Бесплатный фрагмент - Путь Хайдеггера

Введение: Семинар как место рождения мысли

Предлагаемый читателю том «Путь Хайдеггера. Том 21. Часть 2. Путеводитель по GA 86» представляет собой не просто комментарий или тематический указатель к 86-му тому Полного собрания сочинений Мартина Хайдеггера. Это своего рода философская картография, призванная наметить маршрут движения мысли одного из самых влиятельных и противоречивых философов XX столетия. GA 86, озаглавленный «Семинары: Гегель — Шеллинг», является уникальным документом, фиксирующим не «готовые результаты», а сам процесс хайдеггеровского осмысления вершин немецкого идеализма. Данный путеводитель, в свою очередь, ставит своей целью не упростить этот процесс, а, напротив, ввести читателя в его стихию, прояснить его внутреннюю динамику и, главное, подготовить его к встрече с тем, что Хайдеггер называл «делом мышления» (die Sache des Denkens).

Замысел и структура тома GA 86

86-й том Собрания сочинений Хайдеггера, изданный Петером Трауни, занимает особое место. Он не является монографией или лекционным курсом, а представляет собой «архив мысли» — собрание рукописей, заметок, протоколов и записей семинаров, которые Хайдеггер проводил на протяжении трех десятилетий, с 1927 по 1957 год. Материал сфокусирован на двух гигантах немецкого идеализма — Гегеле и Шеллинге, — чьи системы, по убеждению Хайдеггера, представляют собой не просто этапы в истории философии, а завершение (Vollendung) всей западноевропейской метафизики.

Структура тома отражает этот фокус. Первая часть содержит собственноручные заметки Хайдеггера — квинтэссенцию его многолетнего диалога с текстами. Это не систематическое изложение, а скорее «путевые заметки» мысли, фиксирующие узловые точки, прорывы и тупики. Именно эта часть ложится в основу нашего Путеводителя. Вторая часть — протоколы и записи участников — бесценна как свидетельство живого семинарского процесса, где мысль Хайдеггера проверялась в споре и общении с учениками. Третья, обзорная часть, помещает эти семинары в контекст его преподавательской деятельности, показывая их систематическое место.

«Путь Хайдеггера»: ландшафт и вехи

Задача данного Путеводителя — не пересказать содержание GA 86, а высветлить основные «вехи» и «тропы» на том пути, который Хайдеггер прокладывает через Гегеля и Шеллинга. Этот путь, как и все пути мысли, имеет свою топологию.

Первая веха — Аристотель и Гегель (1927). Семинар, проведенный сразу после выхода «Бытия и времени», знаменует собой попытку Хайдеггера прояснить свою фундаментально-онтологическую позицию через противопоставление античному и новоевропейскому мышлению. Ключевой здесь является постановка вопроса о соотношении бытия и мышления. Для Аристотеля λόγος (логос) есть путь к бытию, инструмент его постижения. Для Гегеля λόγος сам становится предметом, а бытие есть не что иное, как мысленность (Gedachtheit). Именно здесь Хайдеггер набрасывает свою «темпоральную деструкцию» гегелевской логики, показывая, что учение об отрицании отрицания есть не до конца продуманное выражение экстатической временности.

Вторая веха — Шеллинг и сущность человеческой свободы (1927/28). Этот семинар, посвященный трактату «Философские исследования о сущности человеческой свободы», знаменует собой углубление в проблему, которая осталась в тени у Гегеля: проблему основания (Grund) и существования (Existenz). Шеллинг, в отличие от Гегеля, пытается мыслить не только светлый, разумный полюс бытия (дух, понятие), но и его темную, слепую, волящую основу (Sehnsucht, Grund). Это позволяет ему поставить вопрос о зле как о позитивной, метафизической силе, а не как о простом недостатке. Хайдеггер видит в этом шаге Шеллинга более глубокую, хотя и не до конца продуманную, попытку выйти за пределы метафизики субъективности, ставя на ее место онтологию воли, которая затем найдет свое завершение у Ницше.

Третья веха — Гегель, «Философия права» (1934/35). Это, пожалуй, самый политически заряженный семинар в томе, проводившийся уже после прихода национал-социалистов к власти. Здесь Хайдеггер пытается «гегельянизировать» национал-социализм, понять его в терминах метафизики объективного духа. Государство трактуется не как либеральный «договор» или «необходимое зло», а как действительность нравственной идеи и как бытие народа (Sein des Volkes). Именно здесь разворачивается критика либерального разделения властей как системы «плотин» и вводится понятие вождя (Führer) как метафизического, а не формально-юридического принципа. Этот семинар, несмотря на свою историческую специфику, важен для понимания хайдеггеровской политической онтологии, где понятия заботы (Sorge), борьбы (Kampf) и исторической миссии (Sendung) соединяются в единое целое.

Ключевые мотивы хайдеггеровского диалога с немецким идеализмом

Сквозь все эти семинары проходит ряд сквозных тем, составляющих нерв хайдеггеровской интерпретации.

1. Онтологическое различие и метафизика субъективности. Главный упрек Хайдеггера Гегелю и Шеллингу состоит в том, что их мысль, при всей ее глубине, остается в плену метафизики, истолковывающей бытие сущего (Seiendheit) как субъективность, волю или представленность (Vorgestelltheit). Вопрос о самом бытии (Seyn) как событии, которое не есть ни сущее, ни его свойство, остается ими не только без ответа, но и без вопрошания.

2. Негативность и время. Гегелевская Negativität (негативность) — двигатель диалектики — истолковывается Хайдеггером как проявление экстатической временности (Temporalität), но не понятое в своем истоке. Отрицание отрицания есть не что иное, как структура возвращения к себе, которая возможна только на основе изначального времени, связывающего прошлое (сущность), настоящее (наличность) и будущее (экзистенция).

3. Темпоральная деструкция. Это ключевой метод Хайдеггера. Речь идет не о разрушении (Destruktion) философских систем, а о высвобождении их скрытых оснований. Это означает демонтаж традиционных понятий (субстанция, субъект, понятие, абсолют) и их повторное прочтение из горизонта времени. Задача — не «преодолеть» Гегеля или Шеллинга, а «снять» (aufheben) их в хайдеггеровском смысле: пройти через них, чтобы выйти к более изначальному вопросу.

4. Язык и слово. Этот мотив, хотя и не явно доминирует в GA 86, является фоном всего предприятия. Анализ гегелевского спекулятивного предложения (где связка «есть» означает тождество в различии) и шеллинговского учения о слове (Wort) как связующем начале (Band) показывает, что для Хайдеггера немецкий идеализм — это последняя великая попытка продумать бытие из логоса, попытка, которая, однако, терпит неудачу, отождествляя логос с человеческим разумом (Вернунфт), а не с языком Бытия (Sage des Seyns).

Лингвистическое измерение: От протокола к мысли

Наконец, нельзя обойти вниманием языковую и герменевтическую специфику данного тома. GA 86 — это собрание семинаров, то есть устной мысли, зафиксированной в письменной форме. Протоколы участников, как правило, отличаются от выверенных лекций. Они более живые, в них больше «скачков» и «недоговоренностей». Эта «шероховатость» является не недостатком, а достоинством, ибо она позволяет нам увидеть мысль Хайдеггера в ее становлении, в момент, когда она ищет себя.

Задача Путеводителя — не отшлифовать эти шероховатости, а научить читателя вслушиваться (erhören) в то, что говорит Хайдеггер. «Слушай! — будь тих, смолчи тишину!» — этот императив из семинара о Гердере становится эпиграфом для всего предприятия. Чтение Хайдеггера требует особой установки: не поиска «аргументов» и «противоположностей», а ин-зистенции (Inständigkeit) — терпеливого пребывания в открытости мысли. Настоящий Путеводитель предлагает читателю именно такое странствие. Он не ведет к заранее известной цели. Он лишь указывает путь — путь, который каждый должен пройти сам, шаг за шагом, от одного семинара к другому, от одной трудности к другой, от одного невысказанного вопроса к другому. Ибо, как говорил Гегель, «путь есть сам результат».

GA 86: Seminare (Hölderlin — Nietzsche) (Семинары)

Martin Heidegger, Gesamtausgabe Band 86: SEMINARE HEGEL — SCHELLING

Настоящий том, изданный Петером Трауни, содержит рукописи, протоколы и записи к семинарам, которые Хайдеггер проводил с 1927 по 1957 год. Материал разделен на три основные части: сначала следуют заметки самого Хайдеггера (Manuskripte, Aufzeichnungen), затем протоколы и записи участников семинаров (Protokolle und Mitschriften) и, наконец, обзор лекций и упражнений. Том охватывает философию Гегеля (от ранних работ до «Науки логики» и «Феноменологии духа»), Шеллинга (особенно трактат о свободе), а также содержит поздние размышления о сущности метафизики.

Часть I: Рукописи и заметки

A. Семинар по Аристотелю и Гегелю (Летний семестр 1927)

1. Aristoteles-Hegel-Seminar.

Задача семинара формулируется негативно: это не внешнее, доксографическое сравнение, которое фиксирует формальные совпадения или расхождения во мнениях двух мыслителей. Подобный подход, ограничивающийся регистрацией утверждений, оставляет нераскрытым то, что действительно движет философствованием. В противоположность этому, цель состоит в выявлении предметных (sachliche) Grundprobleme — тех основополагающих вопросов, которые остаются живыми и действенными у обоих мыслителей, несмотря на всю историческую дистанцию.

Ключевой вопрос, вокруг которого организуется исследование: в чём заключается фундамент и, соответственно, «задача» онтологии Аристотеля (понимаемой как выражение античного мышления в целом) и логики Гегеля? Иными словами, что каждая из этих философий считает своей подлинной почвой и что она стремится совершить как своё главное деяние? В связи с этим исследуется как метод онтологического исследования у Аристотеля, так и метод гегелевской логики. Постановка вопроса о методе здесь не является формальной или технической; она касается самого способа, каким философия приводит себя в движение.

Для прояснения структуры сравниваются основные интенции:

· Онтология (бытие) vs. Логика (мышление). У Аристотеля λόγος (логос — здесь: речь, высказывание, способность давать отчет) выступает прежде всего как метод, как путь и инструмент постижения бытия сущего. У Гегеля, напротив, λόγος сам становится предметом исследования: логика есть наука о чистом мышлении, которое одновременно есть и бытие. У Гегеля различаются: объективная, рефлексивная и спекулятивная определённости, а также способности рассудка (Verstand), способности суждения (Urteilskraft) и разума (Vernunft), которые последовательно снимают друг друга в движении понятия.

· Субъективная логика рассматривается не как психологическое описание процессов мышления, а как субъективная онтология. Это означает, что здесь в качестве основополагающей инстанции выступает субъективность самого понятия. У Гегеля эта мысль достигает своего выражения в знаменитом тезисе: субстанция есть в своей сущности субъект. У Аристотеля, напротив, мы находим четырёхчастное учение о бытии, где сущее рассматривается в разных, не сводимых друг к другу, смыслах (категории, акт и потенция, истина и т.д.).

2. Warum Philosophie = Ontologie? Wohin dann Logik? — Почему философия = онтология? Куда же тогда относится логика?

Если философия по своей сути есть онтология — учение о бытии, то возникает вопрос о месте логики. Традиционное понимание логики как отдельной дисциплины, трактующей о формах правильного мышления, оказывается недостаточным. Логика, понятая как учение об истине (Wahrheit), не может быть обособленной областью; она принадлежит фундаментальной онтологии (Fundamentalontologie). Истина здесь мыслится не как свойство высказывания, а как самораскрытие бытия.

В этом контексте логика относится к онтологии присутствия (Ontologie des Daseins) — анализу той структуры бытия, для которой бытие вообще становится вопросом. Особое значение здесь приобретает понимание логики как учения о науке (Wissenschaftslehre): наука, в её высшем философском смысле, не может быть просто собранием положений, но требует прояснения своего собственного бытийного основания.

3. Sein — Бытие

Для прояснения различных смыслов бытия перечисляются следующие понятия (каждое из которых обозначает особый способ быть):

· Dasein (вот-бытие, присутствие) — бытие, которое есть самость человека и которое характеризуется тем, что в своём бытии ему дело идёт о самом этом бытии.

· Existenz (экзистенция) — обоснованное бытие, происшедшее из своей основы; оно обозначает способ бытия, при котором сущее выходит из своей причины и в этом выходе обретает себя.

· Wirklichkeit (действительность) — бытие, понятое как явление сущности; сущность здесь не скрыта за видимостью, а являет себя в ней.

· Objektivität (объективность) — бытие, определённое как объект для субъекта, но в гегелевском смысле — как объективность разумного (des Vernünftigen) в себе и для себя.

4. Fragen — Вопросы

Вопрошание о бытии не может быть произвольным. Оно должно руководствоваться тем, что уже всегда неявно понято в нашем собственном способе быть. Поэтому ставится вопрос о том, каким образом само мышление может стать руководящей нитью для онтологии. В отличие от естественнонаучного исследования, которое движется от фактов к законам, философское вопрошание должно прежде всего прояснить собственную структуру. Это означает, что необходимо отдавать себе отчет в том, как мы спрашиваем, ибо способ вопрошания предопределяет то, что может быть увидено. Вопросы о бытии, истине и мышлении неотделимы друг от друга. Каждый из них, будучи поставлен по-настоящему, приводит к остальным, образуя круг, который не является порочным, но составляет исходную почву философствования.

5. Denken — Мышление

Мышление (Denken) описывается как трёхступенчатое движение, которое не следует понимать как хронологическую последовательность, но как структурные моменты единого акта.

1. Непосредственность (Unmittelbarkeit). На этой первой ступени предмет просто дан, присутствует здесь и теперь, но ещё не схвачен в его опосредованных связях, в его отношении к другому и к самому себе. Это мышление, ещё не осознавшее свою собственную деятельность, мышление, которое просто «имеет» предмет.

2. Опосредование (Vermittlung). Вторая ступень вступает в силу, когда выявляются отношения, различия, причины и следствия. Предмет более не удерживается как изолированный атом; он видится в его связях с другим и, через это другое, с самим собой. Опосредование есть путь через иное, отрицание непосредственной данности, которое, однако, не уничтожает её, а раскрывает её внутреннюю сложность.

3. Свобода (Freiheit). Третья ступень достигается тогда, когда мышление, пройдя через опосредование, возвращается к себе и обретает себя как самость. Предмет более не противостоит мышлению как чуждая сила; он познан в своей необходимости и, будучи познан, становится собственным достоянием мышления. Свобода здесь не есть произвол, но бытие при себе (Bei-sich-selbst-sein) в самом ином.

Это движение служит руководящей нитью (Leitfaden) онтологии: способ, каким мы мыслим, указывает путь к способу, каким бытие себя открывает. Иными словами, структура мышления изоморфна структуре бытия, и через саморефлексию мышления можно приблизиться к истине бытия.

Мысленное как таковое (das Gedachte als solches) в своей мысленности (Gedachtheit) — то есть, взятое не как субъективное представление о чём-то, имеющее свой предмет где-то вовне, а как определённый модус бытия самого мыслимого — есть истина. Истина здесь понимается не как соответствие (adaequatio) познания предмету, а как опосредованное прихождение к себе (vermitteltes Zusichselbstkommen): сущее, пройдя через различие, инобытие и опосредование, возвращается в своё подлинное существо, обретая себя в мышлении.

В пределе этого движения бытие раскрывается как себя-понимающее понятие (der sich begreifende Begriff) — такое понятие, которое не накладывается на бытие извне, подобно сетке категорий, а есть само бытие, достигшее самосознания. Понятие здесь не субъективно, а объективно: оно есть истина сущего. Это есть абсолютное освобождение, которое свободно отпускает себя (sich frei entläßt): отпуская себя в инаковость природы, истории и конечного духа, оно остаётся при себе и узнаёт себя в этом ином. Свобода, таким образом, есть не просто свойство человеческой воли, но способ бытия самого абсолютного.

6. Idee — Идея

Понятие «идея» у Гегеля радикально отличается как от платоновского понимания (как вечного образца, пребывающего в запредельной сфере), так и от кантовского (как регулятивного принципа разума, который никогда не может быть дан в опыте). Идея здесь мыслится не как нечто удалённое и недостижимое, а как само движение действительности к своей истине. Идея есть конкретное единство понятия и реальности — такое единство, в котором понятие не остаётся пустой формой, а реализует себя, а реальность не остаётся слепой материей, а пронизывается смыслом. В этом смысле идея есть не статичный идеал, а сам процесс о-существления (Verwirklichung) разумного.

7. Hegel, Logik III — Гегель, «Логика», книга третья (Учение о понятии)

Понятие (Begriff) есть то, что определяет, чем действительное (das Wirkliche) «является» и чем оно «должно быть» в своей истине. Оно не есть просто абстракция, образованная путём обобщения признаков единичных вещей; напротив, понятие есть внутренний закон и сущность вещи. Оно есть то, благодаря чему вещь вообще способна быть тем, что она есть. Следовательно, действительность не предшествует понятию как независимый материал, но понятие есть сама действительность, достигшая самосознания.

Снятие (Aufhebung) составляет сущность понятия. Этот термин заключает в себе тройной смысл:

· прекращение (tollere) — отрицание непосредственного,

· сохранение (conservare) — удержание того, что было отрицано, в преобразованном виде,

· возвышение (elevare) — подъём на более высокую ступень.

Благодаря этой тройной операции понятие не отбрасывает пройденные ступени как нечто ненужное, но включает их в себя как снятые моменты. Именно поэтому становление (Werden) называется первым понятием и первой истиной: в становлении снимается как чистое бытие (непосредственное, лишённое определений), так и чистое ничто (абсолютное отсутствие определений), и возникает их единство — первое конкретное определение.

Свобода понимается здесь не как способность выбирать между альтернативами (произвол), а как внутренний импульс самого понятия, подобный «свободному падению». Это означает, что понятие, не будучи толкаемо извне, движется к собственной реализации в силу своей собственной внутренней необходимости. Свобода, таким образом, есть не противоположность необходимости, а её высшая форма — познанная и принятая на себя необходимость.

Понятие, рассматриваемое в его структуре, содержит в себе следующие моменты:

· Бытие как всеобщность (Allgemeinheit). Это есть непосредственность, которая, однако, уже не есть чистая неопределённость начала. Здесь всеобщность лишена противоположности сознанию: она есть не мысль субъекта о предмете, а само бытие предмета, понятое в его простой, ещё не развёрнутой, но уже не пустой всеобщности. Это всеобщность как род (Gattung), которая действительно присутствует в каждом единичном.

· Сущность как особенность (Besonderheit). Внутри всеобщности необходимо возникает различие. Особенность есть та определённость, которая отличает одно сущее от другого внутри единого рода. Однако здесь усматривается более глубокая связь: особенность (в её подлинном понимании) составляет всеобщность. Не всеобщность есть абстрактный инвариант, под который подводятся особенные случаи; напротив, всеобщность живёт и проявляет себя только через свои особенности. Всеобщее не существует без особенного, и особенность, в свою очередь, есть не что иное, как способ бытия всеобщего. Таким образом, понятие есть единство всеобщего и особенного, где каждое из этих определений существует лишь через другое и в другом.

8. Kant, Zeit — Кант, время

В кантовской системе время определяется как «ряд и формальное условие всех рядов» (B 438). Это означает, что время есть не просто эмпирическая последовательность событий, но априорная форма внутреннего чувства, которая делает возможным само представление о последовательности. Время структурирует все наши восприятия, придавая им порядок «раньше» и «позже». Однако, несмотря на эту фундаментальную роль, кантовское понимание времени остаётся ограниченным: время мыслится как гомогенный, линейный ряд, в котором одно «теперь» сменяется другим. Этот формальный характер времени не позволяет схватить его как экстатическое единство прошлого, настоящего и будущего, которое было бы со-существенно самому бытию.

9. Kant, Zeit (продолжение) — Кант, время (продолжение)

Проблема времени у Канта приобретает особую остроту в контексте его учения о трансцендентальном идеале и антиномиях. В «Критике чистого разума» время выступает как формальное условие всех синтезов, но оно не способно само по себе обосновать единство субъекта в его временной экзистенции. Это обнаруживается, в частности, в учении об антиномиях, где временные определения (например, начало мира во времени) приводят к неустранимым противоречиям. Таким образом, кантовский подход к времени, при всей его глубине, остаётся в рамках субъективной трансцендентальной эстетики и не достигает уровня онтологической темпоральности.

10. Kant und Modalität — Кант и модальность

В кантовском мышлении обнаруживается доминирование модальных категорий: возможности (Möglichkeit), существования (Existenz, Dasein) и необходимости (Notwendigkeit). Этот факт указывает на глубинную онтологическую (трансцендентальную) направленность его философии. Модальность для Канта — не просто дополнительное определение предмета, но способ, каким предмет вообще соотносится с познавательной способностью. Возможность определяется как соответствие формальным условиям опыта, существование — как связь с материальными условиями ощущения, необходимость — как определение через всеобщие условия опыта. Таким образом, модальность выражает не свойства вещей самих по себе, а отношение вещи к нашему познанию.

11. Kant (продолжение) — Кант (продолжение)

Трансцендентальная апперцепция — «Я мыслю», которое должно сопровождать все мои представления, — оказывается коррелятом трансцендентального идеала. Трансцендентальный идеал есть понятие о сущем, обладающем всей полнотой реальности (omnitudo realitatis); он лежит в основе единства природы, поскольку служит регулятивным принципом для систематического единства эмпирического познания. Однако связь между трансцендентальной апперцепцией и трансцендентальным идеалом остаётся у Канта проблематичной: первая есть условие возможности опыта, второй — регулятивная идея разума, выходящая за пределы возможного опыта.

Проблема темпоральности (Zeitlichkeit, Temporalität) и её связь с модальностью остаются у Канта нераскрытыми. Несмотря на то, что время формально определяет порядок явлений, а модальность выражает отношение предмета к познанию, внутренняя связь между временной структурой (экстатическое единство прошлого, настоящего и будущего) и модальными определениями (возможность как будущее, действительность как настоящее, необходимость как прошлое) не только не прояснена, но даже не поставлена как задача. Это ограничение кантовского подхода станет отправным пунктом для последующей критики и развития учения о времени в немецком идеализме и в фундаментальной онтологии.

12. ousia — Сущность (у Аристотеля).

У Аристотеля понятие ousia (οὐσία) — обычно переводимое как «сущность» или «субстанция» — обладает многомерным, не сводимым к одному значению смыслом. Оно охватывает три основных слоя, которые в позднейшей метафизике были разведены, но у Аристотеля ещё удерживаются в сложном единстве.

1. Присутствие (An-wesenheit). Первый и наиболее фундаментальный смысл ousia — это само бытие-присутствующим, факт явленности, незакрытости, нахождения здесь и теперь. Греческое слово παρουσία (парусия) сохраняет этот оттенок: бытие как при-сутствие, как стояние перед взором. Ousia есть то, что делает сущее не просто мыслимым, но налично присутствующим в горизонте восприятия или мышления.

2. Присутствующее (ein Anwesendes). Второй смысл смещает акцент с самого присутствия на то, что именно присутствует. Ousia обозначает единичное сущее, взятой в его непосредственной данности: «вот этот вот дом», «вот эта вот лошадь». Это сущее в его эмпирической единичности, которое удерживается как нечто самостное и отличное от других.

3. Произведенность (Her-gestelltheit). Третий смысл раскрывает ousia как то, что произведено, сделано, выведено на свет. Это решающий момент, который у Аристотеля тесно связан с греческим пониманием τέχνη (искусство, ремесло) и ποίησις (создание, производство). Ousia как произведенность распадается на три аспекта:

o а) из чего (Woraus) — материя, субстрат, то, из чего вещь возникает (ὕλη, гиле).

o б) как выглядит (Aussehen) — форма, вид, эйдос, то, что делает вещь именно этой, а не какой-либо иной вещью (εἶδος, морфе).

o в) определённое произведенное (bestimmtes Hergestellte) — завершённое, готовое сущее, которое есть результат этого производства (τὸ συνόλον, синолон, конкретное единство материи и формы).

13. ousia (продолжение) — Сращение essentia и existentia.

В позднейшей метафизике (схоластика, Новое время) произошло фундаментальное различение между essentia (чтойность, сущность в смысле «тем, что вещь есть») и existentia (бытийность, существование как факт наличия вещи). Однако у Аристотеля это различение ещё не проведено в его позднейшей жёсткой форме. Напротив, происходит сращение (Verschmelzung) essentia и existentia.

Чтойность (Was, τί ἐστι) — то, благодаря чему вещь есть то, что она есть, — перенимает функцию истолкования того, как (Wie) вещь существует. Иными словами, сущность (форма, эйдос) определяет не только содержание вещи, но и модус её присутствия. Это особенно заметно в учении о душе (психэ) и о живых существах: душа есть энтелехия, то есть осуществлённость тела, и в этом качестве она есть и то, что есть живое существо, и то, как оно существует.

Более того, само определение «чтойности» черпается из existentia как произведенности (Her-gestelltheit). Бытие как наличие (Dasein) понимается по образцу изготовленного продукта: сущее есть то, что выведено из сокрытости и поставлено в присутствие. Это означает, что аристотелевское понимание бытия в своей основе остаётся техническим: оно ориентировано на модель ремесленного производства, где форма придаётся материи, и результат — готовое произведение — есть истинное сущее. Это обстоятельство будет иметь далеко идущие последствия для всей последующей метафизики.

14. Hegel — Гегель

Для Гегеля диалектика есть не просто метод аргументации или техника выявления противоречий. Она есть изображение (Darstellung) того, как понятие движется благодаря собственной негативности (Negativität). Негативность — это не внешнее отрицание, которое приходит к вещи извне, а внутренняя сила, заставляющая понятие выходить за свои собственные пределы, различать себя и искать единства с иным. Диалектика, таким образом, есть самопоказывание понятия в его развитии.

Бытие не есть неподвижная, раз и навсегда данная основа. Бытие есть становление (Werden). Однако становление не следует понимать как хаотическую смену событий; оно есть становление понятия (Begriff) и, в конечном счёте, субъекта (Subjekt). Здесь заложен решающий переворот: субстанция (неподвижная основа) мыслится как субъект (самодвижущееся, самоотносящееся начало). Истинное бытие есть не мёртвая субстанция, а живой субъект, который полагает себя и развивается.

Основные движения духа (Geist) — это:

· Entäußerung (вне-себя-полагание, отчуждение) — дух выходит из себя, объективирует себя в природе, истории и культуре. Это момент самоутраты, погружения в инобытие.

· Rückkehr (возвращение) — дух, пройдя через отчуждение, узнаёт себя в ином и возвращается к себе, но уже обогащённый этим опытом. Возвращение есть снятие отчуждения.

· Bei-sich-bleiben (пребывание при себе) — это конечная цель движения. Дух, возвратившись к себе, остаётся при себе даже в инобытии. Он более не теряет себя в ином, но владеет им как своим собственным моментом. Пребывание при себе есть высшая форма свободы.

15. Hegels ontisches Fundament — Онтический фундамент Гегеля

В связи с гегелевским пониманием духа как движения возникает фундаментальный вопрос, который не был им самим поставлен с достаточной радикальностью. В каком смысле сфера отрицания отрицания (Negation der Negation) может считаться онтологически определённой? Отрицание отрицания есть механизм, посредством которого дух снимает противоположности и возвращается к себе. Но что означает это «само-определение» в онтологическом, а не только логическом смысле?

Предполагается, что субстанция (объективная, внеположная основа) в своей истине есть субъект (самосознание, самость). Следовательно, субъективность субстанции определяется через само-определение (Selbst-bestimmung). Но здесь возникает затруднение: остаётся неясным, что именно означает это «само-определение» как событие бытия. Определение субъективности через само-определение остаётся в известной мере неопределённым, если не прояснена та почва, на которой такое само-определение возможно вообще.

Следовательно, сама постановка вопроса о субъективности субстанции оказывается недостаточной. Она требует перехода на более глубокий уровень. Без привлечения темпоральной постановки вопроса — без анализа времени как горизонта бытия, в котором только и может развёртываться само-определение, — учение об отрицании отрицания остаётся формальным и, возможно, принципиально неспособным схватить подлинную онтологическую определенность. Таким образом, недостаток гегелевской системы состоит не в отсутствии ответа, а в отсутствии самого вопроса о временном смысле бытия субъекта.

16. Temporale Destruktion der Hegelschen Logik — Темпоральная деструкция гегелевской логики

Задача, которая здесь намечается, носит не критический, а деструктивно-конструктивный характер. Темпоральная деструкция означает не разрушение гегелевской логики как таковой, а высвобождение её скрытых оснований путём демонтажа традиционных онтологических понятий (субстанция, субъект, понятие, отрицание) и их повторного прочтения из горизонта времени (Temporalität). Деструкция следует за самим ходом гегелевского мышления, но обнажает в нём то, что осталось не продумано.

В центре этой деструкции стоит вопрос: какова онтологическая определённость субстанции как субъекта? Гегель утверждает, что истина субстанции (неподвижной, внеположной основы) есть субъект (само-относящееся, само-движущееся начало). Однако это утверждение, будучи провозглашённым, не даёт ответа на вопрос о модусе бытия этого субъекта. Что означает, что субъект «есть»? Это не есть просто наличность (Vorhandenheit) и не есть просто для-себя-бытие (Für-sich-sein). Необходимо прояснить, в чём состоит сама определённость этой новой, субъектной субстанции.

Далее возникает следующий вопрос: почему Гегель видит подлинную определённость именно в отрицании отрицания (Negation der Negation)? В структуре отрицания отрицания (тезис — антитезис — синтез) первое отрицание полагает различие и инаковость, а второе отрицание снимает это различие, возвращая к единству, но уже обогащённому. Для Гегеля это не просто логическая процедура, а «душа» всего спекулятивного движения. Однако остаётся неясным, почему именно удвоенное отрицание, а не какая-либо иная операция, получает привилегию быть носителем подлинной определённости. Что делает это удвоение онтологически, а не только логически, значимым?

Следующий шаг деструкции вопрошает: в каком смысле это определение (через отрицание отрицания) равнозначно онтологическому обоснованию? Гегель полагает, что, снимая противоположности и возвращаясь к себе, понятие достигает своей истины и тем самым обосновывает себя. Но обоснование здесь остаётся внутрилогическим: понятие обосновывает себя через собственное движение. Возникает подозрение: не остаётся ли такое обоснование замкнутым в кругу самосознания и не требует ли оно выхода за свои пределы — к той почве, на которой вообще возможно само-отношение?

В основе гегелевской системы лежит фундаментальная предпосылка: Denken = Sein (мышление = бытие). Это уравнение Парменида («одно и то же есть мышление и бытие»), но истолкованное в духе новоевропейского субъективизма. Вопрос, который ставит темпоральная деструкция: что означает это уравнение в темпоральном плане? Если мышление и бытие тождественны, то какова временная структура этого тождества? Является ли оно вневременным (как у Парменида), или же оно само развёртывается во времени (как процесс у Гегеля)? В последнем случае, время не может быть понято просто как внешняя форма развёртывания; оно должно принадлежать самому существу тождества.

Простое объяснение «идеализмом» здесь недостаточно. Назвать позицию Гегеля идеализмом — значит лишь дать ей имя, но не прояснить её онтологическое основание. Темпоральная деструкция требует выйти за рамки альтернативы «идеализм — реализм» и поставить вопрос о времени как о возможном смысле бытия самого этого тождества. Только тогда станет ясно, в какой мере гегелевское отрицание отрицания есть выражение темпоральной структуры (экстатического единства прошлого, настоящего и будущего) и в какой мере — её затемнение.

17. Doppelbedeutung von ousia — Двойное значение οὐσίας (сущности), часть первая

Аристотелевское понятие ousia (οὐσία) — одно из самых многозначных в истории философии. Оно охватывает два различных, хотя и связанных между собой, смысла.

Первый смысл: отдельные, для-себя-налично-сущие (vorhandene) вещи. Здесь ousia обозначает единичное, самостоятельно существующее сущее, которое можно указать как «вот это вот». Таковы, например, этот дом, эта лошадь, это дерево. Такие сущие называются «первыми сущностями» (πρῶται οὐσίαι), поскольку все остальные определения — свойства, состояния, отношения — существуют лишь постольку, поскольку они принадлежат этим первым, единичным сущим. В этом значении акцентируется обособленность и самостоятельность единичного: сущность есть то, что не может быть сказано о другом, но существует само по себе.

18. Doppelbedeutung von ousia (продолжение) — Двойное значение οὐσίας (сущности), часть вторая

Второй смысл ousia: чтойность (Was) этих вещей, их бытие, их «Da» (здесь). Здесь ousia обозначает не саму единичную вещь, а то, что делает эту вещь именно этой вещью — её сущность (essentia), её «чтойность» (τί ἐστι). Это её бытие, взятое не как факт существования, а как определённость, благодаря которой вещь есть то, что она есть. Однако это бытие понимается не как абстрактное понятие, парящее над вещами, а как присутствующее здесь и теперь, в самой вещи. Ousia как чтойность есть «Da» (здесь) вещи — её бытийное событие, её стояние в открытости, её явленность.

Между этими двумя значениями (единичная вещь и её чтойность) нет простого тождества, но и нет внешнего разрыва. Они образуют внутреннее напряжение, которое определяет всё аристотелевское учение о бытии.

Первичное в присутствии (An-wesenheit) — это Aussehen (вид, эйдос). Что это означает? Когда сущее присутствует, когда оно открыто нашему восприятию или мышлению, мы прежде всего обращаем внимание на то, как оно выглядит. Его вид, его форма (εἶδος, эйдос), его «вы-гляд» (Aus-sehen) есть то, что делает его присутствие определённым, различённым и познаваемым. Не бесформенная материя и не абстрактное понятие, а именно этот конкретный облик есть первое, что даёт нам доступ к бытию сущего. Таким образом, эйдос есть не просто логическая категория, но онтическое и онтологическое определение: он есть то, что позволяет сущему быть присутствующим и быть познанным как то, что оно есть. Первичность Aussehen означает, что бытие сущего понимается из его явленности, из его стояния в свете, а не из скрытой причины или отвлечённой сущности.

19. Hegel — Logik — Гегель: логика

Логика Гегеля есть не формальная дисциплина о правильном мышлении, а онтология, учение о бытии. Однако эта онтология центрирована на res cogitans (мыслящей вещи) Декарта. Субстанциальность — то, что делает сущее устойчивым и самотождественным, — понимается здесь как самосознание (Selbstbewusstsein) и себя-знание (Sich-wissen). Иными словами, бытие сущего есть не просто наличность (Vorhandenheit) и не просто объективность (Objektivität), но способность сущего знать себя и, в этом знании, полагать себя. Основанием такого понимания служит декартовское «Ego cogito me cogitare» — «Я мыслю, что я мыслю». Это не просто психологический факт, а трансцендентальный принцип: самость (Ichheit) есть первая достоверность, из которой только и может быть выведено всё остальное. Логика, таким образом, становится наукой о самопознании абсолютного субъекта.

20. Unterschied der Ersten und Zweiten Triade und der Anfang — Различие первой и второй триады и начало

В построении гегелевской логики различаются первая и вторая триады. Их различие носит не количественный, а качественный характер.

Первая триада — это движение: бытие — ничто — становление (Sein — Nichts — Werden). На этой ступени мышление ещё не пришло к подлинному самоопределению. Здесь нет настоящих предложений (Sätze) в спекулятивном смысле, а имеются лишь указания (Hinweise). Бытие и ничто снимаются в становлении, но само становление ещё не есть определённое понятие; оно есть лишь чистое, абстрактное движение без содержания. Это начало, в котором мышление только пробуждается к себе.

Собственно определение (Bestimmen) — то есть акт полагания различий, их удержания и снятия — начинается лишь со второй триады. Именно здесь вступает в силу главный двигатель гегелевской диалектики: отрицание отрицания (Negation der Negation). Первое отрицание полагает различие (например, нечто отлично от другого), второе отрицание снимает это различие, возвращая к единству, но уже не к пустому, а к конкретному, обогащённому различенностью. Таким образом, подлинная определённость сущего раскрывается не в непосредственном тождестве (бытие = бытие), а в опосредованном отрицании отрицания. Первая триада есть лишь преддверие; вторая триада — вход в самоё дело логики.

21. Dialektische Stellung von Qualität — Диалектическое положение качества

Качество (Qualität) не есть просто свойство вещи, наряду с другими свойствами. В диалектической логике качество есть первая определённость бытия как такового. Это означает, что качество есть способ, каким сущее полагает себя как это, а не иное. Качество есть первая форма отрицания: «это» есть постольку, поскольку оно не есть «то». Однако это отрицание ещё не есть отрицание отрицания; оно есть непосредственное, ещё не опосредованное самоопределение.

22. Dasein — Вот-бытие / наличное бытие

Dasein есть первая истина. Что это означает? Dasein есть результат, в котором совпадает становление (Werden). Становление было движением от бытия к ничто и обратно; Dasein есть это движение, достигшее покоя. Dasein есть спокойное бытие, которое, однако, прошло через небытие и несёт его в себе как снятый момент. Это ограниченное бытие (так-бытие) — оно есть вот-здесь и теперь, а не где-либо и не как-либо иначе. Его определённость (Bestimmtheit) есть качество (Qualität). Качество есть не что иное, как сама определённость Dasein как Dasein: то, благодаря чему Dasein есть это, а не то.

23. Dasein (продолжение) — Вот-бытие / наличное бытие (продолжение)

Таким образом, Dasein есть первое конкретное определение бытия. Оно уже не есть пустое бытие и не есть пустое ничто; оно есть нечто определённое. Но это «нечто» (Etwas) ещё не есть истинное понятие, ибо оно непосредственно, ещё не прошло через полное опосредование. Dasein есть первая ступень, на которой бытие обретает определённость, но эта определённость есть ещё качество — непосредственная, ещё не рефлектированная в себя определённость.

24. ens, res — Etwas — Сущее, вещь, нечто

«Нечто» (Etwas) есть у Гегеля уже осуществлённый результат. Оно не есть неопределённое бытие (Sein) и не есть чистое становление (Werden). Нечто есть то, что прошло через отрицание отрицания (Negation der Negation). Оно есть первая форма субъекта, первое единство, которое удерживает себя в своём различении от иного.

