Бесплатный фрагмент - Вой ветров

Вой ветров

Часть первая

При свете дня
1

Трое пробирались сквозь плотный снег, что порой утягивал по колено. Их обветренные лица застыли в измученной гримасе; тяжёлые рюкзаки за спинами делали каждый шаг почти что испытанием. И тем не менее они пробирались все дальше.

— Ну скоро мы уже придём? — раздался голос парня, что шёл самым последним. Ему ответил тот, кто шёл впереди всех.

— Ещё немного, — он оглядел каждое дерево, словно пытаясь вспомнить их. — Минут семь — и будем на месте! Потерпите, скоро будете мне в ноги кланяться, что повёл вас через лес.

— Не–а, — фыркнул тот, кто шёл последним. — Скоро я буду сидеть и обжираться консервами, греясь у печи. Даже, Димон? — Он посмотрел на идущего впереди него. Тот шёл, не выдавая усталости ни словом, ни видом. Ему не хотелось, чтобы парни заметили, а ведь ноги его изнывали от усталости.

— Ага! — постарался как можно задорнее воскликнуть Дима. — Надеюсь, Яра, в доме твоего деда будет довольно хорошо. И мы не замёрзнем насмерть. — Насмерть — эти слова он произнёс как уже вынесенный приговор. Дима то и дело вглядывался в стволы елей, словно пытаясь выловить кого–то, кто стоит за ними. Стволы отвечали безмолвным взглядом в ответ. Здесь с ума сойти можно, — пробежала мысль. Каждый шаг по белому, как чистый лист, снегу отдавался лёгким ознобом. Иногда он вдыхал ледяной ветер так, что тот обжигал лёгкие. Ярослав посмотрел украдкой на своего друга через плечо. Он, казалось, заметил беспокойство в друге.

— Да не переживай, там всё будет хорошо, — подбадривающее сказал Яра. — Мой дед, царство ему небесное, обо всём позаботился. — Больше он не сказал ничего. Силы лучше приберечь, да и к тому же все слова и гулёж лучше оставить, когда они уже будут в доме.

— Это там что? А, Яра? — воскликнул парень, идущий последним. Он указал пальцем в ту сторону, где его зелёные глаза уловили движение. — Оно двигается. Волк? Или лиса? — задумчиво спросил он.

Троица остановилась. Яра посмотрел туда, куда указывал его друг.

— Похоже на лису, — он с удивлением усмехнулся. — Хотя, слышь, Саня, больше на песца похоже, странно это. Они здесь не водятся.

— Может, заплутал зверёк? — шутливо спросил Санек.

— Далеко он как–то заплутал. — Яра пригляделся. — А нет, всё–таки это лиса. Белая, таких я раньше не видел.

Зверь стоял в метрах тридцати от них и принюхивался. В какой–то момент он повернул голову в сторону парней, вглядевшись в них алыми глазами. Дима уловил едва слышный шёпот — словно сам ветер заговорил. В груди противно закололо. Ему хотелось громко рассмеяться с самого себя — но смех этот был притворный. Не настоящий. Он чувствовал на себе взгляд не только белой лисы — весь лес смотрел на него. Высокие ели, о возрасте которых даже и думать не хочется, казалось, внимательно следили за троицей. Чувство это было не только у Димы — Саня тоже чувствовал что–то, но простодушный парень больше старался обращать внимание на красоты леса, нежели на тупую и неясную угрозу. Лишь Яра чувствовал себя уверенно, ведь некогда эта тайга была ему почти что домом.

— Ладно, поглазели и хватит, — отрывисто сказал Яра. — Идёмте, нам уже недолго осталось. — После этих слов Саня задвигался и уже даже опередил Диму. Дима тоже пошёл, но медленнее, не сводя карие глаза с лисы. Зверь провожал ребят взглядом, а когда его силуэт затмило дерево, альбинос уже исчез.

2

Из–за стволов елей, пробираясь сквозь провисшие под снегом ветки, они вышли к дому. Как и обещал Яра, идти им пришлось ещё минут семь. Ели и хвои закончились, чему Дима с Саней были рады. Впереди раскрылась равнина, усеянная разве что кустами и пихтами.

— Вот он! — с улыбкой на лице воскликнул Ярослав. Дима посмотрел на деревянный дом, что находился по центру опушки. Он ожидал увидеть пошарпанную временем избу, доживающую свои последние годы среди этой мёртвой глуши. Вопреки его ожиданиям, дом выглядел прилично, для деревенского уж точно.

