Волевая, сильная и жертвенная.
Неужели это обо мне?
А судьба, тогда мне предначертанная?
Плыть одной с Хароном на челне?
Умная, приятная и добрая…
Вы опять меня хотите «развести»?
Вот бывает, оборачиваюсь коброю, —
Кто-то мне желает отцвести…
Впрочем, и плохое, и хорошее —
Преходяще, и всегда есть день — и ночь…
Я могу, умею быть святошею,
Но порой — греха не превозмочь…
Не судите — не судимы сами будете!
Дайте мне уйти, подите прочь!
Вы меня вовек не позабудете!
Я, друзья, — библейской Евы дочь…
Здесь есть иллюстрация
Зарегистрируйтесь или войдите, чтобы увидеть ее и другие изображения
Кассандра, пророчица, во мне жила давным-давно. Вот пример. Письмо из далёкого прошлого — перед вами. Разбирала материалы для иллюстрации данного стихотворного сборника, и письмо — почти мистическим образом — попалось мне на глаза. Как видите, в шестнадцать лет я представляла себя в будущем в двух ипостасях — врача и писателя (поэта). Так и сталось. Когда я начала писать стихи, а не просто бормотать про себя рифмованные строчки, а это случилось 30 сентября 2015 (стихотворение «В Дамаске»), я поняла:
Я — Кассандра…
Я — Кассандра, я помню!
Я помню руины пылающей Трои,
И Гектора смерть, и крики, и стоны,
Елены красу, и измену Париса…
Не песни, а быль, собственный список!
Тогда я не знала, что это — начало…
Ах, надо бы, только ведь я не молчала!
Свершилось: ни золота кос, и ни мужа…
Безумной зовут, и дар мой — не нужен!
Рыдает и плачет подруга-троянка…
Терзают стервятники мужа останки.
Но мне ль голосить над родным пепелищем?
Я громко смеюсь, и смех мой — вам слышен!
Теперь, когда мне ничего не осталось,
И гибнет все то, что вчера красовалось…
Я не одна в этом бедствии страшном,
Впервые за годы — мне вовсе не страшно!
Впервые со всеми, впервые мне верят,
И к разуму ближних путь не потерян…
Рапсодии тают последние звуки!
Враги длинноруки, а вы — близоруки…
Немного нам времени вместе осталось…
Забудьте теперь про душевную слабость.
Все лучшее в людях рождает лишь драма!
Да, мы уходим. Но в песни и в мрамор!
Ахейцы останутся, путь их так длинен…
А с ними (мы — память!) тоже не минем!
Останусь в веках я, как вестница бури,
Свидетель величия Трои — и дури…
Но я же не знала тогда, что — начало…
Судьба и отметила, и привечала!
И снова на землю я приходила,
И снова — пророчицей, снова я выла…
Я — Кассандра…
Первый всадник…
«Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить».
Откровение
Иоанна Богослова
Распечатана злая сила, ей имя — Чума.
Иди и смотри, — сам, или хочешь, сама…
Злая сила уже в пути, задохнулись колокола.
Вскрылась истина мира, раздета для нас догола…
Пахнет мне бергамотом, мне пахнет бедой.
Я — Кассандра, и ведаю это, о бедный брат мой…
Говорилось когда-то: на белом придёт коне.
И в венце, короне, — понятно тебе, вполне?
А лук ее точен, разит без разбора стада,
Что для удобства особого заперты, — в города…
Я — Кассандра. Кричу на развилках дорог без ума.
Но слышит меня лишь она, лишь царица-Чума…
Замолчала — и слушаю цокот победных копыт.
Первый Всадник, конечно. Но страх мой — забыт.
Я смотрю ей в глаза. Ей взор мой открыт.
Что тут могут слова? Вечно смысл их сокрыт.
Объяснила. Здесь — точка! Тут попятился конь…
Не подумай, сказала: «я — пророк, и не тронь!».
Все, что можно со мною сделать, — только убить…
Тысяча тысяч способов! взять — и отпустить…
Я — Кассандра…
Второй всадник…
И когда он снял вторую печать, я слышал второе животное, говорящее: иди и смотри. И вышел другой конь, рыжий и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч.
Откровения Иоанна Богослова 6:3—4
В той бойне, которая завтра может начаться,
(Бабуины с палками мыслителей загонят в углы),
В чем моя правда должна будет заключаться,
Чем разрублю бесконечные гордиевы узлы?
Явится всадник на огненно-рыжем коне,
Обрушится Бранью на нас высокое небо,
Раньше могла бы остаться дома (с платочком, в окне),
Но и раньше бывало, что всем — не хватало хлеба!
Никуда не уйдёшь от судьбы и войны, от беды.
Я — Кассандра, я знаю, что гибель всегда неизбежна.
Я знаю, что гибнут и те, что горды, и те, что тверды…
Узнай же и ты, что Ночь не бывает нежной!
И всё-таки там, в лихолетье страшнейшей из бед,
Она ведь возможна, ты зачем закрываешь уши?
Запомни, не важно, ты будешь одет иль раздет…
Облекайся в Любовь! Так спасаются Богом души…
Я — Кассандра…
Третий всадник…
И когда Он снял третью печать, я слышал третье животное, говорящее: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей. И слышал я голос посреди четырех животных, говорящий: хиникс пшеницы за динарий, и три хиникса ячменя за динарий; елея же и вина не повреждай.
Откровения
Иоанна Богослова
В этом городе — как мне сказать о тебе,
О Всадник на чёрном коне!
Я на Невском, я чёрной вороны черней,
Нет здесь вести — вот этой, — страшней…
Не прощу я себе, коль разверзну уста,
Но что ж делать? Ведь цель — чиста!
Я — пророк, чрез меня говорю — не я,
То кричит сам Творец бытия!
Это он дал мне знание, дал мне язык —
Не спорю я с тем, кто велик!
Всадник жирный, конь захудалый под ним,
Сам обжора — а конь голодухой томим…
А в руках у обжоры — мера, весы…
И на них — где кусочки, а где-то — кусы.
Ими мерит он хлеб, что отпущен тебе,
Много ль, мало? — а всем по судьбе!
И зовётся он — Голод, и станется миг,
Ты увидишь — он нас настиг…
Я — Кассандра…
четвертый всадник…
И когда Он снял четвёртую печать, я слышал голос четвёртого животного, говорящий: иди и смотри. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нём всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвёртою частью земли — умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными.
Откровения Иоанна Богослова 6:7—8
Разве не достало уже смертей?
Зачем же Четвёртый всадник?
Не хватило для погребений полей,
И увял погост-виноградник!
Восседает Всадник на бледном коне,
И, конечно, он с острой косою…
Всё, что не успело еще умереть,
Будет срезано ею одною…
Всё, что подняло только голову ввысь,
Колосилось, цвело, зеленело,
Перед всадником этим — строем явись,
Нет надежды, что будешь — целым.
А вслед за косою — Адова пасть!
Горящей лавы — горнило!
Я — Кассандра! Это лишь часть,
Того, что Судьба мне открыла…
В огнях и пожарах, в дыму вся Земля…
Нет уж места на ней живому…
Прячься, забейся, укройся в щелях!
Иль не веришь мне по-любому?
Я — Кассандра… Успеть!..
Я — Кассандра. Я очень сегодня устала.
Я долго кричала, я горло сорвала.
Одежду — и душу! в кровь разодрала…
Но знаю, как этого мало, как мало!
Реальность — пустынна. Жизнь замирает.
Пуст двор-колодец. И все вроде — знают,
Что Четверо с нами. Они не устанут.
Надежды на лучшее — призраком тают…
Но если всё то, что любил — невозвратно,
И если уж отнято — за что, непонятно,
И если так зыбко, и если так страшно,
И не поможет — идти в рукопашный…
Оно существует, мгновенье пред боем!
И в нем всё возможно, чудо любое…
Любовью обжечься, обнять нежно друга,
Улыбку послать тому, кто испуган….
Ещё раз — увидеть, как солнце восходит,
Вечерней зарёю — итоги подводит…
Успеть добежать, долететь и домчаться,
И слова отложенного — дождаться…
Санкт-Петербург, 2020
Я — Кассандра…
Ядерный апокалипсис…
В моём достаточно мирном детстве,
Принимая во внимание малолетство,
Всё же учили тому, что же делать
При ядерном взрыве (кроме обделать).
Про поражающие факторы вещала я смело.
Ударная волна — это первое дело.
В направлении движения, потом — напротив.
Сносит всё к черту в таком повороте.
Световое излучение — беда вторая.
Испаряется всё, на состав невзирая,
Горит всё заживо, живое — слепнет.
В пожаре все — от древа до щебня.
Проникающая радиация. Лучей потоки
Со скоростью света падут, жестоки.
Болезнь лучевая. Больной — смерть живая.
Ад на земле. Насмешка презлая.
Ужас — молить, страдая, о смерти.
Близких не пустят. Умерли. Верьте…
Заражение частицами. Вроде о том же.
Навеки земля умерла. О Боже!
Электромагнитный импульс, —
Попроще, нет нимба.
Все стоит. Бьётся током.
Убьет ненароком…
Я помню, что все от зубов отлетало.
Я помню, за мной закрепилась слава.
Мол знает про всё, если что — поможет.
Предложит, разложит, — сможет…
Я многое помню, но вот что забыла:
Какая от взрыва спасает нас сила…
Куда надо прятаться, чем закрываться,
Что делать, чтоб всё же в живых остаться…
И на момент, что сейчас проживаю:
Я рада, — не помню, не знаю…
И всё потому, что вопрос терзает:
Чем лучше тому, кто знает?
Жизнь — Божий дар, но в минуту взрыва
Я возвращу его — у обрыва…
Санкт-Петербург, 2024
Поэтика Любви…
Любимой…
Золото осени, пурпур рябин,
Я тосковал бы, будь я один.
Шорох листвы и небес кружева
Мне моя жизнь без тебя — не жива.
Золото осени, шорох листвы.
Как на ветру твои губы черствы…
Пурпур рябин и небес кружева,
Ты вечно повинна, и ты не права!
Слишком красива, слишком умна…
Ты так же обманчива, как синева.
Москва, 2015
Я седою нитью рисую даль…
«Сделай что-нибудь из печали своей,
Ты же можешь, я точно знаю».