Однако уже в первом, ещё не опосредованном мышлении — в чистом бытии (reine Sein) — содержится ничтожность (Nichtigkeit). Чистое бытие, как совершенно неопределённое, есть ничто по отношению к любой определённости. Оно есть бытие, которое есть ничто, и ничто, которое есть бытие. Эта ничтожность есть не недостаток, а внутренняя движущая сила, которая вынуждает чистое бытие перейти в становление, а затем и в Dasein.

25—26. ens, res — Etwas (продолжение) — Сущее, вещь, нечто (продолжение)

Denken = Denken von… (мышление есть всегда мышление о…). Здесь удерживается интенциональная структура сознания: всякое мышление направлено на предмет, мыслит о чём-то. У Гегеля эта структура сохраняется, но переосмысляется. Ноэзис (акт мышления) и ноэма (мыслимое содержание) не просто соотнесены внешним образом. Их соотношение есть формальное, то есть оно принадлежит самой сущности мышления. Однако «формальное» здесь не означает пустое; оно указывает на то, что ноэзис и ноэма суть моменты одного и того же движения — движения понятия.

27. Dasein 1 — Вот-бытие / наличное бытие (1)

Определённое бытие (das bestimmte Sein) = Dasein. Это равенство не является произвольным определением. Оно фиксирует, что Dasein — это не бытие вообще, не бытие как пустая неопределённость, а бытие, которое имеет определённость (Bestimmtheit). Определённость здесь не есть внешнее добавление, которое могло бы отсутствовать; напротив, определённость есть само бытие Dasein в его определённости. Иными словами, Dasein есть бытие, которое всегда есть так, а не иначе, есть это, а не то. Dasein есть первое появление определённости в сфере бытия. Это означает, что до Dasein (в чистом бытии и в становлении) определённость отсутствовала; она впервые возникает именно на ступени Dasein.

28. Dasein 2 — Вот-бытие / наличное бытие (2)

Становление (Werden) есть первое ставшее (das erste Gewordene). Становление есть первая истина в логическом порядке постольку, поскольку оно есть первое единство, снимающее противоположность чистого бытия и чистого ничто. Оно есть первое сущее (das erste Seiende) в смысле логической определённости. Становление есть переход от бытия к ничто и обратно, чистое движение, в котором ни одна из сторон не задерживается.

Однако, как непосредственный результат, становление ещё не истинно в полном смысле. Что это означает? Истина (Wahrheit) есть не просто результат как таковой, но результат, знающий себя как результат. Истина требует возвращения к себе, рефлексии. Становление как непосредственное (unmittelbar) ещё не обладает этим самосознанием. Оно есть истина, которая ещё не знает себя как истину. Поэтому оно должно быть снято (aufgehoben) в более высокой форме — в Dasein, где определённость уже обрела устойчивость и покой.

29. Von «Werden» — zu «Etwas» — От «становления» к «нечто»

Полное определённое (das voll bestimmte), Daseiendes (вот-бытийствующее) есть «Нечто» (Etwas). Нечто есть начало субъекта, ибо оно есть первое единство, которое удерживает себя как это в противоположность иному. В Нечто отрицание отрицания присутствует, но ещё в непосредственности. Оно есть результат отрицания отрицания, но оно ещё не рефлектировано как это отрицание. Это первое появление субъектности в стихии бытия.

Становление принадлежит ставшее (Gewordenes). Это важное положение: становление не есть чистое движение, лишённое результата. Напротив, становление уже содержит в себе своё ставшее как свой собственный момент. Ставшее есть не внешний продукт становления, а его истина. Без ставшего становление было бы пустым переходом, никуда не ведущим движением. Именно поэтому становление как первое истинное необходимо приводит к Нечто.

30. I. Anmerkung — Первое примечание

Парменид, утверждая, что «есть только бытие, а небытия нет», мыслит, согласно гегелевской критике, абстрактно. Он удерживает только бытие, исключая ничто как не-сущее. Однако такое понимание не схватывает внутреннюю диалектику: бытие, лишённое своей противоположности (ничто), становится пустой, неопределённой непосредственностью. Мышление Парменида есть чистое восприятие (reines Vernehmen), которое лишь принимает бытие как данное, но не движется к его саморазличению. Негативность (Negativität) — отрицание, различие, становление — остаётся здесь нераскрытой. Гегель, напротив, показывает, что истинное бытие не может быть удержано без ничто и становления. Таким образом, абстракция Парменида есть необходимая, но недостаточная первая ступень на пути к спекулятивной истине.

31. Anfang — Начало

Начало (Anfang) у Гегеля не есть произвольно выбранная точка отсчёта. Начало есть чистое мышление (reines Denken), которое начинает с самого себя и, в этом начинании, начинает с бытия (Sein). Это не психологический или исторический акт, а логическая необходимость: мышление, чтобы быть мышлением, должно положить свою собственную простейшую определённость — бытие как неопределённую непосредственность.

Начало есть разум (Vernunft), который находится при самом себе (bei sich selbst). Оно не зависит ни от чего внешнего; его условие есть оно само, взятое в своей крайности — как чистая, ещё не развитая возможность. Формальная структура этого начала есть отрицание отрицания (Negation der Negation): чистое бытие (тезис) отрицает себя в чистое ничто (антитезис), и это отрицание отрицается в становлении (синтез), которое возвращает единство, но уже не пустое, а динамическое.

Основание (Grund) есть противоречие (Widerspruch). Это означает, что бытие сущего не может быть обосновано чем-то внешним или непротиворечивым тождеством. Напротив, само движение противоречия (полагание различия и его снятие) и есть подлинное основание. Противоречие не есть недостаток, но двигатель всей диалектики.

32. Anfang (продолжение) — Начало (продолжение)

Диалектика есть негативность (Negativität), отрицание. Но отрицание здесь не есть простое «нет», которое отбрасывает. Отрицание есть полагание различия, выход за пределы себя, столкновение с иным. Без негативности не было бы движения, не было бы жизни духа.

Идентичность (Identität) понимается не как пустая одинаковость (leere Selbigkeit), которая утверждает: A = A. Такая идентичность мертва, она не содержит в себе различия. Истинная идентичность есть сопринадлежность (Zusammengehörigkeit) в их основании. Это означает, что тождественное и нетождественное, одно и другое, принадлежат друг другу из одного корня. Они не просто различны, но их различие есть условие их единства.

Противоречие (Widerspruch) в гегелевском смысле есть репугнанция (Repugnantia) — отношение, в котором противостоящие стороны актуально направлены друг против друга. Это не просто логическая несовместимость, а реальное, действенное напряжение. Например, жизнь и смерть, добро и зло, свобода и необходимость — они не просто различны, они борются друг с другом, и эта борьба есть их истина. Противоречие есть сущностная часть истинного (wesentliches Stück des Wahren), ибо без него не было бы самоотрицания, движения и возвращения к себе. Истина, лишённая противоречия, есть пустая тавтология.

33. Denken und Sein ist dasselbe — Мышление и бытие есть одно и то же (часть первая)

Утверждается, что мышление (Denken) и бытие (Sein) принадлежат друг другу: в мышлении всегда полагается сущее, а с «бытием» всегда мыслится нечто. Это тезис, восходящий к Пармениду, но по-новому истолкованный в немецком идеализме. Мышление не есть нечто отдельное от бытия, что затем вступает с ним в отношение; напротив, само бытие раскрывается только через мышление, а мышление есть событие бытия.

34. Denken und Sein ist dasselbe — Мышление и бытие есть одно и то же (часть вторая)

Однако возникает вопрос: почему именно «мышление»? Почему в основании этого тождества полагается именно мышление, а не нечто более исходное? В качестве альтернатив можно назвать:

· Понимание (Verstehen) — как способ бытия присутствия (Dasein), в котором оно проектирует свои возможности.

· Разомкнутость (Erschlossenheit) — как изначальное открытое пространство, в котором только и могут встречаться сущее и истина.

· Истина (Wahrheit) — понятая не как соответствие, а как несокрытость (ἀλήθεια).

· Экзистенция (Existenz) — способ бытия человека, для которого в его бытии дело идёт о самом бытии.

Эти феномены предшествуют тематическому мышлению и делают его возможным. Поэтому тезис «Denken und Sein ist dasselbe» не может быть принят как последнее слово. Он нуждается в grounding — в прояснении того, на какой почве это тождество вообще возможно.

«Denken und Sein ist dasselbe» нужно принимать онтически. Это означает, что данное равенство не есть онтологическое утверждение о последней сущности бытия и мышления. Оно есть указание на определённый способ бытия самого человека: человек есть то сущее, в котором мышление и бытие со-принадлежат. Но это не абсолютное тождество, а конкретная, историческая и конечная структура человеческого присутствия. Поэтому требуется выйти за пределы этого тезиса к более исходному вопросу о смысле бытия вообще.

35. Hegel-Seminar — Семинар по Гегелю

В рамках семинарского обсуждения «Логики сущности» (Logik des Wesens) проясняется центральный тезис: сущность (Wesen) есть рефлексия (Reflexion). Сущность не есть нечто, лежащее за явлением (как в платонизме) и не есть просто абстракция, образованная путём обобщения (как в эмпиризме). Сущность есть движение возвращения бытия к самому себе. Рефлексия означает, что сущность есть отношение к себе, которое осуществляется через отрицание непосредственного бытия. Сущность не просто есть; она отражается в себе, и это отражение и есть её бытие.

36. Logik des Wesens — Логика сущности

Schein (видимость) в «Логике сущности» обладает двойственным характером, который не позволяет отождествлять её с простой иллюзией.

а) Явление в другом. В первом смысле видимость есть способ, каким сущность являет себя в ином. Сущность не может быть дана непосредственно; она проявляется через свои определения, через свои явления. Видимость здесь есть позитивный момент: она есть необходимая форма явления сущности.

б) Только видимость, а не само бытие. Во втором смысле видимость есть то, что не есть само бытие. Она есть чистая положенность (Gesetztsein), которая не имеет самостоятельного существования. Видимость здесь есть негативный момент: она указывает на то, что сущность не исчерпывается своими явлениями, но всегда остаётся «за» ними.

Эта двойственность видимости не есть произвол или недостаток; она составляет саму природу сущности. Сущность есть не что-то по ту сторону видимости, а то, что себя видит (scheint) и в этом видении себя является.

Сущность есть переход (Übergang) от бытия (Sein) к понятию (Begriff). Бытие есть первая, непосредственная ступень. Сущность есть вторая ступень, где бытие возвращается к себе и становится рефлектированным. Понятие есть третья, высшая ступень, где сущность достигает полной определённости и свободы. Таким образом, сущность есть мост между абстрактным бытием и конкретным понятием, между непосредственностью и опосредованием. Без сущности не было бы перехода от пустого бытия к живому, самодвижущемуся понятию.

37. Anfang und Sein — Начало и бытие (часть первая).

Гегель начинает не с самого бытия, а с представления о начале (Vorstellung des Anfangs). Начало не есть нечто само собой разумеющееся; оно требует прояснения. Начало определяется из «хода» (Gang = Werden) и его «цели» (Ziel) — прихода к себе (Zu-sich-selbst-kommen) понятия. Это означает, что начало понимается не статически (как точка во времени), а динамически: как первый шаг в движении, которое уже нацелено на возвращение.

38. Anfang und Sein — Начало и бытие (часть вторая).

Поэтому Гегель начинает с самого себя, но не с чистого, прозрачного само-присутствия, а в отчуждении (Entäußerung). Начало есть отчуждение понятия в стихию непосредственности, в бытие. Это отчуждение необходимо, ибо без него не было бы движения, не было бы возвращения. Понятие должно потерять себя, чтобы затем обрести себя заново, но уже в богатстве определений.

39. Anfang und Sein — Начало и бытие (часть третья).

В чём причина выбора Sein (бытия) в качестве начала? Почему не дух, не понятие, не абсолютная идея? Ответ: всякое понимание бытия, даже ничто, исходит из Sein. Даже отрицание бытия (ничто) есть отрицание, которое мыслит бытие. Бытие есть первое, самое широкое, самое пустое определение, которое не может быть обойдено. Это радикальная интерпретация из понимания бытия (Seinsverständnis) Dasein.

40—41. Anfang und Sein — Начало и бытие (часть четвёртая).

Понимание бытия принадлежит Dasein (присутствию) — тому сущему, для которого в его бытии дело идёт о самом бытии. Dasein в своей фактичности (Faktizität) — в своём заброшенном, уже-всегда-находящемся-в-мире способе быть — остаётся проблемой. Эта фактичность не может быть выведена из чистой мысли; она есть исходная данность, которая принадлежит брошенности (Geworfenheit). Начало с бытия есть, таким образом, не только логическая необходимость, но и онтическое указание на конечность Dasein.

42. Warum Hegel keine Ontologie hat — Почему у Гегеля нет онтологии (в традиционном смысле) (часть первая).

У Гегеля нет онтологии в традиционном смысле. Традиционная онтология понимается как учение о сущем как таковом (ὄν ᾗ ὄν), о его первых началах и причинах (πρῶται ἀρχαί καὶ αἰτίαι). В этом смысле онтология есть дисциплина, которая вопрошает: что значит, что нечто есть, и что есть то, что делает сущее сущим в самом общем смысле?

Причина отсутствия такой онтологии у Гегеля коренится в переосмыслении сущности субстанции. Субстанция — то, что лежит в основании всего сущего, — не есть неподвижная, внеположная основа, как у Аристотеля или в схоластике. Субстанция есть субъект (Subjekt), а именно cogito me cogitare — «Я мыслю, что я мыслю». Это декартовское наследие радикализуется: субстанция есть самосознание, которое полагает себя и знает себя. Бытие более не есть нечто, что просто «находится»; бытие есть акт самополагания и самопознания.

Из этого следует, что бытие (Sein) есть мысленность (Gedachtheit). Сущее есть постольку, поскольку оно мыслимо, и его бытие исчерпывается его мыслимостью для самосознания. Однако здесь необходимо различение. Мысленность, взятая как первая, ещё не опосредованная, есть неподлинная (uneigentlich) мысленность. Это — бытие, которое ещё не знает себя как мышление. Это бытие, которое просто полагается, но не рефлектировано, не возвращено к себе. Такое бытие есть начало логики — чистое, пустое, неопределённое бытие, которое ещё не есть истина бытия.

43. Warum Hegel keine Ontologie hat — Почему у Гегеля нет онтологии (часть вторая).

Таким образом, онтология здесь онтически-субъективно обоснована и истолкована из субъективности. Что это означает? Это означает, что само понимание бытия (Seinsverständnis) не выводится из анализа бытия как такового, а заимствуется из определённой области сущего — из субъекта, из самосознания. Бытие как мысленность есть проекция структуры субъекта на всё сущее. Сущее есть постольку, поскольку оно есть предмет для субъекта, момент в движении субъекта к самопознанию.

Бытие оказывается проекцией субъективности. Это фундаментальное утверждение гегелевского идеализма. Однако здесь возникает решающий вопрос: сама эта субъективность не получает онтологического обоснования. Почему бытие должно быть понято из субъекта? Почему самооснование должно быть самосознанием? Эти вопросы остаются без ответа. Субъективность просто предполагается как самоочевидная. Она есть непрояснённая почва, на которой возводится здание гегелевской логики. В этом смысле гегелевская онтология есть не фундаментальная онтология, а онтология, покоящаяся на неопрошенном фундаменте — на определённой, исторически обусловленной интерпретации человеческого существа как субъекта.

44. Warum Hegel keine Ontologie hat — Почему у Гегеля нет онтологии (часть третья).

В противоположность этому, у Аристотеля философия есть первая философия (πρώτη φιλοσοφία) и теология (θεολογία). Она вопрошает о первых причинах (πρῶται αἰτίαι) и началах (πρῶται ἀρχαί) всего сущего. Это означает, что аристотелевская онтология не замкнута на анализе субъективности, но направлена на само сущее в его тотальности, включая его высшие, божественные основания.

Онтологический горизонт у Аристотеля фактически определён через λόγος (логос) и ποίησις (пойэсис). Под λόγος здесь понимается не только речь или разум, но и способность давать отчёт, схватывать сущее в его определённости. Ποίησις означает творение, производство, созидание — выведение чего-либо из сокрытости в присутствие. Эти два феномена задают исходную рамку, внутри которой Аристотель вопрошает о бытии.

Бытие понимается из явленности (φύσις) и из изготовленности (ποίησις), но не из субъективности. Φύσις есть самовозникновение, самовыступление из потаённости в открытость. Ποίησις есть выведение через человеческое умение и искусство. Оба эти способа бытия не редуцируются к акту самосознания; они предшествуют любой рефлексии и делают её возможной.

Поэтому аристотелевская онтология не является проекцией самосознания, но остаётся открытой для многообразия смыслов бытия. У Аристотеля нет принудительного сведения всех смыслов бытия к одному — к мысленности (Gedachtheit). Напротив, бытие сказывается многими способами (τὸ ὂν λέγεται πολλαχῶς). Категории, акт и потенция, истина и бытие как привходящее — всё это различные, несводимые друг к другу способы быть. Эта открытость многообразию есть сила аристотелевской онтологии, которую Гегель, с его стремлением к тотальности и единству, утрачивает.

45. Sein — Wesen — Begriff — Бытие — сущность — понятие (часть первая).

Бытие (Sein) всегда развивается через опосредующее определение (vermittelndes Bestimmen). Бытие не есть нечто застывшее, что можно было бы схватить раз и навсегда, подобно неподвижной вещи, которую однажды увидели и описали. Бытие есть процесс. В этом процессе через полагание различий (определений) и последующее снятие (Aufhebung) этих различий бытие приходит к самому себе. Отрицание непосредственности и возвращение к себе через иное — вот суть этого развития.

Опосредование (Vermittlung) есть путь, на котором бытие отрицает свою непосредственность и обретает конкретность. Непосредственность (Unmittelbarkeit) — это бытие, которое ещё не прошло через различие, не знает самого себя. Она пуста и абстрактна. Опосредование есть негативная работа: бытие выходит из себя, сталкивается с иным, определяется через это иное и, наконец, возвращается к себе, но уже обогащённое этим опытом. Без этого движения бытие оставалось бы пустым, абстрактным, неотличимым от ничто. Бытие и ничто были бы одним и тем же — неопределённой, безразличной непосредственностью. Только через опосредование бытие обретает определённость, содержание и, в конечном счёте, истину.

46. Sein — Wesen — Begriff — Бытие — сущность — понятие (часть вторая).

Понятие (Begriff) есть подлинное бытие (wahrhaftes Sein), истина (Wahrheit) и свобода (Freiheit). В понятии бытие достигает своей высшей ступени. Понятие не есть субъективное представление, накладываемое на вещи извне, подобно сетке категорий, которая применяется к аморфному материалу. Напротив, понятие есть сама вещь, достигшая самосознания. Вещь есть не просто наличный предмет, а то, что в своём бытии приходит к знанию себя. В понятии бытие не противостоит мышлению как нечто чуждое; разрыв между субъектом и объектом преодолён. Бытие есть мышление, ставшее самим собой, достигшее своей собственной сущности.

Поэтому понятие есть истина бытия (то, что бытие есть на самом деле) и свобода бытия (бытие, которое не зависит ни от чего внешнего, но само себя определяет). Истина здесь понимается не как соответствие познания предмету, а как самораскрытие бытия в его полноте. Свобода здесь понимается не как произвол, а как автономия (Autonomie) — способность бытия полагать себя из самого себя, не будучи детерминированным извне. В понятии бытие свободно, ибо оно есть у себя (bei sich) в своём ином.

47. Sein — Wesen — Begriff — Бытие — сущность — понятие (часть третья).

Различие между бытием, сущностью и понятием есть не различие между разными предметами, а различие между ступенями самораскрытия одного и того же. Это фундаментальное положение: бытие, сущность и понятие не суть три различных рода сущего, которые можно было бы расположить рядом. Они суть три последовательные ступени, на которых единое бытие развёртывает само себя, восходя от абстрактного к конкретному.

· Бытие есть первая, непосредственная ступень. Это бытие, которое ещё не опосредовано, не возвращено к себе. Оно есть начало, чистая неопределённая непосредственность.

· Сущность есть вторая ступень, где бытие возвращается к себе (рефлексия). На этой ступени бытие отрицает свою непосредственность, уходит «внутрь» себя, становится видимостью (Schein) и отношением к себе. Сущность есть бытие, опосредованное через само-отрицание.

· Понятие есть третья, высшая ступень, где сущность достигает полной определённости и свободы. Понятие есть сущность, которая более не противостоит явлению, но есть единство внутреннего и внешнего, субъективного и объективного. Понятие есть истина бытия и сущности.

Переход от одной ступени к другой совершается через опосредующее определение (vermittelndes Bestimmen). Опосредование есть негативная работа, которая снимает непосредственность предыдущей ступени и полагает более высокую форму единства.

48. Sein — Wesen — Begriff (продолжение) — Бытие — сущность — понятие (продолжение).

Субъективная логика (subjektive Logik) в системе Гегеля занимает особое место. В отличие от объективной логики (объективная логика — первая часть «Науки логики», включающая логику бытия и логику сущности), которая трактует о бытии и сущности как о предметах, противостоящих сознанию, субъективная логика есть логика понятия (Begriffslogik). Однако термин «субъективная» здесь двусмыслен и требует тщательного прояснения. Эта двусмысленность проистекает из того, что Гегель использует традиционное слово для обозначения радикально нового содержания.

Двусмысленность субъективной логики раскрывается в двух её пониманиях. Первое понимание — традиционное, формально-логическое, от которого Гегель отталкивается; второе — его собственное, спекулятивное. Раскрытие этой двусмысленности будет дано в последующих параграфах (49 и 50).

49. Subjektive Logik — Субъективная логика (первое значение).

а) Субъективная логика как исходящая из форм рассудка (Verstand). В этом, более традиционном смысле, субъективная логика есть учение о формах мышления — о понятии, суждении, умозаключении, — взятых как субъективные операции, которые применяются к объективному содержанию. Мышление здесь понимается как способность, обладающая определёнными формами (Begriff, Urteil, Schluss), которые суть принадлежности субъекта. Эти формы суть «субъективны» в том смысле, что они не принадлежат самим предметам, а лишь служат для их упорядочения и познания.

Такое понимание восходит к формальной логике, которая рассматривает мышление как инструмент (Werkzeug), независимый от его содержания. Подобно тому, как молоток есть инструмент, который можно применять к разным материалам, так и формальная логика поставляет формы, которые можно наполнить любым содержанием. Истина здесь есть не свойство самого содержания, а правильность применения форм (правильность вывода). Это понимание мышления как независимого инструмента Гегель решительно отвергает, ибо оно предполагает, что мышление может быть отделено от бытия.

50. Subjektive Logik — Субъективная логика (второе значение).

б) Субъективная логика как часть логики, нацеленная на субъективность как на субстанциальность субстанции. В этом, собственно гегелевском смысле, субъективная логика есть не учение о формах субъективного мышления, а учение о том, как субъективность (Selbstbewusstsein, Ichheit) становится субстанциальностью (Substantialität) — то есть подлинной основой всего сущего.

Это означает, что субъективность не есть просто свойство человека или сознания, но есть сама структура бытия. Субстанция (неподвижная, внеположная основа) оказывается в своей истине субъектом (само-относящимся, само-полагающим началом). Здесь «субъективное» означает не противоположность объективному, а высшее единство, в котором объективное и субъективное сняты (aufgehoben). «Субъективное» в этом смысле есть то, что содержит в себе объективность как снятый момент.

Субъективная логика есть логика понятия, которое есть истина и субстанция всего сущего. Понятие есть не формальная операция рассудка, а сама вещь в её истине. Поэтому субъективная логика есть не учение о методе, а учение о самом бытии в его высшей, самой конкретной ступени.

Эта двусмысленность (формальная логика vs. логика субъективности как абсолютной основы) должна быть постоянно удерживаема при чтении Гегеля, дабы не впасть в недоразумения. Если её упустить, легко принять гегелевскую «субъективную логику» за психологию или за формальную логику, что полностью искажает её смысл. Напротив, необходимо постоянно помнить, что «субъективное» у Гегеля есть имя для высшей формы объективности — абсолютного духа, который есть истина и субстанция всего сущего.

51. Hegels Kritik der Kantischen Philosophie — Критика Канта

Критика Канта со стороны Гегеля касается двух центральных областей кантовской философии: учения о рефлексивных понятиях (Reflexionsbegriffe) и учения о способности суждения (Urteilskraft).

В учении о рефлексивных понятиях (единство, различие, тождество, противоположность, основание и обоснованное) Кант рассматривает эти определения как субъективные условия рефлексии о предметах, а не как определения самих предметов. Гегель же показывает, что эти понятия суть не субъективные формы, а онтологические определения самого сущего. Рефлексия есть не субъективная операция, а способ бытия сущности.

В учении о способности суждения Кант проводит различие между определяющей (bestimmende) и рефлектирующей (reflektierende) способностью суждения. Рефлектирующая способность суждения, в частности, служит для перехода от единичного к общему. Гегель критикует Канта за то, что у него эта способность остаётся лишь субъективной, не достигающей объективной истины. Для Гегеля способность суждения есть не особая способность души, а само движение понятия, которое в суждении полагает своё различие и возвращается к единству.

Таким образом, критика Канта направлена на преодоление субъективизма и релятивизма трансцендентальной философии. Она стремится показать, что то, что Кант считал субъективными условиями познания, есть на самом деле определения самого бытия.

52. Ziel der Übungen — Цель упражнений

Цель упражнений состоит в том, чтобы выявить онтический фундамент онтологии у обоих мыслителей — у Аристотеля и у Гегеля. Под онтическим фундаментом понимается то определённое сущее, которое служит образцом или руководящей нитью для истолкования бытия вообще. Иными словами, всякая онтология неявно исходит из некоторого понимания того, что значит «быть», и это понимание заимствуется из определённой области сущего.

У Аристотеля такими фундаментальными феноменами являются:

· κόσμος (космос) — порядок, мир как упорядоченное целое,

· φύσις (фюсис) — самовозникновение, природа как вырастание из себя,

· νοῦς (нус) — ум, разумение, интеллект.

У Гегеля онтический фундамент составляют:

· субстанция (Substanz) — переосмысленная как субъект,

· субъект (Subjekt) — самосознание, абсолютное Я.

Таким образом, задача состоит не в простом сравнении понятий, а в прояснении того, какое именно сущее (человек, природа, божественный ум) неявно служит образцом для понимания бытия в каждой системе. Это прояснение позволяет не только понять различия между Аристотелем и Гегелем, но и поставить вопрос о возможности онтологии, которая не была бы онтически обоснована, но исходила бы из самого бытия.

53. Begriff — Понятие

Понятие (Begriff) есть постижение (Begreifen), которое есть самопостижение (sich begreifen). Это означает, что понятие не есть инструмент или способность, которая применяется к чему-то внешнему. Понятие есть деятельность, в которой оно само себя постигает, само себя определяет и само себя осуществляет. Постижение (Begreifen) здесь не есть акт субъекта, направленный на объект; это есть само-отношение, в котором понятие возвращается к себе, пройдя через различие и инаковость.

Его существование (Existenz) — как чистое самосознание (reines Selbstbewusstsein) = Я (Ich). Понятие, достигшее само-постижения, есть не что иное, как самость. Не субъективное, эмпирическое «я», но трансцендентальное, абсолютное Я, которое есть основа всякой определённости. В этом Я понятие не противостоит бытию, но есть само бытие, ставшее самосознающим. Поэтому гегелевское «Я» есть не психологическая инстанция, а онтологическая структура: бытие, которое есть у себя (bei sich) и знает себя.

54. Wesen — Сущность

Сущность (Wesen) есть «то, чем само бытие уже было» (das, was das Sein selbst schon war). Это определение указывает на временной характер сущности: сущность есть прошлое бытия, но не хронологическое прошлое, а онтологическое: бытие, которое возвратилось к себе, вспомнило себя, стало внутренним. Сущность есть бытие, прошедшее сквозь видимость (Schein) и ставшее отношением к себе.

Это априори бытия (у Декарта и Канта: res cogitans, мышление). В новоевропейской философии сущность понимается как мыслящая вещь, как субъект. Бытие сущего определяется через его мыслимость, через его отношение к сознанию. Априори здесь означает не просто врождённость, а то, что предшествует всякой эмпирии и делает её возможной.

В сущности бытие является как видимость (Schein) и в снятии низвергается в низшее. Видимость (Schein) здесь не есть иллюзия в субъективном смысле. Видимость есть способ явления сущности: сущность не дана непосредственно, она является через свои определения, через своё иное. Снятие (Aufhebung) этой видимости не отбрасывает её, а сохраняет её как момент. Однако в этом снятии бытие, которое было явлено как видимость, оказывается «низвергнутым» (sinkt hinab) в низшее — в сферу основания (Grund), в то, что лежит внизу (das Untere). Это «низшее» есть условие возможности явления, но оно само не есть явление. Таким образом, сущность есть движение: бытие становится видимостью, и эта видимость снимается, открывая глубину основания.

55. Logik und ihr Anfang — Логика и её начало (часть первая)

Временная критика (temporale Kritik) ставит под вопрос само понятие начала в гегелевской логике. Проблема начала заключается в следующем: начало есть начало уже при-себе-сущего мышления (des schon bei sich selbst seienden Denkens). Мышление не начинает с чего-то чуждого, с факта или с внешнего предмета; оно начинает с самого себя. Но как возможно начало того, что всегда уже есть? Начало есть не хронологическая точка, а логическое решение.

Оно идёт не от чего-то к другому, а из самого себя как пустейшего к себе как к полнейшему. Движение начинания есть движение от абстрактного (пустого) к конкретному (полному). Начало есть не переход от A к B, а само-развёртывание того, что изначально содержалось в сжатом виде.

56. Logik und ihr Anfang — Логика и её начало (часть вторая)

Denkentschluss (решение мысли) — это прыжок (Sprung) в абсолют мысленности (Gedachtheit). Решение мысли есть не результат умозаключения и не продукт внешнего принуждения. Это свободный акт, которым мышление полагает себя в стихии чистой мыслимости. Прыжок означает, что здесь нет непрерывного перехода от обыденного сознания к философскому; есть решительное оставление одной почвы и вступление на другую. Прыжок совершается в абсолют — туда, где всё сущее есть лишь постольку, поскольку оно мыслимо.

57. Logik und ihr Anfang — Логика и её начало (часть третья).

Движение: от абсолютной забытости (Sein) через воспоминание (Erinnerung) к абсолютной присутственности (Gegenwart). Забытость (Vergessenheit) есть первая ступень: бытие как чистая, ещё не опосредованная непосредственность. Воспоминание (Erinnerung) есть возвращение к себе, акт, которым мышление вспоминает, что оно само есть источник этой непосредственности. Абсолютная присутственность (Gegenwart) есть конечная цель: мышление, которое полностью владеет собой, есть у себя, и ничто не противостоит ему как чуждое.

Гегель начинает с забытости, а заканчивает абсолютным обладанием. Здесь нет будущего! В этом движении отсутствует измерение будущего как не-предвидимого, не-владеемого, как экстатического выхода за пределы себя. Всё уже в-себе-присутствует; задача лишь в том, чтобы вспомнить это и привести к явлению.

Абсолютное должно быть своим результатом (Das Absolute muß sein Resultat sein). Абсолютное не есть нечто, что уже есть и остаётся неизменным; оно есть не результат, который приходит извне, а результат, который оно само себя производит. Это означает, что абсолютное есть процесс, а не статичное состояние.

58. Logik und ihr Anfang — Логика и её начало (часть четвёртая).

Предпосылка Гегеля: «Свобода и самостоятельность самосознающего субъекта» (Die Freiheit und Selbständigkeit des selbstbewußten Subjekts). Вся гегелевская система зиждется на этой недоказанной предпосылке. Бытие понимается из субъекта; истина есть самосознание; свобода есть бытие-при-себе в ином.

Здесь видится точка, с которой должна начаться критика. Вопрос: откуда самосознание знает, что оно есть мера всего сущего? Не предполагает ли сама структура самосознания (отношение Я к себе) нечто более исходное, что делает её возможной? Не является ли «свобода и самостоятельность субъекта» не абсолютным началом, а исторически обусловленным истолкованием человека? Критика должна начаться с вопроса о бытийном смысле самого субъекта, с вопроса о том, как возможно, что бытие является как мысленность (Gedachtheit). Эта критика выводит за пределы гегелевского идеализма к более исходному вопрошанию о бытии и времени.

59. Alle Hegelschen «Seins«begriffe — Все гегелевские понятия бытия (часть первая)

В системе Гегеля можно выделить ряд последовательных понятий бытия, каждое из которых представляет собой определённую ступень в движении от абстрактного к конкретному:

· Sein (бытие) — первая, самая абстрактная ступень, чистая непосредственность, лишённая всяких определений.

· Dasein (наличное бытие, вот-бытие) — бытие, обладающее определённостью (качеством); это «бытие-здесь», «бытие-так».

· Existenz (экзистенция) — обоснованная мысленность (begründete Gedachtheit); бытие, которое имеет своё основание (Grund) и является из него.

· Wirklichkeit (действительность) — бытие, которое есть не просто наличие, а действенное проявление сущности; единство внутреннего и внешнего.

· Substantialität (субстанциальность) — бытие как основа, которая лежит внизу (ὑποκείμενον) и несёт на себе все определения.

· Objektivität (объективность) — бытие как предмет для субъекта, но в высшем смысле — как объективность разумного (des Vernünftigen), которая есть истина.

60. Alle Hegelschen «Seins«begriffe — Все гегелевские понятия бытия (часть вторая)

Все они — категории непосредственности, понятые из присутствия (Gegenwart). Что это означает? Каждое из этих понятий, несмотря на их различие, описывает бытие как то, что есть в настоящем. Даже там, где речь идёт о прошлом (сущность как «бывшее бытие») или о будущем (возможность), горизонтом остаётся присутствие: бытие есть то, что может быть представлено как наличное в актуальном теперь. Время здесь понимается не как экстатическое единство прошлого, настоящего и будущего, а как линейная последовательность «теперь», в которой настоящее всегда господствует. Это ограничение (ориентация только на Gegenwart) и составляет, по мысли критика, недостаток гегелевского подхода.

61. Alle Hegelschen «Seins«begriffe — Все гегелевские понятия бытия (часть третья)

Диалектическая идентичность (dialektische Identität) — это не пустая одинаковость (leere Selbigkeit), а Untrennbarkeit (нераздельность). Это важнейшее уточнение. Традиционная (рассудочная) идентичность утверждает: A = A, то есть A есть то же самое, что и A, и не есть non-A. Диалектическая идентичность, напротив, утверждает: A есть A и non-A, но не в смысле противоречия, которое должно быть устранено, а в смысле нераздельности. A и non-A принадлежат друг другу; они не могут быть отделены. Их различие есть условие их единства, и это единство есть не внешнее соединение, а внутренняя сопринадлежность. Untrennbarkeit означает, что нельзя помыслить A без его иного, без его отрицания.

62. Alle Hegelschen «Seins«begriffe — Все гегелевские понятия бытия (часть четвёртая)

«Переход» (Übergang) у Гегеля — это возвращение (Zurücknehmen) разлома (Fraktur) полного мышления в становление (Werden). Что здесь имеется в виду? Полное, конкретное мышление (понятие) содержит в себе различие, рассечение, разлом. Переход есть операция, которой это различие возвращается назад, в стихию становления, где оно ещё не достигло устойчивости. Переход есть не движение из одного места в другое, а внутреннее движение самого мышления: оно полагает различие, а затем снимает его, возвращаясь к себе.

Логика возможна только как логика мышления, а мышление есть становление как отрицание отрицания (Negation der Negation). Это итоговое утверждение: логика не может быть формальной дисциплиной, независимой от содержания; она есть самодвижение мышления. Мышление, в свою очередь, есть не статичная способность, а становление — процесс, в котором оно постоянно выходит за свои пределы, отрицает себя и возвращается к себе, обогащённое. Отрицание отрицания есть двигатель этого становления. Без него мышление было бы мёртвым, неподвижным тождеством.

63. Die Abstraktion — Абстракция (у Гегеля)

Абстракция у Гегеля — это не отбрасывание чувственного материала. В эмпиризме и формальной логике абстракция понимается как операция отвлечения: из множества чувственно данных предметов выделяются общие признаки, а единичные, отличительные признаки отбрасываются. Результат — общее понятие, которое беднее, чем конкретное единичное.

У Гегеля абстракция означает нечто противоположное. Абстракция есть сведение чувственного материала как видимости (Schein) к существенному (zum Wesentlichen), которое проявляется только в понятии (Begriff). Чувственное не отбрасывается, а, напротив, пронизывается мышлением, возводится к его истине. Видимость (чувственное) есть явление сущности; абстракция есть выделение этой сущности из её явления, но не путём отбрасывания явления, а путём его понимания как необходимого момента сущности. Таким образом, абстракция есть не обеднение, а обогащение: она позволяет увидеть в единичном всеобщее, в явлении — сущность.

64. Die ontologische «Abstraktion» — Онтологическая абстракция

Онтологическая абстракция есть априорный проект (apriorischer Entwurf), а не генерализация (Generalisierung). Генерализация — это движение от единичного к общему через отбрасывание различий. Она остаётся внутри сущего и не достигает бытия. Онтологическая абстракция, напротив, есть проектирование самого бытия, предвосхищение его смысла. Она не исходит из наличных сущих и не обобщает их признаки; она есть акт, которым мышление заранее набрасывает горизонт, внутри которого только и может встречаться сущее как сущее. Это проектирование есть условие возможности всякого опыта и всякого познания, а не его результат.

65. Die ontologische «Abstraktion» (Konstruktion) — Онтологическая абстракция (конструкция)

Здесь возникает подозрение относительно понятия «форма» (Form). Почему «форма» вызывает подозрение? В традиционной метафизике форма (εἶδος, forma) противопоставляется материи (ὕλη, materia) как определяющее определяемому. Онтологическая абстракция как априорный проект, по-видимому, также есть некое определение, налагаемое на материал сущего. Возникает вопрос: не является ли само различение формы и материи (Form-Stoff-Unterscheidung) неоправданной предпосылкой онтологии? Не предполагает ли оно уже определённое понимание бытия как изготовленного (hergestellten) продукта, где форма придаётся материи? Это различение (форма/материя) было продуктивно в рамках античной и средневековой метафизики, но может ли оно претендовать на универсальную значимость для онтологии? Подозрение состоит в том, что понятие «форма» незаконно переносится из сферы изготовления (техне) в сферу бытия как такового. Онтологическая абстракция, понятая как априорный проект, рискует остаться в плену этого незаконного переноса. Поэтому требуется тщательное прояснение того, что означает «форма» в онтологии, и отказ от её некритического использования.

