Бесплатный фрагмент - От комплекса неполноценности к чувству уверенности

Предисловие к серии

Дорогой мой читатель!

Перед тобой новая серия мини-книг, объединенных под общим названием «Все в твоих руках». Замысел их — показать, что каждый человек может быть счастливым.

Думаю, ты помнишь барона Мюнхгаузена — находчивого и неунывающего персонажа книги Рудольфа Эриха Распе. И особо тот случай, когда барон, дернув изо всех сил за свою косичку, вытащил из болота и себя, и коня, которого крепко сжимал ногами.

Так вот, данная серия о том, как можно самому себя вытащить, подобно легендарному барону, из трясины безнадежности, отчаяния, страха и всей прочей дребедени, которая мешает наслаждаться жизнью.

Ты не веришь, что можешь стать автором, дизайнером и архитектором своей жизни? Давай разбираться вместе — я надеюсь, что смогу переубедить тебя!

Книга восьмая

От комплекса неполноценности к чувству уверенности

Введение

Границы нашей личности определяются только неуверенностью в себе.

Алексей Христинин

Мы снова вместе! Очень тому рада! Приступим?

Обсуждая в прошлых книгах причины зависимости и страха, мы коснулись с тобой, мой друг, комплекса (или синдрома) неполноценности. Что же это за комплекс?

Это своего рода «болезнь» мышления, искаженное представление о себе, своих возможностях и способностях, своем месте в мире. Заниженное представление, сопровождаемое страхом проявить перед окружающими собственную глупость, неразвитость, некомпетентность и т. д. и т. д. Из-за него умный и способный человек, уверовавший в свою «никудышность», предпочитает не высказывать свое мнение, не высовываться, не действовать вовсе. Огромные запасы его творческих ресурсов не используются. И наш герой остается на задворках жизни, пока его уверенный приятель делает сногсшибательную карьеру, или поднимает успешный бизнес, или получает признание за созданные им произведения искусства. Так, этот злосчастный синдромом становится главным виновником прозябания человека.

Конечно, кто-то, даже сомневаясь в себе, добивается успеха. Помнишь блистательного актера Михаила Ульянова? Когда его пригласили на первую киношную роль в фильме «Они были первыми», он уже года три как был плотно занят в театральных постановках. И тогдашний худрук театра имени Евгения Вахтангова Рубен Симонов был им как будто доволен. Но увидев себя в фильме со стороны, Ульянов пришел в ужас: «Все мне не нравилось в себе: фигура, лицо, голос, глаза. Конечно же, я не ожидал увидеть такое неуклюжее, некрасивое, кургузое и очень старающееся что-то сыграть существо». Так вот, я специально посмотрела этот фильм, с тем чтобы проверить, верна ли его оценка. Безусловно, в роли генерала Чарноты в фильме «Бег» Ульянов смотрелся куда как интереснее. Но что тут говорить, разница во времени между фильмами — порядка полутора десятка лет. И накопленный опыт, конечно, позволил ему сыграть роль лучше. Но все же я склоняюсь к тому, что во многом эта разница обусловлена и самой ролью. Сравнивать образ организатора работы с молодежью Алексея Колыванова с харизматичным персонажем Чарноты все равно что вывести на ринг бойцов с разной весовой категорией. Короче, несмотря на то, что Ульянов в роли Алексея Колыванова меня особо не впечатлил, сказать, что он был плох, я точно не могу. И уж, конечно, те слова, что сказал о себе Михаил Александрович, совсем далеки от истины. Что это, как не признаки того же комплекса? Рада, что он, несмотря на то недовольство собой, не порвал с профессией актера, что мы увидели такие замечательные его роли, как Дмитрий Карамазов, маршал Жуков, генерал Чарнота, ворошиловский стрелок Иван Афонин и многие другие. Кому-то повезло видеть его и в театре.

