Бесплатный фрагмент - Поэзы

***

Куда б мы ни плыли

Кончаются мили

Закончатся походы

Сгинют атомоходы

Но где-то там вдали

Тоскует Натали

И стелют мне дороги

И помогают боги

Я молнией лечу

«Дождись меня» — кричу

Из заполярья иль с востока

Увидеть Нату только

Поцеловать и успокоить

Упасть ковром под ноги

***

Пойду размять я ноги,

А снег свисает с крыш

И завалил дороги —

За дверью: ты стоишь

В поношенной шубейке

Уныла и мила

И вновь я твой навеки.

Жизнь, увы, прошла,

Остались просто крохи,

Да бересклет, да ели.

Какие же мы лохи,

Что так всё просвистели!

А может: слава богу —

За 70 зажились.

Впереди дорога,

Не плачь, а шевелись!!!

Назначь ориентиры,

Дороги намекни,

Потренируйся в тире

И кольт свой заряди.

И выходи в дорогу,

И лучше на большак,

Чтоб быть поближе к богу

И чтобы шире шаг.

---

Я под Питером нашёл Астрахань

Я под Питером нашёл Астрахань,

Здесь озёра есть и протоки,

И речушки есть затраханные,

И бугры здесь крутобокие.

На бугре я поставил домик,

А вокруг посадил я сад.

И хожу я кругами с фомкой —

Пресловутый маркиз де Сад.

То гвоздок выдерну лишний,

А то ручку пришью к стене,

То гнильё приговорю к вышке,

То дыра не нравится мне.

Вот завёл я кота с собакой,

Но забыл спросить: «Почему?»

А теперь хоть смейся, хоть плакай,

А бежит тоска по челу.

Приезжает ко мне деваха,

Но ведь только по выходным.

Я теперь содрогаюсь от страха —

Что мне делать в остатние дни?

А особо в зимнюю пору

Где про Астрахань лучше забыть,

И одно утешенье — кот Дорик

И другой, если с Мулей повыть.

***

Забери меня, время

Я отстал от своих,

Дед-казак: ногу в стремя,

Не казак я, не вихрь.

Я дедок инвалидный

И скачу на клюке,

Вид отнюдь не солидный

При одной-то руке.

Но гляжу пока строго,

Быть стараюсь прямой,

Не сдаю пока Бога,

Не хочу сатанеть.

Но драконы не дремлют

И рычат по пятам,

Отступать — не приемлю,

Коли драка — то сам.

***

Когда всё было не так

И всё ещё были живы

В метро я входил за пятак

И крепкий хребет был и жилы.

Но жизнь страницами шелестит,

И мы торопимся, листая,

Забыв, что наше время то летит —

То наша жизнь, как книга, тает.

Разворуют царское и сдохнут —

Болтали в революцию лохи.

Но Русь толь необъятна, толь несъедобна,

Перепрыгнув век, вновь боеспособна.

Пинает Америку, не уступает,

В друганах у ней — Иран с Китаем.

Разворуют советское — пойдут внаём,

А утин: «Догоним и морды набьём».

***

Тучи сгущаются,

Хмурится утин

Нет в жизни счастья,

Есть пекинские утки.

---

***

Каша — прелесть,

Жевать не надо,

Да потом не присесть:

— Канонада!

Кофе просто ну,

Кофе — что надо,

Да потом не шагнуть:

Канонада!

Такой запах,

Такой тра-та-та —

Хоть беги от хаты!

Открывай ворота!

Перед космосом слаб,

И как велик человек,

Он как баобаб

И живёт целый век.

А сдохнуть может от вируса

Иль начитавшись папируса.

С перепою — планету расколет,

На которой сажает и полет.

Из-за мелких амбиций

Может на Марс перекинуть столицу,

Потом покается: «Какой я лох»

И помчится как блох.

Дворик

С небольшого двора,

Из садового дворика

Я однажды сказал: пора

И вышел скоренько.

И пошёл по стране

С Каспия на Тихий,

Там наплавался вполне

И вынырнул в Питере.

Снова учился,

Не бездельничал,

Не спился,

Родил наследников,

И вновь нырнул

Уже натурально

С ракетой на борту,

Америке грозить реально.

