или наоборот, когда этого совсем не ждёшь, она просыпается и начинает говорить с нами. На том языке, который мы давно позабыли, но продолжаем понимать всем сердцем.

Каждый раз, когда я открываю глаза, проснувшись посреди ночи от чувства щемящей тоски, когда я смотрю в потолок, и не могу уснуть даже после тысячного сосчитанного барана, я знаю — во всём виновата она, память.

В последнее время я часто не сплю до утра и смотрю в потолок, на котором пляшут тени от фонарей. Когда-то, много лет назад, вместо этих теней был ровный, уютный медовый свет от жёлтого ночника с двумя плафонами, который защищал меня от живущих под кроватью чудовищ.

Я знала, что пока он горит — я в безопасности. Ни одно чудовище, ни одна злая тень из ночных кошмаров не посмеет подойти к моей кровати, не превратится в злого тролля, который хочет унести меня в своё царство.

Я вспоминаю об этом, когда за окном начинается снегопад. Крупные, пушистые хлопья падают так же, как падали тогда, когда я была маленькой, а папа, уставший после работы, приходил домой и говорил:

«Собирайся, чучундра. У нас чрезвычайное снежное положение».

И мы шли во двор, и строили снежные крепости, и падали в сугробы, делая снежных ангелов. Я ловила снежинки ртом, а он смеялся и говорил, что каждая снежинка — это замёрзшее мгновение счастья, упавшее с неба специально для меня.

Я вспоминаю об этом, когда прохожу мимо бабушек, торгующих геранью на рынке. Я всегда покупаю у них хотя бы один цветок. Не потому, что он мне нужен. А потому что в их морщинистых руках, в их неторопливых движениях я узнаю что-то родное.

Мою бабушку Зою. Её руки были такими же. Тёплыми, умелыми, пахнущими землёй и календулой, пирогами и алоэ.

Я покупаю герань и думаю: это моя маленькая благодарность. Этим бабушкам. Моей бабушке. Всем бабушкам на свете, которые умеют любить просто так, сильно и безусловно.

Я вспоминаю об этом каждый раз, когда завариваю чай в старой металлической кружке. Она помятая, некрасивая, давно потерявшая товарный вид, с отколовшимся кусочком эмали. Но именно в ней получается самый вкусный чай: даже если это простая заварка.

Потому что это — папина кружка. Потому что из неё он поил меня, когда я болела. Потому что в ней осталось эхо его рук, его дыхания, его любви.

Я Лаура. Мне 42 года. Я рыжая и веснушчатая. Люди думают, что я неиссякаемый источник оптимизма, потому что я часто смеюсь и всегда готова прийти на помощь.

Они не знают, что внутри меня живёт тихий сад воспоминаний. И иногда, когда никто не видит, я захожу в этот сад и разговариваю с теми, кого уже нет рядом.

С папой, который сочинял стихи и сказки, но так и не увидел их напечатанными.

С бабушкой Зоей, чьи руки пахли пирогами, а глаза всегда смотрели с такой добротой, что хотелось прижаться и никогда не отпускать.

С дедушкой Васей, который прошёл войну и выжил в ней. Иногда выпивал, но внучку любил так сильно, что на случай её прихода у него всегда лежала огромная груша. Что, даже стоя на краю жизни, думал не о себе, а о ней.

Я думала, что время лечит. Но теперь я знаю: это не так. Время просто слегка притупляет боль и учит нас жить с этой любовью по-другому.

Не как с болью потери, а как с тихим, ровным светом, который всегда внутри. Как тот жёлтый ночник. Как тот самый плед, которому больше пятидесяти лет и который хранит тепло всех, кто в него когда-либо кутался.

Эти истории, которые я расскажу — не выдумка. Они случились со мной. Или могли случиться. Или случаются каждый день с каждой из нас, просто мы разучились это замечать.

Потому что чудо — это не когда с неба падает звезда и исполняет желание. Чудо — это когда ты вдыхаешь аромат вишнёвого табака в переполненном трамвае и на секунду снова оказываешься маленькой девочкой, которой папа ставит банки и рассказывает свои смешные, добрые истории.

Чудо — это когда за окном метель, но тебе не холодно. Потому, что ты вспоминаешь не мороз, а тепло его руки в своей варежке и его смех, взлетающий в небеса.

Чудо — это когда находишь на антресоли старую, некрасивую шубу, которую ненавидела в 14 лет, и вдруг понимаешь: это не шуба. Это забота. Этот непонятный кусок искусственного меха он купил мне для того, чтобы я никогда не замёрзла. И теперь, когда я кутаюсь в неё, мне тепло не только телу, но и душе.

Милая моя читательница, я приглашаю тебя в этот сад. В сад воспоминаний, выращенный из смеха и улыбки, счастья и горя. Мы будем пить чай из старой кружки, кутаться в клетчатый плед, слушать потрескивание патефона и смотреть, как за окном падает снег.

Мы будем вспоминать тех, кого любили.

Мы будем учиться заново верить в чудеса — не в те, что из сказок, а те, что прямо здесь, в нашей обычной, такой непростой и такой прекрасной жизни.

Не бойся, пойдём. Я возьму тебя за руку. Как когда-то папа брал меня на катке. Даже если упадём — встанем. И пойдём дальше. К звёздам. К оленям в зимнем лесу. К самому вкусному в мире мороженому в металлической мисочке.

Я Лаура. И я верю, что любовь не умирает.

Она просто ждёт, когда мы научимся её слышать.

Дождь из конфетти

Был самый обычный серый вторник. Тот самый, что тянется как холодная резина, как жвачка, на которую ты случайно сел и теперь никак не можешь оторвать её. Лаура шла по улице, неся в руках три горшка с только что купленной у бабушки Ани геранью. Это были уже пятидесятые кустики герани, но она просто не могла пройти мимо бабушки, которая в такую непогоду стояла на рынке, пытаясь заработать хотя бы копеечку.

Капли дождя только начинали цокать по листьям, они издавали звуки, чем-то напоминающие ирландские танцы или чечётку. Редкие прохожие брезгливо морщились, пытались укутаться в свои пальто и укрыться в объятьях разномастных зонтиков. Она ненавидела зонты, зато любила быть наедине с дождём.

Она обожала это погодное явление. И неважно, лил ли ливень, когда она шла по улице или когда сидела дома с чашкой обжигающего кофе в руках — дождь был для неё чем-то особенным, созвучным с каждой ноткой в ее романтической душе. Время от времени она, поддавшись порыву, выбегала под дождь и кружилась, раскинув в стороны руки, жадно ловя губами каждую каплю.

В дождь она всегда была счастлива.

Неторопясь, наслаждаясь каждой дождинкой, она шла по тротуару, и вдруг ветер сорвал с её рыжей головы любимую изумрудную беретку, на которой красовалась лавандовая веточка. Эту брошь когда-то ей подарила бабушка, и она берегла её как зеницу ока. Копеечная, по большому счёту, бижутерия, но она не променяла бы её даже на колье от Тиффани.

Чертыхаясь, Лаура помчалась за береткой, смеясь над своей неуклюжестью, играя с ветром, который уносил головной убор всё дальше от намеченного маршрута. Минут через пять беретка в последний раз закружилась в воздухе, подпрыгнула и упала прямо к ногам пожилого, весьма импозантного джентльмена, стоящего у входа в небольшой, но симпатичный старинный дом, которых так мало осталось в этом районе города.

— Ох, простите! — выдохнула запыхавшаяся Лаура.

Мужчина внимательно посмотрел на неё, а затем медленно наклонился, поднял беретку, стряхнул капли и вдруг… улыбнулся такой солнечной улыбкой, что у Лауры что-то ёкнуло внутри, возникло какое-то чувство праздника, предвкушения чего-то хорошего.

— Дождь, — сказал он загадочно, наделяя слово новым смыслом. — Он ведь проливает на землю не только воду. Иногда — воспоминания, иногда — возможности, иногда — счастье. Хотите увидеть дождь с другой стороны?

Не дожидаясь ответа Лауры, он легонько встряхнул её беретку, будто сбивая с неё невидимую пыльцу. И в тот же миг из складок шерсти посыпались… конфетти. Крошечные, вырезанные из тончайшей разноцветной фольги, они закружились в воздухе, отражая тусклый свет, превращая всё вокруг в праздник, в волшебство.

Лаура застыла на месте с широко открытым ртом, а незнакомый мужчина вновь встряхнул беретку — на этот раз над горшками с геранью. Блёстки упали на землю и, вопреки всем законам физики, растворились, но там, где они коснулись земли, выросли крошечные бутоны каких-то неизвестных в природе цветов.

Лаура изумлённо взглянула на мужчину, ожидая очередного чуда, но тот лишь устало вздохнул и протянул ей беретку:

— Мир устал, — тихо сказал волшебник. — Ему нужны те, кто видит не дождь, не серые капли, не холодную воду, льющуюся с небес, а конфетти, семена невиданных растений. Миру очень нужны чудеса и те, кто в них верит. Никогда не забывайте про это, юная леди, влюблённая в дождь.

Он вернул ей беретку, поклонился и исчез, будто бы растворившись в воздухе. Лаура даже подумала, что это привиделось ей, что это дождь сыграл с ней такую шутку, что она приняла за мужчину какое-то одиноко стоящее дерево.

Она отряхнула беретку, надела её на голову и отправилась на остановку. Наутро эта встреча стала казаться ей лишь сном, но купленная вчера герань вдруг выпустила трёхцветный бутон, а в кармане своего жёлтого пальто она нашла одну-единственную блестящую блёстку, доказывающую, что это был не сон.

