Бесплатный фрагмент - Жди меня. История одной собаки

Жди меня. История одной собаки

Маленькая повесть

— — Глава первая. Та, что осталась

Он вышел на крыльцо в пять утра, когда роса ещё не высохла, а птицы только начинали пробовать сои первые голоса. Холодный воздух пах яблоками и уходящей ночью. Дедушка — его звали Николай Иванович, хотя никто уже не называл его полным именем, все звали просто и коротко «дед» — стоял на верхней ступеньке, перебирая в кармане мелочь. Ему было семьдесят три. Спина постоянно ныла. Колени тоже. Но в глазах ещё теплилось что-то живое, то, что еще держало его на этой земле.

Он не ждал подарков от жизни. Все подарки остались далеко позади. Жена умерла восемь лет назад — тихо, во сне, с книгой на груди. Сын, Андрей, уехал в Москву ещё в девяностые, женился, развелся, пропал в бесконечной гонке за деньгами и смыслами, которые ускользали быстрее, чем он успевал их догонять. Звонил раз в полгода. Приезжал раз в два года. И каждый раз дедушка видел, как сын становится совсем чужим — вежливым, торопливым, с другим блеском в глазах.

Так что к тому моменту, когда в его доме появилась Лиза, Николай Иванович уже привык к одиночеству. Привык пить чай в тишине. Привык засыпать под радио. Привык к тому, что его никто не ждёт.

Щенка ему принесла соседка — тётя Зина из дома напротив. Того что с зеленым забором и резными ставнями на окнах. У её собаки дворняги с густой рыжей шерстью и грустными глазами, родились щенки, всех разобрали, осталась одна — рыжая, с белым пятном на груди и глазами цвета тёмного янтаря.

— Забери, Коля, — сказала тётя Зина, поставив картонную коробку на порог. — А то в приют сдадут. Там ей точно конец. Ты же знаешь.

Он хотел отказаться. У него не было сил на свою жизнь, а тем более уж на чужую. «Ну уж точно нет!»

Но потом заглянул в коробку, и щенок посмотрел на него так, как будто уже всё знал. Как будто говорил: «Ну вот, наконец-то. Я ждал. Ты мой человек!».

Дедушка вздохнул.

— Девочка. «Лиза», — сказал он. — Что же, будешь Лизой.

Щенок вильнул хвостом.

Так началось то, что он не умел назвать. Не любовь это — слишком громко. Не привязанность — это слишком холодно. Просто двое живых существ, которые остались друг у друга, просто вместе.

— — Глава вторая. Первое лето

Лиза росла быстро. К осени она перестала помещаться в коробку, а к зиме — в картонку у батареи, где спала первые месяцы. Дедушка смастерил ей лежанку из старых досок, положил сверху ватное одеяло и накрыл старой овчиной. Лиза недоверчиво обнюхала конструкцию, покрутилась на месте и рухнула в центр, вытянув лапы, будто владелица поместья.

Она была обычной дворнягой. Смешной. Не породистой, не красивой в привычном смысле — уши одно выше другого, хвост бубликом, лапы чуть кривоватые. Но в ней была та особенная живость, которая делает собаку неотразимой. Она умела смотреть. Не просто смотреть — проникать. Когда Лиза глядела на дедушку, он чувствовал себя нужным. И этого хватило бы на десять жизней.

Летом они гуляли от рассвета до заката. До темна, вдвоем.

Тропинка начиналась сразу за калиткой, вела мимо старой берёзы, потом к оврагу, потом в поле. Поле было большое — насколько хватало глаз. Трава по пояс, а в низинах выше головы. Лиза ныряла в эту траву, как в глубокую воду, и только хвост выдавал её местоположение. Она искала кротов. Они были повсюду. Дедушка говорил, что в её жилах течёт кровь настоящих охотничьих собак, хотя на самом деле не верил в это. Лизе было всё равно. Она бежала, принюхивалась, иногда останавливалась как вкопанная, поднимала лапу и замирала — статуя восторга.

Дедушка шёл медленно. Он уже не мог быстро. Но Лиза всегда возвращалась за ним. Она делала круг, вылетала из травы, оббегала его вокруг и снова уносилась вперёд, смешно поджав уши, как будто проверяла — идёшь? Иду, иду. Хорошо.

Они останавливались у ручья. Дедушка садился на поваленное дерево, доставал из сумки термос и бутерброд. Лиза пила из ручья, потом ложилась у его ног, положив голову на ботинок. Иногда он давал ей кусочек сыра или хлеба. Она жевала медленно, с закрытыми глазами, и казалось, что нет на свете большего счастья. Сыр ей казался самым роскошным лакомством.

Домой возвращались затемно. Дедушка включал свет на кухне, ставил чайник. Лиза бежала к своей лежанке, хватала резинового бегемотика — смешную игрушку с дырочкой в левом боку, купленную в сельпо за двадцать рублей — и приносила ему. Он держал игрушку в руках, улыбался.

— Ну что, Лизка, — говорил он. — Хороший был день?

Она виляла хвостом так, что двигалась вся задняя часть и даже уши.

Да. Хороший.

— — Глава третья. Осень

Сентябрь пришёл внезапно. Сначала дожди — долгие, нудные, когда не выйти из дома. Потом ветер. Потом холод. Лиза не любила дождь — её рыжая шерсть намокала, и она становилась похожей на маленькую крысу. Дедушка надевал на неё попону, которую сшил из старой куртки. Лиза терпела эту униформу ради прогулки. Ей не нравилась одежда- она сковывала.

Осенью они гуляли меньше. Земля раскисла, кроты ушли глубоко, воздух стал прозрачным и жестким. Лиза бегала вдоль забора, замирала у нор, но радости было меньше — впереди маячила зима.

Дедушка кашлял.

Он кашлял и раньше — курил пятьдесят лет, бросил сразу после смерти жены, но лёгкие так и не простили. Стаж был слишком большой. Теперь кашель возвращался каждую осень. Сначала по утрам, потом днём, потом он кашлял уже и ночью, и Лиза просыпалась, подходила к кровати, ставила передние лапы на край и смотрела в темноту.

— Спи, дурында, — хрипел он. — Ничего страшного. Так всегда.

Она не спала. Она лежала рядом на полу, положив голову на его тапки, и слушала его дыхание.