Не бывает просьбы, верно, глупей.
Что ж, не жалуйся, — я начинаю.
Я беру свою грусть и свиваю в боль,
Получается нить седая.
А помнишь, однажды ты вдруг решил
Что я стала тебе — чужая?
Синей нитью я вывожу небосвод,
Облаками его покрываю.
Где-то там, вдалеке, ждёт тебя самолёт.
Мне ты скажешь: «прости, улетаю»…
Вывожу белой нитью тополиный я пух,
Серебристой — из звёзд покрывало.
Так помнишь ли ты, как наш разговор
Череда звонков обрывала?
Отвечал ты мне: «да нет, не Она…
Всё по делу, ну что ты пристала?».
Понимала: тебе я вроде жена…
Но к любви твоей опоздала.
Много нитей, да мало цветов у меня:
Чёрный, белый, немного сини.
Вот картина сложилась, глаза леденя.
Кто знал, что мы это — минем?
Мы минуем ссоры, боль и беду,
Мы закроем в прошлое двери.
И не раз, и не два услышу «люблю»,
И почти найду все потери.
Но когда говоришь: «забудь про печаль,
Или сделай романс, поэму»,
Я седою нитью рисую даль —
далёкую от Эдема…
Москва, 2015
Ты — единственная моя несвобода…
Никогда не нуждался во власти.
Да и что бы я с нею делал?
Я люблю раскидывать снасти,
А не эти… союзы — разделы!
Но для тебя, родная,
Возьму я скипетр и державу…
Я никогда не просил о славе.
Не то чтоб считал — не вправе.
Но мечтаю ловить я твои лишь взгляды,
От всех остальных — не надо!
А для тебя, родная,
Пусть славят, — я воспаряю…
Я не просил у судьбы богатства,
Мне было довольно денег.
Быть богатым — почти святотатство,
Я ж искал только солнечный берег.
Но для тебя, родная,
Я и денег себе желаю…
Торжествует мужская природа,
Я в плену колдовства и поверий.
Ты — единственная моя несвобода…
Я иду. Распахни мне двери!
Москва, 2015
Любовь осенняя
Когда деревья
Рассыпают в прах
Солнце своей листвы,
Когда к зиме
Разворачивает природа
Свои летние
— вчера ещё! — холсты,
В мире становится меньше
Света и тепла,
В лужах льдинками
расцветает
Упавшая с неба вода….
Со мной «особенного»
Не происходит.
Я просто люблю тебя…
Москва, 2015
Ты — судьбы венец…
Ты — моё совершенство, ты — мой Творец,
И почти бесконечность, и «делу венец»…
Если страшно тебе, я твой верный борец!
Ну а коль заскучала — придворный певец.
Для тебя я умник, реже — глупец.
Посреди моря жизни надежный пловец…
Хочешь выковать счастье, так я — твой кузнец!
И с тобой не забуду, что я — самец.
Это странно, но в сердце моем — ты рубец.
Ты — икона, пред ней на коленях чернец…
Верно, я бы не выжил, скажи ты «подлец!».
Млею я, когда хвалишь: «какой молодец».
Я, конечно, отнюдь не сплошной образец.
Но надеюсь, что скажешь «люблю» наконец!
Москва, 13.11.2015 г. (пятница)
Ревную к Шопену…
Сегодня почему-то со мною Шопен.
С утра и до самого вечера.
Симфония «Нежность», чудный рефрен.
Любовь в нем увековечена.
Рассыпаются ноты, в сердце рвётся струна.
Грезится мне: догорает Светило.
Скоро выйдет на сцену красотка-Луна…
Ты знаешь, что чувство моё не остыло?
Эх, по дорожке из лунного серебра
Я приду к тебе, милая, если позволишь.
Ноет на месте похищенного ребра.
Коль забрала себе — не успокоишь?
Приласкай меня, и я позабуду про боль.
Про пропажу мою, такую ненужную.
Ты ведь знаешь, родная, что я — король,
Если вместе, да в ночку такую лунную…
Нет, давай дослушаем «Вальс дождя».
Чертов поляк, засел занозою в сердце…
Из него, по счастью, не вышло вождя.
Но как музыкант — он велик! Вот коленце!
Я сказал бы: апрельской капелью звенит,
Рассыпается трелью соловья на рассвете…
Все равно мне, насколько он знаменит!
Почему он знает, как облик твой светел?
Неужели влюблён он в тебя, как и я?
Я ревную, когда он тебя завлекает.
Я, пожалуй, выключу «Вальс дождя».
Я спою тебе сам, раз он замолкает!
Вот растаял аккорд, и погас в сердце звук.
Нет ни нежности, ни гороха дождя по крыше.
Я не зря ревновал. Как смолкло всё вдруг,
Ты — исчезла. Я больше тебя не слышу…
Москва, 2016
Мольба…
Ты — моя жизнь, тут все просто
— и ясно.
Но для меня — небезопасно…
Нет, даже вовсе взрывоопасно,
Логике, разуму — неподвластно…
Дело все в том, что ты можешь
— исчезнуть,
Разлюбить, миновать, умереть
— не воскреснуть…
Раствориться, рассеяться, потеряться,
Пропасть или сгинуть, не состояться…
Вместе с тобою и мне — исчезнуть?!
Потерять этот мир, этот мир отвергнуть,
Где волны и море, где солнце и ветер,
Где птицы поют о своем на рассвете…
Видишь, как много тебе подвластно?
Ведь ты не позволишь и мне — угаснуть?
Ведь ты не убьёшь ни солнце, ни ветер,
Ты не уйдёшь — ни за что на свете?
Москва, 2016
Голос
Я сказал себе: «закончилась любовь,
Расставанье — трудно, но возможно…
Разум разбуди, — утихнет кровь,
Что кипит безудержно, безбожно».
Сердце мне кричало: «Я — люблю!»,
Память вторила отчаянно: «Я помню!».
Гордость пыжилась: «опомнись, я молю,
В чувствах будь отныне экономней»…
Я не знал, кого мне слушать, я устал.
Истерзался я от этих «за» и «против»…
К Господу в томлении воззвал,
«Помоги мне в этом переплёте!».
Голос шёл как будто изнутри,
Был он тих, покоен, ненатужен.
«Гол и бос ты, коли нет любви.
Есть она, и ничего уже не нужно».
Если кончилась она — так не любовь,
Не бывает она хлипкой, зыбкой.
Все простит ошибки, возвратится вновь,
Если нет любви, то жизнь — ошибка»…
Москва, 2016
Я люблю…
На флейте водосточных труб я не играю.
Не очень-то танцую, не пою…
Сказал бы недруг, что напрасно прозябаю…
Неправда… я умею много, я — люблю!
Когда зима, когда весна или уж лето,
В холодную погоду, в летний зной….
Я сыт — иль голоден, одетый иль раздетый,
Здоров иль болен, добрый или злой….
Кому-то смех, кому-то зависть или слёзы…
Кому-то даже боль — умение моё!
А я живу, и знаю — это джокер, козырь…
Что смерть покроет и заменит — бытиём…
Санкт-Петербург, 22.03. 2019
Женщине…
Ты — междустрочие, намёк.
Полуслеза, полуулыбка.
Кружащий в свете мотылек…
(Порой — свинцовая ошибка!)
Оратор, экстрасенс, сектант,
Манипулятор, адвокат…
Разведчик, даже диверсант,
Ты — вкус, что сладко-горьковат…
Ты — антитеза и контраст,
Ты полюс, контрапост, ты враг…
Ты друг, который не предаст,
Прервёт падение в овраг.
И не увидеть, не поймать,
Не передать, не рассказать…
Я б не хотел тебя сломать,
Ни предсказать, ни наказать…
Ты — Женщина, и ты предлог,
Чтоб жизни отказать не мог.
Чтоб для тебя все превозмог.
Я сир, я без тебя — убог…
Санкт-Петербург, 2019
Верно, ты должен быть сильным…
Верно, ты должен быть сильным,
Чтоб я к тебе прислонялась…
Но если немного — нежным?
Ласковым и не небрежным?
Верно, ты должен быть сильным,
Чтоб в жизни я не пропала…
Но хоть немного — нежным,
Чтобы не стала мятежной…
Верно, ты должен быть сильным,
Чтоб редко плечо подставляла…
И все же, хоть изредка, — нежным…
Чтоб не пропала смежность…
Чтоб два крыла, а не — в пропасть,
Из-за твоей большей силы…
Твоя дорога мне сила —
Но чтоб не сверх меры давила…
Санкт-Петербург, 2019
Не хорони Любовь
Цивилизованный развод, обдуманное расставанье…
Ещё немного, вот сейчас…. между нами лягут расстоянья!
«Нам станет легче, мне, тебе, когда любовь свою разделим»,
Не на двоих, на две, — ножом? уж будто бы она — сардели?
Еще смотрю тебе в глаза, а ты наращиваешь льдину,
Ещё в ладонь твою дышу, ты говоришь: «тебя покину».
Не хорони ты нас, постой, есть миг, в который все вернётся!
Ещё вдохнём, возможно, мы, и бытие не в раз прервётся!
Любовь другая, может быть, когда-нибудь придёт на смену.
Но если эту мы распнём, простят ли нам вдали измену?
Придёт ли к нам поодиночке, то, что разделим на кусочки?
Разбей на буквы этот стих, не соберёшь потом ни строчки…
Но ты не слушаешь меня, но ты меня понять не хочешь.
Поверь, родная, я о нас, не о себе теперь забочусь.
И новой той «любви вдали» затем туман придёт на смену,
И вновь покажется тебе: «любовь мертва, ей знаю цену».
Да что ж ты делаешь, — сплеча ножом, не надо в спину!
Ну, не кромсай, прошу, любовь, был договор — на половину!
Вот нежности и веры часть, вот клок, фрагмент, ошметки…
Ты обещала: «боли — нет, всё знаю, как, есть наработки!».
Ты успокоилась… ну что ж, без боли я вокруг не гляну…
Я весь в крови, бреду в аду, один, — и будто пьяный…
Ты в стороне, но ты — не ты, чужая, старая и злая тётка,
Как был я слеп! И почему мне дорога была вот эта идиотка?
Пусть потерял тебя, но вот теперь это совсем не страшно.
Я потерял себя, и тут рукой трясти не выйдет бесшабашно.
