Бесплатный фрагмент - Мы странники Божьи на этой Земле…

Предисловие

Какое впечатление оставила у нас эта книга?

Впечатление ровной, глубокой и самобытной

христианской поэзии.

Причем ключевое слово здесь, видимо, ХРИСТИАНСКОЙ. Не в смысле, что поэтика автора ценна меньше, нежели его проповедь. А в значении, что проповедь у него ПИТАЕТ поэтику.

В наше время такое редкость. Нынче всё затопил пост-модерн (аллюзия). И — что хуже — пост-правда (иллюзия).

Что многие называют сейчас «поэзия» это либо (в лучшем случае) пресловутое искусство-для-искусства, либо (в случае много худшем) судороги самовыражения автора в приступах спонтанного рэпа и причем самовыражается таковой, как правило, ненормативною лексикой хоть в прямом, хоть в переносном смысле данной лексемы.

Но, слава Богу, из этакой нерадующей картины есть исключения. Коими поэтическое искусство пока что все-таки живо.

И вот одно из таких: Рез Us.

Творчество его есть отрада православному сердцу. Творчество его представляет собою даже, мы бы сказали, утешение для… Михаила Лермонтова.

«…а Лермонтова грустные глаза

с небес на землю смотрят одиноко…»

(Игорь Шкляревский)

О лермонтовской печали говорить и посейчас любят. Но не об одной ее стороне конкретной. Не о такой, что плачет об угасании в поэзии духа ее КИНЖАЛЬНОЙ борьбы с антихристом:

«…Теперь родных ножон, избитых на войне,

Лишен героя спутник бедный,

Игрушкой золотой он блещет на стене —

Увы, бесславный и безвредный!

Никто привычною, заботливой рукой

Его не чистит, не ласкает,

И надписи его, молясь перед зарей,

Никто с усердьем не читает…

В наш век изнеженный не так ли ты, поэт,

Свое утратил назначенье,

На злато променяв ту власть, которой свет

Внимал в немом благоговенье?

Бывало, мерный звук твоих могучих слов

Воспламенял бойца для битвы,

Он нужен был толпе, как чаша для пиров,

Как фимиам в часы молитвы.

Твой стих, как божий дух, носился над толпой;

И, отзыв мыслей благородных,

Звучал, как колокол на башне вечевой,

Во дни торжеств и бед народных.

Но скучен нам простой и гордый твой язык,

Нас тешат блёстки и обманы;

Как ветхая краса, наш ветхий мир привык

Морщины прятать под румяны…»

Поэту-борцу, поэту-проповеднику не так важна четкость рифмы, не столь интересна ровность размера: определяющим в его творчестве является не, так сказать, косметика стиха, но несомый им смысловой посыл. «…Звучал, как колокол на башне вечевой…» вот это про стихи Уса!

Поэтому встречающиеся кой-где неровности его строф ничего не портят. Не делают некрасивым стих ибо его песнопения краса главная — естественность течения ПРОПОВЕДИ.

Красота есть родная сестра поэзии, но родились ведь они обе из лона Правды. Из жаркого желания боговидцами, духовидцами, любомудрами — донести до людей такое, что не способен поять обыденный язык прозы! И вот именно это ДРЕВНЕЕ нечто чуется в ритмах Уса.

В его стихах говорит (хоть автор с нами, возможно, не вполне согласится) некая изначальная духовно-инстинктивная философия человечества. То есть философия не ума (и уж тем более не безумия) и даже не философия сердца (такая есть: «…неподвижно лишь солнце любви…» — стих философа Владимира Соловьева) а — бери глубже — философия крови.

То есть любомудрие Рода в усовой поэтике чуется. Ведь через наше сердце прокачивается не просто кровь, а КРОВЬ НАШИХ ПРЕДКОВ. И вот она-то питает мозг, оживляя ум.

Русская философия крови это ГИПЕРБОРЕЙСКАЯ ФИЛОСОФИЯ. Современный взгляд на нее представлен в трактатах, например, философов Игоря Крупнова и Сергея Денискина. Но Рез едва ли знаком с академической философией: поэту в том особой необходимости нет.