66. Werden als Begriff und Temporalität — Становление как понятие и темпоральность

Становление (Werden) в гегелевской логике есть первая истина бытия: оно есть единство бытия и ничто, движение, в котором одно переходит в другое. Однако это становление, согласно критической ретроспективе, остаётся понятым в горизонте темпоральности (Temporalität) неадекватным образом. Темпоральность — это изначальное экстатическое единство прошлого, настоящего и будущего, которое делает возможным само время и любое понимание бытия.

Гегелевская логика — это антично обусловленная половинчатость (Halbheit), несмотря на ориентацию на историю. Несмотря на то, что Гегель поставил историю в центр своего мышления (всемирная история как становление абсолютного духа), его понимание времени и становления остаётся в плену античной, прежде всего аристотелевской, концепции времени как линейной последовательности «теперь». Он не достигает изначальной темпоральности, где будущее (Zukunft) имеет приоритет перед прошлым и настоящим. Поэтому его логика, при всей её исторической глубине, остаётся «половинчатой»: она не доводит до конца вопрошание о времени как смысле бытия.

67. Anfang der Philosophie — Начало философствования

Начало философствования — это не факт (Tatsache), а фактичность (Faktizität) — Grundstruktur des Daseins (основная структура присутствия). Факт есть нечто, что просто есть, может быть зафиксировано и описано. Фактичность же означает не голую наличность, а то, что Dasein (присутствие) всегда уже находится в определённой ситуации, заброшено в неё и несёт её как свою собственную. Фактичность не может быть выведена из чистого мышления; она есть исходная данность, которую философия должна принять как свою основу. Начало философствования есть не выбор первого положения, а принятие на себя этой фактичности, признание того, что мы всегда уже начали.

68. Der Mangel bei Hegel — Недостаток у Гегеля

Гегелю не хватает базиса, горизонта и метода интерпретации бытия. Базис (Basis) есть то сущее (Dasein), которое должно быть проанализировано, прежде чем можно будет спрашивать о бытии вообще. Горизонт (Horizont) есть временное измерение, внутри которого только и может раскрываться смысл бытия. Метод (Methode) есть не диалектика, а феноменологическая деструкция, которая возвращает понятия к их происхождению из фактичной жизни.

Он принимает традиционного субъекта, формализованного до самосознания, и идею бытия как наличности (Vorhandenheit). Гегель не проясняет, откуда берётся субъект и почему бытие должно быть понято как мысленность. Он просто заимствует субъект из картезианской традиции, очищает его от эмпирических примесей и возводит в абсолют. Точно так же он принимает неопрошенное понимание бытия как наличности (того, что просто лежит перед нами). В результате его онтология покоится на предпосылках, которые сами не подвергаются сомнению. Вопрос: что такое субъект в его бытии? что такое наличность в её временном смысле? — остаются не только без ответа, но и без постановки. Это и есть главный недостаток, который должна восполнить фундаментальная онтология, начинающаяся с анализа Dasein и вопроса о времени.

69. Dialektik — Диалектика (как метод)

Диалектика у Гегеля — это раскрытие того, что лежит в сущности сущего (im Wesen des Seienden), и приведение его к понятию (zum Begriff). Диалектика не есть внешний метод, который можно было бы применять к любому материалу, подобно тому, как молоток можно применить к любому материалу, не меняясь самому. Диалектика есть имманентное самодвижение самой сущности. Сущность не есть нечто скрытое и неподвижное, что лежит за явлением и ждёт, пока его обнаружат; сущность есть процесс, в котором она себя раскрывает. Диалектика есть это раскрытие (Enthüllung). Цель диалектики — не просто описать сущее, классифицировать его или установить его свойства. Цель диалектики — привести сущее к его собственной истине, которая есть понятие (Begriff). В понятии сущее достигает полной определённости и свободы: оно не противостоит мышлению, но есть мышление, ставшее самим собой.

70. Begreifen — Постижение

Begreifen (постижение) есть negieren (негирование, отрицание) созерцаемого (des Angeschauten) и осуществление отрицания этого отрицания (Negation dieser Negation). Постижение не есть пассивное принятие созерцаемого. Созерцание даёт единичное, непосредственное, непроницаемое для мысли. Чтобы постичь его, мышление должно совершить акт отрицания.

Первое отрицание: созерцаемое (единичное, непосредственное) отрицается в своей непосредственности. Оно переводится из стихии чувственности в стихию мысли, становится представлением, затем понятием. Это отрицание есть абстракция: единичное лишается своей случайной оболочки и возводится к всеобщему.

Второе отрицание: это первое отрицание отрицается. Что это означает? Абстрактное понятие (результат первого отрицания) само по себе ещё не есть истина; оно отделено от конкретной действительности. Второе отрицание снимает эту отделённость, возвращая понятие к единичному, но уже не как к непосредственному, а как к опосредованному понятием единичному. Это возвращение от абстрактного понятия к конкретному единству, но уже не к непосредственному, а к опосредованному. Второе отрицание есть синтез, который удерживает различие (между единичным и общим) внутри единства.

Постижение есть, таким образом, движение от непосредственного через абстрактное к конкретному (vom Unmittelbaren durch das Abstrakte zum Konkreten). Это движение есть не линейный прогресс, а круговое возвращение: конкретное есть не что иное, как непосредственное, но понятое, то есть увиденное в его опосредованных связях. Без первого отрицания не было бы мысли; без второго отрицания не было бы истины.

71. Dialektik — Диалектика (как онтология)

Онтология = Логика. Это фундаментальное уравнение означает, что учение о бытии (онтология) и учение о мышлении (логика) суть одно и то же. Нет бытия, которое было бы по ту сторону мышления, недоступно ему, противостояло бы ему как чуждая вещь в себе. И нет мышления, которое не было бы бытием, которое парило бы над бытием как пустая форма. Бытие есть мысленность (Gedachtheit) — бытие сущего исчерпывается его способностью быть помысленным. Обратно, мышление есть бытие, достигшее самосознания; оно есть не субъективная деятельность, а само бытие, в котором бытие приходит к себе и знает себя. Диалектика как онтология есть не учение о методе, а учение о самом бытии, которое есть самодвижение понятия.

72. Ontologie = Logik — Онтология = Логика (обоснование)

Почему онтология = логика? Потому что способ доступа к сущему (сознание) переносится на бытие этого сущего. Исходный пункт новоевропейской философии — сознание: сущее есть то, что является сознанию, что может быть представлено, познано. Сущее есть предмет (Gegenstand) для субъекта. Но затем совершается решающий шаг — перенос: само бытие понимается по образу и подобию этого доступа. Бытие есть то, что может быть схвачено в сознании, что есть для сознания, что может быть положено сознанием. Сознание становится не просто субъективным условием познания сущего, но онтологической структурой самого бытия. Бытие не просто познаётся через сознание; бытие есть для-сознания-бытие (Bewusstseinssein). Поэтому исследование структур сознания (логика) есть одновременно исследование структур бытия (онтология). Познавая структуры сознания (категории, понятие, суждение, умозаключение), мы познаём структуры самого бытия. Логика становится метафизикой. Это и есть основание гегелевского уравнения, которое радикализирует кантовский трансцендентальный поворот. У Канта сознание было условием возможности опыта, но оставалось субъективным; у Гегеля сознание становится самой субстанцией всего сущего.

73. Ontologie = Logik — Онтология = Логика (критический вопрос)

Однако это уравнение (Ontologie = Logik) содержит в себе неразрешённый вопрос, который не был поставлен самим Гегелем с достаточной радикальностью. Вопрос заключается в следующем.

Не является ли перенос способа доступа (сознания) на само бытие незаконным? Перенос предполагает, что способ, которым сущее является для нас (в сознании, в представлении), есть само бытие сущего. Но это предположение нуждается в обосновании. Почему то, что сущее есть для нас, должно совпадать с тем, что оно есть само по себе? Уравнение онтологии и логики как раз и снимает это различие, но не путём его разрешения, а путём его игнорирования.

Не предопределяет ли это уравнение заранее, что бытие может быть только тем, что дано сознанию? Если бытие есть мысленность (Gedachtheit), то всё, что не является данным сознанию, не есть бытие. Но не означает ли это, что само бытие сознания (то, что делает сознание возможным) остаётся непомысленным? Сознание полагает себя как абсолют, но не может обосновать своё собственное бытие, ибо это обоснование потребовало бы выхода за пределы мысленности.

Не закрывает ли это уравнение возможность других способов бытия, например, бытия природы как φύσις (фюсис), которая не есть мысленность? Для греческой мысли φύσις есть самовозникновение, само-выступление из потаённости в открытость. Φύσις не есть продукт сознания; она есть то, что предшествует сознанию и делает его возможным. Уравнение онтологии и логики, напротив, подчиняет природу мышлению: природа есть «инобытие духа», момент в его саморазвитии. Но не теряется ли при этом нечто существенное — самобытие природы, её независимость от мышления?

Уравнение онтологии и логики есть, таким образом, не нейтральное положение, а выражение определённой, исторически обусловленной метафизической позиции — субъективного идеализма, доведённого до абсолюта. Это не последнее слово философии, а одна из её возможностей — возможность, которая возникла в новое время и достигла своей вершины в немецком идеализме.

Вопрос о том, может ли бытие быть исчерпано мысленностью, остаётся открытым. Бытие может быть больше, чем мысленность; оно может иметь измерение, которое не дано сознанию и не может быть выведено из него. Поэтому критика гегелевского уравнения есть не просто отрицание, а приглашение к более исходному вопрошанию — к вопрошанию о смысле бытия, которое не редуцируется к мысленности и не замыкается в горизонте сознания. Это вопрошание требует выхода за пределы субъективного идеализма и возвращения к вещам самим, к бытию, которое не есть продукт мышления.

74. Aristoteles. δύναμις — ἐνέργεια — Аристотель. Возможность и действительность (часть первая)

У Аристотеля понятия δύναμις (способность, возможность) и ἐνέργεια (действительность, осуществленность) обладают двойным — онтическим и онтологическим — смыслом. Онтически они обозначают способы бытия конкретных сущих: дерево имеет возможность (δύναμις) быть сожжённым, а огонь есть его действительность (ἐνέργεια). Но одновременно эти понятия имеют онтологическое значение: они суть определения самого бытия, его фундаментальные модусы. Бытие не есть нечто простое и однородное; оно распадается на бытие-в-возможности и бытие-в-действительности. Это различение пронизывает всю аристотелевскую метафизику.

75. Aristoteles. δύναμις — ἐνέργεια — Аристотель. Возможность и действительность (часть вторая)

ἐνέργεια как определение existentia (существования). В позднейшей метафизике (схоластика, Новое время) существование (existentia) было отделено от сущности (essentia). У Аристотеля это различение ещё не проведено в его жёсткой форме. Ἐνέργεια есть не просто актуальное наличие, но осуществлённость сущности. Бытие в действительности есть не добавление к сущности, а сама сущность, достигшая своей полноты. Поэтому ἐνέργεια может быть понята как исходное определение существования: сущее существует постольку, поскольку оно находится в состоянии осуществлённости (ἐνέργεια), а не просто в возможности (δύναμις).

76. Aristoteles. δύναμις — ἐνέργεια — Аристотель. Возможность и действительность (часть третья)

У Гегеля эти аристотелевские понятия получают новое истолкование. Становление (Werden) занимает место, которое у Аристотеля принадлежало отношению δύναμις и ἐνέργεια. Бытие и ничто переходят друг в друга, и это становление есть первая истина. Становление, небытие (Nichts), бытие (Sein) — вот триада, которая заменяет собой аристотелевское различение возможности и действительности. Однако при этом, с точки зрения темпорального анализа, утрачивается нечто существенное: у Аристотеля ἐνέργεια имела характер присутствия (Gegenwart), а δύναμις — характер будущего (Zukunft) как того, что ещё не есть, но может быть. Гегелевское становление, напротив, есть движение, которое не имеет преимущественного временного измерения.

Понятие Stand (состояние/стоянка) темпорально. Stand означает не только состояние (Zustand) как нечто статическое, но и стоянку (Stehen), пребывание, которое имеет временную структуру. В понятии Stand скрыто указание на присутствие (Gegenwart) как на то, что удерживается и пребывает. Это темпоральное измерение Stand (его устойчивость, его длящееся теперь) должно быть учтено при истолковании аристотелевской ἐνέργεια, которая есть не мгновенный акт, а длящееся пребывание-в-осуществлённости. Игнорирование этой темпоральности ведёт к недоразумениям как в понимании Аристотеля, так и в понимании Гегеля.

77. Hegel — Dialektik — Гегель: диалектика (предварительное истолкование)

Диалектика истолковывается как попытка схватить онтологическое (das Ontologische) в противовес онтическому (dem Ontischen). Под «онтическим» понимается всё, что относится к конкретному сущему, к его фактическому наличию, свойствам и отношениям. Естественные науки, историография, повседневный опыт имеют дело с онтическим. «Онтологическое» же относится к самому бытию сущего — к тому, благодаря чему сущее вообще есть, а не к тому, что оно есть в своей эмпирической определённости.

Онтологическое не дано в простом восприятии; оно требует особого способа мышления, который не удовлетворяется фиксацией наличного. Диалектика и есть такой способ мышления: она выходит за пределы единичного сущего и его свойств, чтобы вопрошать о его бытии. Она пытается показать, что онтические определения (например, «этот стол — деревянный») суть лишь явления, за которыми стоит онтологическая структура (бытие как наличность, как присутствие, как субстанция и т.д.).

78. Hegel — Dialektik — Гегель: диалектика (критический вопрос)

Вопрос: в какой мере диалектика действительно имеет тенденцию схватывать онтологическое, и в какой мере она остаётся на онтическом уровне? Диалектика не есть просто переход от одного понятия к другому. Она претендует на то, что в ней раскрывается само бытие сущего. Однако возникает сомнение: не является ли диалектика лишь формальным движением, которое, несмотря на свою претензию, остаётся внутри онтического горизонта? Ведь её исходный пункт — сознание, субъект, представление — всё это онтические феномены (определённые сущие). Если диалектика начинается с сознания и никогда не выходит за его пределы, то её «онтологическое» есть не бытие как таковое, а лишь бытие-для-сознания (Bewusstseinssein), то есть, в конечном счёте, онтическое.

Таким образом, вопрос о мере, в которой диалектике удаётся схватить онтологическое, есть вопрос о том, не остаётся ли она в плену у того самого онтического, которое она стремится преодолеть. Ответ на этот вопрос требует анализа её исходных предпосылок (субъект, сознание, представление) и прояснения того, что означало бы «действительно онтологическое» мышление — мышление, которое не исходит из какого-либо сущего, а вопрошает о самом бытии. Только тогда можно будет определить, является ли гегелевская диалектика онтологией или же — самой утончённой формой онтического мышления.

B. Шеллинг: О сущности человеческой свободы (Зимний семестр 1927/28)

1. These — Тезис

Тезис Шеллинга гласит: «Всякое существо может стать явным только в своей противоположности, любовь только в ненависти, единство в раздоре» (S. 373/4). Это положение не является просто психологическим наблюдением или моральным суждением. Оно выражает фундаментальную онтологическую структуру: явление (Offenbarkeit) возможно только через противоположность. Нет непосредственного, безболезненного самопроявления; всякое раскрытие требует противостояния, отрицания, различения. Любовь (Liebe) как высшее единство не может быть явлена иначе, как через свою противоположность — ненависть (Hass). Единство (Einheit) становится явным только в раздоре (Streit), в борьбе противоположностей. Этот тезис пронизывает всё шеллинговское учение о свободе, зле и Боге.

2—3. Wille der Liebe und Wille des Grundes — Воля любви и воля основания

Воля любви (Wille der Liebe) и воля основания (Wille des Grundes) — два изначальных принципа. В их сущностном разъединении (wesenhafte Sich-Scheidung) они становятся «единым» (eins). Это единство не есть тождество или безразличие; это единство, достигнутое через разъединение. Воля основания не есть зло непосредственно, а лишь «пробуждение жизни» (Erweckung des Lebens). Основание (Grund) есть тёмное, слепое влечение, которое предшествует всякому свету и порядку. Оно необходимо, ибо без него не было бы жизни, не было бы напряжения, не было бы борьбы, в которой только и может проявиться любовь. Основание есть условие возможности явления, но само оно не есть зло. Зло возникает лишь на более высокой ступени — как извращённое единство воли основания и воли любви.

4. Mensch — Человек

Человек есть место, где воля основания и воля любви достигают высшего напряжения. В нём эти два принципа не просто сосуществуют, но вступают в свободное, личностное единство. Человек есть Selbstbewegungsquelle (источник самодвижения) к добру и к злу. Он не предопределён ни к тому, ни к другому; он есть точка разрыва (Scheidepunkt), где решение принимается впервые. В человеке зло может стать не просто недостатком или слабостью, но положительной, активной силой — Geist der Entzweiung (духом раздора).

5. Ursein = Wollen — Прабытие = воление

Ursein (прабытие) = Wollen (воление). Бытие не есть нечто безличное, неподвижное, безразличное. Бытие есть воля — изначальное, слепое, ещё не определившееся стремление. Это воление есть не акт выбора, а сама природа реальности. Свобода (Freiheit) присуща всему сущему. Не только человек, но и камень, и растение, и животное суть в разных степенях свободы, ибо всё сущее как сущее есть Ichheit (яйность) — самость, самотождественность, способность быть собой. Это положение Шеллинга есть радикализация идеализма: не только сознание, но вся природа понята как наделённая внутренней самостью. Свобода есть не свойство человека, а онтологическая характеристика бытия как такового.

6. Wesen, Grund und Existenz — Сущность, основание и существование (часть первая: различение)

Шеллинг вводит фундаментальное различение, которое пронизывает всё его учение о бытии, Боге и свободе. Речь идёт о различении внутри самого Wesen (сущности) — не между сущностью и существованием (как в схоластике), а между двумя модусами одной и той же сущности.

1. Сущность (Wesen) как основание существования (Grund von Existenz). В этом аспекте сущность есть то, что лежит внизу, поддерживает и обусловливает существование, но само ещё не есть существование. Это — тёмное, слепое, ещё не прояснённое начало, которое Шеллинг называет Sehnsucht (томление). Это томление есть пред-воление, ещё не достигшее самосознания, но уже стремящееся к нему.

2. Сущность как существующая (Existenz vollziehendes). В этом аспекте сущность есть само осуществление, акт существования. Это — светлое, познающее, себя-полагающее начало, которое Шеллинг называет Verstand (рассудок) или, в более высоком смысле, Wort (слово) — самовыражение, откровение.

Эти два аспекта не суть две разные вещи; это два модуса одного и того же сущего. В Боге, в человеке, в любом сущем присутствуют оба. Их различение есть условие возможности жизни, свободы и зла.

7. Wesen, Grund und Existenz — Сущность, основание и существование (часть вторая: природа в Боге)

Природа в Боге (Natur in Gott) есть воля основания, Sehnsucht (томление), воля к откровению (Wille zur Offenbarung). Это означает, что в самом Боге есть момент тёмного, ещё не проявленного бытия. Бог не есть только чистый акт (actus purus), как в средневековой теологии. В Нём есть «природа» — то, что не есть Он Сам, но принадлежит Ему, и что стремится к проявлению.

Это томление есть воля к откровению: основание стремится стать явленным, выйти из своей тёмной сокрытости в свет сознания. Это стремление есть условие возможности творения: Бог создаёт мир не из пустого произвола, а потому, что в Нём самом есть воля к откровению, которая требует своего осуществления.

Основание предшествует Богу, но Бог есть prius основания. Это парадоксальное утверждение указывает на вневременное отношение. Основание (Grund) есть то, что логически (не темпорально) предшествует Богу: без основания не было бы того, из чего Бог являет Себя. Однако Бог есть prius (первое) в том смысле, что Он есть то, ради чего существует основание. Основание есть в Боге и для Бога. Их отношение есть не отношение во времени, а отношение сущностной принадлежности (Wesenszugehörigkeit). Бог не может быть без основания, и основание не может быть без Бога. Это взаимное пред-шествование (Vorhergehen) и есть тайна божественной жизни, которую Шеллинг пытается выразить в своём учении о свободе.

8. Urseyn — Wesen — das Böse — Прабытие — сущность — зло (часть первая: прабытие)

Urseyn (прабытие) = Wollen (воление). Это фундаментальное уравнение Шеллинга означает, что бытие в своей изначальной, ещё не развёрнутой сущности есть воля. Воля здесь не есть человеческая способность выбирать; это онтологическая структура реальности. Прабытие есть слепое, ещё не осознавшее себя стремление, которое, однако, содержит в себе возможность всякой определённости и всякого сознания. В этом пункте Шеллинг сближается с Фихте (волюнтативная трактовка Я), но идёт дальше, распространяя волю на всё сущее, включая Бога и природу.

9. Urseyn — Wesen — das Böse — Прабытие — сущность — зло (часть вторая: две воли)

Шеллинг различает в прабытии два изначальных направления, две воли, которые не суть две разные вещи, но два модуса одного и того же.

Воля основания (Wille des Grundes) — это тёмное, сжимающееся, возвращающееся в себя стремление. Её характеристики: Natur (природа) в Боге, Sehnsucht (томление), Verstand (рассудок) как способность различать и полагать границы. Воля основания есть принцип индивидуальности, обособленности, самости.

Воля любви (Wille der Liebe) — это светлое, расширяющееся, открывающее себя стремление. Её характеристика: Offenbarung (откровение) — самовыражение, выход за пределы себя, единение с иным. Воля любви есть принцип единства, общности, самопожертвования.

Обе воли необходимы. Без воли основания не было бы самости, не было бы «Я», не было бы личности. Без воли любви не было бы откровения, не было бы жизни, не было бы единства. Их напряжение есть условие возможности всякой реальности.

10. Urseyn — Wesen — das Böse — Прабытие — сущность — зло (часть третья: сущность зла)

Зло (das Böse) есть не Eigenwille (своеволие) сам по себе. Своеволие — это просто факт обособленности, индивидуальности. Оно само по себе ещё не есть зло. Зло есть не отделение своеволия от Universalwillen (универсальной воли). Отделение (Trennung) есть лишь различие, которое необходимо для жизни. Зло есть извращённое единство (verkehrte Einheit) обоих. В чём состоит это извращение? В том, что своеволие (воля основания) захватывает место универсальной воли, подчиняет себе целое, выдаёт себя за всеобщее. Зло есть не недостаток (Mangel), а позитивная сила — Opposition (оппозиция), восстание части против целого, но восстание, которое не просто отрицает целое, а претендует на то, чтобы быть самим целым. Злой человек — не тот, у кого нет любви, а тот, кто любит только себя и делает свою самость универсальным законом. Зло есть ложный абсолют, usurpierte Allmacht (узурпированное всемогущество) самости. Это понимание зла как положительной, а не только отрицательной силы — одно из самых оригинальных достижений Шеллинга, отличающее его как от Августина (зло как privatio boni), так и от Канта (зло как извращение максим).

11. Grund und Gott — Основание и Бог (часть первая: равноисходность)

Основание (Grund) и существование (Existenz) — Gleichursprünglich (равноисходны). Это означает, что ни одно из них не предшествует другому во времени и не выводится из другого логически. Они возникают вместе, из одного акта. Основание не есть нечто, что было до существования и затем породило его; существование не есть нечто, что возникло из основания как из своей причины. Они суть два полюса одного и того же, два аспекта единого бытия. Их равноисходность есть условие возможности свободы: если бы основание предшествовало существованию или существование — основанию, то одно из них было бы абсолютным, а другое — производным, и свобода была бы иллюзией. Только их одновременное, равноправное бытие создаёт пространство для свободного решения.

12. Grund und Gott — Основание и Бог (часть вторая: безразличие и не-основание)

Indifferenz (безразличие) = Ungrund (не-основание). Безразличие (Indifferenz) — это не смесь или нейтралитет, не «ни то, ни другое» в смысле недостатка определённости. Это положительное состояние, в котором противоположности (основание и существование) ещё не различены, но потенциально присутствуют. Не-основание (Ungrund) есть то, что не есть ни основание, ни существование, но делает их возможными. Не-основание есть «абсолютное безразличие», точка, из которой происходит различение и в которой различение ещё не произошло. Оно есть вечная, сверхвременная возможность Бога и мира.

Зло в духе — предпосылка возможности зла. Это важное положение: зло не есть нечто, что просто приключается с духом извне. Зло возможно только потому, что в самом духе есть момент разъединения, отпадения, самоутверждения. Дух не есть просто добро; он содержит в себе возможность как добра, так и зла. Эта возможность коренится в структуре самого духа, в его способности быть при себе и в то же время выходить из себя. Без этой внутренней возможности зла не было бы свободы. Ибо свобода есть способность как к добру, так и ко злу. Тот, кто не может совершить зло, не является свободным. Поэтому зло есть не недостаток, а, в известном смысле, привилегия духовного существа. Камень не может совершить зло — и не может совершить добро. Человек может — и в этом его величие и его опасность.

C. Гегель: Философия права (Зимний семестр 1934/35)

I. Hegel — Staat

1. Bürgerliche Gesellschaft — Гражданское общество (часть первая)

В гражданском обществе (bürgerliche Gesellschaft) каждый является целью для себя, другие — средство. Эта структура, которую Гегель анализирует в своих «Основаниях философии права», есть «царство нужды» (Notstaat) и «рассудочного государства» (Verstandesstaat). Каждый индивид, как «конкретное лицо» (konkrete Person), преследует свои собственные интересы, удовлетворяет свои естественные потребности (Bedürfnisse). Другие индивиды не суть самоцель; они суть средства для достижения моих целей — через их труд, через их потребности, через их продукты. Гражданское общество есть система всеобщей взаимозависимости, где каждый существует ради другого и через другого.

2. Bürgerliche Gesellschaft — Гражданское общество (часть вторая)

Однако в этом эгоистическом преследовании частных целей возникает парадоксальная связь: я могу достичь своих целей только через других, вступая с ними в отношения обмена, кооперации и конкуренции. Слепая погоня за частной выгодой порождает непреднамеренную всеобщность. Особенность (Besonderheit) и всеобщность (Allgemeinheit) здесь распадаются. Особенность (частный интерес, частная цель) и всеобщность (общее благо, общий закон) находятся в состоянии внешнего противостояния. Всеобщность выступает лишь как внешнее ограничение особенности: законы защищают мою собственность, но и ограничивают мою свободу; полиция (Polizei) обеспечивает порядок и безопасность, но стоит надо мной как чуждая сила, как внешний механизм принуждения. Единство особенности и всеобщности в гражданском обществе ещё не достигнуто; оно остаётся лишь в форме абстрактного, внешнего долженствования (Sollen), а не действительного бытия (Sein). Гражданское общество есть, по слову Гегеля, «внешнее государство» (äußerer Staat).

3. Das Sittliche — Субстанциальная нравственность (часть первая)

Субстанциальная нравственность (Sittlichkeit) есть уже действующая действительность духа (die schon wirkende Wirklichkeit des Geistes). В отличие от абстрактного права (abstraktes Recht), где субъект есть лишь абстрактное лицо (Person), обладающее правоспособностью, и в отличие от моральности (Moralität), где субъект есть единичная воля, следующая субъективному долгу, нравственность есть конкретное единство субъективной воли и объективного порядка, единство «добра в себе и для себя». В сфере нравственности законы, учреждения, обычаи (Sitten) не противостоят индивиду как чуждые ограничения; они суть выражение его собственной сущности, его «второй природы» (zweite Natur).

4. Das Sittliche — Субстанциальная нравственность (часть вторая)

Индивид реализует себя, действуя в согласии с нравственным порядком своего народа. Свобода здесь не есть свобода от ограничений, но свобода для — для жизни в соответствии с объективной истиной. Нравственность есть не идеал, который должен быть осуществлён в будущем, а действительность, которая уже существует — в семье (Familie), в гражданском обществе (bürgerliche Gesellschaft), в государстве (Staat). Она есть дух, который стал наличным миром и природой самосознания. В этом смысле нравственность есть истина (Wahrheit) права и моральности: в ней снята (aufgehoben) их односторонность. Абстрактное право было односторонне, ибо оно давало лишь формальную свободу; моральность была одностороння, ибо она оставалась в сфере субъективного убеждения. Нравственность же есть действительная свобода — свобода, ставшая природой и обычаем.

5. Freiheit und ihre Wirklichkeit — Свобода и её действительность

Свобода (Freiheit) и её действительность (Wirklichkeit) неразрывно связаны. Для Гегеля свобода не есть абстрактная возможность, которой можно обладать, оставаясь в бездействии. Свобода становится действительной только через самоопределение, через полагание себя в мире, через реализацию своей воли в правовых, моральных и нравственных формах. Действительность свободы — это не просто наличие свободной воли, но её объективация, её инобытие, в котором она узнаёт себя и возвращается к себе. Первая, ещё абстрактная форма такой объективации есть право (Recht) — наличное бытие (Dasein) свободной воли. Высшая же форма — государство (Staat).

6. Staat als Wille — Государство как воля

Государство как воля, дух, история. Государство не есть внешняя сила, подавляющая индивида. Государство есть объективация воли — не частной, а всеобщей, разумной воли. Эта воля не есть сумма или результат соглашения единичных воль; она есть субстанциальная, сама себя знающая и саму себя осуществляющая воля духа. Поэтому государство принадлежит истории: оно есть не природное образование (как род или племя), а продукт самосознания, труда и борьбы духа с самим собой.

В отличие от Руссо, у Гегеля всеобщая воля (volonté générale) не есть результат соглашения. Руссо полагал, что всеобщая воля возникает из договора между индивидами, каждый из которых отчуждает свою частную волю в пользу целого. Для Гегеля это понимание остаётся на уровне рассудка (Verstand): оно мыслит всеобщее как нечто, что составляется из единичного, а не как субстанциально предшествующее ему. У Гегеля всеобщая воля есть сама разумность (Vernünftigkeit). Она не возникает из соглашения; напротив, соглашение возможно только потому, что всеобщая воля уже неявно действует в каждом индивиде как его собственная сущность.

7. Staat als Wille — Государство как воля (продолжение)

Государство — не просто единение индивидов для защиты, а возвращение их в сущность. Либеральная теория (от Локка до Канта) понимала государство как инструмент: индивиды объединяются, чтобы защитить свою жизнь, свободу и собственность. Государство здесь есть средство, а индивиды — цель. Гегель переворачивает это отношение. Государство есть цель, а индивиды — моменты, которые обретают свою истинную свободу только в государстве. Быть членом государства есть не ограничение, а освобождение: освобождение от случайности, произвола и изоляции частного индивида. Государство есть возвращение (Rückkehr) единичного в его сущность — во всеобщую волю, которая есть его собственная, но не познанная ещё сущность. Свобода поэтому есть не «свобода от» государства, а «свобода для» государства — для жизни в нравственном целом, которое и есть подлинная самость каждого.

8. «Organismus» — Организм

Понятие организма (Organismus) у Гегеля не имеет биологического значения, хотя и заимствует свою терминологию из сферы живого. Речь идёт о метафизическом смысле, который может быть раскрыт через три основных момента.

Первый момент: приоритет целого перед частями. В механической системе целое есть лишь сумма частей, и части могут существовать независимо от целого. В организме, напротив, целое предшествует частям логически: части суть то, что они есть, только благодаря целому, внутри целого и для целого. Рука, отрезанная от тела, перестаёт быть рукой в полном смысле; она становится лишь мёртвым куском материи.

Второй момент: расчлененность и взаимосвязь частей (Gliederung und Zurückbezogenheit). Части организма не суть одинаковые, взаимозаменяемые элементы. Они суть члены (Glieder) — каждый выполняет свою особую функцию, но эта функция имеет смысл только во взаимосвязи с другими. Каждый член одновременно служит целому и живёт за счёт целого. Между членами существует внутренняя, а не только внешняя связь.

Третий момент: Einheit der Immanenzhaltigkeit (единство имманентной для-себя-бытийности). Организм есть не просто структура, но структура, которая относится к себе, сохраняет себя, воспроизводит себя. Он есть цель в самом себе (Selbstzweck). Эта имманентная целесообразность и есть то, что отличает организм от машины.

В применении к государству понятие организма означает, что государство есть не внешний механизм принуждения, а живое целое, члены которого (сословия, учреждения, индивиды) суть то, что они есть, только внутри этого целого и благодаря ему.

9. Gesinnung (politische) — Политическая убеждённость

Политическая убеждённость (Gesinnung) есть знающая воля (wissender Wille), Haltung (установка, позиция). Она не есть просто мнение или чувство, которое может меняться от случая к случаю. Gesinnung есть устойчивое внутреннее расположение, из которого проистекают поступки. Это — воля, которая знает себя, знает свою цель и знает, что эта цель есть субстанция государства.

Она противоположна формальной воле правового лица (Person). Абстрактное право рассматривает индивида как лицо, обладающее правами. Его воля есть формальная воля, которая может хотеть чего угодно, лишь бы это не нарушало права других. Эта воля безразлична к содержанию; её свобода есть свобода абстрактного выбора.

Gesinnung противоположна также произволу морального человека (Willkür des moralischen Menschen). Моральность (Kant) ставит во главу угла субъективное убеждение, добрую волю, которая следует долгу из уважения к закону. Однако эта добрая воля может впасть в произвол, ибо её содержание (какой именно долг? какому закону?) остаётся неопределённым. Она может привести к фанатизму или к пустой рефлексии, ставящей под сомнение всякий объективный порядок.

Политическая убеждённость, напротив, есть знающая воля, которая имеет определённое содержание — нравственную жизнь народа в государстве. Она есть не слепое подчинение, а свободное признание (Anerkennung) того, что государство есть субстанция моей самости. В Gesinnung снимается (aufgehoben) односторонность как правового формализма, так и морального субъективизма.

10. «Erscheinung» — Явление

«Явление» (Erscheinung) у Гегеля не есть простая видимость (bloßer Schein), которая обманчива и несущественна. Явление есть необходимый способ, каким сущность (Wesen) проявляет себя в мире. Сущность не скрыта за явлением; она есть то, что является, но является не сразу, а через ряд ступеней. В явлении сущность становится доступной, но ещё не в своей полной истине. Явление есть «видимость сущности», и эта видимость есть часть самой сущности. Без явления сущность была бы пустой, неопределённой, неспособной к жизни и истории.

«Ибо явление есть то, у чего одна часть ничтожна, а другая аффирмативна» (Weltgeschichte, Lasson, 83). Это означает, что в явлении всегда есть момент неистинного, преходящего, того, что должно быть снято, — и момент истинного, сохраняющегося, того, что есть сама сущность в её развитии. Задача философии — отделить в явлении существенное от несущественного, вечное от преходящего. Но это отделение не есть внешняя операция; оно совершается самим явлением в его движении.

11. Idee — Идея

Идея (Idee) у Гегеля есть не платоновский прообраз, парящий в занебесной сфере, и не кантовский регулятивный принцип, недостижимый в опыте. Идея есть самовозвещение духа (Selbstbekundung des Geistes), его самопроявление (Sich-Erscheinen). Она есть не то, что есть, а то, что становится и, становясь, приходит к себе. Идея есть конкретное единство понятия (Begriff) и реальности (Realität), субъективного и объективного. Она есть не статичная структура, а процесс, в котором дух выходит из себя (в природу, в историю) и возвращается к себе, обогащённый этим выходом. Идея не есть где-то вдали; она действует здесь и теперь.

Явление идеи есть не придаток к ней, а её существо (Das Erscheinen — das Sichbestimmen als dieses — die «Aktuosität» des Geistes). Идея не может быть помыслена без её явления. Явление есть самоопределение идеи, её актуализация, её жизнь. Дух не есть сначала идея, а затем он её проявляет; дух есть само это проявление, эта деятельность самоопределения. «Актуозность» (Aktuosität) — это аристотелевское ἐνέργεια, понятое как длящееся, живое присутствие, которое никогда не завершено, но всегда в действии.

12. Weltgeschichte — Всемирная история

Всемирная история (Weltgeschichte) — это работа, в которой дух приходит к самосознанию. Всемирная история не есть простое накопление событий, смена царств и поколений. Она есть процесс, в котором абсолютный дух постепенно осознаёт себя, свою свободу и свою цель. Каждый народ, каждая эпоха есть ступенька на этой лестнице. История есть не суд над духом, а его самоосуществление.

«Всё дело всемирной истории — это работа, привести его (понятие духа) к сознанию и осуществить» (Weltgeschichte, 64 f.). Работа (Arbeit) здесь понимается не как физический труд, а как духовное усилие, как самоотрицание и самопревозмогание. Дух должен работать над собой: он должен отчуждать себя в природе и истории, терпеть противоречия, преодолевать их и возвращаться к себе, но уже не как к пустому тождеству, а как к конкретному единству, прошедшему через различие.

«Дух должен прийти к себе самому и созерцать себя как действительность («идею»)» (65). Истина не есть просто соответствие; истина есть событие, в котором дух узнаёт себя в своём инобытии и радуется этому узнаванию. Всемирная история есть это событие: в ней дух создаёт свою действительность, созерцает её и в этом созерцании познаёт себя как абсолютный дух. История есть, таким образом, теофания, но не божества, которое пребывает вне истории, а божества, которое становится историей и через историю приходит к себе.

13. Freiheit — Свобода

Свобода как бытие-при-себе (Bei-sich-selbst-sein). Свобода не есть способность выбирать между различными возможностями (произвол, Willkür) и не есть отсутствие внешних препятствий (негативная свобода). Свобода есть бытие при себе в ином — способность, находясь в отношениях с другим, в мире, в истории, оставаться у самого себя, не терять себя. Свободен тот, кто в своей деятельности, в своих творениях, в своих обязательствах узнаёт себя и утверждает себя. Таким образом, свобода есть не состояние, а акт: постоянное возвращение к себе через отчуждение в иное.

