Бесплатный фрагмент - Мирный воин

Вокзал

Вокзал провинциален. Суета

Спешат колеса, люди и перроны,

Скользят по улице вагоны

И отбивают чемоданные колеса.

Скользят бульвары и Москва,

Такая яркая до мира,

Но отзвуки тоски уныло

Скользят по пыли мостовых.

И жажда горести мерцает,

Как звёзды, что затухли в мраке

И ненависть сияет ярко,

Как фонари пустой Москвы

Выйдешь утром из вагона

Выйдешь где-то утром из вагона,

А язык не знаешь, как не жди

И творятся судьбы над ветрами,

Что есть тучка — то грозди лишь жди

И бывают судьбы над ветрам,

Там где будет сумрак — кутерьма,

И витают вельфы над словами

И струится исповедь в веках

Будет змейкой, то лишь во веках,

Что звучит из исповеди вон

И как поп, черт выскочит во томах

И креститься будет, но не бог.

Как слепая искра, но в слезах

Будет дева: Банши во плоти

И скупые слезы вновь в янтарь

Ее судьба нынче воплотит.

И скитает ночью по полям

Путник, что смотрел в скупую даль

И смотрел в еловые огни

И клялись те языки в снегах.

Жалость будет, только вопреки,

Чтобы мыслить, но до синих грез,

Где рождались в пепле птицы врозь

И желали судеб во снегах.

Мохнатые боги

Мои боги мохнаты,

Коварны, тихи,

Они щурят глаза

И бывают двуличны

И протяжно звучат

Их шершавые речи,

Как и лирика тех

Нелюдивых наречий.

И где мерцают

Сияют в ночь свечи,

Будут плясать

И вкушать пьяный мед.

Как же вы там,

Те, что дышат наречием,

Те, что все в море

И среди градов.

Те, что ступают

На две ноги в сечи

И меч вручают

Для лат и забот.

Но так суетливы,

Что ветром объяты

Бывают ретивы

И слишком хмуры.

А боги ведь в жизни

Другие создания,

Хоть сотканы в теле

Из темных глубин,

Но алчить не будут

И мерное эхо,

Тепло от камина:

Все это уют.

И им будет в пору

Лежать на диване,

Зажмурившись мирно,

Где есть им приют.

Мечты

Пусть отгорит мечта,

Та, что уже не вернётся.

И не звучит никогда,

Там, где мерцают молча.

И волновался рассвет

С серым туманом зори,

Пусть за окном все в завет

Вновь рассыпается в высь,

Словно зеркальные блюдца

В крошево разошлись

Тихие грани начала

Грустью стекают с судьбы.

И золотящая осень

Вновь рассыпает листы,

Там, где покажутся грёзы,

Вновь затихают мечты

Псалмы

Я тебя не ревную, а ты,

Смотришь горько,

Как тернии к звездам

И мерцает, но только в дали.

Пахнет болью

И ладаном горьким

Чтобы душу

Сберечь, не сотлеть

Возношу я псалмы

И средь ночи

Снова буду мечтать о весне,

Что наступит с рассветом и волей,

Снова ястребом к небу взлететь

И мерцать светом, что ночь согреет

И покажет где будет тот след,

Что оставишь другим напоследок.

Потерянное

Улыбка озаряет душу,

Как и туман,

Тот свет луны,

И волны отбивают гущу

Забытых ныне средь судьбы.

Средь тех, кто потерялся в поле,

Средь тех, чей след пропал в ночи.

И море отпевает горько

Всех тех, кого забыли мы.

И пеной будет та улыбка,

Чей отгорел звонок, закат.

И буквы выцветают на странице,

Как смысл, что застрял средь трав

И средь преград бывает больше

Тех истин, что желали мы

Что мы искали и таили,

Теряли спешно по пути.

Как и те люди, что терялись

Средь волн, дорог и мостовых…

Крупица судьбы

Той, что ты полюбил,

Никогда не бывало на свете.

Ведь притворство — игра

И любовь лишь лукавые сети.

Значит будешь мечтать

До зари на мечты

И желаешь ты то,

Что бывало лишь в снах

Горевали мечты на мачтах,

Только море не знает,

То, что желает моряк.

И ведёт вновь корабль

Свежий попутный поток

Волны плещут о борт

И соленая гладь велика

Там, где неба кончается край

Лишь моряк восхищается,

Ведь бесконечен простор.

Как мечта без конца,

Так судьба корабля,

Коль не встретит он риф,

Не убьется о скалы,

Так и будет скитаться,

Грабить мирские суда,

Чтобы жажда мерцала

Тысячей звёзд до зари.

И улыбка играет

Вновь на скулах до конца

Коль не знаешь ты горе,

Ты и не знаешь грехов,

Что в песке оставляют

Тысячи стоп.

Сжигать мосты

Не в сердце твоём мои зовы

Вновь поднимают мосты

И как Нева, мы в разборе,

Снова чужие мосты.

Жалкая часть, но лишь горе

Горьким тимьяном звучит

И отзывается воля

Снова сжигать все мосты.

Северный ветер в степях

С шелестом боли и лжи

С борной смолой и в ветвях

Вновь отгорают костры

Пурпуром на заре

С алым кольцом под свинцом

И освежаются искры,

Вновь отгоревших средь гор.

В ожидании солнца

В ожидании светлых ночей

Буду жить и молиться губами,

Чтобы звук этот не услыхали,

Но услышал мой милостив бог.

Чтобы был огонек в это время

И клокочущий гнев отступал,

Чтобы тьма растворялась пред небом,

Чтобы жил и как прежде мечтал.

Может быть это все напрасно,

Но я жду и все жду ту весну,

Когда снег отпускает и хладо

Теплой влагой уходит в пруд

Не я в твоем сердце

Я знаю: не я в твоём сердце,

Там только память и горе.

