Бесплатный фрагмент - Заратустра. Великие жузы

Дисклеймер

Данный роман носит сугубо просветительско-развлекательный характер и написан с любовью и глубоким уважением к наследию и культуре Великой степи. Все персонажи и ситуации в истории вымышлены, совпадения с реальными личностями и событиями — чистая случайность.

От автора

Спасибо моему брату Ильнуру, подтолкнувшему к написанию данной книги и выступившему соавтором идеи.

Человек, будучи обреченным на свободу,

несет весь груз мира на своих плечах.

Он ответственен за мир и за самого себя.

Ж-П. Сартр, «Бытие и Ничто».

Пролог

Ему снился сон. Странный сон. Чудной. Но других и не бывает.

Во сне его целовала девушка. И он целовал ее в ответ.

Он не видел ее лица целиком, лишь очертания. В меру пухлые губы слегка подняты вверх у центра, а уголки немного опущены вниз. Он знал эти губы? Вряд ли. Это же сон — нагромождение подсознания, реальности и, может быть, желаний.

Темнота вокруг. И только дрожащий силуэт лица выступает из тьмы к нему, под серый свет. Поцелуй нежный, почти страстный. Кожа светлая, почти как серый свет. Губы — яркое пламя. Но нет аромата тела. Не видны глаза, скрытые прядями темных волос…

«Кто это?» думает человек во сне. Его аналитический ум пытается сформировать полноценный образ девушки. Но не выходит.

«Правильно, это же сон… Может, я где-то видел ее. Может, и нет. Но что значит этот поцелуй?»

Ему кажется, что он понимает. А может, и понял в действительности.

Это Свобода. Она целует его.

А затем становится холодной. Губы твердеют.

Он понимает, что рядом с ним, в сером тумане света, стоит статуя.

А вокруг нее плотным кругом сгруппировались люди с оружием.

Они смотрят по сторонам, но не на нее. Выискивают цели, смотрят в прицелы.

«Они защищают. Но зачем? Можно же поцеловать. Просто дождаться, когда губы вновь станут теплыми. И придет наслаждение».

Образы теряются в сером свете тумана. Он заполняет все. Темнота уходит, уступая место свету. А тот становится все ярче.

Человек понимает, что уже не в силах выдержать эту яркость. Подсознание заглушается реальностью. Человек просыпается. Впускает в свой разум утро.

Новый день встречает человека не только теплыми цветами осеннего утра, но и шумом не выключенного телевизора. Оказывается, он заснул вчера на диване под разговоры очередного шоу.

Человек садится и протирает глаза. Они привыкают к домашней обстановке. Рядом на небольшом столе стакан с водой. Даже вставать не надо. Рука сама тянется к живительной влаге. Пара мощных глотков. Приятный вздох. И вот уже жить становится приятней.

По телевизору транслируют новости. Человек всматривается, вслушивается. Почему-то сейчас именно эта информация важна.

Телеканал иностранный. Внизу бегущая строка: «12.10.30. Новости Казахстана. Волеизъявление народа. Население требует пересмотра прав и свобод». Молодая симпатичная ведущая передает в эфире:

— Ситуация в Казахстане обостряется. Жители страны продолжают требовать пересмотра принятых законов о жидком топливе и повышении налогов. Уже несколько недель подавляющее большинство населения во всех регионах проводит несанкционированные митинги. Некоторые из них, особенно в западных областях Казахстана, уже приводили к стычкам с силовиками. Страна все больше разделяется на так называемые жузы — исторические племенные и территориальные формирования. Жители каждого из таких регионов преследуют собственные цели. Но общий лозунг у казахстанцев сводится к упразднению текущей власти, отмене принятых законов и созданию нового формата государственности. Центральная власть в лице президента Елдоса Османовича Жанбаева, избранного год назад, пока не делала официальных заявлений, ограничиваясь краткими комментариями президентской пресс-службе. Вот один из тезисов главы государства…

Пока опальный лидер давал краткий комментарий на хаос, творящийся в стране, человек у телевизора все же встал и прошел на кухню. Он успел заварить себе крепкий чай и сделать пару бутербродов с сыром и колбасой. Затем вернулся к телевизору. Как раз к моменту, когда слово снова взяла ведущая.

— Особую тревогу, по словам главы государства, сейчас вызывает все больше отделяющийся от остальной страны западный регион. Там, в небольшом городе Жанаозень, снова вспыхнула забастовка рабочих нефтедобывающей отрасли — самая массовая на данный момент. В ходе столкновений с силовыми структурами и беспорядками были убиты двое иностранных граждан. По неподтвержденной пока информации, это были члены руководящего состава одной из крупнейших нефтяных компаний страны. Действующее руководство так называемого Западного жуза поставило перед Астаной ультиматум: «Помогите разобраться в регионе, или мы сделаем это силовыми методами». Подобные заявления все чаще звучат и в остальных регионах государства. Мировое сообщество уже выразило свои опасения. Ситуацию в Казахстане прокомментировали президенты стран ОДКБ, председатель ООН, председатель Евросоюза и другие видные политические деятели. Обстановка в республике остается крайне напряженной.

Человек у телевизора покачал головой, взъерошил свои темные волосы и продолжил свой завтрак. А ведущая не замолкала:

— К другим новостям в регионе. На фоне обострившейся политической ситуации почти незамеченным для мирового сообщества прошла информация об уникальном историческом открытии. Казахстанские историки и археологи обнаружили древнее капище времен ранней тюркской эпохи с большим количеством различных находок. Многие экземпляры оружия, драгоценностей, петроглифов сохранились в великолепном состоянии и датируются разными эпохами. Коллекцией находок уже заинтересовались представители тюркских народов мира.

Далее шло интервью ректора Национального университета и декана историко-музейного факультета. И человек у телевизора вспомнил, как присутствовал при этих интервью. Ему тогда жали руку и высказывали благодарности. Но от комментариев он отказался.

Да, Заратустра Тлиев, историк-археолог, сейчас не был в восторге от этого внимания. Этим утром ему предстояло взяться за новое исследование. И внешний хаос этого бурлящего котла под названием «Казахстан» мог сильно помешать профессору в его изысканиях.

Но время шло. Чай был допит, бутерброды съедены.

Быстрые сборы. Спуск по лестнице.

Ключи в замке зажигания. Дорога по улицам Алматы до университета известна.

I

Когда Заратустра Тлиев, самый молодой профессор истории и археологии, вошел на кафедру, его встретила суетящаяся секретарша Алия. Пухленькая невысокая девушка бегала от компьютера к шкафу с личными досье и обратно.

— Чудесная пташка, твои крылья так быстры, не поранься о шипы розы, — профессор жестом остановил секретаршу и взглядом задал вопрос.

— А это вы, наш искатель Тенгри, — пыхтя поздоровалась Алия. — Тут такое происходит… Такое!

— Что именно? — Заратустра почесал заросший острый подбородок.

— Всех командировочных срочно возвращают… ну… почти всех. Конечно, это не касается раскопок вашего капища Тенгри — это ж величайшее открытие. Да и договор с местными властями о защите имеется, — девушка остановилась у компьютера, отдышалась и продолжила. — Ваша будущая поездка тоже в силе, профессор Тлиев.

— Благо. Где мой ассистент?

— В 213-й сидит… Замучил своими расспросами… ловелас…

— Сама, небось, глазки строила, — усмехнулся Заратустра.

— Идите вы!

— Иду.

Он вышел в коридор и тут же вошел в соседнюю аудиторию. Там, в пустом зале, сидел среди кипы бумаг и с ноутбуком светловолосый ассистент профессора Тлиева, магистрант Гарольд Ллойд.

— Эй, британский подданый, — окликнул помощника Заратустра.

— Эй, молодой профессор, — откликнулся Гари. После пережитых приключений в ставшим уже легендарным капище Тенгри ассистент и ученый сдружились и могли «пикировать» друг друга колкостями.

— Наверстываешь по учебе?

— Угу, — Гарольд едва поднял голову, взглянув светлыми глазами на профессора. — Что это у тебя в руках?

— Та самая папка с документами от ректора — наше новое исследование.

— Так-так-так, — Гари отложил ноутбук и подошел к столу профессора. — Уже выяснил, что внутри?

— Оставил в качестве сюрприза, — покачал головой Заратустра. — Смотри, видишь надпись «Совершенно секретно» и штамп президентской канцелярии?

— Ого! С самого верха.

— Дело поручил лично президент Жанбаев. Документы взяты из Фонда президента.

— Что это?

— Своего рода архив всех государственных и частных дел, которые касаются всех глав государства…

— А с какого периода?

— Этого я не знаю.

Заратустра вскрыл папку, сломав традиционную восковую печать.

Внутри оказалось всего несколько листов бумаги и небольшой маток видеопленки для старого проектора.

На одном из листков был отчет о поисках некоего документа древности.

— О чем идет речь, профессор?

— Жеты Жаргы, — задумчиво произнес Тлиев.

— Древний свод законов Казахского ханства?

— Именно. Его составили три бия под руководством Тауке хана, человека мудрого и сумевшего объединить тогда разрозненный народ… Жеты Жаргы, значит…

Пока Заратустра читал документ, Гари порылся в Сети.

— Жеты Жаргы, — произнес ассистент, — «Семь установлений» или по-другому «Уложения Тауке хана». Набор законов, состоящий из адата — обычных правил для народа и шариата, религиозных обычаев. Свод законов делится на семь пунктов: земельный, семейный, военный, судебный, уголовный, об убийствах, о вдовах и сиротах. Разработали Жеты Жаргы три бия: Толе, Айтеке, Казыбек… все…

— Да, так и есть. Все данные в интернете, — кивнул Заратустра.

— Тогда зачем искать то, что уже всем известно? — удивился парень.

— Мы будем искать первоисточник. Самый первый свод законов, написанный в начале XVIII века в Ханабаде, южной ставке Тауке хана. Оказывается, в семидесятых годах прошлого века советские ученые уже предпринимали попытку найти оригинальные Жеты Жаргы, но потерпели неудачу. Осталась лишь пленка с их исследованием. Давай взглянем. Нам понадобится проектор из подсобки. Неси его.

