Бесплатный фрагмент - Осторожно, закупки! Правила игры

Пролог. Красный диплом и стальной характер

Меня тошнило от шампанского.

Не от шампанского даже — от дешевого игристого, которым нас поливали в вузовском дворике. От глупых речей однокурсников, которые клялись в вечной дружбе, зная, что через месяц перестанут даже лайкать фото. От ленточки «Выпускник», которая больно впивалась в шею.

Я стояла в толпе таких же мантий и слушала, как Алиска Морозова визжит: «Мне папа уже нашел место в Газе! Представляешь? Вообще работать не надо!». А вокруг: «Ой, я замуж, муж прокормит», «А мне дядя обещал в свою контору», «Главное — не впахивать, а устроиться».

Я смотрела на них и вдруг поняла одну простую вещь.

Через пять лет они будут там же. Будут ныть, что жизнь не сложилась, что мужья козлы, что начальники дураки, что денег нет. А я буду там, куда сама доеду.

Рядом матерился Макс. Мой парень. Красивый, богатый, пустой.

— Ну чего ты стоишь как статуя? — дернул он меня за ленточку. — Поехали в «Террасу». Там наши, отметим. Завтра проспишься и начнешь жить нормально.

— А что такое «нормально»? — спросила я.

Он посмотрел на меня как на дуру:

— Ну… отдыхать, путешествовать, не париться.

— А работать?

— Зачем? Папа решит.

Я сняла его руку со своего плеча.

— Макс, мы в разных вселенных. Ты в той, где все решают папы. А я в той, где я сама.

Он не понял. Он никогда не понимал.

Я ушла, не прощаясь.

Метро, пересадка, маршрутка. Час тряски до района, где дома ниже, воздух чище, а жизнь — медленнее и честнее.

Я открыла дверь своим ключом.

Отец сидел на кухне. Перед ним — тарелка с гречкой и одинокий кусок селедки. Телевизор бормотал про курс доллара. Отец смотрел в окно на гаражи.

— Пап, я дипломированный специалист, — сказала я с порога.

Он повернулся. Глаза усталые, морщины глубже, чем вчера.

— А я, дочка, дипломированный дурак, — усмехнулся он. — Тридцать лет на заводе. А пенсия — гречка с селедкой.

Он улыбнулся, чтобы я не подумала, что он серьезно. Но я знала: он серьезно.

Я села напротив. Забрала у него вилку. Отрезала кусок селедки.

— Пап, а тебе нравилось на заводе?

Он удивился. Задумался. Впервые за долгое время — задумался по-настоящему.

— Знаешь… нравилось. Металл — он живой. Когда из болванки деталь выходит — как ребенка родить. Только никому этого не объяснишь.

Я кивнула.

Странное дело — я понимала. Сама не знала как, но понимала. В детстве я любила собирать конструктор. В институте — сидеть над цифрами и искать закономерности. Мне нравилось, когда хаос превращался в стройную систему.

— Ну вот, — сказала я. — А я буду закупки любить. Ты металл, я — переговоры. Вместе вкалывали, называется.

Он засмеялся. По-настоящему. Редко, когда он так смеялся.

— Ты у меня как локомотив, — сказал он. — Сама прешь и всех тащишь.

— Локомотив, пап. Я буду железная дорога.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Таким, каким смотрел, когда я в детстве обещала стать космонавтом и купить ему звезду.

— И куда поедешь?

— Пока не знаю. Но точно не по чужим рельсам.

Он кивнул. Снова уткнулся в тарелку. А потом тихо сказал:

— Я на море хочу, Мика. Всю жизнь мечтал. Чтобы тепло, и вода, и никуда не бежать.

У меня внутри что-то сжалось.

— Будет тебе море, пап. Обещаю.

Он не поверил. Я видела. Но я себе поверила.

Я не знала тогда, что через три месяца мне «повесят» недостачу. Что тетки в подсобке будут травить так, что захочется выть. Что какой-то мужик в парке одним вопросом перевернет мое сознание. Что мне предложат первый откат, и я буду стоять на краю пропасти. Что подруга окажется предательницей, а враг — зеркалом, в котором я увижу себя.

Я не знала, что до санатория отцу — четыре года ада, три предательства и одна встреча, которая поставит крест на моей наивности.

Но в тот вечер я знала другое.

Я не железная. Я стальная. Есть разница. Железо ржавеет. Сталь — закаляется.

Диплом лежал в рюкзаке. Отец доедал гречку. А впереди было собеседование в компанию с дурацким названием «ПродуктМаркет».

Я тогда еще не знала, что «продукт» — это я. А «маркет» — это рынок, который попробует меня сожрать.

Но я знала, кто кого.

Часть 1. Первое испытание

Глава 1. СОБЕСЕДОВАНИЕ, КОТОРОЕ МЕНЯЕТ ВСЁ

Наутро после выпускного голова гудела.

Не от шампанского — я выпила от силы полбокала. От мыслей. От отцовских слов про море. От собственного обещания, которое теперь висело на мне гирей.

Я сидела на кухне, пила растворимый кофе и смотрела в окно на гаражи. Отец уже ушел на завод — он все еще работал, хотя пенсия уже светила на горизонте. «Пока ноги носят», — говорил он.

На столе лежал ноутбук с открытым списком вакансий. Я отправила резюме штук двадцать за последнюю неделю. В ответ — тишина. Ну, почти тишина: пара предложений поработать «в офисе с гибким графиком» (после пятого курса я уже знала, что это значит), одно — продавцом в переходе и одно — товароведом в магазин у метро.

Телефон зажужжал. Я глянула на экран — Макс.

«Может, все-таки встретимся? Перестань дуться. Папа сказал, что может взять тебя к себе в компанию. Нормальная работа, не пыльная. Подумай».

Я выдохнула. Макс был хорошим парнем. Добрым. Щедрым. Он правда не понимал, почему я ломаюсь. Ему казалось, что он предлагает мне рай: не работать, не париться, просто быть рядом.

Но я представляла себе этот «рай»: утро начинается с того, что ты никуда не идешь. Потом кофе, потом маникюр, потом мысли «чем бы заняться», потом ужин с Максом и его друзьями, которые обсуждают, кто куда слетал. И так каждый день.

Я вспомнила отца. Его руки. Его «металл живой».

Нет.

«Спасибо, Макс. Но я сама», — набрала я и нажала «отправить», пока не передумала.

Через минуту он ответил: «Ты чокнутая. Но мне всегда это в тебе и нравилось. Если что — обращайся».

Я улыбнулась. Иногда люди любят тебя, но живут в другой вселенной. Это не делает их плохими. Просто вселенные не пересекаются.

