Бесплатный фрагмент - III. Мир Кодея. Империя Далахан.

22 апреля 2105 г

Асталисия Астал

Вечер опускался на Пустошь медленно, неохотно, словно цепляясь за последние клочки дневного света. Небо над нами было покрыто лиловыми и персиковыми разводами, которые постепенно сменялись густой чернильной синевой.

Под этим куполом раскинулось море призрачно-голубых лютиков, каждый из которых светился изнутри холодным неземным огнём. Их свет пульсировал в унисон с тихим дыханием ветра, заставляя тени от спиралевидных папоротников и пушистых шапок мха танцевать на потрескавшейся земле. Воздух был плотным, пропитанным ароматами влажной почвы, озона и сладковатой пыльцы магических растений.

— Привал. — В этой звенящей тишине мой голос прозвучал глуше обычного. Остановившись перед лесом, который возвышался впереди чёрной неприступной стеной, я запрокинула голову, вглядываясь в переплетение могучих крон. — Ты молодец. — Похлопав Ури по тёплому упругому боку, я ловко соскользнула на землю и сняла с седла тяжёлую дорожную сумку.

Воздух вокруг неё дрогнул, сгустился, и высокая фигура ездового сериала поплыла, словно восковая, принимая привычный гуманоидный облик. Расправив плечи, Ури принялась разминать затёкшие конечности, тихо пощёлкивая суставами.

Амлар спрыгнул со своего скакуна следом за ним. Его движения были быстрыми и точными. Не теряя ни секунды, он раскрыл свою сумку и принялся деловито доставать всё необходимое для лагеря. Хотелось хорошенько поесть, и мысль о горячей похлёбке согревала лучше любого плаща. К счастью, готовить особо не придётся. Его Величество, провожая нас, приказал снабдить отряд провизией минимум на два дня пути.

Из глубин моей сумки-лаборатории, тихо позвякивая стеклом и металлом, показались аккуратно сложенные поленья, пропитанные смолой с искрами магического катализатора. Затем — походная посуда, начищенная до зеркального блеска, и две небольшие палатки. Небо хмурилось все сильнее, и оставаться без укрытия на ночь в этих краях было бы верхом недальновидности.

Огонь вспыхнул мгновенно, с сухим треском и короткой фиолетовой вспышкой, отгоняя призрачный свет лютиков и создавая наш собственный, тёплый и живой островок уюта. Я наблюдала, как Амлар ловко устанавливает треногу над пламенем и вешает котелок. В неровном свете костра его юное лицо казалось серьёзным и сосредоточенным.

— Как думаешь, что там? — Его вопрос вырвал меня из туманной задумчивости.

Он стоит, глядя не на меня, а на тёмную громаду леса, за которой скрывался гарнизон Амийи. Немного постояв в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров, я устроилась рядом на складном стуле, подперев подбородок рукой.

— Кто знает… — Я устроилась поудобнее, вытянув ноги к огню. — Армия… неоднозначное место. Чаще всего там сильный стоит над слабым… Дедовщина… — Я машинально подняла с земли сухую веточку, разломила её на несколько частей и бросила в костёр. Пламя жадно поглотило их. — Слабый становится ещё слабее… Сильный сильнее. — Я сорвала тонкую травинку со светящейся кисточкой на конце, отломила жёсткий стебель и прикусила его, ощущая на языке горьковатый сок. — Будь там начеку. — Мои слова повисли в воздухе. Амлар помолчал, обдумывая их, затем сел на землю напротив меня, сцепив пальцы в замок.

— Кстати… Вы думали? — Он бросил на меня заинтересованный, чуть испытующий взгляд. — Думали, кем станете?

— Артефактором. — Я проживаю плечами, как будто это был единственно возможный ответ. Взяв длинную ложку, я помешала варево в котелке. Аромат трав и чего-то сытного, мясного приятно щекотал ноздри. — Я не особо хочу сражаться. — открываю травинку и, зачерпнув немного супа, осторожно поднесла ложку к губам, чтобы попробовать. Горячо. — Мм. Уже разогрелось.

Парнишка тут же, без лишних слов, протягивает мне глубокую миску. Я до краёв наполняю её дымящейся похлёбкой. Над нами сгущаются тучи, окончательно скрывая звёзды, но здесь, в крошечном круге света от костра и пульсирующих синих цветов, на мгновение воцарился покой. Хрупкий и временный, как и всё в этом мире.

— НИ С МЕСТА! — выкрикивает кто-то за спиной, заставив замереть на несколько секунд с ложкой во рту. — Кто такие?! Что здесь делаете? — ложку из рта я достаю, медленно поворачиваюсь в сторону мужчин, разглядывая их, как идиотов.

— А сами? — моя неприметная заколка на голове, тут же становится двумя острыми кинжалами, скреплённые цепью. — Подошли со спины, угрожаете оружием… На бандитов похожи… Или… судя по форме, на дизертиров. — парни тут же убирают оружие в ножны и поднимают руки в примирительно жесте.

— Мы патрульные. — выращивают молниеносно с таким тоном, словно Я их только что оскорбила.

— Патрульные? — щурю взгляд, подталкивая их ножичком в место, где будет удобно за ними наблюдать. По форме и впрямь военные… — А до нас чего докопались? Мы ещё не на территории Далахан. — показываю большим пальцем на деревья за нашими спинами. — Да и на Хаултуритов как-то не тянем. — выдыхаю и трансформирую кинжалы обратно в заколку. — Как далеко до лагеря? — киваю на свободные места и к ним отправляю тарелки, чтобы угостить ужином. — Ешьте.

***

Ужин быстро подходит к концу, и мы решаем, что раз уж мы столкнулись, то нет смысла ночевать в поле. К тому же мы покинули наше прежнее убежище без видимой причины… Чёрт. Разве я должна сейчас об этом думать? Нужно сосредоточиться на настоящем.

Нас ведут незадачливые патрульные в потрёпанных кожаных доспехах, на которых герб Далахана почти стёрся от времени и грязи. Они не задают лишних вопросов с момента, как получили тарелки с ужином. И сейчас молчание лучший спутник в этой тишине, нарушаемой лишь нашим тяжёлым дыханием и последними сонными трелями лесных птиц.

До лагеря добираемся быстро, лес словно расступается перед нами, выпуская на широкую, вытоптанную до каменного состояния поляну. Не передать весь спектр чувств, которые испытываешь, оказавшись в этом месте… в лагере. Я не ожидала многого, война — не парадный смотр, но то, что предстало перед моими глазами, превзошло самые мрачные предположения.

Полная разруха.

Частокол, который должен был служить стеной, был похож на гнилые зубы старика — кривые, с огромными прорехами, кое-как залатанными свежим необработанным деревом, которое лишь подчёркивало ветхость основной конструкции. Сторожевые вышки опасно накренились. Между рядами палаток, выцветших и залатанных-перелатаных, растеклись грязные лужи. Пахло кислым варевом, нестираной одеждой и едким дымом от сырых дров.

Люди… демоны, которые бродят по лагерю, похожи на сброд простых гражданских или бандитов. Никакой военной выправки, лишь сутулые плечи, впалые щёки и пустые, безразличные взгляды. Их оружие в таком же состоянии, как и они сами: побитое, зазубренное, ухоженное ровно настолько, чтобы ещё можно было отнять чью-то жизнь.

Удивительно… Как это вообще стоит? Нет… Как получилось, что хаулты ещё не захватили Далахан? Один прицельный удар по такому «укреплению» — и оно рассыплется в пыль.

— Меньше осматривайтесь. — бросает через плечо «капитан». Моя бровь сама подлетает… Поздно.

Наше появление привлекает внимания. Все кто был хоть как-то занят, оставляют свои дела, провожая нас взглядами. Амлар старается сохранять спокойствие. Видно, что подобное ему не нравится. Я же вовсе не реагирую, убрав руки в карманы. Сделать нам что-то они не могут.

Здание штаба… Не выглядит надёжным, но если до сих пор уцелело в отличие от тех же казарм… Возможно следующее нападение не переживёт. Казарм нет…

Все из дерева, нижние подпорки из кирпича. Мда… Тут что топит? А… Река через лагерь. Ну да… Только… Вместо кирпича дерево лучше подойдёт.

— Кто там? — интересуется грубый мужской голос. В палатке хаос. Документы лежат то тут, то там. Небрежно раскиданы вещи. Запах сигар. Тут давно не проветривали.

— Командир. — короткое слово, привлекает внимание демона. Его волосы собраны в низкий хвост. И весь вид говорит о сильной занятости. — К нам прибыла Асталисия Астал и её друг Амлар, в качестве добровольцев. — он не сразу оборачивается. Что-то размашисто подписывает. Тушит сигару. Опирается руками о стол…

— Вот как. — он понимает голову, окидывает пронзительным взглядом. Чуть щурится. — Оставь нас. — машет рукой, второй находит портсигар.

Командир гарнизона

Всё плохо.

В сторону летят документы от переполнившего раздражения. Ещё немного спалю все к чертовой матери!

Прошения о подкреплении игнорируются. Глухо. Всё глухо. Как в старом родовом склепе! И крысу, которая не желает сохранения целостности территорий, вычислить не получается. Засел. Хорошо так засел. Настолько прочно, что ничем не выкурить.

Хорошо ещё. Сама война не набирает обороты. Но… На лагерь без слёз не взглянешь. Подобие. Хах… С таким отношением. Мы уже проиграли.

Выделенный бюджет едва ли покрывает расходы на пропитание и форму. А ведь есть и другие аспекты. На них никак глаза не закрыть. Зарплаты… Материал. Оружие. Находить сторонние источники финансирования? Смешно.

Появляются энтузиасты. Барахтаются. Да толку? Те что с деньгами и так хорошо живут. А остальные… Мало в народе разрыва по социальному положению… Не к добру.

— Командир. К нам прибыла Асталисия Астал и её ученик Амлар, в качестве добровольцев. — слова проскальзывают невзначай, совпадая со строчками доклада о возможном наборе добровольцев… Кто сюда сунется с теми перспектива, что тут можно получить.

Добровольцы? В нашу армию? Что за сумасшедшие, решили сюда прийти? Причём… Это же внешний патруль. Как они тут оказались, тогда как количество вернувшихся с патруля всегда не большое количество.