Короче, круги нарезал

По земному шарику.

Жизнь как вокзал,

Искрила как сварка.

Побывал на юге и севере,

На западе и востоке,

И головы в серебре

Закатились на дачу в восторге.

И опять тот же дворик,

Тот же сад у дороги,

На ковре кортик,

Правнуки на пороге.

И если ты почешешь репу

И если ты почешешь репу

И коньяком наполнишь рот,

То вспомнишь Астрахань и реку,

Где фантазировал нелепо

Про этот город, этот год.

Где ныне дни мотаешь слепо

И смотришь прямо и вперёд,

Не видя — время пролетело,

Похожее на тучу телом,

Всё в вывертах и завитках,

В провалах мрачных, в пируэтах,

Горящая пожаром ткань,

И в ней знакомые портреты —

Вожди, герои и поэты.

И всё, зовут: очнися, брат,

И дуй в Москву и Ленинград,

Забудь про ерики и воблу,

Мрак захолустия забудь,

Героем и поэтом будь

И просверлив людишек кодлу.

Теперь я в Питере живу,

Лакаю водку, хлеб жую,

Но вдруг в лицо пахнет полынью,

И Волга под крылом мелькнёт,

И встанет Астрахань былиной,

Как в тот, давно забытый год.

И вот

И вот

Жизнь нравится начнёт

А это значит:

Бросай покой, бросай почёт,

Бери расчёт —

Твой поезд мимо катит.

Запрыгни на последнюю ступень,

Мчись к чёрту на рога

Хотя бы день.

А там к кадровику:

Любую должность.

И уходи в тайгу

Или в моря — в любую сложность,

Где всё не так,

Всё непонятно, нелогично,

Кругом бардак…

А ты сожмись в кулак

И снова сделай всё привычным:

До скукоты и до доски почёта…

И снова всё пошли —

— а ну её в болото!

Но помни: за ближайшим поворотом

Лишь степь, да ковыли,

И с клюшкой одинокий инвалид.

***

Настало время тленья,

Но светятся глаза

Под этой шляпной тенью,

Глупость я сказал,

И вмиг умчалась стрекоза,

И заворочался во мне атлет,

Пытаясь вырваться из тела

Навстречу тысче бед

И энтропии белой.

---

У портрета отца

Ночное море.

Небольшой буксир

Качают чайки

Штормовое небо

Отец упрямо борется с рулём

И это круг его и мир

И этим в дом приносит хлеба

Он никогда не говорил

О философии и целях.

Он для семьи

Копытом рыл

Стараясь

Обойти все мели

Но жизнь была сильней его

И обводила вокруг пальца

В ловушки попадал легко

Но пёр он дальше

И не каялся.

***

А мать упорно пекла куличи

Настырно кутью варила

Нещадно мужа гнала с печи

И ворот жизни крутила

И если знаний мира на рубль

То знаний землян на копейку

И должен сказать я на миру

Без Бога прожить сумей-ка

А мать всё знала давно

И нам внушать всё пыталось

Она открывала нам к Богу окно

И может открыла, но мало

***

Нас продуло такими ветрами,

И давило такой глубиной,

Что от косых линий до Афгана

Всё стало простым как бином.

У матросов не стало вопросов —

Есть на всё лишь ответы.

А кинжалы на боссов,

Забывших заветы.

Но сейчас мы готовимся к бою:

Всех простили и отдали всё.

Поход крепкий сготовлен в дорогу,

И котомка висит под гвоздём.

***

Это было 20 лет назад

Это было в 90-х, помнишь

Мы закладывали этот сад

А работы было — просто тонны

А сейчас, точнее и не скажешь —

Это был ну точно лишь вчера

Мы приехали сюда вмазать

Мы приехали втихаря

Здесь был лес, тропа и ёлка

Это были наши приметы

А сейчас сидим среди полок

Смотрим фото и жарим котлеты

В место тропки теперь дорога

И с веранды её не видно

Мчатся мимо кабриолеты

Мы коньяк заедаем котлетой

Ветер тычет ветками в окна

Он сказать нам важное хочет:

— Что уносит он время наше

А не просто так он хлопочет

***

Коли на рубль в миру разлито знаний

То, не смотря на явственный прогресс,

Лишь на копейку мудрые земляне

Проторили тропинку в этот лес.

