Бесплатный фрагмент - Сладкий бунт в Веселундии

«Смех — это ключ, открывающий двери в чудеса,

а дружба — свет, который не погаснет никогда.»

Пролог. Город, где улицы пахнут ванилью

Никто точно не знает, откуда взялась Веселундия. Мама Джо-Джо говорила — из смеха первого ребёнка. Пекарь Гоша утверждал, что её случайно построили гномы, перепутав ингредиенты в рецепте пирога. А старушка Миндалина клялась, что город живёт во сне доброго великана, и стоит ему проснуться — всё исчезнет. Но Джо-Джо Весельчак не верил ни одной версии. Но город был настоящим. И совершенно особенным. Дома здесь строили из пряников, склеенных карамелью. После дождя весь город пах ванилью и чем-то ещё — Джо-Джо Весельчак никогда не мог понять, чем именно. Может, корицей. А может, мёдом. Иногда он стоял у окна и просто нюхал воздух, пытаясь разгадать эту тайну. Но так и не разгадал. Каждое утро пекарь-великан Гоша выкладывал на крыши свежее печенье-черепицу. Иначе крыши размокали и превращались в кашу. Почтальон Мятлик развозил письма на облаке из сахарной ваты, но вечно опаздывал — отщипывал кусочки и жевал по дороге, а облако постепенно таяло, становясь всё меньше и меньше. Брусчатка на улицах меняла цвет, если на неё прыгнуть. Синяя становилась жёлтой, жёлтая — зелёной. Местные дети давно придумали игру: кто за пять прыжков соберёт все цвета радуги. Рекорд держал мальчишка по имени Финт — три прыжка. Но никто не видел, как он это сделал, поэтому половина города ему не верила. В центре города бил Фонтан Сюрпризов. Из него вместо воды летело конфетти. Если поймать его ртом — оно превращалось в леденец. Вкус всегда был разным. Можно было угадывать. По субботам река Вираж текла вспять. По средам меняла направление. А по воскресеньям на тёмном небе зажигались созвездия-шарады, и весь город сидел на крышах и разгадывал их вместе. Джо-Джо любил этот город. Даже когда его шутки перестали быть смешными. Даже когда дети стали отворачиваться, едва он открывал рот. А в то утро, когда всё началось, город пах не ванилью. Он пах гарью.