Субъект должен быть удовлетворен в своей деятельности. Это важное дополнение. Деятельность, которая не приносит субъекту удовлетворения, есть принуждение, чуждая работа. Свободная деятельность есть та, в которой субъект видит себя, свою цель, свой интерес. Интерес (Interesse) здесь не есть эгоистическое влечение, а способность субъекта быть при себе в своём деле. Государство, чтобы быть свободным, должно быть таким, чтобы граждане находили в нём своё собственное дело, свой собственный смысл. Там, где государство воспринимается как чуждая сила, нет свободы, есть лишь господство и подчинение.

Субъект должен иметь возможность работы (Möglichkeit der Arbeit). Работа (Arbeit) есть форма, в которой субъект объективирует себя, преобразует природу и общество по своей мере. Без работы нет удовлетворения, нет узнавания себя в ином. Свобода не есть покой; свобода есть деятельность, труд, борьба.

Wesenswille als Arbeit — als geschichtliches Dasein (Сущностная воля как работа, как историческое вот-бытие). Воля не есть только внутреннее решение; воля есть работа над собой и над миром. Эта работа и есть историческое бытие человека. Государство, будучи единством (Einheit) этих работающих воль, есть высшая форма их удовлетворения.

14. Sittlichkeit — Нравственность.

Нравственность (Sittlichkeit) — это ставший наличным миром и природой самосознания понятие свободы (der zur vorhandenen Welt und zur Natur des Selbstbewußtseins gewordene Begriff der Freiheit). Нравственность есть не отвлечённое понятие, которое остаётся в головах философов. Нравственность есть понятие свободы, которое стало наличным (vorhanden) в учреждениях, законах, обычаях. Она есть природа самосознания — то есть вторая, духовная природа, которая так же естественна для человека, как и его физическая природа. В нравственности свобода не есть нечто, что я должен реализовать; она есть то, что уже есть, что меня окружает и определяет меня, даже если я этого не осознаю.

Нравственность есть «идея» свободы — то, в чём свобода конкретно созерцает саму себя, имеет себя перед собой и таким образом «есть» себя. Идея (Idee) здесь понимается как конкретное единство. В нравственности свобода не только есть, но и является себе, созерцает себя, знает себя. Свобода, лишённая такого самосозерцания, была бы слепой, инстинктивной, ещё не достигшей своей истины. Нравственность есть дом, в котором свобода обретает язык, образ и самосознание. Быть нравственным — значит не просто следовать законам, но знать, что эти законы суть выражение моей собственной, подлинной свободы. Именно поэтому нравственность есть высшая ступень объективного духа, предшествующая государству как её полной действительности.

15. «Idealität» — Idee — ideal — Идеальность — идея — идеальное

Дух есть идея в форме идеальности, то есть в снятости конечности (im Negiertsein der Endlichkeit). Идеальность (Idealität) не есть нечто субъективное, «только в голове», в противоположность реальности. Идеальность есть способ бытия духа: дух есть постольку, поскольку он отрицает, снимает (aufhebt) конечность. Конечность (Endlichkeit) есть связанность, ограниченность, зависимость от внешних обстоятельств. Снятие конечности не есть её уничтожение, но её преодоление через включение в более высокое единство. Дух, например, преодолевает конечность природы, превращая её в своё представление, в свой инструмент, в свой момент.

Возвращение идеи из её инобытия (природы) к себе самой (Das Zurückkehren der Idee aus ihrem Anderssein (Natur) zu sich selbst). Инобытие (Anderssein) есть необходимое состояние духа: дух должен отчуждать себя, становиться иным, чтобы затем вернуться к себе, обогащённый этим опытом. Природа есть инобытие духа. В природе дух ещё не пришёл к себе; он как бы спит, рассеян во внешнем. Но, возвращаясь из природы к себе (через живые существа, через человека, через историю), дух обретает самосознание.

Проявление (Manifestation) есть самораскрытие духа в его собственном элементе, совершающее откровение (in seinem eigenen Elemente die Offenbarung vollbringend). Идея не скрывается; она по сути своей есть проявление, откровение, явление. Её элемент — это не вещество, не пространство, а дух, самосознание, свобода. В этом элементе она раскрывается полностью, не искажаясь, не утаивая себя. Это и есть абсолютное откровение, которое, по Гегелю, достигается в христианстве и в спекулятивной философии.

Снятие внешности (Aufheben der Äußerlichkeit). Внешность (Äußerlichkeit) есть форма, в которой дух противостоит себе как чуждая, непроницаемая, бездушная реальность. Снять внешность — значит понять, что эта, казалось бы, чуждая реальность есть на самом деле момент самого духа, его собственная положенность. Это снятие есть работа понятия, которая пронизывает всё сущее.

Уже животное есть «в себе» идеальное (Z. B. schon ein «Tier» an sich). Животное не есть просто механический агрегат материальных частиц. Оно есть живое единство, в котором отдельные органы и функции служат целому, и целое господствует над частями. В этом смысле животное есть «абсолютный идеализм в природе»: оно есть единство, которое возвратилось в себя (in ein Ganzes zurückgegangen). Однако это единство ещё не знает себя; оно есть лишь «в себе» (an sich), но не «для себя» (für sich). Животное не знает, что оно есть идеальное; оно просто есть таковое.

Высший пункт живой природы — половое отношение (Geschlechtsverhältnis). В половом отношении индивиды противостоят друг другу, но в этом противостоянии они чувствуют единство. Однако здесь ещё нет подлинного снятия конечности: после воспроизводства индивиды умирают, и род продолжается лишь через их смерть. Это — «пустая смерть» (der leere Tod), а не бессмертие духа. Подлинное снятие конечности достигается не в биологическом роде, а в духе, который преодолевает смерть через знание и свободу.

16. Negation der Negation als absolute Affirmation — Отрицание отрицания как абсолютное утверждение

«Idealität» Negiertsein des Endlichen (Идеальность есть снятость конечного). Идеальность есть не просто наличие конечного, а его снятость, его прохождение через отрицание. Конечное не уничтожается, а сохраняется как преодолённое, как момент, который был, но больше не господствует.

Отрицание отрицания есть в каждом случае признание того же самого — утверждение, и именно бесконечное утверждение (Die Verneinung der Verneinung ist je Anerkennen derselben — Bejahung und zwar un-endliche). Как это понимать? Отрицание отрицания не есть простое возвращение к исходному пункту. Первое отрицание полагает различие, конечность, ограничение. Второе отрицание отрицает это различие, возвращаясь к единству. Но возвращаясь, оно «признаёт» (anerkennt) первое отрицание как необходимый момент. Поэтому отрицание отрицания есть не уничтожение, а утверждение — утверждение, которое включает в себя отрицание как свой момент. Оно есть бесконечное утверждение, потому что оно не оставляет ничего вне себя, но всё включает, всё снимает и всё утверждает в снятом виде. Это и есть абсолютная, свободная, бесконечная жизнь духа.

17. Staat als Organismus — Государство как организм (часть первая)

Государство как организм: это становящаяся конституция (werdende Verfassung), в которой только и становится государство своим существом. Для Гегеля государство не есть нечто готовое, раз и навсегда установленное. Государство есть постольку, поскольку оно становится. Организм здесь означает не биологическую структуру, а процесс самообразования, в котором различные функции и учреждения постепенно обретают свою форму и взаимосвязь. Конституция (Verfassung) не есть мёртвый документ, начертанный на бумаге; она есть живое становление, в котором государство приходит к своему существу. Конституция не предшествует государству; она есть само государство в его развитии.

Организм не есть нечто для себя и кроме того (nichts für sich und außerdem). Организм не существует независимо от своих членов; он есть именно их взаимосвязь, их имманентное единство. Государство не есть нечто, что стоит над индивидами как внешняя сила; оно есть их собственная, внутренняя, органическая связь. Поэтому конституция не есть «вещь», которая могла бы быть сделана или изменена по произволу; она есть становление, которое происходит через историю.

«Subjekt» (Субъект). Государство есть субъект — не в смысле отдельного человека, а в смысле само-относящегося, само-полагающего единства. Оно есть субъект, который действует, познаёт себя и осуществляет себя в истории.

18. «Organisch» — Органическое

«Органическое» означает: снятое в тотальность (in die Totalität aufgenommen). Это определение из §302а. То, что кажется моментом, отдельной частью, отдельной функцией, на самом деле уже включено в целое и определяется им. Часть не может быть понята из себя самой; она должна быть понята из целого, которому она принадлежит. Органическое есть не механическое соединение независимых элементов, а тотальность, в которой каждый элемент есть то, что он есть, лишь благодаря тотальности и внутри тотальности. Снятость (Aufgehobensein) означает, что элемент не уничтожен, а сохранён как момент, но его самостоятельность есть видимость (Schein), за которой стоит реальность целого.

19. Staat und Wissenschaft — Государство и наука

Государство служит «средством» для науки в абсолютном смысле. Это утверждение из §270 (Mei. 214f) может показаться странным: не наука ли обычно служит государству? Гегель переворачивает это отношение. Наука (Wissenschaft) есть абсолютное знание, знание истины как таковой. Государство, будучи действительностью разумной воли, служит условием возможности науки, ибо оно создаёт ту сферу свободы, в которой наука может существовать.

Оба имеют тот же элемент формы: знание (Wissen). И государство, и наука суть формы знания. Государство есть практическое знание: знание того, что есть право и нравственность, и воля, осуществляющая это знание. Наука есть теоретическое знание: знание истины, свободное от практических интересов. Но оба покоятся на одном и том же элементе — на знании как способе бытия духа. Поэтому государство не есть нечто чуждое науке; оно есть её необходимое условие и, в свою очередь, находит в науке своё высшее оправдание. Государство, которое препятствует науке, препятствует самому себе, ибо оно уничтожает элемент, в котором только и может существовать его собственная разумность.

20. Wiederholende Klärung — Повторяющее прояснение

Прояснение понятий: Geist (Wille, Freiheit), Idee, Idealität, Wahrheit, Gewißheit. Для дальнейшей работы необходимо постоянно возвращаться к этим основным понятиям и удерживать их в их взаимосвязи.

· Geist (дух) есть субстанция, которая есть субъект; он есть знающая воля.

· Wille (воля) есть свобода, ставшая самосознающей и самоопределяющейся.

· Freiheit (свобода) есть бытие-при-себе в ином.

· Idee (идея) есть конкретное единство понятия и реальности, субъективного и объективного.

· Idealität (идеальность) есть снятость конечности, способность духа быть в ином, оставаясь при себе.

· Wahrheit (истина) есть не соответствие, а самораскрытие сущности, её бытие-в-истине.

· Gewißheit (достоверность) есть субъективная форма истины, знание, которое уверено в себе, но ещё не достигло полной объективности.

Эти понятия не суть внешние определения; они суть моменты одного и того же процесса — саморазвития абсолютного духа. Их повторяющееся прояснение необходимо, чтобы не впасть в плоское понимание Гегеля.

21. Erste Auflockerung des Fragens — Первое ослабление вопрошания

Воспитание к знанию (Erziehung zum Wissen). Речь идёт не о передаче информации или выработке навыков, а о формировании самого существа человека в его отношении к истине. Воспитание к знанию означает, что человек должен быть приведён к тому, чтобы знание стало для него не внешним обладанием, а внутренней необходимостью, способом его бытия. Это воспитание требует ясности решения (Klarheit der Entscheidung): человек должен знать, чего он хочет в предельных вопросах, и быть готовым отвечать за свой выбор. Оно требует также подлинных мерок (echte Maßstäbe) — не произвольных мнений и не слепого следования авторитетам, а критериев, укоренённых в самой сути дела.

Состояние философии XIX века — коренная запутанность (grundsätzliche Verwirrung). XIX век, начавшийся с великих систем немецкого идеализма (Фихте, Шеллинг, Гегель), быстро утратил их высоту. Философия распалась на множество школ (неокантианство, позитивизм, материализм, философия жизни), каждая из которых говорила на своём языке и претендовала на исключительную истину. Эта запутанность есть не просто академическая проблема; она есть выражение более глубокого кризиса европейского духа, утратившего ориентиры. В этой запутанности нет ничего «естественного»; она есть результат того, что философия перестала быть серьёзным делом (Ernst der Philosophie) и превратилась в средство для карьеры или в выражение частных мнений. Преодоление этой запутанности требует возвращения к изначальному вопрошанию, которое не удовлетворяется готовыми ответами, но ставит под вопрос сами основания.

22. Das Fragen nach dem Staat — Вопрошание о государстве

Основное направление и позиция гегелевской философии (Grundrichtung und Stellung der Hegelschen Philosophie). Гегелевская философия стоит на вершине XIX века как последняя великая попытка охватить тотальность сущего в системе абсолютного знания. Её основное направление — это движение духа от абстрактного к конкретному, от субстанции к субъекту. Её позиция — это абсолютный идеализм, который утверждает, что истина есть не соответствие, а самораскрытие понятия. Вопрошание о государстве должно исходить из этой позиции, понимая, что государство для Гегеля есть не внешняя сила, а ступень в саморазвитии абсолютного духа.

Способ вопроса о государстве (Art der Frage nach dem Staat). Вопрос должен быть поставлен не как эмпирический (какие существуют государства?) и не как нормативный (каким должно быть государство?). Вопрос о государстве есть вопрос о его сущности (Wesensfrage). Эта сущность не дана в простом восприятии; она может быть раскрыта только через философское мышление, которое восходит от явления к сущности, от наличного к понятию.

Теперь более определённо и с установлением разбирающего вопроса (Jetzt bestimmter und damit auch ansetzen das auseinandersetzende Fragen). Вопрос о государстве должен быть не просто описательным, но «разбирающим» (auseinandersetzend). Это означает, что он должен войти в противостояние с гегелевской позицией, не принимая её некритически и не отвергая её с порога. Auseinandersetzung есть одновременно и раз-борка (разбор понятий), и борьба (борьба с чужим мнением). Она требует, чтобы мы сами вступили в игру, поставили себя под вопрос.

Оговорка: всегда принципиальная разборка (Vorbehalt immer die grundsätzliche Auseinandersetzung). Занятие гегелевской философией права не есть её простое воспроизведение. Оно есть подготовка к принципиальной разборке. Эта разборка должна исходить из нашего собственного исторического бытия (aus unserem Dasein). Наше Dasein (вот-бытие) не есть твёрдая точка, с которой можно судить о Гегеле; оно само есть вопрос, который должен быть прояснён в этой разборке. Мы должны включить себя в вопрос (uns selbst in die Frage nehmen). Цель — ясность знания (Wille zur Klarheit des Wissens) о существенных областях, о способе вопрошания и о его основных условиях.

Не просто знания (keine bloßen Kenntnisse). Знания (Kenntnisse) — это информация, факты, данные. Они не бессмысленны, но они вторичны. Они имеют ценность только на основе и в свете сущностного знания (Wesenswissen). Сущностное знание есть знание того, что есть вещь на самом деле, а не только как она выглядит. Наша цель — достичь этого сущностного знания о государстве, а не просто накопить информацию о гегелевской философии.

23. Die Frage nach dem Staat — Вопрошание о государстве (часть первая)

Вопрос о государстве как Wesensverwirklichung (осуществление сущности). Государство не есть нечто, что можно определить через перечисление его внешних признаков (территория, народ, власть). Государство есть не наличная вещь (Vorhandenes), а событие, в котором сущность (Wesen) духа, свободы, разума приходит к себе и становится действительной. Wesensverwirklichung означает, что сущность не остаётся в сфере абстрактной возможности, но полагает себя в мире, создаёт свои учреждения, законы, обычаи.

Это настолько трудно, что уже выигрыш, если эти трудности будут испытаны как таковые. Понимание государства как осуществления сущности требует отказа от привычных представлений о государстве как о машине, как о договоре, как о силе. Оно требует перехода от рассудочного (verständige) к спекулятивному (spekulative) мышлению. Сам факт осознания этой трудности есть уже прогресс, ибо он разрушает наивную уверенность в том, что «государство» — это ясное и простое понятие.

Не только гегелевское определение сущности — оно имеет преимущество мыслить существенные области в их взаимосвязи. Гегель не просто даёт ещё одно определение государства. Он впервые, и, возможно, в последний раз, мыслит государство в его связи с целым — с духом, с историей, с природой, с бытием (Seyn). Другие учения о государстве (либеральные, социалистические, анархические) вырывают государство из этого контекста и делают его непонятным.

Вполне определённая и в гегелевском смысле абсолютная конструкция сущности государства. Конструкция (Konstruktion) здесь не есть произвольное построение. Это есть развитие (Entwicklung) понятия из самого себя. Гегель не навязывает государству внешнюю схему; он позволяет государству раскрыть свою собственную сущность через диалектическое движение понятия. Эта конструкция абсолютна, ибо она не опирается ни на какие внешние предпосылки, но обосновывает себя из самой себя.

Путь: §257. Начало гегелевского учения о государстве в «Философии права» — параграф 257. Именно здесь даётся первое, ещё абстрактное определение: «Государство есть действительность нравственной идеи». Этот путь не есть произвольный выбор; он следует из логики самого предмета.

24. Die Frage nach dem Staat — Вопрошание о государстве (часть вторая)

Тот, кто имеет хотя бы небольшое знание о безосновности и сумбуре философии XIX века, не будет удивлён, что все эти недостатки в усиленной форме снова обнаруживаются в мышлении о государстве. Это предложение содержит косвенную критику современного (для времени семинара) состояния Staatsdenken (мышления о государстве). XIX век после Гегеля стал свидетелем упадка спекулятивной философии и подъёма позитивизма, историзма, материализма. Мышление о государстве не избежало этой участи. Вместо того чтобы мыслить сущность государства, оно занялось описанием эмпирических фактов (государство как социологический факт) или конструированием нормативных идеалов (государство как правовое государство). Результат — коренная запутанность (grundsätzliche Verwirrung) и безосновность (Wurzellosigkeit). Ни одно из этих направлений не смогло достичь высоты гегелевского подхода, который видел в государстве не просто факт или идеал, а действительность разумной воли. Поэтому возвращение к Гегелю есть не архаизм, а необходимость: чтобы вообще снова научиться мыслить о государстве, нужно пройти через его абсолютную конструкцию, даже если в итоге мы её и отвергнем. Без этого мы останемся в плену тех же самых безосновных представлений, которые господствуют в политической и юридической мысли XIX и XX веков.

25. Zu Protokoll — К протоколу

Различие: Allgemeinheit | Einzelheit, Objektivität | Subjektivität (Всеобщность | Единичность, Объективность | Субъективность). Гегелевская диалектика движется в этих противопоставлениях. Всеобщность (Allgemeinheit) — это то, что есть в каждом единичном, но не исчерпывается им. Единичность (Einzelheit) — это конкретное «это», которое несёт в себе всеобщее. Объективность (Objektivität) — это то, что противостоит субъекту как закон и порядок. Субъективность (Subjektivität) — это внутреннее, свободное самоопределение. Их тождество и различие, их переход друг в друга есть ткань гегелевского мышления. В протоколе отмечается, что рассмотрение этих формальных противоположностей не должно заслонять более конкретное содержание.

Пропущено существенное — Das Politische (политическое). При анализе государства через пары «всеобщее-единичное», «объективное-субъективное» упускается то, что составляет самую суть государственного бытия — политическое как таковое. Политическое не есть просто один из аспектов (например, объективный или субъективный), и не есть просто результат их синтеза. Политическое есть та изначальная сфера, внутри которой только и возникают эти противопоставления и их единство. Указание на этот пропуск есть указание на необходимость более фундаментального анализа, который не может ограничиться логическими категориями, но должен вопрошать о бытийном устройстве (Gefüge) политического. Политическое — это не качество, которое может быть добавлено к государству; оно есть само бытие государства в его исходном, ещё не разделённом на субъект и объект, единстве.

26. Zu Protokoll — К протоколу (продолжение).

Государство как исходное единение единичного и всеобщего. Государство не есть нечто, что возникает из предсуществующих единичных индивидов и всеобщей идеи. Государство есть их исходное единство, их сопринадлежность, которая предшествует любому их разделению. Единичное (отдельный человек, его действия, его судьба) и всеобщее (закон, обычай, язык, дух народа) не суть две разные вещи, которые затем соединяются; они суть изначально одно в государстве. Единичное обретает свою истину во всеобщем, а всеобщее существует только через единичное.

Становление определяющего и несущего основания исторического бытия (Dasein) народа. Государство не есть нечто готовое; оно есть постоянное становление (Werden). В этом становлении формируется то, что определяет (das Bestimmende) и то, что несёт (das Tragende) историческое бытие народа. Определяющее — это закон, конституция, форма правления. Несущее — это обычай, язык, «дух», убеждения. Государство есть постоянное взаимодействие между определяющим и несущим: закон должен вырастать из духа народа, и дух народа должен оформляться в закон. Это становление есть история. Государство, которое перестаёт становиться, которое закостеневает в мёртвых формах или теряет связь с живым духом народа, перестаёт быть государством в подлинном смысле. Оно становится лишь «внешним государством» (äußerer Staat), аппаратом принуждения, а не действительностью нравственной идеи. Таким образом, государство есть не вещь, а событие (Ereignis) — событие единения единичного и всеобщего, определяющего и несущего, в котором только и существует народ как историческое целое. Это событие и есть, в сущности, политическое.

27. Bildung und Arbeit — Образование и труд (у Гегеля и в XIX веке)

У Гегеля Bildung (образование) и Arbeit (труд) метафизически едины. Bildung означает не только школьное обучение, но и весь процесс формирования человека, его восхождения от непосредственной единичности к всеобщности. Arbeit означает не только физическое производство, но и любую деятельность, в которой дух объективирует себя, преобразует природу и общество по своей мере. В гегелевской перспективе образование и труд суть два аспекта одного и того же процесса: самоосуществления духа. Образование есть труд над собой; труд есть образование мира. Оба они суть формы, в которых человек снимает свою природную непосредственность и становится свободным, всеобщим существом.

В XIX веке они разошлись: образованный (der Gebildete) и рабочий (der Arbeiter). После Гегеля произошёл фатальный разрыв. Образование стало привилегией узкого круга, рассматривалось как личное обладание «культурой», как знак отличия. Труд, напротив, был низведён до простой индустриальной работы, до заработной платы, потерял своё метафизическое значение. Образованный презирал труд как нечто низменное, рабочий не доверял образованию как господской забаве. Этот раскол есть не просто социальный факт; он есть симптом утраты понимания единства духа. Где нет этого единства, там нет и подлинного государства.

28. Staat und Erziehung (Zucht), («Bildung») — Государство и воспитание (дисциплина), («образование»)

Поскольку «образование» (Bildung) искажено в понятии, мы говорим «воспитание» (Erziehung) и хотим одновременно указать на метафизическую исходность через толкование как «Zucht» (дисциплина, выучка). Слово Bildung (образование) в XIX и XX веках приобрело двусмысленный и поверхностный смысл. Оно стало означать либо формальное школьное обучение, либо набор знаний и навыков, либо принадлежность к «культурному слою». Чтобы вернуться к исходному, гегелевскому смыслу, предлагается говорить о Erziehung (воспитание) и Zucht (дисциплина/выучка).

Zucht: Gezogen werden und Gezogen sein von solchem, was ursprünglich an-zieht (Zucht означает: быть ведомым и быть ведомым тем, что изначально притягивает). Это этимологическое истолкование (Zucht родственно ziehen — тянуть, вести). Дисциплина (Zucht) — это не внешнее принуждение, а добровольное следование тому, что притягивает к себе, что имеет силу примера и закона. Это — быть включённым в порядок, который не подавляет, а формирует.

Связывающее — удерживающее — идущее позади и задерживающее в пути (Bindend — festhaltend — hinter sich gehend und unterwegs hält). Дисциплина создаёт связь (Bindung) между индивидом и целым. Она удерживает (festhaltend) от распада, от произвола. Она идёт позади (hinter sich gehend) как традиция, как унаследованный порядок, и одновременно задерживает (unterwegs hält) на пути, не давая впасть в пустую бесконечность.

Сущность дисциплины (Wesen der Zucht) (vgl. Nietzsche). Ницше понимал Zucht прежде всего как Züchtung — выведение, селекцию. У Гегеля и в данном контексте Zucht означает скорее дисциплину как формирование характера, как способность к самопреодолению и служению. Дисциплина есть условие возможности свободы, ибо без неё человек остаётся рабом своих влечений и обстоятельств.

Метафизический вид «воспитания» (Die metaphysische Art der «Erziehung») и воспитание знания (Wissenserziehung). Erziehung не есть только передача знаний. Erziehung есть формирование самого бытия человека, его способности быть в истине. Метафизическое воспитание есть воспитание к тому, чтобы человек понял своё место в бытии, свою конечность, свою историчность. Наряду с ним существует Wissenserziehung — воспитание знания, которое передаёт навыки, информацию, технические умения. Оба необходимы, но Wissenserziehung не должна подменять собой метафизическое воспитание. Государство, которое заботится только о Wissenserziehung и пренебрегает метафизическим воспитанием, не может быть подлинным государством. Оно будет лишь «внешним государством», лишённым внутренней нравственной опоры.

[II. Гражданское общество и государство]

29. Gewaltenteilung bei Hegel — Разделение властей у Гегеля (часть первая).

Разделение властей (Gewaltenteilung) у Гегеля — это не разделение (Trennung), а Unterscheidung (различение). В либеральной теории (Монтескьё, Кант) разделение властей понималось как изоляция различных функций государства — законодательной, исполнительной, судебной — с целью их взаимного ограничения и предотвращения тирании. Гегель отвергает эту модель. Для него разделение есть не разрыв, а различение внутри единого. Различные власти не суть независимые, враждебные друг другу силы; они суть моменты одного и того же организма, и их различение есть условие их единства.

Unterscheidung, которое есть Aufhebung (снятие) и развитие целого. Различение (Unterscheidung) не есть просто констатация различия. Оно есть первая ступень диалектики: полагание различия внутри единства. Снятие (Aufhebung) есть операция, которая, во-первых, отрицает различие как самостоятельное, во-вторых, сохраняет его как момент, в-третьих, возвышает его к более высокой форме единства. Поэтому разделение властей есть не раздробление целого, а его развитие (Entwicklung): целое становится само собой, проходя через различение и снятие. Власти не исключают, а предполагают друг друга.

30. Die drei Gewalten — Три власти.

Три власти: законодательная (gesetzgebend), судебная (richterliche), исполнительная (ausübende). Эта триада соответствует трём моментам логического суждения (всеобщее — особенное — единичное) и трём моментам нравственной жизни.

1. Законодательная власть (Gesetzgebende Gewalt) — полагание всеобщего (Setzen des Allgemeinen). Она создаёт законы, которые суть всеобщие нормы, обязательные для всех. Её сфера — всеобщность. В идеале она выражает субстанциальную волю народа.

2. Судебная власть (Richterliche Gewalt) — идеальное подведение особенного под всеобщее (das ideelle Subsumieren des Besonderen unter das gesetzte Allgemeine). Она применяет закон (всеобщее) к конкретному случаю (особенному). Подведение здесь идеально, то есть совершается в сфере мысли, суждения. Её сфера — особенность.

3. Исполнительная власть (Ausübende Gewalt) — реальное подведение особенного под всеобщее (das reelle Subsumieren des Besonderen unter das gesetzte Allgemeine). Она осуществляет закон в действительности, управляет, принимает административные решения. Её сфера — единичность, конкретный акт.

«Gesetzgegeben — Urteilen — Ausführen» — только абстрактно разделены; в каждом акте «правительства» (Regierung) все три изменённо присутствуют вместе. Это ключевое положение. На практике ни один акт не является чисто законодательным, судебным или исполнительным. Законодатель должен судить о необходимости закона и исполнять его промульгацию. Судья, применяя закон, в известной степени «творит» право для данного случая (элемент законодательства) и обеспечивает исполнение приговора (элемент исполнительной власти). Исполнительная власть, управляя, должна действовать в рамках закона (элемент законодательства) и часто выносит решения, имеющие силу судебных. Таким образом, три власти суть три момента одного и того же процесса господства (Regierung), который всегда является единством различения.

31. Gewaltenteilung und Ursprung der Gewalt — Разделение властей и источник власти.

Источник власти — в духе как знающей воле (im Geist — als wissender Wille, dessen «statischer» [?] und gründender Charakter). Власть (Gewalt) не есть физическая сила и не есть делегированное полномочие. Власть есть способность духа полагать себя, осуществлять себя, быть основанием (gründender Charakter). Дух знает себя (wissender Wille), и это знание есть его власть. Государство не получает власть откуда-то извне (от народа, от Бога, от природы); оно есть сама власть как действительность духа. Поэтому разделение властей есть не распределение предсуществующей власти между разными органами, а саморазличение единой власти духа внутри себя. Каждая власть имеет свой источник в целом духа, и только благодаря этому целому она есть то, что она есть. В этом смысле источник власти не может быть локализован в какой-либо одной из них; он есть всё государство в его единстве. Попытки найти «носителя» суверенитета (народ, монарх, парламент) суть абстракции, затемняющие органическую природу государства. Истинный носитель власти есть дух народа, осуществляющий себя в государстве как своём теле.

32. Gewaltenteilung im liberalistischen Sinne — Разделение властей в либералистском смысле (часть первая)

Либерализм понимает разделение властей как систему взаимного торможения и уравновешивания — принцип «плотин» (Dämme), недоверие и хитрость. В либеральной теории (Монтескьё, Джефферсон, Кант) государство рассматривается как потенциальный тиран, который должен быть обуздан. Власти разделяются не для того, чтобы они могли совместно осуществлять волю целого, а для того, чтобы они могли препятствовать друг другу. Законодательная власть сдерживает исполнительную, исполнительная может налагать вето на законодательную, судебная контролирует обе. Этот принцип есть выражение фундаментального недоверия (Misstrauen) к государству и к самому человеку. Хитрость (Pfiffigkeit) здесь в том, чтобы создать механизм, в котором частные интересы (амбиции, властолюбие) нейтрализуют друг друга, и в результате возникает нечто похожее на общее благо, хотя никто его непосредственно не имел в виду.

33. Gewaltenteilung im liberalistischen Sinne — Разделение властей в либералистском смысле (часть вторая)

Принцип «плотин» (Dämme) означает, что целое стоит в пустоте и воспринимается только с точки зрения отдельного буржуазного индивида. Образ плотины заимствован из гидротехники: плотина возводится, чтобы сдержать напор воды, угрожающий затоплением. В политической теории либерализма «плотинами» служат разделение властей, система сдержек и противовесов, бикамерализм, независимое правосудие, конституционные ограничения. Все они призваны сдержать «напор» государственной власти, который рассматривается как изначально враждебный свободе.

«Плотины» — это искусственные барьеры, возведённые против возможного наводнения (тирании). Государство здесь мыслится по аналогии со стихийным бедствием, с силой природы, которую нужно обуздать, но нельзя устранить. Тирания — это «наводнение», когда власть выходит из берегов и затапливает частную сферу индивида. Разделение властей есть система искусственных, технических барьеров, которые должны предотвратить это наводнение.

Само целое (государство) не имеет собственной субстанции; оно есть лишь пустое пространство, в котором сталкиваются и уравновешиваются частные силы. У либерализма нет положительного понятия государства. Государство для него есть не субстанция, не нравственная реальность, а только функциональное пространство, в котором частные интересы (классы, группы, индивиды) конкурируют и в некоторой степени координируются. Само по себе это пространство пусто; оно получает своё содержание только от этих частных сил. Государство есть арена, а не актёр.

Точка зрения здесь — точка зрения буржуазного индивида (bürgerlicher Einzelner), который видит в государстве лишь внешнюю угрозу своей свободе, которую нужно минимизировать. Буржуазный индивид есть изолированное, самодостаточное существо, чья свобода есть свобода от принуждения (negative Freiheit). Для него государство есть по определению ограничитель этой свободы. Вопрос лишь в том, как сделать это ограничение минимальным и предсказуемым. Поэтому государство не может быть признано как своя собственная субстанция; оно есть нечто чуждое, что терпят как неизбежное зло (notwendiges Übel). Никакой положительной любви к государству, никакой политической убеждённости (Gesinnung) здесь не может быть. Есть лишь холодный расчёт: государство нужно для защиты от насилия, но оно само есть насилие, и чем его меньше, тем лучше.

34. «Gewalt» — в истолковании как «насилие» (Gewalttätigkeit)

«Gewalt» (власть) в либеральной традиции понимается как неправомерное вмешательство (unberechtigter Eingriff), посягательство на личную свободу, частную собственность и свободную конкуренцию. Слово Gewalt в немецком языке означает и «власть», и «насилие». Либерализм систематически стирает различие между ними: любая власть, которая не делегирована индивидом и не может быть им отозвана, есть насилие. Государственная власть по определению есть насилие, ибо она принуждает индивида к чему-то, чего он сам, возможно, не хочет (например, платить налоги, служить в армии). Разница между тиранией и правовым государством — только в степени, а не в сущности.

Gewalt здесь переводится как «насилие» (Gewalttätigkeit) — нечто, что вторгается в сферу, которая должна быть свободной от государственного вмешательства. Сфера, свободная от государства, — это экономика (свободная конкуренция), личная жизнь (privates Leben), свобода совести. Любое государственное вмешательство в эти сферы есть насилие. Либерализм не знает понятия «позитивной свободы» — свободы для, которая достигается только через государство. Для него свобода есть только свобода от.

Либерализм видит в любой власти, в любом принуждении, в любом законе, ограничивающем свободу индивида, потенциальное насилие. Даже демократически принятый закон, ограничивающий, например, свободу слова или предпринимательской деятельности, есть для либерала насилие, даже если большинство за него голосовало. Ибо для либерала индивид первичнее общества, и его права имеют приоритет над волей большинства. Законы, ограничивающие эти права, суть насилие.

Чем меньше власти, тем лучше. Идеал — «ночное сторожевое государство» (Nachtwächterstaat), которое только защищает от прямого насилия, но не вмешивается в экономику, культуру, личную жизнь. «Ночной сторож» — это метафора из XIX века: государство подобно ночному сторожу, который ходит по городу, когда все спят, и следит за порядком, но не вмешивается в дела спящих граждан. Его функции минимальны: оборона, полиция, суд. Всё остальное — экономика, образование, здравоохранение, культура — должно быть предоставлено частной инициативе и свободному рынку. Такое государство, по мнению либералов, есть идеал свободы. Гегель же считает его не государством, а только его карикатурой — äußerer Staat (внешним государством), лишённым нравственной субстанции и политической убеждённости. Подлинное государство, напротив, требует активного, формирующего вмешательства в жизнь граждан, ибо только так оно может быть действительностью свободы. Но это вмешательство, с либеральной точки зрения, есть насилие. Таким образом, перед нами — принципиальное противостояние двух понятий власти и свободы.

35. «Gewalt» — как насилие (продолжение)

Поскольку свобода индивида считается благом, то государственная власть есть зло и нечто презренное. В либеральной аксиологии высшей ценностью является автономия отдельного человека. Всё, что ограничивает эту автономию, автоматически получает негативную оценку. Государство, которое по своей сути есть ограничение (законы, налоги, принуждение), становится, таким образом, необходимым злом (notwendiges Übel) — злом, которое терпят, но не любят. Эта оценка прямо противоположна гегелевской, для которой государство есть высшее благо, действительность свободы, божественное шествие в мире.

Согласно воле изолированного себя-одного-хотения (des vereinzelten Sich allein Wollen), возникает отвращение (Widerwille) к любой высшей воле, которая поэтому необходимо является как «насилие». Либеральный индивид есть «isolierter Einzelner» — изолированный единичный, который хочет только себя. Его воля есть воля к самоутверждению против всех других. Любая воля, которая стоит над ним или вне его — будь то воля государства, воля народа или воля Бога — воспринимается им как чуждая и враждебная. Отношение к ней — не признание (Anerkennung), а отвращение (Widerwille). Поскольку эта высшая воля не может быть устранена, она интерпретируется как насилие — как то, что вторгается в священную сферу его свободы и подавляет её.

Либерализм поэтому не способен понять государство как действительность свободы; для него государство есть всегда только ущемление свободы. Из своей предпосылки (абсолютная ценность изолированного индивида) либерализм логически выводит, что любое государство, каким бы оно ни было, есть ограничение. Разница может быть только в степени ограничения, но не в сущности. Поэтому либерализм не может понять гегелевскую идею о том, что свобода достигается через государство, а не вопреки ему. Для него эта идея есть либо самообман, либо оправдание тирании.

Эта позиция, по Гегелю, есть результат абстрактного, рассудочного мышления (abstraktes, verständiges Denken), которое не способно подняться до конкретного единства единичной и всеобщей воли. Рассудок (Verstand) оперирует противопоставлениями: либо единичное, либо всеобщее; либо свобода индивида, либо принуждение государства. Он не может мыслить их единство. Разум (Vernunft) же, напротив, видит, что единичное и всеобщее не исключают, а предполагают друг друга. Подлинная свобода есть не свобода от государства, а свобода в государстве и для государства. Либерализм остаётся на ступени рассудка и поэтому не может достичь истинного понятия свободы.

Либеральное «свободное государство» есть на самом деле не государство, а лишь организация взаимного эгоизма, лишённая нравственной субстанции (sittliche Substanz). Гегель не отрицает, что в либеральном государстве есть законы, суды, полиция. Но он отрицает, что оно есть государство в подлинном смысле. Ибо подлинное государство требует, чтобы граждане признавали его своей субстанцией, своей второй природой, своей собственной сущностью. В либеральном государстве этого нет. Граждане признают его только как необходимое зло, как инструмент защиты их частных интересов. Поэтому либеральное государство есть не нравственное целое, а лишь организация взаимного эгоизма (Organisation des gegenseitigen Egoismus). В нём нет места политической убеждённости (Gesinnung), есть только расчёт. Оно не может требовать от граждан жертвы, ибо жертва несовместима с принципом изолированного себя-одного-хотения. Такое образование, по Гегелю, заслуживает названия не Staat, а Notstaat (государство нужды) или äußerer Staat (внешнее государство). Оно есть необходимая, но низшая ступень в развитии нравственной идеи, которая находит своё завершение только в истинном государстве, где единичная воля и всеобщая воля примирены.

36. Die Vereinigung der Gewalten in dem Dasein des Führers — Объединение властей в вожде

Объединение властей в вожде (Führer) — это не количественное накопление и не простая связка (bloße Verkoppelung und Anhäufung, quantitativ). Речь не идёт о том, что вождь сосредоточивает в своих руках несколько властей (законодательную, исполнительную, судебную), которые до него были разделены. Такое понимание оставалось бы механическим, количественным. Объединение властей в вожде есть не сумма, а качественно новый порядок.