— Неплохой, — проговорил Дима. — Я ожидал увидеть мелкую хижину, а увидел пятизвёздочный отель, нам троим места хватит.

— Если б не хватило, кому–то пришлось бы спать в сарае. — Яра указал пальцем на квадратную постройку, стоящую справа от дома. Саня поёжился. Дима же представил себя в этом сарае ночью, одного и со страшными звуками по ту сторону тесных стен.

— Незавидная участь, — со злой иронией проговорил Дима. — Саня вот уже обделался, да? — Лицо Сани растянулось в ухмылке, он уже перебирал в голове варианты ответа на подколку Димы, как услышал суровый голос Яры.

— Эй, шутки оставим, когда зайдём внутрь, а щас глядите, ветер уже завывает, поднимается метель, а за нею буря. — и правда, Дима не обратил внимания, но ветер и впрямь начал врезаться в уши. Пора бы поспешить. Они шли, и в глаза Диме попался столб, который, по–видимому, проводил электричество.

— Тут и электричество есть? — спросил он.

— Да, — ответил Яра. — Года два назад я подарил деду обогреватель, чтобы старик не горбатился, пытаясь развести камин. Он меня, конечно, поблагодарил, но сомневаюсь, что им пользовался хоть раз. Дед мой был слишком упрям. Возможно, это его и сгубило. — он помрачнел, но лишь на секунду. — Если камин будет работать, то согреемся ещё быстрее.

Когда Яра отпер замок и тяжёлая дубовая дверь открылась, всем троим в нос ударила лёгкая сырость, а в воздухе витало немного пыли. Разувшись, парни принялись снимать с себя рюкзаки, куртки и шапки. Одежда у них была довольно тёплая, так что сильно обморозиться они ещё не успели, пусть и бродили по лесу добрых полчаса. Яра хлопнул по выключателю, и тёплый свет наполнил их бодростью. Высокий, крепкий блондин провёл рукой по коротко стриженным волосам и выдохнул — дорога утомила его, как и всех остальных. Он был на полголовы выше Димы. Дима осмотрел коридор карими глазами. Русоволосый, с такой же короткой стрижкой, он выглядел даже крепче Яры. Парень прошёл по коридору, оценивая обстановку.

— Слушай, а хорошая–то кухня, — отметил он с одобрительным видом.

— А ну молчи! — прикрикнул Саня. — Я такой голодный… — коренастый, выбритый под нолик, он был чуть ниже Димы.

Причиной, по которой трое друзей оказались в глухой сибирской тайге, было желание Яры почтить память своего деда. Около трёх месяцев назад он узнал о внезапной кончине. К сожалению, приехать сразу после похорон Яра не мог, его обязывали дела взрослой жизни, которую он с друзьями только начал познавать. Узнав о его намерениях, Дима и Саня предложили свою компанию, им не хотелось бросать друга одного в эту суровую зиму. В конце концов их общим хобби оказалось путешествие, посетить тайгу они хотели давно. И только в середине января им удалось собраться и сесть на поезд, который довёз бы их до ближайшей станции. Оттуда они должны были пойти пешком по дороге до поселения, возле которого стоял дом дедушки Ярослава. Но прогнозы погоды сулили метель, что начнётся ближе к вечеру. Троица, как бы быстро ни шла, не успела бы попасть в поселение до её начала. Яра предложил срезать через лес, который он знал и помнил довольно хорошо. Так они и поступили, беспрерывно идя сквозь сугробы и лёд.

Обогреватель не работал.

— Плохо дело, а тут ещё дров нет, — мрачно произнёс Саня. — И что делать будем? — он посмотрел на своих приятелей.

Яра задумался.

— Если не ошибаюсь, дед хранил в сарае брёвна и угли. Дим, сходи–ка за ними, а я пока с Саней подготовлю камин.

Дима вздохнул.

— Хорошо, ща куртку накину и выскочу. — Он замешкался. — А дверь там как открывается? — правой рукой он изобразил жест открытия дверной ручки.

— Да там надо только засов отодвинуть. Дед решил замок не ставить, мол, никому его сарай не сдался. Так, кстати, и оказалось, ещё никогда у него никто не воровал.

— Боялись, может? — спросил Саня, вытаскивая из своего рюкзака консерву с тушёнкой.