Телефон зажужжал снова. На этот раз — неизвестный номер.

— Мика Станиславовна? — спросил женский голос, уставший и прокуренный.

— Да, — я выпрямилась за столом сама не знаю почему.

— Меня зовут Тамара Петровна, я из отдела персонала «ПродуктМаркета». Вы нам резюме присылали. Можете подъехать сегодня в двенадцать?

Я глянула на часы — половина одиннадцатого. Успеваю.

— Конечно. Адрес?

— Пишите: улица Садовая, 14. Там скажете на проходной, что к нам. Только сразу предупрежу: работа не сахар. Товаровед в магазине — это не в офисе сидеть. Это коробки, приемка, поставщики-хамы и коллектив, который вас сожрет, если вы не из крепкого теста. Еще не передумали?

Я усмехнулась про себя. Сожрет? Посмотрим.

— Не передумала, Тамара Петровна. Буду ровно в двенадцать.

— Ну-ну, — хмыкнула она и отключилась.

Я надела единственный приличный костюм — темно-синий, купленный на распродаже, туфли на небольшом каблуке, чтобы не опоздать и не убиться по дороге, и поехала.

«ПродуктМаркет» оказался не сетевым гигантом, а обычным магазином у дома, только чуть крупнее. Двери, решетки на окнах, запах выпечки из соседней пекарни. Внутри — обычный продуктовый: овощи, молочка, алкоголь, очередь в кассу и уставшие кассирши.

Я прошла к служебному входу. На проходной меня встретила женщина лет пятидесяти с бейджем «Валентина Ивановна, охрана», равнодушно ткнула пальцем в журнал:

— Распишись. Туда по коридору, налево, дверь с табличкой.

Кабинет отдела персонала оказался маленькой комнатой с ободранными стенами, старым диваном и столом, за которым сидела Тамара Петровна. Прокуренный голос не врал: она курила прямо в форточку, хотя на стене висела табличка «Не курить».

— Садись, — она махнула на стул. — Значит, Мика. Имя редкое. Родители кто?

Я слегка опешила от такого начала, но ответила:

— Мамы нет. Отец — рабочий на заводе.

— Хорошо, — кивнула она, затягиваясь. — Не из богатеньких. Это плюс. Богатенькие здесь долго не держатся. Им быстро надоедает.

Она отложила сигарету, открыла мою анкету.

— Красный диплом, экономический. Умная, значит. Это минус.

— Почему минус? — не удержалась я.

— Потому что умные много думают. А здесь надо делать. Ты с поставщиками работала когда-нибудь? С живыми, не с учебными кейсами?

— Нет, — честно сказала я. — Но я быстро учусь.

— Все так говорят. — Тамара Петровна вздохнула. — Слушай сюда, девочка. Я скажу тебе правду, а ты решай. Вакансия товароведа открыта, потому что предыдущая продержалась два месяца. Сбежала. До нее — три месяца. До нее — неделя. Текучка у нас дикая. Почему? Потому что магазин старый, коллектив старый, работать никто не хочет, поставщики воротят что хотят, а зарплата — сама видела, в вакансии написано.

Она назвала сумму. У меня внутри похолодело — это было меньше, чем я рассчитывала. Меньше даже, чем я получала на подработках.

— Но, — Тамара Петровна подняла палец, — есть плюс. Если не сбежишь через месяц, попадешь в кадровый резерв. Через полгода можем перевести в отдел закупок в центральном офисе. Это уже нормальные деньги. Вопрос: выдержишь ли ты полгода?

Я молчала. Мысленно считала: полгода ада за возможность попасть в нормальный отдел. Полгода коробок, поставщиков-хамов и коллектива, который «сожрет». Стоит ли?

Перед глазами встал отец с его гречкой и селедкой. Его голос: «Я на море хочу».

— Стоит, — сказала я вслух.

Тамара Петровна удивилась:

— Ты даже не спросила про обязанности.

— Спрошу сейчас. Какие?

Она усмехнулась:

— Приемка товара. Проверка документов. Работа с претензиями. Контроль сроков годности. И — главное — общение с поставщиками. Ты должна стать тем человеком, который скажет им «нет», когда надо, и «да», когда можно. Поняла?

Я кивнула.

— Еще вопрос: ты боевая?

Я подумала о Максе, который считал меня чокнутой. О мажорах из универа, которые думали, что я буду бегать за ними. О Зинаиде Ивановне, которую еще не встретила, но уже чувствовала спиной.

— Боевая.

— Посмотрим, — Тамара Петровна затушила сигарету. — Завтра в девять. Спросишь Зинаиду Ивановну, она старший товаровед. Будешь у нее под крылом. Если не убьет — значит, справишься. Свободна.

Я вышла из магазина и остановилась на крыльце.

Внутри смешалось всё: страх, что я не справлюсь, злость на Тамару Петровну за ее «посмотрим», упрямство, которое шептало: «Ты сможешь», и холодный расчет, который уже начал прокручивать варианты.

Я достала телефон и записала в заметки первое правило.

ИНСТРУМЕНТЫ ГЛАВЫ 1

Правило Мики №1

«Входной билет в профессию часто продается по цене унижения. Вопрос не в том, готов ли ты его терпеть. Вопрос в том, готов ли ты заплатить и пойти дальше».

ЧЕК-ЛИСТ: Как пройти собеседование, когда вас «продавливают»

Этот чек-лист составлен на основе первого опыта Мики. Используйте его, когда чувствуете, что работодатель настроен скептически или откровенно проверяет вас на прочность.

— Услышьте реальную боль работодателя. Тамара Петровна прямо сказала: у них текучка. Им нужен тот, кто не сбежит. Ваша задача — понять, чего они боятся на самом деле, и показать, что вы — решение их проблемы.

— Не оправдывайтесь за отсутствие опыта. Фраза «я быстро учусь» работает плохо (ее говорят все). Лучше: «У меня нет опыта, но я готова учиться и, судя по тому, что вы рассказали, я не сбегу через месяц. Вам ведь это важнее?»

— Спросите про перспективы роста до того, как обсуждать зарплату. Мика не торговалась о деньгах — она поняла, что входной билет стоит полгода, и согласилась, потому что увидела выход на отдел закупок. Если перспективы нет — цена может быть неоправданной.

— Задайте прямой вопрос: «Что нужно сделать, чтобы через полгода получить повышение?» Работодатель либо назовет конкретные KPI (и вы поймете, стоит ли игра свеч), либо уйдет от ответа (и вы поймете, что перспективы нет).