— Вот как. — это имя привлекает внимание своей необычностью. Не слышал ничего похожего. — Оставьте нас. — передо мной, в нескольких метрах стоит девушка… Расслабленная, уверенная в себе. Заинтересованная в достижении цели. Цепкий взгляд. — Не в самое удачное время вы пришли. — и всё же я осматриваю её как можно более внимательно. Что-то такое зацепило меня в ней. Что-то едва уловимое, знакомое.

Девушка в армии. Давно к нам не прибывали девушки. Почти всех сразу же забрали. Кого не успели, убили или утащили в плен. Нет… Тут уже не в Хаултуритах дело, а в самих гарнизонниках. Они же сейчас не лучше диких зверей.

В стаю волков привести кроткую лань. Сможет ли выдержать натиск?

— Договоримся, командир. — наглость светящаяся на дне глаз, вызывает восхищение. — У меня есть что предложить.

— Маленькая девочка хочет потягаться кем-то сильней? — откуда эта злость? Настолько сильно я сдал, что женщина не видит во мне угрозы? — Не боишься, что затеянная игра, окажется провальной? — делаю несколько уверенных шагов в её сторону буквально нависая.

— Я — артефактор. — на спокойно достаёт артефакт-удостоверение, заставляя отступить на шаг назад… покрутив в руках, выдыхаю и повернувшись к столу, обхожу его, чтобы достать артефакт проявления. — Кажется вам такой кадр нужен.

Я быстро пробегаю глазами по данным, удивлённо приподнимая брови. Не слишком ли для добровольцев с таким рангом? К тому же… она — демон? Быстрый взгляд сначала на девушку… Не похожа. Но никакой другой приписки нет… Чистокровный демон без атрибутов? Может нашла способ спрятать? Артефакт иллюзий?

— Тебе… Ты ещё несовершеннолетняя. — кладу с шумом на стол артефакт и грузно сажусь на стул, опуская голову на руки, поставленные на стол. — Издеваешься? — поднимаю на неё не добрый взгляд, поджимая губы и она лишь равнодушно пожимает плечами.

— Я похожа на человека. Поэтому не вижу проблемы. — глядя на её равнодушное лицо… Видимо она давно живёт с этой мыслью… И откуда она взялась такая?

«М. Кодея., ст. Далахан. пр-ия Хвангар, г. Кольтен. з. Хэльмер.»

Я застываю на несколько секунд вчитываясь в эти слова… Осторожно… Мысленно молясь, чтобы это было совсем не то, что я думаю… Я образовываю в руке магический светлячок и заставляю его зависнуть над девушкой.

Чистокровный демон, рождённый как человек в замке Хэльмер? Я сглатываю, блуждая взглядом по тренированной фигуре, медленно поднимаясь взглядом выше. Чёрные волосы с фиолетовым отливом, которые теперь более заметен. Бледная кожа… И те самые пытливые вишнёвые глаза с фиолетовой звездой вокруг зрачка, что заглядывают в самую душу и пытаются добраться до твоей сути.

— Ты… — я замолкаю, осекаясь на мысли, что делала сорваться с моих губ. — Чёрт побери. — роняю голову, на поставленную руку, начиная массировать лоб, надавливая слегка на виски. — Что ты здесь делаешь? «Магистр» и «Чемпион»? Нет… Как ты вообще оказалась так далеко от замка?!

— Я задаюсь теми же вопросами. — пожимает плечами, но видно, что это не сильно-то её беспокоит.

— Артефактор, значит… — это нужно и очень хорошо. В прошлом бою нашего убили, а на другого рассчитывать не приходится. Дочь Валтера… Ха-х. — Ладно. Будешь Артефактором. А что на счёт мальца? — подхватываю его кулон, подключая к артефакту. Не дурно… Он старше?

— Обучен медицине и основам военного дела. — ещё раз осматриваю обоих с ног до головы.

— Вся тьма мира с тобой. — подхватываю лист, перо и черкаю приказ. — Ты… — указываю на парня. — Командир — Кавиар Чержер. Будешь с другими новичками. А ты… Будешь жить в штабе, есть комната для артефактора. Меня зовут — Доргор Визар. — повернувшись, надеюсь увидеть радость или восхищение, но ничего. Она умеет скрывать эмоции? Или же её это просто не заботит? — Идите.

Асталисия Астал

Я стою посреди заброшенной лаборатории, вслушиваюсь в тишину и медленно осматриваю помещение. Полумрак не нарушают даже магические светлячки, лениво парящие под потолком. Наоборот. От их слабого мерцания находиться здесь становится ещё неприятнее — на стенах отчётливее видны влажные потёки и плесень, похожая на причудливую карту неведомых земель. Воздух густой, тяжёлый, пахнет сырой землёй и чем-то неуловимо кислым — запахом давно остывших магических реагентов.

Стены подвала пропитаны влагой, из-за чего на них толстым слоем осела пыль. Я провожу пальцем по ближайшему стеллажу, оставляя чистую полосу на сером бархате. Пытаюсь понять, как давно здесь не убирались. Долго.

Единственное, что хоть немного радует, — это размер комнаты и приятный бонус в виде перегородки во второй половине помещения. Там был небольшой склад. Можно будет сделать там спальную зону, подальше от посторонних глаз.

С чего начать? В голову не приходит ничего толкового. В единственное высокое окно под самым потолком пробивается косой луч весеннего света, высвечивая миллиарды танцующих пылинок. Ну… по крайней мере, затхлого запаха больше нет.

Как можно было так запустить это место?

Я глубоко вздыхаю и тут же жалею об этом — пыль скрипит на зубах. Мда… Может, всё выбросить? Рука сама тянется, чтобы одним движением смахнуть всё с полок, сломать, уничтожить… но я останавливаю её. Это слишком неразумно. Потом придётся всё покупать заново.

Тихо выдыхаю. С помощью магии я открываю все шкафчики и чемодан, из которого тут же вылетает рабочий инвентарь. Всё, что можно сохранить и использовать повторно, складывается в коробки. В основном это посуда: колбы, котлы, реторты и ступки.

Предметы послушно взмывают в воздух, окутываются тусклым серебристым сиянием, и многомесячный слой грязи осыпается с них серым прахом. Чистая посуда сама собой аккуратно раскладывается по ящикам. В этом есть что-то медитативное, почти успокаивающее. Как чистка оружия после долгого похода. Привычные, отточенные движения, не требующие размышлений.

Пальцы сами сплетают нити силы. Одна волна магии срывает со стен паутину, вторая — собирает мусор и пыль в плотный жужжащий шар, который я выбрасываю наружу, в овраг за домом. Пусть природа сама разбирается. Третий, самый сложный жест — и по полу пробегает влажная дымка, пахнущая мыльнянкой и озоном. Она впитывает въевшуюся грязь, оставляя после себя лишь чистоту и свежесть.

Удивительно… Оказывается, серо-чёрная комната на самом деле серо-бежевого оттенка. Приятный цвет, напоминающий песок, не режет глаз. Осматриваюсь… Открываю настежь окно, ставлю несколько артефактов ветра, чтобы как можно быстрее проветрить помещение. А заодно лёгким движением руки выгружаю всю непригодную мебель на улицу. Позже разберусь, что с ней делать.

— Что тут… — громогласный голос командира, который собирался не то о ругать, не то просто возмутиться. — … происходит?

— Генеральная уборка. — спокойно сообщаю и из чемодана вылетают два конвектора, а кристалы ветра убираются обратно в сумку. — Идёмте, помещению надо изрядно высохнуть. — включаю всё на максимум и оставляю форточку открытой.

— Я искал тебя в выделенной комнате… — останавливается на вершине лестницы и опускает на меня взгляд, пока я закрываю дверь внизу. — Что ты тут забыла? И так быстро освободила помещение…

— Магия. — пожимаю плечами и дёргаю уголком губ. — Я посмотрела комнату и решила сюда заглянуть, чтобы понять где лучше… — встаю рядом и облокачиваюсь на стену, складывая руки на груди. Мужчина закуривает, впериваясь в меня взглядом, сводя брови к переносице. — Останусь здесь.

— Ха-х. Ладно. — машет рукой, решив оставить это всё на меня. — Может поговорим? — я очень говоряще приподнимаю бровь, окидывая взглядом наш небольшой закуток.

— Лучше всего завтра, если это что-то личное. — он открывает рот, чтобы что-то сказать, но замолкает и поднимает голову вверх на окна. Там отчётливо чувствуется чьё-то любопытное присутствие.

23 апреля 2105 г

Асталисия Астал

Нужно сделать настраиваемый светильник…

Это первая мысль, которая приходит мне в голову, когда я по привычке открываю глаза, но в закутке слишком темно, чтобы определить время. Я приподнимаюсь на кровати и осматриваюсь… Сервалы спят, свернувшись клубочком и прижавшись друг к другу.

Это выглядит достаточно мило, чтобы улыбнуться. Рука сама тянется к ним, чтобы погладить, и в ответ я чувствую тепло бархатистой шкуры. Они вытягиваются во весь рост, подставляясь под ласки, и тихий рокочущий звук наполняет маленький альков.

Встав с постели, я босиком выхожу из закутка, на ходу надевая обувь, которая осталась у входа. Щелчок пальцев — и невидимая волна прохлады смывает остатки сна, расправляет складки на одежде и убирает с лица растрепавшиеся волосы. Дверь открывается со слабым скрипом, который я все никак не соберусь устранить.

Свежий весенний воздух тут же ударяет в лицо. Он пахнет влажной землёй, талым снегом и первой, ещё робкой зеленью. Только-только занимается утро, серая дымка тумана окутывает остовы палаток и почерневшие брёвна сгоревшего частокола.

Мои сервалы, бесшумно выскользнув из оружейной, трутся о ноги. Рановато я…

— Доброе утро. — здоровается какой-то демонёнок и быстро шмыгает куда-то за угол, растворяясь в общей суматохе. Пожав плечами, я отправляюсь в сторону леса…

Весенний лес дышит. Он выдыхает влажную прохладу оттаявшей земли и туман, цеплявшийся за голые ветви орешника. Вдыхал — пронзительно-чистый утренний свет, пробивавшийся сквозь кроны вековых сосен. Ошалевшие от солнца птицы заливались так, будто пытались перекричать тишину.

Мои ботинки увязают в прошлогодней листве, влажной и пахнущей прелью. Впереди, за редкими стволами, в виднеются очертания того, что должно быть гарнизоном. Теперь он походил на скелет давно умершего зверя, брошенный посреди леса.