Запущенную старую видеохронику вывели на белую доску аудитории. Запись оказалась малосодержательной и демонстрировала в основном поездку в ставку Ханабад, что в современном Узбекистане. Археологи искали свиток весьма массивного размера. Запись обрывалась на выступлении членов экспедиции перед местным обкомом.

После просмотра Заратустра и Гари снова прочли листки отчетов и поняли. Надо ехать в Фонд президента.

— Эти чиновники, что собирали нам данные, наверняка упустили из виду важные детали, — сетовал профессор. — Съездим, лично проверим архив. Это будет наш первый шаг в приключении.

— Неплохое начало. Главное, что из города выезжать не надо, — улыбнулся Гари.

Они вышли из университета и сели в видавший виды служебный «Форд». Ехать было недалеко, но все же за время поездки погода успела измениться. Ветер-загонщик согнал над городом, казалось, все тучи мира. Зато смог, витавший до этого в воздухе в верхней части мегаполиса, сполз вниз, подальше от гор и хмурых туч.

— Ну как тебе обстановка, Гари? — задал простой вопрос профессор. — Ты человек с еще «не затершимся» взглядом.

— Так себе обстановка, — откровенно произнес ассистент, пока Заратустра выруливал автомобиль на улицу Тимирязева. — Страна гудит и бурлит. Но я заметил, что алматинцы… по крайней мере, часть жителей… стараются делать вид, что все спокойно. Что все еще может быть спокойно.

Гарольд взглянул на учителя. Тот сморщился.

— Ты про эти гражданские войнушки… Я-то про погоду, про климат Алматы…

— Аааа, — понимающе протянул Гари. — Типичная серость Лондона. Причем и смог, как родной.

— Ты же из Корнуолла, — усмехнулся профессор, поглядывая по сторонам и маневрируя в потоке машин. Они пересекли мост через речку, закованную в бетонные плиты, и остановились на светофоре.

— Ну я в столице тоже бывал не раз, — парировал Гари. — Там, кстати, такая же тенденция была. Все Королевство обсуждает какой-нибудь Brexit или очередной теракт, а лондонцы, особенно из Сити или Пикадилли, за своими шорами или розовыми очками не хотят ничего видеть. Думаю, это проблема всех столиц… ну, или крупных городов.

— Вот отправимся по дороге приключений за окрестности Алматы, убедишься, что есть захолустья еще более далекие от текущих событий. Поверь мне, студент. И вообще, хватит обсуждать нейтралитет Алматы в надвигающейся гражданской войне. Лучше расскажи, все ли у вас с Аней в порядке, — сменил тему Заратустра.

— Трудно сказать, — пожал плечами Гарольд. — Она приезжала пару дней назад. Конечно, сопровождая мецената Фейлаха, ей трудно было выкроить время и на встречу со мной. Но то, что получилось, было весьма… приятно.

— Ты про плотские утехи?

— Нет! Я не про секс!.. Просто прогулялись по городу. Она показала мне родные места в Алматы… Но опять же в дело вмешивается текущая обстановка. Аня сказала, что Фейлах остался здесь, а она вынужденно уехала в Астану. Там у нее родственники, которым нужна забота. Мы договорились, что после нашего с тобой путешествия… куда бы оно нас не завело… я встречусь с ней в Астане.

— Какие вы милашки.

— Прикрой свой фонтан сарказма, профессор.

Заратустра усмехнулся.

— Нет, я правда рад за вас.

— Спасибо. А тебя, профессор, стоит спрашивать про женщин? Или снова отшутишься?

— Снова скажу, что тебя это не касается, студент.

— Типичный Заратустра, — Гарольд покачал головой и взглянул в окно.

А там природа начинала огрызаться на город пока что робкими раскатами грома. Ближе к горам этот рык практически перерастал в рокот. А серые тучи все еще были в силах скрыть в своем чреве легкие вспышки молний.

Октябрь-месяц в Алматы традиционно был переходным. Солнечные часы довольно быстро менялись на серую хмарь с дождем, а затем погода все также быстро меняла свои наряды.

Стал накрапывать мелкий дождь, когда Заратустра вывел «Форд» к широкой развилке улицы Тимирязева с проспектом Сейфуллина. Здесь высокие бизнес-центры и жилые комплексы смотрели своими панорамными глазницами на суетящихся горожан.

Вряд ли в этом трафике кто-то бы обратил внимание на скромный синий автомобиль. И Заратустра был рад такой «невидимости». Он жаждал открытий, странствий, прикосновения к истории. И не хотел сейчас тревожности и суетливости внешнего окружения. Бурлящий мир для него был за завесой. За те несколько дней, что археолог сидел без работы, он изголодался до знаний. Шепот истории манил. Поэтому для профессора так важен был первый шаг… точнее поездка в архив. Он краем глаза взглянул на своего ассистента и друга. Гари копался в бардачке.

— Что ты там ищешь?

— Да вот… оставлял с прошлой поездки… Ага! — магистрант выудил из темноты бардачка небольшую книгу.

— Нееет, — картинно взмолился Заратустра, глядя, как Гари листает потрепанный сборник стихотворений, который он активно читал во время их поездки к капищу Тенгри.

— Не сопротивляйся, профессор. Погода сама подталкивает меня к декламации строк, — довольно улыбнулся молодой историк. — Думаю… вот этот подойдет. Он короткий. Слушай.

Бессмысленный шум влетает, вылетает,

Разлагает.

Молекулы дрожат. Они просты, смешны,

Упрощены.

Завтра тишина. Уже готов? Быть без слов,

И без оков.

Да, завтра тишина. И гладь без дна. Бездна.

И жизнь красна.

Гари закрыл книгу.

— И это все? Так коротко? — спросил удивлено Заратустра.

— Решил, что для разминки хватит, — кивнул ассистент. — Как тебе, учитель?

— Понравилась строка про жизнь без оков. А главное, что коротко, ведь мы приехали.

Заратустра припарковал автомобиль у парка президента.

Они прошли через желтый сквер. Деревья активно сбрасывали намокшие листья, все меньше спасая от дождя.

Археологи подошли к трехэтажному зданию с колоннами.

— А я-то все думал, что тут расположено, — Гарольд поднял голову, пытаясь рассмотреть архитектурные изыски строения.

— Тут был Фонд, затем резиденция президента. Но ему отстроили новое здание, там, подальше. А сюда снова вернули документы Фонда, в том числе необходимый нам архив, — пояснил профессор. — Идем.

Гари первым поднялся по лестнице и открыл массивную дверь, приглашая жестом Заратустру. Тот кивнул и гордо переступил порог.

Археологов тут же встретил представительного вида консьерж.

— Джентльмены, доброе утро. Могу поинтересоваться, вы записывались к кому-то из специалистов Фонда?

— Мы к главному архивариусу, — ответил Заратустра.

Консьерж указал направление и сообщил номер кабинета. Но по уверенной походке профессора и знанию планировки здания Гари догадался, что его учитель здесь не в первый раз.

Сухой мужчина средних лет уже ждал их в обширном офисе. Было видно, что консьерж уже предупредил его о прибытии визитеров.

— Приветствую, господа. Гости бывают у меня не часто, а в связи с последними событиями, так и вообще вы первые посетители за месяц, — архивариус проницательно взглянул на Гари, затем перевел взгляд на Заратустру. — Чем обязан?

Профессор повернулся на каблуках с своему ассистенту и спросил.

— Ты помнишь секретную фразу для доступа к историческим архивам, которую я произносил в музее Валиханова, когда мы исследовали Капище Тенгри?

— Конечно помню.

— Тогда иди и скажи, что мы ищем. Это будет тебе экзаменом. Давай, вперед, — подбодрил ученика Заратустра.

— Окей… — Гари вдруг смутился, глядя в проницательные глаза главного архивариуса, терпеливо ждущего ответа и порой лукаво поглядывающего за плечо подошедшего студента.

— Здравствуйте, — услышал Заратустра обращение своего ассистента к главе президентского архива и довольно улыбнулся. Его студент уже не раз показывал отличные коммуникационные навыки, познания в их деле и личные качества. Но профессор верил, что в стремлении к лучшей версии себя даже мельчайшие детали надо оттачивать регулярно. А проверка на память и самостоятельность не менее важна, чем умение раскладывать на составляющие археологическую находку. К тому же главный архивариус Талас, с которым Заратустра связался еще утром, любезно согласился подыграть профессору.

— In Archivo veritas, — вновь услышал Тлиев верный ответ от Гарольда и удовлетворенно кивнул архивариусу все также лукаво смотрящему на него через плечо Гари.

— Все правильно, молодой господин, — вежливо сказал Талас ассистенту профессора Тлиева и встал из-за стола. — Пройдемте.

Они вышли из кабинета и прошли по коридору к стеклянному лифту. Поднялись на последний этаж и прошли по узкой галерее под самым куполообразным потолком. Затем архивариус отпер ключом дверь в самом дальнем конце и пригласил войти Заратустру и Гарольда.

— Архив Фонда президента в вашем распоряжении, господа. Прошу прощения, за небольшой беспорядок в помещении с бумажным архивом, — он указал на дверь в конце помещения. — У нас сейчас полным ходом идет оцифровка данных. Поэтому некоторых коробок вы не найдете на месте… Если захотите, чай, кофе, как обычно на столе… ты знаешь, Заратустра.

— Спасибо, Талас.

Главный архивариус кивнул и оставил археологов одних.

— Ого! — искренне протянул Гари.

— Рассчитывал увидеть маленькую каморку с пыльными стеллажами? — усмехнулся профессор.

— Вроде того, — все также честно ответил ассистент.

— Ну по правде сказать, тут есть такая каморка, вооон в том конце зала, куда показывал Талас. Видишь, как оказалось, еще не все документы оттуда оцифрованы в общую библиотеку. Я был бы не я, если бы уже давно не обосновался в этом архиве.

— Вот уж точно, нет слов.

Они стояли перед несколькими серверами с базой данных. Просторное окно во всю длину стены насыщало архив светом. За окном все также накрапывал дождь. Но из этой залы панорама на горы представала величественным полотном, будто вышедшим из-под кисти великих пейзажистов.

