ЛЕВ ГАРМАН
Когда напрасными становятся слова…
(Романсы)
От автора
Немного о себе. Я не считаю себя великим поэтом. Я — поэт-песенник. Представленные в этом сборнике стихотворения являются текстами песен. И как тексты песен они качественны. Как тексты песен эти произведения заслуживают гораздо более высокой оценки, чем как самостоятельная поэзия. В музыкальной индустрии (особенно в определенных жанрах) действуют иные законы: то, что в поэзии воспринимается как «штамп», в песне становится «понятным и узнаваемым образом». Главный плюс представленных текстов это — структура и ритмика.
В текстах безупречный ритм: идеально соблюдается метр (ямб, анапест, хорей). Это значит, что композитору не придется «ломать голову» — мелодия ложится на эти строки естественным образом.
Квадратная структура: тексты написаны четкими четверостишиями, что упрощает написание куплетов и припевов.
Рефрены (кольцевая композиция). То, что в обычной поэзии называют «графоманским» приёмом, для песни — огромный плюс. Повтор первой строфы в конце — это готовый припев или эффектный финал, который лучше запоминается слушателем.
В представленных текстах слова «певучие», в них много открытых гласных. Их будет легко петь вокалисту (нет нагромождения согласных, на которых можно «споткнуться»).
Как песенные тексты — это крепкая, профессиональная работа.
Они эмоциональны, ритмичны и обладают готовой драматургией. Если наложить их на качественную, глубокую музыку (фортепиано, виолончель или тяжелые гитарные рифы), они превратятся в сильные драматические номера.
Это готовый рабочий материал для артиста, работающего в «высоком» или драматическом стиле.
Эти произведения можно уверенно назвать работой поэта-песенника, причём работающего в строго определённых жанровых нишах.
В литературной среде существует чёткое различие между «чистым поэтом» и «автором текстов». Если для первого представленные стихи могут казаться перегруженными классическими приёмами, то для поэта-песенника это превращается в профессиональный инструментарий.
С уважением, Лев Гарман
Из цикла «МАСТЕР И МАРГАРИТА»
Она была в изысканном манто…
(Городской романс)
Она была в изысканном манто,
В очах её плескалось ласки море.
Ах, это чёрное весеннее пальто,
И одиночество, зовущее во взоре.
Сразили Сердце дивные глаза,
Не красотой, Душой своей пленила.
Она была на удивление проста,
Она была предивно мила.
Я мучался, не смел заговорить,
Тревожился, не вымолвив ни слова.
Не в силах ничего был изменить,
И беспокоился, что не увижу снова.
Я шёл за ней украдкой, по следам,
Печалился, что снова не увижу.
Каскад волос её распался по плечам,
Она как будто бы явилась из Парижу.
Любовь нас поразила, как клинок,
Так поражает молния, наверно.
Я счастлив был тогда, помилуй Бог,
Хотя и чувствовал себя прескверно.
Так поражает в переулке финский нож,
Так бьёт без промаха стрела бродячего Амура.
Пускай был день угрюм и непогож,
То была чудного мгновенья увертюра.
Она была в изысканном манто,
В очах её плескалось ласки море.
Мне не забыть весеннее пальто,
И одиночество, зовущее во взоре.
Я вспоминаю майскую грозу…
(Городской романс)
Столкнула на Тверской сама Судьба,
Решили — друг для друга созданы навек.
И была нам минута дорога,
И, нескончаемым казался этот век.
Наш дворик был как будто нелюдим,
Калитка ветхая стучала иногда.
И в гости к нам никто не приходил,
Блестела в лужах талая вода.
Я помню майскую, весеннюю грозу,
Катилась в подворотню шумная вода.
А мы бродили, взявшись за руки, в лесу,
И верилось, что будет так всегда.
И слышался в саду задорный смех,
И, кисти белые, смахнув после дождя.
Деревья предвещали бурный век,
Сулила славу Мастера стезя.
Но час настал. Покинули приют,
Мы вышли, чтобы вечность обрести.
Печален был и горек наш маршрут,
Хотя Любовь пыталась нас спасти.
Безрадостными стали наши дни,
Мы потеряли часть Души своей.
Погасли нашей юности огни,
И смолк сладкоголосый соловей.