Ритуал «Дождь из конфетти»

Нет, это не магия подобная магии Хогвартса, это простая терапия, которая под силу каждой. По сути, проводя этот ритуал, ты напоминаешь себе, что даже в самый «резиновый» и серый день можно стать тем самым волшебником для самой себя. Ритуал соединяет любовь к простым вещам (дождь, герань, подарок бабушки) и готовность увидеть в обычном необычное.

Когда проводить: в пасмурный, дождливый день, когда мир вокруг кажется серым и особенно хочется уюта. Главное — чтобы обязательно был дождь.

Нам понадобится:

— Головной убор с историей, что-то вроде беретки Лауры. Это может быть ваша любимая шапка, шарф, косынка или даже огромные банты, с которыми вы пошли в первый класс. Главное, чтобы эта вещь была вам дорога и хранила тепло приятных воспоминаний;

— Растение. Подойдет любой комнатный цветок в горшке, который есть у вас дома. Если нет живого — можно использовать букет сухоцветов или даже красивую ветку, найденную в парке;

— Конфетти, хлопушка или блестки. Самые маленькие, разноцветные. Можно купить готовые или, что еще лучше, нарезать их из цветной фольги (от конфет, чая) своими руками. Так ритуал сработает ещё быстрее, ведь в нём будет задействовано тепло ваших рук

— Что-то жёлтого цвета (шарф, носовой платок, салфетка, кружка, элемент одежды).

Наденьте любимый головной убор, возьмите в руки горшок с растением. Можно специально выйти на улицу, или просто постоять у открытого окна, балкона, или даже смотреть на дождь из своего кресла. Главное — почувствовать дождь, услышать его не ушами, а душой. Растворитесь в дожде, станьте единым целым с ним.

Затем настаёт время произнести вслух или про себя что-то вроде: ««Я иду сквозь ливень, но я иду в волшебный сад, в котором растут мои любимые растения. Дождь смывает пыль с моей души, чтобы я могла увидеть в нем не просто воду, а конфетти возможностей».

Затем снимите головной убор и подставьте его под дождь (или просто подержите на весу). Представьте, что ветер хочет унести его, как унес беретку Лауры. Сделайте несколько легких, танцующих движений, покружитесь. Почувствуйте себя легкой и немного неуклюжей, но бесконечно счастливой.

Остановитесь, закройте глаза и представьте, что импозантный мужчина из истории с Лаурой встретился вам. Как, вы ещё не поняли? Этот волшебник, который дарит вам чудо, это часть вас, это вы и есть. Это ваша «взрослая» и мудрая часть, которая знает, как важно баловать «внутреннюю девочку».

Настало время самого главного действия. Откройте глаза и скажите: «Я хочу увидеть дождь с другой стороны». Возьмите щепотку конфетти или хлопушку и, глядя на дождь (или просто в пространство), легонько встряхните их над своим головным убором, будто сбиваете с него невидимую пыльцу. Позвольте блесткам закружиться в воздухе. Можете приговаривать что-то вроде: «Пусть серые капли превратятся в праздник. Пусть в моем мире будет больше цвета».

Затем наклонитесь, поднимите немного конфетти и «полейте» ими свое растение. Насыпьте блёстки на землю в горшке или у его подножия. Слова могут быть такими: «Там, где падает вера в чудо, вырастают невиданные цветы. Я позволяю своей душе цвести».

Снимите головной убор и уберите его в шкаф. Чувствуете, вы уже стали немного другой? Да, вы сейчас стали волшебницей, которая сотворила своё первое заклинание и оно удалось. Произнесите слова, которые сказал волшебник на прощание, но обращая их к себе:

«Мир устал. Ему нужны те, кто видит не серые капли, а конфетти и семена чудес. Миру очень нужны мои чудеса и моя вера в них. Я никогда не буду забывать про это».

Закончить ритуал можно чашкой обжигающего кофе или какао с зефирками (какао вообще всегда улучшает настроение). Положите в карман любимого пальто или куртки одну блёстку, как напоминание. Пусть она лежит там и ждет своего часа, чтобы в следующий серый день вы снова вспомнили: чудо возможно.

Кстати, о чистоте и порядке. После проведения ритуала блёстки можно не выкидывать, а аккуратно собрать и положить в красивую стеклянную банку. Они пригодятся, если вы решите провести ритуал снова или в том случае, если вы захотите привнести в свою жизнь немного магии.

И понаблюдайте за растением, которое участвовало в ритуале. Кто знает, вдруг в ближайшие дни оно решит вас приятно удивить?

Плюшевый лев в трамвае №5

Трамвай №5 дребезжал по своему обычному маршруту, везя сонных людей на работу. В нём пахло мокрым асфальтом и утренней апатией, раздражением и нежеланием куда-то ехать. Лаура, которой срочно надо было по делам, едва втиснулась в двери. Она стояла словно оловянный солдатик, которого со всех сторон стиснули в плотное кольцо люди: ей было трудно даже пошевелиться, чтобы достать денежку за проезд.

Лаура стояла и думала: потеряет ли она варежки, отмоет ли она свои белоснежные сапоги, на которые наступило уже человек 20, она мечтала, чтобы все эти люди побыстрее вышли и она смогла снова дышать. Окружающие разделяли её недовольство: у них были такие лица, будто у них отняли тысячу конфет одновременно.

Словом, в трамвае пахло ненавистью и агрессией, но только до тех пор, пока Лаура не увидела ЕГО.

На сиденье у окна, словно самый важный пассажир, восседал… плюшевый лев. Он был старый, с потёртой гривой цвета закатного солнца, один глаз отсутствовал, а кисточка на хвосте свалялась колтуном, разодрать который было не так-то просто. Чувствовалось, что лев умудрён жизнью и многое повидал.

Так вот, на шее у этого самого льва болталась картонная табличка, на которой было аккуратным почерком было написано «Меня зовут РП, что расшифровывается как Рыжий Пушистый. Еду к другу».

Лаура улыбнулась. К этому моменту толпа немного поредела, и ей даже удалось занять место рядом с этим львом. Она присела рядом, аккуратно поправила ему гриву и прошептала: «Не волнуйся, Рыжий Пушистый, тебя обязательно найдут».

За окном плыли серые дома, вокруг были хмурые люди, которые даже не смотрели по сторонам. Лаура же смотрела на льва, и в памяти всплыл её собственный большой, потёртый, изъеденный молью коричневый медведь.

У него не было одного уха и глаза, но это был её самый настоящий друг. Только ему она могла доверить самые важные для неё вещи: что она боится засыпать в темноте, что ей кажется, будто в огромном платяном шкафу кто-то прячется, что вчера на уроке труда она получила двойку за коряво сшитый фартук, но побоялась рассказать об этом маме.

Внезапно на повороте трамвай качнуло, и Рыжий Пушистый, пролетев мимо неё, мягко упал на колени к суровому мужчине лет сорока. Он вздрогнул и на автомате чуть было не отбросил игрушку обратно, но вдруг его рука замерла. Он поднёс его поближе к себе, пару минут молча смотрел на Рыжего Пушистого и вдруг что-то в уголках его строгого рта дрогнуло:

— В пять лет у меня был полосатый такой тигр, — вдруг, ни к кому конкретно, произнес мужчина. — Полосатый. Я ему все конфеты отдавал, потому что для друга мне ничего не жалко.

На секунду в вагоне воцарилась тишина, но уже через пару минут пожилая женщина, сидящая неподалёку, отозвалась на его откровение своим:

— А у меня — слон в розовых горошинах. Его хобот был на липучке, а хвоста и вовсе не было, но он был для меня дороже всего на свете.

— У меня волк, он самый добрый и верный! — звонко сказала девочка лет семи, держащая за руку маму. — Он охраняет меня от монстров под кроватью. Мы всегда засыпаем вместе, и он посылает мне самые лучшие, самые радужные сны.

— А у меня кукла, — вдруг улыбнулась мама девочки. — Всё детство я играла в парикмахера, делала ей разные причёски. А потом постригла ей чёлку и удивлялась, почему волосы не отрастают вновь, как у людей.

И понеслось. Трамвай №5 перестал быть металлической коробкой, перевозящей грустных людей. Он стал кают-компанией, ковром-самолетом, летящим в страну воспоминаний.

Люди, не глядя друг на друга, глядя просто в пространство перед собой или в окно, рассказывали о своих плюшевых защитниках: о медведях, которых теряли в парках, о ёжиках, с которыми делились мороженым, о лошадке, рыжем коте, серой плюшевой таксе.

Лаура сидела, обняв Рыжего Пушистого и сердце её пело. Она видела, как взрослые лица разглаживались, грусть уходила из них, уступая место тому самому беззащитному, искреннему, радужному свету. Больше в этом вагоне не было взрослых дяденек и тётенек, уставших от бесконечной суеты и проблем.

Теперь в нём ехали мальчишки и девчонки, которые перенеслись в детство и вспомнили своего самого верного, самого преданного друга.

Но вот конечная остановка. Все, нехотя поднялись и направились к выходу. Вдруг строгий мужчина повернулся к Лауре и попросил:

— А вы можете оставить его здесь? Для следующих пассажиров. Пусть им тоже станет тепло и уютно.

Эта идея повисла в воздухе. Она была тёплой и пушистой, как и сам Рыжий Пушистый. Она взяла из рук мужчины льва, поправила ему гриву и усадила на место у окна. Уже собралась выйти, но вдруг вернулась, достала из сумочки маркер и дописала на болтавшейся у него на шее табличке:

— Я слушаю ваши истории и охраняю ваши сны.