И оттого у вина

Непривычно отравная горечь.

И нет названия тени,

Той, что ступает по пальцам

И по пятам только машет

Горькой тоской по векам

Ты называл ее именем

Горькую славу и сор

Жалкая тризна ночами

Серой вулканов зовет.

Девочка

Девочка плачет дождем,

Маленький смех перед днем,

Там, где в небесных кузнях

Жажда сияет в лучах

Девочка ждёт свой черед,

Молит, чтоб вера сбылась

И ее мама смогла

Вновь свет увидеть в лучах.

И ее отче, отец

Вновь вышел в поле,

Звуча,

Словно святая свирель,

Словно бушующий смерч.

Но где для Веры конец,

Вновь наступает мечта

И волноваясь в ветрах,

Вихрь звучит лишь сильней.

Север и тонны чумы

Снова ступали средь тьмы

И город полный судьбы

Вновь затихал, как вода.

Девочка только могла

Вновь увидать божий свет,

Там, где уже веры нет

И пепел стелет ветра.

omé patre

omé patre

Вновь звучат мосты

И огни средь Рима

Воззывают к небу

Там, где небо

Вновь сжигает веру

И сияет только

Свет чужой зори.

Маленькая девочка звучит,

Так, как горе обтекает жажду

И сияет слава в одночасье

Адским бременем скупой вражды.

Бесполезна вера и мольба,

Там, где все орудует чума.

Кот облезлый,

Как скелет бредет,

Где когда-то был тут отчий дом

И мерцали огоньки свечей,

Но сейчас лишь тлен

Все сеет звесь.

Зверь не бродит,

Там, где царь — чума.

Жалкое подобие тельца

Вновь возвысится и упадет,

Где когда-то был здесь отчий дом

И мерцают угольки костров

По тем мертвецам, что не взойдет

Поросль чужой травы

Ведьминский зов осветляет высь

И средь ночи вновь светло, как днём.

Девочка ступает. Топь зовёт

Огоньки ступают, как шаги

Дом встречают девочку в тиши.

Терпкий чай и запах угольков.

Ведьма улыбается, как сон веков.

Меркнет высь, мерцают небеса

Жалости не знает весть векам.

И улыбка — отчерки цветов.

Среди чум и войн

Зовёт судьбы пророк,

Там, где ведьмы отрок силу внял,

Вновь расцвел багряный цвет — дурман

Век за веком высь уходит вдаль,

Как ступает жажда на цепях

Навь

Ведьма волныряется в веках

Там где небо вновь коснулось тьмы

И пылают огоньки судьбы,

Словно алчность вновь зажечь мосты.

Явь и Навь — два конца нутра

И моря волнуются двулико,

Как мерцали верностные пики

И сжигают порох во вратах

Жало бьёт и бьёт по всем чертам

Маленькая девочка молчит

Смотрит в небеса и грезит тишь

Чудеса бывают лишь во снах.

И с утра не мастерским чудом

Вновь откроет очи отрок тот.

Пепел востилает ложе нынче

И холодный зыбкий ветер звёзд.

Чума

Молятся священники,

Но на бедный зов

Им ответит разве что

Вой чумных ветров.

В трупы облаченная

Шествует чума.

Ни любви, ни горести,

Тленная молва.

Пепел отгорает

С проклятых могил

И мерцают искры

От чужих судьбин

Жизни и судьбы грань

Не зови к волнения богам,

Там нет жизни —

Лишь жизнь небогов

И мерцают судьба и молва,

Там, где снег опускался к горам

И судьба отпускает к хребтам,

К грани жизни и жалкой судьбы,

С серой волей и горем вражды.

Волноваться, но все решено

И побега и грани вражды,

Коль хотел быть когда-то творцом,

Будь собой, не храня грань чести.

И творец, и плебей старых зол,

Все равны — коль не делали зол

Как бы не было дело свое

Жажда жизни и благо души.

Вокзал 2

Вокзал провинциален. Суета

И бьют лучи от фонарей,

Но так двулико. Звучит перрон

И тысячи двуликий, снующих по шпалам платформ.

И волновался тот, кто следовал во тьмах

И буря жжет пожар в веках,

Как будто все это и штиль чудес

И жажда быть лишь полчище небес

Кот

После двух поворотов ключа

Кот всегда оставался один,

И какой-то огромной казалась

Квартира и мир,

Впрочем, время от времени

Каждому нужен покой.

И коты отдыхают от всех,

Как луна от забот.

И не важно им было:

Коту и жильцу,

Что всегда обращались

Без чина на «ты».

Были правила местные

Молча беречь уют

И хранить все цветы,

Чтобы грели нутро им в зиму.

И обои целы,

Чтобы краской пестрилась судьба

С крынкой сливок и медом,

В ее травяных чаях.

И все понял он,

Молча свой сохраняя секрет,

Как когда-то все также

Спешил, закрывал ключом дверь

И она улыбалась,

Щуря кошачьи глаза

И в клубок укрывалась

В темном окрасе лап.

На прощание

Отвоюй себя для берегов

Для любви и для жизни.

Береги только время

И деньги храни

Для последнего жизни билета,

Где стучат и паром,

И все сотни колес,

Где бывал и вокзал, и последний

Твоей жизни куплет,

Той лишь песни завет,

Где начертана судеб улыбка.

И себя сохрани,

Как на край лишь земли

Вновь ступать

Босу ногу на травы.

Убедись, что живой,

Что как мед

Сладкий звон

Разливается вновь

На прощание.

Верлибр

И во всех этих делах

Есть одна большая цель,

Чтобы в тех чужих веках

Лишь огонь был средь степей.

Той вражды, что воцарялась,