Хотя забраться в чащу мы хотим,

Но что-то не пускает нас, болезных,

Вот на опушке и сидим

И Бога молим об истинах полезных.

***

Вот и Люба схватила меч

И пошла на войну

И отважно вступила в сечь

Да забыла одеть броню

Но пока она держит строй

Бьёт, хоть и силы мало

Приказал я себе: не вой

Её время настало

***

День посещений как судный день

Гости отъехали — башка как пень

Пуст холодильник, кругом бардак

А я весёлый, мне всё никак

Я нахожу вещам свои места

Кидаю вирши на гладь листа

Хожу по дому, не чуя ног,

Вновь приезжайте хоть на денёк

***

Я смотрю в ночной сад, а в окнах

Отражаюсь я и портреты

И другие мои полотна

И мои рукоделки — предметы

Ну а вместе за стеклом — зазеркалье

И круженье и танцы сюжетов

Где я — главный в полку запевала

Где я — прима-балерина балета

***

Живу и жду смерти.

А смерть не идёт

А жизнь отъезжает

Далеко, далеко

Друзья не звонят

И детки не мёд

И внуки общаются:

— око за око.

***

Степь аэродром,

Южная Русь и полынь

Бьёт по башке как ром,

Каспий поёт — остынь.

Ты прилетел домой,

Шире глаза открой,

Вспомни — здесь дом родной,

Предков здесь вечный покой.

Но дом твой давно снесён,

Нет никого сто лет,

А воспоминания — сон,

Фантазий странный полёт.

---

Жена

Моя жена — прохладная красавица,

Не знаю я, как это перенесть.

Битьё тарелок — кому-то это нравится,

А мне милее чопорность и честь.

Прошли года — она смелее стала,

Семья и муж раздергали её,

И если что не так — она кричала,

И, чувствую, готова на битьё.

Но сдержанность врождённая

И скованность её берёт,

И побеждает тихая ирония,

Но иногда кривится болью рот.

Уныние и боль — мне всё в ней нравится,

Единственное счастье — защитить

Унылую и тихую красавицу

И бесконечно с нею жить и жить.

***

Лимонадно-зелено-бордовый —

Цвет бахчи и жизни моей,

Из памяти дальней бредовой

Течёт этот звонкий ручей.

Нацмен из степей Туркестана,

Я бодро скакал по стране —

До Владика у океана

И в Питер на медном коне.

Споткнувшись о гребень болезни,

Попал я в болота чухны,

Где правнуки вдруг поналезли,

И некогда стало мне ныть.

***

И вот кончается двадцатый век,

И наши старики пошли на выход,

А внуки повыскакивали наверх,

И эта смена протекала тихо.

Меня вдруг потянуло к топору,

Я начал собирать и строить дачу,

С улыбкой вспоминаю ту пору,

Когда все были малыши, и плачу.

Все были и послушны и милы,

И лад вокруг, мы трудимся как кони,

Но годы счастья ухнули, прошли,

И износились доспехи и брони.

Вот болячки догоняют нас,

Мы гордецы зачислились в бессмертных.

Уходят внуки в беды из проказ —

Проблемы их для нас уже безмерны.

И за бессилие платят нам презреньем

Те милые послушные созданья,

А мы до времени сгораем, кренимся

И понимаем — скоро расставанье.

«Шанхай» в Астрахани

«Шанхай» из детства —

Посёлок вдоль железки.

Картон, фанера, стенки из асбеста —

Оттуда лишь шпана к нам в школу лезла.

Мы скоро там товарищей нашли,

Привычно шлялись в этот быт кромешный.

Чечен Ахмат, кореец Цой там жили,

И девочки — мелькал там облик нежный.

Потом я перешёл в другую школу,

И от «Шанхая» лишь остался флёр,

И может быть, воспоминаний боли

Или давно забытого — укор.