Покосившиеся бараки, щербатые стены, провалы на месте ворот, заросшие цепким вьюном. Каждый шаг отдаётся глухим, неприятным эхом где-то внутри. Кажется, стоит ткнуть пальцем — и вся эта труха рассыплется в прах.

Но он стоит. Вопреки логике, времени и погоде.

— Доброе утро. — от Амлара веет недосыпом. Покрутив в руках термос, кидаю ему тонизирующий отвар, чтоб не клевать носом. — Спасибо.

Дел будет не мало. Организация работы. Заявка на группу для выполнения заданий… Выявление потребностей. Возможно конфронтация с начальством подразделений. Нет. С этим поможет Доргор.

— Куски мяса, шевелитесь! — Рёв прокатывается по плацу, заставив вздрогнуть даже самых закалённых. — Кто такие?! — выкрикивает уже в нашу сторону, от чего я слегка морщусь.

Кавиар Чержер… Глядя на него я теряюсь в собственных мыслях. Он совсем не похож на демонов из легенд… Легенды лгали. В них не было места для этой тучной, рыхлой фигуры, лоснящейся от пота даже в утренней прохладе. Неприятный. От него пахло гниющими амбициями и дешёвым пойлом. Или этот запах исходил от всего отряда, пропитанного безысходностью? Сложно сказать.

— Амлар. Рядовой. Прибыл добровольцем. — Амлар шагает вперёд. Я же остаюсь в стороне, в тени покосившейся сторожевой вышки..

— Тц, — командир скривил толстые губы, оглядывая Амлара с головы до ног. Прочесть его примитивные мысли было не сложнее, чем детскую книжку. Новенькие. Свежее мясо для моей мясорубки. — Ясно. Встать в строй. — демон махнул мясистой лапой в сторону остальных. Со стороны послышался невнятный шёпот. Похоже, на нас уже делали ставки. — Начинаем тренировку.

Тренировкой это сложно назвать. Скорее, полоса унижений, рассчитанной на максимальное количество травм. Вкопанные в землю заточенные колья, между которыми нужно лавировать на скорости. Раскачивающиеся бревна-маятники, покрытые шипами. Стена, с которой сочилась какая-то едкая слизь. И все это под улюлюканье «старичков» и сальный смех командира.

С таким командованием о карьере можно забыть. Мда… Это место ещё хуже, чем места не столь отдалённые. Один в один. Только решётки невидимые.

Амлар идёт первым. Он рванул с места, полагаясь на силу и скорость. Проскочил между кольями, едва не напоровшись бедром на один из них. Увернулся от первого бревна, но второе всё же задело его по касательной, содрав с плеча кусок кожи вместе с броней. Он рычит от боли, но не остановился. К стене он подошёл, пошатываясь. Было видно, как он колеблется, глядя на мерзкую зелёную жижу. Вздохнув, он полез наверх. Слизь шипела, прожигая перчатки и оставляя на камне дымящиеся следы.

Он справился. Тяжело дыша, он рухнул по ту сторону стены, весь в грязи, крови и ожогах. Демон лениво хмыкнул, даже не удостоив его взглядом. Он смотрел на меня.

— Я в мастерскую. Зайди ко мне после. — парнишка неуверенно кивает и я покидаю отряд. Отвратительное начало.

***

Закрыв дверь лаборатории, осматривая её и прикидывая что взять… Махнув рукой, оставляю на кровати артефакт точки перемещения и активирую свой, прямо в дом. Тут тишина и спокойствие. Хочется даже остаться, но вместо этого Я достаю из холодильника заготовки еды, ставлю чайник и пока всё это готовится, отправляюсь в подвал.

Вообще лаборатория артефактора, мало чем отличается от кухни. Однако в здешней лаборатории всё сделано «по классике», поэтому приходится ставить комфорку… Вроде и удобно, но всё-таки. Проходя между стеллажами, легко нахожу то, что мне нужно… Угловая кухня с островом. Следом шкаф со столом. Стулья… Немного постояв беру ещё кухонную утварь. Что-то мне подсказывает что с готовкой там будут вопросы качества.

— А есть записи рун, которые использовались для здешней лаборатории? — интересуюсь куда-то в пространство.

— Ха-х! Я знал что спросишь. — Появившийся Витак, с довольной улыбкой указывает на нужную мне полку. Хм… «Сборник — Кстати… Ты же все руны самостоятельно вырисовываешь… — глумливо растягивает губы в улыбке. Я так понимаю это не единственный способ нанесения рун…

— Так ты всё это время глумился надо мной, пока я возилась с ними? — приподнимаю бровь и поджимаю в лёгком недовольстве губы. Мужчина тут же отворачивает голову, чтобы я не смогла понять его выражение лица.

— Не то чтобы… — он тут же улетает куда-то в сторону, я за ним. — Просто тогда ты ещё не готова была. — на небольшом стеллаже, стоят какие-то записные книжки… На профессиональные книги не похожи. — Вот эту. — я подхватываю и рассматриваю кожаную тетрадь.

«…

Традиционные методы прямой гравировки или вырезания рун, будучи эффективными при создании единичных артефактов, демонстрируют свою несостоятельность при необходимости наложения комплексных защитных или регулирующих контуров на целые архитектурные комплексы, такие как лаборатории, хранилища или жилые башни.

…

Этот подход позволяет с высокой точностью и при значительно меньших энергозатратах наносить сложные многокомпонентные рунические вязи на различные материалы, будь то камень, металл или древесина.

…

В основе процесса лежит использование эталонных рунических цепочек, занесённых в специализированные кодексы или гриммуары. Запись этих формул осуществляется не обычными, а магическими чернилами, в состав которых входят компоненты с высокой степенью магической аффинности, например взвесь толчёных драконьих кристаллов или флюиды элементалей. Такой носитель информации не просто фиксирует начертание глифа, но и сохраняет его энергетическую сигнатуру, его «сущность».

Сам процесс переноса.

Сначала артефактор выбирает в кодексе необходимую руническую формулу, соответствующую поставленной задаче. Затем, сосредоточив свою волю и ману, он запускает процесс эманационной репликации. Руническая вязь не копируется физически; происходит извлечение её нематериального энергетического слепка со страниц гримуара. На этом этапе формула существует в виде нестабильного эфирного конструкта, видимого лишь магически одарённым зрением.

Следующий критически важный этап — энергетическая сатурация. Выделенный из носителя рунический конструкт целенаправленно насыщается чистой маной до достижения рабочего потенциала. Этот процесс требует от мага глубокого понимания энергетических потоков, поскольку как недостаточное, так и избыточное вливание маны может привести к искажению или полному разрушению формулы.

Кульминацией процесса является имплантация на целевую поверхность. Насыщенная энергией руническая формула «осаждается» на подготовленном субстрате. Магия буквально проникает в структуру материала, оставляя на нем чёткий светящийся отпечаток, который со временем стабилизируется и становится неотъемлемой частью поверхности. Этот метод особенно ценен в тех случаях, когда физическая гравировка невозможна из-за хрупкости материала или сложности доступа.

Завершающим этапом является интеграция системы питания и её последующая изоляция. Перед окончательной фиксацией в ключевых узлах рунического контура монтируются накопитель и распределитель маны — устройства, отвечающие за постоянное снабжение формулы энергией и её равномерное распределение по всему контуру. После их установки вся обработанная поверхность покрывается специальным изолирующим составом. Этот лак выполняет двойную функцию: физически защищает руны от истирания и внешних повреждений, а магически — герметизирует контур, предотвращая утечки энергии и рассеивание магии в окружающем пространстве…»

Хм… Интересно. Значит не придется портить плитку.

Поднявшись наверх под свист чайника и вкусный аромат Тут же под ногами начинают мурлыкать и тереться об ноги. Им тоже ставится миска и я запоздало вспоминаю, что им тоже нужно будет место для сна. Клетки…

***

Магия удивительным образом упрощает жизнь. Не нужно часами стоять на шаткой стремянке, рисуя под потолком символы мелом, пропитанным зельями, и рискуя свернуть себе шею. Не нужно ползать на коленях от угла к углу, сдирая пальцы о грубый камень и втирая в него магические порошки. Новый подход гораздо изящнее.

Вся прелесть в книжечке. Маленькой, в прочном кожаном переплёте, с тиснёным на обложке знаком Гильдии Артефакторов. Внутри — не древние письмена, а аккуратные, почти типографские страницы с наборами рун на все случаи жизни. Их даже чертить не нужно. Достаточно выбрать нужный «пакет», приложить ладонь к странице и мысленно спроецировать узор на нужную поверхность. Сеть тончайших, едва светящихся нитей сама расползётся по стенам, потолку и полу, впитается в материал и станет невидимой.

Для этого полуподвального помещения я выбрала расширенный комплект. Сначала «Бытовые I»: от сырости и плесени — обязательный пункт для любого подземного помещения, даже такого сухого, как это; для нормализации температуры, чтобы зимой не было холодно от каменных плит, а летом сохранялась приятная прохлада; и от ядовитых испарений — на всякий случай, мало ли какая алхимическая дрянь просочится с верхних уровней лагеря.

Затем «Бытовые II»: от грязи, чтобы пыль не въедалась в швы между плитками и уборка занимала минимум времени, и, конечно, от грызунов и насекомых. Последнее — скорее дань привычке, но в полевых условиях лучше перестраховаться.

И наконец, самое главное. Защитные руны. От пожара и затопления — стандартно. От коррозии и ржавчины — чтобы мои инструменты и заготовки не покрылись рыжим налётом в первый же месяц. А дальше пошли специальные дополнения, которые в мирной жизни показались бы паранойей. Укрепление фундамента и стен — на случай, если по лагерю решат нанести удар осадным заклинанием. Защита от магического сканирования и прямого проклятия. И вишенка на торте — контур частичного поглощения физического урона.

Сеть легко ложится на место, невидимой паутиной оплетая будущее убежище. Остаётся последний штрих. Я взяла в руки гладкий, прохладный кристалл-накопитель размером с кулак и аккуратно поместила его в заранее подготовленную нишу в стене, скрытую за съёмной плиткой. На противоположной стене, в таком же тайнике, своё место занимает распределитель — камень поменьше, испещренный тонкими серебряными прожилками. Теперь нужно их связать.

Я закрываю глаза, кладу руку на плитку и пускаю свой собственный магический импульс по стенам, задевая магические круги, чтобы почувствовать оба камня. Представляю, как от накопителя к распределителю тянется силовой контур, а от него расходится энергия, питающая всю руническую сеть. Лёгкий импульс, всего одна искра моей воли…

— Мисс Астал. — Резкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Голос Амлара, чёткий и по-военному лаконичный.