На противоположной стене висели три вытянутых монитора, на обширном столе лежала клавиатура и мило стоял тот самый набор для чаепития.

— С чего начнем, босс? — спросил Гари, усаживаясь в одно из двух кресел.

— Не допустим ошибку, сделанную чиновниками, и не полезем в бумажные документы… пока что. Сначала проверим цифровые данные о Жеты Жаргы.

Заратустра сел в соседнее кресло и положил клавиатуру на колени.

— Так, — он напечатал «Ханабад. Исследование. Жеты Жаргы».

На экране тут же появились оцифрованные файлы, которые ученые получили ранее в напечатанном виде. Там было и видео о путешествии советских археологов. Все это Заратустра пропустил и стал скролить дальше.

А дальше были отчеты о следующих исследованиях ставки Тауке хана. В них доподлинно говорилось о жизни народов Казахского ханства в «золотой век» правления сына Жангир хана.

Когда Тауке пришел к власти во всех трех жузах, он распространил влияние биев на всю территорию ханства. Благодаря этому произошла консолидация власти, а правители стали ближе к народу.

— Что это значит? — спросил Гари, читая документ. — «Степные судьи» встали на один уровень по влиянию с ханом?

— Нет. Скорее верным инструментом власти. Но не бездушной машиной приказов и правил, а думающим и слышащим аппаратом, который часто обращался к народу за его мнением, — пояснил Заратустра.

— Чувствуется в этом демократизация.

— Возможно, — кивнул профессор, — но влияние культуры номадов все равно было велико в то время. Да и традиции Ислама были крепки. Представь себе картину, Гари, хан казахских степей собирает свой знаменитый «триумвират» биев — Толе, Айтеке и Казыбека — у себя в Ханабаде. Туда же съезжаются более мелкие чиновники — султаны, районные бии, баи, визири. Все они голодны до власти. И все хотят выслужиться перед Тауке. А тот прежде, чем начать обсуждение законов Жеты Жаргы, поклоняется Аллаху и возносит молитву к небесам. Только затем мудрецы начинают говорить о «Семи правилах».

— Да, живописная картина. Яркие образы предстают перед глазами. Но пока у нас нет ответов, где искать самый первый вариант текста Жеты Жаргы, — пожал плечами студент.

— Твой скепсис говорит лишь о том, что ты просто жаждешь углубиться в бумажные архивы… — поднял бровь профессор, кивнув в сторону двери.

— Нет, я весь с тобой, — тут же покачал головой Гарольд.

— Я не шучу, — серьезно ответил Заратустра. — Давай разделим наши силы. Просмотри документы. А я погружусь в цифровые данные. Иди, иди. Ищи информацию о Тауке хане и трех биях. Я же углублюсь в составление Жеты Жаргы.

Гарольд развел руками и отправился в старый архив. Там он провел полчаса, и Заратустра слышал только его копошение и перелистывание бумаг.

Сам же старший археолог успел за это время изучить все имеющиеся данные о встрече в Ханабаде. В этот знаменательный день там действительно собралась вся верхушка ханской власти.

— Сказано, что по приказу самого Тауке со свитка сняли копию, то есть переписали законы на отдельные листы и сшили в книгу, которая долгое время хранилась в Туркестане, — бубнил негромко Заратустра, вчитываясь в данные с экрана. — Про эту книгу законов я слышал. Она хранилась на юге вплоть до гражданской войны. А затем ее перевезли в Семипалатинск в качестве реликвии Алаш Орды… Хм…

Заратустра запросил в поисковике данные по копии Жеты Жаргы.

— Ага, так и думал. След теряется при перевозке с востока на запад, в Оренбург. Сражения «красных» и «белых» не дали своду законов Тауке хана добраться до новой столицы. Он пропал. Поэтому мы так поверхностно знаем о Жеты Жаргы. Но куда пропал оригинал — свиток, составленный тремя биями. Надо пролистать исследования Маргулана — он больше всех изучал этот вопрос.

Но исторические труды знаменитого исследователя не раскрыли тайны и даже не приблизили Заратустру к ответу.

Зато у Гари наметился прогресс. Он вынес из подсобки коробку с бумагами и продемонстрировал их профессору.

— Признаю твою правоту, этого нет в цифровой версии, — согласился Заратустра.

— Здесь все о Тауке хане, Толе би, Казыбек би и Айтеке би! — торжествующе произнес ассистент. — Думаю, эти документы надо отсканировать и забрать с собой.

— Что здесь есть о Жеты Жаргы?

Гарольд пробежался пальцами по записям.

— Вот.

— Свиток был составлен «триумвиратом» главных степных судей ханства. Подписал и поставил печать лично Тауке, — читал вслух профессор Тлиев. — Затем свиток прошел ритуал разделения…

— Что это значит? — удивился Гари. — Они что ли буквально разорвали бумагу?..

— Да, — Заратустра снова пробежался глазами по старым записям за неизвестным авторством. — Действительно в те времена был такой обычай. Тогда на города ханства совершались частые набеги джунгар. Копию Жеты Жаргы церемониально отвезли в столицу, а вот оригинал как реликвию решили разделить. Смотри, тут запись о том, что бии выехали из Ханабада с тремя ларцами, якобы подарками от Тауке.

— А в сундуках не только подарки, но и спрятанные части свитка!.. Но куда они направились?.. Может сокрыли части свитка в своих домах?..

Ученые поняли, что вышли на след, засыпанный песками времени, и сейчас надо было выбрать верное направление пути — расчистить эту дорожку.

— Они разъехались по своим владениям, Гари, — начал развивать мысль Заратустра. — Толе би был главным судьей в Старшем жузе и жил недалеко от Туркестана. Казыбек би правил в Среднем жузе, его удел был у источника Теректы — это северо-восточный Казахстан. А вот Айтеке би был главой Младшего жуза, но чаще всего бывал на территории современного Узбекистана, недалеко от Самарканда.

— Я не силен в географии Казахстана и Узбекистана, но, как понимаю по твоему выражению лица, это очень далекие друг от друга точки на карте. Верно, профессор?

— Зришь в корень, студент. Если бии забрали части свитка с собой, в свои владения, то это странно.

— Слишком очевидно. Да?

— Именно, — кивнул Заратустра, задумавшись. — Завладеть такой реликвией — значит, пошатнуть власть хана, а еще обогатиться. Поэтому прятать Жеты Жаргы у себя в домах было не безопасно. А вот носить с собой…

— Куда бы не поехал?.. Но ведь это неудобно, — попытался отсечь эту идею Гари, но Заратустра покачал головой.

— Нет. Речь идет о небольшом предмете. В те времена… да и сейчас иногда… в мусульманских странах было принято носить и перевозить с собой почти все пожитки. А бии путешествовали целым караваном. В этом есть зерно истины.

— Заварю себе чай, — пожал плечами Гари. — Ты будешь чай?

Профессор кивнул и продолжил плести паутину мыслей.

— Вообразим себе, мой юный ученик, что великие мудрецы возят реликвии с собой в течение долгих лет своей непростой жизни. Караван в Сайрам, караван в Туркестан, караван на переговоры с джунгарами или русскими — сплошные разъезды. Значит, о таком ларце должны были знать и другие люди…

— Приближенные… родственники…

— Именно. И по наказанию каждого из биев сокровище сопровождало их до самого конца.

— А религиозные люди еще и верят в загробную жизнь.

— Мысль в нужном направлении, — Заратустра принял из рук друга пластиковый стакан с чаем. — Бии не могли доверить своим потомкам такую ценность. К тому же у народа уже была копия Жеты Жаргы. А вот свиток они забрали в могилу с собой, как знак их вечной мудрости и власти.

— Получается надо просто узнать, где захоронены три бия?

— Это мы и так знаем. Толе би похоронен в Ташкенте в собственном мавзолее Карлыгаш бия — так его прозвали. Казыбек би был перевезен в Туркестан, в мавзолей Ахмеда Яссауи. А Айтеке нашел покой в Навоийской области Узбекистана.

— Значит едем в Узбекистан! Попробую самаркандский плов!

Заратустра покачал головой.

— Все-то ты торопишься, студент. Не все так просто. Спрятать свитки в мавзолеях — слишком банально. Ученые давно уже осмотрели каждый сантиметр этих захоронений. Нет, тут что-то иное.

— Может надо искать в месте рождения каждого бия, — предложил Гари.

— Я тебя чему учу! Тупость свою не показывать… А ты!.. Как место рождения связано с Жеты Жаргы, который составляли уже бородатые уважаемые старцы?

— Не знаю… — буркнул Гари.

— Вот! Думать надо!.. Вернемся к мавзолеям…

— Слушай, профессор, а как насчет мест не упокоения, а именно смерти. Это же символично, закопать свиток в тайном хранилище, где ты умер.

— Хм… Уже лучше, студент. Где умерли Толе би и Казыбек би, я знаю… а вот место гибели Айтеке… с этим сложнее.

— Я вычитал, что Толе би скончался на юге Казахстана.

— Да, в крепости Акбурхан-орда, — кивнул Заратустра. — Молодец!.. Дальше…

— Казыбек би умер в горах, недалеко от Баянаула… — прочитал документ Гари, попивая чай.

— Да, но там темная история… Потом разберемся, — прервал его профессор. — А вот Айтеке би… он часто ездил по территории Младшего жуза — это западный Казахстан. Особенно ему нравилось посещать берег Каспия… наверно, посетим те места, а там уже решим.

— Значит, проехать через полстраны, погруженной в боевые действия, и найти три древних свитка, чтобы предоставить их президенту? Таков наш план?

— Да, Гари. Так мы и поступим.

— Хорошо. Откуда начнем? С юга?

Заратустра снова кивнул.

— Но сначала надо отсканировать вот эти документы и скачать базу данных из архива. Раф, ты с нами?

Гари сначала не понял, к кому обращается профессор, а потом вспомнил о технике, помогающем со всем оборудованием во время исследований и оказавшимся искусственным интеллектом. У Заратустры в ухе был наушник, а второй он уже передавал Гарольду.

Послышался спокойный голос техника Рафаэля.