Я потерял Любовь, я словно тень, и сторожу ее могилу…
Был верен ей. Воззри, Господь! Дай новую мне силу!
Санкт-Петербург, 2019
Не печалься, я жду…
Есть пространство постели —
И пространство любви,
Соловьиные трели —
Поцелуи в крови…
Разорвать невозможно,
хоть граница все ж есть,
Насмерть сшить —
Тоже сложно,
Слишком разная смесь…
То одно, то другое,
То сильней, то слабей,
Здесь как будто простое,
Тут как будто сложней…
Мы себя-то не знаем,
Как другого познать,
Иногда изменяем,
Чтобы что-то догнать…
А потом вдруг — прозренье,
А потом — благодать,
Окунулись друг в друга,
Чтобы снова — узнать…
Бесконечна дорога,
Но конечны пути…
Я прошу так немного:
Постарайся дойти!
На реке на Смородине,
Где Калинов стал мост,
Всяк найдет себе родину…
Разрешится вопрос.
Ни любви, ни печали,
Ни страстей, ни тревог.
Унеслись, отзвучали…
Проводить меня б смог?
Я б тогда не боялась
Преступить чрез порог,
Я б за руку держалась,
Ты бы точно помог…
На прощанье сказала б:
«Не печалься, я — жду»…
И взяла бы в ладони
Я от Мары звезду…
Санкт-Петербург, 2020
Песня о Судьбе…
От «сюрпризов», припасённых судьбой,
Откреститься не сумели с тобой…
Да, любили, были рядом всегда,
И летели в крепкой связке года…
Только что с судьбы взаимной возьмёшь,
Не поймаешь, не ухватишь, — не грош..
Где-то радость, ну а где-то беда,
От неё-то головушка седа…
Мне бы даже не молодость вернуть,
тут уж как не попроси, не нырнуть…
Мне бы где-то разыскать на двоих,
Пару-тройку дорог, да не кривых.
На дорожках обрести бы покой,
Упросить бы судьбинушку, — «открой!»..
Не откликнется, я знаю, судьба,
Что ж, дай руку, побежали тогда…
Что б не сталось, ты руки не отпусти,
Упаду да не встану — так прости…
Всё равно, где б ты ни был, я найду,
Где б ни звал меня, туда и приду…
Ненадолго расставанье с тобой,
Или ты за мной, иль жди тут, постой…
Санкт-Петербург, 2020
Страшно важна любовь…
Страшно важна любовь.
Да разве всем выпадает?
То, как кипит наша кровь, —
Любовью не называют.
Впрочем, и рак — рыба,
Ежели на безрыбье.
У каждого есть — выбор,
Между землёй и зыбью.
А вместе и навсегда —
Редко, и дар огромный.
Верю, что мне он — дан.
Я — человек нескромный…
Санкт-Петербург, 2020
Мой путь…
С тобой порой бывало хорошо,
Пусть как-то лихорадочно и мало…
Но я привязана к тебе душой.
Твоя ж претензия —
зачем я возмужала?
Но так сложилось всё не потому,
Чтоб я рвалась иль за свободу билась!
Все просто: я по каждому холму
Сама взбиралась, —
и заметь, почти не злилась.
Мной много пройдено «мужских» дорог,
И это отражается в финале.
Мои суждения, мой путь, мой Бог…
Как я могу такою быть —
какой была вначале!
Санкт-Петербург, 2020
Я — умею…
Не взвожу тебя в злодеи, —
Не твоя вина — мой грех:
Ненасытностью своею
Перекармливаю всех!
Марина Цветаева, «Волк»
Я умею быть сильной, быть волевой.
Я умею брать штурмом любые высоты.
Если это любовь, могу быть слепой,
И не видеть проступок, даже трёхсотый.
Я умею работать, и горы свернуть,
Петь умею, не горлом, — душой нараспашку.
Коли море глубоко, — умею нырнуть,
И подарки дарить, — не просто медяшку…
Я умею так много, так много даю,
Сердце словно кувшин, что водой переполнен…
Я заставила б плакать любого судью!
Но что это тебе: ты — глухой! и безмолвный…
Санкт-Петербург, 2020
Серебро не сдается коррозии…
Серебро не сдается коррозии.
Только и оно темнеет.
Чувства никуда не деваются.
Будто мрачнеют (мутнеют?).
Патиной медь покрывается,
Как сединой — чувство.
Ничто никуда не девается.
Любить — это тоже искусство.
И что тут такого странного?
Ты сам «не такой», не юный.
Не стоят словечка бранного
Задребезжавшие струны.
Гриф повело в стороны,
Нет, не берег ты гитару!
Да, мы сегодня задерганы.
Да, сегодня мы — стары…
Но ведь бывают мгновения,
Вспышки былого накала!
Любовь никуда не девается…
Просто душа подустала…
Санкт-Петербург, 2020.
Разные…
Какие с тобою разные —
Непостижимо уму!
Сторонник я благообразия,
Ты — равнодушен к нему.
Повисли носки на стуле,
Трусы на диване лежат…
Об обувь твою споткнулась,
Да, слог мой витиеват!
Какие с тобою разные!
Ты вечно со мной в борьбе.
Когда осторожна я с фразами,
Слог твой подобен стрельбе.
Причиною стала политика,
Совсем безразличный мне спор.
Какие с тобою мы разные…
О чём тут вообще разговор?
Санкт-Петербург, 2021
О любви…
Нам не дано ее увидеть и услышать…
И осязать, пока ещё мы в ней…
Но это кислород, которым дышим.
Нам воздух без него — пустей…
Мы просто живы, если есть.
Мертвы, коль её нету.
Мы думаем, что может надоесть…
Относимся как к раритету.
Есть ценность, но её враз не продашь…
А выбросить — такая жаба душит!
И никому, конечно, не отдашь,
А время пламень прежний тушит…
Но миг, когда ушла, — он на разрыв…
Вы вспомните теперь о кислороде.
Представьте — отнимают! И порыв
Вдохнуть побольше! — на исходе…
Санкт-Петербург, 2024
ДР и «Изабелла»…
Милый, я встала сегодня, чтобы увидеть рассвет.
Таял серпик Луны, загоралось над морем Светило…
Я все думала, сколько? сколько ж нам лет?
Наша встреча — когда это было?
А рассвет был таким: «голубиная кровь»…
Полыхали на небе рубины из Бирмы…
Черным море ложилось, как турмалин…
И сапфиром цвела небесная ширма…
Где-то очень давно торопился ты, очень спешил,
Чтобы рядом родиться, ровно через неделю…
Ты успел. Сорок лет. Будто год, и будто — один.
Проливает Светило с Небес вино. «Изабеллу»!
Крымский дневник. 28 сентября 2024, Ялта
Тебе…
Не хотелось бы стать вдруг центром Вселенной
Всею жизнью до дна, до самых глубин…
Подаянье даётся на улице нищему…
Ты — не нищий… Послушай! Ты — паладин!
Это я загоралась от жаркого пламени!
Это ты поцелуи и ласки дарил…
Заставлял меня жить, полыхал идеями,
Тормошил, возносил, защищал и грозил…
Было б дурно — в кусты! да и просто — не честно.
Ну и что же, что старость? ею много кто жил.
Финиш — место, где нужно выкладываться.
Бегать надо — ты когда-то меня убедил…
Санкт-Петербург, 2025
Три свечи зажигали Господу…
Мужу, Олегу Фурсину. 28.09.2025
Молодость моя, молодость…
Куда же ты убежала?
Не то, чтоб тебе молилась, —
Но всё же — тебя уважала!
Вдвоём мы с тобой многое
Взваливали на плечи…
Редко мы «жгли» в танце,
Зато зажигали — свечи!
Любовью была первая,
Горела с треском, родная.
При общей тотальной бедности —
Бесценная кладовая…
Падая с ног, отчаиваясь,
К родному плечу припадали…
Чувства то в небо взвивались,
То с усталостью — умирали…
Не всё ещё — дело прошлое.
Искрит костёр, догорая…
Не хватит — для бесконечности.
Но — живая ещё, живая!…
Свеча вторая — ребёнок.
Для Вселенной — это святое.
Не просто твоё продолжение,
Промысел Бога. ИНОЕ!
А тут — страна разрушается.
А тут — и холод, и голод.
Говори сколько хочешь миру:
«У меня родился ребёнок!»
А вот если б его — не было?
Многое б — сохранили?
Ради него — мы жили,
И снова любовь — ценили!
Общее достояние,
Общая сила — и слабость,
Доводящая до отчаяния,
Невыносимая радость…
А третья свеча — Отчизна!
К ней прийти ещё надо…
Нарочно зову по-русски,
По-мужски, и даже с бравадой…
Она хоть и мать, но суровая…
Отшлёпает — мало не будет…
Не ласкает она, не лелеет,
Порой — и просто застудит!
Но в сердце — одна-единственная,
Красива до слёз, сверх меры…
Средоточие боли и радости,
Обитель труда — и веры…
Три свечи зажигали Господу,
Трижды кланялись жизнью своею…
Пусть ты ушла, молодость.
Я ни о чём — не жалею…
Я слушала сегодня дождь…
Я слушала сегодня дождь —
Целенаправленно, с вниманьем…
Иное всё — отбросив прочь.
Сказала б даже — с придыханьем…
Нас было двое — я и дождь.
Он говорил: «куда ты делась?
С твоих младенческих времён
Вокруг впервые огляделась…
Меня ты слышишь — вот успех!
И отвечаешь, мы взаимны!
Ах, это просто смех и грех,
Что плачу я… как примитивно…
Бежала раньше под зонтом,
Кляла меня, меня ругала…
И вечно насквозь, напролом,
А нынче что? Начнём сначала?
Присядь. Я столько расскажу.
Про одиночество, про осень…
Нет, про любовь — чуть погожу.
Мне больно. Погляди, у сосен…
Вон там, вдали! Лазурь небес!
А это значит, я конечен!
Со всеми смыслами вразрез,
Исход свой с радостию встречу!
Не отвечай, понятно всё…
Вернусь — другим. Другою нотой.
Прокрутит время колесо.
А ты встречай меня в субботу».
Я обещала, я клялась…
А капли про лицу катились..
Последняя — оборвалась.
Любовь… которая приснилась.
Ялта, 2025
Мистические стихоТворения
Мой Псалом 22
Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня.
