Бесплатный фрагмент - Сигнал в тишине

Глава 1. Сигнал в тишине

Аварийная сигнализация в секторе биолабораторий орбитальной станции «Андромеда-7» взвыла в 03:47 по местному времени.

Звук был резким, режущим — таким, от которого мгновенно просыпаются даже в глубоком сне и подскакивают на койках, хватаясь за сердце. Именно так и случилось с дежурным техником Томасом Андерсом, который в этот час вовсе не спал, а пил уже четвёртую чашку кофе в диспетчерской, наблюдая за показаниями датчиков. Он даже не сразу понял, откуда именно раздаётся вой — в ушах зашумело, руки задрожали, и кружка едва не выскользнула из пальцев. Потом система сама подсветила на голографической карте нужный сектор: модуль 4-Б, биолаборатория, руководитель проекта «Зелёная волна» доктор Элис Торн.

Томас бросился туда, спотыкаясь на ровном месте, проклиная узкие коридоры и собственную неповоротливость. Дверь модуля была заперта — ему пришлось вводить аварийный код, пальцы скользили по сенсорной панели, и только со второго раза замок щёлкнул, впуская его внутрь.

Он нашёл её на полу, в центре комнаты, среди разбросанных планшетов и опрокинутого стула.

Элис Торн лежала на спине, раскинув руки в стороны, словно в последний миг пыталась за что-то ухватиться, но не успела. Ей было тридцать два года, и всего несколько часов назад она разговаривала с Томасом, шутила про бесконечные отчёты и обещала к утру закончить расчёты. Теперь её лицо казалось восковым — бледным, застывшим, с приоткрытыми губами и широко раскрытыми, ничего не видящими глазами. Томас потом не мог вспомнить, закричал он или нет. Он только помнил, что пол под ногами внезапно стал шатким, а в горле пересохло так, будто он проглотил горсть песка.

Система жизнеобеспечения скафандра Элис была взломана.

Томас увидел это сразу — лабораторный скафандр, обычно плотно облегающий тело, сидел мешком, его шлем был наглухо заблокирован, а на внешней обшивке в районе грудной клетки виднелись явные следы вскрытия панели управления. По краям отверстия чернели оплавленные контакты, и от них тянуло горелой изоляцией.

Он выбежал в коридор и только тогда нажал кнопку общей тревоги — та самая сирена, что привела его сюда, завыла с новой силой, но теперь к ней добавились голоса, топот ног, паника.

В диспетчерской Томас уже дрожащими пальцами набрал код Космической службы безопасности. Ему ответили через три гудка — сухой, безличный голос диспетчера, который, казалось, не удивился ни вызову, ни времени, ни самому факту смерти на станции.

Камеры в крыле биолабораторий не работали. Это выяснилось почти сразу, когда Томас, вернувшись в диспетчерскую, попытался просмотреть записи за последние часы. Экран выдал пустоту: шесть часов абсолютной тишины, словно модуль 4-Б вырезали из реальности. Система выдавала ошибку и сообщала о повреждении файлов за период с 21:47 предыдущего вечера, но Томас знал, что оборудование работало исправно. Он сам составлял график технического обслуживания на эту неделю, и биолаборатории в нём не значились.

Он доложил начальству. А начальство, в свою очередь, связалось с безопасностью.

Капитан Джейкоб Райли из Космической службы безопасности получил приказ немедленно вылететь на станцию в 04:15, когда на «Ганимеде-2» ещё горел свет в кают-компании и кто-то из ночной смены заваривал свежий кофе. Приказ пришёл в зашифрованном канале, с грифом «высокий приоритет» — такие рассылали только в крайних случаях. Райли читал его стоя, накинув куртку на плечи, и с каждой строчкой лицо его становилось всё жёстче.

Он разбудил напарника не стуком, а короткой фразой:

— Зикс, подъём. У нас работа.

