Бесплатный фрагмент - Титановый гамбит

Глава 1

В кабинете пахло озоном и холодным металлом — запахом, который Кай Реннер перестал замечать примерно на второй год работы на «Новом Гонконге». Станция вращалась в ста сорока тысячах километров от Земли, подрагивая с частотой, которую вестибулярный аппарат давно научился игнорировать. За бронированным стеклом тянулись бесконечные ряды доков, грузовых ферм и жилых модулей, подсвеченных ртутно-белым светом навигационных огней. Где-то там, в глубине сектора G, кипела ночная жизнь космопорта — бары, дешёвые нейростимуляторы и сделки, о которых лучше не спрашивать. Реннер предпочитал тишину своего офиса на тридцать седьмом уровне.

Он сидел в кресле с регулируемой спинкой, вытянув ноги на стол, и пялился в потолок, где проектор транслировал сводку новостей. Марс снова поднял пошлины на гелий-3. Корпорация «Вирт Индастриал» отчиталась о рекордной прибыли. В поясе астероидов пропал грузовой транспорт с экипажем из двенадцати человек. Ничего нового. Реннер махнул рукой, и проектор погас.

Он уже собрался заказать кофе через встроенный в стол диспенсер, когда нейроинтерфейс моргнул синим — пришло сообщение.

Первое было анонимным. Текст выплыл перед глазами серебристыми символами: «Требуется установка нейро-логгера в сеть станции. Узел доступа — подсистема контроля климата, сектор D-7. Оплата — двойной рыночный курс. Аванс — пятьдесят процентов. Подтверждение — в течение десяти минут».

Реннер нахмурился. Нейро-логгеры были запрещены гражданским кодексом Солнечной системы — их использовали только военные и корпоративные службы безопасности для глубинного мониторинга нейронной активности. В частные руки такая техника не попадала в принципе. Он уже собрался отправить отказ, когда интерфейс пиликнул снова.

Второе сообщение пришло с неизвестного ретранслятора — обрывок зашифрованного сигнала, настолько фрагментированный, что даже стандартный декодер «Нового Гонконга» выдал только два слова. Первым было имя: «Чжоян». Вторым — странный символ, стилизованная капля внутри тонкого круга. Реннер никогда не видел такой графики, но что-то в ней заставило его задержать взгляд на пару лишних секунд.

Он уже открыл служебный протокол, чтобы проверить источник, когда на его счёт упала сумма.

Криптовалюта. Твёрдая, как бетон, и полностью анонимная. Реннер машинально пересчитал нули. Там было в два раза больше, чем он зарабатывал за год.

Он знал, что нужно сделать. Отказаться. Отправить запрос в службу безопасности станции. Закрыть канал и забыть об этом, как о дурном сне. Но тело действовало быстрее разума — пальцы уже набрали код подтверждения, а нейроинтерфейс запустил подготовленный пакет установки. Программа скользнула в сеть станции, беззвучно миновала первые три уровня защиты и закрепилась в узле доступа сектора D-7.

Реннер выдохнул. Сделка заняла не больше минуты.

Он откинулся в кресле, чувствуя, как в груди разрастается холодное, липкое беспокойство. За двенадцать лет работы частным киберсыщиком он нарушал закон десятки раз. Взламывал корпоративные базы. Перехватывал зашифрованные каналы. Подделывал идентификаторы. Но никогда — никогда — он не делал этого вслепую.

Через четыре минуты его нейроинтерфейс вспыхнул алым.

ВНИМАНИЕ. СИСТЕМА КОНТРОЛЯ АТМОСФЕРЫ. СЕКТОР D-7. НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП. ЗАФИКСИРОВАН ВЗЛОМ. ЭВАКУАЦИЯ ПЕРСОНАЛА НЕ ТРЕБУЕТСЯ.

Реннер вскочил, опрокинув кресло. На голографической карте станции, которая сама собой развернулась перед ним, сектор D-7 горел красным. Он увеличил изображение. Данные шли сплошным потоком: кто-то использовал его программу как троянского коня, чтобы подменить показания датчиков качества воздуха. Система отображала нормальные параметры, в то время как реальный уровень токсинов в атмосфере сектора D-7 превышал допустимый в сотни раз.

Реннер ударил кулаком по столу.

Он не просто нарушил закон. Его подставили. Идеально, чисто, с расчётом на жадность и профессиональную самонадеянность. Анонимный заказчик знал, что он сделает. Знал, что не проверит источник. Знал — и использовал это.