(2019)

***

Лиловая пена петуний

В то лето плыла во дворе

Ночами череда полнолуний —

Гуляла по облак коре.

И думалось: зиму бы осилить,

Коль лето такое стоит.

А там уж приходит пусть киллер —

Чего же его торопить?

Но что же — зима наступила,

Приветы пускает февраль.

Вдруг с Натой беда приключилась,

Но мне-то известно — он враль.

Вранье февраля подтвердилось —

Наталья восстала из пены,

В боях все болезни побила,

И снова запели сирены.

(2020)

***

Вытекает январь

Как песок из мешка

И в рекламах февраль

Как проблеск смешка.

Только треть и осталась

От несмелой зимы,

Но тупая усталость

Доползла до спины.

Только банька спасает

От когтистой тоски,

Новостей телесайты,

Да от братьев звонки.

Вот загнулся футбол

Как трава от мороза,

И застыл я как вол

В устрашающей позе.

Жду открытья сезона,

Семака жду и Дзюбу,

Как убивец жду зону,

Чтоб поклоцать всем зубы.

(2020)

---

***

Время утрат подползает —

Не тороплю я его,

Наоборот, как заяц,

Прыгаю прочь в окно.

Думать себе запрещаю,

Глядя на брата письмо,

Или, забывшись за щами,

Вижу я мать за окном.

Лапами ёлок махая,

Валька меня манит,

И как снежинка, тает

В небе цвета гранита.

Глеб своей дурью травит,

Ведрами жрёт интернет,

Пока ещё выплывает —

А вдруг — и не донырнет.

(2020)

---

***

Небо — тоска и усталость,

Солнце сбежало в Африку,

Что нам сирым осталось —

В Грецию ехать нафик.

У греков есть всё, — говорят:

Пальмы, жара и сиртаки.

Будем маслины жрать

И непрерывно какать.

Стану я толст как свинья,

Станет дыханье несвежим,

Ну и котлеты ценя —

Греки меня зарежут.

Ну и зачем мне туда,

Зачем превращаться в мясо?

Дома сиди, чудак,

Точи со женою лясы.

***

Вот не было,

А теперь есть —

Был — быдло,

Стал — ваша честь.

А до этого был казак,

А по-уличному — колесник.

И в станице не просто так —

А родня атамана — песня.

Большаки поменяли всё —

Атаман стал председателем,

Раскурочили станицу-село,

В лагеря заарканили батю.

Мать в охапку детей — и шасть

В Астрахань, на стройку ГЭС,

Не за пролетарским счастьем,

А чтоб от голода уцелеть.

Из барака с печным отопленьем

Мы рванули вчера — кто куда.

Не Россию валить, как Ленин,

А судьбу схватить за рога.

***

Ура! Ура! Какая новость —

Семь лет пройдёт,

Ты снова новый,

Старьё с тебя в клозет уйдёт.

Не стой на месте,

Беги, спеши,

Меняй хоть мебель,

Хоть блох на вши.

Коль сбился с цикла,

Менять не стал,

Ты с мотоцикла —

Считай, упал.

Кирдык не медля

К тебе придёт,

И крест не медный

Тебя уж ждёт.

***

Пора выдвигать заслоны,

Станицы в России открыть,

Как было в тридцатые годы —

Поставить отечеству щит.

Закрыть Украину, прибалтов,

Днестровцев и Беларусь,

А также армян и Закаспий,

Чтоб крякнул турецкий гусь.

***

Я — ровесник победы,

Я в бой не ходил.

В моей памяти деды —

Я в войне только жил.

Плачу под Рио-Риту,

В голове патефон,

На площадке разбитой

Танцы, плачет гармонь.

Кружат бабы в фуфайках,

И солдаты в ремнях,

Дети виснут на лавках —

Настроение — ах!

***

Есть куда отступать,

Велика ты, рассеюшка.

Но не ждёт уже мать —

Поистратилась силушка.

Только память живёт,

Развевается флагом,

Да замучил живот,

Ветер прёт меня лагом.

Мой, не слышит руля, пароход

Меня тащит на скалы.

А ведь есть ещё ход,

Но ведь этого мало.

