Бесплатный фрагмент - Спящая душа

Начало

В зале сошлись четверо — по одному с каждой стороны. Вершители и хранители, воля и неволя всего сущего. В трансе звучал лишь их общий шёпот: «Настанет день огня и сгорания, придёт тот, чьё бытие — ожог. Рождённый толикой сознания, он пробудится. Он воздаст. От сна, отчая́нья и боли, из ссылок, что навек даны, непостижимый, неопалимый — так говорили о нём они».

Очередной день в академии закончился для меня совсем не так радужно, как мне бы хотелось. Всё началось с очередного спора с профессором — на этот раз о доказательстве «теории относительности векторного движения эфира в подпространстве временных искажений состояния души до и после отделения души от тела». Я некоторое время терпел его напыщенную уверенность, но в какой-то момент не выдержал. Я высказал ему всё. В красках. О нём самом, о его научных трудах и узколобости. Скандал вышел знатный: крики, обвинения, появление ректора академии в сопровождении охраны. Меня без лишних церемоний отстранили от посещения учебного заведения. Но это было ещё полбеды. Ректор наложил запрет на моё приближение к библиотеке на целый месяц.

Бредя домой в растрёпанных чувствах, я почти не замечал ничего вокруг. Хотя слово «домой» тогда было скорее мечтой, чем реальностью. Лучше бы я действительно шёл, ничего не видя и не слыша, но нет — так я не умею.

Я услышал крик о помощи. И, разумеется, тут же решил, что я — бравый герой, который обязан спасать всех и вся. Меня предупреждали, что эта черта не доведёт до добра. О боги, как же они были правы. Крик доносился из тёмного переулка. Я побежал туда и увидел, как двое моральных уродов пытались опорочить девушку. Я не колебался ни секунды. С размаху влетев в них, повалил обоих на землю и попытался удержать, действуя больше на ярости, чем на разуме. И почти сразу почувствовал резкий жгучий холод в животе. Почему-то стало очень мокро. Стояла тёплая июльская ночь, но это ощущение расползалось всё сильнее. Ублюдки с неожиданной лёгкостью сбросили меня, и я понял — силы стремительно покидали тело. Мир начал плыть. Глаза закрывались сами собой. Последняя мысль была странно спокойной: «А девчонка-то молодец… хотя бы успела убежать». А потом тьма накрыла меня полностью.

Глава 1

Я умер. Это осознание пришло не сразу, но было на удивление спокойным. Без паники. Без ужаса. Скорее… с облегчением. Как? Почему? И, что самое странное, меня это радовало. Вот оно — неопровержимое доказательство того, что я был прав. Моя теория верна. Я — не тело. Я — душа. Да. Именно так. В этот самый момент я существую как чистое мышление. Как осознание без формы и веса. И я куда-то несусь. Куда — понять невозможно. Нет ни верха, ни низа. Нет света и тьмы в привычном понимании. Есть только движение. Поток. Я чувствую, что мыслю. Чувствую сам факт своего существования — и этого оказывается достаточно. Удивительно, но отсутствие тела меня не пугает. Скорее наоборот — словно с меня сняли тяжёлые, неудобные оковы.

Время здесь ведет себя странно. Оно то растягивается, то сжимается, превращаясь в нечто вязкое и неопределенное. Я не могу сказать, сколько это длится — секунды, минуты или вечность. Есть лишь ощущение направления. И еще — ощущение, что этот поток ведет меня не случайно. Будто кто-то или что-то уже ждет меня в конце пути. Я почувствовал, что мой странный путь подходит к концу. Оставалось совсем немного. После яркой вспышки я открыл глаза.

И тут же разочаровался. Я лежал то ли в палате, то ли еще где-то, но это была обычная больничная палата. Как же я разозлился! Неужели все это было лишь сном, бредом после ранения или началом шизофрении? Я вскочил, и это показалось мне странным: боли не было, хотя при таком ранении она не могла пройти так быстро. Я начал ощупывать живот, пытаясь найти повреждение, но от раны не осталось и следа.

Я собрался с мыслями и начал осматриваться. Похоже, я все-таки ошибся в своих выводах, и это меня несказанно радовало — я попал в другой мир. Во-первых, палата была каменной, как в замке. На стенах висели гобелены, повсюду стояла массивная деревянная мебель. Да и за окном виднелись не типичные небоскребы, а огромная замковая территория. Но самое главное — в небе сияли три солнца. Вариантов было два: либо я окончательно сошел с ума, либо нахожусь в другом мире. Учитывая, что сумасшедшие редко осознают свое безумие, я склонялся ко второму варианту.

Не знаю, сколько времени прошло. Я просто лежал и пытался осознать происходящее. Мысли путались, складывались в теории, рассыпались и собирались снова. Я прокручивал в голове одно и то же: смерть, поток, пробуждение, три солнца. Ни одна логическая цепочка не складывалась. Наконец дверь открылась.

В комнату вошёл… эльф. По крайней мере, именно так их описывают в фэнтези. Высокий, светловолосый, с заострёнными ушами и благородной, почти холодной внешностью. Он двигался спокойно и уверенно, словно имел на это право, а я — нет.

— О, вижу, ты уже пришёл в себя, — ровным голосом сказал он.

Я приподнялся, стараясь выглядеть слабым и растерянным, хотя чувствовал себя на удивление хорошо.

— Кто я?.. Где я?.. — спросил я, придав голосу болезненную хрипотцу.

Эльф посмотрел на меня так, словно взвешивал не слова, а мою ценность.

— Мы нашли тебя в лесу недалеко от города. А вот кто ты и откуда… — он сделал короткую паузу. — Думаю, позже ты сам нам всё расскажешь.

Он развернулся к двери.

— Поднимайся. Тебе принесут одежду и проводят на обед. Там и поговорим.

В его голосе звучали строгость и едва заметное, но явное пренебрежение.

Едва за эльфом закрылась дверь, в комнату почти вбежал слуга. Он принес аккуратно сложенную одежду и без лишних вопросов принялся мне помогать. Рубашка оказалась странной — с множеством кружев, тонких узоров и замысловатой вышивкой. Штаны же были на удивление простыми. Но стоило ткани коснуться кожи, как я понял: это не просто наряд. Ткань была невероятно мягкой, она словно подстраивалась под тело, не сковывая движений.

Когда приготовления были закончены, слуга жестом, не терпящим возражений, велел следовать за ним. Судя по всему, обед был не приглашением, а приказом. Мы шли по длинным каменным коридорам. Стены украшали гобелены с незнакомыми гербами и сценами сражений, потолки терялись в полумраке, а шаги эхом разносились по коридорам. Я старался запомнить каждый поворот — лишняя информация не помешает, если придётся бежать.

Мысли тем временем крутились вокруг одного. Я отчетливо помнил поток. Состояние чистого мышления. Отсутствие тела. Это не было сном. Слишком цельно. Слишком логично в своей нелогичности. Я отчаянно надеялся, что здесь найдется хоть кто-то, кто сможет объяснить, что со мной произошло.

Минут через десять мы вошли в огромный обеденный зал. За длинным столом уже сидели эльфы. Во главе — тот самый, с холодным взглядом. По правую руку от него — две эльфийки, почти неотличимые друг от друга. По левую — молодой эльф. Черты его лица были мягче, уши — не такими заостренными, а взгляд — настороженным, но живым. «Сын», — мелькнула мысль.

— О, наш дорогой гость наконец-то к нам присоединился, — произнёс глава семейства, указывая на свободное место рядом с молодым эльфом. — Прошу, присаживайся.

Я подчинился.

— Для начала как следует подкрепись, — продолжил он. — А потом обсудим накопившиеся у меня к тебе вопросы.

Стол ломился от угощений. Цвета были ярче, запахи — насыщеннее. Семейство ело спокойно, не торопясь. Я же, стараясь не выдавать своего напряжения, выбирал блюда только с тех тарелок, к которым уже прикасались остальные. И, черт возьми, это было восхитительно. Вкус был по-настоящему живым.

Когда трапеза подошла к концу, глава семейства отложил приборы и посмотрел прямо на меня.

— Ну, — спокойно сказал он, — рассказывай, кто ты такой и как оказался в теле моего племянника.

Я замер.

— Только не пытайся отнекиваться, — продолжил он тем же ровным тоном. — К моему огромному сожалению, мой племянник уже более сорока лет существовал… скорее как овощ. Он не мог двигаться, не мог говорить, едва мычал. Мы поддерживали в нём жизнь, надеясь на чудо.

Он сделал паузу, давая словам улечься в голове.

— И когда мне доложили, что он пришёл в себя, я немедленно примчался. Я просканировал его тело всеми доступными способами. — Его взгляд стал более пристальным. — И был крайне удивлён, обнаружив, что в этом теле больше нет души моего племянника. Есть только твоя.

В зале повисла тишина.

— Так что рассказывай, — закончил он. — Кто ты. Откуда. И что ты забыл в нашем мире.

В этот момент мне показалось, что единственное верное решение — рассказать всё как есть.

— Меня зовут Дмитрий, — начал я. — И, честно говоря, я сам не понимаю, как оказался в теле вашего племянника. Последнее, что я помню, — удар ножом в живот. Холод. Боль. А потом… я очнулся уже здесь. И совершенно не понимаю, что происходит.

Эльф резко выпрямился.

— Так значит, ты перерожденец! — возбужденно воскликнул он.

Я невольно напрягся.

— Видимо, до этого момента твоя душа находилась в спячке, — продолжил он уже спокойнее. — Вот почему мой племянник страдал от этого недуга. У него никогда не было собственной души. Всё это время в его теле находилась твоя душа — в неактивном состоянии.

Он на мгновение задумался, а затем кивнул сам себе.

— Ладно. Начнём с начала. — Он посмотрел на меня официальным взглядом. — Я — Оруэл дэ Кердуин, повелитель Рощи Зелёных Садов и посол всех светлых эльфов в королевстве Кертания.

Он жестом указал на сидящих рядом женщин.

— Это моя дражайшая супруга Лора и её младшая сестра Лэра.

Затем он повернулся к молодому эльфу.

— А это мой сын Ордиэль.

После этого Оруэлл снова перевел взгляд на меня.

— На этом предлагаю закончить наш обед. — Он встал. — А тебя, Димитрий… — он слегка исказил мое имя, — я попрошу пройти со мной в кабинет. Нам нужно решить, что делать дальше.

Глава 2

Оруэлл жестом велел мне встать и следовать за ним. Мы пошли по извилистым коридорам в его кабинет. Я напрягся, совершенно не понимая, что меня ждет и какое будущее мне уготовано.

Реакция эльфа на мой рассказ показалась мне странной. Он как будто обрадовался услышанному и, что самое главное, ничуть не удивился. Значит, для их мира подобное событие не было чем-то из ряда вон выходящим. Эта мысль немного успокоила меня — по крайней мере, можно было не опасаться, что меня тут же «разберут на опыты».

Мне нужно узнать об этом как можно больше. Всё происходящее было прямым доказательством сразу нескольких вещей. Во-первых, душа существует. Во-вторых, она не умирает вместе с телом. А поскольку я прекрасно помнил свою прошлую жизнь, становилось очевидно, что душа и сознание — не одно и то же. Одно не зависит от другого.

Значит, я был прав. И, возможно, со временем я научусь управлять собственной душой.

С этими мыслями мы остановились у двери. Судя по всему, это и был кабинет Оруэла.

— Проходи, садись, — сказал он, открывая дверь.

Войдя внутрь, я был приятно удивлен. Несмотря на напыщенность представившегося мне эльфа, кабинет оказался очень скромным и простым: небольшой рабочий стол с кипой бумаг, обычные стулья и несколько книжных шкафов, заполненных книгами. Небольшой беспорядок свидетельствовал о том, что здесь действительно много работают. Справившись с замешательством, я сел на стул у стола, а эльф занял свое место напротив.

— Дмитрий, — начал Оруэлл, устроившись за массивным столом. — Нам действительно многое нужно обсудить. Начнём с главного.

Он сложил пальцы домиком и внимательно посмотрел на меня, уже не так отстранённо.

— Перерождение в нашем мире — явление не то чтобы редкое, но и далеко не обыденное. Такие, как ты, появляются у нас время от времени. Следовательно, существуют признанные во всем мире правила, которым ты обязан следовать. И я обязан посвятить тебя в них.

Я невольно выпрямился.

— Во-первых, — холодно продолжил он, — даже не думай заикаться о своём прошлом мире. Ни словом. Ни намёком. Тем более о каких-либо технологиях оттуда.

Он сделал паузу, давая мне время осмыслить его слова.

— Церковь и все государства пристально следят за этим. За одно лишь упоминание полагается только одно наказание — смерть.

Эти слова заставили меня по-настоящему напрячься. Похоже, в этом мире с подобными вещами не церемонятся.

— Далее, — спокойно продолжил Оруэлл, как будто и не говорил только что о казни, — в ближайшее время мы с тобой отправимся в регистрационный центр. Там с тобой побеседуют представители инквизиции Церкви Святой Люстреды. Это обязательная процедура.

Я с трудом удержался от вздоха.

— И последнее правило. — Он слегка наклонил голову. — Я бы даже назвал его нормой приличия. Независимо от того, сколько тебе лет и кем ты был в прошлом, ты обязан пройти обучение в академии. Ты должен знать историю, законы и устройство нашего мира. В связи с этим у меня к тебе предложение.

Оруэлл сделал короткую паузу и продолжил:

— Обучение в академии, разумеется, платное. Обычно семьи отказываются от таких, как ты, и тогда расходы берет на себя государство. После окончания учебы ты обязан отработать долг: либо в армии, либо, если проявишь успехи в учебе или особые способности, в других ведомствах.

Он посмотрел на меня, словно проверяя реакцию.

— Я предлагаю другое. Моя семья признает тебя. Я дам тебе свое родовое имя и полностью оплачу обучение. Взамен ты обязуешься жить по законам нашего народа и служить мне, моей семье и всему эльфийскому роду.

Оруэлл сделал ударение на последних словах.

— Тем более что теперь ты и сам эльф. Поверь, эти условия гораздо лучше тех, что тебе могут предложить в королевстве. После обучения многих перерожденцев отправляют на войну или в куда более опасные места.

Я молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Очевидно, я чем-то зацепил этого эльфа, раз он предлагает такие щедрые условия.

— Я могу подумать? — наконец спросил я. — Хотя бы до разговора с инквизицией.

Оруэлл нахмурился.

— Но что именно тебя не устраивает в моем предложении? — спросил он уже резче, едва сдерживая раздражение.

— Оно слишком щедрое, уважаемый Оруэлл, — спокойно ответил я. — А я не привык принимать поспешные решения.

Несколько секунд он молчал, а потом его терпение лопнуло.

— Забудь о своей прошлой жизни! — зло выкрикнул он. — Я предлагаю тебе начать с чистого листа! Таких, как ты, везде презирают, а я лишь пытаюсь помочь!

— Я, безусловно, благодарен вам за попытку помочь, — спокойно ответил я. — Но всё же я бы предпочёл повременить с таким важным решением. Насколько я понимаю, мы не будем затягивать с моей регистрацией? — добавил я, стараясь сгладить ситуацию.

Оруэлл резко поднялся.

— Довольно. Убирайся! — закричал он.

Я не стал спорить. Развернулся и тут же вышел за дверь. В коридоре меня тут же перехватил слуга.

— Господин, вам нужно пройти в свои покои.

Я не возражал и молча последовал за ним. Дойдя до комнаты, слуга остановился на пороге. Он дождался, пока я переступлю порог, и тут же закрыл дверь. Щёлкнул замок.

Интерлюдия. Оруэл

После ухода этого сопляка я был в ярости. Как он посмел мне перечить? После всей той милости, которую я был готов ему оказать!

— Да как он посмел! — в сердцах выкрикнул я и швырнул огненный шар в шкаф у стены. Дерево мгновенно вспыхнуло и рассыпалось пеплом.

Я глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Бесполезно. В любом случае об этом нужно доложить Владыке. Он не спрашивает — он требует. А молчание в подобных вопросах карается строже, чем любая ошибка.

Отодвинув магическую книгу в уцелевшем шкафу, я активировал круг общения и начал призыв. — Светлейший Кейн, — произнёс я, — это Оруэлл. Прошу аудиенции.

Ответ пришел почти мгновенно. — Чего тебе? — холодно прозвучал голос. — И если это опять какой-то пустяк, не стоящий моего внимания, то ближайшую сотню лет ты будешь охранять южную границу.