Псалом 22;1:4
Когда пойду долиной смертной тени,
Моим уже ничто вовек не будет,
И не взволнует всё, что в жизни ценим,
И будет дух мой перед Божьим скуден…
Когда пройду долиной смертной тени,
Меня навек нигде уже не будет…
Мой путь земной вовеки обесценен…
Пред Ним ничтожен я. Ему подсуден…
Солнечный Берег, Болгария. 2017
Тот самый суд…
Мрачные думы, изредка луч
Солнца грехи РАСПИНАЕТ…
Буйство грозы, умирающих туч —
Храмовый шум ВОСКРЕШАЕТ…
Вечные чаянья ушедших времён
Плоть площадей УМЕРТВЛЯЕТ…
Действом теней этот мир покорён,
Светом души ОЖИВЛЯЕТ…
Циничные мысли, людской пересуд
Веру в вождей ПРОКЛИНАЕТ…
Безумство толпы, убивающий суд,
Мёртвую плоть ВОСХВАЛЯЕТ…
Копаоник, Сербия, 2017
Чёрный лебедь…
«rara avis in terris, nigroque simillima cygno» «редкая птица на земле, подобная чёрному лебедю».
Децим Юний Ювенал
Чёрный лебедь (когда и если не птица) —
Это то, что должно случиться…
Это — молния, что ударила в сердце,
В то сердце, что жило — инерцией…
(Гром среди ясного неба — уже следствие).
Это кризис — на фоне успехов и благоденствия.
Шок и ужас на глади мира, мрака восшествие…
И- убийца, там, где успех — фантастический,
Ледник Кармадона бегущий, почти мистический…
Спичка, что губит Нотр-Дам, цунами критический,
Все то, что влечёт за собой финал драматический.
Что, казалось бы, невозможно, но — статистически…
Санкт-Петербург, 2019
21 сентября. Таусень
«21 сентября» — стихотворение, которое, по сути, анонс. Анонс нашей новой книги, «Чужая душа». Трудно было определиться с тем, к какому роду литературы её отнести. Сошлись на том, что это историческое фэнтези. Мы пишем исторические романы, и наши оппоненты на ряде сайтов не раз упрекнули нас в склонности к «фэнтезийному» самовыражению, поскольку именно мы наделяем наших героев словами, поступками, обстоятельствами жизни, но всё это — в рамках исторической канвы. Что же, мы решили показать, в чём разница. А заодно побаловать себя полётом воображения, не стиснутого рамками истории. Это оказалось настолько же интересно, насколько интересно было работать в жанре сказки: нет реального выхода, придумай сам нереальный! И нет тебе никакого горя: не переживай по поводу несоответствия исторической действительности!
Заранее просим прощения за то, что в работе будет много сложносочинённых и сложноподчинённых предложений: ещё один упрёк наших оппонентов. Каждый, казалось бы, пляшет, как может и умеет, так нет…
Простоты просит душа современного человека? Коротких фраз? СМС-ок, месседжа?
Тем, кому трудно, сочувствуем, но помочь не можем.
Остальных — милости просим! «Чужая душа», часть первая, «Аркона». Скоро!!!
* * *
Соберу-ка я сегодня рябину,
И развешу на своих её окнах…
Скоро птицы нас надолго покинут,
Все вокруг поблёкнет, промокнет…
Соберу-ка я опавшие листья,
Да устрою им костер погребальный…
Разукрашу купол неба красной кистью,
Скажут люди: вот ещё — ненормальный!
Отпущу я старое в судьбе — да навеки…
Унесёт его листком пожелтевшим.
Ночь падёт, прикрыв усталые веки —
Я свечу зажгу над миром потемневшим…
Уходящий лета свет не удержишь,
Но надежду поселить в сердце — можно!
Коль победу над зимой не одержишь,
Наградят тебя дальней подорожной…
А в садах сварожьих — вечное лето!
Лада за руку возьмёт и проводит…
Сказка, скажете, — ну да, я про это…
Гимн слагаю уставшей природе…
Да и сам я подустал, очевидно.
Сказок вот душа моя запросила…
Под предлогом любым благовидным —
Я из рук своих бы выпустил кормило…
Но, наверно, доживу до Коляды,
Повернет Сварог Великое Коло…
Воцарится в сердце снова порядок.
Стану снова хоть немного, да молод…
Таусень, «Осенины» — день осеннего равноденствия
Не введи нас в искушение
«Горе миру от соблазнов, ибо надобно прийти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит»
Матф.18:7
«Не враждуй на брата твоего в сердце твоём; обличи ближнего своего, и не понесёшь за него греха».
Левит 19:17—18
Экзотика. Адреналин улицы.
Страсть к большим переменам.
Обещают — перестанем сутулиться.
Не будет никто смиренным…
Повороты, конечно, новые.
Ревущие вовсю моторы.
Вдали (безусловно!) — целковые.
Безграничные, конечно, просторы…
Песни новые, очень рисковые.
Всё шаманят, — и манят, и манят.
И туманности языковые,
И не скажешь «прогрессу» — я занят!
P.S. Да чего-то не очень хочется.
Вроде всё уже — проходили!
Ведь потомки потом — обхохочутся.
Помнить будут (мы ж не забыли!)…
Будет очень неловко, — стыдно!
Сожалений ненужных ворох…
Он — кровавый и незавидный,
Революций постыдных «порох»…
Санкт-Петербург, 2020
Велесова Ночь
Древнеславянские легенды гласят, что в последнюю ночь октября Бог Велес отпирает дверь между мирами. Находится она посерёдке меж Навью и Правью — в мире Яви. На пороге этой двери встречаются братья-близнецы Белобог и Чернобог. Осенью Белобог передаёт Чернобогу Коло года в знак того, что тьма победила свет и будет властвовать в Яви полгода. После, уже весной, дверь отворится вновь, и Коло года вернётся под управление Белобога.
На Велесовой на тропе повстречались этой ночью два брата.
Обнялись по-братски, улыбнулись друг дружке, слегка зажато.
И один, поседевший, отдал младому Великое Коло:
«На тебе, брате, крути, сегодня ты волею полон»…
Выпала следом роса, туман над Землёй заклубился.
И щеголихи рябины наряд у подножия очутился.
Голою стала и сирой, небо чертит ветвями, молит о чуде.
Но не вернуть ей листвы, день настал для нее, что Суден…
Отперта дверь меж мирами, меж Навью и Правью,
Холодно, страшно нам в мире, прозванном Явью…
Не отправляйся сегодня в дорогу, не выходи из дому!
Близких своих обними, войти не позволь чужому!
Из живого огня расставь по дому ограду,
Пусть разгоняет тьму память о времени радуг…
От вечерней зари и до утренней — всего много.
Раз в году эта встреча — разговора ночного…
В Лето 7528 (31 октября 2020 года), Мистолово
Молитва матери…
Ибо пересохли русла водных потоков.
(Йоэль, 1:20)
Времена, когда усыхают великие реки…
Сегодня Тигр, Нил и Евфрат исчезают!
Когда по домам распиханы человеки —
А риски, тем не менее, все возрастают…
Когда суть брака надо утверждать законом,
Родителей по номерам детям предлагают…
И содомиты в миру высоко — на знамёнах!
И Храмы им отдают, иль навек запирают…
Огромные деньги уходят в полеты — в офшоры,
Глотаются банком, до потолка набиваются в доме…
И без учёбы можно идти прямиком в прокуроры,
А власть — любая! И самая лучшая — жулики, воры…
Вот времена, когда слабая вера, иль нет вовсе веры,
Когда нет страха, нет покорности Божьей мере,
А если кто верит, они большинству — не примеры,
И никто, никогда и ни в чем до конца не уверен…
Нетерпеньем скорбей и болезней каждый отмечен,
А в любви, надежде и вере совсем не замечен…
Каждый ропщет, кляня и судьбу, и крест, словом — Бога.
И растет, расширяется в мире зло, не уходит тревога…
Мирозданье, Ты знаешь — подобное раньше бывало…
Ты не однажды светопреставление нам обещало…
Если осталась хоть капля терпения — не выпусти жало.
Тебе ведь не в новость, а я… намедни сыночка рожала…
Санкт-Петербург, 2020
Борьба противоположностей…
Великий Эрос, иль Либидо —
Основа жизни на Земле.
Его противник, иль Мортидо..
Меж ними — Человек… смелей!
Смелей на острие, безумец,
Меж берегами ты распят…
Люби, чтобы не тотчас умер!
Умри, чтоб жизни был субстрат…
Санкт-Петербург, 2020
Сейд, шаманская магия…
Я не знала, что строила — сейд…
На три маленьких хрупких основы
Положила я камень — жизнь…
Я не знала, что сейд — заколдован!
Первый камень — конечно, любовь…
Я её для себя не просила.
И незваной пришла, и в ночь.
Воротила, крутила, грузила…
Во второй раз ошиблась, впустив
Дружбу в жизнь: широко, нараспашку.
Я не знала, что дружба иным —
Хлопнуть вместе (почаще!) рюмашку.
Третий камень — работа, мой труд,
Нет покоя — ни днем и ни ночью…
Я двужильной была, с ней жила…
Но здоровья уж нет, нет и мочи!
Я стою и гляжу на свой сейд.
Он — красавец, но больно подвижен…
Вдруг покатит? прокатит ли, нет?
Но ещё мне ответ — не слышен…
Карелия, Сортавала, 2021
Точка стояния. 21 сентября
В созвездии Девы — точка стояния.
И стала Земля в вертикаль Светилу.
Вот они какие, мои Осенины!
Тень пала на Землю, зиму возвестила…
В окно — покрасневшие ветви рябины!
На стол — пироги с заалевшей брусникой!
Я сегодня надвое будто раскроена…
Полюсами чувство сегодня — двулико!
Малиновый звон и окрест ликование…
Грядущая грусть — обостряет радость.
Какими кровавыми стали закаты…
А мне в знаках этих чудится сладость!
Вот этот пир — накануне страдания,
Вот эта радость в преддверии бури…
Кажется, — это я, уж как сладилась!
Не мною мой голос забит в партитуре…
Санкт-Петербург, 2021
Грифоны Тифлиса…
Посвящается Олегу Фурсину.
В час Быка оставайся, пожалуйста, дома.
Поздней осенью, в октябре-ноябре, родной!