***

Я пришёл в этот лес,

Здесь примета была —

Ёлка ростом с меня,

И тропинка, как бес,

В небе тучка плыла.

Ни воза, ни коня,

Лишь топор да пила,

Да бутылка вина

Означала свой вес.

Ель теперь до небес,

А пилой — дальний лес.

Вместо тропки — дорога,

Где моторы шумят,

И мамаши пасут

Стайки малых ребят.

Тучи грозы несут,

И дома строго в ряд,

И сады, словно волны,

Плодами гудят.

Гнулась но не ломалась

Гнулась но не ломалась

Наша маманя

Потому что знала —

Нет ей с небес манны.

И не раз говорила нам мать:

«У нас всё есть

И знам, где взять».

Чем соседок ставила в ступор —

Ведь так про нас — глупо,

Потому что муж умер,

Детей четверо.

И говорить так не умно,

Но мать в себя верила,

И знала — встанем мы на крыло,

Так же, как снимут Берию.

И мы начнём наш полёт,

Ястребками — крыло в крыло,

Будем беды бить прямо влёт.

***

Мать на жизнь была заряжена,

А судьба измывалась и была.

Честью, совестью мать заражена,

А судьба ей могилы рыла.

И продравшись сквозь тёрн и сучья,

Мать нас выбросила в светлый рай,

А судьбе своей подлой и сучьей

Мать сказала: «Отстань, и сдыхай».

И отстала судьба, стала пылью,

Мы же дети её прём вперёд,

Помня лозунг её и призывы,

Выдаём на-гора свой народ.

---

***

Вот Федька споткнулся,

А мне уже кажется —

Не чую я пульса,

в яму гроб катится.

Вот Гера молчит,

А я уже вижу —

В канаве лежит

Кустарника ниже.

Вот сам занемог,

И чувствую — всё,

Не поможет уж Бог,

И прощщевай, Ассоль.

---

О троцкизме

Шукшин намекал

На троцкистский набег

В семнадцатом — дело было,

Но Сталин еврею

Спроворил побег.

И в Мексике тихо добили,

Затем всех активных

Смолол в лагерях —

Конечно, с прихватом невинных.

Сионцы и ныне вопят: «Ох и ах!»

И пакостят Сталина имя.

Иосиф по-свойски Россию любил,

Сионцев настойчиво клинил,

Руси палачей постоянно он бил,

Выбивая клиньями клинья.

Не однажды любители

Русским шею свернуть

Шлялись к нашей обители —

И монголы, германцы, и польская муть.

Но смолола их Русь,

И удобрила пашню,

И сняла урожай.

Что же будет здесь дальше —

Я по правде не знаю.

Верю, что в правде сила,

И правая Русь победит.

С этим нас мать носила,

И враг завсегда будет бит.

***

Там мельница крутила нашу жизнь,

А мельницу крутил степной ветрило.

А вечная энергия земли

Зерно в мешках на мельницу возила.

Так жили мы, крестьяне, на земле,

И это было нам законом свыше.

Враги, разрушив всё, исчезли в мгле,

И разум наш нам оказался лишним.

***

Я с июня жду братьев,

И, наверное, поэтому

Лето мчится, как копьё,

Догоняющее Бетмена.

Вот и август затукал в бубен,

Бьёт и грушей, и яблоком.

Что же делать, я буду,

Если вобла окажется яловой.

Вдруг икорна ко мне не дойдёт,

Затеряется где-то за тучами.

И куда же править свой бот,

Куда глазки слепые пучить?

---

***

Лето пролетело, как копьё,

В ожидании гостей издалёка.

Август кончился — нету братьев,

Ожидать их с какого бока.

Вот и холод ступни остужает,

Не пора ли в валенки лезть?

Да вот надо собирать урожаи,

Что бы что-то зимою есть.

***

По инерции как-то копошусь,

Составляю планы покрупее.

Гогочу на Нату, словно гусь,

Становлюсь дремучее и пнее.

Не рвусь к общению ничуть,

Ну а пристанут — отвечаю

Чего-нибудь и как-нибудь,

И предлагаю выпить чаю.