Да, безусловно, самокритика помогает человеку разглядеть ошибки и исправить их. Короче, развиваться. И это замечательно. Но только если самокритика будет в меру. А когда недовольство собой зашкаливает, никакие достижения не компенсируют чувство внутренней дисгармонии. Дочь того же Михаила Ульянова в интервью новостному порталу MK.RU сказала об отце: «Он был самоедом всю жизнь и поэтому несчастным человеком».

Так что комплекс неполноценности, сдерживает ли он успех или подстегивает его, в любом случае лишает человека легкости и радости бытия, приводит к состоянию внутренней напряженности и тревожности, а в каких-то случаях и к депрессии. К тому же, силы перенаправить свою боль в творчество и достижения находят далеко не все обладатели этого комплекса, у большинства людей он ведет к разрушительным последствиям без какого-либо «великого» исхода.

Потому лучший выход для тех, кто водит с комплексом неполноценности знакомство — прекратить эту дружбу.

Я не раз слышала от знакомых, что ничего, мол, не могу со своей неуверенностью поделать, что родился таким. Может, и ты так считаешь про себя? Но если ты от природы неуверенный, то откуда такая уверенность в том, что это именно от природы? Давай разбираться вместе.

Откуда этот комплекс берется? И чем он плох?

Черты характера не наследуются, как это многим кажется, и не проявляются от рождения… Мы приобретаем их с тем, чтобы они помогали нам идти по жизни определенным путем.

Альфред Адлер

Термин «комплекс неполноценности» был введен на рубеже XIX и XX веков австрийским психологом Альфредом Адлером для обозначения таких ощущений человека, как чувство собственной ущербности и вера в превосходство окружающих над собой. Основой теории Адлера послужили его наблюдения за пациентами, собственный жизненный опыт и впечатления.

Я расскажу, что знаю об этом болезненном ощущении, также с учетом личного опыта и наблюдения за окружающими.

Комплекс неполноценности считается недугом приобретенным, а не врожденным. И если такая хворь, как гипертония и артроз суставов, появляется, как правило, в старости, то комплекс неполноценности родом из детства. Конечно, события, травмирующие психику и влияющие на характер и поведение человека, могут случиться в любом возрасте, но все же ядро из убеждений и привычек закладывается именно в нежные годы. Принято считать, что этот первый период жизни человека самый счастливый и беззаботный. Думаю, что такое убеждение в корне неверно. И я сейчас вовсе не о детях из неблагополучных семей. Не только о них. Психологическая нагрузка на тех, что рождены в благополучной ячейке общества, подчас не меньше. Проблем хватает и там, и там.

* * *

Малейшая критика выводит меня из себя, любой отказ ввергает в уныние. Всякая похвала приносит радость, а малейший успех возбуждает. Меня очень легко возвысить и не менее легко унизить.

Генри Нувен

Наверное, самый распространенный вариант развития комплекса неполноценности — когда родители критикуют ребенка, делают упор на его промахах, слабых местах, обесценивают его успехи, а ошибки раздувают до катастрофы. А порой и унижают. Сказать, что родители — авторитет для ребенка, значит ничего не сказать. Родители — это сама Вселенная. И конечно, он примет все, что они скажут о нем, как бы далеко от правды это ни было. Постепенно ребенок приучается фокусироваться исключительно на своих промахах, и о себе у него формируются устойчивые негативные убеждения: «Я не заслуживаю хорошего отношения», «Со мной что-то не так», «Я неудачник».

Что ждет этого ребенка в будущем? Неуверенность в своих возможностях и способностях. А неуверенность — тот же страх. Страх сделать что-нибудь не так. И потому его преследует вечное беспокойство за возможные ошибки. Такого человека уже не нужно критиковать и наказывать. Он с легкостью делает это сам. Он стал критиком самого себя. Причем настолько суровым, что может не поверить человеку, похвалившему его. Он настолько робок, что боится сделать «неверный шаг» и получить за него порицание. Или проявить перед окружающими собственную глупость, неразвитость, некомпетентность и т. д. и т. д.

* * *

Всё, что достигнуто дрессировкой, нажимом, насилием, — непрочно, неверно и ненадежно.