Выходя, она обернулась. Утреннее солнце, наконец-то выбравшееся из-за туч, золотистым лучом легло прямо на плюшевую спину льва. Сейчас он казался не забытой игрушкой, а хранителем памяти, который дарил окружающим приятные воспоминания.

После этого случая трамвай №5 стал для Лауры не просто транспортом. Он стал местом, где на коленях у уставших, измотанных жизнью взрослых, если приглядеться, всегда можно было разглядеть маленького, потрёпанного, но самого верного плюшевого зверя.

Ритуал «Рыжий Пушистый: возвращение в страну воспоминаний»

Предлагаю вспомнить, что внутри самого серьёзного взрослого живёт мальчишка или девчонка, которые просто хотят, чтобы их кто-то обнимал и слушал. А ещё — это возможность подарить это тепло другим, даже незнакомым людям.

Когда проводить: в тот момент, когда вас окончательно достанет взрослая жизнь, со всеми её проблемами и обязанностями. Тогда, когда мир грозит вот-вот рухнуть вам на голову или когда вы оказываетесь в обществе недовольных всем вокруг людей.

Что понадобится:

— ваш детский друг. Да, тот самый — с одним глазом и порванной лапкой, которого прячут от гостей, стыдясь неопрятного плюшевого друга, но крепко обнимают в те минуты, когда вокруг тьма. Если вы не сохранили его, то возьмите любую другую — пусть на время проведения ритуала именно она станет Хранителем;

— Картон и маркер. Как табличка у Рыжего Пушистого. Подойдёт небольшой кусочек плотной бумаги и фломастер/красивая ручка;

— Уединение и тишина. Каких-то 20 минут, когда вас никто не отвлекает;

— Горячий напиток. Чай или какао, чтобы согреться после путешествия в прошлое. Эти напитки вообще обязательное условие для всех ритуалов — они способ закрепить их.

Проведение ритуала

Устройтесь поудобнее в кресле или на диване. Зажгите свечу или наоборот, сделайте сумерки, обнимите вашу любимую игрушку и закройте глаза. А теперь представьте тот самый холодный, безрадостный трамвай №5 — сейчас он символизирует ваше состояние в данный момент.

Представили достаточно ярко? А сейчас откройте глаза и посмотрите

на игрушку в своих руках. Это не просто кусок плюша, это — Рыжий Пушистый (просто подставьте сюда имя именно вашего плюшевого друга). Скажите ему вслух: «Я вижу тебя. Ты старый, потёртый, но ты самый важный для меня пассажир в этом вагоне». Поправьте ему гриву, расправьте лапки, расчешите и посидите минуте, обняв и отпустив бесконечный поток мыслей.

Затем возьмите картонку и маркер. Напишите на одной стороне фразу из моего рассказа: «Меня зовут РП (подставьте имя вашей игрушки). Еду к другу». Прикрепите эту табличку к игрушке (можно просто положить рядом или повесить на нитку, как в рассказе). Скажите: «Ты едешь ко мне, я твой друг и готова тебя услышать».

Закройте глаза. Вспомните себя в детстве. Не торопитесь. Пусть воспоминания сами выплывают из недр памяти: как звали вашу любимую игрушку, какого она была цвета, кто вам её подарил, где она сейчас? Вспомните, что вы шептали ей на тёплое плюшевое ухо, какими секретами делились. Представить всё это надо во всех деталях, как можно ярче.

А теперь — самое важное. Произнесите вслух (или шёпотом) Рыжему Пушистому те слова, которые вы тогда, в детстве, не могли или не решались сказать никому другому. Признайтесь в своём страхе перед монстрами в шкафу, в двойке, полученной на уроке труда за коряво сшитый фартук, в том, что вам было одиноко. Позвольте себе это.

Пусть ваше воспоминание, как круги по воде, расходится дальше. Представьте строгого мужчину с тигром, пожилую женщину со слоном, девочку с волком. Вспомните, что у каждого из этих хмурых людей внутри есть такая же игрушка. Прошепчите:

«Я не одна. Мы все когда-то были детьми. Мы все носим в себе своих защитников».

Просто позволь себе хотя бы на пять минут вновь стать той самой маленькой девочкой, для которой этот плюшевый комочек был целой огромной вселенной, был лучшим другом, которому можно доверить все тайны на свете. Вот увидишь: он всё ещё слушает и слышит тебя. Просто прислушайся к тишине в ответ — она будет очень доброй и согревающей.

Почувствуйте, как тепло разливается в груди, как злость и агрессия уходят. Вы снова становитесь ребёнком, милым и радующимся всему на свете.

Поймав это состояние, переверните картонку и напишите те слова, которые Лаура добавила на табличку:

«Я слушаю ваши истории и охраняю ваши сны».

Но теперь эти слова обращены не только к другим, они — ваше обещание самому себе. Прочитайте их вслух и скажите:

«Я обещаю себе маленькой слушать свои истории и охранять свои сны. Я никогда не забуду тебя, мой плюшевый друг. Ты всегда со мной».

Найдите для своей игрушки (или для карточки) почётное место в доме. Место, где её будет касаться солнечный свет. Пусть она сидит там и напоминает вам о сегодняшней встрече с самой собой.

Можно оставить её в кресле, а можно, если вы решитесь на смелый шаг, как в рассказе, однажды положить её на лавочку в парке или оставить в транспорте, чтобы она грела других. Но это уже следующий уровень доверия к миру, и ничего страшного, если вы пока ещё к нему не готовы.

Настало время вернуться во взрослую жизнь. Выпейте горячий чай или какао, почувствуйте, как тепло согревает вас изнутри. Теперь вы — тот самый трамвай №5. Внутри вас есть место и для усталости, и для детской радости. Вы — Хранитель своих воспоминаний.

Примечание: после этого ритуала обратите внимание на людей в транспорте или на улице. Если приглядеться, действительно можно разглядеть за их серьёзными лицами маленьких мальчиков и девочек. Улыбнитесь им: иногда одна улыбка, подаренная незнакомцу, становится тем самым солнечным лучом, который спасает даже в самую ненастную погоду и лютый холод.

Рецепт облачного варенья

Этот день, прозрачный и какой-то грустный, нёс в себе предчувствие осени. Лаура, укутавшись в свой любимый огромный шарф цвета спелой сливы, быстро шла по улице, стараясь как можно быстрее оказаться в тёплом помещении.

В воздухе пахло начавшей желтеть листвой, созревшими яблоками, дымом от костров и вдруг, в эти знакомые запахи вклинилось нечто иное. Не просто что-то сладкое или кислое, скорее объёмное.

Этот запах был чем-то неуловимо знакомым, из настолько давнего времени, что она уже успела позабыть. Пахло бабушкиным платочком, в который она бережно заворачивала ещё тёплые пряники, чтобы угостить ими забежавших в гости внучат. Пахло чем-то родным и близким.

Этот аромат вёл себя как проводник: он заставил Лауру свернуть с привычного маршрута и вывел Лауру к старой, скрипящей калитке. На ней висела табличка, на которой кто-то вывел аккуратным каллиграфическим почерком «Мастерская запаха».

Лаура, не раздумывая, открыла калитку и вошла во двор. Там не было сада в привычном понимании. Вместо грядок с капустой и огурцами стояли медные тазы, в которых весело побулькивало что-то пёстрое: в одном густая синева, пахнущая сиренью и сливочным маслом, в другом золотая пена, похожая на пузырьки от лимонада или шампанского, в третьем что-то розовое, невероятно нежное и тягучее, похожее на клубничную ириску.

— Заблудилась, милая? — раздался шелестящий голос за её спиной.

Лаура обернулась. Перед ней стояла невысокая пухленькая женщина, с седыми, убранными в тяжеленную косу волосами. Глаза у неё были цвета спелого крыжовника, а внутри них горели тысячи маленьких огоньков.

— Я… Меня сюда привёл запах, — честно призналась Лаура и покраснела.

Женщина рассмеялась:

— А ко мне запахи сами приходят. Я Ариэль. Пойдём за стол, гостья. Но вначале возьми ложку и помешай то, что находится в этом тазу.

Таз был небольшой, а внутри него пряталось что-то прозрачное, похожее на туманное утро, в котором кто-то щедро рассыпал блёстки. Пахло от него утром после грозы, мокрым асфальтом, надеждой.

— Что это? — спросила Лаура, осторожно помешивая.

— Облачное варенье, — просто ответила Ариэль. — Из последних кучевых облаков августа, своими руками ловила их сачком на рассвете. Ещё я добавила сюда последний крик улетающих на юг птиц, росинки на осенних цветах, красоту красных кленовых листьев. Чтобы не было совсем приторно, вбрасываю боль людей, прощающихся друг с другом на вокзале и несколько их слезинок.

Лаура смотрела, как в тазу её ложка оставляет медленные, тягучие спирали. Она перестала удивляться: в самом деле, почему бы и нет? Здесь, в этом дворе, все слова этой странной, но такой симпатичной женщины казались абсолютной правдой.

— А для чего оно?

— Для памяти, — сказала Марфа, переливая золотистую жидкость в банку. — И для настроения. Вот, попробуй.

Она зачерпнула немного «облачного» варенья не на ложку, а на… плоский камешек. Поднесла его к губам Лауры. Та закрыла глаза и прикоснулась губами к прохладной поверхности.