Именно в эту секунду я замкнула магическую цепь. Всего мгновение… По стенам и потолку пробежала едва заметная световая рябь, словно отражение на воде, и тут же исчезла. Воздух в комнате неуловимо изменился — стал плотнее, чище, а шум лагерной жизни снаружи приглушился, словно его отодвинули на второй план. Все заработало.

— Заходи. — открываю замок и распахиваю двери. — Я только закончила… — замолкаю рассматривая парня с ног до головы. Выглядит… Изрядно потрепанным.

Амлар

Полуразрушенные стены. Выбитые двери. Разбитые окна. Кое-где виднеется дым, поднимающийся из трубы, — единственный живой нерв в этом парализованном теле.

Асталисия разбирает завалы в своей новой лаборатории, которую она отвоевала у плесени и запустения в одной из немногих уцелевших башен. Она называет это «наведением порядка». А мне представилась идеальная возможность навести порядок в собственных мыслях и изучить наше новое… пристанище.

Я иду медленно, держась в тени полусгнивших навесов. Ветер гуляет по плацу, поднимая в воздух не пыль, а серый пепел и обрывки старых приказов. Этот лагерь не был взят штурмом. Он просто умирал, долго и мучительно, как старик, забытый всеми богами.

Вот то, что когда-то было казармой. Дверь сорвана с петель и валяется рядом, исписанная непристойными рисунками. Внутри, сквозь зияющий проём, видны нары, сколоченные из чего попало. На одних из них сидит солдат, тупо глядя в стену. Его форма выцвела и порвалась на локте, сапог обмотан грязной тряпкой. Он не чистит оружие, не латает одежду. Он просто сидит. Ждёт. Ужин, приказ, смерть — кажется, ему уже всё равно.

Двое других играют в кости на перевернутом ящике. Ставки ничтожны — пара медных монет, кусок вяленого мяса. В их движениях нет азарта, только привычка убивать время. Их смех — сухой, каркающий, лишенный всякой радости. Это смех людей, которые давно поняли, что проиграли не партию, а всю жизнь.

Я прохожу мимо. Никто не обращает на меня внимания. Здесь каждый сам за себя, и незнакомец в тёмном плаще — всего лишь ещё одна тень среди сотен других. Это их первое и, пожалуй, главное упущение в обороне: они не видят угрозы у себя под носом, потому что перестали видеть что-либо, кроме собственного отчаяния.

Моё внимание привлекают два демона у входа в то, что напоминает столовую. Один — огромный, в добротных доспехах, с самодовольной ухмылкой на лице. Очевидно, офицер. Второй — тощий, измождённый парень, на котором форма висела, как на вешалке. В руке он сжимал краюху чёрствого хлеба.

— Это всё, что тебе удалось раздобыть, щенок? — пророкотал офицер, и в его голосе прозвучало презрение.

— Да, капитан Кхарн, — пробормотал юноша, не поднимая глаз. — После налёта хаултуритов… склады почти пусты.

Кхарн фыркнул. Он бесцеремонно выхватил хлеб из рук солдата. Тот даже не попытался сопротивляться, лишь втянул голову в плечи.

— Слабак. Не можешь добыть себе пропитание — сдохнешь с голоду. Мне эта крошка нужнее, я веду воинов в бой, а не прячусь по щелям, как ты.

Офицер отломил половину хлеба, брезгливо бросил вторую половину на грязную землю и, не оборачиваясь, зашагал прочь. Молодой демон несколько секунд смотрел на свой затоптанный ужин, затем медленно, словно столетний старик, наклонился и подобрал его, отряхивая от грязи. В его движениях не было ни гнева, ни обиды. Только глухая, покорная усталость. Он привык. Они все привыкли.

— «Сильные становятся ещё сильнее… Слабые — ещё слабее». — Слова Астал прозвучали в моей голове с оглушительной ясностью.

Вот оно, наглядное воплощение её фразы. Капитан Кхарн, сильный и наглый, отбирает последнее у слабого, чтобы самому стать чуть сытнее и сильнее. А солдат, лишённый даже крох, станет ещё слабее, ещё уязвимее. Завтра в стычке с орками он падёт первым. И никто даже не вспомнит его имени.

Я двигаюсь дальше, стараясь не выдать своего присутствия. Я всё присесть: прорехи в частоколе, прикрытые парой гнилых досок; отсутствие часовых на второстепенных постах; то, как рядовые шарахаются от офицеров, словно те опаснее врага за стенами.

Этот гарнизон не крепость, а братская могила, обитатели которой просто ещё не знают, что они мертвы. Их удерживает здесь не чувство долга и не верность командирам, а лишь страх. Страх перед хаултуритами снаружи и страх перед тиранией внутри. Зажаты в тисках, которые с каждым новым днём сжимаются всё сильнее.

***

Дойдя до палатки, в которой меня разместили… Хочется скривиться и не заходить туда совсем. Чудом удаётся сохранить самообладание. Поставленная наспех, сделанная из каких-то непонятных кусков ткани, которые давно провоняли и почернели от отсутствия хоть какой-то попытки следить за чистотой.

Тяжело вздохнув и покачав головой, окатываю эту машину магией чистоты и свежести, а сам полог закидываю повыше, чтобы пустить свежий воздух. Лучше бы я этого не делал. Мужики не сильно беспокоясь, стоят в центре шатра и нечто моются, никто отбираются… Пытаются во всяком случае.

Я отшатываюсь от палатки, быстро задёрнув плотную ткань и осторожно осматриваюсь по сторонам беспокоясь о том, чтобы в этот момент не появилась наставница. Будет слишком неловко, если она увидит нечего подобное.

— Чего не заходишь? — выглядывает парнишка, сверля меня тяжёлым и осуждающим взглядом. — Неженка. — Толи выплёвывает, толи делится своим впечатлением от произошедшего. — Говорят ты доброволец… Ты что не знал куда идёшь? — меня хватают за руку и насильно втягивают в полумрак палатки.

— Новичок! — поднимается Гул из смешков, подходов и попыток посильней ускорить за неловкость… Впрочем это всё пропускается мимо ушей.

В палатке стоит спертый запах влаги, пота, крови… Над самым верхом, сиротливо висит один единственный светильник, что делает обстановку полу интимной, а оттого ещё более душной. Хочется откинуть полог обратно, чтобы хоть немного освежить это место.

Может всё-таки сделать?

— Чего стоишь как вкопанный? Мыться не будешь? — на до мной угрожающе нависает мужчина на три головы выше меня… Благо в полотенце. — Потом не проси…

— Да я… Магией… — сплю, чувствуя прилив смущения, смятения и давления.

Запах пота и крови сменился ароматом озона и полевых трав — остаточным эффектом моего заклинания. Воздух стал свежим, дышать стало легче. Даже единственный светильник под потолком, казалось, засиял ярче, разгоняя удушливый полумрак.

— О как… — тянет задумчиво… А я решаю применить эту же самую магию на всех присутствующих и на самой палатке. — О! А чего в нашем отряде забыл?

— Я слышал он с девкой пришёл! — все осматривают себя, хлопают по телу, кто-то принюхивается.

— Девка? — переспросил тот самый здоровяк, который минутой ранее нависал надо мной. Он смерил меня тяжёлым взглядом, в котором уже не было угрозы, а скорее… оценка. Словно мясник прикидывает вес туши на рынке. — А… Та самая что несколько минут понаблюдала за нашими тренировками и ушла? — Я молча киваю, чувствуя, как внутри всё сжимается от неприятного предчувствия.

— Ну дела-а-а, — тянет кто-то из темноты. — А этот, видать, её личный… паж?

Снова раздаются смешки, но уже не такие злые. Теперь в них сквозь любопытство с примесью зависти. Мой статус в их глазах менялся на глазах, превращая меня из «неженки» в нечто более интригующее.

— А ну цыц, воронье! — рявкнул здоровяк, и гомон тут же стих. Он поворачивается ко мне, скрестив руки на могучей груди. Чистота, которую я навёл на них, казалось, сделала его ещё более внушительным, подчеркнув шрамы и старые боевые отметины на коже. — Меня зовут Ангра. Раз уж мы теперь в одной лодке, говори начистоту. Ты её любовник? — Вопрос прямой, как удар дубинкой. Даже не знаю стоит ли мне смеяться или смущённо краснеть.

— Она моя наставница, — почесываю растерянно макушку, взьерошивая волосы. Ангра хмыкает, разглядывая меня с новым интересом.

— Значит, учиться, — задумчиво повторил он. — Что ж… Ладно. Вон, у входа свободный лежак. Занимай. — Он махнул рукой в сторону пустого топчана. — И это… если ещё раз так сможешь… с одеждой, например… с нас не убудет.

Он отворачивается, давая понять, что допрос окончен. Остальные, увидев реакцию своего негласного лидера, тоже теряют ко мне интерес и возвращаются к своим делам. Кто-то начинает одеваться, кто-то просто падает на свой лежак. Напряжение спало.

24 апреля 2105 г

Асталисия Астал

В воздухе пахнет талой землёй и первой робкой зеленью. Весна в Далахане всегда наступает резко, словно уставшая от долгой спячки империя демонов одним мощным выдохом сдувает с себя остатки зимы. Каменная крошка хрустит под подошвами сапог, отмеряя ритм моей утренней пробежки. Это не столько тренировка, сколько инспекция. Медитация в движении.

Небо над Далаханом сегодня обманчиво чистое, пронзительно-синее, как клинок, вынутый из ножен после долгого хранения. Солнце еще не припекает по-настоящему, оно лишь подсвечивает мир, обнажая все то, что зима пыталась скрыть под саваном из серого снега. Ветер, гуляющий среди руин, все еще несет острые ледяные крупицы, напоминающие о том, что Далахан — это не курорт, а могильник былого величия. В воздухе витает запах прели, влажных камней и той самой едкой сырости, которая пробирает до костей, стоит лишь на секунду замедлить шаг.

Передо мной открывается унылое зрелище. Остовы казарм с пустыми глазницами окон, провалившиеся крыши тренировочных залов, плац, заросший сорняками, пробивающимися сквозь трещины в камне. Здесь, где когда-то земля дрожала под сапогами тысяч солдат, теперь царит тишина. Такая густая, что кажется, её можно потрогать.