— Светлейший, — я склонил голову, — я бы не посмел беспокоить вас по пустякам. Дело в том, что в теле сына Вергии обнаружился перерожденец. — И что? — перебил он меня. — Обычное дело. Выбросьте его и покончите с этим. заодно избавитесь от этого овоща. Ты же понимаешь, что подобное не стоит моего внимания?! Так что с ближайшего солнцестояния ты отправляешься на границу.

Я стиснул зубы. — Владыка, — осторожно произнёс я, — конечно, будь это обычный перерожденец, я бы не посмел вас беспокоить. Но дело в том, что его запас маны… практически безграничен. Больше, чем даже у вас, Светлейший.

Повисла долгая пауза. — И он только что очнулся, — добавил я.

Несколько мгновений стояла тишина, после чего голос Владыки зазвучал по-другому — в нём появилось опасное внимание. — Очень хорошо, — медленно произнёс Кеин. — Мы должны заполучить его. И не дай бог ты упустишь его из-за своей вспыльчивости.

Я выпрямился. — Разрешаю применить силу, — продолжил он. — Но он должен служить нам. И во славу мою.

Связь оборвалась. Круг общения погас. Я медленно выдохнул. Очень плохо. Если Владыка узнает, что я уже успел наорать на мальчишку, для меня все может закончиться гораздо хуже, чем просто службой на границе…

Глава 3

Я лежал в постели, смотрел на звездное небо и размышлял, что мне со всем этим делать и как вообще жить дальше. Мысли о возвращении домой я отбросил сразу — там я умер. Это неоспоримый факт. Хотя, признаюсь, с каким бы удовольствием я утер нос тому профессору, который вместе с ректором выгнал меня из университета.

Условия Оруэла были заманчивыми. Очень заманчивыми. Но его взгляд… Словно я уже не человек — то есть эльф, — а какая-то вещь, на которую у него есть право. Это выводило меня из себя гораздо сильнее, чем мне хотелось бы признавать. Впрочем, прострация ничего не решит.

Душа… Как ее почувствовать? Как понять, что это такое на самом деле? Когда-то, изучая этот вопрос для своей «теории», я наткнулся на интересную практику, описанную в трудах тибетских храмов. Суть ее заключалась в создании воображаемого пространства — так называемого внутреннего мира. Именно в него следовало входить в состоянии медитации и стремиться к просветлению.

Было одно важное условие. При создании внутреннего мира, помимо любой желаемой обстановки, нужно было представить чёрно-белый дуб — символ баланса тёмного и светлого в душе. А за этим дубом — место покоя, к которому и ведёт медитация.

Я медленно закрыл глаза. Постарался как можно детальнее представить этот дуб. Огромный. С черно-белым стволом и раскидистыми ветвями, уходящими ввысь. Это оказалось гораздо сложнее, чем я думал. Образ расплывался, терялся, прерывался посторонними мыслями — лицами эльфов, голосами, ощущением чужого взгляда. Как бы я ни пытался его удержать, он ускользал. Сам того не заметив, я уснул.

— Кх-кх… Господин Димитрий, просыпайтесь. Вас ждут на завтрак, — раздался голос слуги.

Я открыл глаза, с трудом возвращаясь в реальность.

— Одну минуту. Мне нужно привести себя в порядок.

— Не волнуйтесь, я помогу, — спокойно ответил он.

Мы направились в ванную. Слуга помог мне привести себя в порядок, подал чистую одежду, и вскоре мы отправились завтракать. На этот раз зал был другим — гораздо меньше вчерашнего. За столом сидел только Оруэлл.

— Доброе утро, Димитрий. Присаживайся.

Я сел, все еще настороже.

— Я хотел бы извиниться за вчерашнее, — продолжил он. — Работы сейчас слишком много, и я позволил себе лишнее. Не принимай это близко к сердцу. Ты был абсолютно прав. Тебе стоит выслушать предложение инквизиции и понять, что-то, что предлагаю тебе я, сулит гораздо больше выгоды.

Я смотрел на него с легким недоумением, словно передо мной сидел совершенно другой разумный.

— Благодарю, что прислушались ко мне. Это действительно важно.

— Отлично, — кивнул Оруэлл. — Наслаждайся трапезой. Сегодня же мы отправимся в центр регистрации перерожденцев.

Через некоторое время мы действительно отправились в путь. У выхода из замка нас ждала роскошная карета. В ней мы и выехали. Уже через пятнадцать минут мы въехали в город. Я оглядывался по сторонам, стараясь не упустить ни одной детали.

Дома здесь были совершенно необычными, непривычными для моего взгляда. Архитектура казалась чуждой и в то же время удивительно гармоничной. Воздух был кристально чистым, а на улицах царил порядок. Оруэлл сидел молча, о чём-то задумавшись. Я никак не мог понять, куда делся тот надменный и высокомерный эльф, каким он был вчера. Сейчас он выглядел собранным и сдержанным. Почти холодным.

Так мы добрались до центра регистрации. Здание встретило нас мрачным видом. Настоящий бастион: решетки на окнах, массивные стены, глухие ворота. Снаружи оно больше напоминало пыточную, чем учреждение, где кого-то регистрируют. Я невольно напрягся. Здесь нужно быть предельно осторожным.

Внутри всё оказалось совсем не так. Казематы поражали идеальным порядком. Ни пылинки. Ни лишнего звука. Даже шаги звучали приглушенно, словно стены сами поглощали шум. За стойкой регистрации стояла приятная на вид девушка.

— Добро пожаловать. Какова цель вашего визита? — произнесла она ровным, отработанным тоном.

Оруэлл сделал шаг вперед.

— Мы прибыли для регистрации перерожденца, — спокойно произнес он. — В теле моего племянника оказалась чужая душа.

— Многоуважаемый Оруэлл… Как же так… Примите наши соболезнования! — воскликнула она, мгновенно изменившись в лице. — Прошу вас заполнить документы и подождать. Господин командующий скоро вас примет.

В ее голосе сквозило откровенное заискивание. Оруэлл кивнул, не удостоив ее лишним вниманием. Затем она перевела взгляд на меня, и вся ее теплота мгновенно исчезла.

— А ты… — она смерила меня таким взглядом, будто я и правда был чем-то грязным. — Иди с охранниками. Тебя проверят и вызовут.

В ее глазах мелькнуло что-то холодное: предупреждение или угроза. Рядом со мной тут же возникли двое стражников — огромные, закованные в латы. Один схватил меня за плечо, второй встал с другой стороны. Без лишних слов они повели меня прочь. Мы свернули в темный коридор, который резко контрастировал с безупречной чистотой и блеском холла. Здесь воздух казался тяжелее, свет — тусклее, а шаги отдавались глухим эхом.

Меня провели в тёмное помещение и усадили за стол. Напротив сидел пухлый невысокий мужчина с неприятным прищуром. Внешне он напоминал жабу: влажная кожа, тонкие губы, маленькие глаза. Он вызывал у меня — и, уверен, у многих окружающих — скорее отвращение, чем какие-либо другие чувства.

— Назовите своё имя, — противным писклявым голосом обратился он ко мне.

— Димитрий. Не подскажете, как будет проходить процедура регистрации? — спросил я, с трудом сдерживая желание отвернуться от этой «жабы».

— Молчать! — резко взвизгнул он. — Здесь вопросы задаю я! Такие, как ты, не имеют права первыми заговаривать и обращаться к истинным жителям мира! — он буквально выплевывал слова. — Быстро встать. Снять всю одежду, кроме нижнего белья. Будем проводить досмотр и осмотр, — недобро прищурился он.

— Я отказываюсь! Это просто возмутительно. Какое отношение это вообще имеет к регистрации? — возмутился я.

— Очень хорошо… — прошептал он, потирая руки.

И в следующий миг я почувствовал давление в голове. Оно было внезапным. Сильным. Разрывающим. Боль обрушилась на меня так резко, что я не сразу понял, что происходит. Я попытался закричать, но не смог даже открыть рот.

— За сопротивление при регистрации я имею право применить ментальную магию вплоть до третьего уровня, — холодно произнёс он. — Так что советую сопротивляться изо всех сил.

В его голосе слышалось неприкрытое удовольствие.

— После такой процедуры мало кто остается в здравом уме. А ты, я надеюсь, окончательно сойдешь с ума, чертов пришелец.

И тут я почувствовал, как что-то проникает в мой разум — в самые потаенные уголки сознания, заполняя их и выворачивая меня наизнанку.

Боль была невыносимой. Я всерьез подумал, что это конец. Что меня ждет вторая смерть. В висках стучало так, будто череп вот-вот треснет. Я чувствовал, как по лицу течет что-то теплое — кровь из носа и ушей. Сознание начало меркнуть. Я отчаялся. Не знал, что делать.

И в этот момент дверь распахнулась.

— Что здесь происходит? — раздался со стороны входа громкий властный голос. — Стоило мне отлучиться всего на несколько дней, как ты снова за своё. На каком основании была начата процедура ментального взлома? Да ещё такого уровня?

— Он… он сопротивлялся… не подчинялся… — жалобно промямлил инквизитор.

— Парня к лекарю. Немедленно. Его ещё можно спасти.

Я едва различал слова. А потом наступила спасительная темнота. Я потерял сознание.

Глава 4

Пробуждение было тяжёлым. Голова до сих пор раскалывалась от боли. Я не спешил открывать глаза — не хотел, чтобы кто-то понял, что я очнулся. Меня охватил страх. Настоящий, липкий, парализующий. Я долго лежал, пытаясь прийти в себя и хоть немного унять это чувство.

В конце концов я решил попробовать медитацию в надежде, что хотя бы это мне поможет. Я постарался отбросить все лишнее, сосредоточиться и как можно четче представить образ того самого огромного дуба, о котором говорилось в инструкции.

Но дерево почему-то представлялось мне совсем другим. По его коре тянулись тонкие прожилки гнили, словно оно болело. И в то же время оно казалось мне странно родным и в то же время чужим. Стоп. Я только сейчас понял, что больше не воображаю его. Я отчётливо видел его перед собой.

Дерево оказалось гораздо больше и величественнее, чем я мог себе представить. Огромный ствол был одновременно и черным, и белым — местами преобладал темный цвет, местами — светлый. Раскидистые ветви уходили ввысь, густо покрытые листвой. И все же что-то нарушало это величие. Те самые вкрапления гнили. Небольшие, но заметные. Будто дерево было больно.

И внезапно пришло понимание. Это великое древо — моя душа. А гниль — это страх и боль, поселившиеся во мне после нападения мерзкой «жабы». Меня охватила ярость. И она отразилась на древе. Гниль начала выжигаться. Медленно, но неотвратимо, словно ее пожирало невидимое пламя.

— Проснись, парень… Да проснись же ты наконец! — раздался чей-то взволнованный голос.

Я резко открыл глаза. Меня будила очень привлекательная девушка: светлые волосы, большие зелёные глаза, утончённая фигура. В её взгляде отчётливо читались беспокойство и даже какая-то нежность.

— Наконец-то ты очнулся. Я очень переживала. Ты ни с того ни с сего начал стремительно нагреваться, медицинские артефакты уже вовсю били тревогу. Слава богам, ты пришёл в себя. Ты помнишь, кто ты и как здесь оказался? — спросила она, одновременно прикладывая руку к моему лбу.

— Я Дмитрий. Перерожденец, — хрипло ответил я. — Не помню, как оказался именно здесь. Помню, что пришел на регистрацию. Меня отвели в какой-то темный подвал, а потом эта мерзкая «жаба» что-то со мной сделала. Было невыносимо больно. Очнулся я уже здесь.

— Да, «жаба» ему подходит… Ой, я не должна… У нас тут, как-никак, допрос! — спохватилась она, пытаясь вернуть себе серьёзный вид.

— Допрос? — нахмурился я. — Я что-то сделал не так?

Она вздохнула, но руку с моего лба не убрала.

— Понимаешь, Димитрий, дело в том, что «жаба», как ты выразился, утверждает, будто ты начал сопротивляться и отказался проходить процедуру регистрации. Соответственно, по его словам, он был обязан применить к тебе силу. — Она на мгновение отвела взгляд. — Но, учитывая его репутацию, есть основания полагать, что его могли подкупить. Чтобы провести регистрацию по максимально жёсткому сценарию.

Я невольно напрягся.

— Поэтому я и пришла тебя допросить. Видишь ли, я чувствую ложь. — Она слегка кивнула на свою ладонь, все еще лежащую у меня на лбу. — Так что расскажи честно и откровенно, что произошло. От этого зависит не только твоя судьба, но и судьба этой «жабы».

— Меня привели к нему, — начал я свой рассказ. — Посадили напротив, как преступника. Он спросил, как меня зовут, — я ответил. Я просто хотел понять, что меня ждет, поэтому попытался уточнить, как будет проходить процедура регистрации. Этого оказалось достаточно. Он сорвался. Начал орать, что у таких, как я, нет никаких прав. Что я никто. Что мне запрещено даже задавать вопросы. Он буквально выплевывал слова, как будто само мое присутствие его раздражало. Потом он приказал встать и снять всю одежду, кроме нижнего белья. Я отказался. Да, я возмутился. Потому что это было унизительно и совсем не похоже на регистрацию. И тогда он без предупреждения применил ко мне то, что сам назвал ментальной магией третьего круга.

— О боги… какой ужас… — выдохнула она, побледнев. — Он… он ответит. На этот раз он действительно переступил черту. Применить столь мощную магию к необученному юноше… да как он посмел! — Её взгляд стал холодным. — Я обещаю тебе: эта мразь ответит за свои злодеяния.

Она выпрямилась.

— Я — Элирия Вальдрес, глава отделения инквизиции Церкви Святой Люстреды в Королевстве Кертания. И как истинная последовательница великого бога чести и справедливости Джерделиса, я клянусь оказать тебе поддержку и помощь, чтобы искупить вину и боль, причиненные тебе Святой инквизицией. — Она немного смягчилась. — А теперь прошу тебя привести себя в порядок. Ванная и чистая одежда — вон там. После отдохни — тебе принесут еду. Чуть позже, как только я разберусь с этой «жабой», мы завершим процесс регистрации. И я помогу тебе определиться с будущим.

Выходя из комнаты, она обернулась и одарила меня легкой нежной улыбкой. Я решил последовать ее совету. Сходил в ванную, переоделся и только после этого подошел к столу. Пока я приводил себя в порядок, нам уже принесли обед. Что ни говори, а еда в этом мире действительно была необычайно вкусной.

Пообедав, я уселся в кресло в углу комнаты и задумался. От меня не ускользнул тот факт, что «жабу» могли подкупить. И чем больше я размышлял, тем очевиднее становилось, что сделать это мог только Оруэлл. Видимо, он хотел показать мне, как «плохо» у людей и что только под его крылом я буду в безопасности. Теперь стало понятно и его внезапное изменение в поведении. Слишком резкий контраст.

Для себя я уже решил, что останусь у людей. Но я не понимал одного: зачем я вообще понадобился этому эльфу, раз он готов пойти на такие ухищрения?

В комнату вошёл стражник.

— Госпожа командующий просит вас на аудиенцию. Я провожу, — коротко сообщил он.

— Да, иду, — кивнул я.

Я встал и последовал за ним. Этот стражник, в отличие от предыдущих, не стоял у меня за спиной с угрожающим видом, а просто показывал дорогу. Доведя меня до двери, он лишь кивнул и сразу ушел.

Я постучал.

— Можно? — спросил я, приоткрывая дверь.

— Димитрий, проходи, пожалуйста, присаживайся. — Она указала не на кресло перед рабочим столом, а на диванчик у чайного столика. — Может, чаю? Или воды?

— Благодарю, откажусь, — ответил я, занимая предложенное место. — Прости за дерзость, но я хотел бы как можно скорее завершить процедуру регистрации и понять, зачем на меня напала та «жаба»… и что меня ждёт дальше.

— Вот так, сразу к делу. Мне это нравится. Итак, приступим. — Она сложила руки на столе. — По сути, регистрация уже проведена. Тебе осталось только поставить свою подпись. Попытка подставить тебя действительно имела место. Эльф, который тебя привёл, рассчитывал, что после «жёсткой процедуры» ты станешь более сговорчивым. — Она на мгновение замолчала. — Возможно, я не должна тебе этого говорить, но у тебя очень большой запас маны. Ты — лакомый кусочек для многих. Неудивительно, что эльфы начали плести интриги.