— Не показывайте отчаяние. Даже если вы готовы на всё, держите спину прямо. Отчаянных не берут — их используют. Спокойных и уверенных — уважают.

ТРИ ФРАЗЫ ДЛЯ СОБЕСЕДОВАНИЯ (КОТОРЫЕ РЕАЛЬНО РАБОТАЮТ)

КЛЮЧЕВОЙ ВЫВОД МИКИ

«Соглашаться можно только тогда, когда внутри есть ответ: «Я справлюсь. Это мой путь». Если внутри «лишь бы взяли» — не соглашайся, сломаешься.

«Я согласилась. Посмотрим, что из этого выйдет».

ДЛЯ РАБОЧЕЙ ТЕТРАДИ

Бланк анализа собеседования

Мое решение: ДА___ НЕТ___ НУЖНО ПОДУМАТЬ___

Глава 2. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ: «ТЫ КТО ТАКАЯ?»

Утром я встала за два часа до выхода.

Не потому что боялась опоздать — от дома до магазина было сорок минут. Просто организм решил, что сегодня экзамен. Сердце колотилось, в голове крутились сценарии: вот я захожу, вот меня встречают, вот я что-то говорю, вот они понимают, что я самозванка…

— Прекрати, — сказала я себе вслух. — Ты просто идешь на работу. Люди делают это каждый день.

Отец уже ушел. На столе оставил записку: «Дочь, не дрейфь. Ты из нашего теста. Позвони вечером».

Я сунула записку в карман — как талисман.

Ровно в девять я стояла у служебного входа. Та же Валентина Ивановна из охраны глянула на меня с легким удивлением:

— О, новенькая? А Зинаида Ивановна сказала, что сегодня никого не ждет.

— Я от Тамары Петровны, — сказала я как можно увереннее.

— А-а, — протянула охранница. — Тогда проходи. Раздевалка в конце коридора, потом на склад. Зинаида обычно там с утра.

Коридор оказался длинным, с облупившейся краской на стенах и запахом картона, смешанным с чем-то кислым. Я нашла раздевалку — маленькую комнату с рядами шкафчиков, зеркалом в трещинах и графином с водой на столе. Переоделась в то, что купила специально для работы: джинсы, футболка, удобные кеды. Посмотрела на себя в зеркало.

— Ну, с Богом.

Склад встретил меня полумраком и горами коробок.

Огромное помещение с высокими стеллажами, запахом пыли, картона и чего-то сладковатого — то ли фрукты подгнивали где-то, то ли мыши. В углу гудел холодильник. По полу сновали грузчики с гидравлическими тележками. Никто не обращал на меня внимания.

Я стояла посреди этого хаоса и чувствовала себя муравьем, который случайно заполз в чужой муравейник.

— Ты кто?

Голос раздался за спиной. Резкий, женский, с интонацией, не предполагающей возражений.

Я обернулась.

Передо мной стояла женщина лет сорока пяти. Короткая стрижка, крашеные рыжие волосы, отросшие темные корни. Бейдж на халате: «Зинаида Ивановна, старший товаровед». Глаза цепкие, холодные, считывающие с ног до головы за секунду.

— Мика, — сказала я и протянула руку. — Новый товаровед. Меня Тамара Петровна…

— Я знаю, кто тебя прислал, — перебила она, на мою руку даже не взглянув. — Тамара вечно подсовывает кого попало. Сколько тебе? Двадцать два?

— Двадцать три.

— Двадцать три, — передразнила она. — Диплом есть? Красный? Умная, значит. — Она усмехнулась, но в усмешке не было тепла. — Слушай сюда, умная. Здесь твой диплом никому не нужен. Здесь нужно работать. Руками. Головой тоже, но сначала руками. Поняла?

— Поняла, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Сомневаюсь. — Она отвернулась и пошла куда-то вглубь склада. — Пошли. Покажу, что к чему.

Следующие два часа были похожи на съемки фильма ужасов, где я — главная жертва, а Зинаида Ивановна — маньяк, который не убивает, но методично уничтожает самооценку.

— Это молочка. Смотри сюда. Видишь сроки? Если просрочка — не принимай. Но если поставщик свой, можно принять, потом спишем. Разберешься, кто свой, а кто нет? — она усмехнулась.

— А как понять, кто свой? — спросила я.

— Головой надо думать, — отрезала Зинаида Ивановна. — Я тебе что, нянька?

— Это овощи. Здесь гниль не бери. Но если гнили немного, можно уценить. Сможешь уценить?

— Смогу, — кивнула я, хотя понятия не имела, как оформляется уценка.

— А это документы. — Она ткнула в стопку мятых накладных на столе в углу. — Будешь разбираться. К вечеру чтобы все было разложено по папкам и датам. Если перепутаешь — сама переделывать будешь, но я проверю.

Она ушла, оставив меня одну посреди этого бардака.

Я стояла и смотрела на коробки, накладные, горы продукции, грузчиков, которые носились мимо, будто меня не существовало.

Внутри поднималась знакомая волна: «Я не справлюсь. Зачем я сюда пришла? Это невозможно».

Я вспомнила Макса. Его предложение. Теплое место. Никаких коробок, никакой Зинаиды Ивановны. Просто кофе, маникюр и разговоры ни о чем.

А потом вспомнила отца. Его руки. Его «металл живой».

— Нет, — сказала я вслух. — Я из крепкого теста. Посмотрим, кто кого.

Я достала телефон и включила диктофон — прочитала где-то, что в первый день лучше записывать, потому что запомнить всё невозможно.

Потом открыла блокнот и начала писать.

Через час я настолько погрузилась в бумаги, что перестала замечать время. В накладных царил полный хаос: перемешаны даты, поставщики, магазины. Я раскладывала их по стопкам и чувствовала странное удовлетворение — хаос превращался в порядок.

— О, а новенькая-то не дура.

Я подняла глаза. Рядом стояла пожилая женщина в халате и с добрым лицом. На бейдже: «Галина Петровна, бухгалтерия».

— Галина Петровна — представилась она, протягивая руку. — А ты Мика, да? Зинаида уже доложила, что пришла «очередная студентка».

Я улыбнулась:

— Она не в восторге.

— Она вообще ни от кого не в восторге, — махнула рукой Галина Петровна. — Ты не обращай внимания. Она со всеми так. Это ее способ держать дистанцию. Ты главное — работай, не ной, и она отстанет. А если покажешь характер — зауважает. Хотя вида не подаст.

— Долго вы здесь? — спросила я.

— Двадцать лет. — Она усмехнулась. — Я здесь всё видела. И таких, как Зинаида, штук десять сменилось. А я все тут. Так что если что — обращайся. Я в бухгалтерии, вторая дверь налево. Подскажу, если что непонятно.