Я замедляю шаг, чтобы перевести дыхание. Главная проблема даже не в дырах в стенах. Главная проблема — в тишине. Магической тишине. Периметр пуст, как рана без повязки. Ни единого контура, ни слабого отголоска защитного плетения, которое должно окутывать любое стратегически важное место. Демоны, конечно, полагаются на грубую силу, но даже они не настолько глупы, чтобы пренебрегать элементарной безопасностью. Или настолько обеднели?

Работы здесь непочатый край. И в одиночку мне не справиться. Нужна рабочая сила. И не просто руки, а головы. Способные ребята, которые смогут разобраться в чертежах артефактных узлов, или хотя бы те, кто готов учиться, чтобы выбраться из этой беспросветной дыры. Но, судя по общему настроению, которое я успела уловить, с этим тоже будут проблемы.

Мои размышления прерывает движение на периферии зрения. Группа. Пятеро мужчин. Они идут в мою сторону, стараясь, чтобы их маршрут выглядел как случайная прогулка, но шестое чувство, отточенное годами практики в куда менее дружелюбных местах, безошибочно определяет цель — меня.

М-да. Кажется, моя добровольная изоляция подошла к концу. С момента прибытия я почти не выходила из старой комендантской башни, которую приспособила под лабораторию. Засела там с артефактами, как крот в норе, разбираю местное наследие и составляю план действий. Видимо, новость о новом жильце, да ещё и женского пола, успела распространиться и обрасти слухами. Эх… До боли знакомая ситуация.

Я останавливаюсь, делая вид, что разминаю затекшую шею. Они приближаются. Впереди — широкоплечий детина с редкой рыжей бородой и наглой ухмылкой. Его походка вразвалочку, руки, засунутые в карманы потёртой кожаной куртки, — всё в нем выдаёт не солдата, а уличного задиру.

— Опа! А слухи не врут! — его голос, громкий и неприятно скрипучий, разрезает утреннюю тишину. Остальные усмехаются и начинают медленно, почти незаметно расходиться в стороны, беря меня в неполное кольцо. Классика. Их движения нарочито небрежны, но траектория выверена — отрезать пути к отступлению.

— У нас в лагере и правда появилась девчонка, — продолжает он, останавливаясь в паре шагов от меня. В нос бьёт запах дешёвого табака и немытого тела.

Я молча наблюдаю, как последняя из его шавок занимает позицию у меня за спиной. Спокойно, без резких движений, я слегка меняю положение тела. Вес плавно переносится на опорную ногу, вторая слегка согнута, готова к толчку или уходу с линии атаки. Руки расслаблены и опущены вдоль тела, но ладони развёрнуты так, что любой взмах мгновенно превратится в удар или блокировку. Они этого даже не заметили.

— Ты кто будешь? — спрашивает рыжий, оценивающе глядя на меня с головы до ног.

Я едва заметно приподнимаю бровь. Первое желание — резко ответить, поставить их на место раз и навсегда. Это было бы самым простым решением. Один раз продемонстрировать, почему не стоит подходить ко мне с такими вопросами, — и проблема будет решена. Вспышка магии, пара точных ударов — и они будут обходить меня стороной.

Но… это только в первые дни.

Нарываться на открытый конфликт с местными — значит усложнять себе задачу по восстановлению лагеря. С другой стороны, проявить слабость сейчас — значит обречь себя на постоянные домогательства. Это может стать хорошим подспорьем. Тест. Проверка. И для меня, и для них.

— В каком смысле? — мой голос звучит ровно и спокойно, без тени страха или заискивания.

Я смотрю ему прямо в глаза, холодно и безразлично, давая ему возможность самому решить, какой ответ он хочет услышать. И какой готов получить.

— В том смысле, что ты здесь новенькая, да ещё и баба. И, кажется, совсем не понимаешь, куда попала! — Рыжий делает шаг вперёд, его правая рука дёргается, явно намереваясь схватить меня за плечо.

Моё тело реагирует быстрее, чем разум. Лёгкий, почти незаметный поворот корпуса — и его широкая ладонь проносится в паре сантиметров от моего плеча, не задев ничего. Он на долю секунды теряет равновесие, его тело по инерции подаётся вперёд.

Этого мне достаточно.

Моя правая нога скользит вперёд, не ударяя, а лишь подсекая его опорную ногу с внутренней стороны. Одновременно с этим движением правая ладонь, которая была расслаблена и висела вдоль тела, выпрямляется и срывается с места, нанося хлёсткий, но точный удар ребром ладони по основанию шеи, чуть ниже уха. Не настолько сильный, чтобы вырубить противника, но достаточный, чтобы отбить у него желание что-либо хватать.

Рыжий издаёт короткий прерывистый стон. Его глаза на мгновение затуманиваются, а тело неестественно дёргается. Он теряет координацию и, споткнувшись о мою ногу, неуклюже падает на влажную от росы землю, пытаясь опереться на локти.

Остальные, стоявшие кольцом, замирают, и ухмылки слетают с их лиц. Тот, что был у меня за спиной, делает резкое движение, очевидно, намереваясь воспользоваться моментом. Но его атака слишком предсказуема. Прежде чем он успевает приблизиться, я разворачиваюсь, и инерция от разворота усиливает удар.

Мой правый локоть, согнутый под прямым углом, врезается ему под ребро, в область солнечного сплетения. Удар был несильным, но точным, направленным на то, чтобы лишить его возможности дышать.

Он подаётся вперёд, со свистом выдыхая остатки кислорода, и его лицо искажается от боли. Не давая ему опомниться, я делаю шаг назад, а моя левая нога, согнутая в колене, резко выносится вперёд и подсекает его сзади. Он падает на колени, пытаясь вдохнуть, но безуспешно.

Двое оставшихся, стоящие по бокам, смотрят на своих товарищей, разбросанных по земле. В их глазах мелькает смесь удивления, ярости и чего-то ещё, похожего на страх. Один из них, худощавый и жилистый, решается. Он бросается на меня, размахивая кулаком.

Я едва заметно качаю головой. Слишком медленно, слишком прямолинейно.

Моя рука перехватывает его запястье, перенаправляя удар. Одновременно с этим я делаю шаг вперёд, прогибаясь под его рукой, и моя раскрытая ладонь с силой бьёт его под челюсть снизу вверх. Это не нокаутирующий удар, но он дезориентирует противника. Его голова запрокидывается, а ноги подкашиваются. Он падает, тяжело ударяясь затылком о землю.

Последний из них, широкоплечий верзила, не двигается. Он стоит как вкопанный, переводя взгляд с меня на своих беспомощных товарищей. Он видит Рыжего, который всё ещё кашляет и пытается подняться, но безуспешно. Видит того, кто корчится на коленях, хватая ртом воздух. Видит третьего, лежащего без сознания. Он всё понимает.

Я медленно переношу вес на переднюю ногу и полностью разворачиваюсь к нему. Мои руки по-прежнему расслабленно опущены вдоль тела, но в каждом движении чувствуется скрытая сила, готовность к следующему удару. Солнечный свет скользит по траве, освещая тренировочную площадку, которая за считанные секунды превратилась в место их унижения.

— Есть ещё вопросы? — мой голос звучит так же ровно, как и прежде, но теперь в нём слышится лёгкая стальная нотка.

Верзила сглатывает. Его лицо бледнеет. Он делает шаг назад, потом ещё один, не сводя с меня глаз. Он молча разворачивается и быстрым шагом уходит, не оглядываясь. Разумное решение.

Я оглядываю поле боя. Трое из четверых лежат. Рыжий наконец смог сесть, но его лицо покрыто потом, а дыхание прерывистое. Тот, кому попали под ребро, всё ещё стонет, прижимая руки к животу. Третий так и не пошевелился.

Хорошее начало дня.

— Что здесь происходит?! — ко входу на тренировочную площадку уже подтягиваются другие служивые. — Ты! Какого лешего ты тут устроила?

Я медленно окидываю взглядом мужчину, который подходит ко мне и угрожающе нависает надо мной. В его глазах читается привычная для таких, как он, смесь высокомерия и желания самоутвердиться за чужой счёт. Наши взгляды встречаются, и я не отвожу глаз, позволяя ему самому ощутить силу, которая вибрирует вокруг меня.

— Эй, парни, забираем его! — выкрикивает рослый темноволосый демон, подзывая сокомандников к товарищу и нервно посматривая в мою сторону. Не интересная игра. — Прошу прощение от лица третьего отряда! — привлекает внимание, останавливая меня.

— Держите его подальше от меня. — парень благодарно кивает, после чего ретируется. Какая я молодец. Долго страдать не пришлось.

— Кто такая? Из какого отряда? — поджимает губы и тут же бросает взгляд куда-то в сторону… А вот и боров. — Чержер! Разве эта девка не из твоего отряда?

— Я — артефактор. Асталисия Астал. — Мужчина, который, судя по его виду и манере держаться, был одним из надзирателей или старших инструкторов, на мгновение замер. Его брови поползли вверх от удивления, а затем от недоверия. Он явно ожидал либо испуганного лепетания, либо агрессивного вызова, но никак не этой спокойной, уверенной констатации факта.

— Артефактор? Ты шутишь! — Он произнёс это с насмешкой, но в его голосе прозвучала нотка неуверенности. — Такие специалисты не болтаются по тренировочным площадкам, устраивая побоища. И уж тем более не выглядят так… невзрачно. — Он окинул меня насмешливым взглядом, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, чтобы вернуть себе контроль над ситуацией.

— Мой внешний вид не имеет никакого отношения к моим способностям, — спокойно ответила я, проигнорировав его попытку уколоть меня. — И я не «устраиваю побоища». Я лишь отвечаю на попытки помешать моей работе.

— Твоей работе? И в чём же она заключается, если не секрет? — На его лице снова появилась ухмылка, но теперь в ней было больше нервозности. Кажется, он всё ещё не верил, но уже начинал сомневаться.

— Моя работа заключается в том, чтобы сохранять целостность моего личного пространства, — ответила я, бросив взгляд на Рыжего и его приспешников, которые всё ещё жались в стороне, бледные как полотно. Они, в отличие от старшего, уже не сомневались.

— Что здесь происходит, Карден?! — В этот момент со стороны входа раздаётся ещё один громкий, отчётливый голос.

Все взгляды устремились к вновь прибывшему.