В динамике внутренней связи раздался голос диспетчера станции, механический и равнодушный:

— Внимание всем службам. Зафиксирована утечка в секторе D-7. Причина — внешнее вмешательство. Ответственный за установку программы: Реннер, Кай, лицензия частного сыска номер SO-779-K. Ожидайте прибытия службы безопасности.

Реннер выключил связь и оглядел кабинет. Стены, заставленные серверами. Потрёпанное кресло. Кружку с остывшим кофе. Всё это вдруг стало чужим, словно он смотрел на чью-то чужую жизнь.

Он подошёл к окну. В темноте космоса отражалось его лицо — серые глаза, коротко стриженные тёмные волосы, жёсткая линия рта. Сорок два года. Двенадцать лет работы. И один глупый, непростительный шаг, который перечеркнул всё.

За спиной снова пиликнул интерфейс — на этот раз коротко, почти робко. Реннер развернул сообщение.

Там было всего две строки:

«Вы сделали правильный выбор, мистер Реннер. Теперь вы наш должник».

Внизу — тот же символ. Капля в круге.

Реннер медленно поднял взгляд к потолку, где тускло мерцал аварийный свет.

Игра началась. Против его воли. Против его правил.

Он только не знал тогда — что станет ставкой.

Глава 2

Реннер пробирался через технический коридор сектора C, стараясь держаться подальше от основных магистралей. Станция жила своей обычной жизнью — мимо проплывали грузовые платформы с контейнерами, спешили по делам техники в оранжевых комбинезонах, гудели переговорные устройства, вызывая персонал на срочные совещания. Никто не обращал внимания на мужчину в тёмно-сером плаще с поднятым воротником. Система видеонаблюдения, конечно, фиксировала каждый его шаг — но Реннер уже подменил идентификатор на чужой, купленный три года назад у знакомого хакера на Титане. Имя в базе значилось как «Ли Вэй, логист, третья смена».

Он обогнул герметичный шлюз и нырнул в лифтовую шахту, ведущую в жилой сектор. Собственные апартаменты Реннера находились на пятьдесят втором уровне, в дальней тупиковой ветке, где селили тех, кто платил достаточно, чтобы не видеть соседей. Дверь открылась по биометрии — сетчатка, отпечаток пальца, код доступа. Три уровня защиты, которые он сам ставил пять лет назад.

Внутри было темно и пусто. Гостиная с диваном, заваленным технической документацией. Стол, на котором громоздились три голографических монитора и куча распаянных плат. У окна — криокапсула, старая модель «Медитек-7», которую Реннер выиграл в покер у одного торговца с Цереры. Он не пользовался ею почти никогда — предпочитал обычную кровать и тишину. Капсула стояла в углу, накрытая пыльным чехлом, и напоминала о тех временах, когда Реннер ещё верил, что одиночество можно заполнить вещами.

Он скинул плащ на спинку стула и подошёл к мониторам. Пальцы забегали по сенсорной панели, вызывая логи системы безопасности. Сектор D-7 всё ещё горел красным. Потери — никто не пострадал, автоматика сработала вовремя, изоляция герметичных переборок заняла меньше минуты. Но утечка токсичного газа — официально зафиксирована. Ответственный — Реннер, Кай. Ордер на задержание уже был выписан. Он видел его в открытой базе данных станции.

— Идиоты, — прошептал он, просматривая документ. — Даже проверять не стали.

Он хотел закрыть окно и заняться поиском настоящего источника взлома, когда на одном из мониторов моргнул индикатор движения. Датчики в его квартире зафиксировали активность — в радиусе трёх метров от криокапсулы. Реннер медленно повернулся.

Чехол лежал на полу.

Крышка капсулы была открыта.

Внутри, на матрасе из охлаждающего геля, лежала женщина.

Реннер замер. Рука сама потянулась к поясу, где висел импульсный разрядник — привычка, выработанная годами работы в опасных секторах. Но женщина не двигалась. Её глаза были закрыты, лицо — бледное, почти прозрачное, с тонкими чертами, в которых угадывалась азиатская кровь. Длинные чёрные волосы разметались по подушке. Она была одета в простой серый комбинезон, какой носят техники на марсианских базах, — без нашивок, без опознавательных знаков.

Реннер подошёл ближе.

