Бесплатный фрагмент - Контора изобретений

Ненаучно-фантастический роман

ЧАСТЬ 1

Глава 1. Гроб времени

Всю ночь Вольдемара Мендельсона — главу патентного бюро под названием «Контора изобретений» — мучили яркие, полнометражные кошмары. Помимо руководства, он также подменял своего заместителя и всех остальных сотрудников (включая уборщицу). Его страдания закончились только под утро. Сначала раздался резкий стук в дверь. Затем — вой сирены полицейского патруля.

На этот раз полиция вовсе не выламывала дверь. Этот характерный звук издавал дверной звонок. Мендельсон недавно купил его у своего постоянного клиента, Димы Грейзера. Вольдемару очень нравился звонок. Однако он почему-то действовал соседям на нервы.

Звонок становился всё длиннее. Но Мендельсон не сдавался. Он упрямо зарывался в клубок подушек, простыней и одеял. К пятой минуте его нервы сдали. И неудивительно: всякий, кто когда-либо слышал полицейскую сирену, знает, каково это.

Мендельсон слез с дивана с затравленным взглядом. Проклиная всех чертей преисподней (и даже тех, кто за её пределами), сокрушая всё на своём пути, он бросился к двери. По ту сторону воцарилась тревожная тишина.

Возле двери он начал переговоры.

— Кто там? — крикнул Вольдемар, всё ещё не привыкнув к внезапной тишине.

— Почтальон, — донёсся едва слышный голос из-за двери.

Мендельсон засуетился и принялся поспешно отпирать разнообразные замки, которыми была утыкана дверь. Провозившись с полчаса, он наконец сумел высунуть голову наружу.

На пороге стоял бледный почтальон. Он быстро сунул стопку корреспонденции в руки Вольдемару и в мгновение ока убежал. Начался обычный рабочий день в Конторе.

После утреннего туалета Вольдемар принялся было разбирать почту, но планы изменились. День выдался необычайно продуктивным. Клиенты несли изобретения как при пожаре. Тут было всё: от электрических массажных тапочек до грандиозного плана туннеля «Россия — США», прорытого прямо сквозь Землю.

В довершение всего один почтенный гражданин (в почтенно потёртом смокинге) предъявил устройство для воскрешения мёртвых. Когда Мендельсон выразил некоторые сомнения в надёжности устройства, оборванный посетитель предложил сначала убить Вольдемара, а затем воскресить его. Мендельсон поблагодарил за честь и вежливо отказался. В ответ посетитель принялся кричать и ушёл, пригрозив на прощание воскресить все трупы на городском кладбище.

Мендельсон едва успевал столкнуть одно изобретение со своего стола на постоянно растущую кучу позади, как появлялся следующий посетитель. Контора не знала такого потока изобретений со дня своего основания. Груда росла час от часу и к вечеру достигла потолка.

Поздним вечером, измученный и вымотанный, Мендельсон растянулся на груде изобретений, думая лишь о том, как бы добраться до своего долгожданного дивана. Внезапно дверь сама распахнулась. В дверях стоял человек в чёрном. Он держал гроб.

У Мендельсона внутри всё упало и покатилось с погребальным звоном. В голове промелькнула угроза оборванного господина. Лицо непроизвольно исказилось от леденящего душу ужаса. Нижняя челюсть отвисла. Глаза вылезли из орбит. Из горла вырвалось неопределённое карканье.

Тем временем «мертвец» прислонил гроб к дверному косяку и медленно направился прямо к Мендельсону. Вольдемар не выдержал и потерял сознание.

В чувство его привёл испуганный голос: «Вольдемар Геннадьевич! Вольдемар Геннадьевич!» Мендельсон открыл глаза и увидел стоящего мужчину. Он был высоким и долговязым, одет скромно, даже несколько бедно, в чёрный потрёпанный костюм. Лицо обрамляла маленькая бородка. Большие, глубоко посаженные глаза выражали замешательство.

— Вы кто? Что вам нужно? — спросил Мендельсон, поднимаясь.

— Меня зовут Евгений Чертоногов, — ответил молодой человек.

— Что?!

— Моя фамилия — Чертоногов. Дмитрий Грейзер посоветовал обратиться к вам. Я принёс своё изобретение, — сказал Чертоногов, кивнув в сторону гроба.

— Что, новая модель гроба? — с живым интересом поинтересовался Мендельсон.

— Нет, совсем нет. Не обращайте внимания на корпус, — ответил Чертоногов. — Дело в том, что я изобрёл и построил квадросинтезатор — гиперполевой генератор с моноидной структурой типа альфа. Или, проще говоря, машину времени.

«Ну вот, ещё один бедняга, — горько подумал Вольдемар. — У этого тоже поехала крыша». На прошлой неделе ворвался такой же горе-изобретатель, таща за собой огромный проект вечного двигателя. Вечному двигателю требовалось только три условия: идеальный вакуум, невесомость и субсветовая скорость. Мендельсон едва сумел вышвырнуть его вон.

Он хотел сделать то же самое с этим Кулибиным. Но тут молодой человек начал объяснять всякие непонятные вещи.

— Это моя первая конструкция, ещё прототип, — сказал он. — Изначально она задумывалась как пентосинтезатор с квадро-гамма-структурой и вторичными ферроцитными взаимодействиями. Это позволило бы гораздо больше свободы перемещения в гиперпространстве — и не только там. Но из-за финансовых трудностей мне пришлось ограничиться моноструктурой без ферроцитов.

Чертоногов говорил ещё долго, но у Мендельсона осталась лишь одна мысль: как бы поудобнее устроиться на груде и заснуть. Он попытался сделать это сверхчеловеческим усилием воли, но неловким движением потерял равновесие. Тело Вольдемара, нелепо дрыгаясь, скатилось с груды, и он ударился головой об пол.

Удар благотворно сказался на мозговой активности Мендельсона. Он возобновил разговор.

— Так, значит, эта штука работает? — хитро спросил он.

— Что? — прервал свои объяснения Чертоногов.

— Я спрашиваю: этот гроб времени действительно работает?

— Должен, — подтвердил Чертоногов, правда, не с полной уверенностью. — Хотя… Я только вчера закончил сборку и ещё не испытывал его. Но мы можем попробовать.

С этими словами он решительно направился к гробу времени.

— Нет! Нет! — в ужасе закричал Мендельсон. — Я верю! Верю!

Но Чертоногов всё же попытался подтащить Вольдемара к гробу и испытать устройство на нём. Глава Конторы изобретений с ловкостью обезьяны забрался обратно на груду и начал переговоры с этой возвышенной позиции.

— Давайте отложим испытание до завтра, — предложил он неутомимому изобретателю. — Скажем, на одиннадцать утра.

— Хорошо, — ответил Чертоногов. — Завтра ровно в одиннадцать ноль-ноль мы проведём испытания. Я оставлю квадросинтезатор у вас. С ним в автобус не пускают.

— Послушайте, сколько вы хотите за своё изобретение?

— Чтобы продолжить исследования структуры гиперпространства, мне нужен миллион.

«Миллион! — ужаснулся Вольдемар. — Я вот сейчас позвоню в сумасшедший дом — они покажут тебе миллион». Но вслух сказал:

— Ладно, я подумаю.

Изобретатель попрощался и ушёл. Дверь захлопнулась. Все замки и засовы начали автоматически запираться с ужасным грохотом и лязгом.

«Нет, с этим надо кончать, — думал Вольдемар, пробираясь к желанному дивану. — Сегодня они гробы, а завтра притащат всё кладбище вместе с надгробиями».

Он заснул мгновенно. Проснувшись, не мог понять, где находится, и решил, что наступил конец света. Оказалось, что за ночь груда обрушилась, похоронив Вольдемара вместе с его диваном. Мендельсон едва сумел выползти, и перед его глазами предстал гроб — машина времени.

Теперь, в утреннем солнце, гроб уже не казался таким зловещим и глава Конторы изобретений, будучи по натуре сам изобретателем и первопроходцем, решил его исследовать.

Он подобрался к гробу и попытался открыть крышку. Она не поддавалась. Тогда он тщательно осмотрел всё устройство — оно было сделано из лёгкого, но прочного пластика — и обнаружил маленькую кнопку сбоку. Мендельсон нажал. Крышка плавно открылась с характерным шипением воздуха.

Внутри оказалась панель управления с множеством кнопок, переключателей и дисплеев. Внутренность гроба времени была обита мягкой зелёной тканью.

«Интересно, помещусь ли я внутрь? — подумал Вольдемар. — Дай-ка попробую». Он залез внутрь. Выбраться обратно не смог. Крышка внезапно захлопнулась, и Вольдемар оказался в кромешной тьме.

— А-а-а! — тихо заорал Мендельсон. Никто не ответил. Тогда он заорал громче. Снова молчание. «Вот и всё, — подумал неудачливый экспериментатор. — Это конец». Он лихорадочно начал нажимать наугад все кнопки.

Раздалось низкое гудение. Зажглись лампочки. Мендельсон почувствовал, что гроб падает. После падения и последовавшего удара лампочки погасли, и крышка открылась.

— Ура! — радостно закричал Вольдемар. — Наконец-то я свободен!

Но его радость была преждевременной. Вместо знакомой уютной обстановки Конторы и её привычной груды изобретений Мендельсон увидел джунгли.

Он стоял посреди небольшой поляны по колено в траве. Вокруг был только девственный, нетронутый тропический лес. Гибкое тело змеи проползло у его ног. Где-то рядом раздался душераздирающий крик (кого-то, видимо, поедали). Скрипели и падали деревья — прошло стадо крупных животных.

Мендельсона охватил ужас. Он бросился обратно к гробу. Но в этот момент чьи-то сильные руки схватили Вольдемара за ноги и потащили прочь. Он судорожно боролся, изо всех сил цепляясь за крышку гроба. Затем на главу Конторы изобретений навалилась целая куча живых тел. Он обмяк, вынужденный отпустить крышку. Вольдемар почувствовал, что его поднимают на деревья и куда-то несут. Он приготовился к развязке.

Ждать пришлось недолго. Толпа живых существ тащила первопроходца временных глубин ещё некоторое время, затем остановилась. Они усадили Мендельсона. Наконец Вольдемар как следует рассмотрел своё окружение.

Вольдемар Мендельсон, исполняющий обязанности директора Конторы изобретений, оказался на высоте десятков метров над землёй, в большом гнезде, в компании человекоподобных обезьян, гротескно похожих на людей. Повсюду, на ветках, сидели обезьяны — и только обезьяны. Они визжали, выли и выкрикивали что-то невразумительное.

«Вот в какую передрягу я попал», — подумал Вольдемар. И принялся изо всех сил проклинать Чертоногова — в частности, и всё племя изобретателей в целом.

От обезьян отделилась крупная, мощная обезьяночеловек и прыгнула в гнездо к Мендельсону.

— Ау фа му, — торжественно произнесла она.

— Что? Что? — не понял глава Конторы изобретений.

Тогда обезьяночеловек стукнул Мендельсона по голове.

— Хау ду ю ду, — живо ответил Вольдемар.

Завязался оживлённый разговор. Выяснилось, что могучий обезьяночеловек был никем иным, как альфа-самцом — вожаком обезьяньей стаи. А Мендельсона приняли в сообщество на правах рядовой обезьяны.

После продуктивного общения обезьяны быстро потеряли интерес к Мендельсону. Они разбрелись по своим обезьяньим делам, оставив директора на произвол судьбы.

Оставшись один, Вольдемар сидел тихо в гнезде. Но голод — как говорится, не тётка, а дядька. Всемогущий голод вытащил новейшего члена обезьяньего братства из его уютного жилища и бросил на поиски еды.

«Что бы мне съесть?» — думал глава Конторы изобретений, карабкаясь по лианам. Но есть ему не давали — наоборот, самого чуть не съели дважды за час. Здесь, в джунглях, действовали свои законы — законы естественного отбора. Все ели всех, но размером поменьше. Мелких животных поедали более крупные, тех — ещё более крупные, а всех их поедал крокодил.