Потому что, вселенской тоскою изломан,
Смерть и гибель познаешь — со всей остротой…
ЗакружАтся в небе Тифлиса странные птицы,
Нет, не львы, не орлы… Не Добро и не Зло…
Дважды за год вдвоём суждено им явиться.
Сумасшедшая сила! Да времени мало дано…
Ищут братьев они, что погибли в огне рукотворном,
И Того человека, что бы мог их легко воскресить…
Невдомёк существам, что на шее эпохи — жёрнов…
Не дойти, не пройти, не долететь — навестить…
Все забыто, зачёркнуто, проклято и похоронено.
Во Дворце их не встретит тифлисская роза — Нино…
Да. Когда-то любовь здесь была узаконена…
Но разлито на землю… и не пьется это вино!
Петербург и Тифлис, вы отдельно теперь существуете…
И дорога меж вами — непомерною стала… длинна…
О грифоны! зря взмахи крыла чередуете!
Воду множит Нева, изливается в Каспий — Кура…
Искривились. И Невский кривой, и Головинский.
Были братья и в этом, — легла между ними вражда.
Чья-то кровь пролилась… и мостил дорогу целковенький…
Двери ада разверзлись. Возникла в разлуке нужда.
Не кричите, грифоны, не рвите мне душу, не надо.
Коль затеялось так, будет так, как оно суждено.
Мы с тобою, родной, не боимся привычного ада.
Мы осколки эпохи блестящей, нами всё прощено…
Зависть, злоба и красное знамя пожарища,
И слеза, что прольётся из глаз поутру….
Мы с тобою в любви обретаем пристанище.
В час Быка — не ходи… не надо стоять на ветру…
Санкт-Петербург, 2021
Мольба и проклятие Кольской сверхлубокой…
Уважаемые читатели, ознакомьтесь с поэтическим осмыслением великого и мистического эксперимента российских учёных в экстремальных условиях Кольского полуострова…
Есть легенда такая: Землю бурили,
Добирались до недр, до самых глубин.
И достали, добрались, и пробудили!
Несмотря на поломки разных пружин…
Стон раздался — будто бы тысячи тысяч
Застонали и взвыли, слезой залились…
А из дырок из всех в нутро коромысел
Реки крови земной вдруг полились!
Да, тогда обошлось, бурить перестали…
Запустела дыра в холодном краю.
Но не стоит себе рисовать пасторали!
Ту идею никак не относят к старью.
Человек, ты — Антей, к Земле припадая,
Напитаться сумеешь материнской груди.
Но не барин, а мать твоя — не крепостная…
Хочешь жить, человек, — законы блюди.
Осознай Земли над собой материнство,
Всю заботу ее, всю любовь и пригляд…
Не умеешь иначе, воинствуй, старшинствуй!
Но сосцы её святы! Мать — благодарят…
Сверхглубокая скважина на Кольском полуострове в конце XX века выдала целый ряд научных сенсаций и самая жуткая из них о том, что наша планета Земля может «кричать человеческим голосом».
Как мы знаем, к 70-м годам XX века человечество шагнуло далеко вперёд. Комические корабли садятся на другие планеты, человечество уже знает структуру нашей вселенной, но не знает, что скрывают недра родной планеты.
Все знания о строении Земли базировались на теоретических предположениях. В такой ситуации советские учёные решаются на беспрецедентный проект — «Кольская сверхглубокая скважина». Помимо научного интереса, проект включает в себя вполне материальную составляющую, а именно — сопутствующая разведка и добыча руд.
Перед разработчиками встаёт целый ряд вопросов, на которые учёные не знают ответа. Но главный из них — что скрывается на глубине?
Найти ответы должны лучшие из лучших российских учёных.
В 1970 году устроиться Кольскую сверхглубокую — это сложнее, чем стать космонавтом. Сотни претендентов отсеиваются, требования высоки. Из сотни человек удача улыбается одному счастливчику.
Помимо баснословной зарплаты, каждый работник получает на руки ключи от новой квартиры. Специально для работников Кольской сверхглубокой в городе Заполярный построены четыре новеньких многоподъездных дома.
Условия проживания, однако, не простые. Среднегодовая температура -8 градусов по Цельсию, а ветра очень сильные, холодные и переменчиво-капризные. Зима страшна в этом месте. Но люди едут, несмотря ни на что.
В 1970 году бурение на Кольской сверхглубокой скважине началось по плану. Работники находятся в приподнятом настроении. Грандиозный проект стартовал. Однако штат, — одна тысяча человек, и представить себе не мог, что их ждёт в будущем.
Бурение не прекращалось ни на минуту, круглосуточно, в три смены. Буровая вышка высотой с двадцатиэтажный дом видна из Космоса.
Вопрос, почему же начали бурить именно здесь, на Кольском полуострове?
Учёные предполагали, что здесь, на Балтийском щите, отсутствуют осадочные породы, а самые древние породы, возрастом более 3 миллиардов лет, залегают недалеко от поверхности.
Строение земной коры на Кольском полуострове по предположениям учёных.
Итак, вскоре после начала бурения, все расчёты учёных полетели в корзину. Всё оказалось совсем не так, как предполагали теоретики.
По расчётам учёных, гранитный слой должен был простираться до глубины 3 километров. Далее ожидались базальты, что должны были залегать до глубины 15 километров. А далее, только мантия Земли — расплавленная порода.
Бурение даёт сенсационные результаты. Граниты не закончились на трёхкилометровой глубине. Пробурили четыре, пять километров. Граниты не кончаются. Что происходит? Пробурено пять, шесть километров — бур идёт в гранитном слое. Ведущие советские геологи задумчиво пожимают плечами. Невероятно. Семь километров… Что же будет далее?..
На глубине семи километров граниты внезапно прекращаются. Вроде бы можно вздохнуть с облегчением, да куда там. Базальты, что должны были последовать сразу за гранитом, не обнаружены…
Кроме того, температура стремительно растёт. Предполагалось, что значительного увеличения температуры не ожидается вплоть до мантии, но что это? Температура +70… +80, растёт… +100… и продолжает расти…
Температура достигла +200 градусов по Цельсию. Такого не ожидал никто.
Рухнула теория о том, что чем глубже залегание породы, тем выше её плотность. Оказалось, что плотность породы не меняется с глубиной.
Дальше — больше. С глубины семь километров приходят первые проблемы. Пробивать каждый новый метр становится всё труднее и труднее. Аварии чередуются одна за другой. Потеряны километры ценных труб. Как будто сама Земля желает сообщить нам: «Остановитесь! Не нужно вам знать, что там… дальше…».
Выясняется, что современное на тот момент оборудование просто невозможно далее использовать.
На территории Кольской сверхглубокой открывается специальный секретный цех, где разрабатывается принципиально новое оборудование, способное работать при температуре +200 градусов Цельсия и выше.
Причём все работы столь секретны, что всё оборудование, вплоть до вентилей, должно быть только своё, ничего импортного.
И только после внедрения новых технологий Земля нехотя начинает раскрывать свои новые секреты.
Вскоре вновь обнаруживается сенсация. На образцах породы с глубины 8—10 километров обнаружили жизнь. Да, да живые виды микроорганизмов. А ведь ранее ведущие умы планеты утверждали, что данные слои земной коры мёртвые.
Вскоре Кольская сверхглубокая выдаёт ещё одну сенсацию. Золото залегает практически равномерно по всей глубине бурения, а пробурено уже 10 километров. От двух до десяти грамм на тонну, независимо от глубины залегания. Такого не ожидал никто. Это значит, что запасы золота на нашей планете неисчерпаемы. Кроме того, на больших глубинах советские учёные обнаруживают и медную, и никелевую руду.
Но самое невероятное весь мир ждало ещё впереди…
На глубине 12 километров бур входит в пустоту. Руководители работ сбиты с толку. Что происходит? Все работы немедленно прекращаются, бур поднимают на поверхность.
Сверхчувствительная звукозаписывающая аппаратура улавливает невероятное: какие-то странные звуки из недр Земли, похожие на человеческие; будто бы миллионы людей говорят, стонут, кричат и шепчут одновременно. В это самое время на глубине якобы происходит взрыв, и на поверхность стремительно поднимается некая «неизвестная субстанция». Это событие сразу становится известно прессе.
Журналисты берут интервью у одного из сотрудников Кольской сверхглубокой скважины, — у некого Д. Азакова, однако, вероятно, Азаков это псевдоним, так как сотрудника Азакова на Кольской сверхглубокой не значится, и поиск этого человека ни к чему не привёл.
Якобы сейчас в интернете имеется та самая запись. Но не факт, что в интернете она подлинная, скорее наоборот. Настоящая запись, если она существует, конечно, хранится где-нибудь под грифом «Совершенно секретно». А может быть и записи никогда не было.
Ещё одна версия заключается в том, что звуки, как таковые, имели место, но это звуки движения мантии.
В 1995 г. Кольскую сверхглубокую скважину срочно законсервировали под предлогом невозможности продолжения бурения.
Реальная жизнь Кольской сверхглубокой закончилась, и, как бывает всегда с чем-то великим и непознанным, началась МИСТИЧЕСКАЯ!
Языческое…
Солнце мое, полюби меня утром ранним…
Первый луч вспыхнет, Неба посланник.
Полыхать станет красным округа,
Ляжем в сполохах светлого круга.
Видишь, Солнце играет с Землёю.
Поиграй же и ты со мною…
Мы — подобие этих супругов,
Тетива натянута туго…
На ладье своей выйдет Светило…
Закричим и забьёмся с силой!
Много благ нам подарит Ярило…
Поиграй со мной, милый… милый…
Болгария, Цигов Чарк, озеро Батак, 2021
Перед иконой…
Княгини Ольги, Святой Равноапостольной, первой правительницы-христианки Руси.
Заря пред рассветом,
Жемчуг в грязи,
Сиянье звезды ночной…
Капля горечи, блеск слезы,
Называют тебя — святой!
Ольга, вдовушка,
Нрав псковской,
Неприступна и не проста…
Не разъять запечатанные тоской,
Насмерть сомкнутые уста…
Как на исповеди
За Всю Жизнь,
Преклонив колени, стою.
Не утаивай правды, поделись.
Удержим ли Русь свою?
Я услышал ответ,
И дан был мне знак.