Она дышала. Грудная клетка поднималась и опускалась с ровным, механическим ритмом, слишком медленным для обычного человека. Реннер опустился на колени и присмотрелся. На левом виске, чуть выше уха, в кожу был вживлён нейронный чип — старая модель «Нейракор-4», снятая с производства ещё пять лет назад из-за уязвимостей в протоколе шифрования. Корпус чипа был покрыт микротрещинами, а по краям виднелись следы грубой пайки — кто-то переделывал устройство вручную.

Реннер вытащил из кармана портативный сканер и навёл на чип. Экран моргнул, загружая данные. Он ожидал увидеть стандартный идентификатор личности, может быть, медицинские показатели. Вместо этого сканер выдал нечитаемый код — обрывки команд, смешанные с какими-то посторонними сигналами.

Он уже собирался отключить прибор, когда система станции заговорила снова. На этот раз не механическим голосом диспетчера, а тихим, вкрадчивым шёпотом — так работал протокол экстренного оповещения, который включался только в случае критической угрозы.

ВНИМАНИЕ. ЗАФИКСИРОВАНА АКТИВАЦИЯ НЕЙРОННОГО ЧИПА НЕИЗВЕСТНОГО ОБРАЗЦА. СЕКТОР С-12. ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ ПОДМЕНА ДАННЫХ КАМЕР ВИДЕОНАБЛЮДЕНИЯ. ОБНАРУЖЕН НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП К СИСТЕМЕ ВЕНТИЛЯЦИИ.

Реннер вскочил.

— Твою ж…

Он бросился к мониторам. Картинка с камер наблюдения в его собственном секторе плыла — лица прохожих размывались, номера грузовых платформ заменялись случайными комбинациями, временные метки скакали. Кто-то использовал чип женщины как точку доступа в сеть станции. И не просто использовал — встроил в код команды, которые маскировали присутствие самого Реннера. Логи показывали, что система уже записала его как последнего, кто взаимодействовал с телом. Временной штамп стоял ровно на той минуте, когда он вошёл в квартиру.

Пальцы Реннера бегали по клавиатуре, вызывая протоколы вентиляции. Цифры ползли перед глазами. Сектор D-7, утечка газа — отвлекающий манёвр. Настоящая цель была здесь, в жилых отсеках. Команда с чипа запускала процесс постепенного отравления воздуха в секторе C-12 — там, где находилась его квартира. Концентрация оксида азота в системе вентиляции уже превышала норму в три раза. Через двадцать минут здесь будет нечем дышать.

— Ну уж нет, — прорычал Реннер.

Он подбежал к криокапсуле. Женщина всё так же лежала с закрытыми глазами, не подавая признаков жизни. Чип на её виске горел тусклым красным светом — индикатор активной передачи данных. Реннер вытащил из ящика стола диагностический разъём, специальный ключ для экстренного отключения нейронных имплантов, и нажал на защёлки. Пальцы почти не слушались — адреналин делал своё дело.

Ключ вошёл в порт с мягким щелчком.

Реннер закрыл глаза и потянул.

Чип хрустнул — пластик корпуса треснул, из-под него брызнула искра, и красный свет погас. Женщина дёрнулась всем телом, словно от удара током, и замерла. На её лице появилось выражение — не боль, скорее удивление. Губы приоткрылись, но она не произнесла ни звука.

Система вентиляции загудела иначе. Реннер подбежал к пульту управления — давление в секторе выравнивалось, автоматика перекрыла подачу воздуха из заражённой магистрали. Чип больше не передавал команды. Утечка прекратилась.

Он выдохнул и опёрся руками о стол. Пот заливал глаза. В ушах гудело от перенапряжения.

На мониторе, среди мигающих логов тревоги, он заметил странную деталь. Остаточные данные с чипа — то, что осталось после экстренного отключения. Реннер увеличил фрагмент и замер.

В центре экрана, чёрным по белому, горел символ.

Стилизованная капля внутри тонкого круга.

Тот же самый, что пришёл с анонимным сообщением. Тот же, что был в зашифрованном сигнале с именем «Чжоян».

Реннер медленно обернулся к женщине в криокапсуле.

Она смотрела на него. Глаза — чёрные, глубокие, с вертикальным зрачком, как у хищной птицы, — следили за каждым его движением. Но в них не было страха. Только холодное, спокойное любопытство.

— Ты кто? — спросил Реннер.

Женщина не ответила.

В динамике снова раздался голос диспетчера:

— Внимание. Зафиксировано несанкционированное отключение нейронного импланта в секторе C-12. Личность владельца импланта: Чжоян Вирт, гражданка Марса, статус — пропавшая без вести. Ответственный за отключение: Реннер, Кай. Ожидайте прибытие службы безопасности.