Я вспоминаю майскую грозу,
Как в подворотню лилась талая вода.
Как мы бродили, взявшись за руки, в лесу,
И верили, что будет так всегда…
Гроза весенняя дождём листву омыла…
(Городской романс)
Гроза весенняя дождём листву омыла,
Душа смягчилась. Захотелось просто жить.
В чернильнице закончились чернила,
Как Гамлет вопрошал я «Быть?», «Не быть?»
Я брёл, вдыхая воздух, опьянённый,
Купался в вешней утренней грозе.
Я шёл с Надеждою, влюблённый,
И грезил о чарующей красе.
Я уповал, что встречу я предвижу,
И опасаясь, что в ответ услышу «Нет!»
Мечтал о том, что снова Ваш увижу,
Волнующе-прекрасный силуэт.
Я отыскал чугунные ворота,
Перескочил стихающий поток.
И в ожиданьи чуда замерла природа,
Когда узрел Ваш дивный завиток.
Гроза весенняя дождём листву омыла,
Душа смягчилась. Всех хотелось возлюбить.
И нежность запоздалая нежданно посетила,
Благодаря за позволенье Вас любить.…
Листы разбросаны, как ноты на полу…
(Городской романс)
Листы разбросаны, как ноты на полу,
В очах — застывшая, безумная тоска.
Ночник едва лишь освещает мглу,
Луна холодная, как пуля у виска.
Проходят дни… Утратам несть числа,
Проходят дни… Но нет покоя мне.
Дописана давно последняя глава,
Вся жизнь моя предстала, как во Сне.
Проходят дни… Я изнемог от ран,
Проходят дни… Но боли не унять.
Закончен мой несбывшийся роман,
Всё решено, но нелегко принять…
Ты говорила: «Друг мой, потерпи,
Настанет утро, встретим мы рассвет.
Ты Сердце своё, друг, побереги,
Ведь впереди у нас так много лет»…
Я верю — всё пройдёт… И поутихнет боль,
Я верю — всё с годами обернётся.
Лишь вечною останется Любовь,
Я верю, что Она ещё вернётся…
В печи моей ревел огонь…
(Городской романс)
В печи моей ревел огонь,
А за окном хлестали капли.
По улице никто не шёл,
И пальцы нестерпимо зябли.
Ломая ногти раздирал,
И в клочья рвал свои тетради.
И кочергой листы трепал,
С лица смахнувши пепла пряди.
Слова вздымались предо мной,
И на бумаге проступали.
Я ворошил их кочергой,
Страницы, главы — погибали.
Чернела желтизна страниц,
И образы знакомые мелькали.
Черты давно ушедших лиц,
В огне, горящем исчезали.
Но, чу, раздался тихий стук,
И Сердце прыгнуло, забилось.
Ужель явился милый друг,
Аль это мне сейчас приснилось?
И спешно затушив огонь,
Я бросился к закрытой двери.
Пришла, пришла, моя Любовь,
Глазам я верил, и не верил.
С трудом с ключом я совладал,
Она порог перешагнула.
Я счастлив был… Я ликовал,
Она Надежду мне вернула.
Дрожала… Мокрая… С дождя,
Припала вся ко мне… Шептала.
Освободившись от пальто,
Подбитой птицей закричала.
Стрелой метнулася к печи,
В огонь влагая свои руки.
И тихо бросила: «Молчи!»,
И обрекла себя на муки.
Из печки голою рукой,
Тетрадь последнюю достала.
Свалилась молча на диван,
И безутешно зарыдала.
Ногами затоптав огонь, вскричал:
«Я болен, друг… Мне страшно!»
Сильна как смерть была Любовь,
И так божественно прекрасна.
Я видел милые глаза,
А за окном хлестали капли.
Гремела майская гроза,
И пальцы нестерпимо зябли…
Мастер, услыши скорее дыханье… Романс Маргариты
(Городской романс)
Мастер, услыши скорее дыханье,
Ветер Арбата бьёт в окна Твои.
Кончилось время немого страданья,
Время настало бессмертной Любви…
Жёлтые искры — предвестники бури,
Лихо взлетаю в ночную купель.
Больше не страшны ни яды, ни пули,
Только бушует невидимый хмель…
Пусть открывается бал зазеркалья,
Пусть за порогом чернеет гроза.