Кровью вписан в моих корнях…
«Коль древлянин снова грозит бедой,
Покатай его — на ладьях!»
Санкт-Петербург, 2022
Умерщвлённые башни
Древние дахмы, в которых смерть раздевала,
До самой кости, а кости в прах развевала,
Остались без дела, стоят в тишине и печали,
Как память, как знак… а может, просто устали?
Не полетит сюда гриф, поедать отжившее тело,
Просто не стало птиц, вот Его Суд и Дело…
Крестьянин, поля от букашек оберегая,
Вытравил грифов, история с виду простая…
Но странная мысль при виде башни тревожит,
Смерть, что сама умерла, смерти — умножит!
Была Башня мёртвых, теперь — крематорий.
Съедали и жгут. Смысл един, чехарда траекторий…
Парс нашего времени, тот, что Фаррух Булсара…
Огонь осквернил своей смертью… молчи, гитара!
Мест нет на кладбищах… только огонь вселенский
Всё разрешит. Падёшь непременно, Ленский…
Жизнь — как опера. Несколько лучших арий.
Занавес, выключен свет. Таков сценарий.
И если атомный смерч огнём над Землёй разразится,
Ты не ропщи. Что огонь тебе, что тебе птица…
Санкт-Петербург, 2023
Суперлуние…
Суперлуние. Ночь. Гроза.
Вот уж точно — конца нет и края.
Опрокинулись небеса.
То планеты, Земля и Луна,
Позабылись, в любовь играя…
Хлещет дождь, наотмашь и зло.
Им так близко — давно не бывало…
Долго их друг к другу влекло.
Дышат оба не в такт, тяжело!
Лик Луны: запотело зерцало… Санкт-Петербург, 2024
Россия. Надежда… Свеча…
Россия ты моя, Россия…
я не рифмую нынче с силой.
Не потому, что «не такая»…
но каркает воронья стая!
А я боюсь, я не хочу —
задуть горящую свечу!
В душе я знаю — доплыву,
но счастье любит тишину…
Потом, я помню, как бывает, —
бывает, счастье изменяет.
Придёт Юсуповская ночь,
и делу больше не помочь…
Потом Ипатьевская стрельнет;
надежду вовсе опровергнет!
Лет семьдесят потом пождёшь,
и лишь до смуты доживёшь.
Еще тридцатку отмотаешь,
и вот надежду вновь пытаешь…
Век человеческий недолог,
над будущим задёрнут полог.
А я хочу теперь, сейчас, —
вот-вот раздастся Божий глас!
В моем дому горит свеча,
молитвы ручейком журчат…
А в целом — я молчу, молчу,
оберегаю ту свечу!
2024
Чёрное солнце Европы…
Видеть Бога, слышать Его голос
В шуме сатанинской трескотни…
Кто сказал: легка твоя дорога?
Встань, перекрестись, теперь — иди!
Пусть трясёт Европу в лихорадке…
Чёрных солнц хотелось ей всегда!
В доме у тебя горит лампадка,
Та, что не угаснет никогда…
И твой дом, твоя бескрайняя Россия
Неусыпною молитвою жива…
Бесовская там — драматургия,
Здесь звенят Христа колокола…
Санкт-Петербург, 2024
Вспоминая о Борисе и Глебе…
Сумасшедший рассвет. Заливает кровью округу.
Жёлтой яростью дышат тучи окрест.
Загораясь, море шипит, гонит волны по кругу.
И ярится, шумит, заявляя не в шутку — протест…
Я не сплю. Не даёт мне покоя тревога…
Вот занозою в сердце, гонит покой и уют…
Тыщу лет начинается этим, — вершится дорога:
Брат на брата войною, глядишь, и убьют…
Вот вчера разговор, мимолетный, Бориса и Глеба,
Помянули мы вскользь, как истории миг…
Полыхает пожаром сегодня полнеба…
Что Борис и что Глеб; гнев Божий настиг…
И на Киев опять летят не снаряды, не бомбы,
Ярость, гнев, наша боль, — похоронное торжество…
Отмечаем мы, русские, стобыковую гекатомбу!
По предавшему брату… отринув родство…
Ялта, 2024
Мама
Приснился сон, недолго в нём жила:
В поту холодном я проснулась снова.
Я — девочка ещё, а Мама вдруг ушла.
Оставив на бумаге своё СЛОВО.
«Я так устала, не тая больших обид
Я ухожу, плохого не желая….
Вы выросли, никто не инвалид,
Мне ж надоела жизнь моя былая…
Я ухожу, туда, где синь полей,
Где снег скрипит, и Вытегра играет,
А вы живите, всё богаче, всё смелей…
Лень, трусость, злобу — Мама презирает»…
Вот как-то так, со сна не уловлю,
Но Мамы нет, что делать, я не знаю…
И я в ночи кричу «ещё посплю!»,
Её присутствие ещё я ощущаю…
Я так живу, с надеждой, что жива,
Там где-то, где её я повстречаю…
Санкт-Петербург, 2024
Моя мама, Матвеева Евгения Михайловна, 1924 г.р., уроженка села Верхний Рубеж Вытегорского района Вологодской области (некоторое время — Ленинградской области). Инженер-текстильщик, закончила Костромской институт лёгкой промышленности в годы войны, по распределению оказалась в Грузии. Мой отец, Какабадзе Отар Архипович, 1924 г. р. Инженер-технолог, винодел.
Кровь священна, трижды женская кровь…
То ли я была кривым сучком,
то ли дерево криво росло,
Только я покинула отчий дом,
убежала ночью темной тайком…
Разве знала я, какую ношу приму,
а приму, ещё и вдаль понесу,
Ты не спрашивай судьбу, почему.
Всех на разные крючки (и по одному).
Солнца луч разит ночи темников с утра,
ну а молодость — груз забот всего дня…
Кровь священна, трижды — женская кровь,
Что младенца создаст, жизнь подарит вновь…
Не пошла дорогой жизни сама,
Объясни другой: впереди — зима…
Коль прожитое совсем не отшибло ума,
мудрость есть, — раздавай её у огня…
Юность, лето, время спелых плодов — позади,
Только сивые кудри ласкать, говорить — « прости»…
Нет, страданье не грех, но сказал ли кто,
что заслуга, почёт по себе само?
Вешней озими в отсек не сыплет никто.
Срок придёт — и Вышний снимет
Долгой жизни ярмо…
Есть надежда, что в душе, точно свет, берегу:
не бросают мёртвые нас на крутом берегу…
и вслед-вслед пойдем за любимыми мы,
Встать за правым плечом, беречь от зимы…
Пятигорск, 2024
Навеяно книгой Марии Семёновой «Валькирия».
Спасибо!
Мир движется к погибели ужасной…
Мир движется к погибели ужасной,
И многие скандируют «Нажми»!
И полосою в небе ярко-красной
Любуются, кричат: «Не посрами»!
А сердце заливается слезами…
Мне дорог миг рассветной тишины…
И я молюсь, как женщина, — листами,
И небом, морем, сединой волны…
Я помню, что когда-то уходила,
Но тишину разрезал детский крик…
Свои права мне предъявила Сила.
И я вернулась, навсегда запомнив миг!
Теперь молю, у Господа, с надеждой.
«Тобою создан сумасшедший мир…
Так не оставь, да не закроет вежды!
Стань миру матерью! Перепиши клавир»…
Санкт-Петербург, 2024
Бейте в чрево, породившее сына…
«Бейте в чрево, породившее изверга», —
Убийцам сказала своим Агриппина…
История (вроде) в Историю вписана.
А мать, конечно, любила сына.
Нож в тело вошёл, кровь хлестала.
«Странно», — ей думалось. — «Как я устала,
Где же те ручки, что я целовала…
Где голова, что губами искала»…
И пожимал плечами жрец,
Предсказатель, известный окрест.
«С Рейна пришла, да здесь почила…
Я ж утверждал, что сын твой — сила!
Ты в руки взяла — и не опустила…
Носила, носила, носила!
Я говорил, что твой он убийца,
Что холоден будет, невзирая на лица…
Что ты тогда мне отвечала:
«Пусть властвует! И пусть убьёт сначала!».
Вот и убил… над твоей могилой
Мед с молоком пролью, я, остылый…
Мне ни тебя, ни его не надо.
Просто служу. Мне все вы — чада.
Злые и добрые, молодые — седые.
Щедрые лучше, чем те, кто скупые…
Это не вам, я Богам служу.
Эту черту я всегда провожу…
Здесь важно одно, как я погляжу…
Промысел Божий! О нём расскажу!
О слепоте материнской души,
Ненависти сыновней рубежи…
О том, что всё решено богами,
О том, что движется всё — не нами…
Санкт-Петербург, 2024
Боже Нино, озари для меня эту ночь…
Посвящается Нино Эсебуа.
«Боже Нино, озари для меня эту ночь»…
Дай мне силу — тревогу и боль превозмочь!
Говорил Мириан — да не грех повторить,
Чтобы Имя Христово в себе утвердить…
Мцхета — град стольный, священный столп!
Место для славы, для множества мольб…
Голубые обычно здесь Небеса
И не часто бушует злая гроза…
Здесь однажды, — ты помнишь ли этот миг?
Вдруг Армази явил нам грозный свой лик…
Загорелась недобрым светом Луна,
Низводил огонь к Земле Сатана…
Гапи и Га, серебро и злато,
Джвари сковали тяжеловато…
Но унеслись они быстро прочь,
Молитвой Нино: «озари эту ночь»…
Тбилиси — Мцхета, 2025
Петербургские стихоПоребрики…
О Санкт-Петербурге…
Марии Калининой, коренной петербурженке, матери, врачу, художнице, красивой женщине.
С любовью и уважением, автор
Питер неулыбчив, это верно…
Вечно плачут эти небеса.
И смеются недруги надменно:
На костях воздвигнута краса…
Не оригинален я, простите.
Красотою можно мир спасти…
Только ради Бога, подскажите
Как красу без боли обрести.
Нам она даётся через действа:
через кровь, страдания и смерть.
Вечно будет шпиль Адмиралтейства
Парусом на солнышке блестеть…
13.10.2017.
Санкт-Петербург, Средняя Рогатка
Ледоход…
Ещё свинцовели поутру небеса, —
У Петропавловки Нева уже синела.
Ломились льдины в основания моста.
И крошка белая над прорубью висела.