«Нужно приспособиться к окружающей среде», — решил Вольдемар и украдкой огляделся. В соседнем гнезде он заметил запас зеленоватых плодов. Через некоторое время их там уже не было. Продовольственная проблема была решена.

Гнездо, которое обгрыз злополучный первопроходец времени, оказалось гнездом вожака. Обнаружив кражу, разъярённый альфа-самец схватил первую попавшуюся обезьяну и принялся её колотить. «Так тебе и надо», — злорадствовал Вольдемар, хотя обезьяна ему ничего не сделала. С тех пор в стае начались постоянные ссоры и склоки. Но Вольдемар был всегда сыт.

Той ночью Мендельсону не снились кошмары. Ему вообще ничего не снилось. Как только погасли последние солнечные лучи, начались настоящие ночные кошмары. Обычные ночные страхи Вольдемара выглядели просто смешно по сравнению с тем, что началось. Со всех сторон что-то кричало, стонало, выло, квакало, вопило, рычало и хохотало, так что у Вольдемара остатки волос встали дыбом с вечера и не упали до утра. Ему удалось заснуть только с первыми лучами солнца, когда всё вокруг постепенно начало утихать.

Глава Конторы изобретений проснулся, когда солнце уже стояло в зените. Вокруг не было ни души. Обезьяны ушли на поиски пищи. Мендельсон совершил ещё один налёт на обезьяньи склады. Затем, как человек интеллигентный и цивилизованный, решил улучшить свои жилищные условия. Он заделал все дыры в гнезде и сплёл из лиан циновку. Но этого ему показалось мало, поэтому он соорудил дополнительный навес из листьев — на случай дождя.

Вечером обезьяны вернулись, и цивилизованного первопроходца времени выгнали из модернизированной квартиры. В его жилище перебралась семья альфа-самца. Вожак был очень рад, обнаружив запасы Вольдемара.

Мендельсон не пал духом. Справедливо рассудив: «Для того и существуют начальники», он быстро соорудил новое гнездо, такое же, как старое, добавив небольшой тайник для припасов.

На вторую ночь среди сообщества предков человечества Вольдемару удалось немного выспаться. Он постепенно привыкал к суровой жизни обезьяны. Но у него не было ни малейшего намерения мириться со своим нынешним положением прародителя человека. Мысль о том, чтобы найти гроб времени, не покидала его ни на минуту. Каждый раз Мендельсон забирался всё дальше в джунгли, следуя за обезьянами, расширяя зону поисков. Но все его усилия были напрасны.

Постепенно обретая душевный покой, глава Конторы изобретений вскоре обзавёлся даже женой — самой красивой самкой в стае. Когда Вольдемар увидел её впервые, он очень испугался. Потом ничего — привык, тем более что его молодая жена была сестрой альфа-самца.

Многие предки человека последовали примеру Мендельсона в улучшении жилищных условий. Обезьяны оказались способными учениками. Вожак оценил умственные способности первопроходца глубин времени. Вольдемар поднялся с самой низшей ступени иерархической лестницы на позицию правой руки вожака. Ни одно жизненно важное решение не принималось без участия Мендельсона — будь то поход в дальние джунгли или набег на враждебное племя обезьян.

Время шло. Глава Конторы изобретений начал подумывать, что состарится и окончит свои дни в обществе предков человечества. Но тут случилась беда. Мощное племя враждебных обезьян напало на стаю Мендельсона. Сообщество, которое стало Вольдемару семьёй, было рассеяно по видимым джунглям за считанные минуты. Самого главу Конторы изобретений долго преследовали два огромных предка человека с дикими лицами, утратившими всякое человеческое подобие. Только река спасла директора от верной гибели. Мендельсон был хорошим пловцом даже в обычных условиях, а в экстремальных — пересёк воду за несколько гребков и лёг, довольный, на берегу, наблюдая, как неистовствуют преследовавшие его обезьяны. Они не умели плавать, и река оказалась для них непреодолимой преградой.

Покривлявшись перед предками человечества, Вольдемар собрался уходить, как вдруг увидел, как посреди реки поднялось длинное зелёное бревно и поплыло прямо к нему. Когда бревно приблизилось, Мендельсон увидел, что это вовсе не бревно, а довольно крупный крокодил. Крокодил быстро выбрался на сушу и странно посмотрел на первопроходца временных глубин. Первопроходец замер. Тогда крокодил нездорово улыбнулся и рысцой направился к Мендельсону. Вольдемар в страхе закричал и побежал.

Страх погнал главу Конторы изобретений прямиком через джунгли, пока он не вырвался на поляну, где паслось стадо носорогов. Мендельсон попятился, споткнулся и упал прямо в гиперполевой квадросинтезатор — иными словами, в гроб времени.

За время пребывания в джунглях гроб ничуть не пострадал. Крышка закрылась автоматически. Зажглись лампочки. Послышалось гудение. Гроб времени успешно вернулся в исходную точку времени, из которой начал своё путешествие, — секунда в секунду. Но не в ту же точку пространства. Квадросинтезатор материализовался на краю оживлённой улицы, в нескольких кварталах от Конторы изобретений.

Крышка открылась. Мендельсон радостно выпрыгнул и замер, поражённый.

Вокруг был враждебный мир. Какие-то дымящиеся монстры проносились мимо с ужасным рёвом. Быстро собралась толпа странных созданий, гротескно напоминающих обезьян.

Мендельсон взбесился от ярости. Он испустил индейский боевой клич и бросился сквозь толпу, с всё возрастающей скоростью несясь по городским улицам. В последний раз его видели переплывающим реку.

По городу поползли слухи о диком человеке — йети.

Глава 2. Вперёд в будущее

Вольдемар Мендельсон, директор патентного бюро под названием «Контора изобретений», пробыл в психиатрической больнице недолго — всего пару месяцев. Вышел он из этого заведения отдохнувшим, бодрым и полным радужных надежд найти машину времени, которая внешне напоминала гроб.

Как только к Вольдемару вернулся рассудок, он прежде всего осознал, какие преимущества и выгоды даёт способность путешествовать во времени. Мечта человечества о путешествиях во времени наконец сбылась, реализованная неизвестным изобретателем со странной фамилией Чертоногов.

Говоря об изобретателе: Мендельсону вспомнилось, что, будучи в дурдоме, он видел профиль гения-одиночки, когда однажды случайно выглянул в окно палаты. Два дюжих санитара вели непризнанного изобретателя в здание напротив, предназначенное для пациентов с патологиями. Мужчина что-то энергично объяснял своим конвоирам. Обрывки фраз долетели до ушей Вольдемара: «гиперполевой генератор» и «альфа-структура».

Вернувшись в Контору, Мендельсон прежде всего решил составить план поиска гроба. План не складывался — всё-таки прошло немало времени. Он обзвонил всех своих знакомых, надеясь, что они могут что-то знать. Но, судя по всему, они были наслышаны о состоянии здоровья главы Конторы изобретений. Все его знакомые отвечали одинаково: «Не волнуйтесь, вы скоро окончательно поправитесь».

Одна мысль мучила Вольдемара: «Где найти гроб?» Точнее, гроб-машину времени. После нескольких дней беспорядочных поисков он совершенно потерял надежду. Никто не мог ничего сообщить о предмете, интересовавшем директора. Мендельсон извёл последних знакомых, которые теперь чурались его как чумы. Даже Дима Грейзер, старый клиент и друг, лишь задумчиво покачал головой, выслушав рассказы Вольдемара, и ответил: «Где искать гроб? На кладбище, конечно».

— Точно! Где же ещё? — здраво рассудил Вольдемар, несмотря на диагноз, полученный в психбольнице, и без лишних слов бросился в Контору обзванивать все кладбища и подобные мемориальные заведения, включая крематории, терпеливо объясняя свою проблему служителям венка и лопаты.

Удача долго не улыбалась ему — подобных заведений оказалось гораздо больше, чем можно было предположить. У Вольдемара сложилось впечатление, что жители города рождались только для того, чтобы умереть. Наконец фортуна показала свою очаровательную ухмылку. В муниципальном предприятии «Гробы и принадлежности» Мендельсону ответили:

— Да, есть такой гроб. Он попал к нам каким-то странным образом — похоже, его принесли санитары из психоневрологического диспансера. Те же санитары пытались его открыть, но не смогли. Так его и оставили.

«Слава богу», — облегчённо выдохнул Вольдемар.

Он стремглав бросился в гараж, не глядя на дорогу. Там стояло последнее слово отечественного и импортного машиностроения, опережавшее развитие техники на десятилетия, даже века, — автомобиль Конторы. Транспортное средство чем-то напоминало Бэтмобиль. Оно вобрало в себя практически все изобретения и рационализаторские предложения Конторы. Изобретения были воткнуты в бедную машину, как иголки в подушечку для булавок: нельзя было чихнуть, чтобы не сработало какое-нибудь экстравагантное устройство.

Мендельсон нырнул в кресло пилота и попытался завести двигатель. Вместо этого автоматическое приспособление для стрижки волос вцепилось в голову директора и принялось усердно выбривать лысину Вольдемара наголо. Он едва успел отбиться от назойливого парикмахера, как из приборной панели, словно чёртик из табакерки, выскочила пишущая машинка и начала печатать — притом на древнеарабском. Напечатав последнее слово едва читаемой вязью древних арабов, пишущая машинка внезапно, словно робот-трансформер, превратилась в статую Свободы, которая вместо положенного факела держала аппарат для приготовления попкорна. Статуя зловеще усмехнулась, и из аппарата, как из рога изобилия, посыпался попкорн.

Мендельсон, обезумев от страха, заметался по салону, пытаясь спастись от гения человеческой мысли. Тут ноги Вольдемара внезапно получили массаж, завершившийся тем, что их помыли горячей водой, затем холодной и наконец окатили горчицей. Напряжение в салоне автомобиля росло с каждой минутой. Всё новые и новые полчища изобретений человеческой мысли вступали в игру, пытаясь стричь, массировать, дегустировать и даже учить разговорному английскому языку (по методу 25-го кадра) бедного Вольдемара.

В качестве кульминации по воздушному пространству салона начали летать модели самолётов Ан-2, более известные как кукурузники, и принялись распылять освежитель воздуха с резким запахом ДДТ. Один из кукурузников внезапно спикировал на голову Вольдемару и выстрелил струёй зубной пасты прямо в лоб директору. Мендельсону показалось, что пилот усмехнулся и выкрикнул в его адрес что-то оскорбительное.

Конец наступил внезапно. Вольдемар случайно нажал на красную кнопку, и кресло пилота с резким хлопком катапультировалось, выбросив незадачливого гонщика «Формулы-1» на открытый воздух.

В «Гробы и принадлежности» Мендельсон добрался старым дедовским способом — на автобусе.

Добраться до интересующего его объекта оказалось сложнее. Выяснилось, что этот гроб (инвентарный номер СВП-130666) находился на балансе и поэтому не может быть продан. Поскольку на него в своё время не составляли приходную накладную, в бухгалтерских книгах он не числился. Тем не менее, находясь на балансе как основное средство, он входил в имущество «Гробов и принадлежностей». А основные средства, как известно, «ни за какие деньги не продаются».

— И я не позволю какому-то проходимцу умыкнуть имущество предприятия! — заключил глава вышеупомянутого гробо-принадлежностного конгломерата.

Вольдемара вышвырнули из кабинета под возмущённые крики гробового директора. Всё то время, пока Мендельсон спускался по лестнице заведения (несколько быстрее обычного, с помощью группы сотрудников), до него доносились обрывки восклицаний: «Не позволю!» и «какие-то проходимцы!»