Объединение властей в вожде есть возвращение к истоку (Ursprung) и начало новой, ещё не развернутой сущности (Beginn der Entfaltung eines ursprünglich neuen — aber noch unentfalteten Anfangs). Вождь есть не результат развития предшествующих форм государства, а новый исток. Он не продолжает либеральную традицию разделения властей, а прерывает её, возвращаясь к изначальному единству политического. Это единство ещё не развёрнуто, оно содержит в себе возможности, которые должны быть реализованы в будущем. Вождь есть не завершение, а начало.

Это объединение как возвращение к истоку не исключает «разделения» в смысле расчленения (Gliederung), при котором члены возникают в новой сущности. Возвращение к истоку не есть простое слияние всех функций в одной точке. Оно есть новый принцип расчленения (Gliederung). Власти более не разделены, но они различны (unterschieden) и сочленены (gegliedert) в новом единстве. Каждая власть получает свой исток не из закона или конституции, а из самого вождя. Поэтому они не конкурируют и не тормозят друг друга, а служат единой цели.

37. Volk und Herrschaft — Народ и господство

Массовидность и необузданность и одновременно инертность «народа» как «нижнего слоя» (Massenhaftigkeit und Zügellosigkeit und zugleich Trägheit des «Volkes» als «Unterschicht») может быть преодолена только если господство над ним исходит из высочайшей высоты, которая проникает в основательную глубину народа. Это положение отражает элитистскую и иерархическую концепцию. Народ (Volk) не есть гомогенная масса. В нём есть «нижний слой» (Unterschicht), который склонен к необузданности и инертности. Он не может управлять собой сам. Господство (Herrschaft) должно исходить из высоты (höchste Höhe) — из точки, которая находится над народом, но при этом проникает в его глубину (gründende Tiefe), понимает его истоки, его сущность. Вождь есть эта высота, которая укоренена в глубине.

Таким образом, ранговые ступени (Rangstufen) устанавливаются и осуществляются как необходимые. Иерархия (Rangordnung) не есть внешнее навязывание; она возникает из самого существа дела. Не все равны. Есть ведущие и ведомые, есть высшие и низшие. Признание этой иерархии есть условие порядка. Либеральное равенство (Gleichheit) есть абстракция, которая не соответствует действительности. Подлинное государство требует рангового порядка, в котором каждый знает своё место и служит целому.

38. Die neuere Gewaltendreiteilung — Новейшее разделение трёх властей

Новейшее разделение властей: 1) законодательство (Gesetzgebung), 2) исполнение (Verwaltung) — осуществление, чей субстанциальный характер, 3) правосудие (Rechtspflege). Это перечисление соответствует традиционной триаде, но с акцентом на субстанциальный характер исполнительной власти. Исполнительная власть здесь не просто администрация, а носитель субстанциальной воли государства.

Гегель в «корпорациях» и институциях ищет нечто существенное — не просто здесь «отдельный человек», а здесь «государство», но «диалектически», то есть как возвращение в изначальную сущность обоих. Корпорации (Korporationen) — это сословные объединения (например, гильдии ремесленников). Гегель видит в них не просто промежуточные группы между индивидом и государством, а моменты, в которых индивид уже включён во всеобщее. Они суть «основания» (Grundsäulen) государства, но сами обоснованы государством. Это диалектическое отношение (взаимное обоснование) показывает, что государство не есть внешняя сила по отношению к индивиду, а его собственная сущность, уже действующая в корпорациях и семье.

Карл Шмитт слишком внешне (Quantitativ 2:3). Упоминание Карла Шмитта (Carl Schmitt), ведущего немецкого юриста и политического теоретика того времени, указывает на дискуссию о разделении властей в национал-социалистическом государстве. Шмитт, в частности, в работе «Der Hüter der Verfassung» (Страж конституции), обсуждал количественное соотношение властей. Здесь утверждается, что такой подход остаётся внешним (äußerlich) и не схватывает сущности.

39. «Autorität» und Herrschaft und Macht — Авторитет, господство и власть

Авторитет (Autorität) — изначальная превосходящая сила (ursprungshafte Überlegenheit), и поэтому господство (Herrschaft), и поэтому власть (Macht). Авторитет не есть делегированная компетенция и не есть результат признания. Авторитет есть изначальное превосходство — превосходство в существе, в видении, в воле. Из этого превосходства проистекает господство (право и способность вести) и власть (способность осуществлять свою волю даже вопреки сопротивлению). Авторитет не может быть дан; он должен быть. Его нельзя «иметь»; ему можно только соответствовать.

Где лежит исток (Ursprung) этого? Исторического бытия — что значит Ur-sprung — то есть происхождение из одного первого (Entspringen aus einem Ersten). Ursprung (исток) есть прыжок (Sprung) в начало. Исток власти лежит не в договоре, не в конституции, не в народном суверенитете, а в событии, которым начинается история. Это первое (Erste) есть нечто, что не может быть выведено из предшествующего.

Сущностно: сущее и целое несущее (das Seiende und Ganze Tragende). Власть есть то, что несёт (trägt) сущее и целое. Она не есть одна из функций наряду с другими; она есть условие возможности всякой функции.

То есть: бытие (Sein) (соответствующая истина бытия — её широта, глубина, развёртывание). Власть коренится в бытии. Истина бытия (Wahrheit des Seyns) определяет, что может быть властью в данную эпоху. В античности власть была связана с φύσις (природой) и νοῦς (умом). В христианском Средневековье — с Богом как творцом. В новое время — с субъектом, с разумом, с нацией. В национал-социалистическом государстве истина бытия есть Volk (народ), Blut und Boden (кровь и почва), Führer (вождь).

Превосходство (Überlegenheit) — не как последующее, а как уже «лежащее внизу» (darunter liegend). Превосходство власти не есть результат успеха или признания. Оно есть то, что лежит в основании (darunter liegt), как почва лежит в основании растений. Власть есть нечто, что всегда уже есть, прежде чем мы начинаем действовать.

40. Gewaltenteilung und «Totalität» — Разделение властей и «тотальность»

Нечто становится целым (Ganz) не через дополнение, ибо целое уже должно быть. Тотальность (Totalität) не есть сумма частей, которая возникает, когда все части собраны вместе. Целое предшествует частям. Оно есть, и лишь затем оно может быть разделено на части.

Часть становится частью через разделение и через само-разделение целого таким образом, что это разделение желаемо целым, как принадлежащее ему, и поэтому связано в нём. Разделение властей есть не расчленение предсуществующего целого на независимые части, а само-различение (Selbstunterscheidung) целого. Целое само себя различает, и эти различия (власти) суть моменты его самоосуществления. Они не могут быть отделены от целого; они принадлежат ему и служат ему.

«Тотальное государство» (totaler Staat) мыслится от нетотального. Понятие «тотальное государство» возникло в полемике с либеральным, «нетотальным» государством, которое ограничивало себя сферой права и невмешательства. Тотальное государство есть отрицание этого ограничения. Но это отрицание остаётся определённым тем, что оно отрицает. Поэтому само понятие «тотальное государство» ещё несёт на себе отпечаток либеральной эпохи. Истинное государство не «тотально» в смысле противоположности либеральному; оно просто есть государство как действительность нравственной идеи. Поэтому термин «тотальное государство» — это полемическое, а не философское понятие.

Сущность (Wesen) здесь рассматривается как свойство (Eigenschaft) и поэтому несущественно и истолковано неверно. Если понимать тотальность как свойство (например, государство тотально, то есть оно всеохватно), то это свойство может быть приписано или не приписано. Но тотальность не есть свойство государства; она есть его сущность. Государство есть тотальность (в том смысле, что оно есть всё, что касается нравственной жизни народа). Говорить о «тотальном государстве» как об одном из видов государства (наряду с либеральным, авторитарным и т.д.) — значит не понять, что такое государство вообще. Таким образом, разделение на «тотальное» и «нетотальное» есть признак рассудочного, а не спекулятивного мышления.

41. Verfassung des nationalsozialistischen Staates — Конституция национал-социалистического государства

1) её начало (Beginn), 2) её Anfang (начало/исток), 3) её Grund (основание), 4) её Ur-sprung (пра-исток). Здесь различаются четыре термина. Beginn — хронологическое начало (например, 30 января 1933 года). Anfang — начало как принцип, как то, из чего исходит движение. Grund — основание, на котором покоится конституция. Ur-sprung — исток, прыжок, которым конституция возникает из ничего.

«Beginn» всегда, когда подлинен, нов. Подлинное начало не есть продолжение прошлого. Оно есть разрыв, новое, которое не может быть выведено из старого.

Предшествующее, предварительное: Vor-schaffen (пред-создание), Vor-wirken des Anfangs und Ursprungs (пред-действие начала и истока) и так основание (Gründend)! Конституция не есть нечто, что создаётся в одно мгновение. Она есть пред-создание, пред-действие того, что только должно прийти. Вождь, своим действием, создаёт пространство, в котором конституция может возникнуть.

Закон об устранении бедствий народа и государства (Reichsgesetz vom 24. III. 1933). Это так называемый «Закон-разрешение» (Ermächtigungsgesetz), который передал правительству законодательные полномочия, формально положив конец Веймарской республике.

Закон о штатгальтерах (Reichsstatthaltergesetz 7. April 1933). Этот закон ввёл должность имперских наместников, которые осуществляли контроль над земельными правительствами, централизуя власть.

Закон об единстве партии и государства (Gesetz zur Sicherung der Einheit von Partei und Staat 1. XII. 1933). Этот закон официально сделал НСДАП (NSDAP) носительницей государственной мысли и неразрывно связал её с государством.

Сущность этих законов: Entgründung des Bisherigen (лишение основания прежнего) и Begründung des Neuen (обоснование нового). Веймарская конституция была лишена своего основания (enteignet, entgründet). Её нормы более не действовали. Одновременно было положено основание нового порядка. Это основание не есть юридическая норма; это есть фактическая власть, воля, решение. Конституция национал-социалистического государства, таким образом, есть не документ, а событие (Ereignis) — событие установления новой власти, нового истока, новой истины бытия (Seyn). Эта конституция не может быть понята из либеральных категорий; она требует нового, метафизического понимания государства.

[III. Семья, гражданское общество и государство]

42. §257 ff. — Параграфы 257 и далее

§257: Спекулятивная дефиниция государства — действительность нравственной идеи (Wirklichkeit der sittlichen Idee). Действительность (Wirklichkeit) здесь не есть простое наличие (bloßes Vorhandensein). Действительность есть дух (Geist), который осуществляет себя (sich verwirklicht) в своей сущности. Государство не есть нечто, что просто есть; государство есть событие, в котором нравственная идея (единство субъективной и объективной свободы) становится действительной, обретает плоть и кровь в учреждениях, законах, обычаях.

Wirklichkeit ≠ das Vorhandene (Действительность не есть наличное). Наличное (Vorhandene) — это то, что просто лежит перед нами, что можно зафиксировать и описать. Действительность же есть то, что действует (wirkt), что находится в процессе самоосуществления. Дом, стоящий на улице, есть наличное; государство, которое живёт в своих гражданах, есть действительность. Это различение имеет решающее значение для понимания гегелевской философии государства.

§258: Эта действенность (Erwirkung) есть единство всеобщего и единичного. Государство не есть ни просто всеобщее (абстрактный закон), ни просто единичное (отдельный человек). Государство есть их конкретное единство. Всеобщее (закон, обычай) существует только через единичное (поступки, убеждения граждан). Единичное обретает свою истину только во всеобщем (государство как субстанция его самости).

§259: Эта идея такого единства — в целом в этом развёртывании сущности (in dieser Wesensentfaltung). Идея государства развёртывается в трёх главных направлениях (Hauptrichtungen): 1) внутреннее государственное право (Verfassung), 2) внешнее государственное право (отношения между государствами), 3) всемирная история (Weltgeschichte). Эти три направления не суть внешние рубрики; они суть моменты саморазвёртывания идеи.

§§260 ff. Действительность конкретной свободы (Wirklichkeit der konkreten Freiheit). Конкретная свобода есть не абстрактная свобода от (негативная свобода), а свобода для — для жизни в государстве. Она включает в себя и субъективную свободу индивида (его право на особенность) и объективную свободу (подчинение закону). Единство того и другого есть конкретная свобода.

43. Allgemeines zur Auslegung der §§260—271 — Общее к истолкованию параграфов 260—271

Существенно здесь понимание (Wesentlich hier das Verständnis). Речь не идёт о простом комментировании текста. Необходимо достичь понимания того, как Гегель мыслит государство как живое единство всеобщего и единичного.

Общий характер — «разделение» (Einteilung) для раздела, который имеет своей задачей непосредственную действительность государства как индивидуального (внутреннее государственное право). Разделение (Einteilung) здесь есть не внешняя рубрикация, а внутреннее расчленение самого предмета.

Разделение: обоснование (Grundlegung) — сущность государства — оно существует (west) как единение — бесконечный дух — в становлении (Schwerden) к своей развёрнутой самости (entfalteten Selbstbehauptung) своей знающей себя сущности. Государство есть не ставшее, а становящееся. Оно всегда в пути к себе.

Главная особенность — в образовании понятий и словоупотреблении. Появление выражения «политическое» (politisch). В этих параграфах впервые в «Философии права» систематически используется термин «политическое». Это указание на то, что здесь речь идёт не о любом государстве, а о государстве в его политической сущности.

Государство не есть пустая, свободно парящая «всеобщность» над распылёнными «единичными» (Der Staat — kein leeres — freischwebendes «Allgemeines» über dem vorhandenen an sich zersplitterten «Einzelnen»). Против либерализма: государство не есть абстракция, парящая над атомизированными индивидами. Оно есть конкретное единство, которое не существует без индивидов, но и не сводится к их сумме.

Но также и не формально-логическая связь, так что оба могут быть положены абстрактно, а каждый раз исторически всеобщее (необходимое) и единичное в их исходной общности. Государство есть не логическая конструкция, а историческая реальность. Всеобщее и единичное не суть предварительно данные, а затем соединённые; они суть исходно одно в историческом бытии народа.

Государство — как временное и сущностное есть более раннее (das Frühere) — но в «явлении» — распадение в «явление» — правильно схватить и сохранить, то есть снять (aufheben). Государство сущностно предшествует индивиду, но в явлении (в эмпирической истории) индивид появляется раньше. Это противоречие должно быть понято диалектически: государство есть сущность, которая является в истории, и её явление (индивид, семья, гражданское общество) есть момент её самоосуществления.

44. Familie und bürgerliche Gesellschaft im Staat — Семья и гражданское общество в государстве

Природное и искусственное «основание» (Basis) государства. Семья есть природное основание (естественная связь), гражданское общество есть искусственное основание (система потребностей и труда).

Делают ли они сами себя государством? Семья и гражданское общество не суть государство; они суть его пред-формы, его ещё неразвитые моменты.

Суть ли они собственно действительное (das eigentlich Wirklichte)? Нет, ибо их истина не в них самих, а в государстве.

Действительные духовные экзистенции воли, в которых государство имеет Dasein? Собственно деятельные? Нет! по Гегелю — а явления и как таковые обусловлены — не обусловливающее! Здесь даётся чёткое различение: семья и гражданское общество суть явления (Erscheinungen) государства, его необходимые проявления, но не его основание. Основание есть сам дух, который полагает семью и гражданское общество как свои моменты.

Да, ещё Маркс! Это важное указание на Маркса, который «перевернул» Гегеля, сделав гражданское общество (экономику) основанием, а государство — надстройкой. Хайдеггер, напротив, подчёркивает, что у Гегеля государство есть основание, а гражданское общество — явление.

45. Hegels Begriff der «bürgerlichen Gesellschaft» — Понятие гражданского общества у Гегеля

Не либерально-демократическое представление об обществе, а государство! Здесь: на почве формации — то есть из народа и для народа задумано и понято. Гражданское общество у Гегеля есть не общество в либеральном смысле (совокупность индивидов, защищающих свои частные интересы), а момент в развитии государства, понятый из целого. Оно есть «внешнее государство», но оно принадлежит государству.

По возможности исторически характерный переход. Гражданское общество есть необходимая ступень от семьи к государству, которая возникает в новое время (с развитием промышленности и рынка) и не была известна античности.

46. Bürgerliche Gesellschaft und Staat — Гражданское общество и государство

1) Гражданское общество — основание государства (либеральное правовое государство XIX века, несомое гражданским обществом и его этосом (этосом единичного)). Это первое, непосредственное отношение: государство опирается на гражданское общество, обслуживает его интересы.

2) Государство — основание гражданского общества — как его собственная истина — оно есть также исторически первое перед ним. Это обратное, истинное отношение: государство есть истина гражданского общества. Гражданское общество есть явление, государство — сущность. Государство исторически первое, ибо оно есть цель, ради которой существует гражданское общество.

3) У Гегеля двусмысленно!? (Bei Hegel zweideutig!?). Эта двусмысленность (то гражданское общество основание, то государство) есть не недостаток, а выражение диалектики. В явлении гражданское общество есть основание; в истине государство есть основание.

Нет — только «семья» и «корпорация» суть «основание» — но в каком смысле? Сущность основания. Семья и корпорация суть «основания» в том смысле, что они суть непосредственные, ещё неразвитые формы, в которых уже присутствует государство. Они суть «Grundsäulen» (основные столпы) государства, но сами обоснованы им.

47. Einheit — Identität — Единство — Идентичность

1) Абстрактное — с исключением различий (после него вообще не мыслят — формально). Абстрактная идентичность (A = A) исключает различие. Она есть тавтология, не содержащая никакого познания.

2) Как идентичность непосредственного определения и тем самым прежде всего явление — распадение — каждое для себя. Диалектическая идентичность есть единство, которое включает в себя различие как свой момент. Она есть явление (Erscheinung), ибо в ней сущность является через различие.

48. Erscheinung und Sein — Явление и бытие

«Явление» выше непосредственно наличного как мнимо самостоятельного («Erscheinung» das Höhere als das unmittelbar Vorhandene als das vermeintlich Selbständige). Это ключевое положение. Обыденное сознание считает, что непосредственная данность (наличное) есть подлинное бытие, а явление есть лишь его отражение. Гегель переворачивает это отношение. Явление (Erscheinung) есть нечто более высокое, ибо в нём сущность выходит из себя, становится конкретной, видимой. Непосредственно наличное (das unmittelbar Vorhandene) есть лишь абстрактный, неразвитый момент.

Но всё же только распавшееся — относительное — «внутреннее» — «субъективное» — §187. Явление есть распадение (Auseinandergegangene) сущности на субъект и объект, на внутреннее и внешнее. Оно есть ещё не завершённое единство. Государство, однако, есть не просто явление, а действительность (Wirklichkeit) — единство сущности и явления, внутреннего и внешнего. Семья и гражданское общество суть явления; государство есть истина этого явления. Поэтому государство выше семьи и гражданского общества, хотя оно и является через них. Это диалектическое отношение «выше-через» и есть сердцевина гегелевской философии права.

49. Staatsgestaltung und Staatsbegriff — Государственное устройство и понятие государства

Понятие (Begriff) исторически как развёртывание предвосхищения (Vorgriffsentfaltung). Понятие государства не есть нечто неподвижное, что можно однажды определить и затем применять. Понятие есть живое, историческое предвосхищение (Vorgriff) сущности государства. Оно развёртывается, обогащается и углубляется в ходе истории. Каждая эпоха даёт своё понятие государства, и это понятие есть не просто отражение действительности, а её формирующая сила.

Устройство (Gestaltung) — история — построение конституции — но «исторически». Устройство государства (его конституция, его институты) не есть нечто, что можно сконструировать за письменным столом. Оно вырастает из истории, из традиции, из духа народа. «Исторически» здесь означает не «эмпирически описано», а «происходящее из исторической субстанции».

Знание о государстве (Das Wissen um den Staat) — какого рода и как необходимо различно. Знание о государстве может быть разным. Есть обыденное знание (государство — это власть, это чиновники), есть юридическое знание (государство — это субъект права, это конституция), есть политическое знание (государство — это борьба за власть). Философское знание о государстве есть знание его сущности, его бытия.

Что во всём этом действует: силы, власти — «идеи» — народ — (раса) — работа — руководство — «единство» / «честь» — «империя» (Mächte — Kräfte — «Ideen» — Volk — (Rasse) — Arbeit — Führung — «Einheit» / «Ehre» — «Reich»). Это перечисление называет те силы, которые формируют государство. Среди них особое место занимает народ (Volk), раса (Rasse — характерное для 1934 года добавление), работа (Arbeit), руководство (Führung). Эти силы не суть внешние факторы; они суть способы бытия самого государства.

Где и как «метафизика» — как исходно отскакивающая и спрыгивающая — историческая? Государство как бытие народа; бытие заботы. Seinsfrage. Вопрос о государстве есть в конечном счёте метафизический вопрос. Он вопрошает: что значит, что государство есть? Что такое бытие народа? Что такое бытие заботы (Sein der Sorge)? Забота (Sorge) — это основная структура человеческого бытия (Dasein). Государство не есть нечто, что стоит над Dasein; государство есть способ, которым Dasein (народ) заботится о себе, обеспечивает своё бытие. Поэтому вопрос о государстве есть вопрос о бытии (Seinsfrage). Без прояснения этого вопроса любое учение о государстве остаётся на поверхности.

50. Staatsdenken und «das Politische» — Мышление о государстве и «политическое»

1) метафизически — исторически (metaphysisch — geschichtlich). Это подлинный способ мышления о государстве. Он вопрошает о сущности, о бытии, об историческом происхождении. Он знает, что государство не есть вещь среди вещей, а событие бытия.

2) социологически — «позитивистски» (soziologisch — «positivistisch»). Это неподлинный, производный способ. Он рассматривает государство как один из социальных феноменов, подлежащий описанию и объяснению. Он исходит из эмпирических фактов и не достигает сущности.

2) индивид и общность — государство как союз — и один среди других (der Einzelne und die Gemeinschaft — der Staat als Verband — und einer unter andren). Социологический подход рассматривает государство как один из видов союзов (Verband) наряду с семьёй, церковью, профсоюзом. Государство есть «один среди других». Оно не имеет онтологического приоритета.

«Относительная истина» («Verhältnismäßige Wahrheit») — но ни для себя ни как исходное и цель. Социологический подход имеет свою «относительную истину»: он может описывать и классифицировать. Но он не может быть ни исходным пунктом (ибо он уже предполагает понимание государства), ни целью (ибо он не достигает сущности).

Сюда же относится мышление как организм — «биологически». Социологический позитивизм часто использует биологические метафоры (государство как организм, как живое существо). Но это не метафизика, а лишь аналогия, заимствованная из другой области. Она не проясняет, а затемняет сущность государства.

Плохая метафизика также в (2) повсюду (Schlechte Metaphysik auch in (2) überall). Социологический позитивизм не свободен от метафизических предпосылок. Он просто принимает их некритически. Например, он предполагает определённое понятие «общества», «индивида», «власти», не вопрошая об их бытийном смысле. Поэтому он есть «плохая метафизика» — метафизика, которая не знает себя как метафизику.

1) метафизически. Выразительно — сознательно! Вопрошая — не то или иное сущее и наличное у явления государство — а как бытие (Wenn (welche?) Seiende: dieses Sein ursprünglich und Ganz). Метафизический подход, напротив, сознаёт себя. Он спрашивает не о том, какие сущие (чиновники, законы, территории) принадлежат государству, а о том, как само бытие (Sein) является в государстве. Он спрашивает о государстве как об исходном (ursprünglich) и целом (ganz).

Гегель: «Дух» — Свобода — Мышление — «абсолютный идеализм». Гегель есть высшее выражение метафизического подхода. Для него государство есть дух (Geist) — не психологический, а объективный, исторический дух. Свобода (Freiheit) есть не свойство индивида, а сущность духа. Мышление (Denken) есть не субъективная способность, а способ бытия духа. Абсолютный идеализм (absoluter Idealismus) есть философское выражение этого понимания.

Какое мышление сегодня? в национал-социализме? Установка и настроение — переход — «понятие» выравнивание христианства — удерживание (Welches Denken heute? im Nationalsozialismus? Haltung und Stimmung — Übergang — | «Begriff» Ausgleiche Christentum Weghalten). Это загадочное и сжатое замечание, характерное для 1934 года. В национал-социализме, по-видимому, нет ещё собственного метафизического мышления, сопоставимого с гегелевским. Есть установка (Haltung) и настроение (Stimmung), переход (Übergang). Понятие (Begriff) играет роль выравнивания (Ausgleiche) и отстранения (Weghalten) христианства. Национал-социализм, по-видимому, ещё не достиг той понятийной ясности, которую имел Гегель. Он есть переход, а не завершение. Задача — достичь такого же уровня метафизического мышления о государстве, какой был у Гегеля, но из новой исторической ситуации. Только тогда национал-социалистическое государство сможет быть не просто фактом, но истиной. В этом и заключается необходимость обращения к Гегелю: чтобы научиться мыслить государство метафизически. Без этого любое политическое движение останется слепым и не сможет создать прочное, долговременное государство, ибо долговременность требует духа (Geist), а дух требует понятийной ясности.

51. status — Статус (исток понятия)

status rei publicae — Цицерон. Понятие «государство» (Staat) восходит к латинскому status rei publicae — «состояние (положение) публичных дел». У Цицерона status означает устойчивое положение, порядок, стояние. Государство есть не столько территория или народ, сколько определённое состояние общественной жизни, порядок, который делает возможным существование народа как res publica (общее дело). Это словоупотребление акцентирует не субстанцию, а форму, не вещь, а состояние.

Zustand — состояние — Verfassung — конституция. В немецком языке Staat (государство) родственно Zustand (состояние, положение). Конституция (Verfassung) есть не что иное, как оформленное состояние публичных дел, порядок, в котором государство пребывает. Но это пребывание не есть покой; оно есть постоянное поддержание себя.

Warum «Verfassung»? Innere Notwendigkeit? Zustand der öffentlichen Dinge (Почему «конституция»? Внутренняя необходимость? Состояние публичных дел). Вопрос о конституции есть вопрос о том, каким образом публичные дела достигают состояния (Zustand) устойчивого порядка. Этот порядок не есть внешняя форма, наложенная на хаос; он есть внутренняя необходимость (innere Notwendigkeit) самого существа государства. Конституция есть не создание, а обнаружение этой необходимости.

52. status (продолжение) — Статус (продолжение)

Stehen — Stand — «Statur» — Größe (Стояние — состояние/сословие — «статура» — величина). Слово status связано с глаголом stare (стоять). Staat есть то, что стоит, устойчиво, имеет свою статуру (Statur), свою величину. Это стояние не есть неподвижность; это есть способность противостоять, сохранять себя.

adversarios de omni statu deicere — вывести противников из состояния (Verfassung). Это латинское выражение означает «выбить противников из всякого состояния», то есть лишить их устойчивости, порядка, конституции. Государство есть нечто, что может быть потеряно; оно нуждается в защите.

status causae — Stand einer Sache bei der Untersuchung (статус дела при расследовании). В риторике status causae означает определение того, в чём состоит суть дела, точка спора. Государство есть нечто, что постоянно находится в споре, в борьбе за своё определение.

στάσις (стасис) — стояние, стоянка, а также восстание, междоусобица. Греческое στάσις имеет двойной смысл: устойчивость (стояние) и мятеж, гражданскую войну (восстание). Государство есть всегда также возможность внутреннего раздора. Преодоление στάσις (гражданской войны) через установление στάσις (устойчивого порядка) есть задача политического.

53. «Staat» — stand — «Государство» — состояние/сословие

Wie es steht um — das Volk — unter die Art und Weise dieses Seienden — wie es ist (Как обстоит с — народом — согласно способу этого сущего — как оно есть). Вопрос о государстве есть вопрос: как обстоит (wie es steht) с народом? Как народ стоит, в каком порядке он находится? Государство не есть нечто, что можно отделить от народа; оно есть способ (Art und Weise), как народ существует (ist).

Это не состояние — экзистенция — но исходно государство (Dieses kein Zustand — Existenz — sondern ursprünglich der Staat). Государство не есть один из состояний (Zustände) наряду с другими; оно не есть экзистенция (Existenz) в смысле наличного бытия. Государство есть исходное (ursprünglich), первичное. Народ есть народ только через государство.

Ин-зистенция (Inständigkeit) исторического мира — Seyn. Inständigkeit (ин-зистенция, предстояние, стояние-внутри) означает способ, которым Dasein (присутствие) находится внутри исторического мира. Государство есть форма этой ин-зистенции народа. Оно есть бытие (Seyn) исторического мира, а не один из его фактов.

«Staat» — не как сущее — например, народ — движение — которому наличное существование в качестве сохранения, управления и правосудия («Staat» — nicht als Seiendes — etwa Volk — Bewegung — dem das vorhandene der Existenz als Bestands- und Verwaltungs- und Rechtspflege). Предостережение: государство нельзя понимать как простое сущее, как вещь. Оно не есть народ (как биологическая или этническая данность), не есть движение (как политическая партия). Всё это — наличное существование (vorhandene Existenz). Государство же есть бытие (Sein) этого наличного существования, его смысл и его основание.

54. «Staat» — Государство (три значения у Гегеля)

1) äußerer Staat — как Not- und Verstandesstaat; vgl. §183 ↑ Übergang §157! Внешнее государство есть государство нужды (Notstaat) и рассудка (Verstandesstaat). Оно соответствует гражданскому обществу (bürgerliche Gesellschaft). Здесь индивиды преследуют свои частные интересы, а государство выступает как внешняя сила, обеспечивающая порядок. Это «ночной сторож», либеральное правовое государство. Оно необходимо, но оно не есть истина государства.

2) innerer — wesentlicher Staat — der «politische Staat» (Der «höhere, substantielle Staat», Enzyklopädie³, 534). Внутреннее, сущностное государство есть политическое государство (politischer Staat). Это более высокое, субстанциальное государство. Здесь индивиды уже не просто атомы, а члены (Glieder) органического целого. Государство есть не внешняя сила, а их собственная субстанция. Это и есть государство в собственном смысле слова.

3) der «geistige Staat» — Weltgeist — в его истории — работа — привести себя к себе — осуществление свободы в себе (der «geistige Staat» — Weltgeist — in seiner Geschichte — Arbeit — sich zu sich selbst — zu bringen — Verwirklichung der Freiheit in sich). Духовное государство есть всемирный дух (Weltgeist). Это не какое-то третье государство наряду с первыми двумя, а их истина, горизонт, в котором они существуют. Всемирная история есть процесс, в котором дух через работу (Arbeit) народов и государств приходит к самосознанию свободы. Духовное государство есть не идеал, а действительность — действительность всемирно-исторического процесса.

55. «Staat» — Государство (продолжение)

Необходимость — незаменимость — только так действительно и обеспечено. §182 ff. (Notwendigkeit — Unentbehrlichkeit — nur so wirklich und gesichert). Речь идёт о гражданском обществе как внешнем государстве. Оно необходимо и незаменимо как ступень развития. Только через него (через борьбу интересов, через работу, через правовую защиту) индивид становится свободным и подготовленным к переходу в истинное государство.

Dieses System der äußere Staat. Das System der in ihre Extreme verlorenen Sittlichkeit (Эта система — внешнее государство. Система потерянной в своих крайностях нравственности). Внешнее государство есть нравственность, которая распалась на свои крайности: единичного индивида, преследующего свои интересы, и всеобщий порядок, который противостоит ему как чуждая сила. Нравственность здесь потеряна (verloren), она не достигла своего конкретного единства.

Das Allgemeine nur noch «innerliche» (subjektive) Grundlage — Vorstellung — являющееся только в особенное (Das Allgemeine nur noch «innerliche» (subjektive) Grundlage — Vorstellung — scheinend nur in das Besondere). Всеобщее (государство) здесь есть не объективный порядок, а лишь субъективная основа, представление. Оно является (scheint) только в особенном (в частных интересах), но не есть само особенное.

Aber этот Schein необходим ← так для мира явления нравственного (Aber dieser Schein ist notwendig ← so für die Erscheinungswelt des Sittlichen). Эта видимость (Schein) — что государство есть только внешний порядок, а не субстанция индивида — необходима. Она есть явление (Erscheinung) нравственности на её низшей ступени. Без этой видимости не было бы пути к истине.

Die Realität der Idee ist hier abstrakt — Idee hier nur «relative Totalität» — «innere Notwendigkeit» (Реальность идеи здесь абстрактна — идея здесь только «относительная тотальность» — «внутренняя необходимость»). Во внешнем государстве идея (государство как действительность свободы) присутствует, но абстрактно, неразвито. Она есть лишь относительная тотальность (относительное целое) и внутренняя необходимость (имплицитно, но не эксплицитно). Истина раскрывается только на следующей ступени.

56. «Staat» — Государство (итог)

Государство должно состоять в «факте», что одни повелевают, другие повинуются! (soll in der «Tatsache» bestehen, daß die Einen befehlen, die anderen gehorchen!). Это обывательское, внешнее понимание государства: государство там, где есть господство и подчинение. Гегель отвергает это понимание как поверхностное.

«Правительство» и «народ» — разделение! («Regierung» und «Volk» — Trennung!). Внешнее государство покоится на разделении правителей и управляемых. Правительство есть чужая сила.

Государство есть именно тем, что оно становится единством как исходным (Staat ist gerade, indem er die Einheit wird als ursprüngliche). Государство не есть результат разделения; оно есть исходное единство, которое затем себя различает. Правительство и народ не суть две разные вещи, которые затем соединяются; они суть моменты одного и того же целого.

Эта Einheit — erst die Grundlage. Sie muß sich selbst werden — «entwicklen» — Unterscheidung (Это единство — сначала основание. Оно должно стать самим собой — «развить» — различение). Единство предшествует различению. Оно развёртывает себя в различия (правительство, народ, сословия). Государство не есть результат соединения; оно есть процесс саморазличения исходного единства.

Государство «есть» — как историческое бытие (Der Staat «ist» — als geschichtliches Sein). Государство не есть вещь, которая есть. Государство есть историческое событие (Ereignis). Оно есть постольку, поскольку оно становится. И это становление есть история. Без истории нет государства. Понимание государства как исторического бытия есть итог и вершина гегелевского учения. Оно разрывает с любым естественно-правовым, договорным или позитивистским пониманием. Государство есть дух, а дух есть история.

57. Hegel und nationalsozialistischer Staat — Гегель и национал-социалистическое государство

30 января 1933 года «Гегель не умер, он только начал жить». Это полемическое утверждение опровергает мнение, согласно которому приход национал-социалистов к власти означает конец гегелевской философии государства (как философии прусского чиновничьего государства). Напротив, утверждается, что именно теперь, в новой исторической ситуации, гегелевская идея государства (Staatsidee) становится актуальной впервые. Прежнее, буржуазно-либеральное государство XIX века не было подлинным государством в гегелевском смысле; оно было лишь «внешним государством» (äußerer Staat), государством нужды и рассудка. Подлинное государство как действительность нравственной идеи только теперь, с преодолением либерализма, получает шанс на осуществление. Поэтому Гегель не умер; он только теперь по-настоящему востребован.

Невозможно «обновление» (Erneuerung) Гегеля. Несмотря на актуальность, нельзя механически переносить гегелевские понятия и схемы на новую действительность. Гегель мыслил в своём историческом горизонте (начало XIX века, Пруссия, протестантизм). Невозможно «обновить» его, то есть просто взять его учение и применить его к национал-социализму. Такое «обновление» было бы неверным и поверхностным. С гегелевской философией нужно не «обновляться», а бороться (sich auseinandersetzen) — то есть вступать в критический диалог, который проясняет как её силу, так и её границы.

Однако если понимать Гегеля государственно-философски как метафизику чиновничьего государства (Beamtenstaates) (государство есть «дух», потому что чиновники — учёные и имеют научное образование), то всё становится бессмысленным. Существует вульгарное, распространённое в XIX веке толкование Гегеля, согласно которому он оправдывает прусское чиновничье государство: дух — это образованное чиновничество, которое управляет безличным аппаратом. Если так понимать Гегеля, то национал-социализм, с его принципом вождя (Führerprinzip), движением и партией, действительно был бы полной противоположностью. Но это понимание есть поверхностное смешение существенных мотивов гегелевской идеи государства с «фактами» прусской действительности (Verwechslung der wesentlichen Motive der Hegelschen Staatsidee mit den «Tatsachen»). Гегель не был идеологом чиновничества; его идея государства была метафизической, а не социологической.

Тем не менее! Где существенная граница? (Trotzdem! Wo die wesentliche Grenze?) Несмотря на актуальность и невозможность простого «обновления», у гегелевской идеи государства есть существенная граница (wesentliche Grenze) по отношению к национал-социалистическому государству. В чём эта граница? В самом понимании государства как духа (Geist). У Гегеля государство есть прежде всего порядок всеобщности, закон, нравственность (Sittlichkeit). Индивид обретает свободу, включаясь в этот порядок. В национал-социализме, напротив, на первом плане стоит народ (Volk) как кровно-расовое единство, движение (Bewegung) и вождь (Führer). Государство есть не субстанция, а орудие народа, форма его самоутверждения. Это смещение акцента — от всеобщего к особенному, от закона к воле, от порядка к движению — может быть несовместимо с гегелевским понятием государства. Поэтому гегелевская Staatsidee может служить критикой либерализма, но не может быть просто отождествлена с национал-социализмом. Граница проходит там, где начинается примат «народного» (völkisch) над «государственным» (staatlich). Этот вопрос остаётся открытым и требует дальнейшей принципиальной разборки (grundsätzliche Auseinandersetzung).

[IV. Абстрактное право и моральность]

59. Gewissen — Совесть

Совесть (Gewissen) есть Gesinnung (убеждённость), укоренённая в истории. В отличие от кантовского понимания, где совесть есть внутренний голос разума, формальный критерий моральности, гегелевское понимание связывает совесть с исторической действительностью. Совесть не есть нечто врождённое и неизменное; она формируется в ходе истории, в рамках определённого народа, его обычаев и учреждений. Совесть есть не абстрактная способность суждения, а конкретное знание о том, что есть добро и зло здесь и теперь, в этой исторической ситуации.

Вопрос о «виде» (Art) и «содержании» (Inhalt) совести — проблематичное различение. Обычно различают форму совести (её способность судить) и её содержание (то, что она считает добром или злом). Но это различение проблематично. Ибо кто «есть» единичный (der Einzelne), чья совесть судит? Не определяет ли само это бытие (dieses Sein) то, что есть совесть? Совесть не есть пустая форма, которая наполняется произвольным содержанием. Совесть есть выражение бытия единичного в его историчности.