— Спасибо, — сказала я искренне.

— Не за что. Держись, дочка. Первый месяц самый трудный. А потом втянешься.

Она ушла, а я почувствовала, что внутри стало чуть теплее. Оказывается, здесь есть не только Зинаида Ивановна.

К концу дня я разобрала все документы, разложила по папкам, подписала каждую стопку и даже нашла три ошибки в учете — поставщик дважды выставил одну и ту же накладную. Я отложила их отдельно, чтобы завтра показать.

В семь вечера появилась Зинаида Ивановна.

— Ну, что тут у тебя? — Она прошлась взглядом по полкам. Остановилась. Подошла ближе. Посмотрела на подписанные папки, на аккуратные стопки, на отдельную стопку с ошибками.

Повисла пауза.

— Это что? — она ткнула в накладные с ошибками.

— Поставщик два раза выставил одну и ту же поставку, — сказала я. — Я проверила даты, накладные, подписи. Дубликат. Надо возвращать.

Зинаида Ивановна посмотрела на меня. Долго. Нечитаемо.

Потом хмыкнула:

— Хорошо. Завтра разберемся. Иди домой. Завтра к девяти.

Она развернулась и ушла, не сказав больше ни слова.

Я выдохнула.

«Хорошо» от Зинаиды Ивановны — это, кажется, высшая похвала.

Я вышла из магазина уже в сумерках. Город зажигал огни, пахло вечерней выпечкой и близким дождем. Я шла и чувствовала дикую усталость — и странную, непривычную гордость.

Я не сломалась. Я не сбежала. Я разобрала завалы, нашла ошибки и даже получила это сухое «хорошо».

В кармане завибрировал телефон. Отец.

— Ну как, дочка? — голос встревоженный. — Живая?

— Живая, пап. — Я улыбнулась в темноту. — Кажется, даже не сожрали. Пока.

— Я ж говорил — наше тесто. — В голосе отца послышалась гордость. — Давай, отдыхай. Завтра новый день.

— Да, пап. Завтра новый день.

Я нажала отбой и подумала: а ведь правда. Завтра новый день. И Зинаида Ивановна. И поставщики. И эти бесконечные коробки.

Странное дело — мне почему-то хотелось туда вернуться.

ИНСТРУМЕНТЫ ГЛАВЫ 2

Правило Мики №2

«Никогда не показывай, что ты не знаешь. Скажи: „Мне нужно время разобраться“. Это звучит профессиональнее, чем „я не понимаю“.»

ЧЕК-ЛИСТ: Первый день на новом месте

Первый день — это всегда стресс. Мика прошла его и выжила. Вот что ей помогло:

— Найдите союзника. В каждой компании есть «душка» — доброжелательный человек, который подскажет и поддержит. Найдите ее в первые же часы. У Мики это оказалась Галина Петровна из бухгалтерии

— Записывайте всё. Мика включила диктофон и вела блокнот. Вы не запомните всё с первого раза. Бумага (или заметки в телефоне) сохранят вам жизнь

— Не жалуйтесь вслух. Даже если ужасно хочется. Жалобы в первый день — красная тряпка для коллектива. Вас запишут в «проблемные» и будут проверять на прочность еще жестче.

— Сделайте хотя бы одно дело лучше, чем просили. Мика не просто разложила документы — она нашла ошибки. Это произвело впечатление даже на Зинаиду Ивановну. Найдите свою «ошибку в накладных».

— Не принимайте агрессию на свой счет. Зинаида Ивановна такая со всеми. Это ее способ коммуникации, не ваша проблема. Ваша проблема — сделать свою работу.

ТРИ ФРАЗЫ ДЛЯ ПЕРВОГО ДНЯ (которые реально работают)

КЛЮЧЕВОЙ ВЫВОД МИКИ

«В первый день тебя не оценивают по знаниям. Тебя оценивают по поведению. Будешь ныть — запишут в „проблемные“. Будешь молчать и делать — запишут в „перспективные“. Выбор за тобой».

ДЛЯ РАБОЧЕЙ ТЕТРАДИ

Дневник первого дня

Кто здесь союзники?

Кто здесь «сложные люди»?

Моя главная задача на завтра:

Глава 3. УРОК ПЕРВЫЙ: ПОСТАВЩИКИ НЕ ЛЮДИ (НО ЭТО НЕ ТОЧНО)

Первая неделя в «ПродуктМаркете» пролетела как один бесконечный день.

Я вставала в шесть, выпивала кофе на бегу, тряслась в маршрутке, ныряла в этот складской полумрак и выныривала только в восемь вечера, когда глаза слипались, а ноги гудели так, будто я пробежала марафон.

Зинаида Ивановна не давала спуску. Каждый день она находила новый способ проверить меня на прочность: то отправляла пересчитывать просрочку на морозном складе, то заставляла разбирать накладные за прошлый год, то просто молча стояла за спиной и смотрела, как я работаю.

— Не тормози, — бросала она, если я задумывалась дольше секунды. — Здесь тебе не университет, думать надо быстро.

Галина Петровна из бухгалтерии иногда подходила, подкладывала конфету и шептала: «Терпи, дочка. Она со всеми так. Кого не гнобила — те не выживали».

Я терпела.

И странное дело — мне начало нравиться. Не Зинаида Ивановна, конечно. А работа. Раскладывать хаос по полочкам, находить ошибки, видеть, как из груды бумаг и коробок возникает система. Я ловила себя на том, что вечерами, уже дома, открываю свои записи и прокручиваю в голове, что можно было сделать лучше.

В пятницу Зинаида Ивановна подошла ко мне с утра и без предисловий сказала:

— Сегодня приемка от «Молодара». Придет машина в одиннадцать. Будешь принимать сама. Я посмотрю.

У меня внутри похолодело.

— Сама?

— Ты глухая? — Зинаида Ивановна прищурилась. — Сама. Учиться надо на практике. Или ты думала, я вечно за тобой переделывать буду?

— Нет, — быстро сказала я. — Хорошо. Сама так сама.

Она усмехнулась и ушла, оставив меня наедине с паникой.

К одиннадцати я уже сто раз прокрутила в голове все, что узнала за неделю. УПД проверить — чтобы все реквизиты заполнены. Сроки годности — обязательно. Температурный режим — если молочка, смотреть, не теплая ли. Количество мест — сверять с документами. Брак — сразу актировать.