Поэт уже есть философ. Это в таком же смысле, как один гималайский лама сказал нам: если ты православный — уже буддист!

Во времена Русколанской церкви (см. книгу Дмитрия Логинова «О единстве») то помнили. Она хранила единство ЯФЕТИЧЕСКИХ религий: буддизма, брахманизма и христианства (чин Мелхиседеков). Но пала та исконная церковь под ударами язычников еще во времена князя Буса.

Помнят ли о том современные православные? Большинство — никак. А вот православные ПОЭТЫ не позабыли. Хоть и не в общепринятом смысле глагола «помнить». Это не ума память, а это память сердца и крови. Ритм вечевого колокола.

Поэты не изучали русколанское богословие но, читая Библию, ЧУЮТ богоугодность Мелхиседекова чина и богомерзкость Ааронова чина, хотя последнюю нынче не замечают многие — большинство — современных библеистов и богословов.

Ярослав Астахов, поэт

По чину Мелхиседекову

Там не текли рекой ни молоко, ни мёд,

Зато Царей дороги там пересекались.

Что получить благословение. стекались

К Мелхиседеку, чей Салимом правил род.

Но пал Салим от тех, кого благословлял —

Как Валаам и череда пророков после…

И вот Царя сюда опять привозит ослик —

Того, что чин Мелхиседека вновь принял.

Ещё младенцем получил Он от волхвов

Дары, что царственный венец Ему сулили.

Но на венец терновый здесь его сменили —

В земном отечестве был путь Его суров.

Он в этом городе страдал, был погребён,

Затем воскрес Он и взошёл к Отцу на Небо.

Не будет Царствию конца Его, и где бы

Ты ни был — знай, тебя везде услышит Он!

Первосвященник Бога Всевышнего

— Скажите, что это за яркая звезда? —

Спросил у странников пастух на перепутье.

— Звезда, которая указывает путь нам.

Далёк и труден он, и вот — привёл сюда.

— О вас я много слышал, — говорит пастух, —

Волхвы бывали при дворе у Соломона,

Благословения несли стране и трону.

Но фарисеям ненавистны стали вдруг.

— Не мудрено это, ведь дьявол им отец.

А мы — Всевышнему с времён далёких служим.

И со Святой Землёю мы давно уж дружим —

Ей святость дал Мелхиседек, что правил здесь.

Когда-то вашего отца благословил

Он Авраама, сделав род его могучим.

Но вот потомок его, дьяволом научен.

Неблагодарной злобой это оплатил.

Салим захвачен был, в нём Царь другой убит.

Замазал кровью его дьявол, все колена…

Священство ваше, совершившее измену.

Мессию Господа дарами не почтит.

Мы это сделаем. Вот Вифлеем, тот град,

Куда войдём, и радость где с тобой разделим.

Здесь ждёт даров едва родившийся Младенец —

Он Добрым Пастырем несметных станет стад.

Первосвященником Всевышнего Творца

Мелхиседек один лишь только был по праву.

Но ныне — власть его духовную и славу

Сей Сын Возлюбленный получит от Отца!

Чистый свет Евангелия от Иоанна

Сын Возлюбленный должен исполнить

Был без ропота волю Отца,

Чтобы чашу спасенья наполнить —

Чашу скорби испить до конца.

И свершилась победа над миром.

Что Сын Божий себе покорил —

Чтоб любой, вдохновлённый примером,

С Его Именем то же вершил.

Целованье приняв от Иуды.

Остальным Он позволил уйти…

Ученик лишь, любимый -повсюду

Со Христом был на крестном пути.

Разделить пожелал все страданья

Не предавший Его ученик —

И за это, другим в назиданье.

Был до гроба избавлен от них.

На кого возложить попеченье

Сын о Матери смог бы родной?

Иоанну Он дал порученье.

А Марии сказал: — Сын он твой.

И недаром Своё Откровенье

Бог доверил нести ему в Мир —

Чтобы каждый отринул сомненья.

Зная, кто его нам изложил.

Славим каждого евангелиста.

По достоинству ценим их труд…

Только свет нам особенно чистый

Иоанновы строки несут…

Пусть сияет он, Веры Светильник.