Истинная — неистинная (заблуждающаяся) — подлинная — неподлинная. Существуют разные виды совести: можно заблуждаться (irren) — считать добром то, что есть зло; можно иметь неподлинную совесть (unechtes Gewissen) — например, быть уверенным в своей правоте, но эта уверенность проистекает из самообмана. Критерии различения не могут быть внешними (например, законом); они должны быть абсолютными. Но как возможны абсолютные критерии для исторической совести? Этот вопрос остаётся открытым.

Никаких критериев — кроме абсолютных! Да — здесь при таком требовании и вопросе всё извне. Если требовать абсолютных критериев (независимых от истории и ситуации), то совесть не может быть судима. Всякое суждение о совести будет внешним (von außen) и, следовательно, неадекватным. Гегель, однако, не требует внешних критериев. Совесть судит себя сама через историю.

Основной подход: совесть в Gesinnung (убеждённости) — эта в истории (Überhaupt Grundansatz — Gewissen in Gesinnung — diese in Geschichte). Совесть не есть изолированная способность; она есть момент убеждённости (Gesinnung), а убеждённость есть момент исторической жизни народа. Поэтому совесть не может быть понята вне истории.

Отсюда также не отделять: совесть — «просто махинация» (bloße Mache), которая должна быть сначала оправдана! Совесть не есть нечто, что можно «сделать» или «сконструировать» (Mache). Она есть нечто, что вырастает из истории. Её не нужно «оправдывать» перед внешним судом; она оправдана (или не оправдана) самой историей.

60. Staat und Gewissen — Государство и совесть

«Угроза» (Bedrohung) государству со стороны ссылки на святость совести. В либеральной традиции совесть часто понимается как последняя инстанция, которая может противостоять государству. Государство не должно вторгаться в святая святых внутреннего убеждения. Совесть есть то, что государство должно уважать, даже если оно не согласно с содержанием её решений.

За этим стоит «дух оппозиции» (Oppositionsgeist). Гегель видит в таком апеллировании к совести не столько защиту свободы, сколько проявление духа оппозиции. Совесть становится оружием против государства. Индивид, который не может обосновать свой отказ от закона разумными доводами, ссылается на свою совесть. Это есть форма произвола (Willkür), которая выдаёт себя за высшую инстанцию. Гегель признаёт право совести, но только в рамках нравственного порядка. Совесть, которая противостоит государству, есть не истинная совесть, а лишь субъективное мнение, выдающее себя за абсолют.

61. Gesinnung — Убеждённость

Убеждённость (Gesinnung) более исходна, чем совесть (морально формальное, т.е. абстрактное самосознание воли). Совесть есть лишь один из моментов убеждённости — её формальная, субъективная сторона. Убеждённость же есть целостная установка (Haltung), которая включает в себя не только моральное суждение, но и волю, и чувство, и историческое знание. Убеждённость есть то, из чего вырастает совесть, а не наоборот.

Gesinnung и Stimmung (настроение). Убеждённость (Gesinnung) и настроение (Stimmung) связаны. Настроение есть не просто субъективное чувство, а способ, которым историческая ситуация затрагивает человека. Убеждённость есть настроение, которое стало сознательным, определило волю и приняло форму длительной установки.

Настроенность (Gestimmtheit) как развёртывающаяся в убеждённость (Gestimmtheit als sich entfaltend in Gesinnung). Более исходным, чем и убеждённость, и совесть, является настроенность (Gestimmtheit) — фундаментальный способ бытия Dasein, его расположенность в мире. Убеждённость есть настроенность, которая нашла своё выражение в определённых принципах и целях.

Ин-зистенция (Inständigkeit) в «истине» (Wahrheit) — то есть одновременно решительность (Entschlossenheit), стойкость (Ausdauer). Подлинная убеждённость есть ин-зистенция (Inständigkeit) — стояние внутри истины. Она включает в себя решительность (Entschlossenheit) — способность принять решение и действовать; и стойкость (Ausdauer) — способность оставаться верным этому решению в долгосрочной перспективе. Убеждённость, которая не переходит в действие или легко меняется, не есть подлинная убеждённость. Таким образом, убеждённость есть не внутреннее состояние, а способ бытия, который проявляется в истории, в действии, в борьбе. Это понимание убеждённости противопоставляется как моральному формализму Канта, так и либеральной защите «свободы совести» как свободы от государства.

62. Das Recht des «Subjekts» — Право «субъекта»

§132: «Право субъективной воли есть то, чтобы то, что она должна признать действительным, было усмотрено ею как благое.» Это фундаментальное положение гегелевской философии права. Субъект (единичная воля) имеет право на то, чтобы он признавал закон только в том случае, если он усматривает его как благое (gut) для себя. Недостаточно, чтобы закон был объективно правильным; он должен быть субъективно признан. Это — право субъективной свободы, которое не было признано в античности (где индивид был растворён в субстанции) и лишь частично в Средневековье. Новое время впервые утвердило это право. Однако у Гегеля это право не абсолютно: субъективное усмотрение не может противостоять объективной разумности закона. Субъект должен воспитать себя до того, чтобы усматривать благое в том, что объективно разумно.

63. Pflicht — Долг (Кант)

Pflichtmäßig (сообразно долгу), aus Neigung (из склонности), aus Eigennutz (из своекорыстия), aus Pflicht (из долга). Кант различает: поступок может быть сообразен долгу (то есть внешне совпадать с законом), но совершаться по склонности (например, из сострадания) или из своекорыстия (например, честный купец — из интереса к репутации). Только поступок, совершённый из долга (aus Pflicht), то есть из уважения к закону, имеет моральную ценность.

Долг есть «необходимость поступка из уважения к закону» (Notwendigkeit einer Handlung aus Achtung fürs Gesetz). Источник моральности — не содержание поступка, а его мотив. Долг есть необходимость, которую разум налагает на волю. Человек должен поступать так, чтобы максима его поступка могла стать всеобщим законом.

Ради закона (Umwillen des Gesetzes). Долг есть самоцель. Человек должен подчиняться закону не ради какого-либо блага (счастья, пользы), а только ради самого закона.

Благое (das Gute) — как сущностное воли (абстрактно для единичного) есть обязательство (Verpflichtung) — долг — абстрактно-всеобщее сущностное. Кантовское благое есть абстрактная всеобщность. Оно не даёт конкретного содержания. Поэтому оно остаётся формальным.

Долг ради долга (Pflicht um der Pflicht willen), безусловное (das Unbedingte). Долг есть безусловное, не зависящее ни от каких эмпирических условий. Это его сила и его слабость: сила — в независимости от склонностей; слабость — в отсутствии содержания.

Неопределённость как определение (Das Bestimmungslose als Bestimmung). Парадокс кантовской этики: она определяет долг как нечто, что не должно быть определено никаким эмпирическим содержанием. Определение есть неопределённость. Это приводит к пустоте.

«Моральная точка зрения» (Der moralische Standpunkt): принцип — формальное согласие с собой — непротиворечивость (Prinzip: formelle Übereinstimmung mit sich selbst — Widerspruchslosigkeit). Единственный критерий моральности — непротиворечивость: могу ли я хотеть, чтобы моя максима стала всеобщим законом? Это формальный критерий, который не может решить содержательных конфликтов (например, между правдивостью и спасением жизни).

Совесть (das Gewissen): бесконечная формальная достоверность себя самого (die unendliche formelle Gewißheit seiner selbst). Кантовская совесть есть уверенность субъекта в том, что его максима соответствует долгу. Но эта уверенность может быть ошибочной. Совесть не есть критерий истины. Она есть лишь формальная достоверность, которая может быть наполнена любым содержанием. Поэтому Гегель называет совесть формой зла, когда она утверждает, что её субъективное мнение есть абсолют.

64. Moralität. Kant — Моральность. Кант

Без ограничения благо (Ohne Einschränkung gut) — только добрая воля (ein guter Wille). Кантовский тезис: ни одно из благ (счастье, здоровье, богатство) не является безусловно благим, ибо их можно использовать во зло. Только добрая воля — воля, которая хочет добра ради добра, а не ради чего-то иного — блага безусловно.

Воля, которая хочет только ради закона (nur um des Gesetzes willen (sich) will) — не через то, что она совершает — то есть из долга (aus Pflicht). Добрая воля есть воля, определяемая только законом разума, а не какими-либо эмпирическими мотивами.

Необходимость поступка из уважения к закону (Notwendigkeit der Handlung aus Achtung für das Gesetz). Уважение (Achtung) есть чувство, которое разум сам производит. Это не склонность, а аффект, который возникает из осознания, что закон выше всех моих склонностей.

Противно долгу (Pflichtwidrig) — противоречащее долгу (хотя, возможно, и полезное). Поступки, которые противоречат долгу, всегда морально плохи, даже если они приносят пользу.

Сообразно долгу (Pflichtmäßig) — но без склонности. Кантовский пример: купец, который не обманывает покупателя, потому что это его коммерческий интерес, поступает сообразно долгу, но не из долга. Его поступок имеет легальность, но не моральность.

Покупка — не обманывать покупателя — обслуживать честно — из коммерческого интереса — сообразно долгу — и при этом склонность — непосредственная — честно из любви ко всем, никому не вредить. Ещё один пример: можно быть честным по склонности (из любви к ближнему). Кант не отрицает, что такие поступки могут совпадать с долгом по содержанию. Но он утверждает, что моральная ценность имеет только тот поступок, который совершён из одного лишь уважения к закону, даже если при этом нет никакой склонности. Для Гегеля, напротив, это требование Канта есть абстракция, которая отделяет моральность от жизни и приводит к пустому формализму.

65. Recht = Pflicht (leer) — Право = долг (пустое)

Право само по себе есть момент субъективности (denn Recht selbst das Moment der Subjektivität). В абстрактном праве речь идёт о субъекте как о лице (Person), о его правах. Я имею право, и другие имеют обязанности по отношению ко мне.

Моральность имеет это для себя одной (Die Moral hat dieses für sich allein). В моральности речь идёт о субъективной воле, о её убеждении и долге. Я имею долг, и моё право — следовать своей совести.

Оба односторонни (Beide einseitig). Абстрактное право односторонне, ибо оно фиксирует только внешнюю сторону свободы (право, принуждение). Моральность одностороння, ибо она фиксирует только внутреннюю сторону свободы (субъективное убеждение).

§155. В абстрактном праве — я имею право, а другой имеет обязанности по отношению к нему (Zum abstrakten Rechte — habe ich Recht und ein anderer die Pflichten gegen dasselbe). Право и обязанность здесь разделены между разными субъектами.

В моральности речь должна идти только о праве моей собственной совести и воления — подразумевая обязанности (Im Moralischen soll nur das Recht meines eigenen Gewissens und Wollens — mit den Pflichten gemeint sein). В моральности моё право — следовать своей совести; моя обязанность — также следовать своей совести. Право и обязанность здесь совпадают в одном субъекте, но это совпадение остаётся на уровне субъективного убеждения.

В нравственности (Sittlichkeit) человек «через нравственное постольку имеет права, поскольку он имеет обязанности, и обязанности, поскольку он имеет права» (In der Sittlichkeit hat der Mensch «durch das Sittliche insofern Rechte, als er Pflichten und Pflichten, insofern er Rechte hat»). В нравственности, в государстве, право и обязанность нераздельны. Моё право есть то же самое, что моя обязанность. Например, моё право на защиту государства есть одновременно моя обязанность защищать его. Это не внешнее соединение, а внутреннее тождество, вытекающее из того, что моя единичная воля есть всеобщая воля.

В обязанности = быть в праве (In der Pflicht stehen = Im Recht sein). Быть в обязанности (иметь долг) есть не ограничение, а реализация моего права, ибо право, которое я имею, есть право быть обязанным. Это — спекулятивное тождество, которое непостижимо для рассудка, но очевидно для разума.

66. Moralität und Sittlichkeit — Моральность и нравственность

Благое (das Gute) — абстрактно-всеобщее (то, что должно быть благим). Кантовское благое есть только долженствование (Sollen). Оно не имеет действительности.

Совесть (das Gewissen) — абстрактный принцип определения (субъективность, которая должна быть благою). Кантовская совесть есть только уверенность, которая может быть ошибочной. Она не имеет объективного содержания.

Оба: неопределённое, которое должно быть определено (Beide: das Bestimmungslose, das bestimmt sein soll). И благое, и совесть суть пустые формы, которые требуют наполнения, но не могут его дать.

Конкретная идентичность (konkrete Identität) обоих есть нравственность (Sittlichkeit). Нравственность есть не просто соединение, а конкретное тождество всеобщего блага и субъективной совести. В нравственности благое не есть только долженствование; оно есть действительность. И совесть не есть только субъективная уверенность; она есть знание объективного порядка.

Нравственность — безотносительная идентичность (die verhältnislose Identität) — например, быть язычником (heidnisch sein) (не только верить в языческую религию) — это действительная жизненность самосознания. Нравственность есть не отношение между двумя разными вещами (благим и совестью), а их изначальное единство. Быть нравственным — значит быть определённым образом, жить в определённой форме жизни. Язычник не просто верит в языческих богов; он есть язычник — в его обычаях, в его понимании чести, в его отношении к жизни и смерти. Это есть действительная жизненность (wirkliche Lebendigkeit) самосознания, а не теоретическое убеждение.

§153: 1) своеволие единичных исчезло (Eigenwilligkeit der Einzelnen verschwunden); 2) всеобщее благое есть движущая цель (das allgemeine Gute ist bewegender Zweck). В нравственности нет места произволу. Моя воля есть не моя частная воля, а всеобщая воля. Благое есть не моя цель, а цель, которая движет мной. Я служу ей, и в этом служении обретаю свою свободу.

Нравственное (das Sittliche): действующее благое (das wirkende Gute) — в единичном — как Rechtsschaffenheit (честность, порядочность). Нравственность проявляется не в грандиозных жестах, а в повседневной честности и порядочности (Rechtsschaffenheit). Честный человек, который платит налоги, заботится о своей семье, уважает закон — он есть нравственный человек. В его действиях всеобщее благое становится действительным. Нравственность не есть нечто героическое; она есть будничная, но оттого не менее великая сила. Это — гегелевское примирение с действительностью, которое часто не понимают. Нравственность не есть идеал; она есть действительность, которая уже существует, и задача философии — понять эту действительность как разумную. В этом — отличие Гегеля не только от Канта, но и от многих моралистов всех времён.

67. Person — Лицо

Лицо (Person) — бесконечное, чистое отношение к себе (die unendlich reine Beziehung auf mich). Быть лицом означает не иметь каких-то свойств или занимать определённое положение. Быть лицом означает способность относиться к себе, быть для себя. Я есмь Я (Ich bin Ich). В этом «Я есмь Я» всякая ограниченность и определённость (Beschränktheit und Bestimmtheit) отрицается (negiert), а всеобщность (Allgemeinheit) утверждается. Лицо есть не наличное сущее (vorhandenes Selbstbewusstsein), а акт самополагания.

Лицо содержит в себе «правоспособность» (Rechtsfähigkeit) вообще — признаваемость и давание признания. Быть лицом означает быть способным иметь права. Это значит, что другие должны признавать меня как лицо, и я должен признавать их. Правоспособность есть не эмпирическое свойство, а онтологическая структура: быть лицом — значит быть в пространстве взаимного признания.

Абсолютное «одиночное стояние» (Einschselbststehen) — здесь несущественно ни религия, ни знание, ни намерение. Лицо в абстрактном праве есть абстракция. Оно определено не своей религией, не своими знаниями, не своими целями. Оно есть чистая формальное «Я», которое может иметь любые свойства, но само не есть какое-то определённое свойство. Это — сильная и слабая сторона абстрактного права. Сильная: оно равно для всех. Слабая: оно пусто.

«Я» здесь всегда как бегство (Flucht) — чистое negieren (отрицание). Я лица есть не нечто, а ничто — оно есть чистое отрицание всякой определённости. Оно есть не содержание, а форма. Оно есть способность сказать «нет» любой определённости, отстраниться от неё, быть свободным.

Я есмь я сам и моё отношение к вещам — я нуждаюсь в них, чтобы в них отступить в себя. Парадокс: лицо, которое есть чистое отношение к себе, нуждается во внешних вещах. Оно должно иметь собственность, ибо через собственность оно опосредует своё отношение к себе. Я владею вещью, и через это владение я возвращаюсь к себе. Без вещей я был бы пуст. Собственность есть необходимое условие личности. Это — гегелевское оправдание частной собственности, идущее дальше либерального (собственность как естественное право). Для Гегеля собственность есть институт свободы, а не только средство удовлетворения потребностей.

Таким образом, само-собрание (Selbstsammlung) — лишь в обладании этим (im Haben dieser). Личность достигает себя только через обладание. Нельзя быть личностью, не имея ничего. Нищий, не имеющий собственности, не есть лицо в полном смысле. Это — суровое, но последовательное следствие из гегелевской философии права. Оно показывает ограниченность абстрактного права: оно признаёт лицом только тех, кто владеет. Но это ограничение есть не недостаток, а выражение того, что абстрактное право есть лишь первая, низшая ступень свободы. На более высоких ступенях (моральность, нравственность) личность обретает содержание, не зависящее от собственности. Однако без собственности нет даже входа в это царство свободы.

68. Das abstrakte Recht. (Privatrecht) — Абстрактное право (частное право)

Разделение (Einteilung): 1) самость как простое правовое лицо (das Selbst als bloße Rechtsperson); 2) всеобщее (сущность) как внешне связывающий порядок (das Allgemeine (Wesen) als äußerlich bindende Ordnung). Абстрактное право имеет две стороны: субъективную (правовое лицо с его притязаниями) и объективную (закон как внешний порядок). Эти две стороны не соединены внутренне; они противостоят друг другу.

Односторонность (Einseitigkeit): оторванность (Ab-gelöstheit) обоих — и отчуждение (Ent-fremdung)! Правовое лицо оторвано от закона (оно может не знать закон или не соглашаться с ним, но должно подчиняться). Закон оторван от лица (он есть внешняя норма, не вырастающая из его внутреннего убеждения). Это — отчуждение (Entfremdung): закон есть чужая сила.

Из этого — внутренняя несвязанность (innere Ungebundenheit), не основательная (nicht gediegen)! Индивид в абстрактном праве свободен, но эта свобода есть свобода от, а не свобода для. Он не связан внутренне с законом; он подчиняется ему только внешне, из страха наказания или из расчёта. Поэтому его свобода есть не основательная (не gediegen), а поверхностная, неустойчивая.

Подразумевает ли Гегель, что частное право стоит само по себе вне публичного государственного права? (Meint Hegel — das Privat-recht stehe für sich außerhalb des öffentlichen Staatsrechts –?) Нет, частное право (Privatrecht) не есть самостоятельная сфера, независимая от государства. Оно есть лишь абстрактный момент, который получает свою истину только в государстве. Государство не есть просто гарант частного права; оно есть его основание и его истина. Поэтому частное право не может быть понято вне контекста нравственности и государства. Это — критика либеральной идеи о том, что частное право (собственность, договор) есть естественное, пред-государственное право. Для Гегеля право есть всегда продукт духа, а дух есть действительность в государстве.

69. Moralität — Subjektivität — Моральность — субъективность

Непосредственность (одностороннего) в-себе-бытия должна быть снята (через рефлексию в себя) в бесконечную субъективность (Die Unmittelbarkeit des (einseitigen) an sich — ist aufzuheben (durch Reflexion in sich) in die unendliche Subjektivität). Моральность есть снятие (Aufhebung) абстрактного права. В абстрактном праве я был лицом, определённым извне. В моральности я становлюсь субъектом, который сам себя определяет. Я уже не просто правовое лицо; я есть воля, которая знает себя и сама полагает себе цель.

Само-определение субъективности (Selbst-bestimmung der Subjektivität). Я признаю только то, что я сам, в своей совести, усматриваю как доброе. Я не подчиняюсь внешнему закону только потому, что он закон; я должен его внутренне одобрить. Это есть бесконечная субъективность — способность быть своим собственным законом.

Признаёт только то, что в собственном Я хочет (пред-положение) (Anerkennt nur, was im eigenen ich will (Vor- satz)). Поступок имеет моральную ценность, только если он совершён с намерением (Vorsatz), то есть если я хотел его как мой собственный поступок. Случайный поступок, даже если он объективно хорош, не есть моральный поступок.

Всеобщее благое — неопределённо и бессильно (Das allgemeine Gute — | unbestimmt und kraftlos). Кантовское благое (das Gute) есть пустая форма. Оно не может определить, что именно есть добро в конкретной ситуации. Поэтому оно бессильно (kraftlos). Оно может вдохновлять на великие дела, но не может руководить повседневной жизнью. Оно остаётся только долженствованием (Sollen), которое никогда не становится бытием (Sein). Моральность, таким образом, есть необходимый, но односторонний момент. Её истина — в нравственности (Sittlichkeit), где субъективность и объективность, доброе намерение и действительный закон совпадают. Но это совпадение не есть устранение субъективности; это есть её осуществление. В нравственности я не перестаю быть субъектом; я становлюсь субъектом впервые, ибо я признаю закон не как чужой, а как свой собственный. В этом — величие гегелевского синтеза права, моральности и нравственности.

[V. Систематика Гегеля. Государство — Дух — Народ]

70. Unser Vorhaben — Наше намерение

Цель: философское размышление (Besinnung) о государстве через Гегеля. Речь идёт не об историческом или доксографическом изучении гегелевской философии права. Цель — Besinnung (размышление, осмысление), то есть такое мышление, которое не просто фиксирует факты, а вопрошает о сущности, о бытии (Seyn) государства. Гегель служит здесь не авторитетом, а путеводителем (Leitfaden), ибо он мыслил государство с такой глубиной и систематичностью, которые не были достигнуты ни до, ни после него.

Почему Гегель?

1. Его философия — завершение западной философии (античность + христианство). Гегель не есть один философ среди многих. Он есть завершение (Vollendung) всей западноевропейской метафизики. В его системе сняты (aufgehoben) и античное понимание бытия (как φύσις, присутствие) и христианское понимание истины (как откровение). Поэтому, продумывая государство у Гегеля, мы продумываем государство в горизонте всей западной истории. Гегель есть не проходной эпизод, а вершина, с которой открывается вся пройденная дорога.

2. Он определил XIX век, включая либерализм и Маркса. XIX век, как век позитивизма, историзма, социализма и либерализма, есть не что иное, как реакция на гегелевскую систему. Либерализм (как учение о правах человека, о разделении властей, о рыночной экономике) есть упрощённое, одностороннее истолкование гегелевских понятий (например, абстрактного права). Марксизм есть прямое переворачивание (Umkehrung) Гегеля: материя вместо духа, экономика вместо государства, классовая борьба вместо нравственности. Поэтому, не поняв Гегеля, нельзя понять ни либерализм, ни марксизм. А не поняв их, нельзя понять и нашу собственную эпоху, которая всё ещё находится под их воздействием.

Никаких предпосылок (keine Voraussetzungen), кроме воли к подлинному знанию (Wille zu einem echten Wissen). Занятие философией не требует предварительного знания фактов (handwerkliche und gelehrte Kenntnisse). Такие знания можно приобрести по ходу дела. Единственное, что требуется, — это воля к истине. Не к мнению (Meinung), не к полезному знанию (nützliches Wissen), а к истине (Wahrheit) как таковой.

Ясность сущностных понятий (Klarheit der Wesensbegriffe). Цель — не накопление информации о Гегеле, а обретение ясности в сущностных понятиях: государство, право, свобода, нравственность, дух. Эти понятия должны стать не внешними терминами, а внутренним достоянием.

Изначальное обоснование истины (Ursprünglichkeit der Wahrheitsbegründung). Философское знание не может опираться на авторитеты (Гегеля, Библию, науку). Оно должно обосновывать себя из самого себя, из самого бытия (Seyn). Это требование есть требование автономии (Autonomie) философии. Оно означает, что мы не можем принять гегелевское учение о государстве просто потому, что это Гегель. Мы должны продумать его заново, из собственного вопрошания. Но это заново не есть tabula rasa; оно есть Auseinandersetzung (раз-борка) с Гегелем, в которой мы проверяем его понятия на собственной исторической ситуации. Только так гегелевская философия может стать живой, а не музейным экспонатом. Без этой воли к изначальному обоснованию, без этой ясности и этой автономии, занятие философией есть пустая трата времени. Семинар предназначен для тех, кто обладает этой волей, а не для тех, кто ищет лёгких ответов или дипломных тем.

71. Hegel — über den Staat. Der systematische Ort — Гегель: о государстве. Систематическое место

Государство возникает не где-то наряду с другими темами, потому что оно существует и философия занимается всем, но: место в системе — [абсолютная действительность]. Государство не есть одна из многих тем, которые философия может выбирать по своему усмотрению. Государство имеет определённое место в системе философии, и это место определяется не внешним интересом, а внутренней необходимостью самого понятия. Система есть не произвольный порядок, а саморазвёртывание истины.

«Рыба в воде», а не в воздухе. Каждое сущее имеет свою стихию (Element), в которой только оно и может быть тем, что оно есть. Государство имеет свою стихию — это объективный дух. Вне этой стихии государство становится непонятным, его начинают понимать либо как механизм (либерализм), либо как организм (романтизм), либо как орудие (марксизм). Все эти понимания суть искажения, ибо они вырывают государство из его стихии.

Определённые условия, которые должны быть, которые делают, чем и как должно быть государство. Прежде чем спрашивать «что есть государство?», нужно прояснить его систематическое место: в какой области бытия оно находится? Каковы условия его возможности? Только тогда ответ на вопрос о сущности государства будет не произвольным мнением, а философским знанием.

«Что есть государство?» — так, с ходу (aus der Pistole geschossen) можно спросить, но ответить нельзя — ответ есть только истинный вопрос. Прямой вопрос «что есть X?» есть рассудочный (verständige) вопрос. Он предполагает, что сущность X может быть схвачена в одном определении. Философский же вопрос о сущности не может быть задан так; он требует развёртывания (Entfaltung) понятия. Поэтому ответ есть не одно предложение, а целая система.

72. System — inhaltlich — Система — содержательно

«Порядок» (Ordnung): 1) способ упорядочения (Weise des Ordnens) — а) внешний, б) проистекающий из самой вещи, в) сущностно требуемый, поскольку вещь в себе есть система. Различаются три типа порядка. Внешний порядок (например, алфавитный) произволен. Порядок, проистекающий из вещи (например, классификация растений), уже более глубок. Но подлинный порядок есть тот, который требуется самой вещью, потому что вещь (истина, дух, государство) по своей сути есть система. Она не может быть познана иначе, как в систематическом порядке.

2) Что входит в порядок (Was in die Ordnung eingeht). Элементы системы не суть внешние части; они суть моменты, которые не могут существовать вне целого.

3) Область порядка (Ordnungsbereich) | «Raum» (пространство). Система имеет свою область, свой «пространство», внутри которого только и возможно упорядочение. Для государства это пространство есть дух.

Система — в строгом гегелевском смысле. Гегелевское понятие системы не совпадает ни с математической дедукцией (Спиноза), ни с эмпирической классификацией. Система есть саморазвитие понятия из самого себя.

73. Metaphysischer Sinn des Rechts — Метафизический смысл права

Anerkanntsein (быть-признанным) — в праве — право быть (im Recht — das Recht sein). Право не есть внешняя норма, навязанная силой. Право есть бытие-признанным (Anerkanntsein). Я имею право, когда другие признают меня как лицо, как обладателя этого права. Но и я признаю их право, когда признаю их как лиц. Право есть, таким образом, отношение взаимного признания (Anerkennung).

Selbst-ständigkeit (vgl. Herr und Knecht) → Macht (самостоятельность (ср. господин и раб) → власть). Быть самостоятельным (selbst-ständig) — значит стоять на собственных ногах, не зависеть от другого. Но эта самостоятельность не есть изоляция; она достигается через признание. Раб не самостоятелен, потому что он не признан господином как равный. Господин самостоятелен, но его самостоятельность зыбка, ибо она не признана рабом. Истинная самостоятельность возможна только во взаимном признании свободных. Эта структура (господин-раб) из «Феноменологии духа» есть модель возникновения права и государства. Власть (Macht) не есть физическая сила; власть есть признанная самостоятельность.

Selbstheit (самость) — как знающее себя самосознание (sich selbst wissendes Selbstbewusstsein). Самость есть не психологическая данность, а структура: быть собой, знать себя, утверждать себя.

Дух → материя → знание (Geist ⇒ Materie — Wissen). Дух не есть противоположность материи; дух есть знание, которое делает материю своим моментом. Государство не есть материальная вещь; оно есть знание, которое организует материальную жизнь.

Признание (Anerkennen) — как знающее себя-впускание (wissendes Sicheinlassen) — как знающее себя — взаимное — приведение себя к себе (Anerkennen — als wissendes Sicheinlassen — als wissendes sich — gegenseitig zu sich selbst bringen). Признать другого — значит не просто пассивно допустить его существование, а активно включить его в свою самость. Через признание я не теряю себя, а обретаю себя, ибо моя самость теперь включает в себя другого как признанного. Государство есть система такого взаимного признания.

74. Geist und Staat — Дух и государство

Где это (признание), там уже Anerkanntsein (бытие-признанным) самости и самости. Дух не может быть без признания, ибо дух есть бытие-при-себе-в-ином (Bei-sich-selbst-sein im Anderen). Признание есть форма этого бытия-при-себе-в-ином.

«Субъективный» дух (subjektiver Geist) — не «отдельный» субъект (nicht etwa das «einzelne» Subjekt) — но только в рассмотрении — абстрактно — «для себя» — «в себе» — что в нём наличествует из абстрактных отношений. Субъективный дух (чувство, восприятие, рассудок, разум) не есть эмпирический индивид. Это есть абстрактная сторона духа, взятая без его объективации. «Для себя» (für sich) означает: в своей внутренней рефлексии, ещё не ставшей объективной. «В себе» (an sich) означает: в возможности, ещё не развёрнутой.

«Объективное» (das Objektive) — то есть Daseiende (вот-сущее). Объективный дух есть дух, ставший наличным (vorhanden) в мире: в праве, в нравственности, в государстве. Он есть Dasein (вот-бытие) духа.

Где дух, там Anerkanntsein — где Anerkanntsein, там право. Право не есть нечто, что добавляется к духу извне; право есть способ бытия духа. Поэтому государство не есть нечто, что можно понять без понятия духа. И дух не есть нечто, что можно понять без понятия права.

75. Staat — in der Philosophie des Rechts — Государство — в философии права

То есть абсолютное — диалектико-систематическое знание о праве — его «идее». Философия права есть не юридическая догматика и не политическая публицистика. Это есть абсолютное знание о сущности права, то есть знание, которое развёртывает понятие права из самого себя.

Понятие — даёт себе свою действительность само — «идея» — «понятие» абсолютно (Begriff- gibt sich seine Wirklichkeit selbst- «Idee» — «Begriff» absolut). Понятие не есть абстракция, которая нуждается в дополнении реальностью. Понятие само производит свою реальность. Идея есть единство понятия и реальности. Это — абсолютный идеализм.

Право — но для философии права «дано» — и не только позитивно — положено — наличествует — но сущностно — что нечто подобное вообще «есть» как «дух» — то есть право простирается на мировой дух как свободу в одном (Recht- aber für Rechtsphilosophie «gegeben» — und zwar nicht nur positiv — gesetzt — vorliegend — sondern — wesenhäft — daß dergleichen überhaupt «ist» als «Geist» — d.h. Recht erstreckt sich auf den Weltgeist als Freiheit in eins). Философия права не создаёт право; она его находит (gegeben). Но это данное не есть эмпирический факт; это есть сущностная необходимость: то, что вообще есть нечто вроде права, возможно только потому, что есть дух. Право не есть локальное явление (римское право, германское право); право есть момент всемирного духа (Weltgeist). Право и свобода (Freiheit) суть одно. Поэтому философия права есть не национальная дисциплина, а часть метафизики всемирной истории.

76. Staat und Freiheit — Государство и свобода

Государство — Recht (право) — Geist (дух) — Intelligenz (интеллект) — Wille (воля) — praktischer Geist (практический дух) — Freiheit (свобода). Это ряд, в котором каждое последующее понятие раскрывает предыдущее. Государство есть право, но право есть дух. Дух есть интеллект и воля. Интеллект и воля в их единстве суть практический дух (дух, который действует, а не только созерцает). Практический дух есть свобода. Таким образом, государство есть свобода, ставшая действительной.

77. Weiteres Vorgehen — Дальнейший ход

Государство — между — метафизикой духа и позитивным правоведением — Rechtswissenschaft (наукой права). «Юридический и политико-экономический факультет» | бессмысленно! Вольф! Здесь критикуется разделение университетов на юридический и экономический факультеты, с одной стороны, и философский, с другой. Государство не может быть адекватно познано ни чисто юридически (как система норм), ни чисто экономически (как аппарат управления). Оно требует метафизического подхода, который находится в философии. Поэтому деление факультетов, которое отделяет правоведение от философии, есть бессмыслица (Unsinn). Оно есть симптом упадка научного духа. В XIX веке юристы перестали быть философами, и результатом стала беспомощность юридической науки перед лицом великих политических событий.

78. Hegel — Staatsbegriff — Гегель: понятие государства

Если даже в конце концов наше понятие государства иное — это дело грядущей истории. Задача не в том, чтобы принять гегелевское понятие государства как догму. История может привести к новым формам государства, которые не были известны Гегелю.

Тем не менее — Гегель — завершение (Vollendung). Даже если мы отвергнем содержание гегелевской философии государства, её форма (метод) остаётся обязательной. Гегель мыслил государство с такой глубиной, с такой полнотой, с такой систематичностью, как никто до него и никто после него (вплоть до настоящего времени). Поэтому пройти мимо Гегеля нельзя. Нужно пройти через него.

Величие и высота — никогда прежде и то, что после не мыслилось и не развёртывалось (Die Große und Hohe — nie vorher und was jetzt nachher nicht gedacht und entfaltet). Гегель есть вершина, которую нельзя игнорировать. Всё, что было после него (марксизм, позитивизм, философия жизни), есть падение (Abfall) с этой вершины. Они не мыслят государство, они его описывают или отрицают.

Автаркия (Autarkie) бытия — которое исторически только из сущностного превосходства | совет (Daseins — das geschichtlich nur aus der wesenhaften Überlegenheit | Rat). Государство у Гегеля есть автаркия (самодостаточность) — оно не нуждается в обосновании извне. Оно обосновано самим собой. Эта автаркия есть выражение его сущностного превосходства над всеми другими социальными образованиями (семья, гражданское общество, церковь). Государство не советуется (Rat) с ними; оно даёт им совет.

То есть: снятость (Aufgehobenheit) и сила снятия (Aufhebungskraft) в знании и совете (D.h. aber Aufgehobenheit und Aufhebungskraft im Wissen und Raten). Государство есть то, что снимает (aufhebt) все другие сферы. Оно не уничтожает их, а сохраняет как снятые моменты. Но чтобы снимать, нужно иметь силу снятия (Aufhebungskraft). Эта сила есть знание (Wissen) — знание того, что есть сущность каждой сферы, и совет (Rat) — способность направить её к общей цели.

Если бы не осталось камня на камне — необходимо пройти через это знание и его сущность — чем грубее будущие задачи — чем более мощные силы — тем выше и строже «схватывание» (Fassen) и не погрязнуть в «каше сердца» (Brei des Herzens). Даже если всё, что построил Гегель, будет разрушено (что может случиться в исторических катастрофах), его метод, его понятие, его знание останутся необходимыми. Будущие задачи (создание нового государства, борьба с новыми врагами) будут ещё труднее, чем те, что стояли перед Гегелем. Поэтому нужна ещё большая строгость понятия, ещё более трезвое мышление. Эмоции («каша сердца»), романтические чувства, идеологические лозунги не помогут. Нужна философия.

79. Staat — Государство

Может ли он встретиться (begegnen)? — Нет. Государство не есть вещь среди вещей. Его нельзя «встретить» как встречают дом или дерево. Государство есть не наличное (vorhanden), а событие (Ereignis), которое всегда уже происходит, но никогда не дано как предмет.

И есть ли способ встречи (Weise des Begegnens) — Wesensoffenbarung (откровение сущности) или только «Erscheinung» (явление) и именно это тоже только при условии соответствующего отношения к его истине? Государство является (erscheint) в истории, в учреждениях, в законах. Но это явление не есть его сущность. Сущность государства может быть раскрыта только философски, через понятие. Поэтому вопрос о том, как нам встречается государство, есть вопрос о нашей собственной способности к его познанию.

80. Staat — Государство

О чём там спрашивается? «вещь» «человек» природа история народ машина Aggregat — функционирует — просто есть! Когда спрашивают «что есть государство?», часто подразумевают: есть ли это вещь? (каменная глыба). Или человек? (монарх). Или природа? (биологический организм). Или история? (процесс). Или народ? (этническая общность). Или машина? (бюрократический аппарат). Или агрегат (сумма частей)? Всё это — неадекватные ответы. Государство функционирует (funktioniert), но его функционирование не есть его бытие (Sein). Оно просто есть (ist einfach da) — но это «просто есть» скрывает вопрос о его бытии.

Сравните: Немецкие христиане — церковный спор — случайно ли это столкновение?? Нет! Это загадочное замечание (1934 год) указывает на конфликт внутри протестантской церкви между «Немецкими христианами» (Deutsche Christen), поддерживавшими национал-социализм, и Исповедующей церковью (Bekennende Kirche). То, что этот конфликт происходит, не есть случайность; он есть проявление глубочайшего кризиса, который требует философского осмысления. Вопрос о государстве, о церкви, о народе неотделим от вопроса о бытии (Sein).

81. Staat — Государство

Где? Государство и всё возможное. Государство и народ. Государство «и»… Само «государство». Сущность «государства». Что или кто? «Государство вождей» (Führerstaat). а) сверхвременное (überzeitlich) б) формальное указание (formale Anzeige) в) наше государство. Вопрос «где?» (wo?) — это вопрос о месте государства в системе бытия. Государство и народ — не одно и то же; государство не есть народ. Государство и… — это вопрос об отношении государства к другим сферам (экономике, религии, науке). Само государство — это вопрос о его самотождественности. Сущность государства — это вопрос о его бытии. Что или кто? — вопрос о носителе суверенитета. «Государство вождей» — это уже не абстрактное понятие, а указание на конкретную форму. Три аспекта: а) сверхвременная идея государства (платоновский подход), б) формальное указание (феноменологический подход, требующий описания), в) наше конкретное, историческое государство (национал-социалистическое). Все три необходимы, но ни один не достаточен. Только их диалектическое единство даёт полную картину.