Я невольно напрягся.

— Что касается твоего будущего. Я предлагаю тебе поступить в Академию нашего королевства. Это крупнейшее учебное заведение на континенте. По какой-то причине большинство перерожденцев оказываются именно на нашей территории. — Она говорила спокойно, без нажима. — Обучение платное. Инквизиция готова предоставить тебе ссуду на весь срок обучения. Мы также оплатим твоё проживание в общежитии и выделим десять тысяч серебряных на текущие расходы.

Она слегка наклонилась вперёд.

— Но в качестве извинения я могу предложить тебе особый порядок возврата. Ты сможешь выплачивать ссуду в течение всего срока обучения плюс ещё один год. Обучение длится три года, значит, у тебя будет четыре года на погашение долга. — Она сделала паузу. — Общая сумма составит сто тысяч золотых.

Я медленно перевел на нее взгляд.

— После полного погашения долга ты будешь освобожден от обязательной службы в рядах Инквизиции сроком на пятнадцать лет.

— Я согласен, — твердо произнес я. — Насколько я понимаю, более выгодного предложения мне все равно не дождаться. Спасибо вам… и спасибо, что подтвердили мои опасения насчет эльфов.

Элирия внимательно посмотрела на меня, но ничего не сказала.

— Обучение начнется через два дня. Завтра на рассвете я лично провожу тебя и помогу устроиться в общежитии. — Она немного смягчилась. — А теперь иди отдыхай. Сам найдешь дорогу или позвать кого-нибудь?

— Я сам, — коротко ответил я.

Наступила тихая ночь. Я долго не мог уснуть, стоя у окна и глядя на огни города. Кертания жила своей жизнью — где-то гасли фонари, где-то загорались новые. Мир, в котором я оказался, не собирался подстраиваться под мои сомнения.

Сто тысяч золотых. Четыре года. Пятнадцать лет свободы. Я медленно провел ладонью по груди, словно пытаясь убедиться, что все это происходит на самом деле. Перерождение. Душа. Академия. Инквизиция. Эльфийские интриги. Я больше не был студентом, спорящим о теории души. Я стал ее доказательством.

Мысль об Оруэлле пришла сама собой. Если он действительно был готов пойти на такой шаг, значит, за мной стоит нечто большее, чем просто «большой запас маны». В памяти все еще теплилось воспоминание о древе. Черно-белом. Величественном. И если это моя душа, то я должен научиться управлять ею раньше, чем кто-то сделает это за меня.

Я лёг, глядя в темноту. Рассвет обещал новую жизнь.

Интерлюдия. Оруэл

Я смотрел в окно, но не видел сада. Мысли были далеко отсюда.

Парень оказался куда упрямее, чем я рассчитывал. И куда опаснее. Безграничные запасы маны. Чистый источник. Необученный. Непривязанный. И уже вне моего контроля.

Я медленно провел пальцами по подлокотнику кресла. Люди среагировали быстрее, чем я ожидал. Элирия… Она всегда была слишком принципиальной. Ее стремление к «чести» порой мешало ей видеть стратегическую выгоду. Она вмешалась. Жаль.

Я не собирался ломать мальчишку окончательно. Мне нужно было лишь показать ему, как устроен этот мир. Показать, что без покровительства он — ничто. Но теперь он, вероятно, уже сделал выводы. И они не в мою пользу.

Я подошёл к столу и развернул карту континента. Кертания. Королевство людей. Их инквизиция держит перерожденцев под контролем, но не понимает их истинной ценности. А я понимаю. Безграничная мана — это не просто сила. Это ресурс. Оружие. Или ключ.

Если Владыка узнает, что я упустил такой актив…

Я прикрыл глаза. Нет. Упустил — не значит потерял. Академия находится на территории людей, но влияние эльфов там ощущается. Трех лет обучения достаточно, чтобы перестроить партию заново.

Я тихо усмехнулся. Мальчик решил остаться с людьми. Пусть. Иногда лучший способ удержать фигуру — позволить ей сделать ход первой.

Глава 5

Проснувшись с первыми лучами солнца, которые настойчиво пробивались сквозь тяжелые шторы, я еще долго лежал в постели. Глядя в высокий потолок и наблюдая за игрой теней, я медленно обдумывал все то, что тяжким грузом легло на мои плечи за последние дни.

Я прекрасно понимал одну простую истину: Элирия вовсе не была той «доброй тётушкой», которая решила бескорыстно спасти заблудшую душу. Ей что-то было от меня нужно — как и Оруэллу. Просто её методы были куда тоньше, изящнее и мягче. Открытость, честность и даже мимолетное сочувствие в глазах — всё это вполне могло быть тщательно продуманным способом склонить меня на свою сторону, заставив поверить в искренность её намерений. Впрочем, я все равно согласился на ее предложение, ведь выбора у меня, по сути, не было.

Теперь мне во что бы то ни стало нужно было выяснить реальный размер своего долга и понять, каким образом студенты в этом мире вообще зарабатывают деньги. Сто тысяч золотых — это не просто абстрактная цифра. В местных реалиях это могло стать настоящим приговором, если не просчитать каждый шаг заранее.

Не давала покоя и ее многозначительная оговорка о моем аномальном объеме маны. Что это на самом деле значит для меня? Огромное преимущество, которое вознесет меня на вершину, или смертельная опасность? А может, это клеймо и приговор? Если эльфы, древние и гордые существа, готовы идти на грязные интриги и подкуп, а Инквизиция с ходу предлагает «особые» условия, значит, дело гораздо серьезнее, чем просто наличие некоего магического таланта.

И все же… несмотря на все опасения, я ждал начала обучения с каким-то лихорадочным нетерпением. Академия могла стать для меня либо золотой клеткой, либо мощнейшим оружием. Вопрос был лишь в том, какие грани она мне откроет и кто первым попытается использовать мои способности в своих целях.

В дверь негромко, но настойчиво постучали. В комнату вошёл слуга. Он вежливо и почтительно поклонился и сообщил, что завтрак уже накрыт в малой столовой, а отъезд в Академию состоится через несколько часов. В руках, затянутых в белые перчатки, он держал аккуратно сложенный накрахмаленный комплект одежды.

— Прошу вас не задерживаться, господин, — добавил он спокойным, лишенным эмоций голосом. — Вас будут ждать внизу, во внутреннем дворе.

Я молча кивнул, провожая его взглядом. Все происходило слишком быстро. Слишком стремительно для моей новой, едва начавшейся жизни. Предложенная одежда оказалась на удивление простой и удобной: светлые льняные штаны, такая же легкая рубашка и короткая куртка из очень плотной, качественно выделанной кожи. На ней не было ни гербов, ни вышивок, ни каких-либо знаков отличия — все выглядело практично, скромно и без малейшего намека на мою принадлежность к какому-либо благородному роду. Эта одежда подчеркивала мой статус: я не был ни учеником, ни пленником. Полная нейтральность.

Позавтракав в тишине и переодевшись, я вышел во двор. Я решил пока просто плыть по течению, стараясь при этом собрать как можно больше информации об этом мире, о людях и о том, во что я так глубоко ввязался.

Внизу меня уже ждала Элирия. Она стояла у кареты, а рядом замер небольшой отряд стражников в блестящих доспехах.

— Доброе утро, Димитрий, — произнесла она ровным, спокойным голосом. — Не обращай внимания на стражу. К сожалению, положение обязывает: из-за своего статуса я не имею права путешествовать за пределами города в одиночку. Академия и студенческие общежития находятся примерно в часе езды отсюда.

Мы сели в карету. Внутри, к моему облегчению, кроме нас двоих никого не было. Колеса мягко зашуршали по гравию, и мы тронулись с места. Я решил, что сейчас самое время воспользоваться возможностью и хотя бы немного прояснить ситуацию.

— Элирия… — я на мгновение замялся, подбирая нужные слова. — Я хотел бы попросить вас рассказать мне хотя бы самые базовые, элементарные вещи. Об Академии. И вообще об этом мире. О том, как здесь всё устроено на самом деле. — Я посмотрел в окно, за массивными городскими стенами которого открывались бескрайние, залитые светом поля. — За те несколько дней, что прошли с момента моего пробуждения, я так и не смог до конца осознать, что происходит вокруг. И мне бы очень хотелось во всём этом разобраться до того, как я окажусь в самом эпицентре событий.

— Хорошо. Ты действительно прав, неопределенность — плохой союзник, — кивнула она. — Я постараюсь рассказать тебе все, что мне разрешено. Но, пожалуйста, не перебивай меня. Когда я закончу, ты сможешь задать все интересующие тебя вопросы.

Она поудобнее устроилась на мягком сиденье и посмотрела куда-то вдаль.

— Как ты уже, наверное, понял, ты очнулся на территории крупнейшего человеческого государства на этом континенте — Королевства Кертания. А именно — в его сердце, в столице, которая называется Керн. Более подробно о географии соседних стран, большой политике и социальном устройстве мира ты узнаешь непосредственно на занятиях в Академии.

Карета плавно покачивалась на ухабах, увозя нас все дальше от замка Оруэл.

— Обучение начнется ровно через две недели. Тебе, можно сказать, сказочно повезло — ты очнулся как раз перед окончанием летних каникул. Весь первый курс будет посвящен твоему знакомству с этим миром и освоению основ: теории магии, фехтования, военного дела и других базовых дисциплин, необходимых каждому разумному существу.

Элирия посмотрела на меня внимательнее, словно оценивая мою готовность слушать.

— Есть одна важная деталь. Начиная со второго курса всех перерожденцев намеренно смешивают с местным, коренным населением. Это делается для вашей ускоренной ассимиляции в обществе. Но до этого момента вы будете учиться в отдельных группах.

Она сделала небольшую паузу, подбирая слова.

— Я замолвила за тебя словечко перед руководством. Если ты сумеешь достойно проявить себя на первом курсе, тебе могут официально разрешить подработку уже со второго семестра.

Затем ее голос стал заметно строже, а в глазах появился холодный металлический блеск.

— Скажу честно, Димитрий: твой финансовый долг перед Инквизицией по-настоящему огромен. Я сделала все, что было в моих силах, но совет наотрез отказался предоставить мне большую скидку. Чтобы ты понимал масштаб проблемы: годовое жалованье обычного рядового столичного стражника не превышает пяти тысяч золотых.

Она сделала долгую паузу, давая мне время окончательно осознать эту пугающую цифру.

— Поэтому, если в будущем ты не захочешь связывать свою жизнь со мной и моей структурой, тебе придется очень, очень постараться, чтобы выплатить этот долг самостоятельно.

— И ещё один добрый совет, — продолжила Элирия после паузы. — Постарайся быть предельно внимательной на уроках этикета. У нас, людей, этому придают колоссальное значение. Мы соблюдаем установленные формальности всегда — даже на самых неформальных, дружеских встречах. Ошибка в правилах приличия может обойтись тебе гораздо дороже, чем проигранная дуэль.

На мгновение она стала еще серьезнее, чем прежде.

— И самое главное, Димитрий. Запомни это раз и навсегда. Ни при каких обстоятельствах — ни в разговорах, ни даже в глубоких раздумьях — не смей вспоминать или пытаться применить специфические знания из своего прошлого мира. Если ты нарушишь это табу, даже я со всем своим влиянием не смогу вытащить тебя из беды.

Ее голос звучал внешне спокойно, но я кожей чувствовал, что в этих словах нет ни капли преувеличения. Это была голая, пугающая правда.

— Я постараюсь навещать тебя время от времени до начала официальных занятий. А дальше мы будем встречаться уже непосредственно в аудиториях. Видишь ли, я веду курс боевого фехтования в Академии. — Она сделала паузу. — А теперь, как я и обещала, ты можешь задать свои вопросы.

— В целом ваш рассказ действительно ответил на многие базовые вопросы, над которыми я размышлял всё утро, — произнёс я после недолгого раздумья. — Но вы ни словом не обмолвились о религии. И о самой Инквизиции. Что это за организация на самом деле?

Элирия едва заметно улыбнулась одними уголками губ.

— Более подробно о вопросах веры и пантеоне богов ты узнаешь на лекциях. Это входит в обязательный базовый курс и объясняется студентам буквально в первые дни обучения. — Её голос оставался безупречно спокойным. — Что касается Инквизиции… формально это церковная структура. Мы призваны неукоснительно следить за соблюдением всех законов, касающихся перерожденцев. Мы занимаемся их регистрацией, следим за соблюдением их прав и выполнением обязанностей.

Она снова сделала паузу, глядя мне прямо в глаза.

— И, что немаловажно, мы следим за тем, чтобы никто — ни государственные чиновники, ни высшая знать, ни сами перерожденцы — не смел нарушать установленный веками порядок.

— Спасибо за честность. И… если позволите, расскажите немного о себе. Мне правда очень интересно узнать о вас побольше. Честно говоря, я до сих пор искренне удивляюсь, что вы, занимая такой пост, ещё и преподаёте в Академии. — Я посмотрел на неё с неподдельным интересом. — Командующая Инквизицией и по совместительству преподаватель фехтования — такое сочетание кажется мне весьма неожиданным.

Она вдруг рассмеялась — смех был тихим, мелодичным и на удивление искренним.

— Неожиданно? Пожалуй. Мне приятно, что ты проявил интерес к моей скромной персоне. — На мгновение из ее взгляда исчезла привычная напускная сдержанность. — На самом деле, Димитрий, я ведь тоже перерожденная. И, насколько это в моих силах, я всегда стараюсь помогать таким, как мы с тобой.

Она на секунду перевела задумчивый взгляд на окно.

— Я посвятила свою жизнь борьбе с дискриминацией нашего брата. Борьбе с постоянными попытками властей ограничить наши права. Делаю всё, чтобы постепенно повысить наш социальный статус в этом обществе. Поверь мне на слово: окажись ты в этом мире хотя бы лет десять назад, твои первые впечатления были бы куда менее приятными и цивилизованными… чем та досадная встреча с «жабой».

Она мгновенно вернулась к своему безупречному деловому тону.

— Кстати, о нём. Его официально заключили под стражу. Теперь его ждёт суровый суд за получение крупной взятки и применение запрещённых магических методов допроса. — Её взгляд на мгновение стал твёрдым, как гранит. — И будь уверен, на этот раз он не избежит заслуженного наказания.

— Мне действительно приятно это слышать. Но, честно говоря, я всё равно удивлён. Вы совсем не похожи на перерожденца… скорее, вы кажетесь коренной, высокородной жительницей этого мира.

В ее глазах на мгновение мелькнула легкая, почти озорная усмешка.

— Считайте это комплиментом, — спокойно парировала она. — Думаю, в будущем, когда у нас будет больше свободного времени, мы сможем все это подробно обсудить.

Тем временем карета заметно замедлила ход.

— А теперь мы на месте. Тебе пора выходить, Димитрий.

Мы остановились перед поистине исполинскими воротами. По обе стороны от них тянулась массивная, невероятно высокая каменная стена — она была такой длинной, что ее концы терялись где-то в дымке на горизонте.

— Дальше тебе придется идти одному, — сказала Элирия. — К моему глубокому сожалению, согласно уставу, я пока не имею права сопровождать тебя. Тебя уже должны ждать у ворот.

Я молча кивнул, чувствуя, как внутри нарастает волнение.

— Спасибо тебе за всё. За помощь и за информацию. Я этого никогда не забуду. В самый тяжелый и мрачный момент моей новой жизни, когда я еще ничего не понимал, именно ты протянула мне руку помощи. Я обещаю, что обязательно найду способ отплатить тебе за эту поддержку. До скорой встречи.

Не дожидаясь ответа, я решительно вышел из кареты и направился к тяжелым воротам. Там меня действительно ждали.

Прямо у входа, скрестив мощные руки на груди, стоял невысокий, заметно лысеющий мужчина с удивительно густой окладистой бородой. Ростом он был едва ли выше карлика, но при этом обладал такими широкими плечами и крепким телосложением, что казался высеченным из цельного куска скалы. Мускулы отчетливо проступали даже под плотной тканью его одежды, а взгляд был цепким, пронзительным и оценивающим.

— Приветствую вас, молодой человек. Меня зовут Дранвель Кхаргрим. И я имею честь быть ректором этой Академии.

Гном говорил на удивление спокойно, размеренно, но в каждой его интонации ощущалась скрытая, монументальная сила.