Реннер закрыл глаза.

Теперь он знал, почему её глаза были такими странными.

Имплант изменил её зрачки. Сделал их вертикальными, как у кошки или змеи. Он никогда не видел ничего подобного, даже в самых секретных базах данных.

— Кто ты? — повторил он, открывая глаза.

Чжоян Вирт медленно села в криокапсуле. Её губы дрожали, как будто она пыталась вспомнить, как разговаривать.

— Должник, — прошептала она. — Как и ты.

Глава 3

Реннер не успел задать следующий вопрос. Дверь в квартиру открылась без стука — код доступа перехватили, биометрию подменили, защита, которую он ставил пять лет, рассыпалась за три секунды. В проёме стояли двое. Высокие, широкоплечие, в идеально выглаженных чёрных костюмах, под которыми угадывались контуры лёгких бронежилетов. На левых лацканах серебрилась эмблема — стилизованная планета с кольцами, пересечённая молнией. Корпорация «Вирт Индастриал». Реннер видел этот логотип на новостных экранах, на грузовых кораблях, на документах, которые пролетали мимо него в электронных потоках станции.

Он не ожидал увидеть его на пороге собственной квартиры.

— Мистер Реннер, — сказал первый охранник, молодой мужчина с квадратной челюстью и бегающими глазами. — Вы должны пройти с нами.

— Должен? — Реннер не двинулся с места. Рука снова легла на пояс, где висел разрядник. — У вас есть ордер?

— У нас есть приглашение, — ответил второй, постарше, с сединой на висках и спокойным, тяжёлым взглядом. Он сделал шаг вперёд и протянул Реннеру пластиковую карточку. — От Уилбера Вирта. Лично.

Реннер взял карточку. Тонкий пластик, нагретый до температуры тела, — подделка исключалась. На лицевой стороне горело голографическое изображение: мужчина лет шестидесяти, с жёсткими чертами лица, глубоко посаженными глазами и седыми волосами, зачёсанными назад. Уилбер Вирт. Глава марсианского конгломерата. Человек, чьё состояние измерялось не в кредитах, а в астероидах. Внизу шла подпись, выдавленная лазером: «Обеспечить полное содействие».

Реннер поднял взгляд на охранников. Чжоян всё ещё сидела в криокапсуле, прижав колени к груди, и наблюдала за происходящим с пугающим спокойствием. Её вертикальные зрачки расширились в тусклом свете квартиры.

— Она остаётся здесь, — сказал Реннер.

— Она останется, — кивнул старший охранник. — Приказ касается только вас.

Реннер взвесил варианты. Отказаться — значит, получить пулю в лоб или, что хуже, официальный арест за взлом системы станции. Согласиться — попасть в лапы к одному из самых влиятельных людей в Солнечной системе. Выбора, по сути, не было. Он всегда это ненавидел.

— Пять минут, — сказал он. — Мне нужно собраться.

— Мы подождём, — ответил старший. Ни он, ни его напарник не сдвинулись с места.

Реннер прошёл в спальню, достал из тайника запасной разрядник, сунул во внутренний карман плаща. Надел тактическую перчатку на правую руку — в неё был вшит глушитель сигналов, узкий профиль, но иногда помогало. Проверил, что нейроинтерфейс отключён от внешних сетей. Только после этого вышел обратно.

Чжоян смотрела на него.

— Вернись, — сказала она тихо.

Реннер кивнул, хотя не был уверен, что это возможно.

Охранники проводили его до транспортного терминала в центре станции. Шли молча, без лишних движений — профессионалы высокого класса, из тех, кто не задаёт вопросов и не смотрит по сторонам. По пути им встречались другие пассажиры, техники, грузчики, но никто не обращал внимания на процессию. «Новый Гонконг» привык к странным делегациям.

В терминале их ждал частный шаттл. Корпус из полированного титана, без опознавательных знаков, с двигателями, которые Реннер опознал как военные — такие стояли на фрегатах земного флота. Он забрался внутрь через герметичный трап. Кресла были мягкими, с подогревом и массажем — излишество, которое он не видел со времён работы на корпорацию «Эррон» десять лет назад.