Андроид Модель X-7, которого экипаж давно называл Зиксом, не спал — он никогда не спал, — но находился в режиме пониженного энергопотребления, сидя в кресле с закрытыми оптическими сенсорами. Услышав голос капитана, он открыл глаза — два холодных голубоватых огонька — и бесшумно поднялся.

— Смерть? — спросил он, потому что всегда спрашивал именно это, когда Райли будил его посреди ночи.

— Смерть, — подтвердил капитан, застёгивая кобуру на поясе. — На «Андромеде-7». Молодая женщина, учёная. Скафандр взломан. Идём.

Челнок отчалил от «Ганимеда-2» в 04:28, когда за бортом ещё стояла чернота, а звезды казались мелкими и колючими, как битое стекло. Райли сидел в пилотском кресле, вглядываясь в показания навигатора, и молчал. Зикс разместился справа и тоже молчал, но его молчание было иным — оно означало обработку данных, анализ, просчёт возможных сценариев.

— Камеры не работали, — сказал андроид, когда до стыковки оставалось чуть больше получаса. — В том крыле. За шесть часов до обнаружения тела все записи стёрты.

Райли медленно кивнул, не отрывая взгляда от звёздной дорожки за иллюминатором.

— Значит, убийца знал, что делает. И знал, как заметать следы.

— Или имел доступ к системе безопасности, — поправил Зикс. — Это не одно и то же.

Капитан ничего не ответил. Он думал о том, что ждёт их на «Андромеде-7» — о теле, о сбитых с толку свидетелях, о лживых показаниях, о людях, которые скажут одно, а через день переменят показания. Он делал эту работу двенадцать лет и знал, как начинаются такие дела. Всегда с одного и того же: тишина, пустые камеры и мёртвое лицо, на котором застыл последний, невысказанный вопрос.

Челнок мягко ткнулся в стыковочный узел «Андромеды-7» ровно в 05:01. За иллюминатором уже мигали огни внутреннего шлюза, и по ту сторону прозрачного металла виднелись фигуры встречающих — несколько человек в униформе, с бледными, осунувшимися лицами. Райли поднялся, поправил воротник и бросил короткий взгляд на Зикса.

— Начинаем, — сказал он.

И шагнул в открывшийся проход, туда, где пахло озоном, стерилизацией и страхом, который уже пропитал стены этой станции насквозь, словно въедливый дым.

Глава 2. Первые шаги в лабиринте

Райли начал опросы через час после прибытия, когда тело Элис Торн уже увезли в медицинский отсек, а лабораторию опечатали пластиковой лентой с голографическими пломбами. Он устроился в конференц-зале станции — небольшом помещении с длинным столом, десятком стульев и видом на пустоту за иллюминатором. Зикс сидел справа, подключившись к локальной сети через порт на запястье, и молча перебирал данные. Его пальцы иногда подёргивались — верный признак того, что андроид работает на пределе вычислительных мощностей.

Первым вошёл Томас Андерс, тот самый техник, который нашёл тело. Он всё ещё был бледен, под глазами залегли тени, а руки заметно дрожали, хотя прошло уже больше часа. Райли предложил ему сесть и воду — стакан, который Томас взял обеими руками, будто боялся уронить.

— Расскажите, что вы знаете о докторе Торн, — начал капитан без предисловий. — Как часто она работала по ночам?

— Почти каждую ночь, — голос Томаса звучал глухо, с хрипотцой. — Она говорила, что днём слишком много отвлекающих факторов. Люди, совещания, отчёты. А ночью можно сосредоточиться. У неё был свой код доступа в лабораторию, она могла заходить когда угодно.

— И никто её не сопровождал?

— Нет. Она не любила, когда кто-то лез в её работу. Даже ассистентов держала на дистанции. Мы все думали, что она просто очень ответственная, фанатик своего дела. — Томас сделал глоток воды и поморщился. — Но последние пару недель она стала какой-то… нервной. Срывалась на подчинённых, спорила с начальством. Я слышал, как она ругалась с доктором Вонгом из соседнего модуля. По-настоящему ругалась, с криком.