— Считайте, что вам сегодня крупно повезло. Я лично встречаю далеко не каждого нового студента. Просто большая часть нашего персонала сейчас в законном отпуске, поэтому сегодня я взял на себя труд лично выполнить эту обязанность.

Он окинул меня внимательным, изучающим взглядом с головы до ног.

— Расскажите немного о себе. Каковы ваши цели? Чего именно вы хотите добиться в стенах моего заведения?

Я слегка выпрямился, стараясь выглядеть уверенно под его пристальным взглядом.

— Профессор, меня зовут Дмитрий. Как вы, вероятно, знаете, я очнулся в вашем мире и в этом теле всего несколько дней назад. — Я твердо выдержал его взгляд. — Для меня огромная честь получить возможность учиться в вашей Академии. В прошлой жизни я всегда искренне любил науку и хотел бы продолжить ее изучение здесь. И… меня до глубины души заинтересовала ваша магия.

Взгляд Дранвеля после этих слов заметно потеплел.

— Наука? Магия? Что ж, это замечательно. Всегда приятно встретить в наших стенах по-настоящему светлый, пытливый ум.

Он медленно развернулся и коротким жестом пригласил меня следовать за ним вглубь территории.

— Признаться, я ожидал увидеть очередного молодого дуболома, который мечтает только о том, как стать сильнее, чтобы потом бесславно сложить голову на какой-нибудь далёкой войне или во время бессмысленной охоты на лесных чудовищ. Но ты… — он прищурился, — ты производишь совсем другое впечатление.

В его голосе прозвучала легкая, почти незаметная, но одобрительная усмешка.

— Думаю, в таком случае тебя в первую очередь заинтересуют наши исследовательские лаборатории.

Мы неспешно шли по ухоженному внутреннему двору Академии, который больше напоминал парк.

— Полный свод правил жизни в Академии уже лежит в твоей комнате, на рабочем столе. Если вкратце, то главное здесь — неукоснительно соблюдать дисциплину. Любые возникающие споры между студентами разрешаются либо мирным путем, либо с помощью официальной дуэли, которая проходит под строгим контролем опытных наставников.

Гном говорил без тени угрозы, просто констатируя сложившийся веками порядок.

— До окончания первого курса тебе категорически запрещено покидать территорию Академии. Единственные исключения — запланированные учебные практики в Диком лесу, но только в обязательном сопровождении преподавателей.

Вскоре мы остановились перед аккуратным, основательным пятиэтажным зданием из серого камня.

— Это мужской корпус студенческого общежития, — пояснил он. — Внутри тебя встретит комендант, он покажет твою комнату. На территории Академии есть свои кафе, магазины и отличные тренировочные площадки. Подробная карта, учебная форма и полный регламент уже в твоей комнате.

Он окинул здание коротким хозяйским взглядом.

— Осваивайся, Дмитрий. Академия не любит и не терпит слабодушных. Но она всегда глубоко чтит тех, кто умеет и любит думать.

— Большое спасибо, что проводили меня. Было очень приятно с вами познакомиться, сэр.

— Еще увидимся на торжественной церемонии посвящения. А теперь иди, не задерживайся.

Я вежливо кивнул и направился к массивной двери общежития. Едва переступив порог, я столкнулся нос к носу с комендантом… и невольно замер от неожиданности.

Прямо передо мной стоял самый настоящий гоблин. Невысокий, с характерной зеленоватой кожей, длинными заостренными ушами, огромным горбатым носом и невероятно внимательными блестящими глазами. Он был одет в очень аккуратный, хоть и заметно поношенный жилет с вышитой эмблемой Академии.

— Ну наконец-то соизволил явиться! — тут же проворчал он скрипучим голосом. — Твоя комната уже давно готова. Да не стой ты как вкопанный, пошли скорее! Я тебе всё покажу. Давай, шевелись, за мной!

Он развернулся так резко и ловко, что я едва успел среагировать и последовать за ним.

— Давай-давай, веселей! У нас тут, парень, жизнь бьет ключом, скучать не придется. И запомни сразу: комендантский час у нас ровно в двадцать два ноль-ноль. Придешь хоть на минуту позже — дверь не открою, и не надейся, хоть с самим ректором приди!

Он удивительно быстро переставлял свои короткие ножки, ведя меня по бесконечному коридору.

— На первом этаже у нас бассейн и общие купальни. На втором — отличный тренажёрный зал для тех, кто любит качаться. С третьего по пятый этаж — жилые комнаты студентов. Твоя конура — на третьем. Ну что ты плетёшься сзади, как сонная муха? Шевелись!

Он бросил на меня быстрый колючий взгляд через плечо.

— Кстати, я ГмыХ. Можешь звать меня просто по имени и сразу на «ты», я не гордый. Заходи как-нибудь вечерком на чай — поболтаем о том о сём. Люблю новых студентов, особенно тех, кто с порога не начинает строить из себя великих героев.

Наконец мы остановились у одной из многочисленных дверей.

— Вот твоя обитель. Заходи, располагайся, осваивайся. И удачи тебе, она здесь не помешает.

Не дожидаясь моего ответа, гоблин развернулся и с поразительной скоростью заспешил обратно по коридору, скрывшись за поворотом.

— Спасибо… — только и успел я сказать ему вслед.

Да уж, ГмыХ явно любил поговорить и покомандовать. Но, возможно, в будущем это знакомство окажется весьма полезным.

Комната внутри оказалась на удивление функциональной и довольно уютной, хоть и простой. Здесь была удобная кровать, вместительный шкаф для вещей и добротный письменный стол, на котором уже были аккуратно разложены все необходимые письменные принадлежности. Отдельно располагались санузел с душем и небольшая кухонная зона. Там я заметил странный шкаф, от которого ощутимо веяло могильным холодом.

Я невольно прищурился, изучая обстановку. В этом удивительном мире магия каким-то непостижимым образом полностью заменила привычное мне электричество. Все то, для чего в моем прежнем мире требовалась сложная техника, здесь работало за счет хитроумных артефактов. Даже на кухонной панели я обнаружил устройство, которое внешне и по функционалу подозрительно напоминало привычную микроволновку.

Это открытие в очередной раз заставило меня серьезно задуматься. Было два варианта. Либо из перерожденцев здесь действительно методично извлекают всю возможную технологическую информацию, но делают это крайне осторожно, дозировано и в условиях строжайшей секретности, а пресловутый запрет на упоминание технологий существует лишь для того, чтобы эти знания попадали исключительно в руки узкого круга избранных… Либо когда-то очень давно влияние моих предшественников-перерожденцев на этот мир было гораздо сильнее, чем принято считать. А потом произошло нечто глобальное и, вероятно, страшное, что в итоге и привело к нынешнему жёсткому запрету.

В любом случае Академия производила впечатление тщательно продуманного, четко организованного и безопасного места. Это не было похоже на тюрьму. Но и полной свободой здесь и не пахло.

Я медленно подошел к столу. На нем действительно аккуратной стопкой лежали те самые документы, о которых упоминал ректор. Сверху лежал внушительный свод правил Академии, напечатанный на плотной бумаге.

I. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ Каждый студент Академии Кертании обязан неукоснительно соблюдать дисциплину, внутреннюю иерархию и установленный веками порядок. Руководство Академии не несет ответственности за любые последствия, возникшие в результате несанкционированного или неосторожного применения магии. Незнание положений настоящего свода правил ни в коем случае не освобождает студента от дисциплинарной или уголовной ответственности.

II. ПОВЕДЕНИЕ И СУБОРДИНАЦИЯ Обращение к преподавательскому составу должно быть строго официальным — по званию, титулу или должности. Любые возникающие споры или конфликты между студентами разрешаются исключительно двумя способами: либо мирными переговорами, либо официальной дуэлью, должным образом зарегистрированной в дуэльной канцелярии. Любая форма несанкционированной физической или магической агрессии на территории Академии карается немедленным лишением всех студенческих привилегий или полным отчислением.

III. ОГРАНИЧЕНИЯ ДЛЯ СТУДЕНТОВ I КУРСА Студентам первого курса категорически запрещено покидать охраняемую территорию Академии до окончания учебного года. Посещение прилегающего Дикого леса допускается только в рамках учебных программ и только в сопровождении квалифицированного преподавателя. Категорически запрещено использовать любые магические артефакты, уровень которых превышает второй круг маны студента.

IV. Магическая безопасность Студентам под страхом отчисления запрещается: ● применять любые виды ментальной магии без специального разрешения ректората; ● оказывать любое волевое воздействие на разум других студентов; ● пытаться вмешиваться в чужую душевную или энергетическую структуру. Любые попытки самостоятельного или тайного изучения запрещённых школ магии караются немедленным отчислением с последующей передачей дела в ведение Инквизиции.

V. ОСОБЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ДЛЯ ПЕРЕРОЖДЕНЦЕВ Все перерожденцы обязаны строго соблюдать дополнительный протокол государственной и церковной регистрации. Категорически запрещается любое распространение специфических знаний, технологий или идей, не относящихся к данному миру. О любых подозрительных проявлениях аномальной маны или странном поведении необходимо немедленно сообщать куратору группы.

VI. Экономические обязательства Все стипендии, гранты и разрешения на подработку назначаются исключительно по решению Совета Академии. Любые личные долговые обязательства студента перед государством или Церковью по закону считаются приоритетными. Умышленное уклонение от выполнения взятых на себя финансовых обязательств официально приравнивается к грубому нарушению договора с Короной.

VII. ДУЭЛЬНЫЙ КОДЕКС Проведение дуэли допускается только при соблюдении следующих условий: ● наличие официального вызова, зарегистрированного в канцелярии; ● обязательное присутствие куратора или назначенного арбитра; ● строгое ограничение используемого круга маны в соответствии с регламентом. Смертельные поединки или поединки, приводящие к тяжелым увечьям, на территории Академии запрещены. Любое нарушение правил дуэльного кодекса карается немедленным отчислением.

VIII. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ Академия создает сильных. Академия не берет на себя обязательства спасать тех, кто не соблюдает осторожность. Академия помнит все.

Эти правила оказались вполне логичными, понятными и в целом лишь подтвердили то, что я уже понял из разговоров. Стандартный, почти армейский порядок: строгая дисциплина, тишина в жилых корпусах, комендантский час.

Среди груды документов я обнаружил отдельное объявление, напечатанное на красивой бумаге: торжественная церемония посвящения в студенты состоится ровно через десять дней на главной площади перед центральным учебным корпусом.

Открыв большой встроенный шкаф, я обнаружил в нем несколько полных комплектов повседневной, парадной и спортивной формы Академии. Все было аккуратно выглажено, сложено и, что самое удивительное, идеально подогнано по размеру. Здесь продумана каждая деталь.

Я медленно и глубоко выдохнул, стараясь унять внутреннюю дрожь. Собравшись с мыслями и немного успокоившись, я решил прямо сейчас снова попытаться проникнуть в глубины своего сознания. К тому загадочному древу, которое теперь постоянно манило меня. К тому самому источнику силы, где, возможно, скрывалось нечто большее, чем просто красивый образ в моей голове. Впереди меня ждала новая жизнь, и я должен был встретить ее во всеоружии.

Глава 6

Сосредоточившись и прикрыв глаза, я с некоторым удивлением понял, что на этот раз мне гораздо легче вызвать в воображении образ того самого могучего исполина. Древо возникло в сознании почти мгновенно — огромное, величественное, непоколебимо спокойное. От него исходила тихая, ровная и удивительно мощная сила, и это глубокое спокойствие постепенно, капля за каплей, передавалось мне.

Прожилки гнили, которые так пугали меня раньше, полностью исчезли, не оставив и следа. Ствол снова был безупречно чист — чёрный и белый цвета переплелись в нём без малейших искажений, словно наконец восстановился некий внутренний баланс. Я не пытался ничего менять или как-то воздействовать на образ. Я просто стоял в тишине и наблюдал.

Ветви дерева тянулись высоко вверх, к невидимому небу моего внутреннего мира. Листва тихо, едва слышно шелестела, хотя во внутреннем пространстве не было и намека на ветер. Я стоял и размышлял. О своем огромном долге. Об Академии, которая ждала меня за порогом. Об Элирии с ее странной заботой и Оруэлле, чьи мотивы оставались для меня загадкой. И, самое главное, о том, как мне на самом деле прожить эту новую, подаренную кем-то жизнь.

Еще немного понаблюдав за деревом, я все-таки решил лечь спать. Я понимал, что лучше обдумать все глобальные вопросы утром, на свежую голову.

Проснувшись на следующее утро, я твердо решил: новую жизнь нужно начинать в первую очередь с самоконтроля. С дисциплины. С физической формы. Первым делом я сделал привычный для моего прежнего мира комплекс упражнений, чтобы разогнать кровь по телу. Мышцы слушались идеально — новое эльфийское тело оказалось поразительно легким, гибким и послушным.

Достав из шкафа новенькую спортивную форму Академии, я переоделся и отправился на пробежку по территории. Заодно решил провести своего рода разведку. Карту-схему я изучил ещё вчера вечером, но одно дело — безжизненная бумага, и совсем другое — личное, живое впечатление от места.

На выходе из общежития меня встретил комендант.

— Привет! Ну что, освоился на новом месте? На, держи, — проворчал ГмыХ и протянул мне небольшой увесистый кожаный мешочек. — Госпожа Элирия просила передать лично тебе. Здесь ровно тысяча золотых, которые по ее приказу уже обменяли на мелкую серебряную и медную монету. Сказала, что ты сам все поймешь.

Я молча кивнул, принимая тяжелый кошель.

— Спасибо. У меня все хорошо, понемногу осваиваюсь. У вас тут действительно очень приятно и интересно. Кстати… ГмыХ, может, как-нибудь на досуге покажешь мне, как правильно пользоваться всеми этими магическими приборами в моей комнате?

Гоблин тут же расплылся в широкой довольной улыбке, обнажив ряд мелких зубов.

— Да какие вопросы, парень! Конечно, зайду. И всё покажу, и чайку крепкого попьём, и поболтаем о наших скорбных делах.

— Благодарю, буду ждать, — ответил я.

Мне пришлось на минутку вернуться в комнату, чтобы надежно спрятать основную часть денег. С собой на пробежку я взял лишь немного серебра и меди — решил по пути заглянуть в один из местных магазинчиков на территории, чтобы купить немного еды и, может быть, присмотреть что-нибудь из повседневной одежды. А еще — просто посмотреть своими глазами, как живут другие студенты.

В мешочке с деньгами я обнаружил короткую записку от Элирии. Она была написана аккуратным каллиграфическим почерком. Женщина желала мне поскорее освоиться на новом месте и сообщала, что эта тысяча передана на мои текущие расходы, а остальные девять тысяч золотых уже находятся на специальном закрытом счете, открытом на мое имя в банке Академии. Доступ к ним я смогу получить сразу после официальной церемонии посвящения и получения студенческого билета.

Я медленно сложил записку, чувствуя странный холодок в груди. Она инвестирует в меня. Огромные суммы. И главный вопрос теперь заключался лишь в том, во что именно она собирается вложиться и какие дивиденды планирует получить в итоге.

С этой невеселой мыслью я отправился на пробежку. Академия жила своей тихой, размеренной предэкзаменационной жизнью. На широких улицах-аллеях почти никого не было, редкие прохожие не обращали на меня ни малейшего внимания. Вся территория скорее напоминала небольшой, очень чистый и богатый город, живущий по своим собственным, внутренним законам.

Широкие мощеные дорожки, величественные учебные корпуса, современные тренировочные площадки чуть в стороне — все выглядело невероятно организованным и продуманным. На обратном пути я, как и планировал, заглянул в небольшой магазинчик неподалеку от общежития.

Переступив порог, я снова поймал себя на том самом странном, почти пугающем ощущении сходства двух миров. Даже этот магазин почти не отличался от тех минимаркетов, к которым я привык за годы студенчества в своём мире. Те же бесконечные ряды полок, аккуратно разложенные товары, чёткие ценники. Ассортимент тоже был удивительно знакомым: крупы, сушёное мясо, свежие фрукты и какие-то местные аналоги привычных мне продуктов. Разве что названия на этикетках звучали иначе, а упаковки были украшены причудливыми магическими символами вместо привычных штрихкодов.

Взяв продуктов на пару дней, я направился обратно к своему корпусу. Пока что все вокруг выглядело слишком… нормально. Слишком обыденно. И именно эта обыденность настораживала меня больше всего.