И на месте высоком стоит —

Иоанн Богослов, что обильно

Божьим Словом нам мироточит…

***

Разорвалась завеса в Храме,

Что место таинств отделяла…

И мерзость запустенья стала

В нём обживать холодный камень.

Покинул Дух Святой то место,

Свой дом заброшенным оставил.

Заветом Новым Он наставил

Нас, Церковь — юную невесту.

Но ветвь бесплодная держала

Сухие листья мёртвой хваткой,

Любви проигрывая схватку.

Шипами с ядом угрожала.

И шли ревнители закона

Побить изменников камнями…

В Дамаск — один, что Савлом звали,

Отправлен был Синедрионом,

Но ослеплён в пути был Светом

С Небес, проникшим прямо в душу…

И всё лукавство в ней разрушил

Глас, что потребовал ответа:

— Скажи, зачем Меня ты гонишь? —

У Савла — с Неба вопрошал Он…

На землю в ужасе упал он,

Сказав: — Что, Господи, изволишь?

Быть перестал он фарисеем

И превратился в христьянина,

Служить стал Божьему он Сыну

В мир весть неся о Воскресеньи.

Писаний знаньем обладал он.

Делясь им щедро в том служеньи.

Терпел нужду и искушенья

Но духом не изнемогал он.

Не иудей — из иудеев,

Не из Апостолов — Апостол.

Как змий — он мудр, как голубь — прост он,

В своих Посланиях радея

О Вере… Больше всех оставил

Нам наставлений и наказов

Христа не видевший ни разу,

Но духом знавший Его — Павел…

Плоды, приносимые душою в дар Христу

Небеса несказанно великие

Нам рисуют картины чудесные:

Страны, лесом покрытые, дикие,

Волны бьются о скалы отвесные…

Ветер дует — картины меняются:

Корабли и дворцы им развеяны.

Неба лик вечно преображается —

Так, наверно, Творцом ему велено.

С жизнью, видимо, так же всё станется:

Словно ветром, она в даль уносится…

И придёт пора: всё останется,

Лишь душа одна ввысь попросится.

Взять с собой совсем не захочется

От даров земных ей приданного…

Будет страшно, что встреча отсрочится.

И не ждут там меня, окаянного.

Значит, всё-таки, в Царствие Божие

Что-то надобно взять в подношение,

Возложить ко Христу у подножия,

Как за грешную душу прошение…

Если Мир — Богу садом является,

Чьи плоды в Божьем Царствии ценятся.

То надежда у душ появляется.

Что им в праведность они вменятся.

Ради тех плодов вся Вселенная

И была Творцом нашим создана —

Чистый дух они, дань нетленная.

Что нести должны мы осознанно.

Чувства добрые, мысли светлые

Созиданье, любовью согретое —

Не останутся безответными

Ожидает Бог в Царстве Света их…

Та Любовь, что как Свет излучается,

Не бывает напрасно потерянной —

Снова, к Богу Она возвращается,

Взяв плоды с Собой — с Жизни Дерева…

Масло в светильнике

Достаёт ли в светильниках масла,

Чтоб мы Господа встретить могли?

Даже если Любовь в нас угасла —

Ждёт пока Он, чтоб снова зажгли.

Чтобы не было тьмою объято

Сердце наше, наполним его

Дивным Светом, с которым когда-то

Бог к нам Сына послал Своего.

Ведь и мы — тоже все Его дети,

И останемся ими всегда.

Свет Любви Его — равно всем светит,

Тьму развеять готов без следа…

Только сердце открой Ему смело,

Покори Божьей воле его,

Как когда-то Христос это сделал —

Ведь не ищет Любовь своего…

Кто-то спросит: — С каким же итогом

Будет жизнь, что смиренья полна?

— Знай, смирять нужно сердце пред Богом,

А не ждать, чтоб несла нас волна.

И врага любить -это: не сдаться,

Его душу сгубив и свою;

Бог нас учит за други сражаться,

К ним Любовь подтверждая в бою.

Поклоняться нам должно лишь Богу.

Обращаясь в молитве к Нему,

Чтоб к Любви указал Он дорогу…

Жизнь сама — только повод к тому.