82. Über den Staat. Hegel — О государстве. Гегель

Не где-то и между прочим — а «место» в «системе». Гегель не писал трактата «о государстве» в том смысле, как это делали, например, Локк или Руссо. Государство у него не есть изолированная тема; оно есть момент в саморазвитии абсолютного духа. Поэтому, чтобы понять гегелевское учение о государстве, нужно понять его место в системе.

1) что это значит — а) быть-различным от системы (verschiedensein [?] von System) б) гегелевской системы. Вопрос: «место в системе» означает, что государство есть часть системы, но система не есть сумма частей. Государство есть нечто иное (verschieden) по отношению к системе: оно есть конкретное, в то время как система есть абстрактное. Но это различие есть различие внутри системы.

2) где место государства? Ответ: в философии объективного духа, как её вершина, перед переходом к абсолютному духу (искусство, религия, философия). Государство есть последнее явление духа в истории, прежде чем он вернётся к себе в чистое мышление. Поэтому государство есть не только политический, но и метафизический феномен. Отрицать это — значит отрицать дух, а отрицать дух — значит погружаться в варварство. В этом — пафос гегелевской философии права, который, несмотря на все исторические изменения, сохраняет свою силу. Вопрос о государстве есть вопрос о духе. А вопрос о духе есть вопрос о бытии (Seyn) как таковом.

83. Wie kann und darf das dialektische Philosophieren z. B. über den Staat nicht vorgehen? — Как не может и не должен поступать диалектический философ, например, о государстве?

Не так: есть там и сям различные государства и государственные формы — (материя) — от этого абстрагируется «общее» понятие государства («абстрактное») и затем применяется к современности. Это — рассудочный (verständiges) метод, который Гегель отвергает. Он не восходит от конкретных явлений к абстрактному понятию (как в эмпирических науках). Он не отвлекается (abstrahiert) от различий, чтобы получить общий род. Такой метод не может схватить сущность государства, ибо сущность не есть абстрактный род, а конкретная тотальность.

А как: истинное — (государство) — «мы хотим видеть как результат» (Rechtsphilosophie §32, Zusatz) — в этой форме! Истина есть не начало, а результат. Нельзя начинать с определения государства и затем выводить из него конкретные формы. Нужно, наоборот, пройти через конкретные формы (семья, гражданское общество), чтобы в конце концов достичь понятия государства как их истины. Государство есть результат (Resultat) — не в смысле конечного продукта, а в смысле истины, которая раскрывается только в конце пути.

Почему мы хотим этого и с каким правом? Потому что для нас бытие (Seyn) = понятие (Begriff) = мысленность (Gedachtheit) в этом смысле. Истина есть не соответствие, а совпадение бытия и понятия. Государство истинно, когда его наличное бытие соответствует его понятию. Но это соответствие не есть внешнее сравнение; оно есть саморазвитие понятия. Поэтому мы имеем право требовать, чтобы истина государства была результатом, а не предпосылкой.

84. Dialektisches Denken — Диалектическое мышление

Диалектическое мышление схватывает и есть само бытие как становление (Werden). Диалектика не есть метод, который применяется к бытию извне. Диалектика есть само бытие в его движении. Бытие не есть неподвижная субстанция; бытие есть становление. Диалектическое мышление есть не отражение этого становления, а само это становление, ставшее самосознающим.

«Развитие» (Entwicklung) — «непокой» (Unruhe). Диалектическое мышление не есть покойное созерцание; оно есть непокой, движение, переход от одного определения к другому. Оно не успокаивается на достигнутом, но постоянно выходит за пределы себя.

В своём осуществлении (Vollzug) оно есть развитие содержания — душа его. Метод не есть внешняя форма, которая остаётся неизменной, пока меняется содержание. Метод есть душа содержания, его внутренний закон. В диалектике форма и содержание нераздельны.

Нечто разумно рассмотреть (vernünftig betrachten) — не видеть извне, а внутренний закон бытия (Seyns). Разумное рассмотрение есть не объективирующее наблюдение, а вживание (Eingehen) в предмет, понимание его внутренней необходимости. Оно есть не «что есть?», а «почему оно есть то, что оно есть?».

Происхождение (Herkunft) — в осуществление привести (in Vollzug bringen). Понять вещь — значит показать, как она возникает из своего понятия, как она развивается из самой себя. Это и есть диалектика.

(Единичный, правда, как единичный только зритель (Zuschauer)). Человек, как эмпирический индивид, не есть творец диалектического процесса; он есть лишь его зритель. Диалектика происходит сама собой, в истории, в мышлении. Индивид может только следовать за ней, понимать её. В этом смысле философ есть не деятель, а созерцатель (θεωρός). Но это созерцание есть высшая форма деятельности, ибо оно есть схватывание истины.

85. Dialektik als System (absolutes) — Диалектика как система (абсолютная)

Система в каком смысле «завершение» (Vollendung) в собственном смысле? Завершение (Vollendung) не есть окончание, после которого ничего не происходит. Завершение есть круг (Kreis), в котором конец возвращается к началу. Система завершена, когда она дошла до своего начала и поняла его как результат. Это не мертвая точка, а живой круг.

1) троякое значение системы (dreifache Wendung von System). Система означает: а) порядок (Ordnung), б) целое (Ganzes), в) метод (Methode). Все три значения должны быть удержаны.

2) Диалектика — Logos — Vernunft «Sein» — «ist» «Kategorie» — как определения бытия (Seinsbestimmungen) бесконечного логоса (un-endliche Logos). Диалектика есть не игра понятий, а сам логос (разум, речь, основание) в его бесконечной жизни. Категории (бытие, ничто, становление, качество, количество и т.д.) суть не субъективные формы мышления, а определения самого бытия. Логос, который их развёртывает, есть бесконечный, ибо он не может быть исчерпан никаким конечным определением.

3) Диалектика — система и абсолютный дух (absoluter Geist) res extensa — Объект (Objekt) res cogitans — Субъект (Subjekt) Vernunft — Geist (Разум — Дух). Диалектика есть система, ибо она развёртывает тотальность определений бытия. Эта тотальность есть не сумма, а органическое целое. Абсолютный дух есть истина этого целого. В нём снято (aufgehoben) различие между res extensa (протяжённой вещью, природой) и res cogitans (мыслящей вещью, сознанием). Истина есть не субъект и не объект, а их единство — дух.

86. Dialektik als System (продолжение) — Диалектика как система (продолжение)

Диалектика, система и абсолютный дух. Система есть не внешний порядок, налагаемый на материал; система есть способ бытия самого абсолютного духа. Абсолютный дух не есть нечто, что имеет систему; он есть система. Поэтому гегелевская философия есть не философия о системе, а сама система. В этом её завершённость (Vollendung) и её опасность. Завершённость, ибо она охватывает всё. Опасность, ибо она закрывает путь к новому опыту, не предусмотренному системой. Поэтому Auseinandersetzung (раз-борка) с Гегелем есть не просто критика его отдельных положений, а вопрос о самом праве на систематическую тотальность. Может ли бытие (Seyn) быть исчерпано системой? Не ускользает ли от системы самое важное — само бытие как событие (Ereignis), как история? Этот вопрос остаётся открытым. Но без Гегеля мы не могли бы его даже поставить с такой остротой. В этом смысле гегелевская система есть необходимое завершение метафизики, без которого переход к иному мышлению невозможен. Она есть вершина, с которой открывается вид на пропасть, отделяющую нас от начала.

87. Hegels Systematik und ihre Entwicklung — Систематика Гегеля и её развитие

1. до «Феноменологии духа» — кантовский путеводная нить (Leitfaden) — ср. йенская система. Ранние йенские рукописи (1801–1806) показывают, что путь к системе не был прямым. Кантовское различение рассудка (Verstand) и разума (Vernunft), а также фихтевское понятие Wissenschaftslehre служили отправной точкой. Однако уже в йенский период формируется собственное понятие духа как единства сознания и самосознания, субъекта и объекта.

2. Система науки 1. Феноменология «Феноменология» 2. «Логика». Первая опубликованная «Система науки» (1807) имела своим первым томом «Феноменологию духа». Второй том должен был содержать «Логику» и две «Реальные науки» (философию природы и философию духа). «Феноменология» была задумана как введение в систему: она должна была поднять обыденное сознание до точки зрения абсолютного знания. Однако в ходе работы «Феноменология» выросла в самостоятельное произведение, которое не только вводит в систему, но и является её первой частью.

3. «Логика» — самостоятельно «Логика». Позже (1812–1816) была опубликована «Наука логики» в трёх томах, уже без «Феноменологии» как введения. Логика теперь рассматривалась как чистое, вневременное саморазвитие понятия, как «изображение Бога, каков он в своей вечной сущности до сотворения природы и конечного духа». «Феноменология» стала считаться лишь введением, а не частью системы.

4. «Энциклопедия» (1817, 1827, 1830) Логика Философия природы 1—3 сняты [Энциклопедия] Философия духа. В «Энциклопедии» Гегель дал окончательную, сжатую форму системы. Она состоит из трёх частей: Логика, Философия природы, Философия духа. «Феноменология» духа как введение была включена в третью часть (Философию духа). «Наука логики» была сокращена до «Малой логики» в первом томе «Энциклопедии». Таким образом, система стала триадической и круговой: Логика (тезис), Природа (антитезис), Дух (синтез).

88. Hegels Systematik — Систематика Гегеля (продолжение)

Логика — абсолютное самосозерцание Бога до творения (absolute Selbstbetrachtung Gottes vor der Schöpfung). Это знаменитое определение. Логика есть не человеческое, психологическое мышление, а божественный логос, чистая мысль, которая мыслит себя до того, как она породила природу и конечный дух. Она есть вечная, вневременная истина. Поэтому она не нуждается в подтверждении опытом. Опыт лишь иллюстрирует то, что уже известно из логики.

Природа — Сын Божий, но не как Сын (Natur — der Sohn Gottes, aber nicht als Sohn). Это тринитарная аналогия. Логика есть Отец (чистая мысль). Природа есть Сын (инобытие, отчуждение). Но природа не есть Сын в том смысле, что она не есть личность; она есть лишь момент в божественном процессе. Она есть «инобытие идеи» (Anderssein der Idee), её само-отпускание (Sich-entlassen) в пространство и время.

Но как пребывание в инобытии (das Verharren im Anderssein) — вакхический Бог — «распущенный» (ausgelassen) — «себя не схватывающий» (sich selbst nicht fassend) и обуздывающий (zügelnd). Природа есть момент, в котором Бог забывает себя, распускается, теряет себя в бесконечном многообразии. Он не схватывает себя (не контролирует себя) в природе. Природа есть «животное царство» без самосознания. Но это отпускание есть необходимое условие возвращения. Без природы не было бы духа, ибо дух есть только как возвращение из отчуждения.

Путь — к возвращению — как сущность духа (Der Weg — zur Rückkehr — als dem Wesen des Geistes). Дух есть не начало, а результат. Он есть не просто пребывание в себе, а возвращение к себе из инобытия. Природа есть это инобытие. История есть возвращение. Дух есть путь.

Дух — субъективный (subjektiv) — объективный (objektiv) — абсолютный (absolut). Это три момента духа. Субъективный дух (антропология, феноменология, психология) есть дух в его внутренней, ещё не проявленной форме. Объективный дух (право, моральность, нравственность, государство, всемирная история) есть дух, ставший внешним, объективным, наличным. Абсолютный дух (искусство, религия, философия) есть дух, возвратившийся к себе из объективации, знающий себя как дух.

89. Hegels — Systematik — Систематика Гегеля (продолжение)

Дух — философия духа. Развитие — и место права (Entwicklung — und Stellung des Rechts). Право есть первая форма объективного духа. Оно есть абстрактная, ещё не полная форма свободы. Государство есть высшая форма объективного духа, непосредственно предшествующая абсолютному духу. Поэтому философия права есть не просто юридическая дисциплина, а часть метафизики, ведущая к абсолютному знанию.

Философия природы. Логика. Эти две части составляют пропедевтику к философии духа. Без них дух был бы пуст. Но они суть лишь моменты, которые снимаются (aufgehoben) в духе.

Энциклопедия | не просто «агрегат»! (kein bloßes «Aggregat»! ). «Энциклопедия» не есть сумма трёх независимых частей. Она есть органическое целое. Каждая часть предполагает другую, и только в их единстве достигается истина. Поэтому читать «Энциклопедию» как справочник есть ошибка. Её нужно читать как систему, в которой каждое понятие ведёт к следующему, и все они возвращаются к первому. Это — «круг, возвращающийся в себя» (sich in sich selbst zurückkehrender Kreis). В этом круге нет начала и конца; каждая точка есть и начало, и конец. Поэтому истинное понимание возможно только при охвате целого. Это и есть систематическое мышление (systematisches Denken). Оно противоположно фрагментарному, афористическому, эклектическому мышлению, которое господствовало в XIX веке и господствует до сих пор. Вернуться к систематическому мышлению — значит вернуться к Гегелю. Но это возвращение возможно только через Auseinandersetzung (раз-борку) с ним, а не через эпигонское повторение.

90. Das eigentlich Wirkliche — Собственно действительное

Прежде всего — дух — (абсолютное знание) — знающее себя самосознание (sich wissendes Selbstbewusstsein). Действительность (Wirklichkeit) не есть наличное бытие (Dasein) чувственных вещей. Она не есть также моральное долженствование (Sollen) или трансцендентальный субъект. Действительное есть дух (Geist). Дух же есть абсолютное знание (absolutes Wissen) — знание, которое знает себя как знание. Это знание есть не представление о чём-то, а само бытие, ставшее самосознающим. Действительное есть не объект, который противостоит субъекту, а субъект-объект, в котором различие снято (aufgehoben).

И поэтому только и собственно в философии должно быть достигнуто (nur und eigentlich in der Philosophie zu erwirken). Дух как действительное не есть нечто, что дано само собой; он должен быть достигнут (erwirkt) через философию. Философия есть не отражение действительности, а её осуществление (Verwirklichung). Без философии дух остаётся в себе (an sich), но не для себя (für sich). Поэтому философия есть не роскошь, а необходимость.

Но эта — в конце (diese aber | am Ende). Философия не есть начало; она есть конец (Ende). Она есть завершение (Vollendung) долгого пути, который прошёл дух через историю. Поэтому философия не может возникнуть раньше времени; она приходит только тогда, когда дух созрел.

Себя знающая истина откровенной религии — христианства (Die sich selbst wissende Wahrheit der offenbaren Religion — des Christentums). Гегель утверждает, что христианство есть абсолютная религия, в которой истина стала откровением. Но откровение нуждается в философии, чтобы стать знанием себя. Философия есть не замена религии, а её истина, её самосознание. Поэтому гегелевская философия есть протестантская философия — философия, которая доводит до понятия то, что дано в вере.

Собственное время, схваченное в мысли (Die eigene Zeit in Gedanken gefaßt). Знаменитое определение. Философия не есть её собственное время, но она есть это время, схваченное в мысли. Она не выходит за пределы своей эпохи, но она постигает её сущность. Поэтому гегелевская философия есть философия XIX века в её сущности, даже если она была написана в 1820-х годах.

Бесконечность (Un-endlichkeit) — как завершение (Abschluß) — и только ещё развёртывание (Entfaltung). Бесконечность (Un-endlichkeit) у Гегеля есть не бесконечный прогресс (endlose Progression), а завершённое целое. Это не дурная бесконечность, которая всегда остаётся незавершённой, а истинная бесконечность, которая содержит в себе все конечные определения как снятые (aufgehoben). После достижения абсолютного знания нет ничего нового в сущности, есть только развёртывание (Entfaltung) того, что уже есть. В этом — завершённость (Vollendung) гегелевской системы.

91. Wesenserkenntnis — Познание сущности

То, как чтойность (Was) — без снятия самости (Selbst) — также ни единичного (auch kein Einzelnes). Познание сущности не есть простое усмотрение чтойности (essentia) как абстрактного признака. Самость (Selbst) должна быть включена в познание, ибо сущность есть не безличное, а самостное (selbstisch). Но и единичное (Einzelnes) не должно быть потеряно; сущность не есть только всеобщее (Allgemeine). Познание сущности есть познание конкретного тождества всеобщего и единичного.

«Tatsache» (факт). Факты (Tatsachen) суть лишь явления (Erscheinungen). Их познание есть дело рассудка (Verstand), а не разума (Vernunft). Истинное познание есть познание сущности, которая не дана в фактах.

92. Maßbereich der Dialektik — Сфера меры диалектики

Туда-сюда — хождение (Hin und her — gehen –) | Растворение (Auflösen) — Смешение (Verwirren). «Качельная система» («Schaukelsystem»). Диалектика часто высмеивается как игра понятиями, которая может доказать что угодно. Это есть опасность диалектики, если она отрывается от конкретного содержания и становится формальным методом.

Ср. Аристотель. Met. Γ 2, 1084 b 25. У Аристотеля говорится о трудности для тех, кто требует во всём доказательства, и о бесконечном регрессе, если требовать доказательства для всего. Диалектика не есть доказательство в смысле формальной логики; она есть движение самого бытия.

Только пробуя — спрашивая (Nur versuchend — fragend). «При-ближение» («An- näherung») — Hegel, Rechtsphilosophie §31. Истина есть не нечто, что дано сразу; она есть «при-ближение» (Annäherung), которое никогда не завершается. Это — признание конечности человеческого познания.

Не собственно «знающий» — (ещё не в истине). В то время как для Гегеля — да. Для обычного, не-спекулятивного познания истина есть приближение. Для Гегеля же, в абсолютном знании, приближение преодолено. Истина достигнута. В этом — различие между философией как любовью к мудрости (φιλοσοφία) и философией как самой мудростью (σοφία). Гегель претендует на последнее.

93. «Die Unendlichkeit» — Бесконечность

«внутреннейшее спекуляции» («das Innerste der Spekulation»). Rechtsphilosophie §7. Бесконечность не есть одно определение среди многих; она есть сама душа спекулятивного мышления.

Un-endlich (не-конечное) 1.) das End-lose (бес-конечное): a) Ende (конец) | простое прекращение не πέρας (не предел) b) los (без) — вечное и т. д. — врозь. Дурная бесконечность есть бесконечный прогресс (progressus in indefinitum). Она никогда не достигает конца, всегда остаётся в пределах конечного. Она есть «бесконечность рассудка» (Unendlichkeit des Verstandes).

2) то, что как раз имеет «конец» (Ende). Rückkehr (возвращение) — в себя — voll-endet (совершенное, завершённое) — то есть объёмлет целое и оно «есть»; снимает плохой конец (das schlechte Ende aufheben). Z. B. der wahrhafte Wille (например, истинная воля). Истинная бесконечность есть возвращение в себя (Rückkehr in sich). Она имеет конец (Ende) — не как прекращение, а как завершение (Vollendung). Она есть круг, в котором конец возвращается к началу. Пример: истинная воля не есть бесконечное хотение (непрерывное стремление), а воля, которая в своём решении обрела покой и удовлетворение.

Ср. Un-schuld (не-винность) — без вины — negatio — которая господин вины и поэтому удерживает её внутри (der Schuld Herr und so innerhalb halten). Невинность не есть просто отсутствие вины; она есть сила, которая владеет виной (господин вины), удерживает её внутри себя как преодолённую. Так и истинная бесконечность не есть отсутствие конечности; она есть конечность, которая владеет собой, сняла себя и стала бесконечностью.

Конечное (das Endliche) — не противостоит больше, а включено! (steht nicht mehr gegenüber, sondern einbezogen!). Истинная бесконечность не есть нечто, что находится по ту сторону конечного. Она включает конечное в себя как снятый момент. Поэтому нет пропасти между конечным и бесконечным. Бесконечное есть истина конечного.

94. Das An und für sich — В-себе-и-для-себя-бытие

An sich («понятие» как наличное, ещё не истинное) — für sich (для себя) — an und für sich (в-себе-и-для-себя). «В себе» (an sich) есть вещь в её возможности, ещё неразвёрнутой. «Для себя» (für sich) есть самость, которая относится к себе. «В-себе-и-для-себя» (an und für sich) есть единство обоих: вещь, которая знает себя. В нравственности государство есть в-себе-и-для-себя-сущее (an und für sich Seiende), ибо оно есть объективный дух, который знает себя.

95. Seyn und Begriff — Idee — Бытие и понятие — идея

Нечто есть тогда спекулятивно-диалектически помыслено — то есть как «себя» знающее в себе явлении (sich wissend im sich Erscheinen) — это знание-бытие (Gewußtsein) есть собственное бытие — оно есть понятие — идея — абсолютный «идеализм». Сущность вещи есть не её чувственное явление, а её понятие. Но понятие есть не абстракция, а само бытие, которое знает себя. Поэтому истина есть не соответствие, а самопознание. Абсолютный идеализм есть учение о том, что бытие есть знание себя.

Идея (Idee) есть не платоновский прообраз (Urbild) и не кантовский регулятивный принцип (regulatives Prinzip). Идея есть живое единство понятия и реальности. Она есть не только субъект, но и объект, не только мышление, но и бытие. Поэтому идея есть не нечто, что мы имеем в голове; она есть то, что мы есть, когда мы мыслим истинно. Гегель заканчивает свою «Науку логики» словами: «Идея есть вечная истина, истина в себе и для себя. Она есть жизнь, которая знает себя и которая есть дух.» Поэтому абсолютный идеализм есть не субъективный идеализм (Беркли, Фихте), а объективный идеализм, который утверждает, что бытие есть мысль (Gedanke), но мысль не субъективная, а объективная, абсолютная. Это и есть завершение метафизики. Вопрос в том, можно ли и должно ли за этим завершением видеть начало иного мышления — мышления, которое не сводит бытие к мысли, а мыслит бытие из самого бытия (Seyn). Но этот вопрос выходит за пределы гегелевской системы.

96. Nicht — Verneinung — Aufhebung — Отрицание — негация — снятие

Aufhebung = tollere (упразднить/прекратить) — conservare (сохранить) — elevare (возвысить). Это тройное значение термина «снятие» (Aufhebung) — ключ к пониманию гегелевской диалектики. В отличие от простого отрицания (Verneinung), которое уничтожает, снятие сохраняет отрицаемое в преобразованном виде и поднимает его на более высокую ступень. «Толлере» (tollere) означает упразднение непосредственности. «Консерваре» (conservare) означает сохранение того, что было упразднено, в качестве момента. «Элеваре» (elevare) означает возвышение к более высокой, конкретной форме единства. Снятие есть, таким образом, не уничтожение, а преодоление и сохранение в одном акте.

«Werkzeug» (инструмент/орудие). Понятие снятия часто поясняется на примере орудия. Орудие (например, молот) есть нечто, что снимает сопротивление материала. Оно упраздняет (tollere) его косность, сохраняет (conservare) его как обработанный материал и возвышает (elevare) его до формы продукта. Так и дух снимает свою непосредственность, сохраняет её в истории и возвышает до самосознания.

Изначально уже предполагается «Абсолютное» (Zugrunde liegend schon das «Absolute»). Снятие не есть творение из ничего. Оно есть процесс, который всегда уже предполагает Абсолютное как свою субстанцию. Снятие есть способ, которым Абсолютное осуществляет себя. Без Абсолютного снятие было бы бессмысленным движением.

Vgl. die geschichtliche Lage. Absolute Wahrheit der offenbaren Religion (Ср. историческую ситуацию. Абсолютная истина откровенной религии). Для Гегеля христианство есть абсолютная религия, в которой истина стала откровением. Философия снимает (hebt auf) это откровение: она упраздняет его чувственную форму (представление), сохраняет его содержание (истину) и возвышает его до формы понятия (Begriff). Поэтому философия есть не противник религии, а её истина.

97. ἰδέα und Bild — Идея и образ

Abbild — Begriff «des Bildes» — ἰδέα τοῦ σώματος (образ — понятие «образа» — идея тела). Идея (ἰδέα) есть не образ (Bild), а то, что делает образ возможным. Образ есть явление идеи в чувственности. Понятие образа есть идея, поскольку оно есть истина образа.

Negation — «nichts Negatives» — sie überlebt sich: als aufgehobene (Negation — «ничего негативного» — она переживает себя: как снятая). Отрицание (Negation) у Гегеля не есть простое «нет», которое оставляет за собой только пустоту. Отрицание есть продуктивная сила, которая переживает себя в снятом виде (als aufgehobene). Оно не исчезает, а остаётся как момент в более высоком единстве.

98. Das «Nicht» — «Ничто»

1. а) μὴ ὄν ἁπλῶς (mē on haplōs) — просто не-сущее (schlechthin nicht Seiende). Это абсолютное ничто, чистое отсутствие всякого бытия. Оно соответствует «ничто» в первой триаде логики (бытие — ничто — становление). Это ничто неопределённо и абстрактно. Оно есть лишь негативность чистой мысли.

б) μὴ ὄν καθ» αὑτό (mē on kath’ hauto) — не-сущее само по себе (Nichtseiende an sich selbst). Это не-сущее, которое имеет свою собственную природу. Пример: слепота. Слепота есть не-сущее (ибо отсутствует зрение), но она есть не-сущее определённого сущего (живого существа, которое могло бы видеть). Это — лишённость (στέρησις, sterēsis). Она есть отрицание, которое привязано к положительной основе.

в) μὴ ὄν κατὰ συμβεβηκός (mē on kata symbebēkos) — не-сущее по совпадению (Nichtseiende zufälligerweise). Пример: дерево, которое сейчас не есть стол. Дерево есть, но оно не есть стол. Его «не-бытие-столом» есть лишь случайное, преходящее свойство. Оно может стать столом, а может и не стать.

Die Natur — ist z. B. jetzt nicht Tisch (Holz). Möglichkeit — in sich «nichtig» (Природа, например, сейчас не стол (дерево). Возможность — в себе «ничтожна»). Дерево имеет возможность (δύναμις) стать столом. Но эта возможность, пока она не осуществлена, есть нечто «ничтожное» (nichtig) — оно не есть действительность.

2. слепое — ничтожное — и всё же — не всё может быть «слепым», но только вполне определённое — это в отношении к себе самому. Не всякое отсутствие есть лишённость (στέρησις). Камень не может быть слепым, ибо он не может и видеть. Лишённость всегда есть отсутствие того, что могло бы быть. Поэтому она есть онтологически определённое отношение.

3. Holz — was nicht Tisch ist — auch Stuhl — oder Kasten — auch Mozart-Sonate und doch! (Дерево — то, что не есть стол — также стул — или ящик — также соната Моцарта — и всё же!) Дерево не есть стол, не есть стул, не есть ящик, не есть соната Моцарта. Но отсутствие свойства «быть сонатой Моцарта» есть случайное (κατὰ συμβεβηκός). Оно не принадлежит сущности дерева. Поэтому не всякое отрицание есть существенное определение. Гегель учит различать эти виды отрицания, ибо диалектика имеет дело с существенным, внутренним отрицанием (снятием), а не с внешним, случайным.

99. Zu nichts zu gebrauchen — Ни к чему не пригоден

1) вообще никакой меры и точки зрения (überhaupt kein Maßstab und Gesichtspunkt). Философия не есть полезное знание. Её нельзя «применить» (gebrauchen) к чему-то, как применяют молоток или математическую формулу.

Когда мыслят — тогда как нечто всеобщее — не как сапожник-существенное (Wenn gedacht — dann als etwas Allgemeines — nicht wie Schuster-Wesentliches). Мышление имеет дело со всеобщим, а не с единичным и полезным. Сапожнику нужно знать, как сделать сапог, а не что есть «бытие» или «истина». Поэтому философия «ни к чему не пригодна» с точки зрения обыденной полезности.

2) совсем не без дальнейшего решить — может быть, через несколько лет — может быть, с 40 — вдруг понять — что всё же к чему-то пригодна — тогда всегда поздно. Невозможно заранее знать, пригодится ли философия. Может случиться, что человек поймёт её ценность только в зрелом возрасте, когда будет уже поздно её изучать. Поэтому решение заниматься философией не может основываться на расчёте её пользы. Оно есть решение свободное и рискованное.

3) в конце и прежде всего — из обыденного мышления и обычной хитрости не понять (am Ende und vor allem doch — aus dem gewöhnlichen Denken und der üblichen Schlauheit nicht einzusehen). Автомобиль — техника — физика — Галилей — Аристотель. Для постройки автомобиля не нужна философия, но Галилей и Ньютон не могли бы существовать без Аристотеля. И современная техника, даже если она забыла свои метафизические истоки, покоится на них.

Если бы они мыслили — собственно (не автомобили — а о «государстве»! ) — ни к чему не пригодны — ибо — никакого деяния и машины — правда, и без этого можно обойтись — но всё же нельзя без Аристотеля (Wenn die gedacht hatten — eigentlich (nicht Automobile — sondern vom «Staat»! ) — zu nichts zu gebrauchen — denn — keine Tat und Maschine — freilich auch ohne dieses auskommen — aber immer noch nicht ohne Aristoteles). Аристотель не построил автомобиля, но без него не было бы Галилея, а без Галилея не было бы Ньютона, а без Ньютона не было бы современной техники. Философия есть основа, которая невидима для непосредственного взгляда, но без которой всё рушится. Поэтому пренебрежение философией есть не признак практичности, а признак поверхностности и исторической слепоты. Государство, которое отвергает философию, лишает себя основы и обречено на гибель. В этом смысле философия есть самое практическое из всех занятий. Вопрос о государстве есть философский вопрос. И отвечать на него нужно философски, а не идеологически, не бюрократически и не военно. Только тогда ответ будет иметь силу, а не быть лишь выражением временного господства. В этом — глубокий смысл обращения к Гегелю: чтобы научиться мыслить государство, а не просто управлять им.

100. Erste Stunde — Первый час

Расчётливо и предсказуемо — ничего не рисковать — только на последнем часу загорится свет — только после нескольких семестров (Billig und berechenbar — nichts wagen — erst in der letzten Stunde ein Licht aufgeht — erst nach einigen Semestern). Здесь описывается утилитарное, потребительское отношение к философии. Такой подход хочет немедленной пользы и ясных результатов. Он не готов ждать и рисковать. Он хочет, чтобы «свет» (философское понимание) зажёгся в последний момент, перед экзаменом, или после нескольких семестров зубрёжки. Такой подход не достигает сути философии. Философия требует риска (Wagnis) и долгого, терпеливого вопрошания, не гарантирующего никакой пользы в обыденном смысле.

101. Brauchen wir das? — Нуждаемся ли мы в этом?

Автомобиль — физика — механика — Галилей — Аристотель. Всё только так в автомобиле — может быть — но — именно доказательство — что без этого можно обойтись (Autofahren Physik Mechanik Galilei Aristoteles. Alles nur so im Auto darin — mag sein — aber — gerade Beweis — daß es ohne das geht). Обыденное сознание полагает, что для вождения автомобиля не нужно знать ни физику, ни, тем более, Аристотеля. Автомобиль едет, и это является «доказательством», что философия и даже точные науки не нужны для практической жизни. Но это доказательство ложно. Оно игнорирует тот факт, что сам автомобиль есть продукт физики, а физика — продукт метафизики (Галилей, Ньютон), которая невозможна без Аристотеля. Косвенным образом философия присутствует в каждом гайке и винтике.

Да –! Сравнение — Деятельность как юрист, как учитель. Как вождение автомобиля. Если же — инженер-механик — физика — но всё же не Аристотель (Ja –! Vergleich — Tätigkeit als Jurist, als Lehrer. Wie das Autofahren. Wenn aber — Maschinenbauer — Physik — aber doch nicht Aristoteles). Для обычного юриста или учителя Аристотель, кажется, не нужен. Даже для инженера-механика нужна физика, но не Аристотель. Поверхностный взгляд видит здесь доказательство бесполезности метафизики.

Автомобиль | Право Физика | Государство Философия (Auto | Recht Physik | Staat Philosophie). Эти параллели показывают отношение средства (автомобиль, право) к его основе (физика, философия). Государство по отношению к философии есть то же, что автомобиль по отношению к физике. Непосредственно философия не нужна для управления государством, так же как физика не нужна для вождения. Но без физики не было бы автомобиля, а без философии не было бы государства (в подлинном, гегелевском смысле). Такова позиция.

102. Staat und Volk — Государство и народ

1. Сапожник — пекарь? Право — философия — что в точном смысле иное — «результат» (Schuster — Backer? Jura — Philosophie was im genauen Sinne anders — «Ergebnis»). Право (юриспруденция) есть результат (Resultat) философии, точно так же, как сапог есть результат ремесла. Но философия не есть ремесло. Её результат не есть продукт, который можно употребить. Поэтому сравнение хромает.

2. также не — сапожник — а «больше». Почему «больше» — «лучше» — ну, может быть, хуже (auch nicht — Schuster — sondern «mehr». Wieso «mehr» — «besser» — nun vielleicht schlechter). Философия «больше» (mehr), чем ремесло, ибо она имеет дело со всеобщим. Но это «больше» не есть «лучше» в смысле полезности. С точки зрения полезности, философия может быть даже хуже (schlechter), чем сапожное ремесло.

Если не достаточного задачам — «суждение». Если даже право национал-социалистическое — то ещё ничего не сделано! Тогда может случиться то же самое, что у нас было. Государство — народ (Wenn nicht den Aufgaben genügend — «Urteilen». Auch wenn das Recht nationalsozialistisch — dann noch nichts getan! Dann kann genau dasselbe eintreten, was wir hatten. Staat — Volk). Это очень важное и смелое заявление в контексте 1934 года. Даже если правовая система стала национал-социалистической (то есть формально соответствует новой власти), это ещё не гарантирует создания подлинного государства. Может случиться, что то же самое (имеется в виду, вероятно, упадок Веймарской республики, коррупция, бюрократизация, отчуждение народа от государства) повторится. Ибо подлинное государство есть не право (Gesetz) и не аппарат, а Volk (народ). Государство есть бытие народа (Sein des Volkes). Если это бытие не укоренено в духе, то никакие законы не помогут. Поэтому национал-социалистическое движение должно заботиться не только о законах, но и о воспитании (Erziehung) народа, о его убеждённости (Gesinnung). А для этого нужно понимание, которое даёт только философия.

103. Was kann ich davon brauchen? — Что я могу из этого использовать?

1. никто не знает, что ему однажды понадобится (weiß kein Mensch, was er eines Tages braucht). Нельзя предвидеть будущее. То, что сегодня кажется бесполезным, завтра может стать необходимым. Философия есть запас знаний и установок на случай, который нельзя предвидеть.

2. чтобы использовать то, что нам действительно нужно, мы должны иметь больше, чем то, что нам нужно (um das, was wir aber je wirklich brauchen, gebrauchen zu können, müssen wir mehr haben als das, was wir brauchen). Это — принцип избытка. Тот, кто знает только то, что ему нужно в данный момент, не может справиться с новой, непредвиденной ситуацией. Только тот, кто имеет избыток знания (непрактичного, «бесполезного»), может творчески решать новые задачи. Философия есть этот избыток.

3. это сущностное больше (dieses wesentliche Mehr –) — а) его внутренняя необходимость; б) способ присвоения; в) видимость излишества, которая выглядит как то же самое; г) но как распознать эту видимость иначе, чем на основе подлинной сущности (a. und seine innere Notwendigkeit b. die Art der Aneignung c. der Schein — der Überflüssigkeiten was so aussieht wie jenes ↑ d. aber wie diesen Schein durchschauen anders als aufgrund echten Wesens). Есть избыток подлинный (сущностный) и избыток мнимый (роскошь). Распознать их можно только через философское понимание сущности (Wesen).

104. Irrlehre — Ложное учение

Параграф озаглавлен «Ложное учение» (Irrlehre). Возможно, он относится к либерализму, марксизму или биологическому национализму, которые считают себя «практичными» и отвергают философию как бесполезную. Сама эта «практичность» есть ложное учение, ибо она не понимает, что практика всегда уже предполагает теорию (в высоком смысле), и что без философии практика становится слепой и разрушительной. (В рукописи содержание параграфа отсутствует, но заголовок говорит сам за себя).

105. Das Erscheinen — die Idee — Явление — идея

как само себя определяющее к действующей деятельности — в которой дух знает себя как сущее (als sich selbst bestimmende zur wirkenden Tat — worin sich der Geist als seiend weiß). Идея есть не покоящееся созерцание, а самоопределяющаяся к действующей деятельности. Дух не есть только знание; он есть также воля, которая осуществляет себя в мире.

Так идея — само-явление в своём знании себя (So Idee — das Sich- erschienen in seinem Sich- wissen). Идея является (erscheint) себе, и это явление есть её знание себя. Явление и знание нераздельны.

106. Wer die eigentlich «Nihilisten» sind! — Кто же на самом деле «нигилисты»!

Те, кто ничего не видит и не постигает и делает слепоту принципом истины (Die Nichts sehen und begreifen und die Blindheit zum Prinzip der Wahrheit machen). Это — обвинение в адрес позитивизма, скептицизма и материализма. Они утверждают, что единственная реальность есть факты (Tatsachen), доступные чувственному восприятию и измерению. Всё, что выходит за эти пределы (дух, Бог, идея, сущность), они объявляют иллюзией. Но эта позиция есть нигилизм (Nihilismus), ибо она отрицает бытие (Sein) и сводит всё к наличности (Vorhandenheit). Истинные нигилисты не те, кто отрицает мир, а те, кто отрицает дух. Они делают свою слепоту принципом истины: то, чего я не вижу, того нет. Но дух невидим. Поэтому они его отрицают. Но отрицая дух, они отрицают и государство, ибо государство есть дух. Поэтому они не могут создать подлинное государство, только аппарат. Истинный нигилизм есть не отчаяние, а самодовольство рассудка, который считает себя последней инстанцией. Против этого нигилизма гегелевская философия есть протест и восстановление прав духа. Без этого протеста любое государство, даже если оно называет себя народным (völkisch) и тотальным, остаётся бездушным механизмом. В этом — политическая актуальность Гегеля, которая не уменьшилась, а возросла в 1934 году. Государство нуждается в духе, дух нуждается в философии, а философия — в свободе. Поэтому тотальное государство, которое подавляет философию, противоречит самому себе: оно уничтожает тот элемент, без которого оно не может быть истинным государством. Это — внутренняя диалектика тотального государства, которую национал-социализм должен понять, если хочет быть чем-то большим, чем просто очередной диктатурой.