Меня не отпускала одна навязчивая мысль: эльфы слишком легко и быстро отступили. Оруэлл совсем не походил на человека, который до дрожи боится Инквизиции или просто так, без боя, отдаст ценный актив. Тем более после того, что я увидел собственными глазами: его связей и возможностей вполне достаточно, чтобы достать меня даже здесь, если он действительно этого захочет. Нет. Он точно не из тех, кто так просто сдается. И от осознания этого факта мне становилось по-настоящему не по себе.

У самой двери в общежитие меня, как и обещал, уже поджидал комендант.

— Ну и сколько тебя ещё ждать? — проворчал гоблин, едва завидев меня. — Сам звал на чай, а сам носишься где-то. На кой-оно тебе с утра пораньше? Расслабься, парень. Всё идёт своим чередом, хочешь ты того или нет.

Я даже немного опешил от такого напора.

— Ну… я так, для себя, форму поддерживаю. Да и просто… В общем, проходи, ГмыХ, раз пришел.

Он лишь хмыкнул и уверенно вошел в мою комнату, как будто это была его собственная спальня.

— В общем, слушай внимательно. Я тут тебе принес всякие… эти… бумажки. Короче, инструкции по магической бытовой технике. Там все расписано: что нажимать, как греть и для чего нужна каждая штуковина.

Я невольно, впервые за утро, искренне улыбнулся.

— А, инструкции. Спасибо, ГмыХ. Честно говоря, не ожидал, что ты так быстро и оперативно откликнешься на мою просьбу.

— Да брось ты эти телячьи нежности. Чего тут откликаться-то? Давай лучше твой волшебный чайник ставь, да поболтаем спокойно, пока есть время.

Гоблин уже вовсю хозяйским взглядом осматривал комнату, словно лично проверяя, все ли имущество Академии на месте. Я спокойно заварил нам чай, а ГмыХ тем временем успел обойти все помещение, словно невзначай заглядывая почти в каждую щель и угол.

— Ну, давай, рассказывай, как устроился на новом месте? И вообще… каково это — бац, и ты внезапно оказываешься в совсем другом мире? — Он бесцеремонно уселся на самый край стула, по-птичьи скрестив руки на груди. — Знаешь, у нас среди гоблинов таких, как ты, перерожденцев, почти не бывает. А если и появляются изредка, то носятся кругами, что-то кричат, страшно паникуют. Словно белены эльфийской объелись в лесу. Такие у нас в общинах надолго не задерживаются, уж поверь.

Он сказал это на удивление спокойно, без тени угрозы — просто как констатацию давно известного ему факта.

— И что же с ними в итоге происходит? — осторожно и настороженно спросил я, чувствуя, как внутри все сжимается.

— Да ничего особенного. Вывозим в дальние пустоши, и все. Пусть там бегают, сколько влезет, лишь бы честных людей своими криками не смущали.

Я невольно нахмурился, переваривая услышанное.

— А как же Инквизиция? Они разве такое позволяют?

ГмыХ лишь пренебрежительно фыркнул, отхлебывая горячий чай.

— А что твоя Инквизиция? Реальная власть у них только среди людей, да и то не везде. Вот ты сейчас — эльф, и тебя к ним за ручку привели только потому, что ты имел неосторожность проснуться в королевстве людей. Очнулся бы ты где-нибудь в Изумрудном лесу у своих сородичей — там, как я слышал, тебе бы очень аккуратно и быстро подправили мозги с помощью ментальной магии высших кругов. И бегал бы ты потом за их владыками, преданнее любого комнатного пса.

Он безразлично пожал плечами, глядя в окно.

— Так что считай, парень, что тебе крупно повезло, что за твою шкуру так вовремя вступилась именно Инквизиция.

Я нахмурился ещё сильнее, чувствуя, что картина мира становится всё мрачнее.

— Зачем им всё это? Я до сих пор не могу до конца понять, что такого ценного в нас, перерожденцах, для этого мира.

ГмыХ внезапно наклонился ко мне почти вплотную и заметно понизил голос, перейдя на полушёпот.

— Если что, парень, я тебе ничего такого не говорил… Но в народе болтают всякое. Шепчутся, что у вас, «пришлых», почти всегда открываются необычные, аномальные способности. Магия у вас какая-то странная, она работает совсем не так, как у местных магов. Да и знания из того мира — штука крайне полезная для умных людей. Из вас можно вытянуть много интересного и полезного, если правильно подойти к делу.

Он резко откинулся на спинку стула.

— Но это, опять же, всего лишь слухи. Кто их разберёт?

— Но ведь законом Инквизиции строго-настрого запрещено вспоминать о своём прошлом мире, — попытался возразить я, вспомнив слова Элирии.

ГмыХ лишь понимающе и немного грустно усмехнулся.

— Это смотря кому запрещено, парень. И главное — для кого именно писан этот закон. Пойми одну вещь: строгость любого закона в этом мире чаще всего заканчивается ровно там, где начинается корыстный интерес сильных мира сего. И опять же — только в людских королевствах за этим так фанатично следят. Там, где ваша Инквизиция действительно имеет хоть какой-то реальный вес.

— Ладно, совсем мы с тобой заболтались, дела не ждут, — гоблин внезапно поднялся со своего места, с хрустом потянувшись всем телом. — Пойду я, пожалуй. Вон, глянь, за окном уже совсем темень непроглядная.

Он неспешно направился к выходу, но на самом пороге вдруг обернулся и очень серьезно посмотрел на меня.

— И ты тоже ложись. Отдыхай, пока есть такая возможность. Чует мое старое сердце… скоро тебе здесь уже не будет так спокойно и мирно.

Он сказал это без своей обычной усмешки. Дверь тихо закрылась за его спиной. Внезапно наступившая в комнате тишина показалась мне куда более тяжёлой, давящей и тревожной, чем раньше.

Вот так ГмыХ, сам того не ведая (а может, и вполне осознанно), подкинул мне огромную порцию пищи для размышлений. Разговор получился куда более серьезным и мрачным, чем я ожидал. Если хотя бы малая часть из того, что он сказал, — правда, то я здесь не просто студент с огромными долгами. Я — объект пристального внимания. Ценный, редкий и опасный ресурс.

Но одно я понял совершенно точно. По-настоящему понять и осознать свою скрытую способность я смогу только тогда, когда окончательно и полностью осознаю своё внутреннее древо. Пока что оно оставалось для меня лишь красивым образом. Символом. Отражением чего-то большего. Но мне было жизненно необходимо сделать его реальным, работающим инструментом.

Если моя сила напрямую связана с моей душой, значит, главный ключ к спасению находится именно там. За тем самым чёрно-белым стволом. В самой неизведанной глубине моего внутреннего мира.

Сил на новые размышления уже просто не осталось, и я, едва добравшись до кровати, провалился в тяжелый сон. Следующие несколько дней прошли для меня почти одинаково, слившись в одну серую полосу: утренняя разминка, долгая пробежка, тренировки, короткие вылазки за пределы Академии для изучения местности и частые неспешные разговоры с Гмыхом за чаем.

К тем серьезным и пугающим темам комендант больше не возвращался. Он снова болтал в своей привычной, непринужденной и ворчливой манере — обо всем на свете и ни о чем конкретно одновременно. Рассказывал о прошлых студентах-неудачниках, ворчал на молодых преподавателей, травил бесконечные байки про гоблинов и вспоминал странные случаи из истории Академии. Будто того ночного откровенного разговора и не было.

Но меня не покидало стойкое ощущение, что в тот самый первый день он действительно хотел предупредить меня о чем-то важном. Просто сделал это в своей неподражаемой гоблинской манере.

А тем временем торжественная церемония посвящения в студенты неумолимо приближалась с каждым часом. И с каждым прожитым днем я все отчетливее понимал: нынешнее спокойствие — всего лишь короткая, обманчивая пауза перед началом по-настоящему большой и опасной игры.

Глава 7

И вот наконец настал тот самый день — день официальной церемонии посвящения.

Я неспешно шел к главному плацу учебного корпуса, стараясь сохранять внешнее спокойствие. За те несколько дней, что я провел здесь в относительном одиночестве, я успел изучить территорию Академии вдоль и поперек. Каждая тропинка, каждый поворот и массивное здание были мне знакомы, так что дорога к месту сбора больше не вызывала затруднений.

Я как раз плавно свернул за очередной каменный угол высокого здания — и в тот же миг в меня на полном ходу врезался настоящий ураган из светлых волос и тонкого цветочного аромата. Это было последнее, что я успел заметить, прежде чем потерял равновесие и упал на землю.

— Ой! Простите! Пожалуйста, умоляю, простите меня! — тут же затараторила девушка, буквально нависнув надо мной и не давая подняться. — Я здесь всего второй день, еще ничего не запомнила! Ношусь как сумасшедшая, ужасно боюсь опоздать! Говорят, здешние профессора и сам ректор невероятно строги к дисциплине, вот я и…

Она внезапно осеклась на полуслове, прищурилась, внимательно рассматривая меня, и ее тон мгновенно изменился.

— Хотя… если подумать, вообще-то это вы во всем виноваты! — Её голос внезапно стал неестественно серьезным, но в глубине больших глаз всё равно плясали озорные смешинки. — Идёте тут себе так спокойно, прогулочным шагом, вместо того чтобы вовремя прийти на помощь такой очаровательной эльфийке, как я.

Она демонстративно, по-детски нахмурилась и забавно надула губы. Я не выдержал этого зрелища и просто рассмеялся, чувствуя, как недавнее напряжение уходит.

— Простите меня великодушно, госпожа, — ответил я, подыгрывая ей. — Как я вообще посмел нагло встать у вас на пути и не предложить немедленную помощь? Но позвольте заметить, что вы только что со всех ног бежали прямо в сторону жилых общежитий, в то время как торжественная площадь находится совсем в другой стороне.

Я поднялся на ноги, стряхнул пыль с формы и вежливо протянул ей руку.

— Видимо, мне повезло чуть больше — я здесь уже около десяти дней и вполне успел освоиться. Позвольте проводить вас, чтобы вы снова не заблудились. А чтобы окончательно загладить свою ужасную вину за это столкновение… приглашаю вас в кафе сразу после церемонии.

— Хм, что ж, пожалуй, я подумаю над твоим лестным предложением, — с видом великой и благородной особы произнесла она, вкладывая свои пальцы в мою ладонь. — Я — Мерелиана.

И, не дожидаясь моего ответа, она тут же легко перешла на «ты», взяв меня под руку с такой уверенностью, будто мы были знакомы много лет. Я лишь тихо усмехнулся такой непосредственности.

— Димитрий, — представился я, решив окончательно перенять местную манеру общения. За эти дни я уже успел привыкнуть к своему новому звучному имени.

Девушка коротко кивнула, словно занося моё имя в какой-то невидимый реестр в своей голове.

— Что ж, Димитрий, раз уж ты считаешь себя здесь старожилом, веди. Но учти: если мы все-таки опоздаем, виноват будешь только ты!

И мы быстрым шагом направились к плацу. К нашему общему огромному облегчению, мы успели прийти вовремя, буквально за несколько минут до официального начала. На высоком каменном возвышении уже стояла Элирия. Заметив меня в толпе, она на мгновение непроизвольно улыбнулась — в ее строгом взгляде на секунду мелькнула какая-то очень искренняя, почти теплая радость.

Но затем ее взгляд опустился чуть ниже. На тонкую руку Мерелианы, которая все еще крепко и собственнически сжимала мою. В ту же секунду улыбка исчезла с лица Элирии, словно ее и не было. Лицо командующей мгновенно стало холодным, собранным и почти пугающе жестким.

— Приветствую вас в стенах нашей Академии, — произнесла она ровным, подчеркнуто официальным тоном, который разнесся над притихшим плацем. — Меня зовут Элирия Вальдрес. В этом учебном году именно я несу полную ответственность за первокурсников из числа перерожденцев. Прошу вас неукоснительно соблюдать все нормы приличия на территории Академии и немедленно присоединиться к остальным студентам в строю.

В этот момент ее ледяной взгляд был устремлен исключительно на Мерелиану. Он был оценивающим, холодным и каким-то странно враждебным. Затем она медленно перевела взгляд на меня.

— Привет, Димитрий. Рад снова видеть тебя в добром здравии. Однако вижу, что жизнь тебя, к сожалению, ничему не учит — раз ты снова, вопреки советам, оказался в столь тесном окружении эльфов.

Когда она произнесла мое имя, ее тон стал заметно мягче, почти доверительным, но глубокое раздражение никуда не делось. Оно вибрировало в воздухе, словно натянутая струна.

— Простите, госпожа командующий, — внезапно и очень дерзко вмешалась в разговор Мерелиана, даже не подумав отпустить мою руку. — Но мы ничего не нарушаем. Официальная церемония еще не началась, а в вашем своде правил нигде не сказано, что студентам запрещено прикасаться друг к другу или поддерживать товарищей.

Я физически ощутил, как воздух между этими двумя женщинами стал плотным и словно наэлектризованным, как перед грозой. Ситуация становилась опасной.

— Я тоже искренне рад вас видеть, Элирия, — поспешно вмешался я, нарочито переходя на подчеркнуто официальный, сухой тон. Сейчас она была моей преподавательницей, и это нужно было признать. — Благодарю, что встретили нас лично. Мы уже направляемся к строю. Не хотелось бы опоздать к началу торжественной части.

С этими словами я максимально аккуратно, но решительно высвободил руку из хватки эльфийки.

— Да, действительно, — после долгой напряженной паузы ответила Элирия, с видимым трудом беря себя в руки. — Вам пора занять свои места.

Мы быстро отошли к основной группе притихших студентов. Встав на свое место, Мерелиана чуть наклонилась ко мне и прошептала:

— Что это вообще было? И что за странная история с эльфами, о которой она упомянула? Знаешь, Димитрий, ты кажешься мне гораздо более интересной личностью, чем можно подумать на первый взгляд.

Я лишь слегка повернул голову, стараясь не выделяться и не привлекать лишнего внимания.

— Я обязательно всё тебе расскажу, если ты не передумаешь. Сейчас… просто не самое подходящее для этого время.

Она понимающе кивнула.

— Хорошо. Ловлю на слове, буду ждать. И да — я официально согласна пойти с тобой в кафе после церемонии.

С этими словами она мгновенно отступила на положенный шаг, приняв безукоризненно дисциплинированный вид, словно секунду назад ничего не говорила. Я даже не успел ей ответить, как на главный помост поднялся ректор Дранвель Кхаргрим.

Его голос, удивительно низкий и мощный для человека такого роста, раскатисто разносился по всему плацу даже без всякой магии усиления звука.

— Уважаемые студенты и преподаватели нашей Академии! Я искренне рад приветствовать всех вас на пятнадцатой церемонии посвящения со дня основания этого великого учебного заведения!

Многоголосый гул толпы постепенно стих, сменившись внимательной тишиной.

— В этом новом учебном году каждого из вас ждут невероятные открытия во всех без исключения областях знаний. Помните: именно на первом курсе вам предстоит заложить фундамент своего будущего, определить свой единственный путь и направление магического развития.

Ректор сделал короткую, но выразительную паузу.

— Отдельно я хочу поприветствовать нашу группу перерожденцев. В этом году вас в наших стенах необычайно много. Добро пожаловать в этот мир, ставший для вас новым домом. Искренне желаю вам скорейшего освоения наук и гармоничной, безболезненной ассимиляции с остальными нашими студентами. Напоминаю, что уже со второго курса вы будете учиться вместе с коренными жителями Кертании.

Его мудрый взгляд скользнул по ровным рядам студентов.

— С этого момента вы официально считаетесь студентами Академии. Да пребудут с вами Мир и Свет.

Плац тут же наполнился одобрительным и радостным гулом сотен голосов.

— А теперь просьба ко всем первокурсникам: следуйте за своими кураторами в закрепленные за вами учебные классы. Там вам выдадут студенческие билеты и подробное расписание на ближайший Энд.

Я невольно усмехнулся про себя. За прошедшие дни я успел выяснить, что Энд — это название местного месяца. Год здесь назывался Эренд и состоял из пятнадцати Эндов по сорок пять дней в каждом. Что ж, мой новый Эренд официально начался.