***

Мы влетаем как пули в пространство,

И как сахар таем во времени,

Исчезаем, как древние ханства,

Не тоскуя о сброшённом бремени.

И иссякнув до солнечной пыли,

Мы по космосу нежно парим,

Чтобы вновь где-нибудь возродиться

И опять сотворить новый Рим.

Родина-мать

Нас родина-мать отловила

И в Петергоф собрала,

Училище вроде не вилла,

Но парки и ветер с залива

Наполнили наши крыла.

И мы по морям разлетелись,

Кто вверх, а кто вглубь поспешил.

Пред нами открылись все двери,

Оскалили пасти все звери,

Но каждый боролся и жил.

И каждый свой клад отыскал —

Могилы, рубли и юани.

Но не было счастья у скал,

И все припасли чемоданы.

И все потихоньку в такси

Свои погрузили семейства

И убыли в центры земли,

Подальше от штормов и бедствий.

ВВМУРЭ нас спасло, отмыло,

Хотя и не божья роса,

И вроде оно не вилла,

Но парки и ветер с залива

Наполнили паруса.

Мать

О наша мать! Ольга Иванна!

Позвольте на колени встать

И петь осанну.

В лихие годы,

Себя забыв,

Преодолев природу,

Нас подхватив,

Прошла и пропасть, и обрыв

И вывела наш ботик

Из шторма в штиль.

О маяках

Взбираюсь на маяк всё тяжелее,

Чтобы зажечь в ночи живой огонь

Для Глеба, для Натальи, для Матвея

И слушать там отцовскую гармонь.

И мамы светлый образ вызывать,

И всё своё грачёвское отродье.

Вот для чего я лезу на маяк,

Хотя по старости уже не должен вроде.

И там же я пишу свои картины,

Где дом шатром и займище и храм,

Где на яру, на ковылях скотина,

И где-то за лугами Волга там.

А в дымке Астрахань

Спит на семи буграх,

А с колокольни смотрит Стенька Разин

И видит воеводы близкий крах.

Там в улицах потомки казаков,

Там Второвы, Чумановы, Беловы,

Там юношею сам я был таков,

А вот теперь — смотритель маяковый.

---

О казаках

Служить на Руси царям —

Вот вечная доля казаков,

И предки, и дед мой, и я

Все были в рядах русской рати.

Мой дед был в охране царя,

Мой путь пролегал в океанах,

На дальних подступах я

В субмарине атомом ранен.

И в разных госпиталях

Валялся, но Бог мне помог,

И вновь отступили ляхи,

Вновь мимо промчался рок.

Вновь Русь возвела рубежи,

Усилила все редуты,

Сказала злодеям: «Спешите!»,

Пока до кальсон не разуты.

И вновь приутихли «коллеги»,

Насупясь в оврагах сидят,

И знают, что станут калеками,

Коль сдуру оскалят пасть.

Новый дом

Котомку и посох я в руки беру

И в дальние прошлые годы

Я в светлую память бреду.

Где всё ещё живы-здоровы,

Где мать и отец, и Валя-сестра,

И первые сёстры и братья,

Где я объедаю башку осетра

И пробую с кем-то подраться.

Где дядя Семён на Козинке живёт,

Где груши, подмытые Волгой,

И где перекатами стерлядь ползёт,

И жизнь будет чудной и долгой.

Где мама ещё бесстрашно сильна,

Где жизнь прёт вперёд, а не лагом,

Где батя ещё волгарь-капитан,

И даже не снится нам лагерь,

Который подломит наш бедный уют,

И жизнь нашей дружной семейки,

И мать вдруг решит сбросить старый хомут,

И стулья сменить на скамейки.

Она, как волчица в минуту беды,

Волчат поведёт за заслоны.

Навек мы запомним, что за флажки

Можно заплыть, как за боны.

И новый заложит она очаг,

И дом и подворье построит,

И вновь посрамлён будет враг,

И древний наш род славу словит.

Бахчой и садом наш двор зацветёт,

И крепкие ветви раскинет,

Повсюду по миру нас слава найдёт,

Куда бы судьба нас не кинет.

Уходит в ночь субмарина