— Из-за чего?

— Не знаю. Я не подслушивал. Проходил мимо, дверь была открыта.

Райли кивнул, делая пометку в планшете. Затем поднял глаза и спросил:

— У вас есть доступ к проекту «Зелёная волна»? Мне нужно изучить документацию, отчёты, переписку доктора Торн.

Томас растерянно заморгал.

— Я всего лишь техник, капитан. У меня нет такого допуска. Вам нужно обратиться к Виктории Чен или к самому доктору Вонгу — он курирует смежные модули, у него наверняка есть доступ.

— Я запрошу, — сказал Райли и снова склонился над планшетом. — Кто ещё из сотрудников имел доступ к её лаборатории?

— Технический персонал — я, Марк Слейтер, пара уборщиков. Но мы заходили только по вызову. В последний месяц она почти никого не пускала, чинила всё сама. Марк обижался, говорил, что она ему не доверяет.

— Марк Слейтер, — повторил Райли. — Тот самый, который, говорят, был в неё влюблён?

Томас удивлённо поднял брови.

— Вы уже знаете? Да, это всем известно было. Марк за ней бегал с первого дня, как она появилась на станции. Таскал ей кофе, помогал с отчётами, даже цветы вырастил в гидропонной — представляете? Цветы! На научной станции! А она его… ну, отшила. Вежливо, но твёрдо. Сказала, что у неё нет времени на отношения. Он после этого замкнулся, перестал с людьми разговаривать. Только работал молча и всё.

— У него есть алиби на время смерти?

Томас пожал плечами.

— Не знаю. Я тогда в диспетчерской был, никого не видел. Но Марк обычно по ночам не бродит. Сидит в мастерской или спит.

Райли записал и это.

Когда Томас вышел — всё такой же бледный и дрожащий, — Зикс отключился от порта, поднял голову и произнёс:

— Я проверил архивы видеонаблюдения, капитан. Все записи за шесть часов до смерти Элис Торн частично стёрты. Не полностью — удалены фрагменты, где виден вход в модуль 4-Б и прилегающий коридор. Остальные камеры работали в штатном режиме.

— Частично? — Райли повернулся к нему. — Значит, можно восстановить?

— Нет. Удаление произведено с многократной перезаписью сектора. Это профессиональный подход, не любительский. Тот, кто это сделал, знал, как работают системы хранения данных.

— Или имел доступ к инструкции.

— Или имел доступ к инструкции, — согласился Зикс.

Райли вышел в коридор и направился к рубке управления, где застал Викторию Чен за просмотром каких-то графиков. Женщина подняла голову, и в её глазах мелькнула тень раздражения — ей явно не нравилось, что посторонний командует на её станции.

— Мне нужен доступ к проекту «Зелёная волна», — сказал Райли без предисловий. — Полный. Все файлы, переписка, планы, бюджет.

Чен откинулась в кресле и сложила руки на груди.

— Капитан, проект имеет высокий уровень секретности. Я не могу просто так раздать допуски постороннему.

— Я не посторонний. Я веду расследование убийства. И если вы не предоставите доступ добровольно, я получу ордер в течение суток. Разница только в том, с кем вы останетесь в хороших отношениях — со мной или с судьёй, который задаст вам неудобные вопросы о том, почему вы препятствовали следствию.

Чен помолчала, буравя его взглядом. Потом нехотя кивнула и что-то набрала на своём терминале.

— Доступ открыт на сорок восемь часов. Этого хватит?

— Посмотрим, — ответил Райли и, не прощаясь, вышел.

Следующим в конференц-зал вошла Дженнифер Кросс, инженер-навигатор — женщина лет сорока с короткой стрижкой и пристальным, оценивающим взглядом. Она держалась уверенно, даже вызывающе: села, не дожидаясь приглашения, закинула ногу на ногу и уставилась на Райли так, будто он был её подчинённым, а не следователем.