Мы послушно направились вслед за Элирией вглубь массивного учебного корпуса. Его коридоры поражали размахом: просторные, светлые, с невероятно высокими сводчатыми потолками и изящными каменными арками. Звук наших шагов гулко и торжественно отражался от идеально гладкого пола.

Войдя в просторную аудиторию, мы спокойно расселись за партами. Элирия встала перед нами, положив руки на кафедру.

— Отныне эта аудитория будет вашим основным классом для общих собраний, — начала она ровным, уверенным голосом. — Именно здесь я буду собирать вас для важных объявлений, а также лично вести часть теоретических дисциплин.

Она на мгновение задержала взгляд на нас с Мерелианой, но на этот раз без тени неприязни.

— В этом году я буду преподавать вам боевое фехтование, придворный этикет, тактику ведения боя малыми группами и основы истории этого континента. Повторюсь ещё раз: теперь это и ваш мир, и вы обязаны знать его законы и прошлое.

В ее голосе больше не было прежней мягкости, но и раздражения тоже не чувствовалось. Только холодная профессиональная требовательность.

— Официально представляюсь: меня зовут Элирия Вальдрес. Я возглавляю столичное отделение Инквизиции Церкви Святой Люстреды. А также по совместительству являюсь штатным преподавателем Академии по перечисленным дисциплинам.

Она легким движением положила на стол аккуратную стопку документов.

— Сейчас я по очереди выдам вам студенческие билеты и расписание. Пожалуйста, подходите ко мне по одному, когда я назову ваше имя.

В огромной аудитории воцарилась напряженная тишина. Первый студент поднялся со своего места. Когда наконец прозвучало мое имя и подошла моя очередь, Элирия мягко улыбнулась мне и молча протянула плотные листы бумаги. Ничего лишнего, никакого особого отношения на глазах у всех.

Вернувшись на своё место и начав внимательно изучать полученные документы, я вдруг заметил ещё один тонкий лист бумаги — небольшой, аккуратно вложенный между страницами удостоверения. Краем глаза я заметил, что у других студентов такого вкладыша не было. Я решил не открывать и не изучать его прямо сейчас, чтобы не вызывать подозрений. Разберусь с этим позже, в тишине своей комнаты.

Когда последний студент получил свои документы, Элирия снова обратилась к аудитории.

— А теперь, пожалуйста, откройте свои студенческие билеты. На второй странице вы увидите пустое прямоугольное поле. Приложите к нему подушечку указательного пальца. Эти билеты — простейшие, но надежные артефакты: они навсегда запомнят уникальную подпись вашей ауры и магии. С этого момента это станет единственным и неоспоримым подтверждением вашей личности.

Я послушно сделал всё, как было сказано. Почувствовал лёгкое, мимолетное покалывание в кончике пальца — почти как при заборе крови у врача. Ощущение было не из приятных, но вполне терпимое. Пустая до этого графа в документе вдруг словно ожила. По её матовой поверхности быстро пробежала тонкая сверкающая золотая нить, а затем всё поле мягко засветилось глубоким, тёплым золотистым сиянием.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнула Элирия, оглядывая класс. — Вижу, все справились с активацией. Теперь подходите ко мне по одному. Мы повторим процедуру идентификации, но теперь будем использовать всю ладонь.

На столе преподавателя стоял странный прозрачный шар размером с крупный арбуз. Внутри него медленно и плавно переливались едва заметные, слабые световые потоки.

— Этот артефакт официально зарегистрирует вашу ману в общей системе безопасности Академии. Перед окончанием первого курса вы пройдете точно такую же процедуру, но уже в городской ратуше — для окончательной регистрации в качестве подданных Королевства. Только после этого вы получите законное право покидать территорию Академии в свободное от учебы время.

По аудитории тут же прокатился тихий взволнованный шёпот. Я смотрел на этот шар со странным предчувствием. И почему-то был заранее уверен, что для меня эта процедура пройдёт совсем не так буднично, как для остальных.

— Пожалуйста, подходите по одному, — повторила она.

К столу тут же выстроилась очередь. Все происходило довольно быстро и рутинно. Каждый студент подходил, прикладывал ладонь к холодной поверхности, и шар на мгновение вспыхивал разными цветами — от тусклых и невзрачных до вполне ярких. Кто-то после этого облегченно вздыхал, а кто-то нервно сглатывал, явно недовольный результатом.

Наконец настала моя очередь. Я медленно подошел к столу, чувствуя на себе взгляд Элирии. Приложил раскрытую ладонь к шару. Снова ощутил знакомое покалывание, но на этот раз оно было в разы сильнее, чем при активации удостоверения.

В следующее мгновение произошло нечто из ряда вон выходящее. Шар внезапно вспыхнул ослепительно ярким, почти невыносимым золотым светом. Сияние было настолько мощным, что мне пришлось невольно зажмуриться. Кто-то из студентов в аудитории громко и удивленно ахнул. Это сияние длилось гораздо дольше, чем у всех моих предшественников.

Затем свет начал медленно, неохотно гаснуть. Я, стараясь сохранять на лице маску полного безразличия, спокойно вернулся на своё место, как будто ничего экстраординарного не произошло, и продолжил молча наблюдать за остальными.

Когда очередь наконец дошла до Мерелианы, шар под её рукой тоже вспыхнул чистым золотом. Но её свет был несравнимо мягче, спокойнее и совсем не таким ослепительным, как мой. Я сделал себе заметку на этот счёт.

Когда последний студент закончил процедуру, Элирия снова обвела нас взглядом.

— Как вы только что заметили, артефакт реагировал на каждого из вас по-разному, — произнесла она совершенно ровным голосом, в котором не было и тени удивления по поводу моего результата. — Этот шар с высокой точностью определяет текущий уровень и качество вашей внутренней маны.

Она плавно провела рукой над затихшим артефактом.

— Всего в нашем мире принято выделять пять основных цветовых градаций магического потенциала — от минимального до максимально возможного для разумного существа. Чем насыщеннее и чище цвет, тем больше ваш магический объём и выше качество самой маны.

Она начала перечислять, четко и без лишних эмоций:

— Коричневый. Серый. Синий. Зеленый. И, наконец, золотой — высший предел.

По аудитории снова прокатился тихий гул.

— На этом официальная церемония посвящения в студенты Академии Кертании считается завершенной. От себя лично и от имени всего руководства я поздравляю вас со вступлением в наши славные ряды и искренне желаю успехов в нелегком учебном процессе.

Она сделала паузу, давая нам время осмыслить сказанное.

— На сегодня все свободны. Завтра жду всех в этой же аудитории ровно в девять утра. Без опозданий.

В зале тут же зашумели. Кто-то с облегчением громко выдохнул, другие уже вовсю переговаривались вполголоса, делясь впечатлениями. Студенты начали вставать, собирать бумаги и направляться к выходу. И именно в этот момент я впервые по-настоящему, всей кожей, почувствовал это.

Взгляды. Их было не один и не два. Десятки глаз провожали меня. В них читались жгучее любопытство, явная настороженность, неприкрытая зависть и холодная оценка. Золотой всплеск шара, едва не ослепивший весь класс, не остался незамеченным. Я буквально физически ощущал, как по рядам за моей спиной стремительно расползается ядовитый шёпот.

— Это тот самый парень… — Ты видел, как он светился? Это же невозможно… — Слишком ярко для первокурсника, тут что-то не так…

Я изо всех сил делал вид, что ничего не слышу, но внутри у меня все сжалось от дурного предчувствия. Лишнее внимание в моем положении — это не только ценный ресурс, но и смертельная опасность.

Ситуацию неожиданно спасла Мерелиана. Она словно интуитивно почувствовала, что мне неловко, и уловила нарастающее напряжение. Легким, почти танцующим движением она оказалась рядом со мной и, не колеблясь, снова крепко взяла меня под руку.

— Димитрий, ну пойдем же скорее! Ты же сам обещал сводить меня в кафе сразу после церемонии! — произнесла она достаточно громко и звонко, чтобы ее слова услышали все вокруг.

И она буквально потащила меня к выходу из аудитории, не давая ни секунды на лишние размышления или ответы любопытным однокурсникам. Я едва успел на ходу схватить со стола свои документы.

Уже в дверях я краем глаза заметил, что Элирия неподвижно стоит у кафедры и внимательно наблюдает за нашим уходом. Ее лицо оставалось безупречно спокойным и непроницаемым, но взгляд был слишком тяжелым. Слишком пристальным.

Похоже, моя новая жизнь в этом мире с самого начала не задалась. И, судя по всему, Академия только что сделала свою первую и самую крупную ставку в этой игре. А я, сам того не желая, оказался в самом центре событий.

Из докладной записки командующей Элирии Вальдрес в Главный штаб Инквизиции Церкви Святой Люстреды

Товарищ главнокомандующий, внедрение в преподавательский состав Академии прошло успешно. Должность закреплена, полномочия расширены. Группа «Одарённых» находится под моим непосредственным контролем в стенах Академии. Объект «Энигма» включён в состав указанной группы. По результатам последней проверки зафиксирована положительная динамика: насыщенность золотого спектра значительно возросла. Наблюдаются признаки эволюции магического ядра. Операция «Амур» продолжается. Объект демонстрирует устойчивые признаки эмоциональной вовлечённости. Сближение развивается в соответствии с расчётными сценариями. Контроль сохраняется. Объект «Энигма» будет служить Инквизиции. Командующая отделением Элирия Вальдрес

Глава 8

Наконец-то вырвавшись из учебного корпуса, мы с Мерелианой отправились в кафе. Шли молча. Каждый думал о своём. После вспышки шара тишина казалась особенно плотной. В кафе мы заняли свободный столик в углу, в тени, чтобы нам никто не мешал. Разговор предстоял непростой.

Мерелиана первой нарушила молчание. — Ну ты выдал… Золотой. Как и я. Да ещё и такой насыщенный. У меня до сих пор в глазах рябит. — Она усмехнулась, но взгляд её оставался внимательным. — А что за история с эльфами? Не подумай, мне правда интересно. Я пробудилась почти полвека назад в одном из эльфийских лесов. И за это время они не сделали мне ничего плохого. Семья, в которой я оказалась, даже оплатила мое обучение в Академии. Без каких-либо условий.

Я немного помедлил с ответом. — У меня все было по-другому, — спокойно произнес я. — До регистрации все было вполне прилично. Но потом… скажем так, отношение резко изменилось.

Я вкратце рассказал о темном коридоре, проверке и о том, чем все закончилось. Без лишних подробностей, но достаточно, чтобы она поняла. Выражение ее лица изменилось. — Это… жестоко. — Возможно, — пожал я плечами. — В любом случае я предпочел не оставаться под чужим покровительством.

Я не стал вдаваться в подробности. Пока рано. Мерелиана внимательно посмотрела на меня. Не с осуждением, а с аналитическим интересом. — А ты уверен, что за этим стоят эльфы? Может, это происки самой Инквизиции? Я нахмурился. — В смысле? — В твоей истории слишком много нестыковок, — спокойно продолжила она. — Особенно это… чудесное появление командующей почти в самом конце. Ты сам говорил, что процедура уже шла. Откуда она узнала? И почему она появилась именно в тот момент, когда всё могло закончиться плохо? Может, она всё это время стояла под дверью?

— Знаешь, на самом деле это уже не так важно, — наконец сказал я. — Главное, что Инквизиция дала мне возможность начать зарабатывать уже со второго полугодия. Мерелиана удивлённо вскинула брови. — Это… это необычно. Обычно они вообще не дают такой возможности студентам-перерожденцам. Прошу тебя, будь осторожен. Я усмехнулся. — Буду.

Между нами повисла небольшая пауза, но на этот раз она была не такой напряженной. — Давай просто отпразднуем, — предложил я. — Все-таки мы теперь студенты Академии. Она резко мотнула головой, словно стряхивая с себя серьезность. — Ты прав. Сегодня у нас праздник. — И вдруг рассмеялась: — Значит, сегодня пьем и танцуем!

Ее глаза снова стали живыми и яркими — без тени сомнений. Я невольно улыбнулся. Пожалуй, иногда можно позволить себе не думать о политике, интригах и золотых слитках. Хотя бы один вечер.

Этот вечер я запомню надолго. Мы действительно весь вечер пили, танцевали и болтали — обо всем и ни о чем. Смех, музыка, легкость. На несколько часов мир с его интригами, долгами и золотыми вспышками перестал существовать. Время пролетело слишком быстро.

Когда кафе начало пустеть, я предложил Мерелиане проводить ее. Она не стала возражать. Дорога до общежития прошла спокойнее, чем вечер. Воздух был прохладным, и после шума в кампусе тишина казалась почти непривычной. У входа она остановилась. — Спасибо, что проводил. И спасибо за сегодняшний вечер. Все было… замечательно. Она улыбнулась — без игры, без дерзости. А потом неожиданно коснулась губами моей щеки. — До завтра, Димитрий.

И, не дожидаясь ответа, легко взбежала по ступенькам и скрылась внутри. Я еще несколько секунд стоял на месте, чувствуя легкое тепло там, где остался ее поцелуй. Пожалуй, новая жизнь начиналась не так уж плохо.

В общежитие я вернулся в приподнятом настроении. Даже дорога обратно показалась короче, чем обычно. Закрыв за собой дверь комнаты, я сел за стол. Какое-то время я просто разглядывал своё студенческое удостоверение. Золотой квадратик внутри мягко поблёскивал, словно напоминая о сегодняшнем дне. Я открыл расписание и начал просматривать предметы, но почти сразу заметил среди бумаг лишний лист. Тонкий. Сложенный вдвое. И тут я вспомнил. Я видел его ещё в аудитории, когда просматривал документы. Тогда я решил, что разберусь позже. Похоже, это было послание от Элирии.

Я покрутил бумагу в руках. Но что ей от меня нужно? После разговора с Мерелианой у меня начали возникать неприятные мысли. Подозрения — и не только в отношении эльфов. Теперь под сомнение невольно попадала и сама Инквизиция… и Элирия в частности. Хотя, честно говоря, я с самого начала не доверял им полностью.

Я несколько секунд смотрел на сложенный лист. — Ладно… — тихо пробормотал я. — Посмотрим, что там. А потом решу, что делать дальше.

«Димитрий, приветствую тебя! Надеюсь, ты хорошо устроился в Академии. Прости, что не смогла навестить тебя за эти десять дней — к сожалению, до начала учебного года мне пришлось решить множество неотложных дел. Прошу тебя завтра прийти в аудиторию за час до начала занятий. Я бы хотела кое-что с тобой обсудить. Элирия Вальдрес»

И что мне теперь делать? Не пойти я не мог. Но и доверять я уже никому не мог. Я еще раз перечитал записку. Слова были простые, почти нейтральные, но от этого становилось только тревожнее. Что это вообще значит? Чего она от меня хочет? Я тяжело выдохнул и откинулся на спинку стула. — Ладно… — пробормотал я себе под нос. — Думаю, схожу. Ничего страшного не случится. По крайней мере… я на это надеюсь.

Утром я направился в аудиторию, слегка нервничая и совершенно не представляя, чего от меня хочет Элирия. Всю ночь я прокручивал в голове разные варианты развития событий — от внезапного признания в чувствах до моего похищения и новой встречи с ментальными магами. Фантазия работала на удивление активно. В конце концов я попытался себя успокоить. В конце концов, я теперь студент Академии. Если бы они действительно хотели мне навредить, вряд ли стали бы так усложнять ситуацию. Не выпустили бы меня тогда из своих застенков — и дело с концом.

С этой мыслью я и подошел к аудитории. До назначенного времени оставалось минут пятнадцать. Элирия уже была там. Сегодня она выглядела совсем иначе. Вместо доспехов и строгой формы Инквизиции на ней были обтягивающие кожаные штаны и легкая белая блузка, подчеркивающая фигуру. В таком виде она больше походила на преподавателя Академии, чем на грозную командующую.

— Димитрий, спасибо, что пришёл. Я очень тебя ждала. Нам нужно поговорить. — Она сделала короткую паузу, внимательно посмотрела на меня и неожиданно спросила: — Но сначала скажи… что это за девица прилипла к тебе на церемонии?

— Эм… ну, это Мерелиана. Она немного заблудилась, и я проводил её до плаца. Да и разве это важно? Я вроде как свободный человек, — с лёгким вызовом ответил я.