Вкуса не было. Совсем. Ни сладкого, ни солёного, ни острого. Она приготовилась разочарованно вздохнуть, но вдруг на неё нахлынули воспоминания: вот она, совсем ещё маленькая, с забавными хвостиками, прыгает по лужам. На её ногах жёлтые сапоги с лягушками, на спине ранец с Винни-Пухом и, конечно же, любимое клетчатое пальто, очень тёплое и красивое.

Она прыгает по лужам и брызги из них вылетают золотыми блёстками, создавая вокруг неё что-то вроде водопада. Она счастлива до чёртиков, и пока не думает о том, что скажет мама, когда увидит мокрую насквозь дочку в грязной одежде. Она просто хранит в себе это чувство абсолютной, ничем не омрачённой радости, когда весь мир заключён в огромной луже, и ты исследуешь его, пробуешь на вкус.

Лаура открыла глаза и поняла, что по её лицу стекают слёзы. Но это не слёзы грусти, а слёзы тоски, охватившей её от того, насколько ясными и реалистичными были её ощущения. Её воспоминания.

— Как ты это делаешь? — выдохнула она, вытирая слёзы.

— Я ничего не делаю, — покачала головой Ариэль. — Я только собираю. Поясню проще: смотри, мир вокруг полон разбитых на миллионы осколков чувств, воспоминаний, мгновений. Их-то я и собираю, а потом соединяю воедино: авось, кто-то станет немного счастливее, попробовав такое варенье.

— Странное у тебя хобби, — вздохнула Лаура. — Нормальные люди слоников там комодных собирают, марки, монеты, флаги разных стран, кукол старинных.

Ариэль взглянула на неё, поправила выбившуюся прядь и подвела к другой грядке:

— Смотри, вот это вот, — она ткнула ложкой в синюю массу, — «варенье из тихого вечера». В ту ночь двое сидели на лавочке в обнимку и слова были им не нужны. Думаешь, им не хочется иногда возвращаться в тот вечер? Варенье им в этом поможет. А вот это — «сироп первой звезды», которую младенец увидел в небе. Это — «джем первого детского поцелуя, случившегося в зарослях крапивы».

Она протянула Лауре маленький глиняный горшочек с завинчивающейся крышкой.

— А это, милая, тебе — мой подарок. Только не ешь, а просто открывай иногда и вдыхай. Особенно в те дни, когда мир кажется плоским и чёрно-белым. Это — концентрат осеннего чуда. Хватит надолго, а при правильном использовании — навсегда.

Лаура вышла за калитку, крепко прижимая к груди горшочек. Аромат больше не витал в воздухе — он теперь жил у неё в руках, тёплый и настоящий. Только её, и ничей больше.

Когда она обернулась чтобы ещё раз посмотреть на странный дом с не менее странной хозяйкой, то увидела, что стоит на пустыре. Ни перед ней, ни позади не было ничего. Только пустота. Пустота и запах, пробивающийся даже через плотно закрытую крышку её горшочка.

Встреча с этой женщиной, бережно хранящей наши воспоминания. варящей из них варенье, подарила ей осознание того, что чудо — это не магия.

Это — внимание, это умение собирать, будто драгоценные ягоды, мгновения чистого счастья, тишины, восторга и закатывать их в банку своей памяти. Чтобы потом, в самый чёрный день, когда небо нависло над твоей головой и кажется, что выхода нет, что впереди только тьма и боль, открыть её и понять, вспомнить, что ты по-прежнему та самая забавная девчонка в сапогах-лягушках, а весь мир — одна большая, сверкающая лужа, которую только предстоит расколдовать.

Ритуал «Облачное варенье: Концентрат осеннего чуда»

Суть ритуала: это ритуал-сохранение.

Мы всё время куда-то бежим. Мы живём на такой скорости, что не находим ни минуты чтобы остановиться, оглядеться по сторонам и увидеть, как прекрасен этот большой удивительный мир.

Ритуал, который я предлагаю провести вам, учит быть «собирателем». Он учит тому, чтобы научиться замечать прекрасное вокруг, смаковать его и бережно упаковывать в банки своей памяти (впрочем, для этого ритуала нам понадобятся настоящие стеклянные банки). Банка к банке — вы и сами не заметите, как у вас наберётся целая кладовая счастья.

Когда проводить: в тёплый осенний день, когда воздух прозрачен и пахнет листвой, дымом и яблочными пирогами. Или в любой день, когда хочется замедлиться и почувствовать вкус жизни.

Что понадобится:

— Красивая небольшая баночка с крышкой, глиняный горшочек, вазочка или даже пузырёк из-под аптечной микстуры. Главное. чтобы эта ёмкость была вам по душе;

— Этикетка или кусочек бумаги, лента/бечёвка. Нам же надо потом будет подписать ваше «варенье»;

— Сачок для ловли облаков;

— Материальное закрепление. Это может быть осколок из-под бутылки, камушек, еловая ветка или красивая шишка. Неважно, что именно, важно то что этот предмет поможет заякорить наши воспоминания на физическом уровне;

— Красивая ложка для помешивания.

Наденьте что-то удобное, тёплое, уютное. На Лауре был большой шарф цвета сливы, который она очень любила. У вас это может быть старый. связанный мамой много лет назад свитер, палантин или даже шуба из «чебурашки» — главное, чтобы в этой вещи вы чувствовали себя тепло и безопасно.

Утеплившись, выйдите на улицу и принюхайтесь. Чем пахнет? Вдыхайте глубоко, стараясь распознать все нотки вокруг.

А теперь идите за этим запахом, даже если он ведёт вас по колдобинам и джунглям. Ищите не дом, не идите привычным маршрутом, нам сейчас важны ощущения из того времени, о котором вы успели позабыть. Берег реки и ивы, на которых вы так любили сидеть и смотреть на воду. Скамейка в парке, на которой собирались с друзьями. Пустырь за домом, где в детстве жгли костёр.

Нашли подходящее место? Остановитесь, закройте на минуту глаза и представьте свою внутреннюю Ариэль, ту её часть, которая собирает и хранит только хорошее. Обратитесь к ней с просьбой:

«Научи меня собирать мгновения. Открой мне глаза на чудеса».

Теперь самое важное: откройте глаза и посмотрите на мир так, будто он состоит из медных тазов, в которых варится самое разное варенье. Сейчас ваша задача набрать в свою баночку как можно больше ингредиентов: красоту кленовых листьев, аромат мокрой листвы, прощальный крик улетающих на юг птиц, росинки на цветах, поцелуй двух влюблённых.

И не забудьте добавить щепотку грусти (прощание на вокзале или слезы девочки, уронившей в лужу своё мороженое). Эта грустинка добавит вашему «варенью» глубины.

Затем поднимите с земли любую веточку и символически помешайте то, что насобирали в банку. Представляйте, как все эти ощущения, сотканные из чувств, запахов, звуков, медленно смешиваются, образуя тягучую, наполненную золотистым светом массу. Скажите:

«Я собираю разбитые на миллионы осколков мгновения и соединяю их воедино. Я создаю своё облачное варенье. Для памяти. Для настроения».

Осталось приклеить этикетку. Название может быть любым, начиная от поэтических «Сироп первой звезды» или «Концентрат осеннего чуда», а может и простым, состоящим лишь из даты и места. Прикрепив этикетку, положите в банку найденный «якорь» и закройте её.

Поставьте на видное место и доставайте в те моменты, когда жизнь вокруг кажется беспросветной. Но помните: это варенье нельзя есть ложками, его надо вдыхать. Слегка, как вдыхают дорогое вино столетней выдержки.

Это варенье каждый раз будет возвращать вас к той самой смешной девчонке, которая точно знает, что весь мир соткан из чудес, просто надо замереть, перестать суетиться и тогда ты увидишь как много чудес вокруг тебя.

Примечание: со временем у вас может появиться целая кладовая такого «варенья». Баночки с разных прогулок, с разных сезонов, с разными воспоминаниями. И это будет самая ценная аптечка, которую вы сможете открыть в любой момент.

Ночной портной

Завтра Лауре предстояло собеседование на работу мечты. Чтобы «точно взяли» она решила надеть свой любимый ярко-красный свитер, подаренный ей мамой много лет назад.

Каждый раз, стоило ей надеть его, ей начинало сказочно везти. Возможно, всё дело в том, что мама вложила в этот свитер всю свою любовь, но факт остаётся фактом — этот свитер был счастливым. Его-то она и решила надеть на собеседование.

Она достала его из шкафа, бережно развернула и вдруг увидела, что на нём появилась дырка. Небольшая, у самого локтя. Лаура вздохнула: свитер был мягким, будто облачко, уютным, будто кружка какао с маршмеллоу и хранил в себе двадцать зим.

— Эх, надеюсь, что моли было вкусно, — вздохнула Лаура, и стала думать, что делать.

«Говорят, где-то в районе Бугровки чинят всё», — вдруг вспомнила она обрывок разговора, подслушанного в очереди за хлебом. Решение созрело мгновенно. Взяв свитер, она отправилась на поиски.

Бугровка спала глубоким вечерним сном. Редкие фонари отбрасывали жёлтые круги на землю, в окнах домов практически не было света, и лишь в самом конце переулка ярко горела лампа в окне. На старинном, с потрескавшейся краской и покосившимися ставнями, доме висела табличка: «Швейное ателье „Шов времени“ Работаем 25 часов в сутки».

Тяжёлая дубовая дверь была приоткрыта. Она вошла в сени и замерла на месте, прислушиваясь к ощущениям. Страшно ей не было, только любопытно и ароматно. Внутри пахло сушёной лавандой и розмарином, свечным воском и старыми книгами, шерстью рыжего кота и бабушкиными духами (Лаура забыла их название, но точно помнила, что что-то связанное с вишней).