Глава 1. Когда перестало быть смешно

Джо-Джо Весельчак проснулся от того, что кепка-вертолёт больно ткнула его в ухо. — Ай! Больно же! — Он сдёрнул её с головы и уставился на неё с обидой. Кепка свистнула. Тонко и насмешливо. Значит, Джо-Джо соврал. На самом деле не было больно. Просто он не хотел вставать. Кепку ему подарила Гизмо год назад со словами: «Теперь хоть врать перестанешь». Кепка жужжала, когда Джо-Джо обманывал кого-то, и свистела, когда он врал самому себе. Иногда это жутко бесило. Но чаще — помогало не выдумывать лишнего. Джо-Джо натянул кепку обратно на взъерошенные рыжие волосы и спустился вниз по винтовой лестнице. Его дом-мороженое был узкий, но уютный. Ступени скрипели под ногами — старые, деревянные, местами облупившиеся. На кухне мама пекла оладьи. Пахло сладко и тепло, как всегда по утрам. — Ты опоздаешь, — сказала она, не оборачиваясь. — Куда? — Во двор. Ты же хотел рассказать новую шутку малышам. Джо-Джо вспомнил. Точно! Вчера вечером он целый час лежал в кровати и придумывал шутку про облако. Она казалась ему смешной. Очень смешной. Он даже записал её на бумажке, чтобы не забыть. Он схватил ещё тёплую оладью прямо со сковородки, сунул в рот и выбежал на улицу. Брусчатка под ногами была холодная и влажная после ночного дождя. Джо-Джо прыгнул на синюю плитку — она стала жёлтой. Потом на жёлтую — стала зелёной. Он улыбнулся. Хоть что-то работало как надо. Во дворе, как обычно, сидели трое малышей. Джо-Джо их знал — они всегда слушали его шутки. Вернее, раньше слушали. В последние время что-то пошло не так, но Джо-Джо не мог понять, что именно. — Слушайте! — Джо-Джо встал перед ними, расправил плечи и надел на лицо самую весёлую улыбку. — Вот вам загадка! Почему облако всегда грустное? Тишина. Малыши смотрели на него молча. — Ну же! Потому что его дождик… щекотал! Понимаете? Щекотал! Джо-Джо засмеялся. Сам. Один. Один малыш зевнул и потянулся. Второй ковырял в носу, уставившись в землю. Третий с увлечением наблюдал за муравьём, который тащил огромную крошку. Девочка с косичками медленно поднялась с земли, отряхнула платье и посмотрела на Джо-Джо. Не со злостью. С жалостью. — Это вообще не смешно, Джо-Джо. У него что-то сжалось внутри. — Как не смешно?! Вчера вы все просто ухахатывались над моими шутками! — Вчера ты сам так смеялся, что мы смеялись над тобой. Не над шуткой. Над тобой. Понимаешь? Она развернулась и медленно пошла прочь. Остальные малыши потянулись за ней, не оглядываясь. Джо-Джо остался один посреди пустого двора. Кепка на голове молчала. Даже не жужжала. Значит, он не врал себе — он правда не понимал, что случилось. Он медленно сел на ступеньки дома-мороженого. Дом был старый, карамель на стенах давно потрескалась, а глазурь кое-где облупилась и осыпалась. Джо-Джо провёл рукой по шершавой поверхности. Холодная. Липкая. «Что со мной не так? Почему я больше не могу рассмешить даже малышей?» Он попытался придумать новую шутку. Прямо сейчас. Про что-нибудь смешное. Про… про фонтан? Про брусчатку? Про Мятлика на облаке? Ничего не приходило в голову. Совсем ничего. Мимо прошла старушка Миндалина с плетёной корзиной, полной свежих плюшек. Она остановилась, посмотрела на Джо-Джо и вздохнула. — Опять провалился? Он кивнул, не поднимая глаз. Миндалина достала из корзины тёплую плюшку и сунула ему в руки. — На. И не хандри так сильно. Видишь, кепка молчит? Значит, ты честен сам с собой. А это, знаешь ли, куда важнее смешных шуток. Она похлопала его по плечу морщинистой рукой и медленно пошла дальше, постукивая палкой по брусчатке. Джо-Джо откусил плюшку. Она была тёплая, мягкая, пахла корицей. Хотя, может, и не корицей. Он так и не научился отличать запахи. Мама говорила, что это потому, что он слишком много думает о шутках и забывает просто жить. Он жевал и смотрел на площадь перед собой. У Фонтана Сюрпризов собралась толпа. Это было странно. Обычно фонтан не собирал столько народу сразу. Дети прыгали вокруг него, ловили конфетти ртом, визжали от восторга, толкались. А сейчас все стояли молча и неподвижно, будто что-то случилось. Джо-Джо медленно поднялся и пошёл к площади. Чем ближе он подходил, тем сильнее становился странный запах, не привычный для Веселундии. Тухлый и горелый одновременно, будто кто-то сжёг старую тряпку. Джо-Джо протиснулся сквозь толпу к самому фонтану. И замер. Фонтан не работал. Вместо весёлого цветного конфетти из него медленно капала чёрная жижа, похожая на растаявший дёготь. Вода в чаше была мутная, почти непрозрачная. В ней плавали серые хлопья, будто пепел после костра. — Что случилось? — тихо спросил Джо-Джо у мальчишки в полосатой шапке, который стоял рядом. — Не знаю. Я утром пришёл — а он уже такой. Никто не понимает, что это. Джо-Джо медленно подошёл к самому краю фонтана и нагнулся над водой. Жижа выглядела липкой и мерзкой. От неё исходил запах, от которого хотелось зажать нос. Он осторожно сунул палец в воду. Она была холодная. Неприятно холодная. Будто её только что достали из погреба. — НЕ ТРОГАЙ ЭТО! Джо-Джо вздрогнул и резко обернулся. К нему бежала Гизмо — вся растрёпанная, в огромных круглых очках, из-за которых торчали рыжие космы волос. В руках она тащила какую-то самодельную коробку с мигающими лампочками и торчащими во все стороны антеннами. — Отойди от фонтана! Быстро! Не прикасайся! Она подбежала, тяжело дыша, опустилась на колени прямо у края фонтана и сунула в жижу странную металлическую трубку, которая торчала из коробки. Лампочка на верхней панели тут же заморгала ярким тревожным красным светом. Гизмо нахмурилась, покрутила какую-то ручку на коробке, посмотрела на маленький экранчик. — Так и знала. Чёрт. Так и знала. — Что «так и знала»? — Джо-Джо присел рядом с ней. — Что это вообще такое? Гизмо посмотрела на него. Сняла очки, протерла их краем комбинезона и снова надела. — Это анти-смех, Джо-Джо. — Что за анти-смех? — Ну… — Она замялась, подбирая слова. — Это как обычный смех, только наоборот. Он не создаёт веселье, а высасывает его. Из людей, из воздуха, из города. Понимаешь? Вот почему все такие грустные. Джо-Джо медленно оглянулся. Она была права. Никто не улыбался. Даже малыши стояли тихо, прижимаясь к родителям и глядя на фонтан большими испуганными глазами. — Откуда ты это знаешь? — У меня есть книга. Старая. Про вредителей Веселундии. — Гизмо поднялась на ноги, отряхивая колени. — Пошли ко мне в мастерскую. Покажу. Она схватила свою коробку и быстро зашагала прочь с площади. Джо-Джо поспешил за ней, оглядываясь на фонтан. Кепка на его голове молчала. И это был очень плохой знак.