Януш Корчак

К похожим результатам приводит властность, при которой подавляется личность ребенка. Иногда к родителям добавляются старшие братья/сестры. Тоже подавленные предками, они вдруг получают возможность проявить свою власть над младшими. И последним достается вдвойне…

Не остаются в стороне и воспитатели в детских садах, и учителя в школах. Все участники процесса воспитания, пользуясь своей властью, добиваются того, чтобы превратить ребенка в удобного для себя, не понимая и игнорируя при этом его потребности, желания, возможности.

В итоге — либо полное подчинение и безынициативность, либо протест и вызывающее поведение. Думаю, объяснять не стоит, что и то и другое не есть хорошо. Но самое страшное в ошибках родителей и воспитателей то, что срок их воздействия на детей неограничен. Приспосабливаясь к жизни, маленький человек формирует модель поведения. Каждый свою. Похоже, здесь все зависит от случая. Одного ребенка как-то за послушание по головке погладили. А другой привлек к себе внимание родителей, набедокурив. Он то и запомнил. И запросто может так случится, что вырастет наш малыш заядлым нарушителем дисциплины. Хулиганом. И его вызывающее поведение, нарушение установленных взрослыми норм совсем не означает духовную силу и уверенность. Скорее это маска, основанная на интуитивном понимании, что «лучшая защита — это нападение».

И носить каждый свои маски, и «тихоня», и «плохиш», может довольно долго. Если не всю жизнь…

* * *

Проблема в том, что у любви бывают разные формы. Иногда она может очень сильно навредить. Мы боимся, что наши дети вырастут неприспособленными к взрослой жизни. Пытаясь сделать их лучше, сами не ведаем, какие мины закладываем в их головы.

Сериал «Триггер»

В тех же благополучных семьях, где, на первый взгляд, есть и любовь, и забота о детях, на деле часто родители в воспитательных целях, то бишь «ради их же блага», дают детям только условную любовь. Любовь, в которой есть оговорка, условие. Например, родители доносят до ребенка идею, что будут его любить только в том случае, ЕСЛИ он будет послушным, ЕСЛИ будет учиться на пять, ЕСЛИ будет заниматься музыкой, английским, плаванием (причем одновременно), ЕСЛИ будет занимать призовые места… А ЕСЛИ он эти условия не выполнит, то любить его никто не будет. Да мало того, они еще возьмут себе вместо него другого мальчика (девочку) и его и будут любить. Из этого маленький человечек, который еще не в состоянии понять шутку взрослых, может сделать только один вывод — он, какой он есть сейчас, любви не достоин. Нет, конечно, это не значит, что он будет анализировать со всех сторон ситуацию и выдаст такой вывод. Он поймет это на уровне чувств. Да и как тут не понять…

Но ребенку так нужна родительская любовь. Я уже упоминала как-то идеи известного американского психолога Абрахама Маслоу, который считал, что для здорового развития человеку необходимо удовлетворять не только физиологические потребности и потребность в безопасности, но и такие, как потребность в любви, привязанности, уважении. Не желание, не роскошь, а именно потребность. Пусть не такая жизненно важная потребность, как воздух и вода, но все же потребность. И разве это не похоже на правду? Ведь ребенок еще не может сам себе обеспечить те самые жизненно важные потребности. Ведь он еще настолько беспомощен и зависим от родителей, что их любовь для него означает не только удовольствие, но и гарантию выживаемости.

Так вот, многие дети решают эту задачу просто — делают то, что от них хотят. По мере сил пытаются быть удобными для родителей. И вырастают ответственными (чаще гиперответственными) людьми, с развитым перфекционизмом — стремлением все делать идеально. Казалось бы, что плохого. Но… Ни гиперответственность, ни перфекционизм не стоит относить к положительным качествам. Гиперответственным можно назвать того, кто, не рассчитывая свои силы и возможности, не уважая свой организм, берет на себя слишком много дел и задач. Подчас и чужих. Почему он это делает? Почему не скажет, например, коллеге (или супругу), что обязанности распределены неравномерно? Да потому, что у него в крови имеется страх авторитетов. Ему легче загнать себя, чем испытать то же чувство вины. И, по обыкновению, работодатели этим бессовестно пользуются. Недаром говорят, что тревожный работник — лучший работник. А перфекционист со своим стремлением к совершенству, с вечной неудовлетворенностью полученным результатом растрачивает себя на мелочи.