Я сорадетель в этой тайне

— Смотри и слушай, Иоанне:

Не вздумай поклоняться мне.

Я сорадетель в этой тайне,

Что Бог решил открыть тебе.

Я Ангел лишь, и знать о сроках

Как и тебе, мне не дано…

Но Бог всегда велел пророкам

Мир извещать, что быть должно.

Так обращался Ангел Света

К тому Апостолу, что был

Уж предпоследним в чине этом,

Кто по земле ещё ходил

И должен был в годах преклонных

Изведать весь восторг и страх,

Что Бог вложил для всех крещённых

В Весть о Последних Временах…

Тот, кто есть Альфа и Омега,

Кто Кровью нас Своей омыл —

Через сего лишь человека

О них нам истину открыл.

Ему в видении духовном

Явился наш Спаситель Сам

И повелел писать дословно

Семи — что в Асии, Церквам.

Семь Ангелов — поочерёдно

(У каждой Церкви Ангел свой)

Христом оценены не сходно,

Наказ дан каждому иной.

И в Небе дверь была отверста,

А глас — взойти туда велел.

И в тот же миг Предел Небесный

Духовным взглядом он узрел…

Там — среди радуг возвышался

Престол, над прочими велик.

Тот, Кто на нём, уподоблялся

Сиянью драгоценных блик.

И старцев там двадцать четыре

Сойдя с престолов — вкруг Него,

Сняв с головы венцы златые,

Склонившись, славили Его.

Животных там четыре было,

Что также славили Творца.

Все они были шестикрылы

И восклицали без конца:

— Свят, свят, свят Бог наш, Вседержитель

Что был, и есть, и вновь грядёт!

А старцы вторят: — Сотворить Он

Один лишь мог, всё, что живёт!

И книгу Он держал в деснице —

Ту, что никто не мог открыть.

А в книге- что должно свершиться

В конце времён, и после быть.

Один лишь только был достоин

Снять семь печатей с книги той —

Мир победил Он, словно воин,

За нас пожертвовав Собой.

И вот — Сидящий на престоле

Дал книгу Агнцу, и тогда

Животные и старцы пали

Пред ним, и пели их уста:

— Достоин с книги снять печати

Лишь Ты, кто заклан был за нас,

И искупленья многих ради

Омыв Своею кровью, спас.

И семь печатей были сняты,

И Иоанн узрел сполна

Всё, что случится, кроме даты,

Когда придут те времена.

И не прибавив, не убавив,

Смиренно всё он записал,

Нам эту истину представив,

Чтоб всяк — конца приметы знал…

Во имя Господа творить душа желает

Во славу Господа творить душа желает,

И — в Нём лишь видит меру всякого труда.

Благим тот станет путь, что Он благословляет.

Добра без Бога не создать нам никогда.

Всегда трудящийся достоин пропитанья.

И если в мире жить, всего-то и забот:

Как дружно доброму предаться созиданью

И в братстве выразить, что сильный мы народ.

Но в трудолюбии — без Веры мало счастья,

И не насытишь душу тленным барахлом.

Любви потеря — вот где главное ненастье,

Все беды — прочее, идущее потом.

Кто потерял Любовь, с чем после остаётся?

Как добрый путь продолжить, если сел на мель?

Кто ей служил, на капитанский мостик рвётся.

Что было средством, превратилось ныне в цель.

Вот, кто-то — нравственность поставил вместо Бога.

Другие — разум свой, порядок и закон.

И чувство правоты скривило им дорогу,

Без цели — замкнутым стал круг со всех сторон.

И вот уже — готовы камни для неправых,

А для нечистых — жезл и крепкая рука.

Так у Творца князь мира похищает право

Судить народы тем, кто сам не без греха.

Он соблазняет их — чтоб с именем лишь Бога,

Но без Него в душе, что без Любви черна,

Пошли войной на тех, кому слаба подмога…

Но — с их разгромом только ширится война.

Ведь титул князя — взял он не бахвальства ради.

Землёй мечтает он, как вотчиной, владеть.

И обольстив народы, собирает рати,

Чтоб власть свою на мир набросить, словно сеть.