Шаттл отчалил от станции бесшумно. Через иллюминатор Реннер видел, как «Новый Гонконг» превращается в точку, а потом и вовсе исчезает в черноте космоса. Они взяли курс на внешнюю орбиту, где среди грузовых кораблей и буксиров висел частный лайнер. Реннер узнал модель — «Стеллар-900», флагманская серия для корпоративной элиты. На борту могли разместиться до ста человек, но обычно такие корабли возили по пять-шесть пассажиров и тонны багажа.

Лайнер встретил их тишиной. Коридоры были пусты, освещение приглушённое, почти домашнее. Охранники привели Реннера в просторную гостиную с панорамными окнами, откуда открывался вид на звёзды и далёкий край Марса — красноватая точка, едва различимая на таком расстоянии.

Уилбер Вирт сидел в кресле у окна. Вживую он выглядел старше, чем на голографии. Лицо пересекали глубокие морщины, под глазами залегли тени — результат многих бессонных ночей. Но осанка оставалась прямой, а взгляд — острым, как лезвие скальпеля. Он держал в руке бокал с янтарной жидкостью, но не пил, просто крутил его, наблюдая за игрой света в гранях хрусталя.

— Мистер Реннер, — сказал Вирт, не поворачивая головы. — Садитесь.

Реннер остался стоять.

— Вы меня похитили.

— Я вас пригласил, — Вирт сделал глоток и поставил бокал на столик. — Разница тонкая, но важная. Вы свободны уйти в любой момент. Шаттл доставит вас обратно на станцию через двадцать минут. Но я надеюсь, вы не уйдёте.

Он повернулся. Глаза — тёмно-карие, почти чёрные — впились в лицо Реннера с той же интенсивностью, с которой капля воды врезается в скалу. Веками. Постоянно. Неумолимо.

— Вы знаете, кто я, — продолжил Вирт. — Вы знаете, чем я занимаюсь. Моя компания строит терраформеры для Марса, поставляет энергию для трёх планет и закупает больше гелия-3, чем все земные корпорации вместе взятые. Я говорю это не для того, чтобы произвести на вас впечатление. Я говорю это, чтобы вы поняли: у меня нет привычки тратить время на пустые разговоры.

— Тогда давайте сразу к делу, — сказал Реннер.

Вирт кивнул, словно только этого и ждал. Он поднялся из кресла, прошёлся по гостиной, остановился у окна. Спиной к Реннеру.

— Мой сын, Эйнар Вирт, погиб три недели назад на Титане. Официальная версия — несчастный случай. Взрыв в лаборатории. Тело нашли через два дня. Сейчас гроб с останками находится в транзитном шлюзе вашей станции, ожидая отправки на Марс для захоронения.

Он помолчал.

— Я не верю, что это его тело.

Реннер прислонился к стене. Руки он держал на виду, чтобы Вирт не заподозрил угрозы.

— Почему?

— Потому что Эйнар никогда не работал с взрывчатыми веществами, — Вирт развернулся. — Потому что лаборатория, где он якобы погиб, была оборудована по последнему слову техники. Там нечему было взрываться. И потому что корпорация, которая нашла тело, отказалась предоставить независимым экспертам доступ к останкам.

— Какая корпорация?

— «Эррон».

Реннер почувствовал, как внутри всё сжалось. «Эррон» — главный конкурент «Вирт Индастриал». Они занимались кибербезопасностью, военными контрактами и, поговаривали, вещами, о которых лучше не знать. У него был опыт работы с ними. Неприятный опыт.

— Вы хотите, чтобы я проверил тело? — спросил он.

— Я хочу, чтобы вы выяснили правду, — Вирт подошёл ближе. — Был ли это несчастный случай. Убийство. Что угодно. Но я должен знать, что везут на Марс. Если это действительно Эйнар — я похороню сына. Если нет — я хочу знать, где он на самом деле.

Реннер молчал. В голове крутились цифры, факты, угрозы. Он только что пережил подставу с взломом системы станции, нашёл в своей квартире женщину с имплантом, который едва не убил сотни людей, и теперь ему предлагали расследовать смерть наследника корпорации.

— У вас есть свои люди, — сказал он наконец. — Служба безопасности. Аналитики.

— Мои люди врут, — жёстко ответил Вирт. — Или боятся. Или уже куплены. Мне нужен посторонний. Человек, который не работает на корпорации. Который знает, как обходить системы безопасности и не боится задавать вопросы. Вы — единственный частный сыщик в этом секторе, у которого нет контрактов с моими конкурентами. Я проверил.

Он вытащил из кармана пиджака тонкую пластину — квантовый накопитель.