Вольдемар вырвался на улицу как безумец и устроился в ближайших кустах для разведки. Разведывать пришлось недолго. Рабочий день уже закончился, и сотрудники хлынули из дверей так, словно появился налоговый инспектор — или, на худой конец, Джек Потрошитель. В мгновение ока здание опустело, как будто никогда и не было обитаемым, оставив сторожа муниципального предприятия «Гробы и копыта» (то есть «Гробы и принадлежности») наедине с этими самыми гробами.

Сторож вышел на крыльцо, потянулся, задумчиво произнёс «ёлки-палки» и удалился в свою каморку спать, предварительно тщательно закрыв двери предприятия.

Директор Конторы изобретений пролежал в кустах ещё некоторое время (часа три-четыре, не больше), пока наконец не стемнело, а затем перешёл к действиям. Действовать приходилось на ощупь, в кромешной тьме. Уличные фонари вокруг заведения атрибутов последнего упокоения, приобретшего с наступлением ночи зловещий оттенок, не работали. Мендельсон бесшумно прокрался вокруг здания гробовщиков, словно ирокез на тропе войны, высматривая способ проникнуть внутрь. Затем обошёл здание ещё раз, и ещё. На пятнадцатом круге Вольдемару случилось заметить, что одно из окон на первом этаже было широко открыто — видимо, какой-то дурак из сотрудников, ослабевший от дневной жары, открыл его и забыл закрыть.

Едва веря своей удаче, глава Конторы изобретений подпрыгнул и ухватился за оконную раму. Рама выдержала, но дальше он пролезть не смог. Вольдемар, нелепо дрыгая короткими ножками и пухлым телом, пытался совершить невозможный акробатический трюк — нырнуть в окно. После пятнадцати минут дёрганий и проклятий Мендельсон понял, что акробатика — не его конёк, и ему придётся найти другой способ добраться до долгожданного гроба.

Он посмотрел вниз, прежде чем спрыгнуть, — и замер.

Прямо под ним, на расстоянии вытянутой руки, сидел зверь, отдалённо похожий на собаку, щёлкал зубами и готовился к прыжку, вероятно, чтобы впиться в драгоценную задницу Вольдемара. Как глава Конторы изобретений попал внутрь заведения и что произошло дальше, он не помнил. Это осталось загадкой до конца его дней.

Очнулся он уже на втором этаже, в выставочном зале, где взорам горе-взломщика предстала великолепная экспозиция предметов, сопровождающих человека в его последний путь. Мягкий свет взошедшей луны мягко освещал эти предметы искусства. Но самое главное заключалось в том, что гиперполевой квадросинтезатор венчал эту коллекцию. Он стоял в самом центре на пьедестале, представляя собой, очевидно, гроб будущего.

Мендельсон, как лунатик, протянул руки и двинулся к машине времени. Перед мысленным взором возникли картины будущего. Вольдемар увидел, словно наяву, как он обратит конструктивную силу квадросинтезатора времени на построение лучшей жизни для себя — и, конечно, для остального населения Земли. Совершив путешествие в будущее и получив передовые технологии, он сможет воспользоваться лучшими изобретениями человечества: оросить Сахару, растопить льды Антарктиды (а заодно, возможно, и Арктики), проникнуть в неизведанные глубины космоса.

— «Всего не представить, что здесь можно наворотить!» — восхищённо подумал Вольдемар.

И он наворотил. Проходя мимо последнего гроба в ряду, совершенно случайно, в плену эйфории, охватившей его мозг, Мендельсон слегка задел тот. Также легко, без особого шума и суеты, вся экспозиция вместе с задетым гробом опрокинулась и буквально похоронила главу Конторы изобретателей.

Гробы падали как орехи. Венки разлетелись как листья в бурю. Стенды с принадлежностями рухнули как карточный домик. Даже вороны закаркали изо всех сил, поднимаясь тучей над ближайшим кладбищем. Грохот всё ещё эхом разносился по залам, кабинетам и коридорам «Гробов и принадлежностей», а Вольдемар уже выполз из-под остатков экспозиции, представлявших сейчас бесформенную груду дерева (в основном дуба), бумаги и стекла. Венчал эту абстрактную коллекцию гипер-гроб-квадросинтезатор, всё так же бесстрастно стоявший на своём пьедестале.

Мендельсон не привык терять время. Он полез по груде на пьедестал, как высотный альпинист, покоряющий вершины Альп. Вскоре машина времени была перед ним. Вольдемар профессиональным движением нажал на кнопку с правой стороны корпуса. Крышка открылась, обнажив электронные внутренности гиперполевого квадросинтезатора. Мендельсон счастливо улыбнулся и плюхнулся в гроб времени.

Крышка закрылась. Зажглись лампочки. Вольдемар остался наедине с различными дисплеями и переключателями, усеивающими крышку изнутри. Все дисплеи мигали и моргали лампочками. Мендельсон подумал о том, что хорошо бы понажимать кнопки и научиться управлять гробом времени, — но вовремя вспомнил, чем закончились его эксперименты в прошлый раз. Единственное, что ему удалось выяснить, так это как выбраться наружу. Для этого была зелёная кнопка. При её нажатии крышка плавно открывалась и закрывалась.

Закрыв гроб, Вольдемар, ослабленный поисками и приключениями последних дней, успокоенный неслыханной удачей, мирно заснул внутри.

Спал он крепко, без сновидений. Только один раз за ночь его покой был нарушен — осторожным стуком по крышке. Мендельсон недовольно открыл своё убежище и увидел ошеломлённого сторожа. Тот, услышав грохот падающей экспозиции, долго не решался пойти проверить и пришёл в выставочный зал, когда Вольдемар уже спал. Из единственного уцелевшего гроба доносилось душераздирающее хрипение (или это был храп?). Движимый любопытством, сторож Афанасий постучал по крышке гроба — и тот открылся! В зелёном свечении, окутывавшем гроб, лежал покойник. Труп потянулся и, проворчав: «Чего тебе, старый хрыч?», недовольно захлопнул крышку.

Сторож постоял в оцепенении минуту, потом сказал: «Ёлки-палки» — и пустился наутёк. Афанасий бежал долго, остановившись лишь у дверей ближайшей церкви Господней, которая находилась на другом конце города. Прижавшись к двери святой обители, он произнёс: «Господи, благослови», — и начал истово молиться.

После этого его часто видели местные прихожане во время молитв, праздничных литургий и прочих подобных мероприятий. Афанасий ходил среди паствы, проповедуя слово Божие. Он говорил, что на него снизошла божественная благодать, но почему-то норовил обратить всех в буддизм, хотя сам крестился.

Утром изумлённых сотрудников «Гробов и принадлежностей» встретило странное зрелище. Двери заведения были распахнуты настежь, сторож бесследно исчез, а гордость гробовой компании — выставка мемориальных объектов — была разнесена в щепки каким-то неизвестным вандалом. Уцелел лишь гроб будущего — так сказать, гроб следующего тысячелетия — и то только благодаря своей необычайной прочности и тому, что он был приклеен к пьедесталу китайским суперклеем. Его приклеили по распоряжению директора, после того как не смогли открыть. Прогрессивный гроб наотрез отказывался открываться — не помогла даже паяльная лампа. Тогда хозяйственный директор гробового предприятия решил: «Не пропадать же добру». Поскольку ни дрель, ни сварочный аппарат не могли вскрыть упрямый ящик, решили его приклеить.

Скандал по поводу случившегося было решено не раздувать. На поспешно созванном экстренном совещании, прямо в зале, где произошла трагедия, постановили: «Всему виной Афанасий!» Видимо, напившись до бесчувствия и потеряв всякую совесть, сторож в припадке ненависти к авангарду разнёс драгоценную коллекцию. А когда протрезвел, к нему вернулась его совесть, и он решил уйти в монастырь — замаливать грехи, денно и нощно молиться Господу Богу нашему о прощении. Аминь. Эту версию частично подтвердили сведения, полученные из местной церкви святых Кирилла и Мефодия.

Погоревав ещё порядка ради, где-то с часок, служители суровой профессии принялись расчищать и выметать завалы, образовавшиеся в результате антиавангардной деятельности Афанасия. Уборка почти закончилась, когда крышка супергроба на пьедестале открылась и показалось сонное лицо Вольдемара Мендельсона.

Наступила минута молчания. Директор предприятия, руководивший уборкой с метлой в руке, нарушил тишину.

— Так-с… — отчётливо произнёс он.

Вольдемар мгновенно оценил обстановку и захлопнул крышку гроба. Секундой позже по гробу яростно заколотили разными предметами разгневанные сотрудники. Директор старался больше всех, работая метлой.

Через полчаса, когда страсти немного улеглись, решили вырезать злодея бензопилой. Принесли пилу из подсобки и завели. После того как лопнула третья цепь, а гроб так и не был разрезан, сотрудники гробовой компании поняли: это не вариант. Было созвано экстренное совещание.

Вольдемар лежал в гробу и слушал звуки снаружи. В них слышались угрозы в адрес вандала-чудовища, залезшего в гроб, а также многочисленные способы его извлечения. Изобретательность гробовщиков не знала границ. Предлагали: облить гроб бензином и сжечь; пропустить через прокатный стан; расплавить в доменной печи. Но директор превзошёл всех, предложив применить все три метода одновременно.

Все были решительно и сурово настроены. Только уборщица, баба Маня, высказала сомнение, сказав: «Это — сатана, истинно дьявол!»

Поняв, что до него не добраться, злорадству Вольдемара не было предела. Немного насладившись этим, он решил, что пора выбираться. Нужно было тщательно изучить панель управления машиной времени. Он тщательно изучил панель. Немного поколебавшись, снова изучил её тщательно. На пятом тщательном изучении Вольдемар разобрался в расположении приборов. Прямо перед ним, на уровне глаз, находился дисплей с информацией о текущей дате (дате отправления) и дате прибытия. Нужно было набрать необходимые параметры на клавиатуре небольшого встроенного компьютера и нажать клавишу «Ввод».

Звуки снаружи становились громче. Отчётливо стала слышна речь директора на поспешно собранном собрании.

— …Именно такие жулики — и я не боюсь этого слова — проходимцы разваливают нашу и без того хрупкую экономику! — гремел он с трибуны, принесённой по этому случаю из актового зала.

— Сам ты проходимец, — сказал Вольдемар и набрал на клавиатуре дату прибытия. Машина времени совершила скачок вперёд во времени — ровно на один год.

Вольдемар подумал, что года будет достаточно, чтобы всё успокоилось. Там видно будет. Далеко в будущее без подготовки путешествовать он не рискнул.

Но Мендельсон не учёл одну маленькую техническую деталь. Да и не мог он её учесть, поскольку не был знаком с конструкцией и принципом работы гиперполевого квадросинтезатора. При запуске машины включился генератор гиперполя. Гиперполе окутало корпус машины своим коконом. То же поле окутывало и любой объект, с которым машина времени соприкасалась, — независимо от его размера. Чтобы машина могла свободно путешествовать во времени, изобретатель Чертоногов разработал специальное устройство, которое подбрасывало гроб времени при запуске на полметра в воздух, позволяя гиперполю оторваться от земли и близлежащих предметов. Но квадросинтезатор был намертво приклеен к пьедесталу китайским суперклеем. Поэтому гроб времени остался неподвижен. Поле окутало сначала гроб, затем пьедестал и здание. Затем поле распространилось на город, потом на страну и так далее, пока не охватило весь земной шар.

И весь земной шар вместе со своим содержимым перепрыгнул на один год вперёд, даже не подозревая об этом.

Ничего не зная об этом, Вольдемар откинул крышку гроба времени, крикнул «Вперёд в будущее!» и радостно высунул голову. Каково же было его изумление, когда он увидел то же самое собрание гробовщиков во главе с директором. Собрание на секунду замерло. Все обернулись на Вольдемара. Председательствующий сердито уставился на предмет обсуждения и стукнул молоточком, призывая собрание к порядку. Мендельсон захлопнул крышку гроба. Собрание продолжилось.