Высокий, широкоплечий мужчина с седеющими висками и шрамом над бровью быстро приближается. Его волосы собраны в хвост. А небольшие, но массивные рога, придают ему суровости. Форма хоть и потрёпана, но безупречна, а взгляд — острым и проницательным. Хм. А он неплох. Вчера у меня не было возможности рассмотреть его внимательно.

— Генерал Доргор! — Карден, который до этого так уверенно давил на меня, заметно успокаивается и даже теряет свой боевой настрой в отношении меня. Ухмылка исчезла, плечи опустились. — Ничего такого, просто… эта девица здесь без разрешения! И она…

— Эта девица, — голос Визара прозвучит холодно и отчётливо, прервав Кардена на полуслове, — артефактор Астал. С этого момента она часть штаба. — Его взгляд скользит по развороченной стойке для мишеней, по бледным лицам хулиганов и наконец останавливается на мне.

— По твоим указаниям? Но она… она распугала моих подчинённых! — Карден пытается возразить, но его голос звучит жалко.

— Твои «подчинённые», Карден, — генерал поворачивается к нему, и его голос становится жёстче, — видимо, забыли, что на этой территории есть правила. — Он окинул взглядом Рыжего и его компанию. — Или их научили, что безнаказанность — это норма? — Рыжий и остальные выглядят так, будто хотят провалиться сквозь землю.

— Асталисия, всё в порядке? — Демон снова поворачивается ко мне.

— В полном генерал, — передёргиваю плечами и переношу вес с одной ноги на другу, после чего показываю куда-то себе за спину. — Небольшая демонстрация необходимости соблюдать дистанцию.

Он проследил за моим взглядом, посмотрел на щепки, а затем снова на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость, скрытую под маской профессиональной невозмутимости.

— Понятно, — произнёс он, и в его голосе не было ни тени осуждения. — Значит, урок усвоен. — Он снова повернулся к Кардену. — Карден, возьми своих «людей» и позаботься о том, чтобы они усвоили правила поведения. И уберите за собой. — Он кивнул на остатки стойки. — И чтобы этот беспорядок был устранён немедленно.

— Да, генерал. — Карден, побледневший как полотно, лишь кивнул. Унижен перед всеми…

Рыжий, всё ещё дрожа, почти бегом потащил своих приятелей прочь, стараясь не смотреть ни на меня, ни на Визара. Они словно испарились, оставив после себя лишь тишину и неловкость.

— Я понимаю, что иногда приходится быть убедительным, Асталисия. Но в будущем постарайся использовать… менее разрушительные методы. Если это возможно. — Его тон был скорее предупреждающим, чем упрекающим.

— Так было быстрее, — парировала я, глядя ему прямо в глаза. — И эффективнее. Думаю, они нескоро это забудут.

— Это уж точно. — Он вздохнул, но уголки его губ слегка дрогнули. — Ха-х… Эта граница всегда была ненадёжной. Сколько не посылай, сколько не чисть ряды… А через некоторое время, всё опять возвращается к старому. — машет недовольно рукой и со злости в этом движении… Хватило бы подпалить лагерь, как спичку. Интересная информация. — Пошли завтракать.

***

Едва я переступаю порог, в нос ударяет запах сырой земли и кислого варева. Столовая. Если это убогое помещение вообще можно так назвать.

Взгляд невольно скользит по стенам, с которых пластами осыпалась штукатурка, обнажая тёмную щербатую каменную кладку. В углах под потолком темнеют густые мохнатые гнезда паутины, а серые тряпки на окнах, когда-то бывшие шторами, висят так неподвижно, будто прикипели к карнизу от многолетней грязи.

Под подошвами сапог недовольно скрипят потёртые, потрескавшиеся доски пола. О мебели и говорить не хочется. Столы, сколоченные из грубых досок, стоят криво, некоторые подпирают стены, чтобы окончательно не развалиться. Стулья выглядят так, будто могут рассыпаться в труху от одного неосторожного движения.

Свежий весенний воздух, наполненный ароматами первой зелени, остаётся за дверью, словно боясь осквернить это затхлое убожество. Даже в нашем последнем лагере, где финансирование было скорее мифом, чем реальностью, поддерживался порядок.

Дисциплина — это ведь не только строевая подготовка. Это чистое оружие, залатанная форма, начищенный до блеска котелок. А это… Остаётся только удивляться, как они сами ещё не устали от такой разрухи? Неужели им приятно сидеть на этих шатких развалинах, вдыхая пыль и запах старого жира?

Даже как-то стыдно. Ведь с их отношением к общей защите это единственное место, которое осталось относительно целым. Может, здесь проходила основная линия обороны? Или здание укрепили, потому что еда — важная часть жизни?

Мой взгляд скользит по тускло освещённому помещению столовой, по усталым лица демонов, задерживаясь то на одном, то на другом.

И вдруг навеяло.

Картинка из прошлого вспыхнула так ярко, так по-настоящему, что я на миг забыла, где нахожусь. Иногда после особенно тяжёлой операции мы собирались вот так же, посреди импровизированной «площади» нашего лагеря. Натаскивали веток для огромного костра, доставали походный казан и варили густую, наваристую полевую кашу. Кто-то доставал гитару, и по лагерю разносились знакомые мелодии. Мы травили байки, не чурались громких, грубоватых подколов.

Всё перед глазами меняется…

В такие вечера мне нравилось наблюдать за всеми со стороны. Когда с лиц спадала маска серьёзности, когда уходили нервозность и постоянное ожидание удара в спину. На губах появлялась редкая искренняя улыбка.

Суровый капитан Пёрт становился тем, о ком говорят «свой в доску». В его руке дымилась сигарета. Китель и рубашка валялись где-то рядом на траве, а он, сосредоточенно хмурясь, жарил мясо на решётке, лишь изредка отдавая распоряжения, чтобы все помнили, кто здесь главный…

Громкие песни. Пьянящий запах пряностей и жареного мяса. Сестра Анисия под особо удачные аккорды танцевала так, словно от этого зависела её жизнь. За ней выходили другие, желающие привлечь к себе внимание или просто снять напряжение. Неподдельное, оглушительное веселье.

Я моргнула, прогоняя наваждение. В ушах всё ещё стоял гул чужих голосов, а в носу щекотал призрак того самого дыма. Здесь, в столовой Далахана, было тихо. И пусто.

— Мисс? — Амлар трогает меня за плечо и заглядывает в глаза. — Всё в порядке? — зарывшись пальцами в свои волосы, чуть растираю кожу на голове, переходя на шею… Передёрнул плечами, двигаюсь в сторону раздачи еды

С едой тут проблемы. Мне на тарелку положили кашу, схожую с перловой… Только качеством ещё хуже. Веселья ради, Я ставлю ложку перпендикулярно и переворачиваю тарелку, под внимательный взгляд соседей.

— Не падает… — констатирую факт, потирая подбородок. Поставив её на место, отстраняясь от стала и обвожу взглядом помещение ещё раз. Никто не торопится есть эту бурду и я их понимаю. — Мясо… Тут ведь подают мясо? — мужчины переглядываются между собой. — Вы не ходите охотиться? — приподнимаю бровь, медленно дорисовывая в своей голове картину происходящего.

— Ходим. Но… — Я перевожу взгляд на соседа, разводит руками с неоднозначным выражением лица. Понятно. — В последнее время нападения участились и ожесточились. — мужчина откидывается на спинку стула, от чего он опасно скрипит. — Выходить за пределы лагеря сейчас не безопасно.

Демонам не безопасно выходить? Однако же… Интересно.

— Чёрт бы побрал этот агрегат! — рявкнул кто-то со стороны кухни, и тут же раздался резкий, звонкий удар по чему-то металлическому. — Когда же ты начнёшь нормально работать?

Я нутром чуяла неладное. Этот звук… Звук удара по напряжённому металлу, под которым бурлит нестабильная энергия. Я видела, чем это заканчивается.

— Эй! Отойди. — Не раздумывая, я закинула ногу на стойку и одним лёгким движением перепрыгнула её, оказавшись на чужой рабочей территории. Демон с короткими обломанными рожками и кожей цвета пепла замахнулся тяжёлым черпаком на шипящий котёл-автоматон, из стыков которого уже сочился едкий зеленоватый пар. В два шага я оказалась рядом и перехватила его руку, сжав запястье ровно настолько, чтобы он выронил своё «оружие». Быстро обездвижив нервного повара, я развернула его лицом к себе.

— Ещё раз стукнешь — и мы взлетим на воздух без крыльев, — прошипела я, глядя ему прямо в налитые кровью глаза. Он замер, шокированный скорее моей наглостью, чем силой. Я отпустила его и легонько подтолкнула к выходу из помещения. — Он работает на нестабильных кристаллах. Перегрев. Бить по нему — все равно что поджигать фитиль.

— Вышли, — бросила я через плечо, не отрывая взгляда от котла. Указательный палец на его медном корпусе показывал критическую отметку. Мда. Здоровенный демон Амлар, оказывается, тот ещё борец за справедливость, особенно когда дело касается его сородичей. — Разберусь. А пока найди нам место. Почище.

— Извините. Я сейчас, — буркнул повар, которого Амлар уже тянул за засаленный рукав, что-то недовольно комментируя. Я просто кивнула и махнула рукой в сторону выхода, показывая, что им здесь больше нечего делать.

Когда их тяжёлые шаги стихли за дверью, я осталась наедине с шипящим монстром. Осторожно, кончиками пальцев, я нащупала на боковой панели рычаг аварийного сброса давления. Резко потянула за него. С оглушительным свистом тугая струя пара ударила в закопчённый потолок, оседая на всём вокруг каплями липкой, вонючей влаги. Через минуту агрегат затих, лишь тихо потрескивая остывающим металлом.

Мда. Тот самый случай, когда нужно хвататься за всё и сразу, а ни средств, ни возможностей нет.

Я оглядела кухню. Шкафы старые, но добротные, из тёмного прочного дерева, которое пережило бы и конец света. Но вот функциональности в них никакой. Полки просели под собственной тяжестью, дверцы держались на одном ржавом гвозде и честном слове. Многое оборудование давно устарело. Покосившийся холодильник, судя по внушительной луже под ним, не работал целую вечность.

Или всё это кажется таким чужим, потому что это не моё? Непривычно. Здесь нет отлаженной системы, к которой я привыкла за годы службы. Здесь царит вязкий, удушающий хаос, который все принимают как данность.