В жаре Любви растворятся страданья,
Боль исцелит милосердья слеза…
Мастер, услыши скорее дыханье,
Ветер Арбата бьёт в окна Твои.
Кончилось время немого страданья,
Время настало бессмертной Любви…
Из цикла «Евгений Онегин»
О, сколь горьки Твои упрёки… Романс Онегина
(Классический романс)
О, сколь горьки Твои упрёки,
Татьяна, боль моей Души!
Кинжалом жалят эти строки,
Поверь, в моей Любви нет лжи.
Мне часто снится милый Ленский,
Я изменился — видит Бог!
И каюсь, что Небес подарок,
Я оценить, увы не смог.
Я изменился, стал другим отныне,
В сем мире я один, один как перст,
Как странник в аравийской сей пустыне.
Влачащий тяжкий, неподъемный крест.
Мне оставалась лишь одна надежда,
С Татьяной милой, обрету покой.
Но понимаю, всё же не невежда,
Что опоздал с признаньями, друг мой.
Что заслужил сполна Твои упрёки,
И оправдаться перед Тобою нету сил.
Я не бесчувственен и понимаю все намёки,
Что опоздал, меня другой опередил.
Что мне осталось только сожаленье,
Что раньше Твою любовь не оценил.
Не жду от этой страсти избавленья,
Её навеки в сердце сохранил.
Будь счастлива, мой друг сердечный,
Я удаляюсь нынче в край иной.
Уже не тот Евгений, не беспечный,
Поникнувший безмолвно гордою главой.
О, сколь горьки Твои упрёки,
Татьяна, боль моей Души!
Кинжалом жалят эти строки,
Поверь, в моей Любви нет лжи…
Прости, мой друг, за слог печальный…
(Романс)
Прости, мой друг, за слог печальный,
За то, что боль свою не пережил.
У этой осени златой, хрустальной,
Я избавления не испросил.
В душе моей, лишь умиленье,
И не скорблю я, милый друг.
Любовь — Небес благословенье,
Мне сладостно от этих мук.
Прости, мой друг, за слог печальный,
За то, что боль свою не пережил.
У этой осени златой, хрустальной,
Я избавления не испросил.
Любовь — Небес благословенье,
И не скорблю я, милый друг.
В душе моей, лишь умиленье,
Мне сладостно от этих мук…
Пускай останется лишь дружба…
(Романс)
Пускай останется лишь дружба,
Не светит свадебный чертог.
Поверь, мой друг, мне ничего не нужно,
Я изменился, видит Бог.
Он видит все мои терзанья,
Мои уснувшие мечты.
И тешит душу упованьем,
Твоей безмерной доброты.
Я уж не тот. В краю далёком,
Влачу безрадостный удел.
Прошу Тебя лишь о немногом.
О том, что высказать посмел.
Прошу, мой друг, не страсти нежной,
Не греет душу светский круг.
Прошу не ласки безмятежной,
Прошу участья, милый друг.
Пускай останется лишь дружба,
Не светит свадебный чертог.
Поверь, мой друг, мне ничего не нужно,
Я изменился, видит Бог……
Я полюбил, мой друг, уединенье…
(Ностальгический романс)
Я полюбил, мой друг, уединенье,
И дуновение ночного ветерка.
Души усладу — песнопенье,
И скерцо, что журчит шумливая река.
Отечества простор, его приволье,
Его дубравы, росные луга.
Где дышится легко, где для души раздолье,
Где упоительны метели и снега.
Но, маюсь, милый друг мой, на чужбине,
Один, как перст. Один в чужом краю.
Изгнанником влачу я дни отныне,
И не избыть вовек печаль мою.
В Тебе одной лишь зрю своё Спасенье,
В Тебе одной — Надежды светлый лик.
В Тебе одной — Небес благословенье,
В Тебе одной — блаженства сладкий миг…
Я полюбил, мой друг, уединенье,
И дуновение ночного ветерка.
Души усладу — песнопенье,
И скерцо, что журчит шумливая река…
Так много снега… Будто в сказке
(Романс)
Так много снега… Будто в сказке,
Благословенный Новый Год!
Ласкает царственная нега,
Зимы торжественный приход.
Так много снега… Всё укрыто,
Лишь в звёздной тишине ночной.
