Бесплатный фрагмент - Жить в любви

Посвящаю книгу « Жить в любви» своей любимой жене Наташе и дорогим доченькам!

А также всем женщинам России, на плечах которых держатся наши семьи

и вся страна.

С вами, наши драгоценные,
мы непобедимы!

С любовью, благодарностью,
и с искренним уважением,

Ваш Виктор Майсов

---

---

А с крыш — капель

Темнеет, на глазах, осевший снег.

И в воздухе беспечным мартом веет.

А вечер тих, и небосвод синеет,

И облака вершат неспешный бег.

А с крыш — капель, то слёзы льёт зима…

Спасибо ей — за белый чистый снег,

За Новый год, за сон озёр и рек,

За сказочные замки и дома!

Всему свой срок, вот и зиме конец.

А значит впереди — весны начало.

Подтаял лёд у старого причала,

И петухом украсился венец,

С большим трудом отстроенного дома.

Там — плотники вонзили топоры.

Звенят задорно крики детворы.

И борется с усталостью истома…

Над родимым гнездом

Мне б набрать новых слов

В соловьиных июньских затонах.

До утра их облечь

В недосказанность путаных снов.

И, под буйного ветра

Сквозные порывы и стоны,

Научиться ценить

Незнакомую смутную речь.

Мне б забыть навсегда

Человеческих звуков дрожанье.

Отрешиться от зова,

Расстрелянной ритмом строки.

Над родимым гнездом —

Помнить горлицы лишь воркованье.

Да живое тепло

Материнской шершавой руки.

И на снегу, кириллицей вдоль поля⠀

Открыл окно, и стайка снегирей —

Испуганно с рябины улетела.

Я старше стал, но вряд ли стал мудрей.

И нет любви ни края, ни предела.

Она в ручьях, очнувшихся от сна.

В заснеженном и прихотливом взоре,

С которым смотрит дерзкая весна

В своём роскошном мартовском уборе…

…Сруб свежий с недостроенным венцом.

И на снегу, кириллицей вдоль поля,

Натоптано влюблённым огольцом

извечное, как Miр: «Сергей + Оля».

И я, как тот юнец, опять грешу:

Любимой имя на снегу пишу.

Пусть сердце сладко

встрепенётся ваше —

От доброй зависти к Наташе…

Встречаю юную, хмельную

Годами прошлыми торгую,

я этой ночью не усну.

Встречаю юную, хмельную,

уж сорок пятую весну.

Она на цыпочках подкралась,

обволокла, любовь тая,

приобняла и прошептала:

— Я вновь твоя, твоя, твоя…

— Не надо, милая, иллюзий!

Люби других и пой другим.

Отягощён я вздорным грузом —

осенних лет, тревожных зим.

И всё же, счастлив я, конечно,

что не забыла, дождалась.

Рукой пленительною нежно

коснулась, дальше пронеслась…

…В берёзах закипают соки.

Девичья расцветает стать.

Любви рифмованные строки —

весной торопятся в тетрадь!

По древнему лесному холмогорью

Капризен март, драчлив, непостоянен.

То солнышком пригреет, то метёт.

Медведей гонит из потёкших спален,

А по ночам — дороги льдом куёт.

Доверчивые птицы, спутав сроки,

Озвучили унылые леса.

Все, от синицы до шальной сороки,

Весенние шлифуют голоса.

По древнему лесному холмогорью —

Прозрачные дымки вечерних сёл.

С ним связан я и болью, и любовью.

Отсюда рвался, вновь сюда пришёл.

По южным склонам

множатся проталины.

Промоины — на дремлющей реке.

А молодость выходит на окраины.

И чья-то радость — песней вдалеке…

Август, друг мой

Август знойный,

вечерней зари полыханье.

Море зрелой,

под ветром мятущейся ржи.

Мудрый август…

Вещуньи-кукушки гаданье.

— Сколько там мне осталось,

пичуга, скажи!

Сколько видеть мне реки,

озера как лён голубые,

Надышаться успею ль желанной

прохладой лесов?

Сколько слышать ещё голоса

бесконечно родные?

Я во власти мелодий бесценных

родных голосов.

Хорошо или плохо, а вот уж,

до августа дожил.

Есть друзья, а враги?

Не обидел Господь, дал врагов.

И друзья, и враги —

одинаково в жизнь мою вхожи.

Но уходят друзья.

И всё больше — неоплатных долгов…

— Август, друг мой!

Уходящего лета прощанье.

Сколько было всего невозвратного…

Что ж мы грустим?!