— Так не бывает, — запаниковал Вольдемар. Он поспешно набрал дату на столетие вперёд. Земной шар перепрыгнул ещё на сто лет. Собрание снова обернулось на появившегося Мендельсона, но председательствующий на сей раз не прервал своей речи.

Вольдемар рухнул в гроб, обливаясь холодным потом. Он начал метаться во времени, прыгая через тысячелетия, словно мяч вниз по лестнице. Но куда бы он ни отправлялся — во времена фараона Тутанхамона или за миллиард лет до конца света, — везде его встречали те же ненавистные лица сотрудников гробовой компании.

Наконец, осознав своё поражение, он набрал исходную дату и сдался на милость победителей. Разбитого Мендельсона под белы рученьки увели знакомые санитары из родного психоневрологического диспансера.

А мир так и не узнал, куда же он был отправлен благодаря директору Конторы изобретений.

Глава 3. Сквозь тернии к дебрям времени

Скорая помощь ужасно тряслась, и Вольдемар долго не мог сосредоточиться. Он совершенно не мог понять, почему машина времени не сработала. Никто не залезал внутрь гроба, так что изнутри он не мог быть повреждён. Корпус квадросинтезатора выдерживал огромные нагрузки, не повреждаясь, — значит, и снаружи гроб времени не могли сломать. Загадка казалась неразрешимой. Мендельсон уже собирался отчаяться, когда наконец вспомнил об изобретателе Чертоногове. Кто, как не он, знал конструкцию квадросинтезатора лучше всех?

— Эврика! — воскликнул Вольдемар, которого, как молния в ночи, поразила великолепная идея. Он попытался театрально воздеть руки. Руки не поднялись — мешала смирительная рубашка. Рубашечка туго сковывала слабое тело главы Конторы изобретений. К тому же слева и справа, плечом к плечу, сидели два дюжих санитара. Один носил бороду, другой, соответственно, усы. Вольдемар быстро вернулся на землю — точнее, в психоневрологическую карету скорой помощи, где он почувствовал себя почти как дома, учитывая, что совсем недавно видел гения-изобретателя Чертоногова в том самом медицинском учреждении, куда он сейчас направлялся вместе с санитарами.

— А как известно, быстро из таких мест не выходят. Особенно из патологии, — добавил Мендельсон вслух, забывшись.

— Это точно, орёлик, — ответил санитар с бородой.

— Быстро ты не выйдешь, — подтвердил санитар с усами.

Его подбросило на ухабе, и он наклонился к Вольдемару, дыша перегаром. Вольдемар поморщился.

— Долго ещё? — осторожно спросил Мендельсон.

— Чего спешить? Успеешь, — спокойно ответил усатый. — Мы сегодня не торопимся. Праздник ведь — День работников психиатрии. Всё отделение отмечает.

«Заметно», — подумал Вольдемар.

— Слушай, Паша, а не накатить ли нам ещё по такому случаю? — предложил бородатый, икая.

— А почему бы и нет? Определённо нужно накатить, — ответил усатый, покачиваясь.

— Петро, зарули к винному, — приказал бородатый водителю.

— Чего? — спросил водитель, оборачиваясь.

Мендельсон заметил, что у того не было ни бороды, ни (как ни странно) усов. Машина слегка вильнула, но безбородый одной рукой выровнял её, не глядя на дорогу.

— Угощаешь? — спросил он.

По его лицу было видно, что безусый начал праздновать задолго до священного дня психоневрологической индустрии.

— На вот, на две бутылки «Столичной», — сказал бородатый, протягивая водителю деньги.

УАЗ снова вильнул и резко затормозил, едва не врезавшись во внезапно возникший киоск.

После «Столичной» общим собранием было решено принять и «Пшеничную». За ней последовали «Русская» и «Московская». Отведав отечественной продукции, братья-санитары перешли на импортные аналоги. «Армани» медленно уступал место «Распутину», смешанному пополам со «Смирновым», что в итоге плавно перешло во французский коньяк — «Наполеон» — польского происхождения.

Бутылки вылетали из окна «скорой» одна за другой, как стреляные гильзы из Калашникова. Только опустошив весь запас киоска, решили продолжить путь. Водитель попытался тронуться — но потерял руль. Он растерянно зашарил вокруг, не в силах понять, кто украл его кормильца. Другие медицинские работники были ненамного в лучшей форме.

Редкие волосинки на лысине Вольдемара встали дыбом, как солдатики. Мендельсон понял, что шансы добраться до психушки значительно снизились. По его мнению, санитары — во главе с безбородым и безусым водителем — надрались вусмерть. Его попытка отрезвить разбушевавшихся членов профсоюза работников психоневрологии и направить их на выполнение профессионального долга ни к чему не привела.

— Мол-чать! — сумел выговорить усатый, после чего рухнул лицом в салат. Бородатый, не говоря ни слова (видимо, потому что не мог говорить), освободил Вольдемара от смирительной рубашки и жестом указал на дверь: «Свободен, орёлик». Мендельсон отказался. Бородатый более настойчиво попытался вытолкнуть непонимающего Вольдемара наружу. Вольдемар упёрся всеми конечностями в дверной проём УАЗа и не уступал.

Между пациентом и медиком нарастала напряжённость. Кризис разрешился неожиданно. Безбородый водитель наконец нашёл руль. Машина рванула вперёд пушечным ядром — курсом прямо на луну, точнее, на психоневрологическую больницу. В «скорой» тут же началась дикая суматоха, утихшая только при въезде в ворота больницы. Транспортное средство резво остановилось у входа в главный корпус, и Вольдемар ясно увидел вывеску над дверью: «Наркологический диспансер» — вместо долгожданной психоневрологической больницы.

«Не тот диспансер!» — с ужасом подумал Мендельсон. Но почему-то не удосужился предупредить пьяных санитаров.

Водитель, ничего не понявший в ситуации, открыл дверцу и выпал наружу. Другие медики последовали его примеру. Собравшись для взаимной поддержки, трое братьев-санитаров уцепились друг за друга и направились внутрь диспансера. Они пели что-то невнятное, отдалённо напоминавшее «Шумел камыш, деревья гнулись…» или «Во поле берёза стояла…». За запотевшим окном УАЗа Вольдемар отчётливо видел, как хор псих-санитаров был тепло встречен своими коллегами из наркоклиники. После короткого, но обстоятельного разговора горе-санитары, наконец осознав свою ошибку, были уведены протрезвляться в палаты. До Мендельсона донеслись обрывки фраз: «…интоксикационный психоз» и «…алкогольный галлюциноз». Стало ясно, что псих-санитары в ближайшее время к своим профессиональным обязанностям не вернутся.

Разобравшись с алкогольным трио, санитары наркологии во главе с лечащим врачом решительно направились к псих-УАЗу. Вольдемар решил, что такое осложнение ему в последнюю очередь нужно. Он забрался на водительское сиденье, завёл двигатель и помчался прочь. Машина пронеслась мимо разочарованных наркологов и выехала на улицу с односторонним движением — прямо на встречку.

Чудом избежав столкновений со встречными автомобилями, водители которых строили ужасные рожицы и крутили пальцем у виска, Вольдемар всё же умудрился проехать на красный свет перед ошарашенным гаишником. Гаишник недолго пребывал в ступоре. В зеркало заднего вида Вольдемар увидел небольшую, но решительную погоню: пару-тройку гаишных машин и наркологическую «скорую». Все преследователи устремились за машиной Вольдемара, мигая проблесковыми маячками и воя сиренами. Вой сирен был адским. Вольдемар заволновался и на всякий случай тоже включил сирену. Как назло, он не мог выехать с улицы с односторонним движением. Встречные машины, оказавшиеся на пути кортежа, разъезжались кто куда. Несколькими перекрёстками позже Мендельсону наконец удалось благополучно свернуть, выехав прямо на железнодорожный переезд. Переезд был закрыт. Вдалеке приближался поезд. Дождавшись, пока преследователи приблизятся, Вольдемар внезапно пересёк пути прямо перед носом локомотива. Погоня осталась по ту сторону ревущего состава.

Выключив сирену и спросив у первого встречного, где находится психдиспансер, Мендельсон направился туда. К счастью, до нужного диспансера было недалеко, и менее чем через несколько минут он въехал в ворота искомого заведения.

Решив ковать железо, пока горячо, Вольдемар накинул на себя белый халат, надел на лицо хирургическую маску (чтобы его не узнали) и побежал к корпусу патологии, размахивая какими-то бумагами (кажется, рецептами). Всё ещё размахивая «рецептами», Вольдемар нагло потребовал от лечащего врача выдать пациента Чертоногова — якобы для дальнейшего лечения в спецпсихбольнице КГБ. Вольдемар особо подчеркнул, что пациент Чертоногов — шизофреник, совершенно необходимый для сохранения и процветания Российского государства.

Лечащий психиатр, отмечавший профессиональный праздник (и, как и все его коллеги-фрейдисты, немного принявший на грудь), видимо, не вполне отдавая, что делает, приказал выдать пациента Евгения Валентиновича Чертоногова для дальнейшего лечения в спецпсихбольнице КГБ. Гениального изобретателя привели два санитара — вылитые Вольдемаровы санитары. Лечащий врач заставил Мендельсона расписаться в каком-то журнале. Расписавшись, едва веря своей удаче, Вольдемар подхватил ошеломлённого изобретателя и выбежал.

Только отъехав на безопасное расстояние, Мендельсон сорвал маску и, убедившись, что Чертоногов узнал его, рассказал ничего не понимающему изобретателю о своих приключениях со дня их первой встречи.

Изобретатель гроба-машины времени внимательно слушал Вольдемара, изредка прерывая сбивчивый рассказ уточняющими вопросами. Мендельсон расписывал свои приключения яркими красками, выставляя себя в выгодном свете.

Рассказ Чертоногова был суше и лаконичнее. Придя в Контору в условленный час и не обнаружив в заведении Вольдемара, изобретатель заподозрил неладное. Чертоногов заглянул в окно и увидел, что и гроба времени, и директора Конторы изобретений нет на месте — дверь же была заперта изнутри на разные засовы. В голове гения-одиночки промелькнула ужасная мысль. Он — единственный человек на планете, понимавший, насколько опасны для человечества неконтролируемые путешествия во времени, — бросился в ближайший правоохранительный участок, чтобы бить тревогу. Оттуда его оперативно доставили в тот самый печально известный психоневрологический диспансер.

После того как обменялись рассказами о своих злоключениях, изобретатель и испытатель машины времени принялись ломать голову над тем, почему машина не сработала. Они предложили несколько версий и гипотез, пока наконец Чертоногов не понял, в чём дело. Проблема заключалась в пьедестале — точнее, в том, что гроб времени был закреплён на нём. Изобретатель в общих чертах объяснил Вольдемару принцип работы машины.

— При работе генератор производит гиперполе, — сказал он. — Всё, что находится в непосредственном контакте с квадросинтезатором, попадает под его воздействие. Чтобы устранить эту проблему, я спроектировал небольшое устройство, которое подбрасывает квадросинтезатор в момент включения.

— Понятно, — ответил Мендельсон, смутно улавливая суть услышанного.

— Нам нужно отсоединить квадросинтезатор от посторонних объектов, — объяснил Чертоногов, имея в виду пьедестал, здание, в котором находился пьедестал, город с его населением и всю планету.

— Вот именно! — воскликнул внезапно просветлевший Мендельсон.

Сложность состояла в том, что гроб времени был намертво приклеен к пьедесталу китайским суперклеем, поэтому они решили просто взорвать проклятый пьедестал. Быстро заскочили в ближайший хозяйственный магазин, где изобретатель купил различные ингредиенты для приготовления взрывчатки, и, не теряя ни секунды, направились к муниципальному предприятию «Гробы и принадлежности».