— Здесь данные о последнем местонахождении Эйнара. Координаты лаборатории на Титане. Протоколы безопасности. Всё, что удалось собрать. Плюс аванс.

Реннер не взял накопитель.

— Сколько?

— Миллион кредитов. Половина сейчас, половина после результатов.

Сумма была огромной. Годовая прибыль «Нового Гонконга» от грузовых перевозок. Реннер знал, что должен отказаться. У него на руках труп Чжоян, за ним охотится служба безопасности станции, а теперь ещё и корпоративные войны. Но внутри что-то щёлкнуло — то самое чувство, которое заставляло его браться за самые безнадёжные дела. Любопытство. Или глупость.

— Почему вы выбрали именно меня? — спросил он.

Вирт посмотрел ему в глаза.

— Потому что вы ещё не поняли, с кем имеете дело, и поэтому не боитесь. А когда поймёте — будет поздно.

Он протянул накопитель. Реннер взял.

— Ещё одно, — сказал Вирт, возвращаясь в кресло. — Вас ищут за взлом системы «Нового Гонконга». Я сделал так, что запрос на задержание отозван. На время. Вам лучше покинуть станцию в ближайшие сутки.

— Куда?

— На Титан, — Вирт поднял бокал. — Изучать трупы.

Реннер спрятал накопитель во внутренний карман и направился к выходу. На пороге он обернулся.

— Символ. Капля в круге. Что это?

Вирт застыл. Впервые за всё время разговора его лицо дрогнуло — неуверенность, или страх, или что-то ещё, что Реннер не успел распознать.

— Логотип, — ответил Вирт. — Внутренний. Для проектов, о которых не говорят вслух.

Он отвернулся к окну.

— Будьте осторожны, мистер Реннер. Титан не прощает ошибок.

Реннер вышел в коридор. Охранники молча проводили его к шаттлу.

Всю дорогу до станции он сжимал в кармане накопитель и думал о том, что Вирт так и не сказал ему самого главного.

Почему символ был на теле Чжоян. И что за проекты скрывались за каплей в круге.

Глава 4

Реннер вернулся на станцию затемно — если, конечно, в космосе можно было говорить о темноте. Часы показывали три утра по локальному времени «Нового Гонконга», но коридоры жилого сектора всё ещё гудели от движения. Группа подвыпивших техников в оранжевых комбинезонах тащила ящик с синтезированным виски, грузчики на погрузочной платформе спорили о тарифах, где-то вдалеке играла музыка — тягучая, электронная, с басами, которые пробивали даже через герметичные переборки.

Чжоян сидела на том же месте, в криокапсуле, и, казалось, не двигалась всё это время. Но когда Реннер вошёл, она подняла голову быстрее, чем он ожидал. Вертикальные зрачки расширились, ловя свет из коридора, и сузились снова, когда дверь закрылась.

— Ты жив, — сказала она.

— Это пока, — Реннер скинул плащ на спинку стула и достал накопитель. — Уилбер Вирт хочет, чтобы я летел на Титан и проверил тело его сына.

Чжоян моргнула. Один раз. Медленно, как рептилия.

— Эйнар мёртв?

— Согласно официальной версии. Вирт сомневается.

Она замолчала. Реннер подошёл к столу, включил мониторы, воткнул накопитель в порт. Система запросила ключ шифрования. Он ввёл код, который дал Вирт — длинную последовательность из букв и цифр, которую запомнил с первого раза, потому что такие вещи никогда не записывал. Данные развернулись перед ним слоями: трёхмерные карты Титана, координаты лаборатории, технические спецификации, протоколы связи.

В центре всего этого висела трёхмерная модель криогроба.

Реннер увеличил изображение. Гроб представлял собой вытянутый шестигранник из матового титанового сплава, длиной два метра десять сантиметров, шириной — семьдесят. По углам крепились транспортные петли и разъёмы для подключения к системам жизнеобеспечения. Внутри, судя по схеме, находился термостатируемый отсек для тела, блок автономного питания и навигационный модуль для отслеживания маршрута.

— Красивая игрушка, — пробормотал Реннер, приближая детали. — Модель «Хронос-7». Производство — «Вирт Индастриал», разумеется.

Чжоян подошла к столу. Её движения были плавными, почти скользящими — имплант явно влиял не только на зрение, но и на моторику. Реннер заметил, что она избегает смотреть прямо на свет мониторов, предпочитая держаться в полумраке.