— Может, и боялись, он же егерем был, следил за лесом. Всех браконьеров разгонял, — ответил Яра.

— Так всё, я иду. — Дима уже накинул куртку и обулся. Открыв дверь, в лицо ему вновь ударил ледяной мороз. Тяжёлая стена леса сразу бросилась в глаза. Ветер задувал сильнее, и снег кружил между стволами деревьев, словно стараясь не дать разглядеть то, что в нём кроется. Парень поморщился от снега, летящего ему в глаза, выдохнул и пошёл по направлению к сараю. Дойдя, он отодвинул засов, дверь издала долгий, противный и даже какой–то болезненный скрип. Этот звук ещё надолго врезался Диме в память. Ему вспомнилась та белая лиса, которую они встретили по пути. Что–то нехорошее было в её взгляде. Но это же зверь, кто знает как он на людей может смотреть. Света, что пробивался через мелкое, узкое окошко прямо под потолком — едва хватало. Дима достал фонарик, врубил его, сразу заметил стопку брёвен, лежавших подле стола с инструментами, и начал отбирать их. На это дело ушла минута, набрав достойную стопку с довольно сухими брёвнами, он наполовину развернулся, как краем глаза заметил что–то любопытное. На столе с инструментами лежала тёмно–коричневая, небольшая книга, по виду вроде записной. Трогать чужие вещи — нехорошо, особенно если эти вещи принадлежат покойному дедушке твоего друга. И всё же Дима как–то не подумал о нормах приличия; взяв книгу, он начал листать страницы. Она действительно была записной. Большая часть страниц была исписана датами, подсчётом каких–то статистик, наблюдениями за лесом… сказаниями древних якутов и других народов Сибири. Дима удивлённо вскинул брови. Это были не просто страницы, исписанные сплошным каллиграфическим почерком, нет, почти на каждой из них были довольно детальные зарисовки.

«Верования якутов» — гласили строки. — «Духи леса… Абаасы… Зимние обряды под пение шаманов» — врезались в глаза слова, обрывки предложений. — «…Улу Тойон — великий господин».

Последние слова, что Дима успел заметить перед тем, как закрыть книгу, отчего–то заставили затаить дыхание.

— Брехня, — прошептал он, но слова эти были брошены для разрядки обстановки. Снова открыл книгу на том же месте, где и закрыл. Пролистнув страницу, он обомлел. На листе бумаги чёрным карандашом была зарисована чаща леса, по центру которой сгущался мрак. Но из мрака этого на него — да, Диме показалось, что именно на него, — что–то смотрело. Он смог лишь разглядеть мутные глаза и некий силуэт. Мрачность зарисовки заставила парня опешить. Неужели дед Яры и вправду видел подобное, или это лишь зарисовка некоего лесного духа из преданий тех же якутов, а быть может, и других народов? Дима не знал, он лишь бегло листал страницы, не вчитываясь в них. Внезапно дверь в сарай распахнулась, Дима резко повернул голову в её сторону. Но никого не было. Лишь ледяной ветер начал пробираться в помещение.

Пора бы уже вернуться, — подумал он. — А не то они посчитают, что я в сарае заблудился, так ещё и подкалывать будут, идиоты. — с этими мыслями парень крепче придавил к рёбрам стопку дров, что держал под мышкой, положил книгу во внутренний карман куртки — ибо ему хотелось расспросить Яру об этих записях, хоть он и чувствовал лёгкий стыд, что вообще тронул чужую вещь. Выключил фонарь и вышел в мороз. Погода сделалась куда хуже. Он пробыл всего–навсего минут четыре–пять, а ветер уже начал потихоньку реветь. Парень почему–то перестал чувствовать беспокойство. Пусть тот рисунок и застал его врасплох, но теперь он отбросил свои фантазии. Лес стоял всё так же стеной, бескрайней, прекрасной и жестокой.

Пристанище Улу Тойона — великого господина — пронеслось у него в голове.

Дима выдохнул, ноги сами понесли его в дом.

3

Темнело. Метель за окном набирала обороты. Небо, что порой проглядывалось сквозь снежную пелену, приобретало всё больше тёмно–розовые оттенки, пока совсем не стало почти что фиолетовым. Трое сидели на кухне и о чём–то неотрывно разговаривали. Казалось, что буран за окном их и вовсе не волнует. Так оно и было.