Пока изобретатель Чертоногов готовил взрывчатую смесь, Вольдемар искусно лавировал в потоке машин с включённой сиреной. Поток машин вынес транспортное средство Вольдемара прямо к старой погоне, о которой Мендельсон уже забыл. Добрая дюжина машин ГАИ во главе с наркологической «скорой» — к которой присоединились несколько автобусов из психбольницы и пожарные машины — разочарованно возвращалась с охоты. Заметив знакомый псих-УАЗ, колонна резко развернулась и направилась вслед за первопроходцами глубин времени. Погоня радостно возобновилась.

Увидев в зеркало заднего вида надоедливых преследователей, Вольдемар поморщился и нажал на газ. Машина рванула вперёд, взбрыкивая, как бешеный осёл. Пытаясь уйти от преследующих машин, Вольдемар развил немыслимую для УАЗа скорость. Выделывая трюки, достойные каскадёра, он сумел ненадолго увеличить разрыв. К тому времени к погоне присоединился батальон солдат внутренних войск. Солдаты направлялись на учения, но, увидев внушительную колонну, очевидно, решили, что началась Третья мировая война, и присоединились к преследованию.

Тяжёлый рабочий день гробовой компании закончился, и сотрудники «Гробов и принадлежностей» устало вышли из дверей родного предприятия. Внезапно к зданию ритуальных услуг, словно Сивка-Бурка, подлетел медицинский УАЗ. Из машины выскочили люди в масках, державшие предметы, опасным образом напоминавшие гранаты. Ошеломлённые гробовщики бросились врассыпную.

— «Террористы!» — промелькнуло в голове директора муниципальных «Гробов и принадлежностей», который покидал своё предприятие последним, подобно капитану тонущего корабля. Он уже собирался запереть дверь, когда выскочили люди в масках. Отбросив замок, директор мужественно встал на защиту любимого предприятия.

— Не позволю, — сказал он почти неслышно, закрыл глаза и грудью заслонил вход.

Мендельсон с изобретателем столкнули мешающего директора с крыльца в кусты, затем влетели внутрь. Затворив за собой дверь, они взлетели по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, на второй этаж, в зал, где находился гроб времени.

Остатки разрушенной экспозиции были тщательно убраны, и квадросинтезатор стоял непоколебимо на своём пьедестале в гордом одиночестве. Чертоногов немедленно подверг устройство тщательному осмотру и подтвердил нетерпеливо подскакивавшему Вольдемару ранее поставленный диагноз.

— Будем взрывать, — решительно заявил он.

— Евгений, побыстрее, — торопливо сказал Мендельсон, выглядывая в окно. — Мы окружены.

Из окна была хорошо видна погоня, достигшая логического завершения и, загнав врага в угол, окружившая здание. Зрелище было великолепным. На правом фланге выстроились машины психологической, наркологической и обычной скорой помощи. Левый фланг был выстроен машинами силовых структур разных таинственных аббревиатур. В центре стоял батальон спецназа внутренних войск. С тыла армию подкрепляли пожарные и аварийная газовая служба. Снайперы заползали на деревья; среди толпы сновали агенты КГБ в штатском. Пожарные поднимали лестницы. Газовщики готовились к газовой атаке. Всё готовилось к штурму.

Мендельсон с удивлением обнаружил, что руководит всей операцией директор «Гробов и принадлежностей». Военные, очевидно сбитые с толку, приняли того за какого-то высокопоставленного командира и беспрекословно выполняли приказы. Размахивая метлой (неизвестно, где он её взял) в правой руке и мегафоном в левой, словно Наполеон при Ватерлоо, главнокомандующий директор строил верные войска.

— Дела плохи, — пробормотал Вольдемар, отходя от окна.

Между тем Чертоногов обмотал самодельными динамитными шашками основание пьедестала и поджёг фитиль.

Гениальный изобретатель едва успел оттащить Вольдемара от окна в безопасное место до взрыва.

Последствия были катастрофическими. Взрывной волной выбило все окна, рамы, перегородки и перекрытия на втором этаже. Вся штукатурка осыпалась со стен. Люстры лопнули, как мыльные пузыри. Но пьедестал — и гроб времени — стояли как раньше.

Положение похитителей гроба было плачевным.

В довершение их бед разразилась новая катастрофа: наводнение. Взрыв повредил систему водоснабжения. Вода хлынула по лестнице водопадом, затапливая первый этаж. Скорость наступления воды была поразительной. Вскоре все комнаты первого этажа были затоплены. Ситуацию ухудшало то, что окна первого этажа уцелели при взрыве. Они были усилены и герметично заклеены по распоряжению директора. Мендельсон и Чертоногов с ужасом наблюдали за поднимающимся уровнем воды.

Их разочарованию не было предела. Безнадёжность положения усугублялась войсками противника, которые после взрыва было залегли, но теперь проявляли ещё большую активность. Высунув головы в окно, испытатели машины времени увидели директора «Гробов и принадлежностей», требовавшего по мегафону срочно доставить из Москвы спецподразделение по борьбе с терроризмом «Альфа». Полностью увлёкшись, главнокомандующий также потребовал «Бету» и, возможно, «Дельту». Танковые подразделения тоже прибыли на место, и гробовой генералиссимус умело разместил два бронетранспортёра перед входом в здание, взобравшись на один из них с красным знаменем в руке. Авиация также не оставила родной город в час нужды. Несколько кукурузников кружили поблизости, распыляя удобрения на ближайшие огороды. Вольдемару даже почудился перископ атомной подводной лодки в местной речушке, состоявшей сплошь из отходов химзавода.

Между тем вода поднялась так высоко, что Мендельсону и Чертоногову пришлось забраться на гроб времени, чтобы не утонуть. Сидя там, поджав под себя ноги, как куры на насесте, они беспомощно ждали решения своей участи.

Вскоре вода достигла основания квадросинтезатора. Она постепенно размыла хвалёный суперклей, сделанный в Китайской Народной Республике. Клей оказался неводостойким. При малейшем контакте с водой квадросинтезатор отделился от надоевшего пьедестала и поплыл, как лодка по волнам. Вольдемар и изобретатель радостно загребли, пытаясь добраться до ближайшего берега или подоконника.

Гробовая армия не стала ждать ещё одного взрыва. Решено было взять драгоценное здание штурмом, отбив его у зарвавшихся террористов в бою. Спецназовцы сломали незапертые двери и были сметены волной, хлынувшей в проём. В мгновение ока только что боеспособная и хорошо обученная доблестная армия (при поддержке силовых структур и отрядов самообороны) была разметана по ближайшим улицам и переулкам силой небывалой мощи, хлынувшей из дверей салона ритуальных услуг.

Поток водопроводной воды, подобно своему ниагарскому собрату, пробил русло в толпе осаждающих и камнем из пращи вынес наружу гиперполевой квадросинтезатор с крепко вцепившимися в него Чертоноговым и Мендельсоном. Через некоторое время новообразованная река успокоилась и впала в местную речушку, а мореплаватели смогли без проблем высадиться на берег.

Мокрые, но счастливые, испытатели машины времени вытащили квадросинтезатор на сушу и принялись его осматривать. Осмотр прошёл успешно. Вода в гроб не попала, он был не повреждён. Чертоногов, понимавший в управлении лучше всех, залез внутрь. Мендельсон устроился снаружи гроба времени, обхватив его всеми конечностями, зажмурился и нетерпеливо ждал временного скачка.

Секунды для Вольдемара растянулись в вечность. Внутри Чертоногов никак не мог решить, в какое время отправиться. Он хотел увидеть и прошлое, и будущее нашей планеты. Наконец, доверившись случаю, он зажмурился и вслепую набрал дату.

— Руки вверх! — услышал Вольдемар громовую команду и открыл глаза в ужасе. Остатки армии гробового контр-адмирала окружили проклятый гроб времени вместе с главой Конторы изобретений, всё ещё цеплявшегося за него. Бесчисленные пистолеты и другие виды оружия были нацелены в бедного Вольдемара. Самый большой ствол — от БТР — был направлен прямо в злополучную задницу первопроходца времени. Свисая с пушки БТР, держась одной рукой, словно Тарзан, висел директор гробовой компании. В другой руке директор-адмирал держал мегафон.

— Повторяю: руки за голову! — снова закричал он.

Разумеется, Вольдемар не поднял рук — он вцепился в спасительный гроб ещё крепче. «Будь что будет», — решил он.

Видя это, гробовой директор — он же верховный главнокомандующий — лично отправился захватывать опасного преступника. Вокруг защёлкали затворы оружия. Все приготовились. Репортёр из городской газеты, возникший неизвестно откуда, поднял фотоаппарат.

Полный гордости за взятое на себя поручение и переполненный другими великими порывами, главный гробовщик приблизился к террористу и схватил его за ногу, пытаясь стащить с гроба времени.

В этот момент Чертоногов наконец нажал клавишу «Ввод». Квадросинтезатор, словно молодой козёл, подпрыгнул на полметра вверх, пытаясь вырваться из рук горе-ловца террористов. Поскольку дьявольский директор вцепился в бедро Мендельсона как клещ, временного прыжка не произошло. Чертоногов снова нажал «Ввод». Гроб подпрыгнул снова — и директор дёрнулся вместе с ним. С каждым новым прыжком главный гробовщик лишь судорожно дёргался, не отпуская ногу Вольдемара. Мендельсону так надоел этот кардебалет, что он наконец отпустил корпус квадросинтезатора, схватил ловца террористов и рухнул вместе с ним на гроб. Гроб времени подпрыгнул в последний раз, и ошеломлённые зрители увидели, как он с хлопком исчез, унося обоих директоров в неизвестность. В этот момент сработала вспышка репортёра, и нервы собравшихся войск окончательно сдали. Все принялись стрелять из пистолетов и прочего оружия в то место, где только что были гроб, террористы и их командующий. Даже пушка БТР дала несколько выстрелов. Только исчерпав боезапас, армия медленно разошлась. Остался лишь местный журналист. Он задумчиво постоял некоторое время, пристально посмотрел, а затем изрёк:

— А был ли гроб?

Глава 4. Ударим по бюрократизму и тунеядству

Но гроб был. И был он (о ужас!) в открытом космосе — наедине со звёздами, кометами и галактиками. Словно одинокий астероид, оторвавшийся от своего пояса, гроб времени дрейфовал в космосе в сплошном вакууме и темноте, освещаемый лишь время от времени вспышками новых и совсем уж сверхновых звёзд.

Изобретатель Чертоногов, испробовав разные варианты и доверившись случаю, отправил путешественников во времени к самому началу времён, когда Солнечной системы ещё не существовало, а Вселенная только зарождалась. Автоматические системы безопасности не дали незадачливым путешественникам погибнуть. Аварийно активировавшееся защитное гиперполе укутало злополучных авантюристов, спасая от космического холода, отсутствия кислорода и других враждебных явлений природы и создавая при этом слабое, но достаточное свечение.

Мендельсон, поражённый зрелищем первозданной природы, не успел предупредить гения-одиночку. Чертоногов, ничего не подозревая, открыл крышку гроба и выпал в открытый космос. Только сверхчеловеческая реакция, свойственная изобретателям машин времени, спасла его от превращения в первый искусственный спутник будущей Солнечной системы. Вцепившись в корпус квадросинтезатора всеми четырьмя конечностями, словно кошка, учёный быстро вскарабкался обратно на крышку, воссоединившись с присутствующей аудиторией.

Аудитория скорбела в молчании. Особенно молчалив был директор гробовой компании, ошеломлённый зрелищем убегающих галактик и прочих объектов новорождённой вселенной. Скорее всего, этот резкий переход от верховного главнокомандующего к человеку, сидящему верхом на гробе в открытом космосе в окружении двух безумцев и скоплений звёзд, не прошёл даром. Директор гробовой компании замолчал — и надолго. Его мысли начали разлетаться, как галактики, на бешеной скорости. Он, который до сих пор не верил в загробную жизнь, понял: это конец. Он на том свете, в аду. А два чёрта, слева и справа, сопровождают его в последний путь. Душа директора ритуальных услуг воспротивилась такому повороту событий. Директор надеялся, за свои заслуги перед отечеством, получить местечко получше — например, в раю.