Одобрение и высокая оценка окружающих на всю жизнь становятся главным мерилом действий людей, которым в детстве предъявляли высокие требования и оказывали недостаточную эмоциональную поддержку. Это их способ получения любви. Подобная модель поведения, получившая в психологии название «синдром отличника», делает человека отличным исполнителем, но не дает ему творчески развиваться. И потом, даже высшая оценка деятельности отличника, даже полученные им золотые медали и красные дипломы, достигнутые успехи в какой бы то ни было области не смогут устранить его внутреннее глубинное понятие о собственной несостоятельности, о том, что его возможно полюбить.

Я сразу оговорюсь, что, конечно, не все отличники имеют «синдром отличника». И что отличить «больных» пятерочников от «здоровых» очень просто. Все дело в мотиве. Если первые стремятся именно к отличным отметкам и к одобрению учителей и родителей, то вторым важны не оценки, а сами знания, и толкает их к учебе собственный интерес. Хочешь пример?

Ну что далеко ходить-то? Ломоносов! Это, как ты понимаешь, здоровый вариант ботаника (как сейчас говорят).

А вот в качестве примера «счастливого» обладателя «синдром отличника» приведу… себя. Да, и меня этот комплекс не обошел стороной. Я тоже старалась заслужить одобрение мамы и папы. И если в школе к старшим классам пыл к отметкам несколько остыл, то в институте разгорелся еще сильнее. Тому еще поспособствовало, что сразу после школы из-за тяжелой болезни я чуть ли не год провела в больницах. А когда после годового перерыва в учебе поступила в институт, то очень боялась, что все забыла, что отстану от сокурсников. И потому о-о-очень старалась. И в результате по окончании вуза получила красный диплом, причем без единой четверки. Что мне это дало? Ни-че-го! Высоких достижений в своей дипломной профессии я не добилась. Ведь стимулом для хорошей учебы был всего-навсего страх отстать и радость от одобрения родителей.

В общем, я знакома с комплексом неполноценности не понаслышке. Помню, в первые годы замужества я неоднократно ловила себя на мысли, что как такое могло произойти, что меня вдруг полюбил такой мужчина (это я про мужа). Типа как это я удостоилась такой чести. Видимо, в моей голове сидело неосознанное убеждение о том, что я того совсем не заслуживаю. И время от времени это убеждение прорывалось наружу…

И конечно, это далеко не единственное проявление моего комплекса. По ходу действия расскажу и о других.

* * *

Но если в детстве от вас требовали быть совершенством, вы, став взрослым, постоянно будете испытывать чувство, что вы недостаточно хороши.

Луиза Хей

Да, завышенные ожидания родителей — удар по самооценке ребенка. Да еще какой удар. Ниже пояса.

Обязанность оправдать родительские чаяния приходит к ребенку не одна, а вместе с тревогой и напряжением. Ведь отец и мать — самые авторитетные в его жизни люди (во всяком случае, в детстве). Кроме того, он во многом зависит от них. И неисполнение их требований опять же чревато лишением любви. А когда на кону так много, то волнение неизбежно. Это можно сравнить с тем, что любой человек легко может перепрыгнуть неглубокую канаву, но если перед ним будет пропасть, пусть даже точно такой же ширины, то коленки уже затрясутся.