В комнате, за массивным столом, обтянутым зелёной тканью, сидел мужчина. Рядом стоял торшер, от которого исходило плавное свечение. В правой руке мужчина держал трубку, от которой пахло бергамотом, табаком и почему-то шоколадом «Алёнка».

На нём был жилет с множеством карманов, изнутри которых на свет выглядывали различные инструменты: изогнутые ножницы, сияющий лунным светом напёрсток, иголки, будто сотканные из хвоста феникса, нитки, сотканные из шёпота влюблённых.

— Здравствуйте, — сказала Лаура. — У меня дырка…

— Покажите, — сказал портной, выпуская колечки дыма. Он взял свитер и стал тщательно ощупывать края дырки. Его пальцы, длинные и чуткие, моментально нащупали причину. — Ага. Дырка, прорезанная осколком разочарования. Да, досадно, но исправимо.

— Простите? — Лаура не поняла ни одного слова из его речи.

— Любая наша вещь впитывает не только пот или запах, она ещё впитывает наши состояния, наши эмоции, — пояснил мастер, поднося свитер к свету. — Усталость, боль, грусть, разочарование, обиду, счастье, любовь, эйфорию. Время от времени эти эмоции оказываются настолько яркими и пламенными, что прожигают ткань на энергетическом уровне. Люди думают, что это всё моль виновата, но на самом деле дырка появилась из-за того, что в тот день вас сильно что-то зацепило.

Он снял очки, протёр их кусочком ткани и надел снова. Взглянул на Лауру:

— Признавайтесь, милочка: в последний раз, когда вы надевали этот свитер, вас сильно что-то зацепило?

Лаура задумалась и вдруг её озарило: да, в тот день, когда она надела этот свитер крайний раз, её (сейчас уже бывший) парень сказал, что поездку на море придётся отменить. Это пошло в разрез с её планами, ведь она так давно мечтала поехать в свой любимый Коктебель. Небольшая, но достаточно обидная дырка в её планах на лето.

— Мы это починим, — заверил её портной. — Вот только обычными нитками тут не обойтись. Тут нужна нить воспоминания о чём-то столь же ярком, но уже радостном.

Он открыл огромную шкатулку, которая, подобно Тардис, оказалась внутри в десять раз больше, чем снаружи. Внутри были не мотки, не катушки с нитками, не мулине — внутри были клубки света. Оттенки — самые разные: один искрящийся, как снег на морозе, второй нежный и застенчивый, как первое признание в любви, третий — тёплый и ровный, как свет от той настольной лампы, при свете которой Лаура так любила читать в детстве, завернувшись в любимый клетчатый плед.

Мастер немного подумал и достал короткую, но ослепительную, яркую, будто взрыв фейерверка, нить — она была словно соткана из золота, брызгов шампанского, блёсток.

— Воспоминание о комплименте от Стаса? — угадала Лаура.

— Именно. Его хватит, чтобы стянуть края, — он ловко вдел волшебную нить в иглу и начал работать. Его руки двигались быстро, но в тоже время плавно и ровно. — Вы же понимаете, что моя задача заштопать не вещи, а впечатления. Вот, смотрите, этот пиджак, — он кивнул на манекен, на котором висел старый, но всё ещё добротный пиджак, — принадлежит мужчине, который боится что все над ним смеются, осуждают, ему кажется, что он выглядит глупо. Когда он принёс пиджак, в нём была дырка размером с чайное блюдечко. Тогда я решил вшить в подкладку толстый лоскут уверенности, состоящей из воспоминания о том, как он в возрасте пяти лет выиграл на конкурсе чтецов (лучше всех продекламировал стихотворение про «Идёт бычок, качается»), а в возрасте 14 лет занял первое место на Олимпиаде по информатике, после чего его поцеловала в щёку первая красавица класса.

Портной показал на второй манекен:

— А это платье принадлежит девушке, которой кажется что она одна во всём мире, что её никто не любит. Я вшил в него воспоминание о том вечере, когда папа сказал ей, что она самая красивая в мире — это поможет ей принять себя, поверить в свои силы. Готово, — с этими словами он ловко завязал узелок, отрезал нитку и протянул свитер Лауре.

От дырки и следа не осталось, точнее, она превратилась в изящное украшение — миниатюрная вышитая звёздочка то мерцала, то переливалась, то подмигивала.

— Теперь это не изъян, а особенность. Напоминание, что даже самую сильную грусть можно превратить в новую деталь своего имиджа.

Лаура прижала обновлённый свитер к груди. От него исходило знакомое тепло, но теперь к нему примешивалось лёгкое, игривое чувство, будто кто-то только что сделал ей самый искренний комплимент. Комплимент от человека, который так сильно ей нравился.

— Спасибо, спасибо, тысячу раз спасибо.

Она было собралась выбежать из ателье, но уже на пороге вспомнила:

— Сколько я вам должна?

Портной улыбнулся:

— Расплата у меня особая: просто оставьте в моём ателье то, от чего хотите избавиться. Нет, не вещь, — добавил он, видя, как Лаура снимает золотые серёжки. — Оставьте мне чувство, которое вам не нужно.

Лаура задумалась. «Гордыню», — решила она. Её это вечное «я лучше других людей, я избранная». Она выдохнула это чувство, представляя его в виде сгустка, который покидает её тело.

Портной поймал этот невидимый человеческому глазу комок и запихал его в стеклянную банку, на которой было написано «Гордыня, трансформировать в скромность».

Уже в сенях Лаура поёжилась от вечерней прохлады. Она надела свитер и вдруг побежала вниз, с горы — легко и радостно, как в детстве, когда просто бежишь от радости, просто потому что бежишь.

Она бежала, смеялась, а дырочка светилась, будто маленькая звёздочка.

Ритуал для взрослой девочки «Золотая починка»

Когда проводить: вечером накануне важного события (собеседование, свидание, творческий вечер) или в момент, когда вы обнаружили, что ваша любимая вещь (или настроение) «порвалась» о чью-то грубость или разочарование.

Проводить лучше всего в тишине и полумраке. Зажгите торшер или настольную лампу — свет должен быть мягким, как в ателье «Шов времени». Не лишней будет и свеча с ароматом лаванды, розмарина, вишни, чабреца.

Что понадобится:

— Вещь с «дыркой»: любимая одежда, аксессуар или просто лист бумаги, символизирующий то, что было «пробито» (например, запись цели, которую вы отменили);

— Нить: золотая, блестящая или просто яркая нить (мулине, шерсть, любая). Она будет символизировать «нить радостного воспоминания»;

— Игла;

— Блокнот и ручка;

— Стеклянная банка или красивая коробочка с крышкой.

Вначале проводим диагностику: рассматриваем дырку и вспоминаем что сильно вас зацепило в последний раз когда вы надевали эту вещь?

Не смогли поехать на море потому что заболела дочка, начальник повысил вашу коллегу вместо вас, не получили долгожданную премию? Разочаровались в любимом человеке или даже в самом себе?

Поняв, откуда у этой дырки «ноги растут», возьмите блокнот и напишите: «Эта дыра появилась, потому что… (имя/ситуация) оставил (а) во мне занозу». Посидите в тишине, побудьте в тишине ровно столько, сколько вам надо, чтобы прожить эти эмоции.

Вдоволь нагрустившись, вспомните самый искренний комплимент, отпущенный в ваш адрес. Или какое-то радостное событие, момент, когда вам было максимально хорошо и радостно на душе.

Вспомнили? Теперь наша задача заштопать этим воспоминанием дырку: берём золотую нить, вдеваем её в иголку, и начинаем шить, представляя, что это не просто нить, а сгусток самого тёплого и уютного воспоминания.

С каждым стежком проговаривайте вслух или шёпотом:

«Я зашиваю эту дыру не простой ниткой, а своей уверенностью. С каждым стежком обида (вспомните конкретную обиду) уходит, а на её место приходит воспоминание о том, как… (вспомните ваш приятный момент)».

Вы можете импровизировать, главное — вплетать в ткань золото радости вместо серости разочарования.

Когда дырка зашита (или просто появились золотые стежки), посмотрите на неё. Это уже не дыра, это ваша звёздочка. Скажите вслух:

«Теперь это не изъян, а моя особенность. Даже самую сильную грусть я могу превратить в новую деталь своего имиджа (или своей души). Эта звёздочка будет напоминать мне, что я сильнее обид».

На этом ритуал не закончился: теперь нам надо расплатиться за эту радость. Берём баночку и думаем: какое чувство оставим взамен? Страх? Гордыню? Обиду на кого-то? Грусть?

Определившись, делаем глубокий выдох в банку, представляя эти эмоции в виде сгустка тёмной энергии или тумана, закрываем её. Осталось подписать: выбор надписи пусть останется за вами. Это может быть что-то вроде «На переработку» или «Трансформировать в скромность/любовь/свободу».

Осталось совсем чуть-чуть. Надеваем починенную вещь и каждой клеточкой кожи ощущаем исходящее от неё тепло. Теперь нужно сбросить остатки старой энергии. Сделайте то, что делает ребёнок: бегите, со всех ног, так быстро, как только умеете. Можно выйти на улицу или пробежаться по квартире. Если есть возможность, то можно ещё покричать и помахать руками — так вы совершенно точно прогоните весь негатив и депрессию.

Где живут спящие смешинки

Этим утром она поймала себя на мысли, что тысячу лет не смеялась. Нет, смех присутствовал в её жизни, но это была лишь вежливая, социальная улыбка, которую мы дарим лишь ртом, а не глазами.