107. Dialektische Methode — Диалектический метод

Ср. Платон — «Софист» — и Гегель, История философии (Vgl. Platon — Sophistes — und Hegels Geschichte der Philosophie). У Платона диалектика есть метод разделения (διαίρεσις) и сведения (συναγωγή), позволяющий определить сущность (например, софиста как подражателя, творящего видимость). У Гегеля диалектика становится методом саморазвития понятия, которое через отрицание и снятие достигает конкретной истины. Платоновская диалектика остаётся в пределах рассудка (Verstand), ибо она разделяет, но не снимает. Гегелевская диалектика есть метод разума (Vernunft), ибо она видит единство противоположностей. Тем не менее, платоновский «Софист» с его анализом не-бытия (μὴ ὄν) есть важнейшая предпосылка гегелевской логики. Здесь впервые было признано, что не-сущее есть, и что оно есть отрицание, которое принадлежит сущему. Гегель радикализирует это открытие.

108. Was ist und wo ist der Staat? — Что есть и где есть государство?

Государство ←? Вопрос «что есть?» вопрошает о сущности (essentia). Вопрос «где есть?» вопрошает о месте (Ort) в системе бытия. Оба вопроса нераздельны. Нельзя узнать, что есть государство, не зная, в какой области сущего оно находится (природа, дух, история?). И нельзя узнать, где оно находится, не зная его сущности. Вопрос о государстве есть поэтому герменевтический круг. Его нельзя разорвать; его нужно пройти.

109. Der Ort des Staates im System der Enzyklopädie — Место государства в системе энциклопедии

а) схематически приписано (schematisch zugeordnet); б) содержательно — обосновано из основополагающей позиции (sachlich — aus Grundstellung begründet). Место государства в системе не есть внешняя рубрикация (сначала логика, потом природа, потом дух, а внутри духа — объективный дух, а внутри него — нравственность, а внутри нравственности — государство). Это есть внутренняя, содержательная необходимость. Государство есть на своём месте, потому что оно есть необходимая ступень в саморазвитии идеи. Без государства идея не была бы завершена. Поэтому место государства в системе есть не технический, а метафизический вопрос.

110. Philosophie — Философия

существенно и решающе знание о государстве (wesentlich und entscheidungshaft Wissen um den Staat). Философия есть не просто знание о бытии вообще; она есть также знание о государстве, ибо государство есть высшая форма объективного духа, ближайшая к абсолютному. Поэтому тот, кто не знает государства, не знает духа, а кто не знает духа, не знает бытия.

Как знание об историческом бытии (Wissen vom geschichtlichen Dasein) — ни история философии — регистр системы — ни теория государства и её определения. Философское знание о государстве не есть историко-философская эрудиция (знание, что говорили о государстве Платон, Аристотель, Макиавелли, Гоббс, Руссо, Кант, Гегель). Оно не есть также схематическое применение системных категорий. Это есть живое, вопрошающее знание, которое рождается из столкновения с действительностью.

Иногда важно знать — но прежде всего: существенное прояснение — не непосредственное использование — а подготовка — для совместного мышления — интересы и действование — каждый на своём месте (Manchmal wichtig zu kennen — aber zuvor: wesentliche Klärung — nicht die unmittelbare Abzweckung — sondern die Vorbereitung — für das Mitdenken — Interessen und Tathandeln — jeder je an seinem Platz). Знание фактов (Kenntnisse) имеет второстепенное значение. Главное — прояснение сущностных понятий (wesentliche Klärung). Это прояснение не есть непосредственное руководство к действию (unmittelbare Abzweckung). Но оно есть подготовка (Vorbereitung) к правильному действию. Ибо кто не понимает сущности государства, тот не может правильно действовать в политике, даже если он обладает властью. Поэтому философия нужна не только философам, но и политикам, юристам, чиновникам, офицерам, рабочим. Каждый на своём месте должен иметь ясное понятие о государстве.

Одна из самых насущных духовных нужд времени — непризнанная (Eine der drängendsten geistigen Note der Zeit — unerkannt — staunen). Это нужда в понимании, в знании, в сущностном прояснении. Время (1934 год) полно действий, решений, борьбы. Но ему не хватает понимания. Не хватает философии. Это нужно осознать (unerkannt — staunen — «непризнанная — удивиться»). Удивиться тому, что в эпоху, которая хочет создать новое государство, так мало подлинного знания о государстве.

111. Der Lehrling im Papierladen. Wissen — Ученик в писчебумажном магазине. Знание

В химической фабрике — в химической лаборатории. Наоборот — здесь — знание — как сущностная власть (in der chemischen Fabrik — in dem chemischen Laboratorium. Umgekehrt — hier — Wissen — als wesentliche Macht). Ученик в писчебумажном магазине или рабочий на химической фабрике имеет дело с вещами. Знание есть для них инструмент. В философии, наоборот, знание есть не средство, а цель, и притом не личная, а сущностная власть (wesentliche Macht). Знание есть не то, что мы имеем, а то, что мы есть. Оно есть власть, которая определяет наше бытие.

Теперь следует признать — это знание иногда сомнительно — не открытие (Nun ist zuzugeben — dieses Wissen zuweilen fragwürdig — keine Entdeckung). Философское знание не даёт гарантий. Оно не есть открытие (Entdeckung) факта, который можно проверить. Оно есть рискованное предприятие.

Уже до победы (Schon vor dem Siege). Понимание должно быть достигнуто до того, как победа будет одержана. Нельзя сначала победить, а потом понять. Понимание есть условие победы.

И не потому, что она слишком тесно связана с практикой — а слишком мало и совсем не «теория». Ибо — тогда само собой — существенно! (Und nicht deshalb — weil sie auf die Praxis zu eng eingeht — sondern zu wenig und gar nicht «Theorie». Denn — dann von selbst — wesentlich!). Критика в адрес тех, кто упрекает философию в оторванности от жизни. Истинная проблема не в том, что философия слишком теоретична, а в том, что она недостаточно теоретична. Подлинная теория (Theorie), то есть θεωρία — созерцание сущности — есть самая практическая вещь на свете, ибо она одна даёт руководство к действию. Погоня за непосредственной практической полезностью ведёт к слепоте и, в конечном счёте, к провалу.

112. Hegel und wir — Гегель и мы

1) ни искусственно подгонять (weder künstlich zurechtbiegen); 2) ни с невежественной бранью отвергать (noch mit unwissendem Geschimpfe zurückweisen) — а изнутри преодоление (sondern von Grund aus Überwindung) — потому что это 1. Разборка (Auseinandersetzung) с античностью — христианством — 2. Предвосхищение (Vorgriff) будущего. Отношение к Гегелю не может быть ни апологетическим (подгонять Гегеля под современность), ни нигилистическим (отвергать как устаревшего). Нужно его преодолеть (überwinden). Но преодоление не есть отрицание. Преодоление есть Aufhebung (снятие) в гегелевском смысле: упразднить его букву, сохранить его сущность (дух) и возвыситься над ним. Это преодоление есть Auseinandersetzung (раз-борка) — борьба, в которой мы проверяем Гегеля нашей собственной исторической ситуацией. Эта разборка неизбежно возвращает нас к античности (к греческому пониманию бытия) и к христианству (к откровению). Ибо Гегель есть синтез того и другого. Преодолеть Гегеля значит преодолеть античность и христианство в той форме, которую они получили у Гегеля, и тем самым открыть возможность нового начала.

«Weltanschauung» (мировоззрение). Гегель не есть «мировоззрение» (Weltanschauung) в смысле готовой системы взглядов, которую можно принять или отвергнуть. Гегель есть задача (Aufgabe). Он есть вызов (Herausforderung) к мышлению. «Мировоззрение» же есть обычно нечто, что успокаивает, даёт иллюзию понимания, не требуя усилий. Поэтому Гегель не есть мировоззрение. Он есть работа (Arbeit). Работа понятия, которая никогда не завершается. И мы, если мы хотим быть достойными нашего времени, должны принять эту работу. Только тогда мы сможем создать государство, которое будет не временным, а вечным. «Вечное государство» — вот цель. Но вечное не есть вневременное; вечное есть историческое, которое постоянно возвращается к себе через отрицание. Это и есть гегелевская истина. Преодолеть её нельзя; её можно только исполнить (vollziehen). В этом — смысл обращения к Гегелю в 1934 году. Государство нуждается в духе, дух нуждается в философии, философия есть работа. Поэтому наше «намерение» (Vorhaben) — не изучение Гегеля, а работа над государством через Гегеля. Это — политическое действие, но действие, которое совершается в мышлении. А мышление есть тоже действие, и притом высшее действие, ибо оно определяет бытие. В этом — величие и опасность философии. Она может быть либо служением истине, либо оправданием власти. Выбор за нами. Гегель не решает этого выбора; он только ставит его перед нами с неумолимой ясностью.

VI. Упражнения О Гегеле — Государстве

113. Übungen über Hegel — Staat — Упражнения о Гегеле — государство

Начало раздела «Упражнения о Гегеле — государство». Этот раздел знаменует переход от теоретического введения к практической работе с текстом. Предполагается, что участники уже познакомились с основными понятиями гегелевской философии права: рассудок (Verstand) и разум (Vernunft), дух (Geist) и его снятие (Aufhebung), нравственность (Sittlichkeit) как конкретное единство права и моральности, государство (Staat) как действительность нравственной идеи. Без этого знакомства дальнейшее было бы невозможно.

Теперь задача — углубить понимание через интерпретацию ключевых текстов и обсуждение трудных мест. Речь идёт не о простом повторении или комментировании, а о hermeneutischer Erschließung (герменевтическом раскрытии) смысла. Трудные места — это не случайные неясности, а узловые точки, где гегелевская мысль делает решительный шаг. Их нужно не обходить, а именно в них входить.

Упражнения не есть пассивное слушание; они требуют активного Mitdenken (со-мышления) и Mithandeln (со-действия) в пространстве мысли. Участник не может оставаться зрителем (Zuschauer). Он должен мыслить вместе (mit-denken) с Гегелем, повторять ход его мысли, проверять его на собственном опыте. Более того, мышление о государстве есть уже действие (Handeln), ибо оно формирует наше понимание и, через него, нашу волю. Поэтому упражнения есть форма политического действия, хотя и совершающегося в тиши библиотеки. Это — подготовка к ответственному участию в делах государства.

114. Staat — Государство

Повторение темы: государство как предмет философского вопрошания. Необходимо постоянно возвращаться к основному вопросу, чтобы не потерять нить. Государство не есть одна из многих тем; оно есть центральная тема, ибо оно есть высшая форма объективного духа и ближайшая ступень к абсолютному знанию. Всё, что мы говорили о логике, о природе, о субъективном духе, было подготовкой к этому вопросу.

Вопрос о государстве есть не вопрос о фактах, а вопрос о сущности (Wesensfrage). Факты (Tatsachen) — это эмпирические данные: какие законы приняты, какие учреждения существуют, кто правит. Наука о государстве (Staatswissenschaft) может их описывать и классифицировать. Но это не есть философский вопрос. Философский вопрос вопрошает: что есть государство по своей сущности? Что делает государство государством, а не просто аппаратом насилия или экономической ассоциацией?

Сущность же не дана (nicht gegeben), её нужно достичь через диалектику. Сущность не лежит готовой, как вещь, которую можно взять. Её нельзя найти, проанализировав эмпирические данные (индукция) или определив из абстрактного понятия (дедукция). Её можно только достичь (erreichen) через диалектический процесс, в котором мы проходим через видимость (Schein) явления (Erscheinung) к сущности. Этот процесс есть работа понятия, которая требует времени, усилия и отказа от привычных мнений. Поэтому упражнения и необходимы. Они есть школа диалектического мышления, без которой сущность государства останется сокрытой. В этом смысле каждый участник упражнений есть философ в становлении (Philosoph im Werden), а не просто студент, слушающий лекции.

115. Hegel über den Staat — Гегель о государстве.

Философия «о» государстве — подозрительна — вызывает недоверие — справедливо (Eine Philosophie «über» den Staat — verdächtig — erweckt Mißtrauen — mit Recht). Если философия рассматривает государство как свой предмет (объект) и пишет о нём трактаты, как пишут о растениях или животных, это вызывает подозрение. Ибо государство не есть предмет среди предметов; оно есть сама наша жизнь. Философия «о» государстве рискует остаться внешней, академической, не затрагивающей существа дела.

Правда, не тогда, когда только беспочвенно — с нахватанными плодами чтения — писать о вещах — это безвредно — загнивает в собственном болоте (Zwar nicht, wenn nur bodenlos — mit aufgerafften Lesefrüchten über die Dinge her schreiben — das ungefährlich –; vermodert im eigenen Sumpf). Академическая болтовня о государстве, основанная на чтении книг, а не на понимании сущности, безвредна. Она просто гниёт в собственном болоте, никому не мешая и ни на что не влияя.

Но где подлинный философ — принуждает к решениям — там — недоверие — отвращение — противостояние — борьба — и подлинное осуществление духа (Aber wo ein wirklicher Philosoph — zu Entscheidungen zwingt — da — Mißtrauen — Widerwille — Widerstreit — Kampf — und wirkliche Erwirkung des Geistes). Гегель есть такой философ. Он не описывает, он принуждает. Его философия требует решений: за или против разума, за или против государства, за или против духа. Поэтому она вызывает недоверие (Mißtrauen) и отвращение (Widerwille) у тех, кто хотел бы спокойно заниматься наукой, не затрагивая основ. Но только такая философия есть подлинное осуществление духа (wirkliche Erwirkung des Geistes).

Но этот философ должен как таковой встретиться нам (Aber dieser Philosoph muß als solcher uns begegnen). Гегель не есть мёртвый автор, чьи книги стоят на полке. Он должен встретиться нам как живой вызов (Herausforderung). Это возможно только через Auseinandersetzung (раз-борку), в которой мы вступаем с ним в диалог, как с равным, даже если мы отвергаем его тезисы.

116. Wo der Staat? — Где государство?

Духовное (wie dieses — der absolute Geist — Geist als «Denken» — «Subjekt») (Духовное (как это — абсолютный дух — дух как «мышление» — «субъект»). Государство находится в сфере духа, а дух есть мышление (Denken) и субъект (Subjekt). Не психологический субъект, а метафизический: субстанция, которая есть субъект, самость, которая возвращается к себе.

Мышление (Intelligenz) — свободная деятельность: снятие (Aufhebung). §21 ↑ Мышление не есть пассивное отражение, а свободная деятельность (freie Tätigkeit). Его основной акт есть снятие (Aufhebung): отрицание непосредственного и возвышение к всеобщему.

Воля (vgl. 286 ob.) (ср. 286 выше). Воля есть практическое мышление, мышление, которое не только познаёт, но и действует. Государство есть воля, ставшая объективной.

Свобода (vgl. Logik — der Begriff — Idee) (ср. Логику — понятие — идею). Свобода есть не свойство, а сущность. Она раскрывается в логике как понятие (Begriff) и идея (Idee). Государство есть действительность свободы.

В-себе-и-для-себя-свободная воля (Der an und für sich freie Wille). Воля, которая свободна в себе (an sich) по своей сущности и свободна для себя (für sich) по своему самосознанию, есть государство.

117. Geist für Hegel — Дух у Гегеля

Разум как божественное мышление (Vernunft als göttliches Denken) — в противоположность — рассудок как человеческое мышление (20, 6 f.). Различие, которое проводит Гегель: рассудок (Verstand) есть человеческое, конечное, дискурсивное мышление, которое оперирует противопоставлениями и не может постичь единство. Разум (Vernunft) есть божественное, бесконечное, спекулятивное мышление, которое видит единство противоположностей. Государство есть продукт разума, а не рассудка. Поэтому оно не может быть понято рассудочными категориями (договор, принуждение, разделение властей).

Ср. Гегель Энциклопедия³ §334. Ср. Введение во «Всемирную историю». Ср. Введение в «Философию права». Мыслящий разум (Vgl. Hegel Enzyklopädie³ §334. Vgl. Einleitung zur «Weltgeschichte». Vgl. Einleitung zur «Rechtsphilosophie». Denkende Vernunft). В этих работах Гегель разъясняет, что разум (Vernunft) есть не только способность, но и субстанция мира. «Что разумно, то действительно; и что действительно, то разумно». Разум есть мыслящий сам себя.

Ср. C! (ср. C!) — вероятно, отсылка к какому-то приложению или предыдущему месту.

Вечность (Ewigkeit) — равное себе — спокойное — присутствующее — насыщенное прошлым — безбудущее существо. Дух как божественное мышление есть вечность. Но вечность здесь не есть вневременность; это есть длящееся присутствие (Gegenwart), которое включает в себя прошлое как воспоминание (Erinnerung), но не имеет будущего, ибо будущее уже есть в настоящем как его осуществление. Это не время, а снятое время.

Мышление — как снятие (Denken — als Aufheben) — всех отложенных ступеней — выровненных — освобождённых — и только к «воспоминанию» (Erinner) — и уже совершённое примирение — без страстно «познать» — знание (– alles abgelegte Stufen — geebnet — befreien — und nur zu «Erinner» — und die bereits vollzogene Versöhnung leidenschaftslos zu «erkennen» — Wissen). Гегелевское мышление есть снятие (Aufhebung) всех пройденных ступеней. Оно не страстно, ибо страсть есть ещё не преодолённая конечность. Оно есть спокойное воспоминание (Erinnerung) уже совершённого примирения. Это знание (Wissen) есть освобождение (Befreiung) от конечности.

Befreiung! (Освобождение!). Гегель есть философ свободы. Но его свобода есть не свобода выбора (Willkür), а свобода как осознанная необходимость, как примирение с действительностью. Освобождение от иллюзий конечного сознания, от противопоставления субъекта и объекта, от страха перед смертью. Это освобождение достигается через познание: познать необходимость — значит освободиться от неё.

Дух — это отрицающее отрицание «мышление» (Geist — das die Verneinung verneinende «Denken» (Wissen — Bewußtsein)). Дух есть не просто мышление, а мышление, которое знает себя, которое есть самосознание (Bewußtsein). Но самосознание есть отрицание отрицания: оно отрицает свою непосредственность и возвращается к себе. Дух есть этот круговорот. Он есть не покоящееся бытие, а живое движение. Поэтому государство, как дух, есть не покоящийся порядок, а живое движение, история. Тот, кто мыслит государство как механизм, не понимает его. Тот, кто мыслит его как организм (биологический), тоже не понимает его. Государство есть дух, а дух есть движение возвращения к себе. Это движение есть история. Поэтому государство есть история, а не природа. В этом — ключ к пониманию гегелевской философии права. Государство не есть нечто, что можно сделать (machen); оно есть нечто, что становится (wird). И это становление есть наша задача. Гегель не даёт нам рецепта, как построить государство; он даёт нам понимание того, что такое государство по своей сущности. А это понимание есть необходимое, хотя и не достаточное условие для того, чтобы построить подлинное государство. Без него мы строим на песке; с ним — на скале духа. Выбор за нами.

118. Gefühl und Recht — Чувство и право

Heidelberger Enzyklopädie: §390, S. 274. В этом параграфе «Энциклопедии» (вероятно, речь о «Философии духа») Гегель рассматривает чувство (Gefühl) как низшую, ещё неразвитую форму духа. Чувство есть нечто смутное, непосредственное, ещё не прошедшее через различение и опосредование. Право (Recht) же, напротив, есть всеобщая, разумная форма. Поэтому не может быть «чувства права» (Rechtsgefühl) в том смысле, что чувство могло бы быть критерием права. Чувство обманчиво, субъективно, изменчиво. Право требует объективности и всеобщности, которая достигается только через мышление. Поэтому апелляция к «чувству права» есть признак неразвитого правосознания.

119. Beginn des Staates — Начало государства

Heidelberger Enzyklopädie §355, §358 hi. Kampf des Anerkennens — und Unterwerfung (Борьба признания — и подчинение). Начало государства не есть договор (Vertrag) и не есть акт насилия (Gewaltakt) в чистом виде. Начало государства есть борьба за признание (Kampf um Anerkennung). Из этой борьбы (господин и раб) возникает первая форма социального порядка. Государство есть институализация взаимного признания, но на ранних ступенях эта институализация принимает форму господства и подчинения (Herrschaft und Unterwerfung). Истинное государство начинается тогда, когда подчинение становится добровольным, основанным на признании авторитета, а не на страхе. Но этот переход требует долгой исторической работы.

120. Hegel — Гегель

Phänomenologie und Kant. Vgl. Heidelberger Enzyklopädie §332. Zusatz. Отношение Гегеля к Канту: он признаёт величие Канта (открытие трансцендентальной апперцепции, понятие свободы как автономии), но критикует его за субъективизм и формализм. В «Феноменологии духа» и в «Энциклопедии» Гегель показывает, что кантовские понятия (Ich denke, Kategorien, moralisches Gesetz) суть лишь абстрактные моменты, которые получают свою конкретность только в духе, в истории, в государстве.

121. Vorübung. Hegel. «Methode» — Предварительное упражнение. Гегель. «Метод»

«Dialektik» — Methode — als «konkretes» voll und allseitiges — nicht abstraktes einseitiges «Denken» (Диалектика — метод — как «конкретное» полное и всестороннее — не абстрактное одностороннее «мышление»). Диалектика есть не особый приём, а само мышление в его полноте. В отличие от рассудка (Verstand), который фиксирует односторонние определения (тезис и антитезис), диалектика (как момент разума, Vernunft) видит их единство и переходит к синтезу. Поэтому диалектическое мышление есть конкретное (konkretes) мышление, ибо оно не оставляет определения в их абстрактной разделённости, а соединяет их в конкретное единство.

Всё, что сущность мышления в шагах и определениях требует и как оно это требует — вымыслить (Alles was das Wesen des Denkens an Schritten und Bestimmungen fordert und wie es dieses fordert ausdenken). Метод не есть внешняя схема; он есть имманентное саморазвитие предмета. Нужно не применять метод к предмету, а дать предмету самому развернуть свой метод. Задача философа — вымыслить (ausdenken) то, что мышление само от себя требует.

Не конечное, а не | конечное — (в себе замкнутое — возвращающееся) (Nicht endlich — sondern un | endlich — (in sich geschlossen — zurück- kehrend)). Истинное мышление есть бесконечное (un-endlich) мышление, которое не останавливается на конечных определениях, а возвращается к себе, замыкая круг.

Aufhebung — Negativität — als Negation der Negation (Снятие — негативность — как отрицание отрицания). Повторение основного принципа. Снятие есть не уничтожение, а сохранение отрицаемого в снятом виде. Негативность есть двигатель диалектики.

Ursprung und Wesen des hegelschen Denkens im Begriff des Absoluten — als Geist — sich selbst in dem Wissen wissendes «Ich» (Исток и сущность гегелевского мышления в понятии Абсолютного — как дух — знающее себя в знании «Я»). Гегель начинает с Абсолютного, понимаемого как дух, который знает себя. Это само-знающее «Я» есть не эмпирический субъект, а абсолютный субъект-объект.

Einige Sätze (Несколько предложений): 1.) vgl. über Werkzeug und Arbeit (Jensener Realphilosophie) (ср. об орудии и работе); 1a) aus der Aesthetik — (из эстетики); 2.) das Verschiedene «ist» das selbe — Verschiedenheit «ist» Selbigkeit (различное «есть» то же самое — различие «есть» тождество); 2a) «das Bewußtsein „ist“ Selbstbewußtsein» («сознание „есть“ самосознание»); 3.) Sein und Nicht ist das selbe (бытие и ничто есть одно и то же); 4.) was vernünftig ist u.s.f. (что разумно и т.д.). Эти предложения иллюстрируют спекулятивное «ist». Они не суть эмпирические высказывания. Они суть спекулятивные тождества, в которых различие сохраняется внутри единства.

Das «ist»: west als … — wobei «wesen» eben als aufgebend und in ihrer Aufhebung unwirkliche Bestimmtheit («ist»: существует как… — причём «wesen» именно как отдающее и в своём снятии недействительная определённость). Это ключевое пояснение. Гегелевское «ist» не есть связка (Kopula) в обычном предложении (S ist P). Оно означает: «существует как» (west als), «является как», «осуществляется как». Глагол «wesen» (существовать, быть сущностью) указывает на процесс, на становление. «Aufgebend» (отдающее) означает, что сущность отдаёт себя в явление. «Unwirkliche Bestimmtheit» (недействительная определённость) означает, что отдельное определение (например, «бытие» в первой триаде) ещё не есть действительность; оно есть лишь абстрактный момент.

Das gewöhnliche «ist» — | Es ist kalt — das Zimmer ist erleuchtet (Обычное «ist» — Холодно — комната освещена). В обыденном языке «ist» есть связка, соединяющая субъект и предикат. Оно не имеет онтологического веса. Гегелевское «ist», напротив, есть событие бытия. Поэтому нельзя понимать гегелевские предложения как обыденные высказывания. «Бытие и ничто есть одно и то же» не означает, что в реальности нет разницы между существованием и несуществованием. Это означает, что в сфере чистого мышления, до всякой определённости, бытие и ничто неразличимы. Это — спекулятивная, а не эмпирическая истина. Чтобы понять её, нужно переключиться на спекулятивное мышление, отказавшись от привычек рассудка.

122. Hegel. Staat — Гегель. Государство

«Im Staat allein hat der Mensch vernünftige Existenz» («Только в государстве человек имеет разумное существование»). Einleitung in die Philosophie der Weltgeschichte. Lasson, 90. Это — программное заявление. Человек, который живёт вне государства (в «естественном состоянии» у Гоббса или Руссо), есть неразумное животное. Только в государстве, в нравственной жизни, человек становится разумным, ибо только здесь его частная воля совпадает со всеобщей, его естественные влечения обузданы и преобразованы, его жизнь получила смысл.

Was vernünftig ist, ist wirklich; und was wirklich ist, ist vernünftig — vgl. Grundlinien der Rechtsphilosophie. Einleitung (Что разумно, то действительно; и что действительно, то разумно — ср. «Основания философии права». Введение). Знаменитый тезис. Он часто неправильно понимается как оправдание всего существующего. На самом деле, «действительность» (Wirklichkeit) есть не эмпирическое существование (Dasein), а осуществлённая сущность (verwirklichtes Wesen). Разумно не то, что есть, а то, что соответствует своей сущности.

Das «ist» das Un-wirkliche, hoff Da-seiende — Zufällige? («ist» то, что не-действительно, надеюсь, вот-сущее — случайное?) — Vernunft. | Absoluter Geist | Ein Optimist!? (Разум. | Абсолютный дух | Оптимист!?) — Verhältnis — Wertung — Wirklichkeit (Отношение — оценка — действительность). Гегель не есть оптимист в том смысле, что он считает всё существующее хорошим. Он есть реалист: он утверждает, что истина (разум) осуществляется в истории, но не без борьбы и не без зла. Оптимизм в отношении существующего был бы глупостью. Гегель, напротив, трезво оценивает тёмные стороны действительности (насилие, страдание, смерть). Но он видит в них необходимые моменты разумного процесса. Поэтому его оптимизм есть оптимизм провидения, а не обывателя.

123. Das hegelsche «ist» — Гегелевское «есть»

Wohin spricht es? (К чему оно обращается?) Darin: 1. Negation — warum und wohin? — woher aber dieses? (В нём: 1. Отрицание — почему и куда? — но откуда это?) — Welche Grundüberzeugung? 1.) theologisch!, 2.) logische Wahrheit (Какое основное убеждение? 1.) теологическое!, 2.) логическая истина). Гегелевское «есть» имеет два истока: теологический (вера в провидение, в то, что разум правит миром) и логический (принцип тождества, понятый как спекулятивное тождество). Эти два истока нераздельны: гегелевская логика есть секуляризованная теология. Истина есть не просто логическое соответствие, но событие спасения (Heilsgeschehen).

2. eine höhere und reifere Vorstimmung des «Wesens» und Begriffs (более высокая и зрелая предрасположенность «сущности» и понятия). Гегелевское «есть» выражает не статическое отношение, а динамическое движение сущности к своей реализации.

Entscheidend im Fortgang der Philosophie: (Решающее в продолжении философии): «Zu wissen, was man selbst schon gesagt hat.» (6, 319) («Знать, что сам уже сказал.») Философия есть воспоминание (Erinnerung). Она не создаёт новое содержание, а осознаёт то, что уже было сказано (в религии, в искусстве, в истории). Гегель не претендует на абсолютную новизну; он претендует на абсолютное самосознание.

Das Schon Gesagte — mitgesprochene! (Уже сказанное — со-сказанное!). В каждом нашем высказывании уже содержится неявное знание. Задача философии — сделать его явным.

Dieses im absoluten Wissen wiederherstellen (Восстановить это в абсолютном знании). Абсолютное знание есть не создание, а восстановление (Wiederherstellung) того, что было утеряно в отчуждении. Оно есть возвращение домой.

Wodurch — durch welchen Vorgriff das ausgekundet und ermessen? (Чем — через какой предвосхищение это разведано и измерено?) — Вопрос остаётся открытым: откуда Гегель знает, что его система есть завершение? Это есть акт веры (Glaube), а не доказательства. В этом — слабость и величие гегелевской системы. Её нельзя доказать; её можно только принять или отвергнуть.

124. Hegel. Zum «ist» — Гегель. К «есть»

Das — (Apfel — Birne) ist «Obst». (Яблоко — груша) есть «фрукт». Обычное предложение. «Obst» есть абстрактное всеобщее, под которое подводятся единичные.

Formell neben das Besondere als Besonderes gestellt (Формально поставлено рядом с особенным как особенным). Всеобщее (Obst) противостоит особенному (Apfel) как нечто иное. Но это противоречит сути всеобщего, которое должно быть не рядом с особенным, а в нём.

Ich will «Obst» (und nicht Birne …)?! (Я хочу «фрукт» (а не грушу…)?!) Если я хочу фрукт, я не могу получить грушу, ибо фрукт есть абстракция. Это показывает неадекватность абстрактного всеобщего.

Das Denken des Allgemeinen setzt ein Besonderes und widerspricht sich damit selbst (Мышление всеобщего полагает особенное и тем самым противоречит себе). Рассудок (Verstand) хочет удержать всеобщее и особенное как раздельные, но это невозможно. Они тождественны. Это и есть диалектика.

Welche Be- sonderheit hat das «Allgemeine»? (Какую осо-бенность имеет «всеобщее»? ) — Es ist ab- gesondert — ein anderes gegen das Besondere. Aber in der Absonderung entfaltet es sich als zugleich dasselbe — und damit zusammengehörig! (Оно от-делено — другое против особенного. Но в отделении оно развёртывается как одновременно то же самое — и тем самым со-принадлежащее!). Всеобщее, чтобы быть всеобщим, должно отличаться от особенного. Но в этом отличии оно обнаруживает себя как то же самое, что и особенное. Ибо особенное есть не что иное, как способ бытия всеобщего. В этом состоит спекулятивное тождество. Гегелевское «ist» выражает это тождество в его становлении. Оно есть мост над пропастью между всеобщим и особенным. Без этого «ist» не было бы ни всеобщего, ни особенного. Поэтому мышление, которое не умеет пользоваться этим «ist» (которое не есть ни связка, ни тождество), не может мыслить государство, ибо государство и есть это конкретное тождество всеобщего (закон) и особенного (единичный индивид).

125. Hegel. Übung über Staat — Гегель. Упражнение о государстве

Масштабы для мышления о государстве — шире и исходнее, чем когда-либо — и одновременно противоборство — | не ухудшение! | выучка для будущего ↓ (Die Ausmaße für das Staatsdenken weiter und ursprünglicher als je — und zugleich der Widerstreit — | keine Verschlimmerung! | die Züchtung für die Zukunft ↓). Гегелевский подход к государству задаёт масштабы (Ausmaße), которые не были достигнуты ни до, ни после него. Он мыслит государство в его тотальности, в его связи с историей, с духом, с абсолютом. Это одновременно ведёт к противоборству (Widerstreit) с другими учениями о государстве (либерализмом, социализмом, анархизмом). Это противоборство не есть ухудшение (Verschlimmerung), а есть выучка (Züchtung) для будущего. Только через борьбу с великими учениями прошлого можно выработать собственное, зрелое понимание.

Серьёзность философского мышления — «служение» — «выучка» — когда полагаются на себя и стоит задача — «не уклоняться» (der Ernst des philosophischen Denkens «Dienst» — «Zucht» — wenn auf sich gestellt und eine Aufgabe — «sich nicht drücken»). Философское мышление есть не развлечение, а серьёзное дело (Ernst). Оно есть служение (Dienst) истине и выучка (Zucht) духа. Оно требует мужества, чтобы остаться один на один с задачей (Aufgabe) и не уклоняться (sich nicht drücken) от неё. Тот, кто ищет в философии лёгких ответов или карьерных преимуществ, не понял её сути.

126. [Erik] Wolf — [Эрик] Вольф

«Recht» («Право»). 1) Natur-recht — Philosophisches — Recht volkhafte Geschichte Natur — aber volklich außergeschichtlich (Естественное право — философское — право — народная история — природа — но народно внеисторически). Упоминание Эрика Вольфа, юриста из Фрайбурга, который, вероятно, участвовал в семинаре. Обсуждается понятие естественного права (Naturrecht). Естественное право часто понимается как внеисторическое (außergeschichtlich), основанное на природе человека или на разуме. Но для Гегеля право есть исторично. Поэтому «народное право» (volkhafte Geschichte Recht) не может быть выведено из абстрактной природы; оно есть продукт истории.

2) die Rechtsbildung (правовое образование/формирование права). a) Wesenswandlung ↓ (сущностное изменение); b) inhaltliche Steuerung (содержательное управление). Формирование права (Rechtsbildung) есть процесс, в котором изменяется сама сущность права (Wesenswandlung) и осуществляется содержательное управление (inhaltliche Steuerung) через законодательство и судебную практику. Этот процесс не может быть понят без философии истории.

127. Entscheidend die Methode — Решающее значение имеет метод

der «spekulativen Erkenntnis» (Vorrede, Lasson, 2. 4) (метод «спекулятивного познания»). Метод есть не внешний инструмент, а сама душа предмета. Спекулятивное познание есть не рассудочный анализ, а разумное постижение единства противоположностей.

Das fortschreitende Nachgehen einer Sache — so zwar, daß sich diese so erst entwickelt — und woraus? (Последующее продвижение за вещью — так что она только так и развивается — и из чего?) — Метод есть не наложение схемы, а последующее движение (Nachgehen) за самой вещью. Вещь сама развивается, а метод есть лишь сопровождение этого развития. Вопрос «из чего?» (woraus?) указывает на источник развития: из самого понятия вещи.

«Das Ganze [der Rechtsphilosophie] wie die Ausbildung seiner Glieder beruht auf dem logischen Geiste.» (Lasson z. R., 2. 4) («Целое [философии права], как и развитие его членов, покоится на логическом духе.») Это — ключевое утверждение. Философия права не есть собрание эмпирических наблюдений или юридических норм. Она есть система, и её систематическое единство есть логический дух (logischer Geist). Логика есть не только первая часть системы, но и её душа. Поэтому, чтобы понять философию права, нужно понимать логику. И наоборот, логика получает своё завершение в философии права. Это круг, который не может быть разорван. Кто не хочет войти в этот круг, тот не может понять Гегеля.

И это — «die Wissenschaft» — для Гегеля решающе (И это — «наука» — для Гегеля решающе). (Auf Grund welcher Grundstellung?) (На основе какой основополагающей позиции?) — Наука (Wissenschaft) есть для Гегеля не собрание знаний, а систематическое саморазвитие истины. Это — основополагающая позиция немецкого идеализма. Наука есть не описательная, а нормативная инстанция. Она не регистрирует факты, а судит о них. Поэтому философия права есть не описание существующих законов, а критическое исследование их разумности. Существующий закон может быть неразумен; и задача философии — указать на это. Но эта критика не есть внешняя, а имманентная: она сравнивает закон с его собственным понятием. Поэтому она не разрушает, а завершает. Это — гегелевский метод, который он сам считал своим главным открытием. Метод спекулятивного познания есть не что иное, как самодвижение понятия, которое проходит через отрицание и снятие, обогащаясь и возвращаясь к себе. Тот, кто овладел этим методом, может мыслить любую область, в том числе и государство. Тот, кто не овладел, останется на уровне абстрактных определений и никогда не достигнет конкретной истины. Поэтому решающее значение (entscheidend die Methode). В этом — глубокий педагогический смысл упражнений: они не передают знания, а приучают к методу. Метод же есть не техника, а образ жизни, способ бытия. Поэтому философия не есть профессия (Beruf), а призвание (Berufung). К ней нельзя выучиться; к ней можно только призваться. Семинар есть место, где это призвание может быть услышано и проверено. Но услышать его может только тот, кто серьёзно относится к вопросу о государстве, а не тот, кто ищет лёгких ответов. В этом — критерий отбора, который не может быть формализован. Участник семинара либо есть, либо его нет. Третьего не дано. Это — элитарность, которая не есть аристократия крови или богатства, но аристократия духа. Дух же есть не привилегия, а задача. И государство, которое хочет быть великим, должно создавать условия для этой задачи, а не подавлять её. В этом — политический смысл гегелевской философии права. Государство нуждается в элите духа, которая не подчиняется, а служит. Служение же есть высшая форма свободы. Так замыкается круг: свобода, государство, дух, метод. Всё это — одно. Поэтому упражнения о государстве суть упражнения в свободе. Не в свободе от, а в свободе для. Для мышления, для познания, для действия. Это и есть подлинная политическая школа, которую не может заменить ни один университетский курс. Она требует не аудитории, а сообщества (Gemeinschaft). Сообщества тех, кто готов мыслить вместе (Mitdenken) и действовать вместе (Mithandeln) во имя истины. Такой семинар есть уже зародыш будущего государства, если, конечно, он не остаётся игрой в слова. Поэтому ответственность участников велика. Они должны не только учиться, но и быть. Быть теми, кто однажды возьмёт на себя ответственность за государство. В этом — пафос и риск этих упражнений. Они не для всех. Они для тех, кто слышит зов.