— Вы хотели меня видеть, капитан?

— Доктор Кросс, я хочу задать вам несколько вопросов об Элис Торн. Вы работали с ней в одном проекте?

— В одном секторе, но не в одном проекте, — поправила Дженнифер. — «Зелёная волна» — это её детище. Моя задача — обеспечивать навигационную поддержку и расчёты орбитальных параметров. Мы пересекались на совещаниях, иногда обедали вместе. Но близкими друзьями не были.

— Кто-то из сотрудников упомянул, что вы завидовали её карьерному росту.

Лицо Дженнифер не дрогнуло, но Райли заметил, как напряглись её плечи.

— Кто бы это ни сказал, он либо лжёт, либо перепутал меня с кем-то другим. У меня нет причин завидовать доктору Торн. У неё был большой бюджет, но и ответственность огромная. Я предпочитаю свою работу — спокойную, предсказуемую. Без сюрпризов.

— Вы знали, что она снимала крупные суммы со счёта проекта?

Дженнифер моргнула — один раз, едва заметно.

— Впервые об этом слышу.

— Хорошо. Где вы были в ночь с двадцать третьего на двадцать четвёртое, между полуночью и тремя часами?

— У себя в каюте. Смотрела старые фильмы и пила вино. У меня бессонница, капитан. Когда не спится, я включаю какой-нибудь детектив и делаю вид, что расследую преступление. — Она усмехнулась, но улыбка вышла натянутой. — Кто же знал, что преступление произойдёт по соседству?

— Кто-нибудь может подтвердить, что вы были в каюте?

— Не знаю. Может быть, камеры в коридоре? — Дженнифер сделала ударение на последнем слове, и Райли понял: она уже знает, что камеры в том крыле не работают.

Он отпустил её, но на прощание сказал:

— Не покидайте станцию без моего разрешения, доктор Кросс.

Дженнифер одарила его ледяной улыбкой и вышла, громко хлопнув дверью.

Зикс, не отрываясь от порта, произнёс:

— Она врёт, капитан. Частота пульса, микромимика, тонус голоса — все признаки указывают на сокрытие информации.

— Я знаю, — вздохнул Райли. — Но пока у нас ничего нет.

— Ещё кое-что есть, — андроид наконец отключился от сети и повернулся к нему. — Я проверил данные по зашифрованным пакетам. За сутки до гибели Элис Торн отправляла зашифрованные пакеты данных на неизвестный корабль. Почти два гигабайта информации. Корабль покинул сектор через час и больше не появлялся. Его маркеры не опознаны, сигнал пропал.

Райли медленно выпрямился.

— За сутки до смерти. Она знала, что ей угрожает опасность.

— Или готовила запасной план, — предположил Зикс.

К середине дня Райли опросил ещё троих. Дрейк «Призрак» — так он представился сам, с лёгкой усмешкой на обветренном лице — оказался невысоким коренастым мужчиной с татуировками на пальцах и цепким взглядом бывалого контрабандиста. Он только месяц назад освободился из орбитальной тюрьмы и работал на станции вольнонаёмным грузчиком.

— Я с ней разговаривал, да, — признался Дрейк, постукивая пальцами по столу. — Несколько раз. У шлюзов, когда она шла в свой модуль. Она расспрашивала меня про грузовые рейсы, маршруты, незарегистрированные челноки. Я думал, любопытно просто.

— А вы не спрашивали, зачем ей это?

— Не моё дело. Мне платят за работу, а не за вопросы.

— У вас есть алиби на время смерти?

— Был в грузовом отсеке, фасовал контейнеры. Один работал, камеры там нет. Так что доказать не могу, — Дрейк пожал плечами. — Но и убивать мне её незачем. Я её почти не знал.

Райли записал показания и отпустил Дрейка, но попросил остаться на станции до окончания расследования. Тот кивнул без энтузиазма и вышел, тихо насвистывая какую-то старую мелодию.