— Ух, — мечтательным вздохом разошёлся Саня. — Как только приедем, я своей Кате такое буду рассказывать! Дурочка потом всю неделю меня из объятий не выпустит. Она так не хотела, чтобы я ехал.

— И всё–таки ты оказался упрямым козлом, — с ехидной улыбкой проговорил Дима. — Я вот помню, как мы спорили, как лучше пойти: через лес или по пути в Улумайск. Вот если б тебя послушали, то сейчас оказались бы там, — он указал кружкой с кофе в сторону окна. — И морозили свои бедные задницы под снегопад.

Саня недовольно повёл головой.

— А сам–то потом в лесу как сам не свой был. Оглядывался постоянно, думал, что какой–нибудь полубомж–полулеший из–за дерева выскочит и треснет тебя по лбу? — Саня заухмылялся самой хитрой улыбкой, на которую был способен только он.

Дима тоже усмехнулся. Он уже хотел накидать жестоких подколок в сторону своего друга, но всё же остановился. Саня понял, в чём дело, и тоже поумерил свой настрой. Ребята всегда любили немного поссориться, не всерьёз, это была чисто полудетская забава. Троим едва ли исполнилось за двадцать три, они как два года закончили свой колледж и вовсю пытались выжать соки из тех возможностей, что открылись перед ними. Два друга договорились между собой, что постараются меньше устраивать вздоров и всяких ржак, ведь они понимали, что Яре щас не до этого. Как только он узнал о смерти Демида, своего деда, их друг стал сам не свой. Молчаливый и задумчивый, он и сейчас был таким, сидя на деревянном стуле, возможно, на котором он некогда, будучи ребёнком, ел дедушкину похлёбку или что–то другое, не менее вкусное.

Дима поглядел на Яру и про себя отметил, что всё–таки родные края хорошо на нём сказались. Он вновь сделался тем рослым и крепким парнем, которого он знал с первого курса. В руках Ярослав держал ту самую мелкую книжку, которую Дима захватил из сарая. Парень листал довольно быстро страницы, но всё же успевал прочитывать их, запоминая почти что каждую строку.

— Эй, Яр, — раздался голос Сани. — Вычитал там что–то интересное?

Яра словно не услышал своего друга. Он всё так же продолжил листать страницы, словно слова, написанные на них, не хотели его отпускать.

— Тебя снегом уши заложило? — чуть раздражённо выпалил Саня. Он был из тех, кому не нравилось, когда его не слышат.

— Да нет, — спокойно отвечал блондин, перелистывая страницы. — Мой дед тут просто наблюдения за лесом описывал. Я и сам помню, когда ещё мелким был, и эту книгу, и то, как в ней писал… — его глаза уткнулись в страницу с тёмным силуэтом. — Но чтоб он рисовал такое. — сказав последнее слово, он нахмурился. — Похоже, дедушка собирал легенды местных народов, так, для справки. Это и вправду могло пригодиться, например, чтобы лучше понимать их. Он же егерем был, как–никак.

— Недурно так, — сказал Дима. — А он тебе ничего не рассказывал? Может, о легендах всяких, преданиях? Ну или вроде этого.

— О, а я смотрю, его это заинтересовало. — Саня улыбнулся той же хитрой улыбкой. — Меня вот тоже пробрало. — он заранее уселся поудобнее, как бы готовясь к интересному рассказу.

Яра, поняв, что разговор стороной не обойти, начал:

— Да он мало что мне рассказывал. Только и учил как себя нужно в лесу вести. Говорил про некую волю природы, мол нужно уважать тайгу, — он поднял свои бледно–голубые глаза на своих друзей и с усмешкой произнёс: — Это я и вам советую делать. Тайга безжалостна сама по себе, а зимой она становится свирепой, как дьявол. Не ходите далеко в лес. Лучше, как и планировали, пройдёмся по округе, я вам покажу кое–какие места, и мы пофоткаемся, а потом пойдём в Улумайск.

Он замолчал на секунду, глядя в окно.

— Но, конечно, в Улумайске ходили слухи. Они говорили о духах, что могут звать непрошеных гостей в чащу леса. А потом человек исчезает. Обычная пугалка для детей, но люди внимали этим пугалкам. Внимал и я с соседской шпаною.

— И всё? — как–то обидчиво спросил Саня. — Это все легенды, о которых тебе рассказывали?