— Что ты ищешь? — спросила она.

— Аномалии, — ответил Реннер, запуская программу структурного анализа. — Если Вирт прав и в гробу везут не то тело, в логах сканирования должно быть что-то, что это подтверждает.

Эта программа работала на принципе дешифровки интерференционных данных — она прощупывала цифровую модель на субатомном уровне, выявляя отклонения в плотности, составе и структуре, зафиксированные датчиками корпорации. Реннер купил этот софт три года назад у хакеров с Ио, заплатив полгода доходов. Программа окупилась уже в первом деле, когда он нашёл стёртые данные о скрытой полости в статуэтке из чистого золота — внутри оказался микрочип с информацией о незаконных сделках.

Сейчас алгоритм медленно полз по трёхмерной модели криогроба, вычерчивая на экране карту температурных и плотностных аномалий. Большая часть корпуса была однородной — титан, изоляция, электроника, внутренний каркас. Но в районе задней панели, где по спецификации должен был находиться блок питания, прибор выдал странный результат.

Реннер наклонился ближе.

— Смотри, — сказал он Чжоян.

На экране горело несколько красных пятен. Сканер показывал скрытые полости — пустоты в материале, которых там быть не должно. Три полости разного размера: самая маленькая, в палец толщиной, находилась прямо за наружной обшивкой; средняя, размером с кулак, пряталась в глубине корпуса; третья, самая крупная, занимала почти четверть внутреннего пространства.

— Нестандартное распределение массы, — Реннер увеличил сечение. — Гроб тяжелее, чем должен быть, на восемь процентов. И центр смещён к задней части. Кто-то положил внутрь то, чего там быть не должно.

Чжоян коснулась пальцем экрана, указывая на самую крупную полость.

— Что это может быть?

— Не знаю, — признался Реннер. — Но Вирт заплатил мне, чтобы я узнал.

Он отключил сканер и посмотрел на часы. До плановой отправки грузового корабля с телом Эйнара оставалось чуть больше недели, но доступ к транзитному шлюзу сектора G закрывался через двенадцать часов. После этого гроб станет недоступен — корпоративная охрана, военные эскортные корабли, системы слежения.

— Мне нужно попасть внутрь, — сказал Реннер.

— Это опасно, — заметила Чжоян.

— Всё, что я делаю последние сутки, опасно. Один раз не в счёт.

Он начал собираться. Тактический пояс с инструментами. Компактный лазерный резак. Универсальный ключ для вскрытия электронных замков. Глушитель сигналов для камер наблюдения. Чжоян следила за каждым его движением, сложив руки на груди.

— Ты идёшь со мной, — сказал Реннер, застёгивая пояс.

— Я не могу. Мой имплант повреждён. Системы безопасности станции зафиксируют моё присутствие.

— Поэтому я дам тебе глушитель.

Он протянул ей маленькую чёрную пластину размером с кредитную карту. Чжоян взяла её, повертела в пальцах и спрятала в рукав. На её лице впервые мелькнуло подобие улыбки — тонкая, едва заметная кривая, которая исчезла так же быстро, как появилась.

Грузовой отсек сектора G встретил их запахами машинного масла, озона и горячего металла. Огромное помещение, подсвеченное аварийными лампами, было заставлено контейнерами — от маленьких, размером с чемодан, до гигантских, в два человеческих роста. Где-то в глубине гудели двигатели грузового шаттла, готовившегося к отлёту.

Реннер нашёл нужный контейнер по опознавательным маркерам — длинный шестигранный ящик из матового титана, закреплённый на антигравитационной платформе. Рядом с ним, на расстоянии трёх метров, стояли двое охранников в форме службы безопасности станции. Оба были вооружены импульсными винтовками — оружием, которое могло прожечь бронежилет насквозь.

— Их двое, — прошептала Чжоян, пригибаясь за штабелем контейнеров. — Обычное патрульное звено.

— Вижу, — Реннер вытащил из кармана маленький дрон-отвлекатель, размером с муху. Запрограммировал на случайный маршрут и запустил.

Дрон бесшумно подлетел к противоположному концу отсека и замигал ярко-синим светом. Охранники переглянулись. Первый остался на месте, второй направился проверить источник сигнала. Через десять секунд Реннер выскользнул из укрытия и двинулся к гробу.

Он работал быстро. Глушитель подавил камеры наблюдения, универсальный ключ отключил электронные замки на панели доступа. Универсальный ключ и лазерный резак вскрыли техническую панель с ювелирной точностью — Реннер разблокировал квадратный люк двадцать на двадцать сантиметров, аккуратно снял его и отложил в сторону.