Печаль безвестная сокрыта,
Влачащего сей путь земной.
Взыскуя дружества признанье,
Он обращает скорбный лик.
На образ милый. Он — в изгнаньи,
Умолк живительный родник.
Не жаждет почестей и славы,
Не ждёт от жизни ничего.
Не ищет лучшей он державы,
Ничто не мило для него.
Так много снега… Сердце млеет,
От первозданной чистоты.
Душа от стужи цепенеет,
И тают милые черты.
Накрыло землю покрывалом,
Вещая царственный восход.
Сугробов намело немало,
Но кто Души растопит лёд?…
Вы изменились… Романс Онегина
(Романс)
Вы изменились… той Татьяны,
Что я знавал, уж больше нет.
Не заживает Сердца рана,
Лишь греет Душу Ваш портрет.
Вы изменились, в чём причина,
Признаюсь, Вам, понять не смог.
Но одолела грусть-кручина,
Я вновь один… Помилуй, Бог!
Вы изменились, друг мой милый,
Вы уж не та, что я знавал.
Вы так нежданно отдалились,
Напрасно к Вам, мой друг, взывал.
Вы изменились, Сердцу больно,
Я Вас с трудом, мой друг, признал.
Что опечалил Вас невольно,
Поверьте, давеча узнал.
Вы изменились… Я в печали,
Татьяны нет, что раньше знал.
Всё растворилось, друг мой, в дали,
Я муку тяжкую познал…
Вы были правы, милая Татьяна… Романс Онегина
(Романс)
Вы были правы, милая Татьяна,
Пришёл нежданно откровениям конец.
Измучала меня сердечна рана,
Покинул музы трепетной венец.
Не напишу Вам более, ни слова,
Я уступил, но я не побеждён.
И для меня давно уже не ново,
Я безразличьем в Сердце поражён.
Я Вас простил, хоть Вы, поди не знали,
Не волен Вас, мой добрый друг, судить.
Прошу лишь утолить мои печали,
Прошу Надежду снова возвратить.
Вы для меня, как таинство природы,
Прошу за откровения простить.
И в шалостях весенней непогоды,
Я Вас прошу, меня не осудить…
Измучала вконец сердечна рана,
Покинул музы трепетной венец.
Вы были правы, милая Татьяна,
Но это добрый друг мой, не конец…
Опустилась ночь на землю… Романс Онегина
(Романс)
Опустилась ночь на землю,
Спит притихшая река.
Белоснежным покрывалом,
Принакрыло берега.
Под заснеженным покровом,
Проступает тонкий лёд.
Я зимою очарован…
Может быть, она спасёт.
Вновь один… Друзья — далече,
Спорю с собственной Судьбой.
Кончен бал, погасли свечи,
Опечален я, друг мой.
Вновь один… Бреду неспешно,
Снегу много намело.
Я один… Всё — безутешно,
Спит усталое село.
Под роскошным покрывалом,
Дремлет роща, и поля.
Грусть-печаль меня застала,
Спит родимая земля.
Я один… Чиста дорога,
Месяц путь мой освятит.
Я прошу у Вас немного,
Позабыть печаль обид.
Я прошу лишь милосердья,
Хоть на миг, побыть со мной.
От бесплодного усердья,
Угасаю я, друг мой.
Кончен бал, погасли свечи,
Безутешен я, друг мой.
Вновь один… Друзья — далече,
И утрачен мой покой…
О, Дружество! Романс Онегина
(Романс)
О, Дружество! Сколь величаво,
Являешь лик под сенью муз.
Когда полночная держава,
Со твердью заключит союз.
Вдыхая воздух полной грудью,
Окинув взором снежну ширь.
Дивясь искрящему безлюдью,
Встречаю дикую Сибирь.
Во глубине её томятся,
Друзья моих счастливых лет.
Душа стремится повидаться,
Внимая Дружества привет!
Друзья мои! Величит Дружба,
Когда в сердцах царит Любовь.
И больше ничего не нужно,
Приемлю девственную новь…
В содружестве сердец — признанье,
Родство, веленье нежных душ.
И в бурной страсти ликованья,
Себя смиряет грозный муж.
О, Дружество! Сколь величаво,
Являешь лик под сенью муз.