— Не–а, — Яра отрицательно покачал головой. — Была ещё одна легенда. Видите ли, в поверьях якутов, эвенков и нанайцев смена времён года была чем–то важным. Очень. Но в Улумайске времена года, до прихода Советов в эти края, считались по–своему. Лето было временем покоя и радости, правил некий добрый дух, но тех, кто вредил лесу, он жестоко наказывал. Весною приходил другой дух, менее добрый, но не злой. Весной у нас люди редко болели и в этом благодарили духа весны. Осенью приходил более суровый дух. Он позволял заходить глубоко в лес, но не позволял надолго задерживаться в нём. Соседи называли этого духа капризным. Но всё же куда более мирным, чем дух зимы. — Яра замолк.

Дима приподнял голову, как бы задавая вопрос — в чём дело. Взор Яры покосился на открытую записную книжку. Дима не видел на какую страницу он смотрел. Но что–то ему подсказывало, что на ту самую.

— А зимой, откуда–то с далёких гор, приходил дух, чьё имя не стоило называть вслух. Особенно зимой. — продолжал Яра.

— Иначе он придёт и утащит тебя в лес, творить страшные и грязные дела с тобой? — вклинился Саня.

— Нет, удивишься, ничего не произойдёт. Но старые жители Улумайска боялись этого духа так сильно, что даже имя его хотят забыть, — отвечал Яра. — Помню, как–то раз одна старуха, имя ей Эльвира, всё же сказала его имя. Оно даже в книге моего деда есть.

— Как его зовут? — голос Димы напрягся, но он уже знал ответ. Саня лишь заинтересованно наблюдал.

— Улу Тойон, — медленно произнёс Яра, так, словно он вытягивал это имя из паутины воспоминаний.

Повисла тишина. Трое переглядывались. Тишину нарушил Дима:

— И что известно о нём?

— Да ничего, — выдохнув, ответил Яра. — Даже в книге деда ничего не написано. Просто этот дух приходит зимой. Его имя вроде как переводится «Великий господин». Дума что он чем–то правит.

Дима перевёл взгляд на окно, за которым уже стемнело настолько сильно, что даже снег утонул в этом мраке.

— А тут щас самые лютые морозы идут, — заметил Дима.

— Будет хреново, если эти морозы проберутся в дом, — заметил уже Саня.

— Да не бойтесь вы так, нам хватит камина, чтобы держать дом в тепле. И вообще, тут есть тёплые одеяла, так что не замёрзните, — ответил на их замечания Яра.

— А если этот Улу Тойон нагрянет сюда? — начал спрашивать Саня, явно с намерением сказать какую–нибудь глупость. — На него хватит одеял или пусть он с Димой поспит?

— Ух, я лучше посплю один, это ты у нас любитель спать с кем–нибудь. Запрись с ним в сарае — и вся ночь ваша, а я слово даю, что Катя ничего не узнает, — отпустил колкость Дима.

Яра рассмеялся.

4

Холод проникал в каждую часть его плоти, прорезая путь к самому сердцу. Он шёл среди тёмных, растущих куда–то в бездну елей. Где–то вдали его звали, выкрикивая имя, голоса были знакомы, но вспомнить, кому они принадлежат, он не мог. Ноги сами несли его всё дальше в чащу, куда и зачем — ему так же не было ведомо. С каждым шагом голоса всё утихали, ветра задували свою демоническую песню, заглушая зов. К какому–то моменту он уже не слышал ничего, кроме ветра, шепчущего на уши нечто неутешительное. И тут раздался вой. Пронзительный и ужасающий, вой смешался с ветром, и то, что он услышал, заставило его было закричать, как в шею вцепились острые зубы. Алые, как кровь, глаза вперились в него с леденящей злобой, белая шерсть лиса казалась мёртвой, неживой. Деревья затрещали пронзительным стоном. Из–за стволов и веток вышёл тёмный, неразборчивый силуэт.

Ветра задули воплем.

Дима рывком подал свой торс вперёд, руками вцепившись в края одеяла. Его ноги дёрнулись в судороге, дыхание перехватило, озноб пробежал армией по всему телу. Глаза заметались по сторонам, ударившись в свет из–за окна. Парень зажмурился. Конечно, это был сон. Всего–навсего дурной, странный кошмар, что уже не в первый раз снился молодому парню. Но этот был самым пугающим. Тело его не слушалось, руки не хотели разжиматься, а ноги всё ещё трясло. Он выдохнул.