Под обшивкой открылось внутреннее пространство.

Он ожидал увидеть провода, электронные платы, может быть, дополнительные датчики. Вместо этого его глазам предстали три предмета, плотно упакованных в амортизирующий гель.

Первый — небольшая капсула из прозрачного пластика, внутри которой пульсировала россыпь микроскопических точек. Реннер узнал эту технологию — стазисная упаковка для нанороботов. Такие использовались в медицине для доставки лекарств к поражённым клеткам. Но здесь нанороботов было слишком много. Тысячи. Может быть, десятки тысяч.

Второй — квантовый чип размером с ноготь. Он был впаян в защитный корпус с золотыми контактами — стандарт для устройств с повышенной криптостойкостью. Реннер знал, что такие чипы используют военные для хранения секретных данных. Один такой стоил как небольшой космический корабль.

Третий — шесть микрокапсул, расположенных по кругу. Каждая размером с рисовое зерно, из матового серебристого металла. На корпусе каждой была выгравирована маркировка — незнакомый Реннеру код из букв и цифр.

Он достал портативный сканер и навёл на микрокапсулы. Прибор задумался на секунду, потом выдал результат: «Вещество неизвестного происхождения. Органическая основа. Предположительная функция — химическое воздействие на электронные компоненты».

Реннер перевёл дыхание. В голове складывалась картина, но она была настолько абсурдной, что он отказывался в неё верить. Криогроб везли на Марс для захоронения. Внутри гроба, вместо утеплителя и электроники, были спрятаны нанороботы, квантовый чип и капсулы с веществом, которое могло уничтожить электронику.

— Что ты там нашёл? — послышался шёпот Чжоян.

Реннер не успел ответить.

Сзади раздался щелчок — предохранитель импульсной винтовки. Он обернулся. Охранник, который уходил проверять дрон, стоял в трёх шагах и целился ему в голову. На лице застыла смесь удивления и злости.

— Руки вверх, — сказал охранник.

Реннер медленно поднял руки. Лазерный резак зажат в правой. Глушитель — в левой. Отвлекающий дрон валялся на полу в десяти метрах, мигая красным.

— Это частная собственность, — продолжил охранник, делая шаг вперёд. — Вы нарушили —

Он не договорил. Чжоян возникла из тени, бесшумная, как призрак. Её рука легла на затылок охранника, и тот обмяк, не издав ни звука. Винтовка выпала из ослабевших пальцев и с грохотом ударилась о металлический пол.

Реннер посмотрел на Чжоян.

— Ты его убила?

— Отключила, — ответила она. — На время.

Она говорила спокойно, но Реннер заметил, как подрагивают её пальцы. Имплант давал ей странные способности, но цена, похоже, была высокой.

Он быстро сфотографировал содержимое тайника, забрал квантовый чип, записал координаты расположения остальных предметов и сделал несколько снимков маркировок на микрокапсулах. Потом установил панель на место, заблокировал замки и отступил назад.

— Уходим, — сказал он.

Они растворились в лабиринте контейнеров за секунду до того, как второй охранник вернулся на пост. Реннер слышал сзади ругань и крики, но не оборачивался.

Вернувшись в квартиру, он первым делом включил мониторы и выгрузил фотографии. Чжоян стояла рядом, глядя на снимки с выражением, которое Реннер не мог прочитать.

— Нанороботы, — сказал он, увеличивая изображение стазисной капсулы. — Квантовый чип. И капсулы с веществом, уничтожающим электронику.

— Зачем это в гробу? — спросила Чжоян.

Реннер откинулся в кресле и посмотрел на потолок, где проектор снова транслировал новости. Марс. Гелий-3. «Вирт Индастриал».

— Это не гроб, — сказал он тихо. — Это оружие.

Он повернулся к Чжоян. В её вертикальных зрачках отражался свет мониторов — холодный, белый, безжалостный.

— Вопрос только в том, против кого его готовят.

Глава 5

Реннер проспал четыре часа — больше он не мог позволить. Когда открыл глаза, потолок квартиры встретил его привычным серым светом дежурных ламп. Чжоян сидела в кресле у окна, поджав под себя ноги, и смотрела на звёзды. За время его сна она, кажется, не двинулась ни разу.

— Ты когда-нибудь спишь? — спросил он, садясь на край кровати.