А вот так смеяться, чтобы смех взмывал в небеса и пугал ворон, ангелов и пролетавших через облака инопланетян — полгода точно не смеялась. Эх, а ведь когда-то это было едва ли не самым главным её оружием: своим звонким, будто треньканье колокольчика, смехом она могла обогреть всех вокруг.

Сейчас же ничем не отличалась от того самого Тима Талера, которого всё детство осуждала за то что он продал свой смех ради какого-то там богатства. Ну, так он хотя бы выгоду получил, а Лу просто разучилась это делать.

«Куда же ты делся мой смех, который так любят все окружающие?» — подумала она с лёгкой тоской. И тут её взгляд упал на очень необычного человека: худой долговязый мужчина в очках ходил вокруг скамейки и ловил что-то невидимое в воздухе.

— Интересно, на кого он там охотится? — подумала Лаура и подошла поближе. Мужчина, не обращая на неё никакого внимания, продолжал размахивать сачком. Его движения больше были похожи не на ловлю бабочек, а на сбор пузырьков или солнечных лучиков, настолько воздушными и ловкими были его движения.

Процесс длился минут 15, и вдруг мужчина оттолкнулся от земли, подпрыгнул, перевернулся в воздухе, как заправский акробат, взмахнул сачком: вдруг внутри сачка что-то зазвенело, будто там одновременно задели десятки колокольчиков.

— Поймал! — с удовлетворением произнёс он и аккуратно вытряхнул улов в стеклянную бугельную банку, которую тут же закрыл на застёжку. Внутри что-то слабо заблестело, задвигалось из стороны в сторону, будто бабочка, которая попала в сети.

— Простите, — не выдержала Лаура, — а что у вас там? Я вижу только свет.

— Смешинки, спящие смешинки — совершенно серьёзно ответил мужчина и поднёс банку к её глазам. — Видите?

Лаура присмотрелась. В банке перекатывались крошечные, с булавочную головку, разноцветные шарики, удивительно похожие то ли на капельки ртути, то ли на микроскопические колокольчики. Одни были нежно-розовыми, другие небесно-голубыми, третьи цвета спелой сливы, а четвёртые напоминали антоновку, которую так любила её мама.

— Это смешинки? — прошептала Лаура.

— Да, только очень уставшие, сонные, — объяснил ловец. Это частое явление у взрослых, которые так замотаны делами и проблемами, что забыли как здорово — смеяться во всё горло. Их смешинки прячутся подальше в уголках памяти, впадают в спячку и не отзываются до тех пор, пока их не позовут — честно, искренне, от всего сердца. Я же ловлю их, бужу и возвращаю хозяевам.

Он достал из-за спины другую банку и показал её Лауре:

— Вот, видите? Эта смешинка принадлежит девушке, которая безудержно хохотала над глупым, но смешным анекдотом. Он доставал банки одну за другой. — Вот эта оранжевая, полученная в тот момент, когда парень щекотал свою девушку — её смех взмывал до небес, его слышали даже ангелы. А вот эта прозрачная, она от смеха сквозь слёзы. У её хозяйки умер папа, но на похоронах она вспомнила связанный с ним забавный случай и рассмеялась, несмотря на людское неудомение…

Он потряс банку и из неё раздался чистый и лёгкий, будто хрустальный, смешок. У Лауры ёкнуло внутри.

— А… а можно найти свою? Ну, ту самую первую, настоящую, родом из детства?

— О, милочка, это самые ценные экземпляры, — оживился Марк. — Найти их можно только в тех местах, где вы были ребёнком. Например, там, где вы строили снежные замки или катались на качелях, взмывая так высоко в небо, что дух захватывало. Да что я рассказываю, попробуйте сами.

Ловким движением фокусника он вынул из-за спины второй сачок, такой же лёгкий и воздушный.

— Думайте о том смехе, чувствуйте его каждой клеточкой вашего тела, вашей памяти. Ловите не сачком, а намерением, сердцем.

Лаура взяла сачок, закрыла глаза и стала вспоминать. В памяти всплыл бабушкин двор, старая яблоня, на которой дедушка привязал для неё качели. Они были сделаны из доски и верёвки, но при этом могли выдержать даже роту солдат. Дедушка позаботился о том, чтобы его любимая внучка не упала, не сорвалась, была в безопасности.

И вот она садится на эти качели, отталкивается от земли, сгибает и разгибает ноги. С каждой минутой она всё выше и выше, и вот уже она летит выше яблони. Сердце уходит в пятки, она летит вверх, ветер свистит в ушах, а из груди вырывается ликующий, безудержный смех.

Не открывая глаз, она взмахнула перед собой сачком в пустом пространстве (со стороны, наверное, это выглядело очень странно) и вдруг почувствовала, что в сачок что-то попало.

Осторожно, затаив дыхание, она перенесла улов в банку, которую дал ей мужчина. Закрыв крышку, она стала рассматривать смешинку: она переливалась не одним, а сразу всеми цветами радуги. Смешинка издавала чистый, звонкий звук, как будто капелька росы срывается с цветка и падает вниз, на землю.

— Моя? — выдохнула Лаура.

— Несомненно. Хотите попробовать её на вкус, вернуть себе?

Не доверяя голосу, она кивнула.

— Тогда просто откройте банку и вдохните её, — сказал ловец смешинок и отошёл в сторону.

Лаура послушалась и проделала всё, что он сказал. Но ничего не изменилось. Она разочарованно поставила банку на скамейку, и вдруг на неё налетел порыв ветра, принёсший с собой какие-то мелкие капельки. Холодок, который принёс порыв ветра, был настолько неожиданным и смешным, что она вдруг… фыркнула. Потом ещё раз. И ещё.

Потом захихикала, чувствуя, что что-то щекочет её губы. А потом рассмеялась: по-настоящему, тем самым животным, безудержным, неконтролируемым смехом, от которого забываются все взрослые проблемы. Она смеялась до тех пор, пока из глаз не хлынули слезы и не заболел живот.

Ловец смешинок улыбнулся, довольный тем, что всё получилось:

— Вы разбудили свою смешинку, и теперь она снова с вами. Только не забывайте, что её надо кормить неожиданной радостью.

Лаура кивнула и пошла домой. По пути она смеялась: над вороной, которая украла у зазевавшейся продавщицы булочку. Над девочкой, которая пыталась поймать улетающую от неё панамку. Над своей тенью, которая в этот момент была такой широкой, словно она трёх слонов и одного кита слопала.

Она смеялась, и этот смех был не просто звуком. Это было возвращением самой себя, лёгкой и сильной, настоящей.

Ритуал для взрослой девочки «Пробуждение смешинки»

Если вы вдруг поймали себя на мысли, что не смеялись тысячу лет, что внутри поселилась та самая тяжёлая, взрослая серость и усталость, то настало самое время провести этот ритуал.

Вначале нам надо вспомнить место из детства, в котором вам было по-настоящему хорошо, легко и радостно. Можно поехать во двор, в котором провели свои лучшие годы, в деревню к бабушке или просто на берег реки, моря, в парк.

Если вдруг выходить из дома совсем не хочется, то можно попробовать создать атмосферу детства прямо у себя дома: достаньте с антресолей плюшевые игрушки, которые вы столько лет бережно храните, но не решаетесь открыто поставить на полку.

Зажгите свой любимый ночник, налейте огромную кружку какао с зефирками — вуаля, теперь вы готовы пробуждать свой уснувший смех.

Но вначале надо подготовить всё необходимое для этого, а именно:

— Сачок». Подойдет любой предмет, символизирующий ловлю чего-то легкого (маленькое сито, венчик для взбивания, детский сачок для бабочек, сачок для аквариумных рыбок, даже старый металлический дуршлаг);

— «Банка для смешинки». Сгодится любая прозрачная стеклянная баночка с крышкой (как из-под варенья или красивая бутылочка);

— Стикеры или кусочки цветной бумаги (розовой, голубой, желтой);

— Ручка или фломастеры;

— что-то «неожиданно радостное» для финала (конфета, мандарин, смешное видео в телефоне, мыльные пузыри). Я обычно использую бенгальские огни (в моёй кладовой всегда припрятана парочка упаковок).

Первое, что нам надо сделать — уютно устроиться, закрыть глаза и поговорить с собой честно. Признаться в том, что давно не смеялась по-настоящему:

«Я поменяла свой смех на взрослые заботы и тревоги».

Вспомните свой вежливый, нарисованный смех последних дней — уголком губ, едва заметно. Самой тошно стало? Чувствуете тоску по той девчонке, которая хохотала так звонко, что слышно было на километры вокруг?

Хорошо, настало время перейти к следующему этапу. Берём стикер, пишем на нём фразу:

«Моя спящая смешинка, я тебя помню. Я иду тебя будить».

Приклейте этот стикер на свою «банку для смешинки» (пока пустую). Готово? Тогда вперёд, в путешествие по местам силы.

Берём свой сачок и отправляемся на поиски. Придя в нужное место, которое так часто вспоминали с тоской по беззаботному времени, закройте глаза. Если вы дома, то просто обнимите какой-то предмет из детства (бабушкину шаль, одноглазого плюшевого медведя, Барби с остриженными волосами).

А теперь начинайте вспоминать. Вспоминайте запахи: бабушкиных пирожков с мясом, запах первой клубники, которую мама ранним утром собрала специально для вас, запах только выпавшего снега и морозного утра.

Вспомните ощущения: боль от верёвки качелей, которая больно натирает ладони, но ты ее не отпускаешь, потому что восторг от полёта сильнее стёртых ладоней, свист ветра, сопровождающий твою поездку на велосипеде.