Но тот, кто верен Богу, не обижен силой —

Той, что удерживает от паденья Мир.

Ему чужие земли и моря, не милы,

А из своих он не позволит сделать тир.

И бой последний будет дан для них, конечно.

А Сила Божья — нам поможет в том весьма.

Мы запрягаем долго, но не безконечно.

Для тёмных сил — в который раз наступит тьма.

И будет Мира Сад цвести и плодоносить,

Покуда есть защитник крепкий у него,

Что у врага пощады никогда не просит,

Но побеждает — Силой Бога Самого…

Божественный камертон

Какая мудрость нам поможет в бурной жизни

Воздвигнуть зданье бытия, как на скале?

Чтоб был бы крепостью тот дом, безукоризнен

Под натиском ветров, что дуют на Земле?

Что станет компасом нам в странствиях духовных,

Чтоб полюс истины, незыблемый, открыть?

И тьму невежества рассеет — маяком нам?

От глины лжи — железо правды отделит?

Ведь нет стабильности в земном существованьи,

И всё в нём движется, меняется, живёт…

А остановка — смерти предзнаменованье,

В ней — тело бренное покой лишь обретёт.

Ну, а душе покой здесь нужен в этой жизни,

Сосредоточим ум и чувства мы лишь в нём.

Тот, кто лишён его, всегда блуждает мыслью,

И страсти пагубной безвольно подчинён.

Внимая совести, мы душу успокоим,

Чтоб голос Божий тихий слышен стал уму.

И камертон этот Божественный настроит

Нас на любовь и послушание Ему…

Покой и совесть — вот помощники от Бога,

Что друг у друга силы черпают всегда.

Кто с ними дружен, тот осилит ту дорогу

Что Бог велел нам по Его пройти следам.

Он дал в пример нам Путь — Возлюбленного Сына,

Чтоб всякий мудрости из уст Его, внимал.

Сей Сын есть Истина, и Жизнь, и подарил Он

Нам знанье, чтобы жизни дом наш, крепок стал.

Открыл нам Истину Христос, чтоб та сияла,

Как путеводная звезда в любой судьбе.

Един для всех Закон Любви, что людям дал Он:

Твори другим, что пожелал бы и себе…

Мы дети Божьи

Нет ничего… Нет ничего?

Но в нём есть Всё, вот это новость!

Бог создал Мир из Ничего —

Но, видно, сохранил основу.

Он создал Свет, осталась Тьма.

Он создал Плюс, остался Минус.

Дал Силы, Радости, Ума!

А их вторые половины?

Бывает — кажется, что нам

Тьмы половинки и достались…

Так начинай скорее сам

Светить, чтоб те с тобой расстались.

Мы дети Божьи, значит в нас

И Свет Его с рожденья светит…

Он тьму рассеет, и сейчас

Нам — только надо быть как дети.

Поверить в Бога — и в себя,

Что под Его живёшь покровом…

Поверить — просто и любя,

Приняв однажды Божье Слово…

Сперва о Вере узнаёшь,

Потом поверишь, что поверишь…

Ну, а рискнёшь проверить, что ж?

Выходит, ты уже и веришь.

А если светит Веры Свет —

Он тьму из жизни изгоняет.

Дает — на твой вопрос ответ,

Любовью душу наполняет…

Любовь есть Бог, Она творит

Живя в тебе, творит с тобою…

Тебя с собою примирит,

А после — сделает Собою.

Дар любви — небесное богатство

Царь — дань однажды собирал.

Народ — роптал и был в печали…

— Видать, не всё ещё отдали, —

Узнав об этом, Царь сказал, —

Пошлю солдат ещё разок,

Да прошерстят получше слуги…

Раз недовольны — милы други

Пусть соберут второй возок.

На этот раз — уже не так

Озлоблен был народ унылый.

В проклятьях не было уж силы,

И слез поток почти иссяк.

Когда же в третий раз уже

Отряд в деревне объявился —

Народ гулял и веселился,

Устроив пляску на меже.

«Ну вот, похоже, всё собрал,» —

Подумал Царь, -«а как иначе?

Ведь люд богатый — вечно плачет

А я от нытиков, устал.