Итак, возникает волнение. А когда человек взволнован, то может не справиться даже с тем, что ему легко давалось. Потому что в этот момент он думает не о том, что происходит вокруг, а борется со своей тревогой (мы говорили об этом в прошлой книге). А если еще от него требуют музыкальных успехов при отсутствии слуха, или наивысших отметок в математической школе при его гуманитарных склонностях, то тогда уж совсем все плохо. Тут уж пахнет не просто волнением, а ужасом перед неизбежным провалом. Не справившись, не оправдав надежды родителей, на которые он явно не способен, ребенок окончательно потеряет веру в себя.

А если и справится, сладко ему от того не станет. Так и будет он идти по жизни, стремясь оправдывать ожидания окружающих, игнорируя при этом свои желания, потребности, наклонности. Потому что где-то в подсознании отпечатается, что одобрение тех самых окружающих — вот к чему надо стремиться. Считаю, что это непосильная, ненужная и даже вредная задача (свое мнение обосную в одной из следующих книг).

Но и это еще полбеды. Если ребенок не находит в себе сил на исполнение родительских надежд, если они идут вразрез с его природными наклонностями и способностями и если он вместе с тем боится потерять расположение родителей, то на подсознательном уровне в качестве своей защиты может вызвать у себя какое-то заболевание. Да, такое возможно — соматические заболевания могут быть обусловлены психикой (мыслями, чувствами и эмоциями). Изучению их влияния на тело посвящена отдельная наука — психосоматика. И если ты почитаешь одноименную статью в «Википедии», то узнаешь, что размышления на эту тему встречаются уже у Гиппократа и Аристотеля, что, по оценкам представителей психосоматической медицины, в XXI веке около половины заболеваний имеют психогенный характер, что причинами психосоматических реакций могут быть и внутренний конфликт, и внушение, и детская травма, и условная выгода, и самонаказание и др.

Но вернемся к родительским чаяниям. Здесь к заботе о будущем ребенка (как и в случае с чрезмерной опекой) примешивается еще один, менее благородный, мотив — желание родителей гордиться детьми. Если сосед, скажем, имеет большой и красивый дом, то родитель, о котором мы говорим, может похвастать тем, что его сын или дочь учатся в самом престижном вузе страны, или берет призовые места в городских спортивных соревнованиях, или… То есть за счет детей он делает свой статус, компенсирует свой синдром неполноценности. Часто самому себе в том не признаваясь. Вспоминаю, как однажды, будучи уже глубоко взрослой, расстроила родителей. Нет, я не сделала ничего плохого, просто ненароком подала им надежды, которые не оправдала. Дело было так. Я работала в сфере инспектирования кредитных организаций обычным рядовым членом инспекционной группы. И вдруг однажды меня назначили заместителем руководителя группы. Папа был рад как ребенок, когда я рассказала об этом. Но случилось так, что принятое по мне решение было отменено. Сейчас даже не помню почему. Не помню потому, что меня это особо не задело. Желания развиваться в этом направлении и отдавать ему все свои силы у меня не было. Но моя «отставка» больно задела моего отца. Он просто не смог скрыть своего разочарования, причиной которого было не что иное, как сорвавшаяся возможность «покозырять» тем, что я вырвалась в руководство.

Итак, во-первых, мы сошлись на том, что ошибки совершают все.

Во-вторых, не стоит так уж бояться ошибок. Ведь далеко не все промахи означают провал. И далеко не всегда на кону стоит жизнь, как в случае с Че. Чаще через ошибки приобретается опыт и мастерство.

Помню и себя такой. Когда сын стал получать четверки по русскому, я долго не могла принять это. В ход пошел и контроль уроков, и нотации, и запугивание, что придется работать дворником. Мне стыдно за то. Прости меня, сын!

Кстати, дворником он не стал. Даже несмотря на то, что в последующем были и четверка по пению, и тройка по физике, и даже двойка по бухучету (это уже в колледже).

А представляешь, какой груз несут дети великих людей? И как же жестоко к ним общество, заявляя, что «на детях гениев природа отдыхает»! Да не отдыхает она! Просто они изначально живут в тени. В тени своих родителей. А разве вечная тень благоприятна для живых организмов? Дети известных и знаменитых буквально раздавлены необходимостью соответствовать, держать планку. Кроме той самой нагрузки в виде завышенных родительских ожиданий, они несут еще одну — ожидание общества.