Вспомните звуки (скрип качелей, чей-то смех рядом, стук собственного сердца, замирающего от восторга).

Когда воспоминание стало почти реальным, начинайте «ловить».

Встаньте и, не открывая глаз (глядя в небо/потолок), начните водить сачком в воздухе. Ваши движения должны быть легкими, воздушными. Вы ловите не бабочку, а ощущение.

Скажите шепотом или про себя:

«Я помню тот день, когда я смеялась… (опишите момент: летела на качелях, бежала под дождем, обнимала щенка, о котором так мечтала и, наконец, мне его подарили). Я ловлю не просто звук, я ловлю ту самую девочку, которая живет во мне. Вернись, моя радость».

Продолжайте водить сачком, пока не почувствуете легкое сопротивление или пока внутри не отзовется тепло. В какой-то момент вам покажется, что «пора» — сделайте последний решительный взмах.

А после этого предельно осторожно, почти благоговейно, вытряхните содержимое сачка в пустую банку, закройте её крышкой. Теперь там не пустота, там ваша смешинка. Вы справились, вы отыскали её в этом огромном мире, и теперь она всегда будет рядом с вами.

Рассмотрите ее (она невидима, но мы можем ее вообразить). Какого она цвета?

Нежно-розовая, как сладкая сахарная вата или клубничное мороженое?

Светло-голубая, как небо, на которое мы смотрим ранним утром, валяясь на мокрой от росы траве?

Разноцветная, как та самая радуга, которую мы так мечтали рассмотреть поближе всё детство?

Возьмите цветные бумажки и выберите ту, которая подходит по цвету к нашей смешинке. Напишите на ней слово, описывающее ваш детский смех (например: «Звонкий», «Взрывной», «Ликующий», «Пузырьковый», «Фыркающий»). Приклейте эту бумажку на банку.

Теперь самое главное — вернуть смешинку в тело. Откройте банку (реально открутите крышку) и вдохните из нее. Представьте, как миллион крошечных колокольчиков, переливающихся шариков, влетают в ваш нос, рот, проникают в каждую клеточку. Закройте банку (она больше не нужна, свою работу она сделала).

Задержите дыхание на секунду. Прислушайтесь к себе. Внутри должно появиться легкое щекотание, вибрация, предвкушение. Скривите перед зеркалом забавную мордочку или попытайтесь лизнуть локоть — нам нужен спусковой крючок, который запустит процесс смеха.

А теперь разрешите себе рассмеяться. Сначала фыркните, если не идет. Потом хихикните. Представьте, что внутри вас кто-то щекочет перышком. И, когда пойдет волна — не сдерживайте ее.

Смейтесь громко, до слез, до боли в животе, до икоты. Смейтесь над собой, над своей серьезностью, над вороной за окном, над своей тенью. Смейтесь, потому что можете. Потому что вы — живая.

Когда отсмеетесь и вытрете слезы, скажите вслух (своей пробужденной смешинке):

«Я обещаю кормить тебя неожиданной радостью. Я помню, что я не только взрослая, но и легкая. Мы снова вместе».

Карта из птичьих перьев

Лаура всегда подкармливала голубей. Да, кто-то считает их паразитами, кем-то вроде крыс с крыльями, которых надо гонять камнями и палками. Она не одобряла такое поведение, ведь лично ей голуби всегда казались кем-то вроде посланников с небес, ангелами.

Иногда она даже верила в то, что голуби — это души умерших, которые вернулись на землю, чтобы приглядеть за своими родными и любимыми. Словом, для голубей у неё всегда была припасена булочка или пакетик с семечками.

В тот день она сидела в городском парке. Уютно расположившись на корне огромной ивы, она крошила хлеб и бросала окружившим её птицам. И вдруг она заметила, что один из голубей, с красивым коричневым окрасом, ведёт себя ну очень странно.

Он не клевал крошки, не пытался выхватить их у других. Он просто пристально смотрел на неё, а потом подлетел поближе, и вдруг из его хвоста выпало небольшое перо, ослепительно белого цвета.

— Спасибо, — улыбнулась Лаура, подбирая подарок. Перо было тёплым и удивительно приятным на ощупь.

На следующий день история повторилась, только теперь голубь подарил ей зёленой перо, с небольшим золотистым отливом. Затем было белое перо с чёрной каёмкой, потом коричневой — они ложились прямо у её ног, как будто буквы неведомого, непонятного людям алфавита.

Когда голубь бросил к её ногам седьмое перо, Лаура озадаченно взглянула на него:

— Что ты хочешь мне сказать, дружок?

Голубь взглянул на неё, покрутил головой, взлетел, сделал круг над её головой и медленно полетел вперёд, явно ожидая, что она пойдёт за ним. Это было похоже на забавную игру, и Лаура решила поиграть.

Вслед за голубем она прошла три переулка, два двора, один парк, две школы, и, наконец, привёл ей на небольшую площадку, расположенную за школой. Она не сразу вспомнила это место, но когда до неё дошло, то слёзы подступили к её глазам: это была школа, на заднем дворе которой она всё детство играла с друзьями. Здесь они строили замки, дрались на деревянных мечах, играли в дочки-матери, рассказывали на ушко свои секреты.

Сейчас же перед ней сидела стая голубей. Перед ними лежало готовое письмо: десяток перьев, выложенных в форме стрелки. Она указывала на старое мощное дерево, на котором она в детстве так часто пряталась ото всех и писала свои первые истории.

Лаура подошла поближе и увидела дупло, внутри которого лежала пустая консервная банка из-под какао, закрытая крышкой и замотанная скотчем. На банке было написано «Клад. Кто найдёт — мой друг. Лаура, 8 лет».

Чёрт, как же она могла забыть про это! У неё перехватило дыхание. Много лет назад она спрятала там свою банку, внутрь которой положила все свои сокровища: самую красивую пуговицу, срезанную с маминой сиреневой блузки, похожая на изумруд стекляшка, отполированная временем и рекой, рисунок принцессы и принца, которые когда-нибудь будут жить долго и счастливо и письмо самой себе.

Она села на землю и, с замиранием сердца, сняла с банки скотч. Запах детства — металла, какао и пыли, — ударил ей прямо в нос. Она чихнула, затем помедлила минуту, открыла банку и высыпала содержимое на землю.

Да, внутри всё было в целости и сохранности. Вот она — та самая пуговица, из-за которой мама вначале долго ругалась на неё, а потом тайком плакала. Зелёная стекляшка, которую она выменяла на плитку шоколада у мальчишки из соседнего подъезда (сейчас она уже даже и не вспомнит, как его звали). Пожелтевший от времени рисунок, на котором принц и принцесса в свадебном платье стоят на берегу моря, в котором плещется то ли дельфин, то ли кит. И сложенный вчетверо лист бумаги в косую линейку.

Она бережно развернула его и принялась читать:

«Привет, большая Лаура! — писала она сама себе. — Если ты это читаешь, значит, ты уже выросла, но не забыла себя маленькую. Значит, ты каким-то чудом вспомнила про этот клад и пришла проверить, на месте ли он.

Надеюсь, что у тебя сейчас всё хорошо. У тебя есть собака? Я так хочу завести собаку, но папа не разрешает — говорит, что гулять с ней придётся родителям, а я не захочу это делать. Я, конечно, обещаю ему, что буду гулять с ней каждый день, но он не верит мне. Ничего, вот вырасту и заведу собаку. Или даже двух.

А муж у тебя есть? Он хороший? Он кормит тебя шоколадной пастой и чипсами? Я хочу, чтобы у меня была большая собака и большая семья. Хочу выйти за принца (ну или за Михаила Боярского, но он вроде как занят).

А ещё хочу стать актрисой. Или космонавтом. Или художницей. Но мама говорит, что я фантазёрка, так что станут писательницей. Писателям платят мало, так что стану я лучше манекеном. Ой, манекенщицей. А кем стала ты? Надеюсь, тебе нравится твоя работа. Если нет, то найди то, что делает тебя счастливой и свободной.

А ещё не грусти. Никогда, чтобы не случилось. Даже если тебя поставили в угол: тебя же всё равно оттуда выпустят рано или поздно. И ещё: ты же помнишь, что это дерево волшебное?

Если на него залезть, сесть в третью развилку снизу и загадать желание, то оно обязательно сбудется. Погоди, куда полезла? Ты ещё не дочитала.

Всегда оставайся собой. Или мной, что, впрочем, одно и то же. Твоя маленькая Лаура».

P.S. На обратной стороне наши с тобой «места силы» (это если ты вдруг стала взрослой и глупой, и всё позабыла).

Лаура перевернула листок. На обороте была нарисована карта местности: стрелками и крестиками были отмечены «дерево, внутри которого живёт эльф» (старая ветвистая ива), «лужа — бескрайний океан» (это была яма, которую заделали ещё в её детстве), секретный штаб (подвал в пятом подъезде её дома, в котором они так любили собираться), дом с привидениями (старая котельня).

Голуби, тихо воркуя о чём-то своём, наблюдали за ней. Лаура сидела на земле, держа в руках послание из прошлого, и слёзы рекой текли по её щекам. Такими чистыми и светлыми они не были уже много лет.

Она плакала о себе, о той маленькой девочке, которой была, о том счастливом времени, в котором не было забот и тревог. В котором были живы все родные, в котором мир был белым листом бумаги, а будущее казалось счастливым и безоблачным, полным приятных сюрпризов и веселья.