Хм. Придётся сначала заняться кухней — это всё-таки сердце любого гарнизона, место сбора. Потом, может быть, разработаю какой-нибудь «дизайн» для столовой. Чёрт… Я ведь совсем в этом не разбираюсь. Да и на нашей полевой кухне я бывала нечасто. Примерно помню, как там всё устроено, но этого катастрофически недостаточно. Но и смотреть, как эти недотёпы сами себя взорвут или отравятся очередной баландой, я тоже не могу.

Я подошла к плите, сняла с неё тяжёлую варочную поверхность и перевернула её, чтобы рассмотреть внутреннее устройство. Технология старая, но рабочая. Где-то в деревне была парочка таких же. Может, поискать на складе и полностью заменить?

— Что ты там делаешь? — через стойку переваливается Визар, заглядывая внутрь кухни.

Постояв и немного подумав, вытаскиваю расколовшийся камень. Тонким стилом начертила на медной подложке новую цепочку рун, замкнув контур. Вставила свежий, камень из сумки. Достала из кармана маленький флакон с лаковым составом и аккуратно покрыла всё в один слой. Достаточно. Лёгкое движение рукой — и поток тёплого воздуха окутал плиту, заставив лак высохнуть почти мгновенно.

На лицевой стороне плиты я черчу руны чистоты и пассивной защиты от огня. Ещё раз покрываю лаком и возвращаю панель на место.

— Улучшаю, — отряхнув руки, я вернула на плиту сдвинутую посуду…

25 апреля 2105 г

Амлар

Несколько тёплых дней, кажутся каким-то сном. Недавно просохшая земля, снова стала холодной вязкой грязью, которая хлюпает под сапогами, если не углядишь, куда наступаешь. Весна в Далахане. В родных краях это время пробуждения жизни, когда в воздухе пахнет талой землёй и первой зеленью. Здесь, в гарнизоне Десятого легиона, пахнет лишь смрадом немытых тел, дешёвым пойлом и безысходностью.

Всего два дня я здесь, а кажется, что прошла целая вечность. В нашей палатке, рассчитанной максимум на шестерых, помещается дюжина демонов. Ночью мы спим вповалку, как личинки в коконе, согревая друг друга собственным дыханием и тихо ненавидя соседа за храп или толчок. Днём нас гоняют по плацу до полного изнеможения, заставляя выполнять бессмысленные строевые приёмы или таскать валуны из одного конца лагеря в другой.

«Готовят живые щиты», — прохрипел вчера старый демон по имени Гром, сплёвывая на утоптанную землю бурую от жевательного корня слюну. «Чем тупее и выносливее кусок мяса, тем дольше он продержится под стрелами врага, давая настоящим воинам время зайти с фланга».

Его слова до сих пор звучат у меня в ушах. Куски мяса. Не рекруты, не будущие воины Империи, а просто расходный материал. И что самое отвратительное — никто не спорил. Они приняли эту истину. Они смирились.

Я смотрю на них сейчас, сидя на своей койке, которая представляет собой просто охапку прелой соломы. Кто-то точит зазубренный топор, кто-то молча пялится в брезентовый потолок, кто-то вполголоса травит непристойные байки. Их глаза пусты. В них нет огня, нет стремления. Только глухая животная усталость.

— Всё звучит и выглядит безнадёжно… Но… Это лучшее место для начала. Заслужи уважение, и перед тобой откроются двери. — она говорит это с полной уверенностью, в глазах читался опыт… Но всё равно не понимаю, какую силу я могу обрести в этой трясине? Какое уважение я могу заслужить среди тех, кто сам себя не уважает? — Самый острый клинок закаляется в самом жарком пламени,

Сжав кулаки, резко поднимаюсь с места… от меня исходит сильный импульс чистящего заклинания, воздух становится чище, а находиться в палатке приятней. Кто-то даже поднимается, бросая взгляд в мою сторону, а я просто выхожу на свежий воздух.

Вдалеке, на другом конце лагеря, виднеются шатры «Алых грифонов». Их знамёна гордо развеваются на ветру, а доспехи блестят даже в этой грязи. Я видел, как они тренируются. Настоящие спарринги, тактические занятия, работа с инструкторами. Их кормят горячей едой из отдельного котла, а по вечерам из их лагеря доносятся не пьяные бредни, а звуки лютни.

Неужели это и есть её «пламя»? Грязная, холодная яма, предназначенная для того, чтобы сломить, а не закалить?

Я сжимаю кулаки так, что белеют костяшки. Во мне кипит ярость — тихая, глубинная. Она отличается от вспыльчивого гнева большинства демонов. Моя ярость холодна и остра, как осколок льда в сердце. Я могу и дальше сидеть здесь, молча наблюдая, как день за днём из меня и этих несчастных вытравливают всё живое. Стать таким же, как они, — безмолвной тенью, ожидающей приказа умереть. Этот путь безопасен. Незаметен. Но он не приведёт меня к цели. Он не даст ответов.

Или…

Я могу что-то изменить.

Эта дерзкая и пугающая мысль впервые обретает форму. Что, если это и есть испытание? Не на выносливость тела, а на силу духа. Что, если Астал отправила меня сюда, чтобы посмотреть, утону ли я в этом болоте или смогу превратить его в твёрдую почву под ногами?

Скрипнув зубами, я возвращаюсь в палатку и смотрю на своих «соседей». Может, в этих словах действительно есть какой-то смысл? Они не куски мяса. Они — глина. Грубая, неподатливая, полная комков и мусора. Но из любой глины можно что-то слепить, если приложить достаточно сил и мастерства. Если разжечь огонь обжига.

Стать лидером здесь, в этом аду? Заставить этих потухших существ снова поднять головы? Это безумие. Это верный способ нажить себе врагов среди капралов и офицеров, которым выгодна наша покорность. Это путь, на котором легко сломать себе шею.

Но оставаться наблюдателем — значит предать себя. Предать память о тех, кого я ищу. Молчание не вернёт мне семью. Бездействие не даст ответов.

Неожиданно в палатку вбегает парнишка и на полном ходу врезается в меня. Он зажмуривается и, неловко пошатнувшись, падает назад. Приходится быстро ловить его и корзинку, в которой оказались травы.

— Ой, — на меня поднимают слегка испуганный взгляд… — П-простите… — он бледнеет, сжимается и выглядит так, словно готовится к удару наотмашь… Я был таким же?

Неприятное чувство узнавания кольнуло меня. Этот загнанный взгляд, это инстинктивное желание стать меньше, незаметнее. Да, я был таким же. Возможно, я таким и остался, просто лучше это скрываю.

— Это лекарственные травы? — решаю сменить тему. Парень приоткрывает один глаз, нерешительно кивает и передаёт корзину мне в руки. — Как тебя зовут?

— Уфир, — медленно киваю я.

— Для кого они, Уфир? — мой голос звучит ровно, без угрозы. Я намеренно опускаю корзину, показывая, что не собираюсь её отбирать. Уфир, кажется, немного расслабляется. Совсем чуть-чуть. Его плечи опускаются на миллиметр.

— Для Коргана. У него гноится рана на ноге. Лекарь сказал, что нарывы пройдут сами, но он уже третий день горит… — Лекарь. Громко сказано. Старый циник, который экономит настойки на тех, кого считает «безнадёжными». На нас. Для него мы уже мертвецы, так зачем тратить ценные ресурсы?

— Ясно. Покажи мне, — говорю я.

Уфир удивлённо моргает. Видимо, он ожидал, что я прогоню его или просто проигнорирую. Он неуверенно ведёт меня в самый тёмный и сырой угол нашей палатки-казармы. Вонь здесь ещё сильнее — смесь пота, гнили и отчаяния. На грязных тюфяках лежит крупный демон, его кожа, обычно серовато-багровая, сейчас покрыта нездоровым румянцем. Дыхание хриплое, прерывистое. От голени, обмотанной грязной тряпкой, исходит тошнотворный сладковатый запах инфекции.

Несколько бойцов смотрят на нас с ленивым любопытством, но тут же отворачиваются. Чужая боль здесь не вызывает сочувствия, а лишь напоминает о собственной уязвимости.

— Он бредит с самого утра, — шепчет Уфир.

Я опускаюсь на колени рядом с Корганом. Он не реагирует. В корзине я вижу стандартный набор: грязнолист, лунный мох и кору железного дерева. Сами по себе они мало что дадут в таком запущенном случае. Нужна сила, катализатор.

— Дай мне свою флягу, — приказываю я Уфиру, не глядя на него. — И найди чистую тряпку. Если сможешь.

Мальчишка срывается с места с неожиданной прытью. Я высыпаю травы на кусок пергамента, который всегда ношу с собой. Пальцами растираю их в грубый порошок. Это часть военной подготовки, которой меня учила Иллирия, но есть и другая. Магическая.

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь. Ярость, которая кипела во мне, никуда не делась. Но сейчас я не даю ей сжигать меня изнутри. Я направляю её, превращая в чистое, контролируемое пламя. Едва заметное зеленоватое свечение окутывает мои ладони. Травяной порошок в моих руках начинает тлеть, источая резкий пряный аромат. Энергия, проходя через них, активирует их свойства в десятки и сотни раз сильнее.

Запыхавшийся Уфир возвращается с флягой и куском относительно чистой ткани. Он замирает, увидев свечение вокруг моих рук, и его глаза расширяются от страха и благоговения. Он молчит. Умный мальчик.

Я выливаю немного воды на тлеющий порошок, превращая его в шипящую тёмно-зелёную кашицу. Затем, преодолевая брезгливость, разматываю повязку на ноге Коргана. Зрелище отвратительное. Рана распухла, края почернели, из неё сочится густой жёлтый гной.

Не колеблясь, я накладываю тёплую пасту прямо на рану. Корган дёргается и хрипло стонет, его тело выгибается дугой.

— Держи его! — бросаю я Уфире.

Тот, преодолев ступор, наваливается на плечи больного. Я же продолжаю вливать силу в припарку, заставляя её вытягивать жар и инфекцию. Воздух наполняется шипением и запахом озона, смешанным с гнилью. Пот стекает у меня по вискам. Это требует концентрации.

Проходит несколько минут, которые кажутся вечностью. Шипение прекращается. Кашица на ноге из зелёной стала почти чёрной, впитав в себя весь гной. Я осторожно снимаю её чистой тканью. Рана под ней выглядит ужасно, но она чистая. Опухоль заметно спала, а края перестали быть чёрными. Корган перестаёт дёргаться, его дыхание выравнивается, становится глубже и спокойнее. Жар спадает. Он просто спит.