— Конечно, я с вами, профессор. Даже Гари рад приветствовать.

— О, спасибо, что вспомнил обо мне, Раф. Оказывается, ты не бездушная машина.

— Ха-ха. Это я изображаю сарказм, — отозвался техник.

— Хватит вам паясничать, — успокоил обоих профессор. — Раф, я подключу тебя к серверам президентского архива. Скачивай оттуда только нужные данные. Не хватало еще сесть за госизмену.

— Принято, профессор.

— Затем Гари поможет тебе отсканировать несколько документов.

— Человек в помощниках у искусственного интеллекта?.. Идете по наклонной «кожаные мешки»… ха-ха…

— Может ему понизить уровень саркастичности? — спросил серьезно Гари.

— Хех, нет, в самый раз, — Заратустра довольно улыбнулся, и его серые глаза заблестели.

Через десяток минут все дела были завершены. Археологи попрощались с главным архивариусом Таласом и вышли из Фонда президента.

На улице похолодало. Порывы ветра усилились, и дождь уже не вызывал улыбку, а стал выступать своего рода погонщиком с хлесткими ударами капель воды.

— Ну что — обед, — предложил Заратустра. — Надо согреть кишки и подумать.

Гари кивнул.

И тут в небе они услышали мощный гул и несколько хлопков. Из-за туч ничего не было видно, но профессор догадался.

— Самолеты.

— Помнится, ты говорил, что сейчас все полеты отменены.

— Это я про гражданскую авиацию. А тут военные летают. Видно, что-то назревает, новый виток боевых действий.

— Как бы вся эта проклятая война не зашла слишком далеко… Нехорошо это все. Тревожно.

— Вот. А ты говорил, что Алматы держит нейтралитет. Сложно это делать, когда ты огромный мегаполис.

Они добрались до ближайшего кафе и пока ждали заказ, Заратустра успел связаться с техником Рафаэлем и попросил того выставить на карте нужные точки посещения. Он намеревался начать с южных земель, затем отправиться на Запад, пока там не слишком «горячо», а потом уж в Центр.

Гарольд же все это время отправлял сообщения своей возлюбленной Анне, которая находилась в Астане. Но ответа так и не получил и из-за этого стал нервничать еще сильнее.

Чтобы как-то отвлечь своего друга по дороге в университет Заратустра включил в машине любимый джаз Гарольда. Бархатный голос великой Джулии Лондон заполнил салон «Форда», а перебор струн контрабаса добавил поездке теплого ритма. Профессор расспросил студента об учебе и «потравил» несколько заготовленных баек из археологического прошлого.

И сработало. Гари, действительно, пришел в себя и стал тем самым Гарольдом Ллойдом, смешливым, ироничным и интеллектуально подкованным собеседником, носившим имя знаменитого комика.

Когда археологи входили в здание, они уже шутили вовсю, будто не было вокруг тревожного напряжения грядущих боевых действий. Как будто они смогли все же отвлечься от этого, находясь в центре бурлящего мегаполиса.

Жажда приключений поглотила Заратустру, и его профессиональный азарт передался ассистенту.

Но настрой быстро изменился, когда Заратустра и Гари вошли в кабинет кафедры. Их уже ждали.

На диване слева от стола Алии сидел худой человек в строгом костюме. Сидел довольно вальяжно и, успевая зачесывать темные волосы назад, переговаривался с заведующим кафедрой Александром Евгеньевичем Громовым.

Увидев вошедших, Громов облегченно улыбнулся.

— А вот и знаменитости нашей кафедры, которых вы так ждали! Профессор Тлиев, господин Ллойд, это Адам Настрадин, представитель…

— …спецотдела по вопросам регулирования исследования и изыскания природных и исторических ресурсов Казахстана, лично санкционированного высшими чинами государства, — прервал заведующего мужчина, не вставая и не переставая укладывать свои волосы.

При этом он прошелся взглядом по Заратустре, а на Гари даже не взглянул.

— Да, — кивнул Громов, — вот такой у нас гость. Хочет с вами познакомиться.

— Ради чего? — тут же спросил Заратустра.

— Хотел узнать о вашей ближайшей экспедиции, профессор Тлиев, — тут уже гость встал. — И хотел бы сделать это с глазу на глаз.

Настрадин по-хозяйски указал на кабинет заведующего. Тот не стал ничего говорить, лишь вежливо кивнул.

Гость вошел в кабинет.

А Громов перехватил идущего следом Заратустру со словами.

— Спокойней, Зарик, просто небольшая проверка.

— Не переживай, Александр Евгенич. У меня хорошее настроение.

Гарольд ободряюще улыбнулся седовласому Громову и тоже прошмыгнул в кабинет, но тут же был остановлен Адамом Настрадиным.

— Я сказал, с глазу на глаз, профессору Тлиеву. Это приватный разговор.

— Это мой ассистент. Он, зараза, прилипчивый, никуда без него не могу, — сыронизировал Заратустра. — Еще и не самостоятельный, заблудится без меня в этих аудиториях… А еще он иностранец и по-русски не понимает.

Гари подыграл, разведя руками.

— Что ж, если хотите шутить, давайте начнем с вот такой шутки, — «пиджачок», как быстро окрестил его в своем разуме Заратустра, достал из небольшого кейса фото и положил на стол. — Ознакомьтесь, господа.

Профессор пожал плечами и взглянул.

— Книга? — спросил Гари, тут же забыв о своей роли «дурачка».

— Это утерянный Жеты Жаргы, копия легендарного свода законов Тауке хана, — тут же «включился» главный археолог и историк. — Датируется первой половиной XVIII века. Составлен писцами Толе би на арабском, чагатайском и казахском языках. Служил копией первого экземпляра Жеты Жаргы, выступал в качестве одного из источников власти хана и законов Степи.

— Вы определили все это по одной фотографии? — поднял бровь «пиджачок». — Тогда вас не удивит, что мы нашли эту реликвию. И вашу экспедицию можно не начинать.

Заратустра внимательно посмотрел на Адама Настрадина, а тот внимательно посмотрел на Заратустру Тлиева.

— Если вы в курсе, что мы ищем, и знаете, кто я такой, то приходить сюда с этой фотографией было лишней тратой времени.

— Это я знал, — нагло усмехнулся чиновник. — Хотел убедиться, что вы действительно историк с «железной хваткой». Что ж, если копия столь важного документа вас не волнует, то я ухожу.

И он тут же направился к двери.

— Я найду оригинал, господин Настрадин. Можете передать это своему руководству.

— Не сомневаюсь, профессор.

«Пиджачок» вежливо улыбнулся и вышел.

— Что за глист в пиджаке? — язвительно спросил Гари, через пару мгновений.

Заратустра посмотрел на него и улыбнулся.

— Глист?

— Ну да. Похож.

Заратустра рассмеялся.

— Да, похож, — но тут же стал серьезным. — Это значит, что кто-то в Астане не хочет, чтобы мы нашли оригинал Жеты Жаргы.

— Но нас же нанял лично президент. Зачем ему самому вставлять нам палки в колеса, засылая таких «пиджачков».

— Я не сказал, что это президент, — покачал головой Заратустра. — Это человек из другого круга.

— И что это за спецотдел непонятно чего…

— Вот именно… Не люблю политику. Грязно в ней. Но мы с тобой, господин Ллойд, явно наступили на хвост этой змеи…

— Все никак не привыкну, что ко мне так официально обращаются, — Гари даже поежился.

— Привыкай. Ты ж первооткрыватель величайшего исторического сокровища, Капища Тенгри.

— Сарказм?

— Он самый.

— Так что значит этот визит, профессор?

— Значит, что теперь нам надо быть вдвойне осторожней. Кто-то из верхушки продолжит вставлять палки в колеса. Ведь он приходил не просто переубеждать нас, а убедиться, что мы поедем… а значит, попадемся в их силки… Раф…

— На связи, профессор.

Заратустра поднес руку к уху, дав понять Гарольду, чтоб тот тоже слушал.

— Перепроверь наши маршруты. Внеси изменения, исключив все государственные трассы, пункты проверки и крупные города.

— Принято.

— Затем перешли Алие, чтоб она выдала нам разрешение.

— Да, профессор.

Заратустра отключился.

— Ну что, пойдем мыть руки после этого «глиста в пиджаке», — улыбнулся Заратустра.

— Еще бы и глаза промыть…

Они собирались выехать через два дня, хорошо собраться и отдохнуть. Но как известно, строив планы, не забудь согласовать их с высшими силами. А получив отказ, не удивляйся. Завкафедрой Громов, узнав о целях чиновника Настрадина, выказал Заратустре полную поддержку и сказал, что «это все политические штучки и игрища. Не лезь туда Зарик. Езжай быстрее».

Эта торопливость и суета раздражали профессора. Но Александр Евгеньевич был прав. Ситуация в стране менялась с каждым днем. Поэтому тем же вечером Заратустра позвонил Гарольду и сказал, что выезжать они будут уже этой ночью, и что он ждет своего ассистента на парковке университета.

— «Форд» уже будет готов, — заверил Заратустра.

II

— Как это ты не поедешь? — удивился Заратустра, когда приехавший на место встречи Гари огорошил его новостью.

— Мне надо в Астану, к Ане, — очень серьезно ответил парень.

— А что с ней? — не понял старший археолог.

— С кем?.. С Астаной?.. Или…

— …Да с девушкой твоей!

— А… Она перестала отвечать на сообщения и звонки. Уже второй день нет никаких новостей, — Гари смутился. — Я… я переживаю.

— Так. Понятно, — серьезно произнес Заратустра и достал телефон.

— Что ты делаешь? — напрягся ассистент.

— Звоню Ратмиру Фейлаху. Он все еще ее босс.

— Я уже звонил, — прервал своего преподавателя Гарольд. — Он сказал, что как раз пару дней назад выдал Ане отпуск, чтобы она позаботилась о родных. А сам уехал в Восточный жуз… теперь это так называют… к Олегу Рогожину… Помнишь его?.. Они действительно начали совместный бизнес… А вот Аня перестала отвечать…

— Может просто проблемы со связью… интернет тоже барахлит…

— Нет, — покачал головой Гари, все меньше скрывая свою тревогу. — Я звонил знакомым в Астану. Даже переслал им фото Ани, попросил найти. Но город большой, а точного адреса ни у меня, ни у Фейлаха нет.