К разгрузочной раме подъезжала огромная фура с логотипом «Молодар» на борту. Из кабины выпрыгнул водитель — мужик лет пятидесяти, с брюхом, заросший щетиной, в асленной куртке. Он окинул меня взглядом и сразу как-то подобрался, будто почуял добычу.

— Ты товаровед? — спросил он, разглядывая меня с ног до головы. — Новенькая? А где Зинаида?

— Я принимаю, — сказала я максимально твердо. — Документы давайте.

Водитель усмехнулся, достал из кабины мятую пачку бумаг и протянул мне.

Я взяла документы, развернула и начала читать. УПД, счет-фактура, декларация о соответствии. Вроде все на месте. Но графа «Груз получил» пустая — это правильно, я заполню после приемки.

— Пошли считать, — сказала я.

Водитель скривился, но пошел за мной.

Я подошла к машине, полезла в кузов. Внутри пахло молоком и холодом. Я проверила температуру — нормально. Начала сверять количество мест по документам.

— Ты быстрей, быстрей, — бубнил водитель. — У меня график, я из-за тебя сейчас опоздаю…

— Считать буду столько, сколько нужно, — сказала я, не оборачиваясь. — Чтобы потом недостачу не повесили.

Я пересчитала всё два раза. Вроде сошлось. Выбрала несколько коробок наугад, проверила сроки годности — норма. Увидела три коробки с подмоченной упаковкой.

— Это что? — спросила я, показывая на них.

— А, ерунда, — отмахнулся водитель. — Упаковка чуть намокла, но внутри все нормально.

Я открыла одну. Внутри все было сухо, но упаковка товара — вся мокрая.

— Не пойдет, — сказала я. — Это брак. Составляйте акт.

Водитель взбесился:

— Ты охренела? Из-за трех коробок? Я тебе говорю — все нормально!

— Не нормально. Я такие товары на полку не поставлю. А если поставлю — покупатель не возьмет. Составляйте акт, или я вызываю Зинаиду Ивановну.

Он звонил кому-то, орал, матерился. Я стояла на своем.

В итоге он уехал с тремя коробками, которые были в Акте, с подписанными документами и ненавистью в глазах.

Я осталась стоять у разгрузочной рамы, вся дрожащая, но счастливая.

— Неплохо.

Я обернулась. Сзади стояла Зинаида Ивановна. Я даже не заметила, когда она подошла.

— Что?

— Говорю, неплохо, — повторила она. — Для первого раза. Хотя долго возилась. Надо быстрее.

Я не знала, что сказать. Похвала от Зинаиды Ивановны — это как снег в июле.

— Он хотел, чтобы я под пустой УПД расписалась, — сказала я. — Пришлось выстоять.

— Знаю. — Зинаида Ивановна усмехнулась. — Я специально не выходила. Хотела посмотреть, что ты будешь делать.

— И что?

— А то. — Она развернулась и пошла в сторону склада. — Завтра новая поставка. Будешь опять сама. И чтоб быстрее.

Я проводила ее взглядом и вдруг поняла, что улыбаюсь.

ИНСТРУМЕНТЫ ГЛАВЫ 3

Правило Мики №3

«Никогда не подписывай пустые документы. Никогда. Даже если очень просят, даже если „всегда так делали“, даже если водитель клянется мамой. Подпись до проверки — это билет в ад».

ЧЕК-ЛИСТ ПРИЕМКИ ТОВАРА (7 пунктов, которые спасут вашу карьеру)

Мика выстояла в первой схватке с поставщиком благодаря этому чек-листу.

1. Проверьте комплектность документов ДО разгрузки.

УПД (универсальный передаточный документ) — заполненный, со всеми реквизитами.

Декларация о соответствии (заверенная копия).

Ветеринарное свидетельство (для молочки, мяса — если требуется).

Важно: в УПД графа «Груз получил» должна быть пустой. Если там уже стоит чья-то подпись — это повод насторожиться.

2. Сверьте температуру и внешний вид.

Термометр — в первую очередь. Для молочки норма +2…+6°С.

Коробки мокрые? Рваные? Со следами вскрытия? Деформированные? Это повод открыть и проверить содержимое.

3. Пересчитайте количество мест.

Сначала по документам, потом по факту. Не стесняйтесь считать дважды.

Водитель будет торопить — не поддавайтесь. Его график — его проблемы, ваша подпись — ваша ответственность.

4. Выборочная проверка содержимого.

Откройте 3–5 коробок наугад. Проверьте:

Фактическое количество внутри (бывает, что в коробке 20 пачек, а должно быть 24)

Сроки годности

Целостность упаковки

Если нашли брак в одной — откройте еще три. Если система — требуйте замену или составляйте акт.

5. Сроки годности — святое.

Товар с истекающим сроком (менее 30% от остаточного срока) можно не принимать или требовать уценку.

Просрочка — только через акт и возврат. Никаких «потом спишем».

6. Акт на брак сразу.

Если нашли некондицию — составляйте акт прямо сейчас, пока машина не уехала.

Форма ТОРГ-2 или акт об установленном расхождении.

Обязательно подписать у водителя.

7. Подпись — только после всего.

В УПД ставите подпись только в графе «Груз получил» ПОСЛЕ полной проверки.

Указываете дату фактической приемки.

После вашей подписи претензии к количеству уже не принимаются.

СКРИПТЫ РАЗГОВОРА С ВОДИТЕЛЕМ

Когда водитель торопит:

«Я понимаю, у вас график. Но у меня — инструкция и личная ответственность. Если я пропущу ошибку, у меня будут проблемы. Давайте сделаем быстро, но правильно — и разойдемся».

Когда водитель давит авторитетом («нас всегда так принимали», «Зинаида подписывала не глядя»):

«Я работаю по правилам. Давайте я лучше пересчитаю сейчас, чем мы потом будем разбираться с недостачей».

Когда водитель хамит:

(Спокойно, глядя в глаза) «Я готова продолжить приемку, когда вы успокоитесь. Пока подожду».

Когда водитель протягивает УПД с уже заполненной графой «Груз получил»:

«Я не могу принять товар по документу, где уже стоит подпись. Это нарушение. Дайте чистый экземпляр».

КЛЮЧЕВОЙ ВЫВОД МИКИ

«Водители проверяют новичков на прочность. Ваша задача — не сломаться в первые пять минут знакомства. Именно в первые пять минут задается тон на все будущие поставки. Если сейчас прогнешься — будешь гнуться всегда. Если выстоишь — зауважают».

ДЛЯ РАБОЧЕЙ ТЕТРАДИ

Бланк приемки товара

Решение: Принять_____ Принять с актом_______ Не принимать_______

Глава 4. МЕЧТА И КАЛЬКУЛЯТОР

Я впервые села считать свои расходы и зарплату.