Если бы Мендельсон мог видеть его лицо, он бы решил, что пора отправлять незадачливого директора в тот самый психдиспансер. Но Вольдемара занимали другие мысли. Он сам был так поражён случившимся, что уповал лишь на волю Всевышнего.

Из троих только изобретатель не запаниковал. Ловко прицепившись к директорам и вдоволь насладившись чудесами взрывающейся вселенной, Чертоногов спустя некоторое время решил осторожно забраться обратно внутрь машины времени с единственным желанием: отправиться в любое другое время, но обязательно с твёрдой почвой под ногами и представителями человеческой цивилизации.

Но отправиться в столь желанный отрезок земной истории троице путешественников не удалось. В тишине внезапно прозвучал голос:

— Всем оставаться на местах! Галактическая инспекция по борьбе с аномалиями!

Ярко вспыхнул свет, и Вольдемар со спутниками увидели, как к ним подплыла небольшая летающая тарелка. На борту судна крупными буквами было написано «ГАИ». Из люка показался грозного вида гаишник в скафандре. Он не спеша вылез наружу и, спустившись по трапу, выдвинувшемуся откуда-то изнутри тарелки, подошёл к ошеломлённым путешественникам.

— Инспектор Петренко, ГАИ, сержант, — сухо представился он.

Все молча кивнули.

— Нарушаем? — полуутвердительно спросил он и показал данные прибора, отдалённо напоминавшего радар, используемый земными гаишниками.

Все замялись. Последовала небольшая пауза.

— Кто владелец транспортного средства?

— Я, — сказал Мендельсон, проявляя инициативу, так как Чертоногов молчал как рыба об лёд.

— Предъявите ваши документы.

— Ну, э-э, мы, так сказать… — только и смог промямлить Вольдемар.

— То есть как это? — строго спросил инспектор.

— То есть, в некотором роде… — неудачно ответил глава Конторы изобретений.

— Что? — спросил сержант ещё строже.

— Вот, возьмите, пожалуйста, товарищ сержант, — наконец выдавил из себя Вольдемар.

Он протянул гаишнику свои земные водительские права и техпаспорт на автомобиль Конторы.

Инспектор спокойно взял документы, присел на краешек крышки гроба времени и принялся вводить какие-то данные в небольшой персональный компьютер, который он достал из бокового кармана скафандра. Мендельсон заглянул через плечо инспектора.

— А в чём, собственно, проблема? — осмелев, спросил Вольдемар.

— Видите вон тот знак? — не глядя, ответил инспектор. — Предельная скорость — пардон, дистанция — перемещения во времени. Вы её превысили.

— Да, наверное, — не совсем уверенно признал Вольдемар.

— За это — штраф в размере ста межгалактических кредитов.

Мендельсон лишь подумал: «Где же взять эти кредиты?» — но вслух ничего не сказал.

Только заполнив квитанцию о штрафе и вручив её Вольдемару, инспектор заметил, насколько странными были документы Мендельсона.

— Это что? — сказал он, сунув документы под нос Вольдемару. — Это что, по-вашему?

— Водительские права, — нагло ответил глава Конторы изобретений.

— Я вижу, что не тампоны, — огрызнулся сержант. — Вы посмотрите на дату выдачи! Эти права просрочены пару тысяч лет назад. Вам нужно немедленно получить новые. И регистрация машины времени тоже не в порядке. Следуйте за мной на Межвременную станцию для надлежащего оформления документов.

С этими словами гаишник скрылся в своей летающей тарелке, не забыв прихватить злополучные документы Мендельсона. Не успела троица на крышке гроба ахнуть, как они оказались в большом ярко освещённом ангаре, в окружении бесчисленных летающих тарелок, мисок и прочей кухонной утвари, используемой не по назначению. Повсюду сновали человекоподобные и не совсем подобные существа. Ангар просто кишел представителями внеземных цивилизаций. Все расы и народы, как в древнем Вавилоне, смешались и толкались в этом ангаре.

Директор «Гробов и принадлежностей» совсем потерял голову. «Определённо попал в ад, — подумал он. — Вон и сам дьявол идёт». Мимо прошёл представитель цивилизации, произошедшей, видимо, от козлов, а не от обезьян, как все нормальные люди, тряся козлиной бородкой и цокая копытцами. Вслед за козлопредставителем проползло головоногое существо, шипя и ругаясь на неизвестном языке. В метре над головой директора пролетел птеродактиль в пожарной форме.

Прямо у уха директора раздался голос: «Вы крайний?» Он обернулся и остолбенел. Существо с лошадиной головой и телом паука ждало ответа. Первобытный ужас охватил гробового директора. Не глядя куда бежит, он бросился прочь — подальше от этого кошмара.

Мендельсон и Чертоногов не заметили исчезновения гробового вождя. У них были другие заботы. Оказалось, что эта толчея, в отличие от вавилонского варианта, довольно упорядочена. Все стояли в очереди. Трёхметровые кентавры с планеты Ариекс, пятнадцатисантиметровые лилипуты со спутника Гометр — все были в очереди. Правила очереди строго соблюдались. Один роботоподобный исеянин, попытавшийся пролезть без очереди (под предлогом, просто спросить), был отпихнут и отправлен в самый конец. Очередь стояла как Кремлёвская стена. Никто не уступал ни дюйма.

Немного побегав, Вольдемар выяснил, что все стоят в Паспортный стол. Именно с него начиналось любое оформление документов. Прихватив гроб, Мендельсон и Чертоногов как все встали в очередь. Они оказались прямо за козлоподобным инопланетянином. Терпеливо прождав около полутора часов, болтая с представителем козлиной цивилизации о превратностях судьбы, Вольдемар наконец добрался до окошка паспортного стола. Заглянув внутрь, Мендельсон увидел, что всем заправляет слоноподобное существо, у которого рот, уши и несколько пар глаз находились на кончике толстого хобота.

— Межгалактический паспорт, — потребовало существо.

— Его нет со мной, — нагло сказал Вольдемар.

— Как это нет? — удивился слоноподобный.

— Забыл дома, — стоял на своём Мендельсон.

— Тогда идите в Отдел временных разрешений, — сказал регистратор, нетерпеливо хлопая ушами и крича: — Следующий!

Вольдемар хотел расспросить о злополучном временном отделе, но был оттеснён нетерпеливым исеянином, стоявшим позади и утверждавшим, что спешит к заболевшей тёще. Немного побегав по ангару, Мендельсон с изобретателем наконец нашли Отдел временных разрешений. Простояв там всего два часа, они узнали, что, поскольку у них вообще нет межгалактических паспортов, им нужно идти в Отдел первичной регистрации. Большая часть очереди мигрировала вместе с ними. Наконец, найдя окошко Отдела первичной регистрации и простояв там три часа, Вольдемар узнал, что для получения паспорта необходимо: во-первых, пройти медицинское освидетельствование внутриутробного периода; во-вторых, предоставить справку с места жительства за время своего последнего проживания; в-третьих, зарегистрироваться в Отделе временных разрешений — и так далее. Всего более трёхсот пунктов.

Ошеломлённые таким поворотом событий, Вольдемар и Чертоногов устало присели на квадросинтезатор — и только тогда вспомнили о главном гробовщике. Они вскочили и бросились на его поиски. Обыскали весь гигантский ангар — и ничего не нашли, кроме очередей, окошечек, к которым эти очереди стояли, и огромного бюрократического аппарата, который всё это создавал. Наконец они поняли: «Директор пропал». Будучи не в силах изменить ситуацию, всё, что они могли сделать, — это оставить подробное описание и точные временные координаты директора «Гробов и принадлежностей» в Столе находок. Спасательная служба немедленно приступила к поиску и возвращению пропавшего. Экстренный номер — 9-1-1.

Измотавшись, Вольдемар и Чертоногов изрядно проголодались. Они выбрали различные блюда в автомате кафетерия, и Вольдемар засунул для оплаты российские рубли. К великому удивлению путешественников, автоматическая столовая приняла их валюту. Выдала даже сдачу — правда, почему-то в виде морских ракушек.

Усевшись за ближайший столик, незадачливые путешественники молча поглощали безвкусную синтетическую еду. Дела шли неважно. Они оказались в заточении в ангаре-тюрьме, за бесчисленные годы и парсеки от родины. Их попытка бежать нелегально провалилась. Квадросинтезатор наотрез отказался работать. Даже дисплей на панели управления не загорался. Было ясно — без документов им не покинуть проклятую станцию.

Как раз в этот момент внимание Вольдемара привлёк разговор за соседним столиком. Два человекоподобных сотрудника станции оживлённо беседовали. Прислушиваясь к ним, Мендельсон узнал, что станция ждёт прибытия нового директора. Никто не знал, как он выглядит, но ходили слухи, что он очень строгий. Не терпит никакой халатности и излишней бюрократии. Его прибытие ожидалось с минуты на минуту. Инкогнито.

В голове Вольдемара, изучавшего в школе классическую литературу, мгновенно созрел великолепный план. Терять время было нельзя. «Да!» — воскликнул обрадованный любитель классики и, схватив изобретателя и гроб, бросился выполнять план.

По пути, посвящая всё ещё жующего Чертоногова в детали, Мендельсон юркнул в душевую. Там, отчаянно импровизируя, Вольдемар переоделся в подручную одежду. Подручная одежда оказалась каким-то серебристым костюмом — напоминавшим космонавтский скафандр, — оставленным невнимательным хозяином. Невнимательный хозяин тем временем беззаботно распевал песню на тарабарском языке и принимал душ в кабинке. Костюм почти подошёл — хотя штаны были с тремя штанинами, а куртка с шестью рукавами. Быстро завернув лишние конечности и оставив изобретателя с гробом в зале ожидания, Вольдемар помчался прямо в Отдел выдачи удостоверений личности, паспортов и других важных документов.

Распахнув дверь Отдела выдачи документов, Вольдемар влетел в комнату как вихрь в тихую погоду.

— Вы тут настоящий бардак развели! — прогремел он. — Все уволены!

Сотрудники в страхе сжались по углам и укромным местам, осознав, что пробил час расплаты. Слухи о прибытии нового директора станции и его ненависти к бюрократической волоките, видимо, тоже достигли их ушей. Видя свой успех, Мендельсон уверенно опустился в почтительно пододвинутое кресло и продолжил.

— Кто здесь старший в отделе? — сурово потребовал он.

— Я-я-я, — заикаясь, произнёс один из мужчин, вытянувшись в струнку.

Мендельсон оглядел управленца среднего звена с ног до головы и продолжил.

— Что же вы делаете, товарищи? До чего вы дошли? — громко сказал он, обращаясь ко всем сотрудникам и лично к заведующему отделом. — Какую вы бюрократию развели! Гипербюрократию! Нет — мегабюрократию!

— М-м-ме… — заблеял старший.

— Так дальше продолжаться не может! — недвусмысленно заявил Вольдемар, мельком вспомнив, что пути назад нет.

— Мы всё исправим, — сказал управленец.

— В самом деле? — с сомнением спросил глава Конторы изобретений. Сам-то он тоже в душе был бюрократом и головотяпом.

— Только укажите на недостатки — мы их немедленно устраним, — подобострастно ответил главный клерк.

Остальные сотрудники закивали, словно китайские болванчики.

— Что ж, тогда приступим — засучив рукава (у кого они есть, разумеется) — к коренной перестройке работы конторы! — воскликнул Вольдемар, с удовлетворением потирая руки.

У заведующего отделом от удивления расширились все три глаза.

— Я имею в виду станцию, — поправился ложный директор.