Последним в тот день был Кайл Рейнольдс — художник виртуальных симуляций, как он сам себя назвал. Райли ожидал увидеть кого-то эксцентричного, с яркой внешностью и броскими манерами, но Кайл оказался обычным мужчиной лет тридцати пяти, в очках и поношенном свитере, с тихим голосом и застенчивой улыбкой.

— Мы с Элис сотрудничали, — объяснил он, нервно крутя на пальце кольцо. — Она использовала мои программные коды для визуализации экосистемы. Я писал алгоритмы для симуляции роста растений, распределения влаги, ну и всё такое. А потом оказалось, что она вывезла мои разработки на другой проект без отчислений.

— Вы ссорились из-за этого?

— Ссорились — громко сказано. Я написал ей письмо, она ответила. Потом мы встретились, поговорили. Она пообещала уладить вопрос, но я не поверил. Она уже обманывала меня раньше. — Кайл замолчал и опустил глаза. — Но я не желал ей смерти, капитан. Честно. Мне просто нужны были деньги. И справедливость.

— Где вы были в ночь убийства?

— У себя в мастерской. Работал над новым проектом. Потом, наверное, спал. Не помню точно.

— Кто-нибудь видел вас?

— Нет. Я был один.

Райли закрыл планшет и поднялся.

— Спасибо, мистер Рейнольдс. Вы свободны.

Кайл вышел, и дверь за ним закрылась с тихим вздохом.

— Что скажешь, Зикс? — спросил Райли, падая в кресло.

Андроид поднял голову. В его глазах-сенсорах мерцали цифры.

— Скажу, капитан, что у нас пять подозреваемых с мотивами. Слейтер — отвергнутая любовь. Дрейк — криминальное прошлое и странные разговоры с убитой. Вонг — конфликт и заявление о подозрительном челноке, которое нужно проверить. Рейнольдс — финансовые претензии. Кросс — зависть и ложь при допросе.

— И у всех, кроме Вонга и Слейтера, нет подтверждённого алиби.

— Кроме Вонга, — поправил Зикс. — Марк Слейтер предоставил ложное алиби. Сказал, что был в мастерской, но маячок зафиксировал его в жилом отсеке. У каюты Линды Чейз.

Райли поднялся и подошёл к иллюминатору. За стеклом висела темнота — бесконечная, холодная, и где-то в этой темноте сейчас находился тот, кто получил последние секреты Элис Торн.

— Корабль, — сказал он задумчиво. — Зашифрованные пакеты. Скрытые мотивы. Завтра будем копать глубже.

— Есть ещё кое-что, капитан, — добавил Зикс. — Я начал анализировать проект «Зелёная волна» по вашему запросу. Система шифрования там сложная, но я почти подобрал ключ.

— Хорошая работа, — Райли отвернулся от иллюминатора. — Продолжай. А я попробую выспаться. Завтра будет долгий день.

— Спокойной ночи, капитан.

Райли вышел из конференц-зала и направился в отведённую ему каюту, размышляя о том, кто из пятерых сказал правду, а кто лишь притворялся невиновным. И о том, что настоящие ответы, вероятно, скрыты не в их словах, а в тех файлах, к которым он только что получил доступ.

Глава 3. Круг лиц

На второй день расследования Райли проснулся затемно, хотя на станции понятия «темно» не существовало — лампы в каюте горели ровно и немигающе, имитируя утреннее освещение по стандартному циклу. Он принял душ, натянул свежую форму и вышел в коридор, где уже ждал Зикс с планшетом в руках.

— Я составил досье на каждого, капитан, — сказал андроид, протягивая устройство. — Все пятеро. Плюс некоторые второстепенные фигуры, но их мотивы выглядят неубедительно.

Райли взял планшет и начал просматривать файлы, шагая по коридору в сторону столовой. Кофе на станции был отвратительным — он успел попробовать его вчера, — но выбора не оставалось.