Всю неделю не доходили руки — то приемки, то отчеты, то эта дурацкая усталость, когда вечером падаешь и просто отключаешься. Но в воскресенье выдался свободный вечер, отец ушел к другу смотреть футбол, и я достала телефон с калькулятором.

Час я сидела и смотрела на цифры.

Потом пересчитала еще раз.

Потом еще.

Результат не менялся.

За месяц работы, с учетом всех переработок (которые, как выяснилось, никто не оплачивал), я заработала ровно столько, чтобы заплатить за проезд, поесть и отложить тысячу рублей.

Тысячу.

Я представила, сколько стоит путевка в санаторий для отца. Поезд, проживание, питание, лечение. Месяц у моря.

Цифры в голове выстраивались в страшный ряд: пять лет. Семь. Десять, если ничего не менять.

Я просидела на кухне до полуночи, перебирая варианты.

Может, попросить аванс? Смешно. Может, найти вторую работу? Но где, если я с восьми до восьми (а часто и дольше) на складе? Может, попросить повышения?

Я вспомнила Тамару Петровну: «Если не сбежишь через месяц, попадешь в кадровый резерв». Месяц прошел. Я не сбежала. Значит, пора спрашивать.

Утром на работе я поймала себя на том, что смотрю на Зинаиду Ивановну другими глазами.

Раньше я ее боялась. Потом — не боялась, но осторожничала. А теперь я вдруг увидела в ней человека, который тоже когда-то начинал. Который тоже, наверное, считал копейки. Который тоже, возможно, мечтал о чем-то большем, но застрял здесь, в этом полутемном складе, среди коробок и вечно недовольных поставщиков.

— Чего уставилась? — рявкнула Зинаида Ивановна, заметив мой взгляд.

— Ничего, — быстро сказала я. — Зинаида Ивановна, а можно спросить?

— Валяй.

— Вы сколько здесь работаете?

Она прищурилась:

— А тебе зачем?

— Просто интересно. Вы много знаете. Я учусь у вас.

Зинаида Ивановна хмыкнула, но, кажется, ей было приятно.

— Двенадцать лет, — сказала она. — С того дня, как этот магазин открылся.

— И не надоело?

— А что мне, в космос лететь? — огрызнулась она. — Работа как работа. Кормит.

Я кивнула. «Кормит». Не больше. Просто кормит.

— А в отдел закупок не хотели перейти? — спросила я осторожно.

Зинаида Ивановна посмотрела на меня долгим взглядом. Потом усмехнулась — не зло, а как-то устало.

— Хотела. Когда-то. Давно. — Она помолчала. — А потом привыкла. И возраст уже… Кому я там нужна, в этих закупках? Сиди уж, Зинаида, на своем складе, никого не трогай.

Она развернулась и ушла, оставив меня с тяжелым чувством.

Я смотрела ей вслед и думала: «Я не хочу так. Не хочу через двенадцать лет сидеть на складе и говорить „привыкла“. Я хочу туда, где принимают решения. Где платят не за то, что ты не сбежал, а за то, что ты умеешь».

После обеда я набралась смелости и зашла к Тамаре Петровне.

Она сидела в своем кабинете, курила в форточку и раскладывала пасьянс на компьютере.

— О, живая, — сказала она без удивления. — Месяц прошел. Поздравляю. Ты первая за полгода, кто не сбежал.

— Спасибо, — сказала я. — Я по поводу кадрового резерва. Вы говорили, что через месяц…

— Говорила. — Тамара Петровна затушила сигарету и повернулась ко мне. — Слушай сюда, девочка. Кадровый резерв — это дорога. Длинная. И первая ступенька на этой дороге — должность заведующей магазином.

Я опешила:

— Заведующей?

— А ты думала, сразу в офис запрыгнешь? — усмехнулась она. — Не-ет. Сначала надо доказать, что ты можешь управлять. Людьми, товаром, деньгами. Чтобы тебя в отдел закупок взяли, ты должна понимать, как магазин работает изнутри. Не со стороны, а из шкуры завмага.

— И сколько это займет?

— Полгода, если не дура. Может, чуть больше. Сначала тебя должны назначить исполняющей обязанности, потом, если не облажаешься, — утвердить. И вот тогда, если покажешь результат, можно будет разговаривать про отдел закупок.

Я молчала, переваривая.

— Но вы же говорили — кадровый резерв…

— Кадровый резерв — это статус, — перебила Тамара Петровна. — Это значит, что тебя будут рассматривать в первую очередь, когда освободится место завмага. Не больше. А уж как ты себя на этом месте покажешь — дело твое.

— А если я не хочу быть завмагом? Если я сразу хочу в закупки?

Тамара Петровна посмотрела на меня как на дурочку.

— Слушай, Мика. Ты умная девочка, это видно. Но в закупках сидят не просто так. Там надо понимать, как работает магазин. Какие проблемы у завмагов. Что болит. Что воруют. Где потери. Если ты этого не знаешь — ты в офисе будешь как слепой котенок. Тебя любая Светлана… тьфу ты, Зинаида, сожрет и не подавится.

Я кивнула. В ее словах был смысл.

— Так что иди работай, — подвела итог Тамара Петровна. — Вкалывай, не ной, учись у Зинаиды. Она злая, но дело знает. Если она скажет, что ты готова стать завмагом, — тогда и поговорим. А пока — свободна.

Я вышла из кабинета на ватных ногах.

Не сразу в офис. Сначала заведующая. Полгода. Испытание.

Я вспомнила Зинаиду Ивановну. Ее вечные крики, придирки, бесконечные требования.

И вдруг поняла: это и есть мой шанс. Если я докажу ей, что чего-то стою, — она же первая и порекомендует. Потому что такие, как Зинаида, уважают только силу и работу.

Вечером я позвонила отцу.

— Пап, тут такое дело… Оказывается, сразу в закупки нельзя. Надо сначала заведующей магазином стать. Полгода вкалывать.

— И что ты думаешь? — спросил отец.

— Думаю, что придется вкалывать.

— А чего ты хотела? — усмехнулся он. — Легких денег? Так не бывает. Металл просто так не плавится.

— Знаю, пап.

— Ты у меня умница, — сказал он. — Только не надорвись.

— Не надорвусь, пап. Я стальная, забыл?

— Помню, дочка. Помню.