Начали перестройку с главного: устранения лишних процедур и формуляров. Перестроили всё основательно. Реорганизовали большинство отделов и подотделов. Вольдемар спешно назначил бывшего главу Отдела выдачи документов своим заместителем. Колёса государственной машины завертелись с невероятной скоростью. Сотрудники отдела, словно курьеры, разносили по станции распоряжения и указы нового директора. Головы шли кругом. Неистовый Вольдемар в своём антибюрократическом угаре воскликнул: «Ударим по бюрократизму и тунеядству поганым веником!»

В разгар антибюрократического неистовства Вольдемару случилось выглянуть в окошко выдачи документов. Невесёлое зрелище предстало его глазам. Пересекая по диагонали зал ожидания, твёрдым шагом, к Отделу выдачи документов решительно направлялась небольшая делегация. Делегация состояла из голого трёхногого шестирукого существа и сопровождавших его инспекторов ГАИ во главе с сержантом Петренко. Трёхногий бурно жестикулировал четырьмя руками, прикрывая остальными определённое место.

«Атас!» — подумал ложный начальник станции. Резво, не привлекая лишнего внимания, он выскользнул за дверь, предварительно отдав распоряжение своему заместителю: немедленно, без задержек, внеочередная выдача паспортов и надлежащих документов некоему Мендельсону и Чертоногову.

На улице, потеряв последние остатки достоинства и спокойствия, Вольдемар побежал искать Чертоногова, размахивая на бегу третьей, не завязанной штаниной. Лишняя конечность ужасно мешала, болтаясь сзади словно хвост, но Вольдемару было некогда её поправлять. Изобретателя он нашёл там, где и оставил. Чертоногов энергично приматывал скотчем какое-то устройство к крышке гроба.

Вольдемар быстро объяснил ситуацию, не вдаваясь в подробности, и отправил его получать паспорта и прочее.

Пока изобретатель бегал за документами, Мендельсон в нетерпении расхаживал, прячась за гробом времени и украдкой наблюдая за всё более массовыми поисками некоего самозванца, ограбившего нового начальника станции. Только когда гений Чертоногов принёс спасительные документы — выглядевшие как два маленьких цилиндра, напоминавшие известные тампоны, — Вольдемар успокоился.

Изобретатель мгновенно залетел внутрь гроба времени. Мендельсон, молясь, уселся снаружи.

Молитвы ложного директора были услышаны, и в мгновение ока путешественники оказались в бесконечно знакомой обстановке Конторы изобретений.

— Что ни говори, в будущем хорошо, а дома всё равно лучше! — с облегчением сказал Вольдемар, и все согласились.

Глава 5. И есть ли вообще жизнь на этом забытом богом Марсе…?

Обрадованный чудесным спасением, Вольдемар не сразу понял, как они оказались именно в Конторе изобретений, а не где-то ещё.

Изобретатель Чертоногов объяснил озадаченному главе Конторы, что, пока Вольдемар наслаждался лаврами Хлестакова наших дней, запасливый конструктор машин времени не терял времени даром. Оставив квадросинтезатор под присмотром сонного инопланетянина, он отправился поискать что-нибудь интересное. Интересное ждать себя не заставило. Неподалёку, в углу, стоял явно бесхозный аппарат времени. Быстро разобравшись в конструкции беспечно оставленного устройства, Чертоногов решил: «Чего добру пропадать?» Осмотревшись, он невинно отвинтил небольшое устройство, позволявшее машине путешествовать не только по течению времени, но и в пространстве.

Только когда изобретатель прикрепил устройство для космических путешествий к квадросинтезатору и подключил его к бортовому компьютеру, он краем глаза заметил, что ограбленная машина не такая уж и бесхозная. Два ничего не подозревающих насекомоподобных инопланетянина в дорогих костюмах залезли в неё. Когда их машина времени начала бледнеть и исчезать, Чертоногов отметил на мордах насекомых выражение крайнего удивления. Куда отправились двоюродные братья тараканов, оставалось только гадать.

Вольдемар решил сходить в ближайший магазин за бутылкой шампанского, чтобы отпраздновать спасение из когтей бюрократов. С трудом открыв дверь Конторы, он очутился лицом к лицу с директором ритуального предприятия.

Тяжёлые испытания, выпавшие на долю главного гробовщика, наложили отпечаток на его внешность: голову ритуального директора украшали козлиные рога, лицо — козлиная бородка, сзади свисал хвост, — несмотря на это, Мендельсон сразу узнал его грузную фигуру.

Столкнув ошеломлённого Вольдемара обратно внутрь, козлодиректор начал без предисловий:

— Я всё знаю, — доверительно прошептал он.

— Всё? — не понял Вольдемар.

— О машине времени, — выпалил директор, помахивая хвостом.

— А-а, — хором сказали Чертоногов и Мендельсон.

Пока Вольдемар с изобретателем болтались по временной станции, с главным гробовщиком случились удивительные приключения. Убежав, полуобезумевший, он спрятался в первой попавшейся машине времени. Через некоторое время оштрафованные владельцы транспортного средства вернулись и продолжили прерванное путешествие.

Директор, спрятавшись за ящик, услышал сердитые голоса. Он приподнялся и увидел входящих пассажиров. Ими оказались уже знакомые головоногий и козлоподобный инопланетянин.

— Я этого так не оставлю! — кричал головоногий, возмущённо размахивая всеми щупальцами. — Это возмутительно!

— Да бросьте, Аполлинарий Феоктистович, — пытался успокоить его козлоподобный представитель.

— Как это «бросьте», Василий Феоктистович? — продолжал неистовствовать головоногий. — Пятьдесят кредитов за пересечение сплошной линии в разметке мéрных пространств — это же грабёж!

— Здесь, в этом забытом богом углу Галактики, свои порядки, — объяснил представитель козлиного племени.

— Ничего — мы на них управу найдём, — внезапно успокоился цефалопод и начал что-то писать в блокноте.

— Продолжим наше путешествие в 1980 год, — сказал козёл-Феоктистович и принялся возиться с панелью управления.

Гробовщик, который было собрался снова бежать при таком повороте событий, передумал. Отчасти потому, что вид снаружи несколько изменился. Вместо ярко освещённого ангара в иллюминаторах появились звёзды, туманности и скопления. Директор даже подумал, что заметил пару чёрных дыр.

Чёрные дыры на центральном мониторе вскоре сменились пейзажами, показавшимися грободиректору подозрительно знакомыми. Высунув голову из-за ящика, он получше разглядел телевизионную трансляцию. Шёл очередной съезд КПСС. Оратор, увешанный орденами и медалями, мучительно пережёвывая слова, произносил приветственную речь. Зал, как один, тепло и продолжительно аплодировал. Всё было до боли знакомо директору — за исключением того, что у оратора были рога и козлиная борода. Присмотревшись, главный гробовщик заметил, что зал тоже состоял сплошь из козлов. Директор поклялся бы, что это атмосфера 1980-х, если бы не вся эта козлиная катавасия.

Разговор двух Феоктистовичей, подслушанный гробовщиком, несколько прояснил ситуацию. Оказалось, что Феоктистовичи — всемирно известные социологи, бакалавры и академики тринадцати туманностей и пятнадцати скоплений. Они были заняты давним научным спором о происхождении и развитии диалектического коммунизма. Чтобы разрешить свои сомнения, они отправились в год наивысшего развития рассматриваемого общественного строя — но в своей собственной, козлиной, цивилизации. Точнее, цивилизация была родной только для козла-Феоктистовича; головоногий социолог был с другой планеты. Тем не менее, досконально изучив козлиное общество, он считался специалистом по козлиным вопросам. Он настаивал на точке зрения небольшой группы молодых учёных, утверждавших, что 1980 год не был и не мог быть годом построения развитого коммунизма. Козёл-Феоктистович (Василий), напротив, придерживался мнения большинства социологов, что развитый коммунизм был построен именно в 1980 году.

Из наблюдений гробового директора следовало, что спор имел очень древние корни и иногда переходил на личности. Также директор наконец понял, что находится вовсе не в загробном мире, а в пространственно-временной машине — на которой, как оказалось, можно прыгать не только из года в год, но и с планеты на планету и даже из измерения в измерение.

«Вот оно что», — заключил гробовщик, восстанавливая в памяти все фантастические события последнего времени. Решив, что не попадёт в преисподнюю (по крайней мере, не сразу), директор ритуального предприятия отшвырнул ненавистный ящик и раскрыл своё инкогнито.

Учёные, обладая достаточно гибкими умами, не очень удивились появлению «зайца». Только головоногий академик от неожиданности вскочил на люстру.

Сняв академика с люстры, директор успокоил бакалавров, как мог, заверив их в своей полной лояльности. На всякий случай он даже показал имевшийся при нём документ: месячный проездной билет на все виды городского транспорта. Как ни странно, вид этого документа полностью успокоил членов Галактической академии наук.

Для пущей убедительности ритуальный директор также отметил, что он, несомненно, будет весьма полезен, поскольку имел счастье, так сказать, проживать лично в обсуждаемом историческом периоде.

— Надо заметить, — добавил он чуть позже, после того как аплодисменты социологов стихли, — только в человеческом обществе.

— Это не страшно. Наши цивилизации находятся в параллельных мирах, на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Истории человеческой и козлиной цивилизаций удивительно похожи, за исключением мелких деталей, — успокоил директора козёл-академик.

— Так что вот вам, Василий Феоктистович, своего рода независимый эксперт. Он поможет нам разрешить спор, — добавил головоногий-социолог, продолжая давнюю дискуссию.

После этих слов представились. Фамилия у гробового директора оказалась несколько своеобразная — Булка-Биндерович. Зато имя и отчество были вполне обычными: Микрюк Маркович. Поздоровавшись, приступили к работе.

После небольшого учёного совета было решено отправить эксперта-директора вместе с козлом в экспедицию для установления истины. Головоногий-социолог из-за несоответствия своего внешнего вида внешности аборигенов остался в машине охранять аппарат.

Микрюка Марковича (или, по-дружески, просто «Мими») наспех загримировали, и через некоторое время он мало чем отличался от обычного козла.

Машина времени приземлилась в парке на окраине небольшого городка, среди кустов. Замаскировав аппарат ветками и придав ему вид обычного куста ежевики, Биндерович и козёл-Феоктистович отправились в научную экспедицию.

Войдя в город, директора охватило странное чувство ностальгии. В памяти всплыли вехи того знаменательного времени: Олимпиада, Днепрогэс, партийный съезд — и ещё много хорошего произошло в ту великую эпоху. Воспоминания бурей пронеслись над растроганным Биндеровичем. Со слезами на глазах он вспоминал, как жили, как созидали, как работали. А как собирали собрания! Бесконечная лента воспоминаний — от пионерских сборов до профсоюзных собраний — пронеслась перед мысленным взором гробовщика. Вот это были времена, до всей этой дурацкой плюрализации и гласности. Весь народ, единым порывом, безоговорочно верил в родную Партию и выполнял её решения. Микрюк Маркович поделился тёплыми воспоминаниями с козлом-социологом, который лишь кивал, тряся козлиной бородкой: «Понимаю, понимаю».

«Что ты можешь понимать, козлиная твоя голова? — подумал гробовой директор. — Ты ни одного комсомольского собрания не посещал». При воспоминании о собраниях Биндерович снова растаял. «Ох, и какие же это были собрания, какие собрания!» — сказал он вслух, увлёкшись.

— Кстати, у нас есть прекрасная возможность посетить так называемое профсоюзное собрание, — сказал козёл-социолог, указывая на афишу. На афише было написано: «17:00 — Профсоюзное собрание (повестка: итоги прошедшей недели). Затем лекция: „Есть ли жизнь на Марсе?“»

Затерявшись в воспоминаниях, исследователи набрели на какое-то помпезное здание — что-то вроде клуба или дома культуры. Не долго думая, социологи вошли, но, не знакомые с местной системой коммуникаций, заблудились в длинных коридорах. Микрюк Маркович случайно отделился от козла-академика и, по глупости, оказался на сцене, у трибуны. Профсоюзное собрание как раз закончилось, и все ждали лектора на тему «Есть ли жизнь на Марсе?»