Когда полночная держава,
Со твердью заключит союз…
Татьяна, если бы Вы знали… Романс Онегина
(Романс)
Татьяна, в сладостном томленье,
Я вижу милые черты.
Моя Душа и Вдохновенье!
Мой образ чистой красоты!
Мой добрый друг, в краю далёком,
Я вспоминаю образ Ваш.
Не раньте Сердце столь жестоко,
В плену я Ваших дивных глаз…
Татьяна, если бы Вы знали,
Утрату тяжко пережить.
Не утолить мои печали,
Тоску забвеньем — не избыть…
Я каюсь… Винен я пред Вами,
Молю меня за всё простить.
Своими дерзкими речами,
Я оборвал Надежды нить…
Но чувства, друг мой, не угасли,
Костёр Души — не погасить.
Поверьте, Вам желаю Счастья,
Прошу лишь одного — простить…
Наказан свыше Небесами,
Судьбу мою не изменить.
Виновен я, мой друг, пред Вами,
И волен сам себя судить…
Из цикла «Тёмные аллеи»
Речная гладь задумчиво чиста…
(Романс)
Речная гладь задумчиво чиста,
Уносит прочь тревоги и сомненья.
Уносит грусть последнего листа,
Души измученной Надежды и стремленья.
Речная гладь незыблемо свята,
Сокрыто в ней безмолвие молчанья.
В ней отблеск мира, сердца чистота,
В ней лёгкое, прозрачное дыханье.
Речная гладь. Застыли в тишине,
Несказанные трепетные строки.
В её таинственно-загадочной волне,
Нашли приют безвременья упрёки.
Речная гладь, ничто не омрачит,
Твоё безмолвие, твоих глубин молчанье.
Лишь сердце одинокое болит,
Предчувствуя холодное прощанье.
Речная гладь задумчиво чиста,
Уносит прочь тревоги и сомненья.
Уносит грусть последнего листа,
Души моей измученной томленья…
Под стук колёс уходит вдаль засушливое лето…
(Романс)
Под стук колёс уходит вдаль засушливое лето,
И паровик, бегущий на чужбину,
Под стук колёс забытого сонета,
Дочитана последняя строка.
Дождливым сентябрём пролилась Осень,
Доверчиво лаская нежную рябину,
Срывая пелену с ажурного, изящного листка.
Под стук колёс уходит моя юность,
И первое несмелое признанье,
И нежные мгновения украдкой,
И упоенье дивных вечеров.
Под стук колёс уходит моя песня,
О чувстве неземном и ожиданье,
О нежности изысканной и сладкой,
О том, что высказать не хватит просто слов.
Под стук колёс уходит моя вера,
Надежда на Судьбы благоволенье.
Под стук колёс забытого сонета,
Дочитана последняя строка.
Под стук колёс уходит моя эра,
Прощальное небес благословенье,
Души моей измученной томленье,
И умиленье павшего листка…
Под стук колёс уходит моя юность,
И первое несмелое признанье,
И нежные мгновения украдкой,
И упоенье дивных вечеров.
Под стук колёс уходит моя песня,
О чувстве неземном и ожиданье,
О нежности изысканной и сладкой,
О том, что высказать не хватит просто слов…
Тёплый ветер ворвался, прогнав ночную прохладу…
(Романс)
Тёплый ветер ворвался, прогнав ночную прохладу,
Затушив мерцанье дотла догоревшей свечи.
Затеплю в своём сердце Надежды последней лампаду.
Грусть моя, затаенная, стихни, прошу, помолчи…
Тёплый ветер ворвался, как будто взмыленный всадник,
Осаждая застывшего в скачке безумной коня,
Застилая тягучей волною резной палисадник,
Духотою и зноем своим непрестанно дразня.
Тёплый ветер ворвался, прогнав ночную прохладу.
Затушив мерцанье дотла догоревшей свечи.
Затеплю в своём сердце Надежды последней лампаду.
Грусть моя, затаенная, стихни, прошу, помолчи……
Холодная осень вступает в права…
(Романс)
Холодная осень вступает в права,
В садах опадает, кружится листва.
Холодная осень… Неласковый год,
И полнится кубок страданий, невзгод.
Холодная осень… Нет солнечных дней,
В полях золотятся макушки церквей.
Холодная осень в объятьях тоски,
Давно отошли золотые деньки.