Гудели льдины: «мы отсюда не уйдём!
Мы мост вам Троицкий сломаем и разрушим!»
Стою. Смотрю. Нева-красавица чиста…
О Господи, вот так мою очисти душу…
Санкт-Петербург, 2019
Аничков мост. Впечатление…
О кони Клодта, о юнцы,
в которых — вся земная сила!
Как удержать бы под уздцы
Судьбу, чтоб не сорвалась жила…
О молодость, и тот кураж,
И настроение, и крепость…
Смешных влюбленностей мираж,
Сердечной боли той свирепость…
Тот город. где я молод был,
Тот мир, в котором не остался…
Я постарел, я сед, почти остыл…
Коней сдержать я даже не пытался…
Санкт-Петербург, 2019 г.
Две фотографии…
То же место, то же небо,
Тот же человек,
И дубы, и тот же ракурс,
Но сменился век…
И еще вчера — усталость,
И кружился снег,
А сегодня снова радость,
И в весну побег…
Санкт-Петербург, 2019
Хочу!..
Хочу!.. Я ветром севера все крыши Петербурга облететь,
И маленькой улиткой — все углы его обшарить.
Слепым дождём святые раны Спаса на Крови обмыть,
На Малой Итальянской Ангела печали — распечалить…
Хочу!!. Весенней радугой семь красок на Неву пролить,
И солнечным лучом Ростральные колонны разукрасить.
Водою Мойки всех безумцев окропить,
На переулках и мостах морозный след оставить…
Хочу!!! С Довлатовым последние штаны пропить,
С Обводным душу на Гороховой расправить.
Грехи несметные все гопникам простить,
Поспорить, наораться, почудить…
И, помолившись, этот мир оставить…
Санкт-Петербург, 2019
Дворы-колодцы Петербурга…
(Да здравствует избыток монолога!)
Наполненные мистикой дворы-колодцы Петербурга,
Где гулкий шаг прохожего обвенчан с тишиной…
Несочинённые здесь ставят пьесы драматурга,
Распятого на шумных площадях безумною толпой…
Сюда приходит утром отдохнуть от суеты тревога,
А суета неспешно бродит рука об руку с Судьбой.
И немотОй убитая душа всё просит с Богом диалога,
Толпы неправедная ярость здесь укутана мольбой…
Завязка таинства здесь спорит с парадоксом эпилога,
Ноктюрн заведомо фальшивит с водосточною трубой.
Долой орущую толпу. Да здравствует избыток монолога!
Да… это всё абсурд и бред поэта из мистерии неземной…
Санкт-Петербург, 2019
Сегодня в Петербурге…
Сегодня в Петербурге, поутру, неугомонный дождь
смывает с крыш уставших — чистый снег, —
и я грущу…
А всё из-за того, что дождь, который грязный,
надоевший снег смывает с крыш, в начале мая —
это хорошо.
А дождь, который белый, долгожданный снег смывает
с крыш, в начале февраля, — ужасно плохо…
2020
О петербургской длине…
Нева — вот показательный пример,
Что дело не в длине, а в ширине…
И Мойка говорит, хоть как отмерь,
А мир спасётся в красоте, а не в длине.
2021
Ты — город больших страстей…
Ты — город белых ночей,
Ты — город больших страстей.
Мне не сказать полней,
Чем сказали уже — иные…
Есть тут — и кто посмелей,
И тот, кто тебе — важней.
Ты знаешь, что мне сложней?
Они ведь свои, родные…
Только любовь полней,
Она и живей, страстней,
И не секрет — здоровей,
Коль он и она — чужие…
Страстью к тебе — дышу,
Страстью к тебе — живу…
Последней любовь зову,
А дни мои тут — златые!
Сладко тебя — узнавать,
Радостно — прославлять,
И голову вниз склонять,
Как не могли б — и святые!
Санкт-Петербург, 2020
Противостояние…
Всегда есть столица,
А напротив — город…
Город с историей…
— и гонором.
Была Москва,
А напротив — город…
Господин Великий…
— Новгород!
Хороша традиция:
В столице — традиции!
В городе напротив:
— вольности!
Восток — и Запад,
Север — и Юг…
Противоположности…
— сложности!
Много вольностей —
Это порок!
Играть свободой…
— безумие!
Вырван у города
Вечевой язык,
Обернулось бедой
Вольнодумие!
Сегодня сошлись
Петербург и Москва…
Три века
— противостояние!
Столицей был Питер…
Ну и дела:
Закончилось все —
восстанием!
Нет, нужно, чтобы
Столицей — Москва!
Подальше от всех…
— многодумная!
Основательная, —
как камень она,
хитроумная…
благоразумная…
И пусть будет город,
Что ветрами полон,
Красою разит —
и волей!
И пусть будет гонор,
И воздух здесь солон,
А долей своей
— доволен!
Санкт-Петербург, 2020
Петербуржские столетия…
«Бадлон», «поребрик», «греча», и конечно, «кура»*…
Мы так привыкли в Петербурге говорить!
Москва, Владивосток и прочая инфраструктура!
Вы постарайтесь нас понять-простить, — и не корить…
Мы родились, живём, растём и дышим на болотах,
Где до сих пор чухонский дух, и Петя заодно..
Вульгарный фрик и гопник, эстетичный гений
Историей здесь вмазаны в неоднозначное панно…
Мы с честью прожили с страной век Золотой!
С бесчестием закончили с страной — Серебряный..
Но 900 блокадных дней-ночей испепелённою золой
Нам на чело прибил навечно век Брильянтовый…
Санкт-Петербург, 2022
* Словарь петербуржских неологизмов см. ниже.
Чайковский, Блок… Мацуев
Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,
С раскосыми и жадными очами! А. А. Блок
Первый концерт Чайковского (си-бемоль минор).
Колонны белые и люстры-великанши…
Охраны набежало — что-то явно перебор!
Таджик идёт? Мечтаем о реванше?
Начальства много. Узнаваемы в лицо!
Баку, что на Неве, и питерский сенатор…
Ну то-то! с Невского у филармонии — крыльцо.
Шмонают… чувство, что и сам ты — детонатор…
Потом — Мацуев! первый шквал, второй…
Ты в звуках, в море-океане иль тайфуне…
И это чувство, пусть и не впервой:
Мы — вместе, снова на пороге, накануне!
Мы — русские! С фамилиями или без.
Одна волна на пике нас вздымает…
Мы с миром раз и навсегда — вразрез!
Какая разница, кто хвалит, кто ругает…
Мы сами по себе, мы сами — целый мир…
Что в нас живёт — от печки автономно!
Слегка на вас похожи, но разбит кумир…
И мы идем… волною неуёмной…
05.04.2024. Большой зал филармонии Санкт-Петербурга
13/ Литера 00. Поэма. «Петербуржские неологизмы», или «Путеводитель сумасшедшего по Питеру», или «Хочу в Москву!»
Психоделическая литература. Писать, балансируя на грани сна и яви, совершая (будем надеяться) экскурсы в подсознание, и порождая всякого рода фантазмы, сейчас модно, сия чаша не обошла и нас…
13/ Литера 01. Поэма. «Петербуржские неологизмы», или «Путеводитель сумасшедшего по Питеру», или «Хочу в Москву!»
«Петербуржские неологизмы»,
или «Путеводитель сумасшедшего по Питеру»,
или «Хочу в Москву!».
Взял перо, неологизмы питерские записать.
Глядь, вокруг меня собрались черти —
С требованьем описать:
петербургские мотивы, площади, мосты,
переулки чинные и миражи…
13-ое число, за окном первый понедельник.
Плачут окна дождем петербургским.
Сверху вниз обречённо глядят,
Во дворы, где листвою осенней
Вновь печальный затеян обряд…
Выходя из парадной буржуйской,
Чрез поребрик ногой преступил,
В слёзы неба ботинок нечищеный
Я безбожно с утра опустил.
Прямо арка в тумане прозрачном,
Раствориться пытается в нём.
А за ней — тот фонарь, что незрячий!
Блоком проклятый ночью и днём…
P.S.Протрезветь, жизнь моя отработана.
Всё бы бросить, в Москву бы уплыть!
Но Судьба на Рогатки намотана,
И в комплекте отсутствует нить…
Санкт-Петербург, 2017
Словарь
мэр — губернатор * подъезд — парадная * батон — булка * белый хлеб — батон * черный хлеб — хлеб * буханка — кирпич * бордюр — поребрик * шаурма — шаверма * дом 13/1 — дом 13 литера 1 * асфальт — брусчатка * курятина — кура * ластик — резинка, (дет) стерка * учет — переучет * палатка, киоск — ларек * лавка — скамейка * (толстый) блин — блинчик * (тонкий) блинчик — блин * (колечком, донат) пончик — пышка * пышка — пончик* (габаритный) занос — вынос * шлюпка — вельбот * проездной — карточка * (в поликлинике) талончик — номерок * (с соской) бутылочка — рожок* (полиэтиленовый) пакет — мешочек, мешок * гречка — греча * утятница — латка * дача, участок — сад, (устар.) мыза * (товарищество) дачное — садоводческое * (1000) штука — тонна * мобильник, мобила — труба, трубик * (магазин) «букинистический» — «старая книга» * «входа/прохода нет» — «нет входа/прохода» * тротуар — панель * ярлык — этикетка * водолазка — бадлон * подворотня — арка * (чернильная) ручка — вставочка * (трамв.-тролл.) депо — парк * (трамв.) конечная, кольцо, круг — кольцо, петля* (дом) башня, одноподъездный — точка, односекционный * салочки — пятнашки * классики — классы * (рубашка) безрукавка — бобочка * (школьные парты) 3 ряда — 3 колонки * растяжка — перетяжка * пункт (ремонта/приема/обмена/заправки) — центр * «пирожки», «чебуреки» — «пирожковая», «чебуречная».
13 Литера 02. Поэма. «Петербуржские неологизмы» или «Путеводитель сумасшедшего по Питеру»или «Хочу в Москву!».
Взял перо, неологизмы питерские записать.
Глядь, вокруг меня собрались черти —
С требованьем описать:
петербургские мотивы, площади, мосты,
переулки чинные и миражи…
13-ое число, за окном первый вторник.
Сверну в переулок напыщенный…
Губернатором не утвердят,
Зато Незнакомка таинственный
Дарит прохожему взгляд…
Предо мною мираж ускользающий,
Подо мною вода и печаль.
