Бесплатный фрагмент - Сказки для галактического принца

Пролог

Если вы думаете, что работа стюардессой — это сплошная романтика, галстуки-бабочки и возможность сфоткаться на фоне заката в Дубае, то вы просто никогда не держали в руках детский горшок, который просят «починить, потому что он пищит», на высоте десять тысяч метров.

Меня зовут Аня. И я стюардесса уже пять лет. За это время я научилась различать сорок семь оттенков детского каприза, знаю, как уговорить самого вредного пассажира съесть горячее (спойлер: нужно сказать, что это «особый соус из Франции», даже если это обычная подливка), и могу одной левой собирать рассыпавшиеся по салону лего, пока правой раздаю пледы.

— Анечка, — сказала мне начальница Света перед вылетом, — ты сегодня в третьем секторе. Там летит семья с тремя детьми. Держи аптечку, валерьянку и этот пакет с наборами для творчества. Если что — рисуйте, лепите, пойте. Главное, чтобы не орали.

— Есть, — отчеканила я, засовывая в карман фартука запасной рулон скотча (универсальное средство: и игрушку починить, и ребёнку рот заклеить, если совсем достанет — шучу, конечно, но иногда думалось).

Наш лайнер был суперсовременным. «Звезда-3000», гордость авиапарка. Говорили, что там экспериментальный двигатель, который позволяет сократить время перелётов на треть. Говорили, что это чудо техники. Никто не говорил, что чудо техники может взять и перенести тебя вместе со всем самолётом в другую вселенную.

Но, как говорится, утро перестало быть томным ровно в тот момент, когда за окном иллюминатора вместо облаков появились фиолетовые звёзды и какой-то здоровенный космический корабль в форме ананаса.

— Так, — сказала я, застыв с подносом, на котором стоял томатный сок для пассажира из 14А. — Это что-то новенькое.

В наушниках раздался крик второго пилота: «Мы где, мать вашу?!», потом визг Светы, потом странный гул, и меня швырнуло в проход.

Последнее, что я помню перед тем, как отключиться — это как я падаю и прижимаю к груди мешок с детскими наборами. Профессиональная деформация, наверное. Инвентарь беречь надо.

Глава 1. Наш рейс следует через галактику Андромеда. Ориентировочное время прибытия — никогда

— Аня! Аня, твою дивизию, вставай!

Меня трясли за плечо. Я открыла один глаз и увидела перекошенное лицо Светы. Наша начальница, обычно идеально причесанная и накрашенная, сейчас напоминала хорька, которого сунули в стиральную машину на режиме «отжим».

— Света? — простонала я. — Мы разбились? Я в раю? Почему так светло и пахнет серой?

— Это не сера, это у них тут освежитель воздуха такой, — Света закатила глаза. — Вставай, там такое… Там, короче, мы не в Сочи прилетели.

Я села и огляделась. Мы были в салоне самолёта. Наши кресла, наши иллюминаторы, наши баночки с колой. Но за окнами… За окнами была космическая станция.

Я не шучу. Огромный ангар, причальные рукава, снующие туда-сюда люди… ну, не совсем люди. Были товарищи с синей кожей, были товарищи с щупальцами вместо волос, и один тип в углу явно состоял из чистой энергии и периодически мерцал, как плохая лампочка.

— Мы на базе, — выдохнула я. — На космической базе. Света, мы в фильме?

— Если бы, — Света сунула мне в руки планшет. — Смотри. Они нас поймали. То есть, задержали. То есть, арестовали, но вежливо. Говорят, мы нарушили границы межгалактического пространства. Грозятся отправить на разборки к какому-то большому начальнику.

— А пассажиры?

— Пассажиры в шоке. Бабушка из 22-го просит святой воды, мужик из бизнес-класса требует менеджера, а дети… — Света махнула рукой в сторону хвоста самолёта, откуда доносился ор. — Дети орут, потому что им скучно.

— Дай угадаю, — вздохнула я, потирая ушибленный локоть. — Ты хочешь, чтобы я пошла их развлекать?

— Анечка, ты наша единственная надежда, — Света сложила руки в молитвенном жесте. — Ты же с детьми умеешь! А у меня от их визга давление подскочит, и кому тогда писать рапорты? Некому! Потому что мы в космосе!

Я встала, отряхнула форменную юбку и поправила галстук. Ладно. Значит, так. Попала в другой мир — не паниковать. Работаем. Улыбаемся. Ищем ближайший выход к нормальной жизни.

— Иду, — сказала я. — Но если я там кого-нибудь укушу — не вините.

В хвосте самолёта творился содом. Трое детей носились по проходу, их мать сидела бледная, как мел, и смотрела в одну точку. Рядом с ней стоял…

Я замерла.

Рядом с ней стоял настоящий маг. В смысле, с посохом, в мантии, и с такой длинной бородой, что её можно было использовать, как швабру. Он что-то вещал про «пространственно-временной континуум» и «незаконное проникновение», но мать его не слушала.