ИНСТРУМЕНТЫ ГЛАВЫ 4

Правило Мики №4

«Бумажный самолетик не долетит до звезд. Тебе нужен каркас из дисциплины и обшивка из поступков. Только тогда твой корабль пробьет атмосферу пустых мечтаний и выйдет на орбиту результата»

КАК ПОСЧИТАТЬ СВОЮ РЕАЛЬНУЮ ЗАРПЛАТУ

Формула реальной зарплаты:

Реальная зарплата = (Оклад + Премии) — (Налоги + Транспорт + Обеды + Рабочая одежда + Связь)

ЧЕК-ЛИСТ: Что учесть в расходах на работу

Налог (13% НДФЛ)

Проезд до работы и обратно

Обеды

Рабочая одежда/обувь

Мобильная связь

Кофе/чай/перекусы

Пример Мики:

Результат Мики: 1000 рублей в месяц. Чтобы накопить на путевку отцу (200 000 {₽}), нужно 200 месяцев — почти 17 лет.

ВЫВОД: Либо менять работу, либо расти.

ЧТО МИКА УЗНАЛА О КАРЬЕРНОМ РОСТЕ

В офис не берут с улицы, даже если очень умная.

Сначала надо стать заведующей магазином.

Завмаг — это не наказание, это трамплин.

Зинаида Ивановна — не враг, а самый честный экзаменатор.

Полгода ада — это входной билет в профессию.

КЛЮЧЕВОЙ ВЫВОД МИКИ

«Я посмотрела на Зинаиду Ивановну и поняла: „привыкла“ — это не про меня. Я не хочу через двенадцать лет сидеть на складе и вспоминать, что когда-то хотела большего. Лучше рискнуть и попробовать, чем потом жалеть».

Глава 5. ВСТРЕЧА В ПАРКЕ (НАСТАВНИК)

Прошла неделя после разговора с Тамарой Петровной.

Я готовилась как сумасшедшая — читала статьи про категорийный менеджмент, выписывала термины, репетировала ответы перед зеркалом. Зинаида Ивановна косилась с подозрением, но молчала.

К пятнице я вымоталась так, что зубы сводило.

С одной стороны, эйфория от возможного повышения. С другой — дикая усталость от работы, от бесконечных приемок, от вечного напряжения. А тут ещё отец приболел — несерьёзно, но температурил, и я моталась между работой и аптекой.

В пятницу вечером, выйдя со склада, я поняла, что ещё пять минут — и я либо расплачусь, либо кого-нибудь убью.

Я села в маршрутку и поехала не домой, а в парк.

Просто так. Подышать. Посидеть на скамейке. Побыть одной.

Парк был старый, с вековыми липами и пустыми аллеями. Вечер, середина сентября, уже темнеет, но ещё тепло. Я нашла скамейку у пруда, села, достала из рюкзака дешёвое печенье и начала жевать, глядя на уток.

— Смотрю на них и завидую, — сказала я вслух. — Плывут себе парами, и плевать им на всё. Даже на то, что вечер холодный.

— А вы не пара? — раздалось рядом.

Я подскочила. Рядом со мной на скамейке сидел мужчина. Лет сорока пяти, подтянутый, в дорогом костюме, с книгой в руках.

В темноте блеснули его глаза.

— Я здесь иногда сижу после работы. Тишина, утки, никто не дёргает.

Я олчала.

Мужчина хмыкнул и снова уткнулся в книгу.

Я краем глаза глянула на книгу. «Финансист». Драйзер.

— Серьёзная литература, — сказала я.

Он поднял глаза:

— Читали?

— В универе. Проходили.

— И что запомнили?

Я задумалась.

— Что деньги — это не главное, — сказала я наугад.

Мужчина усмехнулся:

— Плохо читали. Драйзер как раз про то, что деньги — это инструмент. А инструментом надо уметь пользоваться.

— Вы философ?

— Я коммерческий директор, — спокойно ответил он. — Работаю в сети «ТоргМегаСервис». Иногда вечерами читаю Драйзера. Иногда разговариваю с незнакомыми девушками.

Я фыркнула:

— А чего в парке сидите, а не в ресторане?

— В ресторанах люди, — сказал он. — А здесь тихо.

Я не удержалась и улыбнулась.

— Уже прогресс, — заметил он. — Рассказывайте, что случилось.

— С чего вы взяли, что что-то случилось?

— С того, что нормальные люди в шесть вечера пятницы сидят в барах или дома. А вы сидите здесь и с утками разговариваете.

Я молчала. С одной стороны, лезть в душу к незнакомому человеку — последнее дело. С другой… он смотрел спокойно, без жалости.

— Работа выматывает, — выдохнула я. — Старший товаровед гнобит каждый день. Денег нет. Устала как собака. А впереди — ничего.

— Конкретнее, — сказал он. — Что именно бесит?

— Всё! Она придирается, орёт, подставляет. Я делаю работу за троих, а она даже спасибо не скажет.

— Стоп, — перебил он. — Вы сейчас что делаете?

— Рассказываю.

— Жалуетесь, — поправил он. — Чувствуете разницу?

Я открыла рот и закрыла. Потому что он был прав.

— А что делать?

— Думать. Вы когда на работу устраивались, что хотели?

— Мечта у меня. Отца на море отправить.

— Хорошая мечта. — Он кивнул. — А ваша Зинаида к этой мечте какое отношение имеет?

— Никакого.

— А вы ей позволяете влиять на ваше состояние. Она орёт — вы злитесь. Она подставляет — вы страдаете. Получается, не она вами управляет, а вы сами. Своими реакциями.

Я молчала, переваривая.

— Игорь, — сказал он. — Игорь Сергеевич Ветров. Хотите — научу не зависеть от таких, как ваша Зинаида? Встретимся через неделю, в это же время.

Я смотрела на него во все глаза.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно. Вы похожи на человека, который хочет учиться. До встречи.

Он ушел, а я осталась сидеть на скамейке.

— Ни фига себе, — сказала я вслух.

ИНСТРУМЕНТЫ ГЛАВЫ 5

Правило Мики №5

«Жалоба — это ржавчина. Она разъедает даже самый крепкий металл. Хочешь сохранить себя — двигайся. Трение рождает искру, а искра выжигает всю ржавчину».

МЕТОД ТРЁХ ВОПРОСОВ

Когда случается неприятность:

Реакция нормального человека: «Всё пропало, Зинаида сволочь, жизнь боль».

Реакция Мики (после уроков Игоря):

Что именно случилось? (факты, без эмоций)

Почему это случилось? (моя ответственность? чужая? система?)

Что я могу сделать, чтобы это исправить или чтобы это не повторилось?

5 ПРИЗНАКОВ, ЧТО ВЫ НЕ ДУМАЕТЕ, А ЖАЛУЕТЕСЬ

Вы больше трёх раз за день говорите «меня достало», «как всё надоело», «они все дураки».