— Вот же меня накрыло, — тихо рассмеялся. — Ладно, мужик, не такое ещё бывало, а тут просто сон. — эти слова, сказанные ради утешения себя самого, придали ему сил. Он медленно разжал пальцы, унял дрожь в ногах и встал на пол. Нетвёрдой походкой он направился к окну. Когда они подходили к дому, снега было очень много, а теперь его намело навалом. И как они теперь будут продолжать свой отдых, Дима не имел ни единого представления. Лучи рассвета озаряли его комнату мягким, оранжево–красным цветом, словно пытаясь успокоить. Дима включил свой мобильный, посмотрел на время — 8:34. Такая рань, а ведь он бы ещё спал, если бы не этот сон. Хотя, на удивление, чувствовал себя вполне бодро.

Ещё минут десять он лежал на кровати, думая о чём–то своём, клацая по экрану телефона пальцами. Вскоре ему это наскучило. Когда целый, неизведанный мир за окном, сложно погрузиться в те вещи, которыми ты занимался там, где–то у себя дома. Дима вышел из своей комнаты, завернул за угол в коридор, как тут краем глаза заметил силуэт, сидящий на кухне за столом. Это был Яра. Он спокойно сидел, попивая кружку кофе, смотря в окно. Дима проследил за взглядом своего друга. Тот смотрел в лес.

— Доброе утро, я тут смотрю, не один проснулся, — произнёс Дима с бодрым тоном, показывая весь свой настрой.

Яра перевёл на него свои голубые глаза. Блондин словно бы уже знал, что Дима не спит.

— Долго спать — не моё. Это вот Саня спит ещё, хотя его и ударом сапога не разбудить.

Дима усмехнулся.

— А ты пробовал?

— Ещё нет, но рано или поздно придётся. — он отпил из кружки очередной глоток. — А ты чего не спишь?

— Не смейся только. Мне кошмар приснился.

Яра улыбнулся. Блондин было хотел рассмеятся, но походу взял себя в руки.

— Бывает, — коротко ответил он. — А что снилось то?

— Ну, — Дима замешкался подбирая слова. — Я там по лесу шёл, ночью. Меня вроде звали. А я не на голоса иду, а всё дальше в темноту. Ещё и ветер в уши долбил. Противно короче. А потом… — парень осёкся, вспомнив тот рёв из сна. Он вновь почувствовал себя одним, бродящим по лесу. Под завывание ветров.

Яра смерил своего друга долгим взглядом.

— Да не парься ты как, — начал он. — Тайга может так на человека навалить, что тот на всю жизнь не забудет. Ты тут в первый раз, почти у всех такое бывает. — снова отпил из кружки. — Я видел и таких, кто в тайге и не в первый, и не во второй, и в третий раз бывал, а всё равно паранойя накатывает. А ты ещё и в зимний сезон попал, такое и храбреца испытает. Поэтому расслабься, просто не делай в лесу ничего глупого, и всё будет хорошо.

— Услышал тебя, вожатый. — улыбнувшись ответил Дима.

5

— Смотри, что нашёл! — в руках улыбающегося Яры была охотничья винтовка.

Дима приподнял брови.

— А в меня смотри только не шмальни, ещё жить хочу, жениться и детей завести.

— Да куда уж тебе. — Яра закопошился в коробке, нашёл патроны, вставил их в ружьё.

— Что это ружьё тут вообще забыло? — вдруг спросил Дима.

— Ну, — Яра что–то вспоминал, — помнится, после похорон дедушки мой дядя приходил сюда, поддержать порядок в доме. Чем, кстати, мы тоже займёмся этим днём. — он сдул с дула ружья пыль. — Вот мой дядя, по ходу, и отнёс это ружьё в подвал. Ему оно и не нужно было, брать с собой незачем. А нам оно может ещё пригодиться.

— Надеюсь, до такого не дойдёт, — буркнул Дима.

Они стояли в подвале. Когда Яра допил своё кофе минутами ранее, он рассказал Диме, чем занимался тот час после пробуждения.

— Я вспомнил, что хотел заглянуть в подвал, там было много чего полезного, — говорил он. — И нашёл ведь! Пойдём, я тебе покажу.

Теперь они разгребали всякий хлам, находя некие предметы, что могли им помочь. Так они нашли ещё одну палатку, два мощных фонарика и пригодные для употребления консервные банки тушёнки и тунца. Всё это добро они подняли наверх.