— Ваше волшебство, — сказала я, подходя ближе. — Извините, не могли бы вы немного подвинуться? Вы пугаете детей. И меня, честно говоря, тоже.

Маг обернулся и уставился на меня. Глаза у него были фиолетовые и без зрачков. Жутковато, но я за пять лет работы таких глаз насмотрелась… ну, ладно, таких я не видела. Но клиентов с требованием «вернуть деньги за турбулентность» видела много, и это было страшнее.

— Ты кто? — спросил маг голосом, скрежещущим, как несмазанная телега.

— Стюардесса, — я улыбнулась своей самой профессиональной улыбкой. — Обслуживающий персонал. А вы, простите, кто? И почему вы в моём самолёте без посадочного талона?

Маг опешил. Видимо, за свою магическую карьеру он ещё не встречал нахалку, которая спрашивает у него документы.

— Я — верховный координатор прибытия, — процедил он. — И ваше судно…

— Судно наше, — перебила я, достав из кармана пакет с карандашами. — Оно, конечно, не ахти, но мы его моем. Скажите, у вас тут есть какая-нибудь детская комната? А то видите, дети скучают. А скучающие дети — это страшная сила. Я, как специалист, заявляю: если их не занять, они разнесут тут всё. И вашу магию, и ваши звёздные врата, и тот симпатичный корабль в форме ананаса.

— Корабль в форме… — маг проследил за моим взглядом. — Это не корабль в форме ананаса! Это боевой крейсер класса «Инсектоид»!

— Ну, простите, — я пожала плечами. — Для меня это ананас. Так что с детской комнатой?

В этот момент самый мелкий ребёнок, мальчик лет четырёх, подбежал к магу и дернул его за посох. Посох упал и покатился по проходу.

Тишина стала звенящей.

Маг медленно повернулся к мальчику. Я, не думая ни секунды, встала между ними.

— Ой, извините, — сказала я, поднимая посох. — Дети, знаете, такие. Им всё интересно. Держите. Блестящее, кстати, очень. Из чистого… ну, не знаю, из чего вы там магичите. Но блестит красиво.

Я протянула ему посох и снова улыбнулась. Маг смотрел на меня так, будто я только что оторвала голову дракону голыми руками.

— Ты… ты прикоснулась к посоху силы, — прошептал он.

— И ничего, не умерла, — заметила я. — Слушайте, у нас тут вообще-то чрезвычайная ситуация. Мы в космосе. Мы хотим домой. У нас дети голодные, взрослые нервные, а у бабушки из 22-го закончилась валерьянка. Давайте как-то решать вопрос, а? Без пафоса, без магии, по-человечески.

Маг открыл рот, чтобы сказать что-то, наверняка очень важное и угрожающее, но тут в наушнике у него что-то пискнуло. Он приложил палец к виску (видимо, там был приёмник) и замер.

— Что? — спросил он в пространство. — Сам император? Здесь? Сейчас? Да, понял. Встречаем.

Он повернулся ко мне и процедил сквозь зубы:

— Вам повезло, землянка. Прибывает его величество император Адриан с наследником. Вопрос о вашей судьбе откладывается. А вы… — он ткнул в меня пальцем. — Вы сидите тихо и не высовываетесь.

— Есть не высовываться, — козырнула я. — Но вы там насчёт детской комнаты всё-таки уточните, а?

Глава 2. Маленький принц и большие проблемы

Император Адриан оказался… ну, как бы это сказать помягче… очень даже ничего.

Когда он вошёл в главный зал станции (нас, экипаж, выстроили вдоль стены, как провинившихся школьников), я сначала подумала, что у меня галлюцинации от стресса.

Высокий. Тёмные волосы собраны в хвост. Глаза серые, холодные, как лёд в моём любимом джине с тоником. Одет в чёрную форму с серебряными нашивками, плащ развевается, хотя ветра вроде нет — наверное, магия. Или просто вентиляция удачно дует.

Красивый. Прямо как с обложки любовного романа, которые я иногда читаю в телефоне между рейсами.

Жаль только, что смотрел он на нас так, будто мы — тараканы, которые приползли на его идеально чистую кухню.

— Кто ответственен за это нарушение? — спросил он голосом, от которого у нашего второго пилота нервно дёрнулся глаз.

Наш капитан, мужчина опытный, видавший и террористов, и пьяных десантников, шагнул вперёд и начал что-то объяснять про двигатель, про сбой, про «мы не хотели». Император слушал с каменным лицом.

Но я смотрела не на императора.

Я смотрела на того, кто стоял рядом с ним.

Маленький мальчик. Лет семи-восьми. Золотые волосы, такие же серые глаза, как у папы, но в них не было холода. В них была… тоска. Такая густая, что её можно было ложкой есть.

Ребёнок смотрел на наш самолёт, на суетящихся магов, на нас, землян, и на его лице было написано: «Мне всё это до лампочки. Я видел сто тысяч таких станций, миллион таких приёмов и триллион таких скучных разговоров».