— Да ничего такого, — спокойно ответила Элирия. — Просто будь осторожнее. Она эльфийка. А вдруг её подослал Оруэл? Думаю, эльфы ещё не скоро успокоятся по отношению к тебе. — Она на мгновение задумалась, а затем мягко добавила: — В стенах Академии ты, конечно, будешь в безопасности. Но всё равно прошу… будь осторожнее. Я за тебя переживаю.

Говоря это, она как бы невзначай положила руку мне на плечо. Затем чуть приблизилась и почти шёпотом произнесла: — Может, как-нибудь сходим в кафе? Или ещё куда-нибудь. Мне было приятно наше общение раньше… и я бы хотела его продолжить.

Я слегка отодвинулся. — Я бы с радостью…, но боюсь, нас могут неправильно понять. Все-таки вы преподаватель и занимаете высокий пост в Инквизиции.

— Да кому какое дело? — рассмеялась она. — Преподаватель вполне может общаться со студентом во внеурочное время. Мы же просто поговорим. Ничего больше.

Я на секунду задумался, но все же кивнул. — Тогда буду ждать.

В этот момент в аудиторию начали по одному заходить остальные студенты. Похоже, многие решили прийти пораньше, чтобы не опоздать. Элирия тут же выпрямилась, и её лицо снова стало строгим. — Прошу вас, присаживайтесь, Димитрий, — сказала она уже официальным тоном. — На занятии я отвечу на ваши вопросы… думаю, они есть не только у вас, но и у остальных.

Я направился к своей парте. Но не успел я сесть, как передо мной встал парень грубоватого вида. Широкие плечи, тяжелый взгляд и ухмылка человека, привыкшего отдавать приказы. — Стой. Ты ведь Димитрий? — произнес он. — Меня зовут Джейстинс. В общем, слушай сюда. — Он наклонился чуть ближе. — Мне плевать, какого цвета у тебя мана. По мне, так все это светопреставление — полная чушь. В этой школе главным буду я. Так что сиди тихо и не вякай. — Он презрительно окинул меня взглядом. — А то я смотрю, ты решил стать любимчиком госпожи Элирии.

И в этот момент струна напряжения, которая все это время была натянута внутри меня, наконец лопнула. Я даже не до конца осознавал, что делаю. На долю секунды я провалился в свой внутренний мир. Передо мной снова возникло древо — огромное, черно-белое, спокойное и мощное. — Помоги… — мысленно попросил я.

И оно откликнулось. От дерева потянулось мягкое, тёплое сияние. Оно наполнило меня силой, словно по всему телу разлилось тихое пламя. Я вернулся в реальность. И только тогда понял, что вокруг меня разливается яркое золотое сияние. Джейстинс отшатнулся на шаг — похоже, жар от этой энергии ощущался даже физически.

Я посмотрел ему прямо в глаза. — А теперь слушай сюда, — тихо, но жёстко сказал я. — Я тебя не трогал. И прошу даже не смотреть в мою сторону. Иначе тебе же будет хуже.

— Немедленно прекратите! — Голос Элирии прозвучал как удар. — Оба остаетесь после уроков, — холодно произнесла она. — Я напомню вам, что можно, а что нельзя делать в стенах Академии. — Она окинула нас строгим взглядом. — А теперь быстро сели на свои места. Урок начнется через пять минут.

Сияние вокруг меня медленно угасало. Я молча прошел к своей парте. Но теперь на меня смотрел весь класс. И смотрел совсем по-другому.

— Круто ты уделал этого парня, — услышал я рядом. — Я Метиас. Вчера столько всего произошло, что мы даже не успели познакомиться. Передо мной стоял невысокий парень с живыми глазами и легкой улыбкой. Он кивнул в сторону Джейстинса. — Этот еще вчера, когда вы убежали с той эльфийкой, пытался нести какую-то чушь. Чуть ли не про мировое господство во главе с ним. Пара человек, кто послабее, вроде даже примкнули к нему.

Я усмехнулся. — Димитрий. Приятно познакомиться. Да… такие кадры всегда встречаются. Метиас тихо хмыкнул, собираясь что-то сказать, но в этот момент раздался голос Элирии.

— Итак, вижу, все уже на местах. — В аудитории сразу стало тише. — Тогда начнем урок. — Она прошлась вдоль кафедры, внимательно оглядывая класс. — Сегодня мы начнем с основ истории нашего мира. Я расскажу вам древнюю легенду о том, как появилась магия… и как возник феномен перерожденцев. — Она сделала небольшую паузу. — Итак… начнем. Я постараюсь рассказать ее вам так, как когда-то услышала от жителей этого мира.

В давние времена, когда континент еще был единым, в эпоху мира и процветания жили семеро братьев и три сестры. Они были детьми великого императора, и у всех них была одна цель — сделать наш мир еще прекраснее. Они долго размышляли о том, чего не хватает жителям империи. И тогда они вышли к народу и спросили: «Скажите, чего вам не хватает? И мы найдем способ дать вам это».

Но народ просил лишь о чуде. О чуде, которое могло бы исцелять болезни. О чуде, которое продлевало бы жизнь. О чуде, которое дарило бы воду во время страшных засух. О чуде, которое согревало бы людей в самые лютые морозы.

И сказали братья и сёстры: «Хорошо. Мы найдём ваше чудо и подарим его вам».

Они долго спорили, как это сделать. В конце концов семья разделилась. Четверо братьев и две сестры отправились на восток, за море, туда, где, согласно древним легендам, находился Храм всех богов. А трое братьев и одна сестра пошли на запад — в горы, в бездну тёмных пещер.

Те, кто направился к храму, в конце концов нашли его. И тогда они начали молиться. Семь дней и ночей они молились богам. На седьмой день первый из братьев упал без сил… Но молитва не прекратилась. На девятый день упал второй брат… Но молитва не прекратилась. На двенадцатый день упала одна из сестер… Но молитва продолжалась. На пятнадцатый день рухнули оставшиеся братья. У алтаря осталась только одна сестра.

Но даже это не сломило ее волю. Она продолжала молиться. И на двадцатый день к ней явились они. Хранители и Вершители. И сказали они: «Вы молились, и вас услышали. Отныне мы отдаем вам этот мир. Станьте богами этого мира и даруйте ему свое чудо».

И тогда поднялись братья и сестры. Так в наш мир пришли боги. А вместе с ними пришла магия.

Но в это же время те, кто отправился в бездну, достигли ее самых глубин. Туда, где царила тьма, которую не мог рассеять даже свет факела. Там они встретили Бездну. И Бездна встретила их. Лишь один из братьев устоял перед ее взглядом.

И тогда Бездна сказала: «Я дарую вашему миру чудо. Но не такое, какого вы ожидаете. Придут те, кто будет выше и мудрее вас. Они принесут знания…, но будут тщеславны. И только вам решать, что делать с этим даром. В уплату я заберу ваши жизни. Кроме твоей. Ты станешь моей».

Так в нашем мире появились перерожденцы. А их первым предводителем стал тот, кого прозвали Неопалимым.

Элирия на мгновение замолчала и медленно обвела взглядом аудиторию. — А теперь… я назову вам имена наших богов. Джерделис — хранитель чести и справедливости. Ауриэль — владыка света и исцеления. Валториан — бог войны и силы. Селарион — покровитель магии и знаний. Люстрада — богиня закона и истины. И Элинария — мать жизни и природы.

— На этом мы заканчиваем сегодняшнюю лекцию. — Элирия окинула класс внимательным взглядом и слегка хлопнула ладонью по столу. — А теперь прошу вас быстро сбегать в общежитие за спортивной формой. Через полчаса встречаемся на тренировочной площадке. — Она сделала короткую паузу и добавила уже более оживлённым тоном: — Следующий предмет по расписанию — фехтование.

В аудитории сразу зашевелились студенты. Похоже, некоторые из них ждали именно этого урока.

Глава 9

Стоя на тренировочной площадке, я чувствовал лёгкое напряжение. Элирия проводила нас сюда с хищной улыбкой. Такая улыбка редко предвещает что-то хорошее — обычно за ней следуют страдания.

— Итак, начнём с небольшой разминки, — произнесла она, медленно обходя строй.

Она окинула нас взглядом, словно выбирая, с кого начать.

— Поскольку перед началом урока я заметила, что у вас слишком много лишней энергии, сегодня мы немного ее поубавим. Чтобы вы наконец поняли: думать нужно только об учебе.

Несколько студентов тихо застонали.

— Поэтому я договорилась о небольшом изменении в расписании. На этой площадке мы пробудем… до самого вечера.

По рядам пробежал нервный шепот.

— А теперь…

Она остановилась и медленно улыбнулась еще шире.

— Бегом. Десять кругов вокруг площадки.

В этот момент я был очень рад тому, что решил держать себя в форме и бегал каждое утро на протяжении последних дней. Многие начали задыхаться уже на первом круге. Хотя, если быть честным, расстояние, которое нам нужно было пробежать за один круг, составляло около четырёхсот метров.

Меня нагнала Мерелиана.

— О чём она говорит? Что произошло? Я пришла прямо к началу занятий, — взволнованно спросила она, стараясь держать темп.

— Думаю, она имеет в виду наш небольшой спор с Джейстинсом, — ответил я, не сбавляя скорости. — Я немного вспылил в ответ на его ничем не подкреплённые претензии в мой адрес.

Я коротко усмехнулся.

— Впрочем, бег — это ещё полбеды. А вот то, что Элирия велела нам остаться после уроков… вот это уже настораживает. Она обещала напомнить нам о правилах поведения в Академии.

Я покачал головой.

— Если честно, от этой перспективы меня немного в дрожь бросает.

Где-то на девятом круге Элирия резко подняла руку.

— Достаточно.

Мы начали постепенно замедляться, тяжело дыша.

Она окинула нас холодным взглядом.

— Вижу, вы даже слабее, чем кажетесь.

Несколько студентов буквально повалились на землю.

— Помогите подняться дохлякам, — спокойно добавила она. — И разбирайте деревянные мечи со стойки.

Элирия сделала короткую паузу.

— Разминка окончена.

По строю прошёл тихий стон.

— Также обязательно возьмите защитные шлемы и наплечники. Они вам понадобятся.

Студенты начали переглядываться и тянуться к стойке с экипировкой.

— Итак, на сегодняшнем уроке я научу вас базовому взмаху мечом и простейшему блоку.

Элирия подняла деревянный меч и встала в стойку.

— Для взмаха нужно принять правильное положение. Ноги на ширине плеч, левая чуть позади. Меч держите перед собой двумя руками за рукоять.

Она медленно показала, как это делается.

— Поднимаете меч над головой и резко опускаете вниз. Одновременно выставляете вперед левую ногу. В удар вкладывайте вес всего тела, а не только силу рук.

Элирия подошла к соломенному манекену и продемонстрировала удар.

Деревянный клинок с глухим звуком врезался в манекен, оставив на соломе глубокую вмятину.

— С блоком всё проще. Держите меч перед собой и отвечайте таким же ударом, но немного по диагонали. При этом перенесите вес назад, слегка отведя ногу в сторону, чтобы сохранить равновесие.

Она еще раз показала движение, на этот раз медленно.

— А теперь разбиваемся на пары. Так же, как вы сидите за партами в аудитории. И приступайте к отработке упражнения.

Она обвела нас взглядом.

— Каждый должен сделать по сто взмахов и попытаться отразить сотню ударов партнера.

По площадке снова прокатился тихий стон.

— И внимание. Бить нужно так, будто вы на настоящем поединке. Защитные чары на снаряжении смягчают удары, так что серьёзных травм вы не получите.

Элирия сделала шаг назад и коротко приказала:

— Начали.

Я предложил Метиасу нанести удар первым.

Он пожал плечами, крепче сжал деревянный меч и встал в стойку, как только что показывала Элирия.

— Смотри, потом не пожалеешь, — усмехнулся он.

Я поднял свой меч, приготовившись блокировать удар.

Первый удар был осторожным. Метиас явно еще не привык к весу оружия и двигался немного скованно. Я встретил его клинок под углом, как показывала Элирия, и деревянные мечи глухо столкнулись.

— Так? — спросил он.

— Вроде того, — ответил я. — Только бей сильнее. Она же сказала — как в настоящей схватке.

Метиас кивнул.

Второй удар получился гораздо более уверенным. Я едва успел подставить меч под нужным углом. От столкновения по рукам пошла легкая вибрация.

Мы начали входить в ритм.

Удар.

Блок.

Шаг назад.

Снова удар.

С каждой попыткой движения становились все более уверенными. Метиас уже не просто размахивал мечом, а старался вкладывать в удар вес всего тела, как учила Элирия.

Через несколько десятков повторений у него начало сбиваться дыхание.

Вокруг раздавались глухие удары дерева о дерево, тяжелое дыхание и редкие ругательства тех, кто получал слишком болезненные удары.

— Черт… — выдохнул Метиас после очередного удара. — Сто раз она повторила? Это же издевательство.

— Это только начало, — усмехнулся я.

Краем глаза я заметил, как Элирия медленно ходит между парами, внимательно наблюдая за каждым. Иногда она резко останавливалась, поправляла стойку ученика или коротким движением выбивала меч из рук слишком расслабившегося студента.

Иногда кому-то доставался лёгкий, но очень болезненный щелчок деревянным клинком по плечу.

— Нога назад. Вес распределяй правильно, — холодно произнесла она где-то справа.

Я на секунду отвлёкся и тут же получил лёгкий удар по шлему.

— Смотри на противника, — усмехнулся Метиас.

Я только хмыкнул и снова поднял меч.

Где-то на сороковом ударе руки начали уставать, а плечи налились тяжестью.

Но странное дело — с каждым взмахом я всё лучше чувствовал оружие.

И где-то на мгновение мне показалось, будто внутри снова откликнулось то самое тепло… то, что я чувствовал рядом со своим внутренним дубом.

Я отогнал эту мысль и снова встретил очередной удар Метиаса.

Тренировка только начиналась.

Мы продолжили упражнение.

Удар.

Блок.

Шаг назад.

Сначала всё шло спокойно, но уже через несколько минут плечи начали наливаться тяжестью. Деревянный меч, который в начале казался лёгким, постепенно становился всё тяжелее.

— Сорок… — пробормотал Метиас после очередного удара. — Или уже пятьдесят?

— Даже если сорок, радоваться рано, — усмехнулся я, поднимая меч для очередного блока.

Он снова поднял клинок над головой и обрушил его вниз. На этот раз удар получился гораздо сильнее. Деревянные мечи столкнулись с глухим треском, и по рукам прошла неприятная дрожь.

— Вот так уже лучше, — кивнул я.

Вокруг нас стоял настоящий шум. Десятки мечей сталкивались друг с другом, кто-то ругался, кто-то тяжело дышал, а где-то уже слышались первые падения.

— Поднимайся! — резко раздался голос Элирии. — На поле боя тебе никто отдыхать не даст!

Она медленно ходила между парами, внимательно наблюдая за каждым. Иногда она останавливалась и одним коротким движением поправляла стойку ученика.

— Ноги шире.

— Не маши руками, как мельница.

— Вкладывай вес тела.

Иногда она демонстрировала ошибку лично. Один из студентов слишком расслабился, и Элирия мгновенно выбила у него меч из рук.

— Именно так вас и убивают, — спокойно произнесла она, бросая ему оружие обратно.

Мы с Метиасом переглянулись и продолжили.

Удар.

Блок.

Шаг.

Ещё удар.

Где-то на шестидесятом повторении руки начали откровенно дрожать.

— Я начинаю понимать, почему рыцари такие злые, — выдохнул Метиас. — С такой тренировкой по-другому не получится.

Я только усмехнулся.

— Давай. Нам ещё сорок.

Он вздохнул и снова поднял меч.

Но в этот момент по площадке раздался резкий звук столкновения.

Кто-то явно бил слишком сильно.

Я невольно повернул голову и увидел Джейстинса.

Он тренировался с одним из студентов, но было видно, что это уже не тренировка. Его удары были слишком резкими, слишком агрессивными.

Его противник едва успевал защищаться.

— Он сейчас кого-нибудь покалечит… — тихо сказал Метиас.

Но Элирия стояла неподалёку и… не вмешивалась.

Она просто наблюдала.

И по её лицу невозможно было понять, чего она ждёт: того, что кто-то из нас сломается, или того, кто из нас выдержит давление.

Я снова поднял меч.

— Ладно, — сказал я Метиасу. — Не отвлекаемся. Нам ещё по тридцать.

Он кивнул.

И мы продолжили.

Удар.

Блок.

Удар.

Блок.