Холодная осень… Запущенный сад,
Свидетель безмолвный минувших утрат.
Холодная осень… Кружит листопад,
И нет мне дороги… Дороги назад…
Холодная осень вступает в права,
В садах опадает, кружится листва.
Холодная осень… Неласковый год,
Когда же Надежды, хоть луч промелькнёт?…
Пронзая болью выплавить в словах…
(Романс)
Пронзая болью выплавить в словах,
Всю горечь дней неистовых и рьяных.
И маковки порушенных церквей,
И отсветы зарниц багряных.
Рассудком это не дано понять,
Не выказать обычными словами.
Чужую боль не в состоянии принять,
Сокрыта Совесть под семью замками.
Закружит Осень бурным листопадом,
Охватит сердце неземная грусть.
Мне больше в жизни ничего не надо,
Надежды нет… Былое — не вернуть…
Осталось болью выплавить в словах,
Всю горечь дней жестоких, окаянных.
И маковки порушенных церквей,
И отсветы зарниц багряных……
Ваш образ в Сердце сохраню…
(Романс)
Как я жестоко ошибался,
И как сейчас себя виню.
С мечтой своею распрощался,
Что было мило — не ценю.
Был ослеплён своим мечтаньем,
Придумал образ сладких грёз.
Поспешностью, своим признаньем,
Сполна вкусил я горьких слёз.
Как мог так тяжко ошибиться?
И видеть то, чего уж нет.
Пора с утратою смириться,
На память сохранив портрет.
Довольно мук, моих терзаний,
Довольно всуе поминать.
Бесплодность тщетных ожиданий,
Письма сургучную печать.
С мечтой своею распрощался,
И в этом лишь себя виню.
Пусть я жестоко ошибался,
Ваш образ в Сердце сохраню…
Прощаю Вас за всё, друг мой…
(Романс)
Я безутешен, я в печали,
Оставлен Вами я, друг мой.
Всё лучшее сокрылось в дали,
И перестал я быть собой.
Судьба меня не пощадила,
Ударила наотмашь, не спеша.
Забвенье чувствам присудила,
И страждет чуткая Душа.
Осталась лишь одна отрада,
Виденье — этот дивный Сон.
Мне больше ничего не надо,
Я в Сердце, друг мой, поражён.
Я безутешен, я страдаю,
Поникнув гордою главой.
Я Вас ни в чём не упрекаю,
Прощаю Вас за всё, друг мой…
Я вспоминаю миг чудесный…
(Романс)
Я вспоминаю миг чудесный,
Когда впервые Вас узнал.
Тот вечер, дивный и прелестный,
Тот шумный, в даль летящий бал.
Как фея предо мной явились,
Как светлый Ангел неземной.
С годами Вы не изменились,
Но мой нарушили покой.
Блаженством было то виденье,
Когда явилось предо мной.
Небес высокое творенье,
Мой добрый Ангел неземной.
Я Вас узрел, Душа проснулась,
Всё замерло в ночной тиши.
Надежда птицей встрепенулась,
Предвестием моей Души.
Вы шли неспешною походкой,
Ваш взор, как молния блистал.
А на реке скучала лодка,
И пуст был берега причал.
Я видел Вас… Мне было сладко,
Взирать на томный силуэт.
И неразгаданной загадкой,
Пленял меня, Ваш, друг, портрет…
Я вспоминаю миг чудесный,
Я Вас впервые увидал.
Тот вечер, дивный и прелестный,
Тот шумный и пьянящий бал….
Я снова вижу Вас! О, Боже…
(Романс)
Я снова вижу Вас! О, Боже,
Как Вы прекрасны и милы.
Вы не со мною, друг, но всё же,
Всё также в выборе вольны.
Вы расцвели… Тут спору нету,
Всё также Вы, мой друг, добры.
Напрасно я бродил по свету,
В тенетах злых шальной игры.
Когда я снова Вас увижу,
Быть может, друг мой, подойду.
И милый голос Ваш услышу,
Что отведёт мою беду.
Я не хочу, чтоб Вы решили,
Что Вам опасность приношу.
Прошу лишь Вас, чтоб не спешили,
Иного, друг, не испрошу.
Я Вам не буду, друг мой, в тягость,
Не смею прошлым попрекать.