— Начнём с Марка Слейтера, — сказал он, останавливаясь у кофейного автомата. — Что на него имеем?

Зикс подошёл ближе и заговорил, будто читал лекцию:

— Марк Слейтер, тридцать пять лет. Бывший пилот гоночных звездолётов, карьера закончилась после аварии на трассе «Кольцо Сатурна» три года назад. Получил травму позвоночника, после чего переквалифицировался в техники. На станции «Андромеда-7» работает полтора года. Характеристики: замкнутый, необщительный, но добросовестный. Коллеги отмечают, что после отказа Элис Торн его поведение изменилось — стал ещё более молчаливым, иногда грубым. В день смерти, по показаниям свидетелей, выглядел подавленным.

— Алиби?

— Ложное. Сначала утверждал, что был в мастерской. Потом, под давлением косвенных улик, признался, что скрывал роман с другой женщиной. В момент смерти находился в её каюте. Женщина подтвердила.

— Проверили?

— Да. Их маячки совпадают по времени и месту. Он говорит правду — по крайней мере, в этой части.

Райли отхлебнул кофе, поморщился и отставил чашку.

— Отвергнутая любовь — мотив, но если он действительно был с другой, то не такой сильный. Оставляем в списке, но опускаем ниже.

— Следующий, — Зикс переключил страницу на планшете. — Дрейк, он же «Призрак». Полное имя неизвестно, документы поддельные. Тридцать восемь лет. Судимости: контрабанда, незаконное хранение оружия, подделка идентификационных кодов. Освободился два месяца назад, после чего был нанят на станцию как вольнонаёмный грузчик без проверки — дефицит кадров. Элис Торн несколько раз встречалась с ним у шлюзов. Содержание разговоров неизвестно.

— Дрейк не выглядит глупым, — заметил Райли. — Если бы он планировал убийство, сделал бы это аккуратнее.

— Возможно. Однако его криминальное прошлое и связь с убитой — достаточное основание для подозрений.

Райли кивнул и двинулся дальше по коридору. Они свернули в боковой проход, где располагались жилые отсеки, и остановились у двери с номером 12-Б.

— Кто здесь живёт?

— Доктор Элиас Вонг, шестьдесят четыре года, — Зикс снова переключил страницу. — Учёный-биолог, куратор смежных модулей проекта «Зелёная волна». Работает на станции одиннадцать лет. Авторитет, наставник для молодых сотрудников. В день смерти сообщил охране, что заметил подозрительный челнок с неопознанными маркерами вблизи станции.

— Челнок подтвердился?

— Нет. Анализ данных радаров не зафиксировал ничего необычного в тот период. Либо челнока не было, либо он использовал технологию маскировки, которую наши радары не распознают. В любом случае, показания доктора Вонга вызывают вопросы.

— А конфликт с Элис?

— Да. Томас Андерс упоминал ссору. Мы выяснили причину: Вонг обвинял Элис в нарушении протоколов биобезопасности. Она якобы использовала запрещённые катализаторы в своих экспериментах. Вонг грозился доложить начальству.

Райли задумался. Пожилой учёный, переживающий из-за нарушения правил — не самый очевидный убийца, но сбрасывать со счетов рано.

— Дальше, — сказал он.

Зикс вывел следующий файл.

— Кайл Рейнольдс, тридцать четыре года. Художник виртуальных симуляций, специалист по алгоритмической генерации сред. На станции три месяца, работает по временному контракту. Незадолго до смерти разругался с Элис Торн из-за авторских прав — она использовала его программный код в проекте без отчислений. Сумма претензий — около двадцати тысяч кредитов.

— Мотив — деньги, — кивнул Райли. — Что ещё?

— Рейнольдс — интроверт, почти не общается с коллективом. В ночь убийства был в своей мастерской, работал над новым проектом. Подтверждений нет — камер в мастерской нет, соседей по отсеку он не видел.

— Алиби слабое.