В голове — мозги разъедающий,
Выходящий на Невский бунтарь.
Присесть на поребрик исхоженный,
Стянуть запотевший бадлон,
И, как в детстве моем неухоженном,
Получить от «пятнашки» облом…
P.S. Протрезветь, жизнь моя отработана
Всё бы бросить, в Москву бы уплыть!
Но Судьба на Рогатки намотана,
И в комплекте отсутствует нить…
13 Литера 03. Поэма. «Петербуржские неологизмы» или «Путеводитель сумасшедшего по Питеру» или «Хочу в Москву!».
Взял перо, неологизмы питерские записать.
Глядь, вокруг меня собрались черти —
С требованьем описать:
петербургские мотивы, площади, мосты,
переулки чинные и миражи…
13-ое число, за окном первая среда.
Но зовёт меня заворожённый,
Блоком проклятый мерзкий фонарь.
А на угол, историей меченый, —
Достоевским рождённый бунтарь.
Где заветный тут угол магический?
И углов не один здесь, а пять…
Посижу-ка под вывеской вычурной
«Хлеб-Батон» … и двину опять.
А ведь надо идти вслед Таинственной…
Для начала — найду ресторан,
Где с глазами пьяного кролика
Во весь голос орал графоман…
P.S. Протрезветь, жизнь моя отработана
Всё бы бросить, в Москву бы уплыть!
Но Судьба на Рогатки намотана,
И в комплекте отсутствует нить…
13 Литера 08. Поэма. «Петербуржские неологизмы» или «Путеводитель сумасшедшего по Питеру» или «Хочу в Москву!».
Взял перо, неологизмы питерские записать.
Глядь, вокруг меня собрались черти —
С требованьем описать:
петербургские мотивы, площади, мосты,
переулки чинные и миражи…
13-ое число, за окном второй понедельник.
В Пятиуглье заумном мистическом
Заблудиться я рад иногда…
Чтоб в вертепе неоклассическом
Зарядить батарейки слегка.
Поглазеть, как символ фаллический
Наезжает на площадь с утра…
Я и касса трясёмся панически,
Анны стих невпопад бормоча…
Как мужик, понимаю стремление
Путь проделать, — всему вопреки…
Человек же во мне утешается
Тем, что ноги доселе крепки…
P.S. Протрезветь, жизнь моя отработана
Всё бы бросить, в Москву бы уплыть!
Но Судьба на Рогатки намотана,
И в комплекте отсутствует нить…
13 Литера 11. Поэма. «Петербуржские неологизмы» или «Путеводитель сумасшедшего по Питеру» или «Хочу в Москву!».
Взял перо, неологизмы питерские записать.
Глядь, вокруг меня собрались черти —
С требованьем описать:
петербургские мотивы, площади, мосты,
переулки чинные и миражи…
13-ое число, за окном второй четверг.
Дух графини на Малой Морской, обречённый
Вечно с черным корнетом бродить…
Договор, с цифрой «три» заключённый,
Ей лишь смертью своей искупить.
А из зеркала глаз, пустотой отороченный,
Как la Venus mоscovite для парижан,
Бедной Лизы, судьбою-злодейкой брошенной…
Взгляд пропойцы, бредущего в балаган.
И лишь гений достанет меня, и мистический
Сен-Жермен извлечёт из колоды судьбы.
Поболтаем втроем мы о ложе «Овидий»,
«Добродетелях трех», отвергших мольбы…
P.S. Протрезветь, жизнь моя отработана
Всё бы бросить, в Москву бы уплыть!
Но Судьба на Рогатки намотана,
И в комплекте отсутствует нить…
13 Литера 15. Поэма. «Петербуржские неологизмы» или «Путеводитель сумасшедшего по Питеру» или «Хочу в Москву!».
Взял перо, неологизмы питерские записать.
Глядь, вокруг меня собрались черти —
С требованьем описать:
петербургские мотивы, площади, мосты,
переулки чинные и миражи…
13-ое число, за окном третий понедельник.
Открыл окно… Свежо… ПахнУло Питером,
Вновь захотелось пошалить. Продрог.
Закрыл окно. Укрылся красным свитером,
Зашёл на Рифму подобрать предлог…
Судьбой зажатый… может, чудным мастером,
Меж двух домов… как совершенства подытог,
Ты маленький, зато с большим характером,
Любимый жёлтый дом. Здесь точка и итог.
Поторопился с точкой, ты же совершенством,
Фотогеничностью прославился! Почти как Бог…
Любимец горожан. И для гостей примером
Гостеприимства служишь… Вот и эпилог.
P.S. Протрезветь, жизнь моя отработана
Всё бы бросить, в Москву бы уплыть!
Но Судьба на Рогатки намотана,
И в комплекте отсутствует нить…
13 Литера 17. Поэма. «Петербуржские неологизмы» или «Путеводитель сумасшедшего по Питеру» или «Хочу в Москву!».
Взял перо, неологизмы питерские записать.
Глядь, вокруг меня собрались черти —
С требованьем описать:
петербургские мотивы, площади, мосты,
переулки чинные и миражи…
13-ое число, за окном третья среда.
Это было давно, и один из царей,
Так решил (кто сейчас разберётся?),
«В моей Чёрной земле, как у всех зверей,
Сердце мрачного Сфинкса — забьётся!»
И стоял этот Сфинкс сотни, тысячи лет
Фараон ведь сказал, что вернётся…
Он стоял — не роптал! А Судьба:
«Парапет петербургский украсить придётся!».
Вот теперь он под снегом, под оком Петра,
Где Нева всё ворчит и волнуется.
Безмятежен, спокоен бывает с утра,
А под вечер — зловещим… рисуется…
P.S. Протрезветь, жизнь моя отработана
Всё бы бросить, в Москву бы уплыть!
Но Судьба на Рогатки намотана,
И в комплекте отсутствует нить…
13 Литера 24. Поэма. «Петербуржские неологизмы», или «Путеводитель сумасшедшего по Питеру» или «Хочу в Москву!».
Взял перо, неологизмы питерские записать.
Глядь, вокруг меня собрались черти —
С требованьем описать:
петербургские мотивы, площади, мосты,
переулки чинные и миражи…
13-ое число, за окном четвёртая среда.
Великой Кати настроенье
По счёту третьему — рожденье.
Потом пошёл кордебалет,
Сплошной имперский менуэт.
И наконец-то вновь крещенье,
Сорокалетнее мученье.
В нём царь опять авторитет
И Монферран — приоритет.
К финалу злое наущенье,
Месть за гордыню… поученье.
В конце — открытие, концерт
Без Монферрана тот фуршет.
P.S. Протрезветь, жизнь моя отработана
Всё бы бросить, в Москву бы уплыть!
Но Судьба на Рогатки намотана,
И в комплекте отсутствует нить…
13 Литера 24. Поэма. «Петербуржские неологизмы» или «Путеводитель сумасшедшего по Питеру» или «Хочу в Москву!».
Взял перо, неологизмы питерские записать.
Глядь, вокруг меня собрались черти —
С требованьем описать:
петербургские мотивы, площади, мосты,
переулки чинные и миражи…
13-ое число, за окном четвёртая пятница.
Чертова пустошь — угол мистический
Слава дурная витает над ним…
Вот и когда-то сеанс спиритический
Здесь экс-фабрикант проводил.
Пролетариат же в угаре убийственном
Экспроприации акт замутил…
Вот и попал Шакиниди таинственный
Прямо под пули чекистских громил!
Нет, не оставил колдун наш расстрелянный
Новых жильцов, и по-страшному мстил!
Ужас навел на халдеев мистический,
Страхом расплаты марксистов крестил…
P.S. Протрезветь, жизнь моя отработана
Всё бы бросить, в Москву бы уплыть!
Но Судьба на Рогатки намотана,
И в комплекте отсутствует нить…
13 Литера 30. Поэма. «Петербуржские неологизмы» или «Путеводитель сумасшедшего по Питеру» или «Хочу в Москву!».
Взял перо, неологизмы питерские записать.
Глядь, вокруг меня собрались черти —
С требованьем описать:
петербургские мотивы, площади, мосты,
переулки чинные и миражи…
13-ое число, за окном пятый вторник.
А затем с иудой Верховенским,
С князем Мышкиным мы перетрём.
И по морде интеллигентнейшим
Хуком врежем и — дальше пойдем.
Оскорблённых всех и униженных
На Большую Морскую сведём.
И с Валковским для всех обиженных
Идиотский ликбез проведём.
А потом, чтобы немного расслабиться,
В переулок Столярный зайдём.
Выпьем водки… с рулеткой куражиться
Достоевского бросим вдвоём.
P.S. Протрезветь, жизнь моя отработана
Всё бы бросить, в Москву бы уплыть!
Но Судьба на Рогатки намотана,
И в комплекте отсутствует нить…
13 Литера 31. Поэма. «Петербуржские неологизмы» или «Путеводитель сумасшедшего по Питеру» или «Хочу в Москву!».
Взял перо, неологизмы питерские записать.
Глядь, вокруг меня собрались черти —
С требованьем описать:
петербургские мотивы, площади, мосты,
переулки чинные и миражи…
13-ое число, за окном пятая среда.
Путь не близкий мой и недалёкий.
Обойду стороной шаверму,
Пирожковую милую вкусную
В сотый раз в Петербурге найду.
Закажу-ка я блинчик поджаренный,
И из куры бульончик к нему.
Пирожков пару-тройку — наяривай!
Дама-пышка пошла бы к вину…
Вот вкусил я. Мой путь к сумасшедшему?..
Иль на рюмку к собрату зайти?..
А быть может, в старой лавчонке
Мне топорик кровавый найти?
P.S. Протрезветь, жизнь моя отработана
Всё бы бросить, в Москву бы уплыть!
Но Судьба на Рогатки намотана,
И в комплекте отсутствует нить…
13 Литера 35. Поэма. «Петербуржские неологизмы», или «Путеводитель сумасшедшего по Питеру» или «Хочу в Москву!».
Взял перо, неологизмы питерские записать.
Глядь, вокруг меня собрались черти —
С требованьем описать:
петербургские мотивы, площади, мосты,
переулки чинные и миражи…
13-ое число, за окном пятое воскресенье.
Когда мне хочется уехать в никуда,
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.