— Дьявол.

— Профессор, я понимаю, что нужен тебе. Но и ей тоже… я чувствую это! — парень стал говорить быстрее и громче.

На темной парковке университета, кроме них, никого не было, поэтому только ветер слышал их слова.

— Давай так, студент, — вдруг произнес Заратустра, включив фонарик на телефоне и подойдя к своему другу. — Я жду тебя здесь, в Алматы, три дня. Этого должно хватить на дорогу в обе стороны, и еще останется день на поиски твоей проблемной возлюбленной. Но затем ты возвращаешься, и мы едем на юго-восток, искать свиток с Жеты Жаргы.

Заратустра говорил сейчас спокойно, не торопясь и весьма тихо. Но Гарольд уловил каждое слово, каждую интонацию. Он не спорил, не выдвигал новые варианты, а просто сказал.

— Спасибо, профессор. Я обязательно присоединюсь к тебе.

— Поезда до столицы не ходят. Как планируешь добираться? — уже более расслабленно спросил старший археолог у своего помощника.

— Есть знакомые, которые скоро выезжают туда… тоже хотят вывести родственников. Сяду им на «хвост»… Я правильно сказал по-русски?

— Верно. Что ж… жду тебя через три дня… живым.

Заратустра хлопнул друга по плечу, и горькая улыбка едва коснулась его лица. Свет от фонарика отражался от лужи под ногами, и блики закрадывались в серые глаза профессора. Гарольд видел в них искреннюю заботу, и его тревожность немного унялась.

— Лишь бы миновать боевых действий… в Центре вроде сейчас более-менее спокойно, — кивнул в ответ парень. — Никогда не любил всю эту стрельбу… даже боевики со Шварценеггером и Сталлоне в детстве не смотрел.

— Да ты юн слишком для таких откровений, — усмехнулся Заратустра. — Это мое детство было.

— Бывают же вещи вне времени…

— Конечно… вот, включишь по дороге свой джаз. А когда вернешься, то поедем искать свиток уже под хэви-металл…

— Принято, босс! — теперь уже улыбнулся Гари. — Правда, спасибо тебе. Я знаю, насколько важно для тебя это. Я тоже люблю сдувать слои истории с этого пыльного мира… Но сейчас Аня важнее… И я понимаю, насколько для тебя это большой шаг в твоем развитии человеколюбия…

— С каких пор ты, студент, заделался моим личным психологом? — манерно фыркнул Заратустра. — Давай уже. Езжай за своей это человеколюбимой любовью… А меня, занудного высокоинтеллектуального социопата оставь… а то еще передумаю…

— Хех! Я знал, что ты ценишь мою дружбу, старик! — Гари обнял профессора.

Но тот, после объятий серьезно произнес.

— Парень, я не шучу. Ты едешь под мою ответственность. Наше соглашение тайное. Но вы оба должны вернуться живыми. Ясно?.. Если что-то случится, я тебя сам найду, и тогда уж держись…

Гари кивнул.

А Заратустра, вздохнув и больше не сказав ни слова, уселся в «Форд» и отправился домой.

Гарольд же быстрым шагом направился к условленному месту, где его уже ждали знакомые.

— Алик, это Гари. Я еду с вами. Буду через двадцать минут, — Гарольд получил по телефону утвердительный ответ и ускорил шаг.

Так эта ночь разделила друзей. Но вера в совместное дело все еще скрепляла их судьбы.

****

«13.10.2030. Где-то в степях Казахстана. Делаю эту запись, чтобы упорядочить в голове произошедшие события и свыкнуться с мыслью, что пришлось оставить профессора. Но я еду спасать Аню, я чувствую, что ей нужна моя помощь. За последнее время мы с ней очень сблизились, хоть и общались, в основном, через мессенджер.

Делаю эту запись уже после пересечения своеобразной границы Алматы с Южным жузом, как теперь называют все земли страны южнее озера Балхаш.

Спасибо моим знакомым, Алику и Диане. Они едут забирать маму Дианы в Алматы из Астаны. Надеюсь, смогу найти Аню и увезти до того, как в столице станет неспокойно. Очень не хочу вновь сталкиваться с вооруженными озлобленными людьми. Когда мы с Заратустрой исследовали капище Тенгри и обнаружили самый крупный склад с сокровищами, то мне уже тогда хватило внимания местных с оружием.

Вот умеют же люди каким-то своим воинственным естеством придавать окружающему миру тревожных красок. Вот сейчас еду и смотрю в окно. Вроде бы великолепный рассвет в степи. Розово-оранжевое зарево заполняет темный мир теплыми надеждами на прекрасный день. Но в мысли тут же пробивается далекой автоматной очередью страх. И теперь я уже воспринимаю эту зарю, как кровавые отголоски пока еще далекой войны.

Не зря Заратустра говорит, что нам, историкам, только и остается, что наблюдать со стороны и ждать, когда и этот кусок времени покроется пылью, чтобы мы смогли откопать его и исследовать.

F*ck it!..

Очень хочется верить, что с Аней все хорошо, что я заберу ее, и мы отправимся уже, наконец, на поиски древнего свитка с законами… для чего бы они не предназначались.

Скоро мы с моими попутчиками доберемся до границы с Центральным жузом. Все это время мы проезжали через более-менее спокойные городки и аулы. Люди хоть и попадались угрюмые в ночи, но все же без оружия в руках. Посмотрим, что нас ждет впереди».

****

Заратустра Тлиев этой ночью спал недолго, но выспался очень хорошо. Бодрость помогла принять ему серое промозглое утро и мысль о том, что поездку пришлось отложить. Его чувства как археолога и историка были задеты, и это грызло его изнутри. Но все же с хорошим настроением он ответил на ранний звонок мецената Ратмира Фейлаха. Тот сообщил о своей обеспокоенности насчет Ани и Гари, а также сказал, что уже через пару часов будет в Алматы вместе с Олегом Рогожиным, своим деловым партнером, который доставил немало хлопот Заратустре во время исследования капища Тенгри.

Меценат предложил историку отправиться вместе на бранч. Профессор поморщился, но согласился. Он действительно все чаще удивлялся своим коммуникативным способностям, отдавая должное влиянию Гарольда и его разговорчивости.

В одиннадцать утра Заратустра, Фейлах и Рогожин встретились в одном из кафе города. Проспект Абая уже гудел от машин, но внутри заведения было спокойно.

Единственное, что тревожило — чувство не начатого приключения, буравчиком уходившее куда-то в подкорку.

Заратустра не мог отделаться от этого ощущения весь бранч. Особенно потому, что Рогожин и Фейлах активно помогали в культивировании этого чувства.

— Если бы я вас не знал, профессор, то счел, что вы испугались текущей ситуации в стране, поэтому и откладываете поездку, — высказал свои мысли Ратмир Фейлах.

— Да. Там, в Абайской области, ты, профессор, выглядел куда более грозно, — согласился Олег Рогожин, подтрунивая. — А сейчас будто на иголках сидишь.

Заратустра держался как мог. Он верил, что Гари найдет Аню, и они вместе успеют вернуться в установленный срок. Но при этом гложущее чувство, будто сладострастная любовница, шептало о дороге, о поисках артефакта, о загадках истории…

Еще через час разговора археолог простился с гостями, которым надо было отправляться на деловую встречу.

А сам решил прогуляться по городу. В университет ему идти нельзя, ведь все думают, что они с Гари уехали.

Но и прогулка длилась недолго.

— Прости, Гарольд, думаю, ты меня поймешь.

Заратустра быстро добрался до «Форда» и завел мотор. Вещи уже давно были собраны. Оставалось только проехать через город, минуя пробки и выехать в степной простор.

Он все же поддался этому чувству. Приключения манили, звали. Он все же был историком, искателем древностей. Он не мог иначе.

Ровно в полдень, отправив Гари сообщение, Заратустра Тлиев подъехал к пропускному пункту границы Алматы.

****

«Гарольд, я не дождался тебя. Уж слишком велика тяга. Знаю, ты меня поймешь. Приезжайте с Аней в Ленгер. Уверен, твоих знаний и ее смелости хватит на дорогу. Найдете меня на раскопках. Жду».

Прочитав сообщение от Заратустры, Гари понимающе улыбнулся. Но чувство, будто проиграл сейчас партию в покере, осталось.

«И даже ни одного слова с извинением. Чертов старик. Решил найти все реликвии без меня. Ну нет!.. Доберусь до него, выскажу все… Хоть бы он дожил до этого… Хоть бы мы дожили».

Гарольд даже печально усмехнулся и взглянул на своих попутчиков. Но ни загорелый Алик, ни светловолосая Диана сейчас не смотрели на него, а ошарашено вперили взгляд куда-то на обочину дороги.

— Что?.. Что там? — спросил Гари и тоже посмотрел за окно.

И ужаснулся.

Вдоль дороги на трех столбах висели привязанные тела трех мужчин. Изуродованные тела. Изувеченные. Деловые костюмы были располосованы ножами, кровь уже запеклась на темных ранах. По лицам было не узнать о возрасте и расе. Да и лиц уже не осталось, лишь кровавое месиво.

— Как же так можно?.. — задала в воздух вопрос дрожащая Диана.

А ее супруг стал останавливать машину.

— Ты что делаешь?! — у девушки округлились глаза.

— Бензин почти на нуле. До границы еще двадцать километров — не дотянем.

— Если останавливаешься возле той заправки, — начал Гари, — убедись, что есть деньги… и оружие.

— Есть только охотничий нож — у отца взял, — сказал Алик.

— У меня шокер, — показал Гари, взяв в руку полуметровый металлический разрядник, которым можно было и без электричества неплохо приложить. — Но лучше сейчас без оружия. Окей?

Попутчики кивнули. Диана осталась стоять у машины, а парни пошли к заправщику, в небольшой ларек с тремя колонками под навесом.

Заправка располагалась всего в двух десятках метров от жутких столбов, но даже до сюда доходил запах падали, который перекрывал бензиновые испарения. Диана зажала рот и нос и отвернулась.