Маленькая Лаура оставила не просто клад, а настоящую карту волшебства. И нарисована она была для той, кто непременно забудет на долгие годы, каково это — видеть эльфов в деревьях и океаны в лужах.

Поплакав, Лаура встала, бережно собрала все перья, которые привели её сюда, и положила их в банку вместе с сокровищами.

— Спасибо, — мысленно сказала она голубям. — Вы не почтальоны. Вы — хранители карт, хранители памяти.

И голуби довольно что-то проворковали ей в ответ.

Весь остаток дня Лаура ходила по нарисованной много лет назад карте. Забралась в ту самую развилку на дереве и загадала желание. Обняла дерево-эльфа, погладила его шершавую кору, и долго-долго стояла так. Стояла и плакала, прижавшись к прогретой за день лучами солнца коре. Постояла на том месте, где когда-то была та самая «лужа-океан».

Мир вокруг неё заиграл новыми красками, давно забытыми, отодвинутыми в самые глубины памяти. Мир снова стал полон тайн и чудес, и она открывала их снова и снова.

Ритуал для взрослой девочки «Карта из птичьих перьев»

Когда вы чувствуете, что стали «взрослой и глупой» (в смысле — забывчивой и невосприимчимой к чудесам). Когда потеряете вкус к жизни, когда мир потускнел, когда вы перестали замечать эльфов в деревьях и океаны в лужах. Когда соскучились по себе — ребёнку — пора проводить этот ритуал.

Идеально для этого подойдёт место вашего детства (двор, в котором выросли, школа, дворец пионеров, в котором вы посещали сто кружков одновременно). Если физически это невозможно — ритуал можно провести дома, создав «портал памяти».

Что понадобится:

— Блокнот и ручка (лучше взять красивую тетрадь, которая станет «Картой сокровищ»);

— Несколько перьев (можно найти в парке, купить в магазине для творчества или просто нарисовать);

— Коробочка/шкатулка/банка — как тот самый «клад», куда вы будете складывать найденные сокровища;

— Что-то для угощения птиц (семечки, зерно, хлебные крошки) — как дань благодарности проводникам;

— Что-то вкусное из детства (шоколадная паста, любимое печенье, чупа-чупс — то, что вы любили тогда).

В нашей истории с Лаурой её привели голуби, выступившие в роли проводников памяти. Может и нам стоит попытаться наладить с ними контакт, вдруг они и нам помогут?

Берём приготовленное для птиц угощение и идём во двор, парк, к озеру и делимся угощением с птицами. Делаем это осознанно, как бы говоря им (но про себя, мысленно):

«Я кормлю вас не просто так. Вы — хранители карт, хранители памяти. Если я заблудилась во взрослости — приведите меня обратно к себе».

Наблюдайте за птицами. Если какая-то привлечёт ваше особое внимание, будет выделяться среди стаи, то можно считать что мы нашли нашего проводника. Если птиц рядом нет (что маловероятно, но случается) — просто оставьте угощение с этой мыслью.

Возвращаемся домой. Устраиваемся поудобнее, закрываем глаза и пытаемся вспомнить себя в возрасте 7—10 лет. Где вы жили? С кем дружили? Какая была любимая игра или игрушка? Во что вы играли во дворе с друзьями?

Где был ваш островок безопасности (лично я накрывала синтезатор старыми одеялами, делая что-то вроде шалаша, и пряталась там с фонариком, читая книги)? О чём вы мечтали (стать космонавтом, принцессой, манекенщицей, завести собаку)?

А теперь — самое важное. Представьте, что та девочка прямо сейчас пишет вам письмо. Возьмите ручку и красивую тетрадь — это и будет ваша «консервная банка из-под какао».

Напишите письмо от себя-ребёнка себе-нынешней. Пишите левой рукой (если вы правша), детским почерком, можно с ошибками и смешными фразами. Пусть ваша Внутренняя Девочка говорит всё, что хочет, даже если её вопросы с высоты прожитых лет кажутся вам глупыми.

Пусть спросит, завели ли вы собаку? Если да, то какую? Как зовут?

Хороший ли у вас муж (или парень, или просто любимый человек)?

Кормит ли он вас шоколадной пастой и тортиками?

Кем вы стали? Нравится ли вам ваша работа?

Не грустите ли вы?

А в конце пусть обязательно напишет наказ: «Всегда оставайся собой. Или мной, что, впрочем, одно и то же».

И приписку: «P.S. А вот это — наши с тобой места силы (это если ты вдруг стала взрослой и глупой)».

После того как дописали письмо, рисуем карту мест силы. Отмечаем на ней крестиками, стрелками или сердечками самые наши любимые в детстве места:

— «Дерево, внутри которого живёт эльф» — место, где вы чувствовали себя в безопасности, где мечтали;

— «Лужа — бескрайний океан» — место, где вы играли, где мир был огромным и полным приключений;

— «Секретный штаб» — уголок, где вы хранили тайны;

— «Дом с привидениями» — место, которое вас пугало, но манило;

— «Где загадывают желания» — то самое дерево/место, где вы загадывали сокровенное.

Если реальные места стерлись временем, если на их месте давно построили что-то другое, не расстраивайтесь — их можно нарисовать символически. Эта карта не должна быть похожа на географическую, она скорее про чувства, про возвращение к себе.

Готово? Тогда в путешествие: берём карту, обуваемся поудобнее и вперёд. Пройдите по всем точкам физически. Посидите на том корне, залезьте на то дерево (если можете), постойте у той стены. Погладьте кору, потрогайте землю. Разрешите себе плакать — эти слезы чистые и светлые, они смывают взрослую пыль с души.

Если вы далеко, не расстраивайтесь: просто закройте и пройдите по карте мысленно. Представляйте каждую деталь. А можно создать «карту» у себя в комнате: поставьте предметы, символизирующие те места (например, горшок с цветком — это «дерево-эльф», синяя подушка на полу — это «лужа-океан»). И физически пройдите по этим «точкам» в квартире, прикасаясь к ним, вспоминая.

В каждой точке делайте паузу и задавайте вопрос себе-ребёнку:

— «Что ты чувствовала здесь?»

— «Чему ты можешь научить меня сейчас?»

Дерево, исполняющее желание, оставляем на потом. Дойдя до него, забираемся в нашу любимую развилку (или просто садимся на стул, поджав ноги как в детстве), закрываем глаза и загадываем желание. Нет, милая, никаких тебе там мешков с деньгами, дорогих машин и белоснежных яхт на Мальдивах.

Это должно быть непосредственное, детское желание. Про то, чтобы в мире было больше волшебства. Про то чтобы люди стали добрее, вспомнили, как смеяться. Про то, чтобы мама была здорова и жила вечно. В конце концов, про ту самую собаку, о которой вы столько лет мечтали, и никак не могли завести.

Вернувшись домой, возьмите какую-нибудь шкатулочку или даже пустую картонную коробку, в которой вам доставляют посылки с маркетплейсов. Положите в неё свои сокровища: письмо от себя-маленькой, карту мест силы, перья, какой-то предмет из детства (можно просто написать на бумажке «пуговица с маминой блузки», «зелёная стекляшка», «рисунок принца и принцессы»). Или положить конфету, фантик, красивую пуговицу.

Закройте коробку и скажите вслух:

«Клад снова со мной. Маленькая Лаура (ваше имя) — ты всегда со мной. Я больше не потеряю тебя».

Завершите ритуал тем, что любит ваш Внутренний Ребёнок. Даже если вы вечно сидите на диете! Съешьте бутерброд со сгущёнкой, шоколадную пасту прямо ложкой из банки, чупа-чупс, любимое печенье.

Сделайте это с чувством, что вы угощаете не просто себя, а ту самую маленькую девочку внутри. Скажите мысленно: «Это тебе, малыш. Мы вместе».

Чай со звёздной пыльцой

Её соседка сверху, с восьмого этажа, бабушка Маша, была очень странной: она каждую ночь выносила на балкон телескоп и смотрела на небо. Она могла так сидеть часами, не шелохнувшись, не отвечая на вопросы соседей и на попытки увести её домой. Она будто бы искала что-то в том самом небе, которое было так далеко от неё, но в тоже время так близко, если разглядывать его в телескоп.

В доме все считали её чудачкой, говорили, что по ней психушка плачет. Но Лауре всегда было интересно, что же бабушка Маша там разглядывает? Что пытается найти?

И вот, однажды, захватив с собой купленные в пекарне эклеры, она позвонила в соседскую дверь. Она тут же открылась, как будто бы Лауру давно ждали:

— Лаура, долго же ты шла ко мне в гости, — сказала баба Маша простым, будничным тоном и распахнула дверь пошире, приглашая войти.

В квартире, заставленной вещами так, что приходилось постоянно поворачиваться то одним боком, то другим, пахло сушёными травами, старыми книгами и чистым, холодным, будто воздух после грозы, озоном. С потолка свисали гирлянды-звёзды, на полке стоял большой светильник-космонавт, а вместо люстры с потолка свисали хрустальные призмы, ловящие лунный свет и освещающие при его помощи комнату.

А ещё повсюду стояли стеклянные банки с крышками, внутри которых была не то пыль, не то блёстки.

— Это моя коллекция звёздной пыльцы, — заметив взгляд Лауры, пояснила бабушка Маша. — Звёздная пыльца. Если говорить проще, то это осадок тех снов, которые запутались в атмосфере, не долетели до земли. Я собираю их каждый вечер при помощи специального сита и прячу в банки».

— А что вы делаете с ними дальше? — спросила Лаура, очарованная и заинтригованная.