Оправившись от неожиданности и оказавшись один на один с сотнями глаз и рогов, гробовой директор тем не менее быстро взял себя в руки. «В самом деле, — подумал он. — Он, бывший комсомольский вожак, не может справиться с каким-то профсоюзным собранием для козлиной аудитории?» Биндерович откашлялся и начал свою речь. Сначала, как полагается, обрушился на мировую капиталистическую систему в лице мирового жандарма — США. После получасового доклада о внешней политике плавно перешёл к выполнению партийных планов.

— Партийные решения — в жизнь! — прогремел оратор, теперь уже полностью увлёкшись и театрально указывая рукой на огромный транспарант за своей спиной, который гласил: «Слава КПСС! — Козлиной Партии Советского Союза!»

Аудитория, которая было задремала во время первого профсоюзного собрания, заметно оживилась. Всем понравилось пламенное выступление нового докладчика. Непонятно только было, почему он снова заговорил на профсоюзные темы, а не на запланированную марсианскую.

Во время паузы в выступлении оратора, пока пересохший Биндерович поспешно пил воду из графина, из зала раздался вопрос от одного молодого козла:

— Но есть ли — всё-таки — жизнь на этом забытом богом Марсе?

Не поняв сути вопроса, горе-лектор продолжил:

— …И весь советский народ, в едином порыве под руководством родной коммунистической партии, единодушно верит — что жизнь на Марсе есть! И на сникерсе тоже есть!

Получив ответ на вопрос, мучивший поколения советских людей, аудитория встретила последние слова оратора громкими и продолжительными аплодисментами. Все встали и аплодировали оратору. Воодушевлённая толпа, не в силах сдержать себя, бросилась на сцену и начала подбрасывать Биндеровича в воздух. Козлы единым порывом подбрасывали бедного гробовщика довольно высоко, и во время одного из бросков тело лектора, размахивая всеми конечностями, по эллиптической траектории полетело за кулисы. Зрители бросились за оратором, срывая занавес. В суматохе активные участники перемешались. Толпа поспешно схватила ничего не подозревавшего козла-социолога — мирно дожидавшегося окончания лекции за кулисами — и принялась подбрасывать его вместо оратора.

Чудом спасшись, гробовщик, не глядя куда бежит, опустился на четвереньки и бросился прочь от такой популярности. Бывший комсомольский вожак на четвереньках убрался от толпы довольно далеко, прежде чем наконец остановился. Запыхавшись, Биндерович оказался у магазина в центре города.

Поблагодарив Бога за чудесное спасение (директор-атеист), отряхнулся и зашёл в магазин. Магазин неприятно удивил гробового директора. Отвыкнув от такой скудости, Микрюк Маркович был потрясён. На полках, кроме консервированной морской капусты времён Николая II «Кровавого» да какой-то засохшей плавленой сырной массы, не было ничего. Потрясённый, Биндерович бросился в промтоварный отдел. Там его ждало ещё большее разочарование. В продаже были только галоши на копыта — и те только сорок пятого размера.

Совершенно сбитый с толку, директор спросил у одной из трёх скучающих козлушек-продавщиц:

— И это весь ваш ассортимент?

Ответ был лаконичен:

— Сам ты «ассортимент»… козёл!

Возмущённый директор с достоинством покинул грубую торговую точку. Подумав, что это какая-то ошибка и он просто неудачно выбрал магазин, по пути заглянул в аптеку. В аптеке, кроме панацеи от всех болезней — анальгина и козла-фармацевта, ничего не было.

Отчаявшись, гробовой директор начал прыгать подряд во все магазины, ателье и прочие предприятия сферы обслуживания, надеясь на проблеск надежды. Но везде была одна и та же картина — пустые полки и грубый обслуживающий персонал.

Вежливо с ним обошлись только один раз, когда он случайно наткнулся на очередь за туалетной бумагой. Директора-социолога вежливо попросили встать в конец очереди — что было невозможно, поскольку конца очереди не было видно в пределах линии горизонта. На вопрос к ожидавшим: «Куда делась туалетная бумага? В стране полно леса», — удивлённому Биндеровичу ответили: «Олимпиада, знаешь ли, Днепрогэс, ну и партийный съезд».

Возмущённый таким сервисом, не зная, на кого излить негодование, и желая найти поддержку и понимание, он обратился к представителю официальной власти — местному милиционеру. Высказав всё, что думал об увиденном, он был внимательно выслушан блюстителем порядка и услышал в ответ:

— Вы советской властью недовольны?

И пока постовой, отвернувшись, вызывал по рации патрульную машину, смущённый критик незаметно, бочком, удалился. После пронзительного свистка спортивная походка директора ритуального предприятия плавно перешла в спринт.

Выбежав из города на всех парах и попав в парк культуры и отдыха, он бросился на поиски беспечно покинутой пространственно-временной машины. Поиски были тщетны. Кустов ежевики было огромное количество, но ни одного с замаскированной машиной времени. У Микрюка Биндеровича сложилось впечатление, что город жил исключительно экспортом ежевичного сока.

Проверив — а в некоторых случаях и выдернув — все кусты ежевики в радиусе километра, Биндерович сдался. Отчаявшись, он опустил голову на руки, сел на пенёк и начал истово молить о Царствии Небесном и избавлении от этого козлиного мира. Скоро молитвы страждущего атеиста были услышаны: из-под земли поднялись ангелы с крыльями в виде двух птеродактилей в форме Галактической спасательной службы — телефон 9-1-1. Не говоря лишних слов, они доставили злополучного социолога прямо на порог Конторы изобретений.

Выслушав историю гробовщика-социолога, разочаровавшегося в своём любимом общественном строе, Мендельсон и Чертоногов лишь покачали головами, мол, с каждым бывает, делай соответствующие выводы.

Но ритуальный учёный сделал свои, оригинальные, выводы. Он выдвинул теорию (к удивлению Мендельсона и изобретателя), что стоит лишь слегка исправить ошибки прошлого в какой-нибудь важный исторический момент, и мгновенно наше настоящее попадёт в золотой век. Например, у него была идея о строительстве социализма с человеческим лицом, а не козлиным. Стоило лишь сделать небольшие исправления в судьбоносном 1917 году, в Октябрьской революции, и «нынешнее поколение советских людей заживёт при коммунизме».

Видя состояние хвостатого гробовщика, Вольдемар предложил не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня: и выполнить его план. Он повёл бесноватого реформатора — который уже рвался к гробу времени — в гараж Конторы, где, по словам Мендельсона, находилась новая, модернизированная, полностью оборудованная супермашина времени.

Усадив сияющего директора за руль автомобиля Конторы, Вольдемар быстро захлопнул дверцу и открыл ворота гаража.

Мгновенно активировавшийся автопилот выстрелил машиной из гаража. Последнее, что заметил Мендельсон, было выражение крайнего изумления на мыльной физиономии гробового директора. К тому моменту внутри автомобиля уже летали мини-кукурузники, осыпая лысину водителя попкорном, а Статуя Свободы весело хохотала. Машина стрелой полетела по улице, резко затормозила и, не разворачиваясь, поехала задом. Наблюдательный глава Конторы заметил, что самолётики больше не летают — совершив аварийную посадку между рогов горе-путешественника. Машина, неожиданно развернувшись, сделала несколько кругов вокруг квартала и исчезла в неизвестном направлении.

В следующий раз Вольдемар увидел псевдоБэтмобиль уже утром, когда возвращался из магазина с двумя бутылками кефира и батоном хлеба. Неугомонный автомобиль проехал мимо ошеломлённого Вольдемара, окатив его грязной водой из лужи. Машина весело посигналила и скрылась в утреннем тумане.

За рулём никого не было.

Глава 6. Пролетарии всех стран, обедняйтесь!

После завтрака Вольдемар и Чертоногов приступили к установке устройства для космических путешествий внутрь корпуса квадросинтезатора. Во время установки изобретатель более внимательно осмотрел импортное устройство и заметил небольшую насадку, назначение которой ему было неизвестно.

Пока Чертоногов ломал голову над хитроумным устройством, Мендельсон предложил изобретателю вакантную должность своего заместителя по технической экспертизе, с постановкой квадросинтезатора на баланс Конторы. Получив утвердительный ответ, он уже хотел предложить тост в честь нового сотрудника, подняв стакан с кефиром. Рой тёплых слов о гениальном изобретателе, совершившем беспрецедентный скачок в научно-техническом прогрессе, рвался из его души. Но произнести тост Мендельсон не успел. Сирена-звонок, зазвеневшая в этот неподходящий момент, выбила все тёплые слова из его головы, оставив только нетёплые. С ними глава Конторы и бросился к двери.

Открыв дверь, Вольдемар замер, ошеломлённый. Все нелестные слова, адресованные неожиданному гостю, застряли у него в горле. Довольно скверно пахнущий индивид в маске наставлял оружие прямо ему в грудь. Затолкав Мендельсона обратно в комнату, нападавший закричал с сильным акцентом человека с Кавказа:

— Всэм стоять! Это ограблэние!

Никто и не собирался двигаться. Все присутствующие замерли с поднятыми руками.

Немного постояв с протянутыми руками и присмотревшись, Мендельсон, казалось, узнал нежданного посетителя — по козлиной бородке, выглядывавшей из-под маски. Он задался вопросом, что же подвигло когда-то честного директора гробового завода встать на путь вооружённого грабежа.

К пути насилия ложного кавказца привели следующие события.

Насладившись диким автомобилем вдоволь, директор наконец сумел из него выбраться (где-то к утру). Проезжая мимо церкви Кирилла и Мефодия, он случайно нажал на кнопку катапультирования. Вылетев из машины словно снаряд, главный гробовщик перелетел через церковную ограду и приземлился прямо у церковной двери — перед сторожем Афанасием.

После печально известного инцидента в «Гробах и принадлежностях» Афанасий нашёл работу в церкви Господней по своей специальности, резонно заключив, что вера в Господа поможет ему в трудную минуту.

Действительно, только истинная вера спасла сторожа от потери рассудка, когда враг рода человеческого внезапно предстал перед ним, упав с небес. Оборванный дьявол, покрытый пеной и попкорном, стоял пред Афанасием, тряся рогатой головой и нецензурно ругаясь. Наконец, закончив многоэтажный монолог, нечистый взглянул на сторожа, стоявшего как вкопанный, и спросил:

— Ты, Афанасий?

Ошеломлённый сторож ничего не ответил. Сатана, видя замешательство церковного сторожа, продолжил:

— Чего стоишь, как вкопанный? Не узнал, что ли?

— Как не узнать? — ответил пришедший в себя охранник. — Узнаю, сволочь тебя, по хвосту и по копытам.

Словно Георгий Победоносец, сторож бросился на порождение ада с ружьём наперевес.

Бывший начальник Афанасия, не ожидавший такого поворота, едва увернулся от ретивого стража веры. Промахнувшись, сторож потерял равновесие и упал на землю. Лишь на секунду замешкавшись, Афанасий вскочил, перекрестился и снова бросился на сатану, размахивая старым мушкетом (который из-за своего возраста не мог стрелять).

— Я тебе рога-то пообломаю, дьявол чёртов! — заревел окончательно взбудораженный Афанасий Победоносец, вращая ружьём над головой, словно лопастями вертолёта.

Только чудо спасло Микрюка Биндеровича от мушкета религиозного фанатика. Ружьё просвистело, словно казацкая сабля, в сантиметре от головы директора — причём сбило с него козлиные рога. Афанасий так изумился урону, нанесённому врагу, что на секунду замешкался. Биндерович немедленно воспользовался замешательством. Он выхватил оружие из рук сторожа и успокоил охранника ВОХРа его же ружьём.