Я испрошу у Вас лишь малость,
Простить меня, и всё понять.
Вы не со мною, друг, но всё же,
Вольны Вы в выборе игры.
Я вижу Вас! Помилуй, Боже,
Молю Вас, будьте, друг, добры….
Я помню Вас… И Ваши руки…
(Романс)
Я помню Вас… И Ваши руки,
И Ваш неспешный разговор.
Как тяжко было мне в разлуке,
О, как манил меня, Ваш взор!
Шли годы… А Душа искала…
Искала Вас… Страдал поэт…
Судьба меня не баловала,
Виденьем стал Ваш силуэт…
Меня пьянил Ваш образ дивный,
Сиянье Ваших чудных глаз.
Такой живой, такой умильный,
Как видел Вас я в первый раз.
Вы расцвели… Вы стали краше…
Прелестной дамой из стиха.
Вы стали милой, стали нашей,
Лишь жаль — в руке не та рука.
Я помню Вас… Ваш голос нежный,
Что обещал мне райский сад.
Как уходил я, безутешный,
Из этих райских, друг мой, врат.
Я помню всё, а Вы — забыли,
Обет, что дали, друг мой, мне.
Я знаю — Вы меня любили,
И я сгорал в Любви огне.
Я встретил Вас… В одно мгновенье,
Я Вас за всё, мой друг, простил.
Ах, это чудное виденье,
Ах этот неуемный пыл…
Я помню всё… И Ваши руки,
И Ваш неспешный разговор.
Как тяжко было мне в разлуке,
О, как манил меня, Ваш взор!…
Всё решено… И всё же, я пытался…
(Романс)
Всё решено… И всё же, я пытался,
В своей Судьбе хоть что-то изменить.
Я с Вами, добрый друг, не распрощался,
Вас не могу никак забыть.
Всё тщетно… Мои силы на исходе,
Но не могу никак себя смирить.
Не упрекать Вас в неожиданном уходе,
Понять Вас, добрый друг, и всё простить.
Моя вина, что я не лицемерил,
Не потакал всем заблуждениям, друг мой.
Моя вина, что в доброту поверил,
Моя вина, что потерял покой.
Моя вина, что говорил Вам честно,
Моя вина, что возлелеял боль.
Не восхвалял, как было бы уместно,
Моя вина, что я не Ваш король…
Я с Вами, добрый друг, не распрощался,
Пытался в жизни что-то изменить.
И мукой бесконечною терзался,
Не в силах я, поверьте, всё забыть….
Прошу Вас, друг, меня услышать…
(Романс)
Прошу Вас, друг, меня услышать,
Доколе мне ещё страдать?
Прощенья с Ваших уст не слыша,
Бесплодно к милости взывать?
Вы так решили… Ваша воля,
Ужель в том буду упрекать?
Печальная досталась доля,
Мне остаётся лишь страдать.
Прискорбно мне, что Вы решили,
Меня со глаз своих изгнать.
Быть может, друг мой, поспешили,
Опалу сложно мне принять.
Неумолимо непреклонны,
Надежды тают, как свеча.
А были раньше благосклонны,
Возможно ль так? Рубить сплеча!
Молю Вас, друг, меня услышать,
Доколе мне ещё страдать?
Прощенья с Ваших уст не слыша,
Бесплодно к милости взывать?…
Я пишу к Вам, мой друг…
(Романс)
Я пишу к Вам, мой друг,
Хоть мы с Вами почти не знакомы.
Я пишу к Вам, мой друг,
Чтобы что-то решить и понять,
Я пишу к Вам, мой друг,
Я пишу к Вам из отчего дома,
Я пишу к Вам, мой друг,
Что не смею открыто сказать.
Я пишу к Вам, мой друг,
Хоть порою бывает так больно.
Я пишу к Вам, мой друг,
Что не в силах в словах описать.
Вы простите, мой друг,
Коли Вас опечалил невольно.
Вы простите меня,
За попытку себя оправдать.
Вы простите меня,
За мои несказанные речи.
Вы простите меня,
За надрыв, за отчаянность строк.
Вы простите меня,
За поспешность мою в этот вечер.
Вы простите меня,
За полученный жизни урок.
Вы простите меня,
За обиды свои и печали.
Вы простите меня,
За напрасные эти слова.
Вы простите меня,
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.