Я управлять страной привык,

Чтоб у людей водилось злато.

Народ же, став при мне богатым,

Не видит в том трудов моих.»

Так и Небесный Царь — даёт

Довольно благ в короткой жизни,

Чтоб мы могли делиться с ближним —

Ведь счастлив тот, кто отдаёт.

А мы ж богатство бережём,

Любви к другим не проявляем —

Чем радости себя лишаем,

Забыв, что истинный наш дом

На Небесах, куда забрать

Мы всё нажитое не сможем…

Душа одна уйдёт, так что же

О преходящем горевать?

Лишь тот, кто счастлив отдавать

— Стал богачом, растратив много —

Вовек в обители у Бога

Не будет жаждать, и алкать…

Дух — садовник в Божьем саду

Нельзя Любовью управлять,

В корыстных целях сделав средством.

Должна быть главной целью с детства

Она, всех прочих целей мать.

Создатель взращивает в нас

Любовь, как Жизни плод искомый…

В свой час спалит Он Мир соломой

Лишь в Ней найдя отраду глаз.

Ведь Мир есть Сад, где сам Творец

Себя трудом обременяет,

И получить свой плод желает,

Узрев трудов своих конец.

Ничто нечистое войти

Вовек не сможет в Его Царство.

Очистим же Любви богатство,

Пройдя Им данные пути.

— Я Путь, и Истина, и Жизнь, —

Сказал Сын Божий нам однажды,

Открыв всем тем, кто правды жаждет,

Пути благого чистый лист.

Завет Любви нам изложил

Спаситель заповедью новой,

Блаженства заложил основу

И Церкви жизнь определил.

Не утаил Он ничего

Ни от последних, ни от первых,

Собрав со всей Вселенной верных

Для утверждения сего.

И научил, как возлюбить

Творца всем сердцем и душою,

И плод, что зреет в нас с тобою,

На том пути не осквернить.

Блажен лишь тот, кто не грешит,

Дух в чистоте храня для Бога —

И дух — сомненьем и тревогой

Ты нищим сделать поспеши.

Пусть будет нищ дух — суетой,

И беден — дьявольским напором

Что изменяет делу скоро,

Идя дорогой непростой.

Богат — Любовью будет пусть,

Любовь и радость, сердцу милы…

В таком соседстве жить не в силах,

Сбегут уныние и грусть.

И станет властвовать Она

Царицей в сердце безраздельно —

И ум, и душу общей целью

Соединяя, как струна…

Обретение разума в Боге

Какой же, Господи, ценой

Мы обретаем здравый разум!

Ни получить его указом,

Ни взять по акции крутой…

Питая скорбною слезой,

Ведёшь к нему Ты тесным лазом —

Чтоб одолеть могли мы разом

Своих страстей незримый рой.

Тот, кто страстями побеждён,

Всегда себя воображает

Свободней всех, и попирает

Легко других свободу, он.

Не зная Истины закон,

Он меч бездумно, обнажает —

И этим предопределяет,

Что им же будет уязвлён.

Но как иначе заманить

Страстям — людей в свою ловушку?

И тихо шепчет бес на ушко,

Что чтить законы — в рабстве жить…

Лжепревосходством одарить

Своих рабов на всю катушку —

Тем бес блазнит слепую душу

Тьму беззакония творить.

«Мы — не рабы, рабы — не мы,» —

Так соблазнили и Россею,

Всё тот же смысл ввиду имея,

Лукавые партийцев тьмы,

Из беззаконья кутерьмы

Восстав, в жестокости наглея,

Неверье собственным идеям

У фарисеев взяв взаймы…

Но власть на лжи не устоит.

Мечом же взятым — вот потеха! —

Не продержавшись даже века,

Во прах поверженной лежит.

Законом Божьим лишь стоит

Святая наша Русь от века,

И впредь не будет человека

Кто этот принцип сокрушит!

О встрече с Богом

Я с детства знать хотел гораздо больше прочего —

Как подобает жить, к чему стремить свой взор…

Но как-то цель моя всегда была отсрочена,

И далека безмерно — до недавних пор…

Невмоготу мне стало больше ждать прозрения,

И Вера давняя вдруг силу обрела!