Но теперь я чувствовал, что тренировка превращается во что-то большее, чем просто упражнение.

Элирия проверяла нас.

— Ладно, — выдохнул Метиас, опуская меч. — Теперь твоя очередь.

Я кивнул.

Мы поменялись ролями. Я встал в стойку, как показывала Элирия: ноги на ширине плеч, левая чуть позади. Меч перед собой, руки крепко сжимают рукоять.

Сначала движение получилось немного неуклюжим. Подняв клинок над головой, я сделал шаг вперёд и нанёс удар.

Метиас блокировал его.

Деревянные мечи столкнулись с глухим стуком.

— Нормально, — сказал он. — Только бей увереннее.

Я снова поднял меч.

На этот раз удар получился лучше. Я вспомнил слова Элирии и, резко шагнув вперёд, вложил в движение вес тела.

Клинок ударил сильнее, и Метиас даже немного отступил назад.

— Вот! — усмехнулся он. — Уже похоже на дело.

Мы вошли в ритм.

Я бил сверху.

Он блокировал удары.

Иногда я специально замедлялся, стараясь лучше прочувствовать стойку и равновесие. Иногда я, наоборот, ускорялся, проверяя, успеет ли он поставить блок.

С каждым взмахом я все лучше чувствовал меч.

Где-то в середине тренировки руки начали уставать, плечи налились тяжестью, но тело словно само начинало запоминать движения.

Удар.

Блок.

Еще удар.

Метиас отступил на шаг.

— Эй… полегче, — выдохнул он. — Ты уже бьешь как в настоящей схватке.

Я усмехнулся, снова поднимая меч.

— Она же сказала — как в настоящей схватке.

Я шагнул вперед и нанес еще один удар.

На этот раз Метиас едва успел поставить блок. Наши клинки с силой столкнулись, и звук удара перекрыл даже общий шум на тренировочной площадке.

Несколько человек рядом невольно повернулись в нашу сторону.

— Ладно, — сказал он, переводя дыхание. — Похоже, из тебя действительно что-то получится.

Я уже собирался ответить, как за нашими спинами раздался холодный голос.

— Вижу, вы начали понимать, как пользоваться мечом. Можете немного передохнуть. Перерыв — пятнадцать минут.

По площадке сразу прокатился вздох облегчения.

Хоть какая-то передышка.

Руки почти не слушались, плечи и голова ныли от пропущенных ударов и периодических «воспитательных» тычков Элирии, которая без стеснения исправляла ошибки прямо на клинке.

Мы с Метиасом опустились на край тренировочной площадки, пытаясь перевести дыхание.

К нам подошла Мерелиана вместе с какой-то девушкой.

— Вот это тренировочка… — выдохнула она, всё ещё тяжело дыша. — Спасибо большое, Димитрий. Я так понимаю, всё это благодаря вам с Джейстинсом.

Она усмехнулась, но в голосе всё равно чувствовалась усталость.

— Кстати, познакомься. Это моя подруга Ирэн. Мы сидим за одной партой.

Девушка рядом с ней слегка кивнула.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно, — ответил я.

— Кстати, я Метиас, — представился он, протягивая руку. — И давай сразу проясним: Димитрий тут ни при чём. Джейстинс сам нарвался. Димитрий просто ответил.

— И вообще, — с самым серьёзным видом продолжил Метиас, — Димитрий, чтобы загладить свою вину, приглашает нас всех в кафе после сегодняшних занятий.

— Да? — удивлённо поднял брови я. — Что-то не припомню такого.

Я сделал вид, что возмущён, но через секунду махнул рукой.

— Впрочем… согласен. Дабы загладить свою вину, приглашаю тебя, господин Метиас, и вас, благородные дамы, в кафе после занятий.

Я слегка поклонился, специально добавив в голос немного пафоса, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу после нашей изматывающей тренировки.

Мерелиана тихо рассмеялась.

— Правда, — продолжил я уже более серьёзно, — для начала мне бы пережить ту экзекуцию, которую нам обещала Элирия после занятий.

Метиас хмыкнул.

— Перерыв окончен! — прозвучал грозный голос Элирии. — Убираем мечи и остальное оборудование. Идём к мишеням для стрельбы.

По строю прокатился тяжёлый вздох. Кто-то тихо застонал, но спорить с ней, разумеется, никто не собирался. Мы быстро сложили деревянные мечи обратно на стойки, сняли шлемы и направились к другой части тренировочной площадки.

Там уже стояли ряды соломенных мишеней на разном расстоянии. Рядом на длинных столах лежали учебные луки и колчаны со стрелами.

Элирия взяла один из луков и легко натянула тетиву, словно проверяя оружие.

— Меч — это хорошо, — спокойно произнесла она. — Но иногда противник находится далеко. Поэтому сегодня вы познакомитесь с основами стрельбы из лука.

Она подняла стрелу и показала нам.

— Всё просто. Левая рука держит лук. Правая — тетиву. Стрелу кладёте на направляющую, фиксируете пальцами и плавно натягиваете.

Элирия повернулась к мишени, подняла лук и одним быстрым движением натянула тетиву.

Свист.

Стрела с глухим ударом вошла почти в центр мишени.

— Не дёргайте руки, — добавила она, не оборачиваясь. — И не пытайтесь стрелять силой. Лук любит спокойствие.

Она положила лук обратно на стол.

— Теперь берите оружие и пробуйте.

Мы разошлись по линии стрельбы.

Я взял один из луков. Он оказался неожиданно лёгким, но тетива была тугой.

— Надеюсь, это будет проще, чем мечи, — пробормотал Метиас рядом.

— Сомневаюсь, — усмехнулся я.

Я положил стрелу на направляющую и натянул тетиву. Плечи сразу же отозвались усталой болью после тренировки с мечами.

Прицелился.

Выдохнул.

Отпустил.

Стрела улетела вперед и вонзилась в мишень… где-то в нижней ее части.

— Неплохо для первого раза, — заметил Метиас.

Его стрела вонзилась почти рядом с моей.

Рядом раздался звонкий смех Мерелианы.

— А у меня вообще мимо!

Мы обернулись. Ее стрела торчала в земле в нескольких шагах от мишени.

Элирия медленно прошла вдоль шеренги стрелков.

— Для первого раза неплохо, — холодно произнесла она. — Но до меткости вам еще очень далеко.

Она остановилась и посмотрела на нас.

— Продолжайте. У каждого по двадцать выстрелов.

По площадке снова прокатился дружный стон.

Мы ещё несколько минут пытались попасть в мишени. Стрелы свистели, вонзаясь в солому, иногда отклонялись в сторону или вовсе падали в траву. Руки уже дрожали от усталости, а пальцы неприятно ныли от тетивы.

Наконец Элирия подняла руку.

— Достаточно.

Все мгновенно опустили луки.

— Нам с вами предстоит еще много работы, — спокойно продолжила она. — Но на сегодня хватит.

По рядам прокатился вздох облегчения.

Я уже собирался вместе со всеми направиться к выходу с площадки, как ее взгляд остановился на нас.

— Димитрий. Джейстинс.

Мы оба невольно обернулись.

— Жду вас через десять минут в аудитории.

Она сделала короткую паузу.

— Остальные свободны.

Студенты начали расходиться, кто-то обсуждал тренировку, кто-то жаловался на боль в руках.

Метиас тихо присвистнул.

— Ну… удачи вам, — сказал он, хлопнув меня по плечу. — Чувствую, сейчас начнётся самое интересное.

Я тяжело вздохнул.

— Вот и я о том же…

В аудиторию к Элирии я шёл без особого волнения. По сути, мы не нарушили правил академии — просто немного увлеклись спором.

Когда я вошел, Джейстинс уже был в кабинете. Он стоял у окна, скрестив руки на груди. Элирия сидела за своим столом и внимательно смотрела на нас обоих.

— В общем, так, — сразу перешла она к делу.

Ее голос был спокойным, но холодным.

— Мне плевать, что у вас там происходит. И вообще плевать, какие у вас личные счеты. Но правила академии должны соблюдаться неукоснительно.

Она сделала паузу, переводя взгляд с меня на Джейстинса.

— А вы сегодня были очень близки к тому, чтобы перейти черту.

Джейстинс тихо фыркнул, но ничего не сказал.

— Поэтому на этот раз наказание будет лёгким, — продолжила Элирия.

Она встала из-за стола и обвела рукой аудиторию.

— Вот эта аудитория должна сиять. От пола до потолка.

Она указала на стены, окна и светильники под потолком.

— Включая каждый абажур.

Затем она слегка улыбнулась.

— Когда закончите, можете быть свободны.

Мы с Джейстинсом одновременно тяжело вздохнули от разочарования. Ни ему, ни мне совсем не хотелось заниматься уборкой сразу после такой тренировки.

Но спорить с Элирией никто из нас не собирался.

Когда за ней закрылась дверь, в аудитории повисла почти полная тишина.

Мы молча взяли ведро, тряпки и принялись за работу.

Сначала вытерли столы и парты, потом окна, затем стены. Пыль висела в воздухе, заставляя нас чихать, а руки после тренировки и так едва слушались.

Несколько раз наши взгляды пересекались, но никто из нас не проронил ни слова.

Иногда Джейстинс что-то недовольно бурчал себе под нос, но до споров дело так и не доходило. Видимо, усталость оказалась сильнее любых амбиций.

Работа постепенно продвигалась. Солнце за окнами медленно клонилось к закату, заливая аудиторию мягким золотистым светом.

Я протер очередной абажур и на секунду остановился, разминая уставшие пальцы.

Мысли невольно вернулись к обещанию Метиаса и девушек дождаться меня в кафе. Эта мысль неожиданно согрела меня. После всего, что произошло за последние дни, было приятно знать, что кто-то просто ждёт тебя за столом с горячей едой и разговорами ни о чём.

— Кажется… всё, — наконец произнёс Джейстинс, оглядывая аудиторию.

Я тоже огляделся.

Парты стояли ровно, окна блестели, пол был вымыт, а абажуры действительно выглядели так, будто их только что повесили.

— Похоже на то, — ответил я.

Мы ещё раз проверили аудиторию, поставили ведро и тряпки у двери и молча вышли в коридор.

Вечерний свет уже заполнял окна академии, а в коридорах почти никого не осталось.

Я глубоко вдохнул.

День выдался долгим.

И, похоже, это был только самый первый настоящий день моей новой жизни в академии.

Я поправил форму и направился к выходу.

В конце концов, меня всё ещё ждали в кафе.

Глава 10

Сказал Джемини

В кафе я шел в удивительно приподнятом настроении, искренне радуясь тому, что эта бесконечная экзекуция на тренировочной площадке наконец закончилась.

Несмотря на дикую усталость и ноющую боль буквально во всем теле, мысли о прошедшей тренировке почему-то вызывали у меня странно приятные воспоминания.

Раз за разом взмахивая тяжёлым мечом на площадке, я снова и снова ощущал то самое мягкое, пульсирующее тепло, которое обычно исходило от моего внутреннего древа. Словно на короткое мгновение я погружался в глубокое медитативное состояние, даже не пытаясь войти в него сознательно.

Это чувство было непривычным, странным, но интуитивно казалось удивительно правильным.

Будто мое новое эльфийское тело само начинало понимать и принимать то, что человеческий разум еще только пытался осмыслить и разложить по полочкам.

И чем больше я думал об этом, шагая по вымощенной камнем аллее, тем сильнее меня охватывало стойкое ощущение, что сегодняшний день был лишь самым первым, робким шагом к чему-то гораздо большему.

В этот самый момент краем глаза я заметил какое-то быстрое движение в густых кустах у обочины дорожки.

Я резко остановился, замерев на месте.

На долю секунды мне отчётливо показалось, будто кто-то очень внимательно наблюдает за мной из темноты.

Я медленно обернулся, напряжённо всматриваясь в вечернюю листву.

Но там совершенно никого не было.

Лишь лёгкий, прохладный ветер едва заметно шевелил тёмные ветки кустарника.

Несколько долгих мгновений я стоял неподвижно, пытаясь понять, действительно ли мне показалось или кто-то действительно за мной следил. Затем я тряхнул головой, отгоняя паранойю и лишние мысли.

Скорее всего, это просто игра воображения и сильная усталость после изнурительной тренировки Элирии.

Окончательно собравшись с мыслями, я снова зашагал по дорожке в сторону ярко освещенного кафе.

Ребята уже сидели за дальним столиком, непринужденно болтали и потягивали напитки.

Я подошел и с облегчением опустился на свободный деревянный стул.

— Ну вот и я, живой и относительно здоровый. Ну как вы тут без меня?

Мерелиана тут же повернулась ко мне, в ее глазах плясали смешинки.

— Что-то ты припозднился, Димитрий. Неужели госпожа Элирия решила напоследок еще немного над вами поиздеваться?

— О да, — усмехнулся я, устраиваясь поудобнее и вытягивая гудящие ноги. — Издевалась над нами по полной программе. Никакой пощады. Но завтра вы сами всё увидите.

Я сделал многозначительную паузу, решив немного добавить интриги.

— А теперь давайте просто отпразднуем наш первый учебный день.

Мы сидели, совершенно не обращая внимания на летящее время, болтали обо всём на свете, веселились и праздновали. Мне всё больше начинала нравиться моя новая жизнь в этом мире, но, к сожалению, неумолимо подходило время строгого комендантского часа, и нам пришлось расходиться. Мы с Метиасом, как истинные кавалеры, проводили девочек до дверей их женского общежития, а затем чуть ли не бегом бросились в своё — время уже критически поджимало.

На самом входе, скрестив руки на груди, уже стоял ГмыХ, недовольно бурчащий себе под нос.

— О, спелись, голубчики! И сколько вас еще ждать? В следующий раз смотрите на башенные часы, студенты! Все нормальные люди уже давно разошлись по своим комнатам, а эти все гуляют, не дают бедному ГмыХу спокойно отдохнуть.

— Прости, ГмыХ, мы просто отмечали первый учебный день и немного не уследили за временем, — примирительно сказал я. — Обещаю, что больше такого не повторится. И большое спасибо, что впустил нас и не запер дверь.

— И когда ты только успел с ним так сдружиться? — искренне удивляясь, спросил Метиас, когда мы, тяжело дыша, поднимались по лестнице на свой этаж. — Я от него за всё это время только злобное ворчание слышал, а с тобой он прямо по-человечески разговаривает, даже отчитывает как-то по-родственному.

— Да как-то само собой получилось. Мы разговорились с самого первого дня. Он, если честно, просто очень любит поболтать по душам.

— Серьезно? — недоверчиво хмыкнул Метиас. — А со мной он почему-то только рычит и скалится.

— Может, ты ему просто не даёшь слова вставить? — пожал плечами я, открывая дверь на лестничную площадку. — Попробуй завтра просто поздороваться с ним и дать ему высказаться. Думаю, он тебе ещё половину тайн академии расскажет во всех подробностях.

Метиас тихо рассмеялся в полумраке коридора.

— Ладно… надо будет обязательно попробовать.

Уже лежа в постели, в полной тишине комнаты, я решил снова обратиться к своему внутреннему древу. За последние насыщенные событиями дни эта практика стала для меня почти обязательной. Образ возникал все легче и четче, как будто мой разум уже сам знал дорогу к этому тайному месту.

Я закрыл глаза и сделал несколько глубоких, медленных вдохов, расслабляя мышцы.

Мир вокруг меня постепенно растворился. Исчезли каменные стены студенческой комнаты, затих отдаленный ночной шум академии, прошла свинцовая тяжесть в руках и плечах после изнурительной тренировки.

И вот оно снова предстало перед моим мысленным взором.

Мое древо.

Передо мной возвышался огромный, величественный чёрно-белый дуб, гордо раскинувший свои немыслимо широкие ветви в бескрайнюю пустоту. Теперь он выглядел гораздо здоровее и сильнее. Страшные следы гнили, которые я с ужасом видел раньше, почти полностью исчезли, лишь кое-где на коре тусклыми пятнами виднелись напоминания о том дне, когда моё сознание едва не разорвали грубой ментальной магией в подвалах Инквизиции.

От исполинского дерева исходило удивительно мягкое, согревающее ощущение. То самое приятное тепло, которое я сегодня так явственно ощущал во время тренировки с мечом.

Некоторое время я просто стоял рядом, завороженно наблюдая за деревом и позволяя этому абсолютному спокойствию плавно разливаться внутри меня.