Отцветающий август наполнен

любви обещаньем.

Ведь, пленительным маем

 ты его одарила своим!

1984

Ах, март! Счастье, реки слёз

Как хочется написать:

— Привет, долгожданный март!

Но это значит — соврать

И совершить фальстарт.

Подснежников бы нарвать,

Но дует, морозит, метёт.

Не время шубку снимать,

Хоть сердце уже поёт.

Но календарь кричит:

— Встречайте, пришла весна!

А милая крепко спит,

И вся раскраснелась от сна.

Под мартовским солнцем капель

Начнёт скоро нам напевать,

Что не за горами апрель,

Что стыдно так долго спать.

— Вставай же, родная, скорей!

Любовью тебя напою.

Становится всё светлей,

Тебя я как утро пью.

Тревоги, авитаминоз. Проснулась.

— Опять грустишь?

Ах, март! Счастье, реки слёз…

— Как я виноват! Простишь?

Неизвестный скрипач

Виктору К.

Музыкант с утомлённым взором

дал мне кассету послушать.

Так поделиться хотел он талантом

своим со мной.

Одарить щедро сердцем чутким,

доверить ранимую душу,

и слить свою боль и восторг

с неизвестной моей душой.

Я не знал, что сказать в ответ,

как доверие не разрушить?

Вправе ль оценивать музыку я,

что оказалась больной.

То, летящей стремительно ввысь,

то подранком на грешную сушу,

то блудливой наёмницей —

по бульвару, по мостовой.

---

Славься, страстный порыв,

брат труда, вдохновенных усилий!

Пусть вибрирует звук,

пусть немеет трудяга-плечо.

Пусть афиш нет и званий,

нет ни денег, ни имени.

Но, как в юности, преданно

служит скрипке смычок!

Берёза

Берёза мерно шелестит в тиши листами,

Как-будто шепчет мне

тревожными устами.

Давно отпел ей соловей, торопит осень.

Потоком стылым меж ветвей

струится просинь.

— О чём твой затаённый глас,

моя берёза?

Жизнь замерла вокруг тебя —

стихи и проза.

---

О чём поведать тщишься ты?

Прости, быть может,

твоя вселенская печаль мне

вдруг поможет?

Людскими ль, милая,

печалишься грехами?

Предвидишь холод?

Листопад — прольёт стихами.

И очищающей грозой сметёт одежды.

Угаснут с золотом глаза, умрут надежды.

Не надо время торопить,

гадать, шаманить.

Неловким словом

так легко убить и ранить.

Твоей бы мудрости занять, родная,

И промолчать иль пошептать —

о чём, не зная…

И, гамлетовских чужд сомнений

Без взлётов и без откровений —

Года, как дождь, в песок ушли.

И, гамлетовских чужд сомнений,

Я жёг мосты и корабли…

Искал и верил, заблуждался,

Надеялся, дерзал, любил.

Так часто в людях ошибался,

Что счёт предательствам забыл.

Талантов матушке-России,

Как золота — не занимать.

Но чахнет Божий дар в бессилье,

Стараясь что-либо понять.

Горбатится, чтоб как-то выжить

На сломе судеб и эпох,

В тоске о Боге и о ближних

Поэт — увечный скоморох.

Всему свой срок, но не итожу:

Года, стихи, врагов, друзей.

Судья мне — Бог, а я — раб Божий

В стране измученной моей.

У «Озера» Левитана

Летний день, простор и свежесть,

солнце, неба синева,

Океанская безбрежность,

облака, как острова.

Над далёкою деревней —

купол церкви небольшой.

«Русь», тебя творил художник

с удивительной душой…

…Неведомо творчества таинство —

откуда приходят стихи?!

Зачем эта вечная мука души

над рожденьем строки?

Загадочна, призрачна, странна,

восторженно, чуть дыша,

у «Озера» Левитана

плутает моя душа.

В его ослепительной сини

ей мнятся иные миры.

Она обручается с ними,

ей благо вещают хоры.

---

С далёких резных колоколен

плывёт очищающий звон.

Россия, тобой я болен,

твоей красотой пленён!

Народ твой не глуп, но озлоблен,

запуган, ну как быть добрей?

Извечно, на месте лобном —

распят он по воле царей.

И кровушкою народной

досыта напилась земля —

безродной и благородной,

в степи и у стен Кремля.

И этой святой юдоли,

 о, Русь, у тебя не отнять.

Потоки пролитой крови,

увы, не воротишь вспять…

К «Озеру» Левитана

вновь припадаю душой.

Пока я живу, Россия,

я, сын твой, всегда с тобой.