Алик указал заправщику на третью колонку.

— Полный бак.

— Платите наличкой, банкоматы тут уже пустые, — сказал толстый заправщик.

Пока Гари оплачивал бензин, Алик отправился к машине, вставлять пистолет бензоколонки.

Тут заправщик неожиданно достал охотничье ружье и резко отправился на улицу. Гарольд решил остановить его. Но тот, выйдя наружу, выстрелил в воздух.

— Чертовы птицы!

От выстрела вороны и голуби, обосновавшиеся на привязанных трупах, вспорхнули и разлетелись в стороны.

Гарольду открылась табличка у ног повешенных на столбах.

«Они не уважали закон Великой степи».

— Что они сделали? — спросил археолог у заправщика. — Зачем вы так с ними?

— Ты про птиц?.. А про этих… Это не я… приехали пару дней назад несколько джигитов на джипах. Выволокли этих троих и подвесили. Мне сказали, чтоб не трогал, приедут, проверят. Сказали, что в назидание остальным чиновникам.

— А что они сделали?

— Вроде взятки брали… в особо крупном… это местные… то ли налоговики, то ли страховщики… черт их знает, — заправщик позвал Гарольда обратно в магазинчик у заправки. — Говорят, они украли пенсионные взносы или страховку у нескольких сотен людей…

— И за это так пытать и убивать?

— О, ну, во-первых, эти хлопчики еще живы, полудохлые весят… А, во-вторых, сейчас и за меньшее убивают, парень. Говорят, из-за того, что люди остались без денег в ауле, на западе отсюда, начался голод. Пару детей умерли от болезни, потому что тупо не чем было лечить, на лекарства денег не было. Из-за этого две женщины наложили на себя руки. А местные джигиты узнали о хищениях из бюджета и нашли виновных.

— Но зачем же так жестоко?

— А ты против что ли?.. Кто сейчас знает, где эта граница дозволенного. Что власть дурит, что люди…

— Это страшно, — согласился Гари.

Тут вдалеке, как раз на западе послышались автоматные очереди и сирены.

Алик быстро махнул Гарольду, давая понять, что им надо срочно уезжать.

Через двадцать минут они подъехали к пропускному пункту, который разделял Южный и Центральный жузы. Со стороны южан — ополчение, вооруженное охотничьими ружьями, пистолетами, карабинами. От Центра — национальная гвардия в полном обмундировании и с полным боекомплектом, рациями, техникой.

Две стороны разделял забор из рабицы, мешки с песком и шлагбаум. Автомобили и проходящих пешеходов досматривали, не сильно придирчиво, но все же контроль присутствовал.

Машин было немного, поэтому Гари, Алик и Диана были полны уверенности, что уже через пару минут окажутся по ту сторону этой границы.

А вот пешеходов здесь хватало. Человек пятьдесят стояли у отдельного пропускного пункта и проходили осмотр металлодетектором. Были как одиночки, так и целые семьи. Перебежчики, беженцы, работники — кто-то на юг, кто-то на север. У многих в глазах была тревога, которую Гари легко считывал, зная о том же чувстве внутри себя.

А кто-то, наоборот, беззаботно курил, играл в нарды или просто бегал, как несколько детишек.

Когда до поднятого шлагбаума оставалась одна машина, Гари и Алик услышали странный шум. Жужжание.

— Тут пасека что ли рядом?

— Какая пасека? — не поняла Диана.

Они вышли из машины. Жужжание усилилось. Собравшиеся у границы тоже стали оборачиваться, ища вокруг источник шума.

А затем кто-то крикнул.

— Это дрон!

— Камикадзе!

Гари посмотрел в сторону, куда указывали люди.

Довольно грузный летательный аппарат висел метрах в двадцати над землей по диагонали от КПП. Он слегка дергался от ветра, но Гарольд легко разглядел под днищем дрона укрепленный квадратный брекет.

— Он сейчас что ли бомбу сбросит? — глупо спросил археолог.

Дрон сначала замер в воздухе, а потом резко дернулся в сторону толпы.

Толпа запаниковала. Люди стали кричать, кто-то сразу же бросился в ближайшие кусты. Детей стали собирать и убегать с ними с дороги.

Военные с обеих сторон стали что-то приказывать по рациям.

— Это не Центр, — снова вслух сказал Гари. — Они тоже в замешательстве. Но это и не местные…

— Давайте в машину, — тут же скомандовал Алик.

А в толпе уже кричали.

— Он приближается!

По дрону стали стрелять из ружей и автоматов, но все мимо.

Людской страх перерос в вопли и слезы. Люди разрывались: хотели бежать, но бросать свои пожитки тоже не могли.

Гари заметил, как один из южан нацелился на дрон из РПГ. Выстрел, промах.

Зато военные нацгвардии были оснащены серьезней. Кто-то отдал приказ по рации, и откуда-то с севера в дрон полетела самонаводящаяся ракета. ПВО, наверняка, было спрятано где-то рядом. Ракета пролетела метров сто и сбила дрон, который уже подлетал к земле. В десятке метров от Гарольда летающий объект взорвался. Всех без исключения прижало к земле и расшвыряло по сторонам.

Страх, крики, плач — все слилось в единый поток, напоминающий стадо животных, пытающихся вырваться из загона перед неминуемым убоем.

И тут Гарольда неожиданно для него самого затрясло. Весь этот хаос, взрывы и выстрелы пробудили в нем нечто спящее. Он ощутил не просто страх, а настоящую панику. Алик уже забежал за машину и успел сесть за руль. Диана подталкивала Гари и что-то кричала ему, а он смотрел на нее ошарашенным взглядом и не слышал. В ушах стоял звон. Лишь по жестам он понял, что девушка толкает его к задней двери. Не помня себя, он открыл дверь трясущимися руками и залез в салон. Диана запрыгнула вперед.

— Чего вы так долго?! — доносился до Гарольда крик Алика, заводящего мотор.

— Давай вперед! — кричала Диана.

Гари закрыл глаза.

«Заратустра, ты гад. Бросил меня в такой мясорубке».

В сознании грязными пятнами выступали образы повешенных на столбах чиновников, взрыв дрона, испуганные лица людей, мечущихся на границе… плачущие дети… Их страх острыми иглами ужасающей правды вонзался в глаза археолога. Он будто не мог оторвать взгляд от этого, будто не было век, а зрачки ошарашенно плясали от трупа к трупу. Гари зажмурился так сильно, что перед глазами заморгали яркие вспышки, а потом почувствовал, как автомобиль дернулся и рванул с места.

Сначала в голове проносились мысли «Как так можно?!», «Зачем, зачем?!», «Это дикость… человеческая дикость»… Но все эти восклицания быстро стерлись. Их поглотил страх. Он заполнил собой мир. И Гари не знал, что сейчас с этим делать.

«Возьми себя в руки, студент. Заратустра справился со своей фобией, и ты сможешь. Аня тебя ждет. Давай! Давай!»

Уже через пару минут они миновали границу и быстро удалялись от жуткого хаоса войны. Мимо них проехала военная колонна и полицейские. Но Гари всего этого не видел.

Его лихорадило.

— Что с ним? — спросил у жены Алик.

— Что с тобой? — переспросила Диана, развернувшись к Гарольду.

— Не знаю… сей… сейчас… ппппройдет, — у него стучала нижняя челюсть.

— Дай ему успокоительное, — нервно бросил через плечо Алик, не отрываясь от дороги.

— Какое?

— Да любое!.. Валерьянку хотя бы!

— На, выпей это, — Гари сунули в руку пару таблеток и бутылку воды.

Он выпил и поблагодарил попутчиков. Он знал, что ему может помочь. «Давай, студент, действуй. Действуй!»

Трясущимися руками достал из рюкзака книгу со стихами. Раньше поэзия помогала Заратустре избавляться от тафофобии. «Может и мне поможет».

Гарольд лег на заднем сиденье и стал читать про себя, не отрываясь от строк.

Вакханальность.

Бытия тугие канаты рвутся.

Артерии без окси. Перебьются.

Шум мира готовит жирный пир,

Кроваво-винный эфир. Сатир,

Залей мне в уши сладкий мед

И посмотри, как там умрет

Тишина, стертая тобой.

А я теперь на крыльях — в бой.

Гарольд на секунду закрыл глаза. В висках уже не стучало. Он слышал только шум дороги. И никаких выстрелов и хаоса уже не было. Он снова впустил в разум солнечный свет и продолжил.

Лиминальность.

Пространства дикой пустоты, глубины.

Окси океан. Вздохи запрещены.

Теряешься. От стены к стене.

Беги, не беги, она в тебе.

Разрушь криком, рыком, ликом.

Или оставь на корм книгам.

Боишься прослыть фриком? Жги,

Освети тусклые строки.

Его дыхание успокоилось. Страх отступил. Но Гари знал, надо читать дальше.

Гениальность.

Идеальность? Тут скорее кривизна.

Сознания пятнанная белизна.

И не отмыть, просто с этим жить.

Вот так любить? Да. Даже влюбить.

Красной нитью вести ее:

Боль и страсть, истины чутье.

Швырнуть перчатку бытию.

Морфей отдаст тебе свою.

Он выдохнул и закрыл книгу. «Хороший мы нашли способ успокоения. Да, Заратустра?»

Гарольду показалось, что он произнес это вслух, но нет, Алик и Диана все также сидели молча, смотря на дорогу.

Археолог еще раз выдохнул, благодарно убрал книгу в рюкзак. «Волшебные стихи».

Потом решил заглянуть в интернет.

«Боязнь войны», ввел он в поисковик.

«Пирофобия, — ответил Гугл, — боязнь огня, выстрелов и военных действий».

«Великолепно», подумал саркастично Гари.

А затем тоже стал наблюдать за проносящимися осенними пейзажами степи. Дальше они ехали молча.

****

А вот Заратустре, наоборот, пришлось много разговаривать. Блокпост на границе Алматы с Южным жузом встретил его нелицеприятным доскональным досмотром.