Глава 2. Мастерская и тень ошибки

Мастерская Гизмо находилась в старом трамвае, который давным-давно перестал ездить по городу. Теперь он стоял у самой реки Вираж, весь обмотанный проводами, шестерёнками и непонятными железками, торчащими из окон и крыши. Внутри пахло машинным маслом и раскалённым паяльником. А ещё сладкой карамелью — Гизмо любила работать с карамельными болтами. Она утверждала, что они лучше держат конструкции, чем обычные железные, хотя иногда таяли на солнце. Джо-Джо вошёл следом за ней и сразу споткнулся о робота-тапка, который дремал прямо у порога. — Ой, извини, Тапыч. Тапыч недовольно пискнул и недовольно уполз под верстак, оставляя за собой маленькие масляные следы. Гизмо уже копалась в огромной куче книг на дальней полке, что-то бормоча себе под нос и отбрасывая ненужные тома в сторону. Они падали на пол с глухим стуком. — Где же она… точно была здесь… не та… не та… ага! Вот! Она вытащила толстую книгу, всю в пятнах от масла и воска. На обложке крупными выцветшими буквами было написано: «Вредители Веселундии и как с ними бороться». Автор — гном Ворчун. — Смотри сюда. Джо-Джо заглянул через её плечо. На странице было нарисовано пять пушистых шариков с торчащими во все стороны иголками. Под каждым — подпись кривым почерком. Хохи. Грымзя — королева стаи, носит корону из старой консервной банки. Казюля — стреляет липкой слизью. Шушуня — тихий и очень хитрый. Бульк — «учёный», постоянно что-то взрывает. Плюх — ворует носки, плюшки и всё, что плохо лежит. — Это они отравили фонтан, — сказала Гизмо уверенно, постукивая пальцем по странице. — Откуда ты знаешь? — Я же взяла пробу воды и проверила на анализаторе. — Она показала на свою коробку. — Там их слюна. Она разъедает смех и превращает его в анти-смех. Химическая реакция. Джо-Джо нахмурился, пытаясь всё это переварить. — И что нам теперь делать? — Надо их поймать. Пока они на свободе, будут пакостить дальше. — Хорошо. А как их поймать? Гизмо задумалась, прикусив губу и постукивая пальцем по подбородку. — Приманить. Они обожают всё блестящее. Просто не могут пройти мимо. Это их слабость. Она резко развернулась и стала лихорадочно рыться в ящиках верстака, доставая шестерёнки, пружины, моток проволоки и несколько банок с разноцветным конфетти. — Сделаем ловушку. Простую, но эффективную. Джо-Джо принялся помогать. Подавал инструменты, когда Гизмо их требовала, держал детали, пока она их прикручивала и паяла. Один раз он чуть не поджёг себе штаны паяльником и еле успел отскочить. Гизмо даже не заметила — она была полностью поглощена работой, бормоча что-то себе под нос про углы наклона и силу пружин. Прошло часа два, может, больше. За окном солнце уже клонилось к закату. Наконец Гизмо выпрямилась, вытерла руки о комбинезон и гордо указала на верстак. Там стояла странная металлическая коробка с торчащей сверху воронкой, которая была до краёв набита разноцветным конфетти. По бокам торчали пружины, а на верхней крышке красовалась большая красная кнопка. — Вот, смотри, как работает. — Гизмо с довольным видом нажала на кнопку. Воронка с громким хлопком выстрелила конфетти прямо в низкий потолок трамвая, а коробка с резким металлическим щелчком захлопнулась. — Они подбегут к конфетти, чтобы его схватить, а коробка их — хлоп! И всё. Поймали. Гизмо улыбалась, явно довольная собой. — А если они не подбегут? — осторожно спросил Джо-Джо. — Подбегут. Обязательно подбегут. Они же полные идиоты. Джо-Джо покосился на ловушку. Если честно, выглядело это не очень надёжно. Болты торчали неровно, одна пружина была явно короче другой. Но выбора всё равно не было. — Ладно. Попробуем.

Глава 3. Переулок и первая ошибка