---

Есть ли ещё надежда,

добрым ли будет исход?

Во что-нибудь ты ещё веришь,

забывший Бога народ?!

Загадочна, призрачна, странна,

задумчиво, не спеша,

У «Озера» Левитана —

России живёт душа…

1986

Ленинград, Русский музей. У картины
И. Левитана
«Озеро (Русь)»

Весна на севере

Май на дворе, а дышится не легче.

Сурова смотрит севера весна.

Вот, вспоминаю юг, а сам —

всё ближе к печке,

в которой тлеет чахлая сосна.

---

Да, близость ледяного океана

во всём сквозит: в природе и в душе.

Не видно птиц крикливых караванов,

из-под пера слетают блёклые клише.

А хочется тепла, да уж такого,

чтоб солнце вспыхнуло снаружи

и внутри!

А не пройтись ли мне до гастронома?

— Который час, приятель?

— Скоро будет три.

Но нет, гоню нетрезвую мыслишку,

и снова припадаю к камельку.

Держу в руках, давно раскрытой,

книжку,

а в мыслях — к югу знойному бегу…

---

Прощание с Мурманом

Холодный край, не ставший мне

судьбою,

Прощай, без сожаленья и без слёз!

Пришла пора проститься нам с тобою:

Зовёт меня край пашен и берёз.

К нему душа стремилась неизменно

В нелёгкие тревожные года.

И, вот, пора настала переменам.

И я с тобой прощаюсь навсегда.

— Прощайте, сопки мрачные, озёра,

не сбросившие в мае панцирь льда,

берёзки-карлики. Мой поезд скоро.

Умчусь. Бог знает, свидимся ль когда?

Но, может быть, с порывом чувств,

однажды,

вернуться суждено моей душе —

к земле, где русич и саам отважный —

сплелись судьбой на русском рубеже.

---

Вирус поэзии

Как хочется писать!

Но что, о чём — не знаю.

А знаю только то,

что должен сесть за стол.

В даль посмотреть светло,

увидеть в небе стаю,

А на переднем плане —

сосны могучий ствол.

Апрель… С крыш льёт вода.

Пью горькие таблетки.

И из души своей —

плету узоры строк.

А галки вьют гнездо,

с сосны ломая ветки.

И мне, своим усердьем,

преподают урок.

На струнах проводов,

немыслимою гаммой,

Расселись воробьи,

и тут же — диссонанс:

---

Рыдает горько дочь

над пустяковой «драмой» —

Поломанной игрушкой,

а я впадаю в транс.

Мне худо…

Болен я неведомой болезнью.

Священный жар горит —

до первых петухов.

Весна заразна вирусом святым —

поэзией…

Иммунитет бессилен мой,

я жду стихов!

Вечные ценности

Что воистину дорого нам, что ценней:

благосклонность хозяев

или верность друзей?

Без чего не прожить, что гнетёт,

тяготит —

недостаток ли денег

иль любви дефицит?

Что волнует и греет,

без чего жизнь пресна —

золотая ли осень, молодая ль весна?

И зачем задаём мы вопросы себе?

Не вернее ль довериться — Богу, судьбе?

Но на скалах суровых

растёт лишь лишай.

Ты на Бога надейся, но сам не плошай!

Бриллиантов дороже в пустыне вода.

От участия друга отступит беда.

И не купишь за злато —

ни любви, ни друзей,

ни спасенья душе, ни признанья людей!

Вот и кончилось лето

Позабавившись, лето.

Светлой дымкой растаяло.

Ни любви, ни привета,

Лишь тоску мне оставило.

---

Прокричало призывно

Журавлиными стаями,

И до боли, надрывно,

Сердце биться заставило.

По заветному кругу,

По скорбям своей памяти,

Как к старинному другу,

Продираюсь сквозь замети —

В пору юности, чистоты,

Где нам сроки не меряны,

Где признания и мечты,

Что беспечно растеряны.

Вот и кончилось лето,

Светлой дымкой растаяло.

Ни любви, ни привета,

Только грусть мне оставило.

Прошумело, чуть слышно,

Поездами прощальными.

Незаметно так вышло, всё —

пирами венчальными…

Эй, славяне!

— Земля родная, дай нам силы жить,

благослови на подвиги и муки,

страданье дай до донышка испить,

и меч вложи в слабеющие руки.

— Брат украинец, брат мой белорус!

Нас разлучить задумал лютый ворог:

«Москаль», «Хохол», «Бульбаш» —

какая гнусь!

Мы — братья, и друг другу

каждый дорог.