Пограничники перевернули весь багаж археолога, не помогло даже удостоверение, подписанное лично ректором, и тот факт, что начальник службы безопасности внушительных размеров пункта пропуска узнал в профессоре знаменитого искателя сокровищ.

Тогда Заратустра понял, что тут замешан тот самый чиновник, прибывший на кафедру и угрожавший археологам.

«Как там его… Адам Настрадин… Он дал понять, что его имя следует запомнить. Он не знал, в какой именно день я выезжаю, но знал, что я тороплюсь. Поэтому погранцы такие злые — устали ждать нежелательного проныру-исследователя».

Мысли профессора подтвердились, когда его отвели в небольшой барак, устроенный из грузового контейнера. Это оказался кабинет начальника. Тот лично поговорил и вежливо допросил археолога. Затем тут же позвонил тому самому Адаму Настрадину и по громкой связи еще раз повторил ряд стандартных вопросов. Заратустра буднично воспроизвел ответы: говорил честно, что едет искать реликвию древности в южные земли. Настрадин выслушал ответы и отдал приказ, пропустить археолога. К самому Тлиеву он не обращался, хотя профессор понял — эта шахматная партия только началась.

После двух часов досмотра Заратустра, наконец, выехал за пределы мегаполиса. Главная артерия южных регионов — трасса А-2 — была опасным местом, но совершенно игнорировать ее нельзя было. Для начала, добравшись до Каскелена, археолог направил «Форд» еще южнее и проехал на запад по небольшим сельским дорожкам. Миновав Каргалы, Узынагаш и Каракастек, он без особых забот добрался до Покровки. Тут был выбор: повернуть на север и снова выйти на шумную А-2 или проверить мощь «Форда» и углубиться в горы, что лежали юго-западней. Заратустра выбрал горы и через пару часов уже был в поселке Архарлы. Дальше путь лежал на запад.

Горы хмурыми великанами осторожно держались по левую руку, будто боясь грозного человека с его пушками и сотрясающими мир бомбами. Но горы ошибались, Заратустра был из тех, кто являлся другом, собеседником и внимательным наблюдателем. Сейчас археолог был на подъеме: настрой позволял даже подпевать играющим из плеера Soundgarden. Музыка сплеталась с хриплым голосом и растекалась по салону «Форда». Было приятно, и эту атмосферу Заратустра не хотел выпускать в мир предгорий и степей.

Справа от него раскинулись поля, а впереди уже маячил очередной аул с его суетой и тревожностью.

— Раф, ты со мной?

— Конечно, профессор.

Искусственный интеллект, выполняющий обязанности техника, сейчас неплохо справлялся с ролью собеседника. Хоть Гари рядом и не было, Заратустра не был одинок.

Слушая музыку и изредка переговариваясь с Рафаэлем, профессор все же вывел «Форд» на трассу А-2. Случилось это в районе стершейся границы Алматинской и Жамбылской областей. Отсюда путь шел строго на запад по шоссе.

«Что ж, подчинимся географии страны».

Зато к четырем часам распогодилось: ветер угнал тучи куда-то на север, и страннику открылось солнечное небо.

Аул за аулом, Заратустра мчался к цели. Он видел жизнь: стада коров, караваны машин, пасущиеся лошади, сидящие под деревьями пастухи. Вот один дом, а вот другой: стоит, покосившийся и покинутый. А вот в этом праздник. Из окон второго этажа на проезжающий мимо «Форд» смотрят дети. Ароматы сменяются будто узоры в калейдоскопе: то плов с бешбармаком из окон, то бензин от автомобилей, то навоз, то жухлая трава. И никуда не девается запах асфальтового шоссе. А еще запах пороха — он уже по всей стране. Будто успел стать повседневностью, будто гражданин страны затерялся среди обычных людей и тайно вселяет неуверенность, раздор, тревогу.

Но Заратустра решил не поддаваться этому настроению.

По трассе А-2 в сумерках он миновал несколько поселков и городков, все время оставляя справа холмы и степи, а слева не только горы, но и границу с Кыргызстаном.

И вот уже стемнело. А профессор подъехал к пригородам Тараза. Археолог устал и хотел спать, но посещение крупного города не входило в планы.

— Эй, Раф, есть выбор: отправиться в отель в Таразе или потерпеть час и заночевать у берега озера. Что бы ты предпочел?

— Не люблю скопления людей. Особенно людей нервных и на взводе.

— Честный ответ… и очень хороший, — Заратустра улыбнулся. — Спасибо, что продолжаешь имитировать личность.

— Меня так запрограммировали, — все тем же спокойным голосом ответил техник. — Но иногда я вам подыгрываю с повышенным процентом вовлечения. В этом суть.

— Аминь, напарник.

Профессор свернул с шоссе и по узкой еле освещенной дороге поехал на север. Он обогнул город и выехал к широкой темной глади озера Биликоль.

Вся цивилизация с ее суетой осталась вдали, а археологу представилась холодная степь в лучшем ее проявлении: ночь с темным полотном звездного неба, яркие огни дорожных фонарей на приличном расстоянии, звуки цикад и гулянья ветра.

Заратустра проехал еще немного на юг, выбрав пологий восточный берег. Там, в густой полосе деревьев и кустов, он нашел приличного вида поляну перед самой водой.

Спать хотелось страшно. Но профессор знал, что надо немного размять ноги, перекусить, а уже потом лечь.

Он прошелся с фонарем по берегу. Было довольно прохладно, но от этого даже еще более приятно. Затем пару бутербродов и овощей. Пока поздний ужин с удовольствием уминался и пережевывался, Заратустра быстро обсудил с Рафаэлем планы по поиску первого свитка Жеты Жаргы.

— Когда доедем до Ленгера, надо узнать дорогу до небольшого водопада Жалык ата, — подсказывал техник. — Мои данные не позволяют выстроить точный маршрут по сельской местности.

— Принято, найдем путь. Насколько помню, Толе би умер в местечке Акбурхан-Орда. Из записей Маргулана ясно, что так называлась и крепость в том районе. Поэтому пока я, как человек из костей и мяса, буду отсыпаться, ты, Раф, просканируй местность на наличие руин и развалин.

— Придется работать сверхурочно.

— Расширю тебе оперативную память за это.

— Согласен.

Заратустра опустил передние сиденья, а сверху бросил небольшое теплое одеяло. Закрыл окна и включил дорожный фонарь. «Форд» стал настоящим фордом.

Перед сном профессор решил почитать стихи, но вспомнил, что книгу забрал Гари, и включил радио. В эфире томный женский голос передавал сводку новостей.

«Ночная программа „Цикады“ продолжается последними новостями Казахстана. Ситуация в самопровозглашенном Западном жузе ухудшилась за последние сутки. Местные военные части нацгвардии не справляются с гражданскими волнениями, охватившими почти весь регион. Ополченцы хорошо вооружены и готовы дать отпор, отстаивая независимость и социальную позицию. Ситуация усугубляется тем, что военные не ходят открывать огонь по мирному населению. К тому же, часть регулярных полицейских сил примкнули к протестующим, бросив свои посты. В остальных регионах — самопровозглашенных Северном, Восточном и Южном жузах — ситуация более спокойная, но столкновения с властями происходят хаотично в разных точках страны. Шымкент и Алматы пока остаются единственными регионами, не выразившими внятную позицию в усиливающейся гражданской войне. Единственным субъектом остающемся подвластным Астане является Центральный жуз. Здесь влияние президента и правительства пока остаются на высоком уровне. Это все новости на текущий час. Оставайтесь с нами».

Заратустра выключил радио.

— Ты был прав, Гари. Это все зашло слишком далеко.

III

С рассветом Заратустра покинул берег озера Биликоль и отправился на юг. Через час он снова был на шоссе А-2, а к десяти утра подъехал к Аксукенту северному пригороду Шымкента. Оставалось только объехать мегаполис все еще держащий нейтралитет, и добраться до Ленгера.

Серый промозглый полдень застал профессора, попивающим теплый чай в одном из кафе небольшого городка. От Ленгера ему надо было ехать на восток, но пока Заратустра не знал, как именно проехать к небольшому водопаду Жалык Ата.

Чтобы выяснить маршрут, он обратился в местный краеведческий музей. Здесь старушка-архивариус подсказала ему дорогу. А еще профессор успел осмотреть весьма наглядный макет-миниатюру крепости Акбурхан, выставленный в главном зале музея. Ему рассказали, что в этой резиденции часто отдыхал Толе би вместе со своими женами и гостями. В конце XVIII века крепость использовалась как военное укрытие от джунгар, а позднее ее разрушили многочисленные обстрелы во время гражданской войны «Красных» и «Белых».

К часу дня Заратустра уже был у водопада Жалык Ата.

«Плачущий дедушка» проливал свои «слезы» с каменных наростов, покрытых густым мхом. Вода стекалась к небольшой речке, бегущей меж холмов и валунов.

Это была туристическая тропа, но сейчас по понятным причинам здесь было безлюдно и тихо. Ветер дул с севера, и холмы отлично укрывали водопад от его завываний. Но все равно в этом ущелье холод шел от студеной горной воды и многократно усиливался. Археологу пришлось утеплиться.

Заратустра оставил машину в начале ущелья и прошел по устью речки от водопада до небольшого поворота на юг. Там, за кустами терновника и крыжовника, скрывалась узкая горная тропа к крепости. Основная дорога до Акбурхана давно была заброшена, а этот туристический путь пользовался славой.

Пройдя между довольно отвесных гранитных скал, профессор Тлиев вышел на небольшую поляну. От нее тропа уходила вверх, а затем с вершины северного холма вновь спускалась серпантином вниз. Заратустра то поднимался, то опускался. Путь петлял будто перенимал повадки змеи, теряясь в кустах и выныривая из-под них. Здесь были и могучие карагачи, уходящие ввысь и почти доходящие до вершин холмов.

Именно в тени этих вековечных деревьев и спрятался древний Акбурхан.

Заратустра спустился с холма и сразу же прикоснулся к одной из обвалившихся крепостных стен. Внешне она была покрыта глиной и соломой, но профессор знал, что «сердцевина» стен — плотно подогнанные друг к другу камни и гранитные блоки.