Вы прокручиваете в голове обидные разговоры, придумывая, что надо было ответить.

Вы обсуждаете коллег с другими коллегами (ищете сочувствия).

Вы ждёте, что кто-то придёт и решит ваши проблемы.

Вы злитесь, а когда вас спрашивают «что случилось?», не можете сформулировать конкретно.

Если хотя бы три пункта — вы в зоне риска.

КЛЮЧЕВОЙ ВЫВОД МИКИ

«Я пришла в парк жаловаться на жизнь. А ушла с чувством, что меня разобрали на запчасти и собрали заново. Этот мужик даже не дал мне ни одного совета — просто показал, как я сама себя закапываю. И знаете что? Мне понравилось. Потому что если я сама себя закапываю — значит, я сама могу и откопаться».

ГЛАВА 6. РАЗГОВОР НА КОРОБКАХ

После встречи с Игорем я вернулась домой сама не своя.

Отец уже спал, на кухне горел свет и стояла тарелка с котлетами под пленкой. Я села за стол, механически пожевала котлету и уставилась в стену.

«Перестаньте жаловаться. Начинайте думать».

Легко сказать.

Я достала тетрадь и записала:

«Зинаида Ивановна орёт. Что именно случилось? Она придралась к тому, что я неправильно заполнила журнал. Почему? Потому что я действительно его заполнила второпях, чтобы успеть на приемку. Что делать? Заполнять сразу, не откладывая, даже если горит. Это моя зона ответственности».

Я перечитала и почувствовала странное облегчение. Не магическое, но какое-то… рабочее. Как будто я переложила проблему из эмоциональной плоскости в практическую.

— Ладно, — сказала я себе. — Будем пробовать.

В понедельник я пришла на работу за полчаса до начала.

Переделала все, что не доделала в пятницу. Заполнила журналы — аккуратно, без ошибок. Разложила документы по папкам. Проверила остатки на складе, хотя меня никто не просил.

Зинаида Ивановна, войдя на склад, удивленно подняла брови, но ничего не сказала. Только хмыкнула и прошла мимо.

— Прогресс, — шепнула мне Галина Петровна, когда я забежала к ней за чаем. — Заметила?

— Что?

— Она не орала. Для Зинаиды это высшая похвала.

Я улыбнулась. Метод Игоря, кажется, начинал работать.

Вторник прошел спокойно. Среда — тоже. Зинаида Ивановна орала меньше, но задания подкидывала все сложнее. Я не жаловалась, просто делала.

В четверг случилось то, чего я никак не ожидала.

Я снова задержалась после работы — на этот раз не читала, а перебирала старые документы, пытаясь разобраться в системе учета, которую вела Зинаида Ивановна. Там был полный хаос, и мне хотелось понять логику, чтобы не попадать впросак.

Увлеклась и не заметила, как пролетело два часа.

— Опять?

Я подняла голову. В дверях стояла Зинаида Ивановна. В руках — ключи, на лице — непроницаемое выражение.

— Извините, — сказала я, начиная собираться. — Увлеклась. Сейчас уйду.

— Погоди. — Она подошла ближе и, к моему изумлению, села на коробку напротив. — Садись.

Я села. Сердце колотилось. Что сейчас будет? Разнос? Увольнение? Или хуже — выговор с занесением?

— Слушай сюда, девочка. — Зинаида Ивановна достала сигарету, но, вспомнив, что мы на складе, сунула обратно в пачку. — Я за тобой месяц наблюдаю. И знаешь что?

Я мотнула головой.

— Ты меня удивляешь.

Я открыла рот, но она подняла руку:

— Помолчи. Удивляешь, потому что не ноешь. Потому что вкалываешь за троих. Потому что читаешь всякую фигню про менеджмент вместо того, чтобы пить чай с тетками. Потому что после работы сидишь тут и в документах копаешься, хотя тебя никто не просил. Поняла?

— Не совсем, — честно сказала я.

— Дура, что ли? — Зинаида Ивановна вздохнула. — Я здесь двенадцать лет. Через меня знаешь сколько народу прошло? Сотни. Молодые, старые, умные, дураки. И знаешь, кого я ненавижу больше всего?

Я мотнула головой.

— Дураков, — сказала она. — Которые не хотят учиться. Которым всё равно. Которые пришли отсиживать и получать зарплату. А ты… ты не дура. Ты хочешь большего. Это видно.

Она помолчала.

— Знаешь, почему я на тебя ору? — спросила она вдруг.

— Потому что я всё делаю не так? — предположила я.

— Нет. — Она усмехнулась. — Потому что проверяю. На излом. Если бы ты сломалась, сбежала, расплакалась — ты была бы как все. А ты стоишь. Молчишь. Делаешь. Это редкость.

Я не знала, что сказать. У меня внутри всё перевернулось.

— И что теперь? — спросила я.

— А теперь слушай главное. — Зинаида Ивановна подалась вперед. — Ты хочешь в закупки. Я знаю. Тамара трезвонит по всему офису, что нашла самородок. Но в закупки просто так не берут.

— Мне Тамара Петровна уже сказала. Сначала надо стать заведующей.

— Правильно сказала. — Зинаида кивнула. — Только она не сказала главного. Завмагом стать — это полдела. Надо еще, чтобы тебя кто-то рекомендовал. Кто-то, кому верят.

Она посмотрела на меня в упор.

— Воробьев, руководитель отдела закупок, меня знает двенадцать лет. Если я скажу, что ты готова, — он поверит. Если я скажу, что ты дура, — он тоже поверит.

У меня перехватило дыхание.

— И… вы скажете? — прошептала я.

— Посмотрим. — Она встала. — Работай. Вкалывай. Не ной. Если через полгода будешь готова стать завмагом — я скажу. А если нет — сама понимаешь.

Она развернулась и пошла к выходу. У дверей остановилась, не оборачиваясь:

— И ещё. Воробьев приезжает на склады раз в месяц. Смотрит, кто как работает. Если он тебя заметит — это шанс. Но он просто так не замечает. Ему нужны те, кто реально пашет, а не языком треплет.

Дверь захлопнулась.

Я осталась сидеть на коробках, тупо глядя перед собой.

Зинаида Ивановна — мой тайный союзник. Кто бы мог подумать.

На следующий день я зашла к Галине Петровне в бухгалтерию.

— Галина Петровна, а что за человек этот Воробьев?

Она зашептала, хотя в бухгалтерии никого не было:

— Ой, Мика, это человек-легенда. Он здесь с открытия компании. Говорят, его сам генеральный боится.

— Боится? Почему?