* * *

Вот у писателя Петра

глубокий творческий застой,

А все невроз — от осознания,

что он хуже, чем Толстой.

Тимур Шаов. Большой невроз

Завышенные ожидания родителей обычно сопровождаются сравнением ребенка с более умными, трудолюбивыми ровесниками, что тоже приводит его к понятию о своей ущербности.

О, сравнение — это бич нашего общества! В мире, где мы живем, людей постоянно сопоставляют друг с другом, оценивая их умственные способности, привлекательность, удачливость и т. д. Порой сравнение продолжается на протяжении всей жизни человека.

В школе, где троечникам и (о ужас!) двоечникам противопоставляют умных, старательных, послушных, аккуратных и т. д. отличников.

В спорте, где главным становится не столько физическая тренировка тела и пропаганда здорового образа жизни (ЗОЖ), сколько состязание и сопоставление физических или интеллектуальных способностей соперников. Чем порой достигается обратный ЗОЖу эффект. Это и сверхнагрузки на организм, которые уже не ведут к здоровью, а уводят от него. И прием допингов — препаратов, используемых с целью достижения победы, а в конечном итоге наносящих вред и телу и психике. Да и сам факт победы одного над другим может спровоцировать неуверенность в случае проигрыша или чувство превосходства в случае выигрыша. Как одно, так и другое не способствует психологическому здоровью человека. Это неправильно, и в конечном счете вредно чувствовать себя хуже или лучше кого-то.

В результате человек и сам привыкает осознанно или неосознанно сравнивать себя с другими. И часто не в свою пользу. Ведь один из его знакомых так классно поет, а у другого такая красивая фигура, а третий уверенными шагами делает карьеру. А что он?! И не знает наш герой, что эти три друга завидуют его чувству юмора, умению вовремя вставить меткое словцо и потому быть в центре внимания.

Да, кстати о зависти. Соревнования и сравнения провоцируют не только чувство неуверенности в себе, но и зависть к другим, более успешным людям. Когда человек слышит похвалу в чей-то адрес, то уже не может не ощущать себя менее достойным и уже не может не завидовать своему, так скажем, оппоненту, не может неосознанно не злиться на него.

Помню, моя мама часто хвалила одну нашу общую знакомую, когда та обращалась к ней за рецептами баночных заготовок. А так как я консервированием не занималась совсем (что для женской половины нашего поселка было не то что исключением из правил, а чуть ли не единичным случаем), то в этой похвале усматривала немой упрек себе. И не скрою, что в некоторой степени досадовала на эту знакомую.

* * *

Самое глубокое стремление человека — быть увиденным, услышанным и оцененным по достоинству таким, какой он есть.

Карл Роджерс

Неуверенность у ребенка взращивается и там, где, может, напрямую не критикуют, не насмехаются, но где критика присутствует в скрытом, завуалированном виде, где нет поддержки и одобрения.

Чтобы было понятнее, приведу пример той самой поддержки, которая так же важна для гармоничного интеллектуального и нравственного становления человека, как и забота о его физическом развитии.

Анатолий Мариенгоф (русский поэт-имажинист, близкий друг Сергея Есенина) еще в период своей учебы в Пензенской гимназии так увлекся стихами, что получил три годовые двойки, не был допущен к переходным экзаменам и остался в каком-то классе на второй год. Как же поступил в этом случае отец будущего поэта (мать Анатолия к тому времени умерла)? Он в чистом виде поддержал павшего духом сына, сказав ему как-то так: «Экой вздор — ну кончишь институт на год позже. Зато ты написал две поэмы и несколько десятков стихотворений, из них, по-моему, 3–4 хороших».

Сказать, что такое поведение у родителей редкость, — ничего не сказать! Я была просто поражена, когда узнала об этом случае из документального фильма «Когда погасли маяки», снятого к 110-летию Мариенгофа.