Стена была холодной, еще более холодной, чем воздух вокруг. И это ледяное прикосновение успокоило Заратустру, даже обрадовало.

«Теперь я на месте. Там, где должен быть. И там, где сам хочу… Ну что, мудрец Толе, давай осмотрим твою южную резиденцию».

Заратустра переступил через обрушившиеся камни. Никакой охраны, конечно, не было. Хоть объект и быть туристическим, но отпечатки мародерства и человеческого свинства присутствовали и тут. Профессор пока решил не обращать внимание на битое стекло, пластиковые бутылки, костры и прочий мусор.

Сначала он хотел визуально осмотреть сохранившийся комплекс строений.

Крепостная стена Акбурхана, защищающая от налетов недоброжелателей, была высотой в семь метров, длиной по периметру в сотню, с равными сторонами. В каждом углу располагалась круглая башня. Три из них уцелели великолепно, а четвертая, как и стена рядом с ней была разрушена. Единственные ворота — с южной стороны — тоже не уцелели.

Перед стеной в древности располагался базар, а от речки шел арык с водостоком и канализацией. Но все эти коммуникации и системы давно были утрачены во времени. Так же, как и внутренние постройки у стены. Сохранилось лишь небольшое помещение с севера. Там же Заратустра обнаружил некое подобие садов и огородов.

А вот цитадель — центральная часть Акбурхана — сохранилась лучше. Стены ее и врата были в отличном состоянии, а войдя внутрь историк обнаружил небольшой сад с деревьями, мечеть с одним минаретом и, собственно, дом Толе би.

Все постройки за этими семиметровыми стенами некогда были украшены резьбой с молитвами и выкрашены в белый и синий цвета. Но сейчас от величия Акбурхана осталась лишь тень. Руины хоть и выглядели внушительно, но все же скорей вызывали меланхоличную печаль, чем благоговение.

Это был заметный памятник культуры, который почему-то все забыли. Но Заратустра помнил, поэтому войдя в дом Толе би, преклонил колено перед мудростью великого «Степного судьи».

На изучение всех «прелестей» крепости понадобился бы не один день. Столько времени у Заратустры не было. Поэтому он обратился к Рафаэлю, дрон которого неустанно следовал за археологом, негромко жужжа над правым плечом. Техник стал сканировать местность на наличие тайных подземелий и заодно составлял карту Акбурхана.

— Сверните сейчас налево и войдите в мечеть, — говорил Рафаэль.

— Слышу в голосе командирские нотки, — сыронизировал Заратустра.

— Это вам кажется, профессор. По крайней мере, убеждайте в этом себя…

— Мне нравится, что ты со мной идешь по следам истории, — признался археолог.

— Учтите, что холмистая местность мешает сигналу, поэтому если связь прервется в подземелье — оно, кстати, впереди — и дрон упадет, поднимите его бережно и верните в машину на подзарядку.

— Как странно располагать подземные ходы под мечетью… Ты уверен, Раф? Я там уже все осмотрел.

— Даже великий Заратустра иногда не видит всей перспективы.

— Напомни потом все же снизить уровень твоего сарказма…

— Значит, не напомню.

— Хех, — Заратустра на мгновение остановился. — Ты действительно похож на него… такой же дерзкий.

— Не хватает информации, чтобы понять, о ком вы, профессор? О Гари?

— Не важно… Двигаемся дальше.

Заратустра снова переступил порог отлично сохранившейся мечети. Дрон влетел следом.

Здесь сбереглось великолепное оформление святилища: пол был уложен мраморной мозаикой, стены и купол украшали расписные узоры и тексты на арабском.

— Здесь слово свое произносит Аллах, — прочел археолог. — А мудрейший Толе би слушает его и передает народу.

— Обойдите молитвенный зал и войдите в коморку справа, — через помехи сообщил техник.

— Раф… дьявол…

Дрон заколебался в воздухе и стал медленно спускаться к полу.

Заратустра аккуратно усадил его на ладонь и убрал в карман.

Он молча прошел в небольшое помещение, освещая себе путь фонарем. Ничего необычного: стены, потолок, пол.

Заратустра сильно топнул по каменной плите, и снизу раздался гул прокатившегося эха.

Археолог ощупал плиту руками и нашел одну из синих плиток, которая стояла не так, как остальные. Легкий поворот в сторону Мекки, и внутри щелкнул затвор. Плитка приподнялась, и под ней обнаружилась ручка.

— Так и думал, — Заратустра напрягся и приподнял люк.

В темноту подземелий вели ступени.

Спустившись, археолог оказался в таком же небольшом помещении, но уже без росписи и украшений. Еще одна крытая кнопка оказалась в стене напротив.

За ней был коридор уходящий вниз.

— Он ведет под дом Толе би, — сказал сам себе Заратустра, даже немного удивившись отсутствию ответа и тишине.

Он прошел по темному коридору. Ничего не обычного. Стены, выложенные сначала камнем, затем покрытые глиной, напоминали о крепости над головой. Высота тоннеля в средний человеческий рост, сильно сгибаться не пришлось.

Коридор шел прямо и где-то на середине стал плавно забирать вверх.

«Значит, там уже другой выход наружу. А мне вот сюда».

Заратустра повернул налево, где в стене угадывалась мощная деревянная дверь. Археолог осветил ее.

«Да, это оно».

На двери были вырезаны письмена.

«Согдийский язык. Именем Аллаха и по воле самого Толе би, мы оставляем здесь первейшую часть Жеты Жаргы. Это великое знание надо сохранить, дабы потомки Великой степи могли равнять мудрость свою с мудростью самого Толе би».

Надпись покрывала всю дверь. Единственное, что перегораживало ее — мощный засов без замка и скважины для ключа.

— На этом бруске тоже надпись, — подчеркнул для себя Заратустра. — Так… Что тут?.. «Жеты Жаргы откроются тому, кто в памяти своей отпечатал первый закон Тауке хана». Ага. Люблю загадки.

Археолог провел рукой по древнему железу. Буквы надписи выделялись, будто барельеф.

— Первый закон Жеты Жаргы… У Маргулана, это закон об имуществе граждан Мүлік заңы, — стал рассуждать Заратустра, сев рядом с дверью. — Хм… но в более старых источниках, например, «Сказаниях о Тауке хане и его правлении», которые составил арабо-персидский историк аль-Дауд, побывавший, в том числе, в Бухаре и Ташкенте, говорится, что первым был закон о землях Жер дауы…

«Старик, давай попробуем начать с этого».

— «Земля» — Жер. Осыпать засов песком?..

Заратустра с сомнением поднял горсть песка, который скопился за века в углах тоннеля. Он насыпал песок на брус.

— Ничего.

«И ты называешь себя знатоком истории и археологии?.. На что ты рассчитывал, старик?..»

— Поэтому и называю, — спокойно ответил себе же профессор. — Каждый раз пробую новое… Так открываются «двери»… Ладно, что еще можно сделать?

Археолог осмотрел железный брус со всех сторон. Ржавчина довольно сильно занялась на нем, но засов все еще надежно закрывал дверь. Он был очень тяжел, сдвинуть его в сторону не удавалось. И причину Заратустра обнаружил быстро.

— Так, здесь явно не хватает ручек, чтобы удобней схватиться за него и хорошенько дернуть влево… или вправо. Где ж взять рукояти и не сломать тебя, засов?.. Ты ведь тоже исторический объект как ни как.

Для начала Заратустра решил избавиться от пыли, грязи и ржавчины. Он достал из рюкзака свой набор археолога и щетками почистил брус. Затем в местах его вхождения в створы и пазы влил кислотный раствор. Металл зашипел, а лишняя ржавчина отошла.

Потом настало время рельефных букв.

— Их как будто можно нажать, — понял археолог и улыбнулся своему открытию. — И внутри механизм. А ну-ка.

Он смазал буквы, а в щели еще и залил машинного масла.

Каждую из букв загадки он аккуратно нажал, проверяя целостность механизма. Все работало.

— Их надо нажать в нужной последовательности… Хм… Легко… «Земля» — первый закон… «Жер».

Он последовательно нажал на эти буквы, и каждая выскочила вперед, образовав рукоятки.

Заратустра взялся за них, поднатужился и плавно стал двигать засов влево. Тот сначала не поддавался, но затем древний механизм все же открыл тайну, скрывавшую от мира столетиями.

Профессор отворил дверь и переступил порог.

Он оказался в небольшой комнате. Луч фонаря выхватил из темноты все те же глиняные стены без украшений и узоров, невысокий потолок и коврик для намаза под ногами. Коврик давно выцвел и почти распался в труху под ногами археолога. Заметив это, Заратустра, ругая себя за неосмотрительность, встал на каменный пол. А коврик решил осмотреть подробнее. На нем были проплешины в определенных местах.

— Здесь ты, Толе би, преклонял колени в молитве. Даровал священное знание народу, но сокрыл часть его источника. Сам же каждый день читал свой отрывок Жеты Жаргы, будто молитву. Да, так ты и делал, мудрец.

Заратустра перевел свет фонаря с коврика на невысокий постамент, где покоился деревянный футляр.

Внутри археолог обнаружил свиток с «Законами Тауке хана», точнее первую его часть.

Манускрипт был свернут в рулон толстой бумаги. Заратустра аккуратно извлек из ларца свиток на толстой деревянной палке и немного развернул его. Конец свисал вниз, и было видно, где он должен соединяться со своим продолжением.

Заратустра уселся справа от пьедестала и, положив свиток на колени, стал изучать его. Он отметил, что весь текст по периметру взят в рамку — это была роспись и письмена молитвы-оберега.

В начале свитка было упоминание всех трех биев. Затем надпись гласила, что Жеты Жаргы составлен по приказу Тауке хана. Все эти предложения были выведены твердой рукой на трех языках: арабском, согдийском и протоказахском.

Далее шло краткое описание текущих дел в ханстве, которые и побудили правителя составить этот свод предписаний.

Ну а затем уже шло описание трех из семи законов.

Земельный закон «Жер дауы», за ним начинался устой о семейном имуществе «Мүлік заңы», а в конце шел закон о воинской обязанности «Әскери заң». Каждый был начертан красивой вязью на тех же языках, что и преамбула.