Я поднимаюсь на ноги, чувствуя лёгкое головокружение от напряжения. Тишина в палатке стала другой. Она больше не была апатичной. Теперь она была настороженной. Те, кто отворачивался, теперь смотрят прямо на меня. В их глазах нет ни восхищения, ни благодарности. Есть только оценка. И вопрос.

— Он… он будет жить? — Уфир смотрит на меня так, словно увидел божество.

— Будет, — ровным голосом отвечаю я, вытирая руки. — Теперь ему нужны нормальная еда и вода. — Я смотрю на Уфира, а затем обвожу взглядом всю палатку. На тех, кого называют «мясом». — Нам всем это нужно. И мы это получим.

Это не было хвастовством. Это было обещание. И первый камень в фундамент чего-то нового. Я ещё не знал, как именно поведу их за собой. Но теперь я знал, с чего начать. Не с разрушения системы, а с починки её сломанных деталей. С одного раненого бойца. С одного испуганного мальчишки. С одной маленькой, но одержанной победы над отчаянием.

Асталисия Астал

Артефакты. Чертежи. Расчёты. Наработки. Подгонки. Тесты. Пробы.

Всё это сливается в густую, вязкую массу из бесконечной беготни межд мастерской, складом уцелевших материалов и штабной комнатой. Словно я челнок в ткацком станке безумия, сшивающим воедино рваные куски этого пограничного лагеря. Параллельно с этим приходится обсуждать какие-то планы, выслушивать доклады, которые не имеют ко мне ни малейшего отношения, и отбиваться от попыток втянуть меня в решение чисто бытовых споров.

В голове уже давно не мысли, а вязкий серый кисель. Информация просто отказывается складываться во что-то осмысленное, отскакивая от черепной коробки, как горох от стены. Сил не осталось даже на то, чтобы как следует разозлиться. Терпение медленно, но верно опускается на самое дно сознания, а на его место, шипя и пузырясь, поднималось глухое, всепоглощающее раздражение.

Всё запущено. Абсолютно всё. Ни малейшего намёка на систему, порядок, элементарную логику в расположении чего бы то ни было. Тяжёлый вздох вырывается из груди всё чаще, а в глубине души маячит навязчивая, маниакальная мысль — найти в этом лагере самый крепкий череп и проверить на нём прочность ближайшей балки. Того и гляди сорвусь на первого, кто войдёт в мою лабораторию с очередной гениальной идеей.

Не так, совсем не так я представляла себе эту работу. Я, конечно, понимала, что у нас кардинально разный менталитет, не говоря уже об уровне технологического и магического развития. Но ведь должно же быть хоть что-то общее? В конце концов, базовые принципы организации. Или это мои завышенные ожидания? Юношеский перфекционизм дал о себе знать, требуя идеального порядка среди руин? Или я просто отвыкла от этого первобытного военного беспредела? Хотя и у нас в Империи некоторые кадры умудрялись выкидывать такие фортели, что диву даёшься. Но чтобы так… Поголовно…

Пару раз заглядывал Амлар. Молча ставил на угол стола кружку с горячим травяным отваром и тарелку с чем-то съедобным, коротко кивал и уходил. Беспокоится, что я тут с голоду помру среди своих бумаг.

Мило, конечно. Это единственные светлые моменты за весь день.

С улицы то и дело доносились грохот, крики и какой-то непонятный гул. Я долго смотрела на дверь, но никто так и не ворвался внутрь с криками о нападении. Запаха гари не было. Тревожных сигналов тоже. Значит, ничего экстренного. Справятся.

Выбраться наружу меня заставляет только закат, окрасивший небо в кроваво-фиолетовые тона. Воздух стал прохладным, пахнет влажной землёй и пылью. Я делаю всего несколько шагов от палатки и замерла, не в силах сдвинуться с места.

Разруха. Но какая-то… иная. Более масштабная, чем утром. Первая мысль, пронзившая уставший мозг: «Халтуриты напали?» Но взгляд скользит в сторону, и я вижу картину, заставившую меня усомниться в собственном рассудке. Где бы я ещё могла такое увидеть? Два здоровенных амбала, чьи фигуры даже в сумерках выглядят внушительно, с кряхтением и пыхтением тащат резную, но изрядно потрёпанную кровать…

— А что здесь происходит? — Я завтракаю за локоть пробегавшего мимо молодого парня в кожаной безрукавке.

Он вздрагивает, о облокачивается и тут же слегка краснеет, бросив взгляд в сторону возившихся с мебелью воинов.

— Генеральная, — выпалил он. Я вопросительно приподнимаю бровь, пытаясь соотнести это слово с происходящим хаосом. — Генеральная уборка, — поправился он. — Генерал сегодня всех отчитал. Сказал, что разруха в лагере — это неприлично. Тут, говорит, девушка молодая, красивая, а жить будет… — он неопределённо махнул рукой в сторону полуразрушенных строений. Хах… Неплохой ход. И ведь сработало. Все разом бросились производить лучшее впечатление. Теперь таскают всякую мебельную утварь из одного угла лагеря в другой, создавая ещё больший беспорядок. — Кстати, — спохватился парень, — вам не передали приказ? Генерал поручил вам обустроить лагерь.

Это что, какой-то местный вид троллинга? То есть теперь я должна следить ещё и за порядком? За дизайном интерьеров в военном лагере? Великолепно. Просто великолепно. И кто же этот умник, который додумался спихнуть это на меня? И ведь даже не удосужились сообщить лично. Не позвали на совещание, на котором, кстати, я должна была присутствовать по долгу службы.

Мысли мечутся в голове, вытесняя остатки усталости чистым, незамутнённым гневом. В этот момент мой слух резанул до боли знакомый голос, но звучавший в совершенно незнакомой тональности.

— Какого чёрта вы тащите это к хорошим вещам? На выброс!

Меня аж слегка передёргивает. Амлар. Будь он неладен! В его голосе нет привычной спокойной мягкости. Он звенит сталью, властный и резкий. Так отдают приказы, не терпящие возражений. Таким голосом ведут в бой.

Я оборачиваюсь и вижу, как он одним жестом остановил ещё одну группу энтузиастов, тащивших какой-то гнилой шкаф, и ткнул пальцем в сторону мусорной ямы. И в том, как выпрямились перед ним воины, было нечто большее, чем просто уважение к товарищу.

Видеть некогда неуверенного в себе мальчишку в таком амплуа… Что-то новое и будоражащее. Растёт. Можно гордиться. К тому же он быстро сориентировался, заняв лидирующую позицию.

12 мая 2105 г

Асталисия Астал

Весенняя распутица превратила лагерь в сплошное грязевое месиво. Чуть потеплевший ветер, залегающий через окно, шевелит края пергаментов, разложенных на столе. Схемы, расчеты, списки материалов… Бумажные горы растут с каждым днём, угрожая похоронить меня под собой. Я пытаюсь составить смету на укрепление частокола и возведение новых казарм, но мысли то и дело уплывают в сторону.

Несколько недель пронеслись в сплошной суматохе. Здесь жизнь течёт по своим, диким законам. И если с рассветами несущих конструкций и магических контуров я справляюсь, то понять структуру местной бюрократии и негласной иерархии оказалось задачей посложнее. Некоторые из командования, видя во мне единственную женщину с относительно чистыми руками, решили, что моё призвание — не чертежи, а хозяйственные нужды.

Одни пытались свалить на меня обязанности по поддержанию чистоты их формы, искренне недоумевая, почему я не спешу к корыту с щелоком. Другие, с видом оскорбленной добродетели, спрашивали, почему я не занимаюсь уборкой офицерского штаба. Один особо наглый капитан даже попытался записать меня в личные служанки, мотивируя это тем, что «женщине не место за бумагами, когда есть мужская работа».

Единственное, что было хорошо во всех этих ситуациях, — это законный повод размять кости. Пара сломанных носов и выбитых зубов быстро донесли до большинства, что я способна постоять за себя. Но в моральном плане это выматывает донельзя. Словно ты постоянно бредешь против течения, и каждый гребок отнимает силы, которые могли бы пойти на что-то действительно важное.

А тут ещё и Амлар масла в огонь подливает.

Он влетел ко мне в палатку вчера вечером, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Ему донесли о разговоре двух упырей из третьего дозора. Я слышала их сама, проходя мимо курилки. Что-то о том, как такая молодая и, по их мнению, смазливая девица оказалась на должности снабженца.

Вывод был очевиден и грязен, как здешняя весенняя земля: наверняка любовница кого-то из высокопоставленных чинов. Мысль о том, что при таком раскладе я бы нежилась в столичной резиденции, а не месила сапогами грязь на забытой богами границе, их светлые головы почему-то не посещала.

***

— Я вырву им языки, — прорычал Амлар, и я не сомневалась, что он именно это и сделает.

— Сядь, — ровно ответила я, не отрываясь от схемы. — И остынь.

— «Остынь»? Асталисия, они…

— Я слышала, что они сказали. И что с того? — Он замер, глядя на меня с растерянным возмущением.

— Как это «что с того»? Они оскорбляют тебя! Твою честь!

— Моя честь, Амлар, не зависит от болтовни двух скучающих идиотов. А вот твоё будущее очень даже зависит от того, сломаешь ли ты им челюсти. Тебя посадят в карцер, а они и дальше будут чесать языками. Нерациональная трата ресурсов. — Его лицо окаменело. Он смотрел на меня так, будто я его предала. Будто моё равнодушие к собственной репутации было хуже самих оскорблений.

— Тебе… все равно? — В его голосе прозвучала такая искренняя, мальчишеская обида, что я на миг оторвалась от бумаг.

***

Откинувшись на спинку стула, Зарываясь пальцами в волосы и пытаясь отвлечься от тяжёлых мыслей, я вдыхаю всё ещё пронизанный холодом утренний воздух. Последний месяц весны, конечно, уже ощущается в дневном солнечном свете, но ночной холод упорно держится, цепляясь за камень и дерево. Взгляд скользит по чертежам и просто документам, не задерживаясь, однако, мысли всё равно перетекают на Амлара.

Он и так был взрослым мужчиной, отличным воином, которому я передала всё, что могла. Дальнейшее — лишь практика и наработка опыта. Поэтому я не стала мешать, его определению в боевой отряд, а не ко мне в помощники. В основном, чтобы было проще добыть информацию, но ещё чтобы дать свободу. Но вот незадача… теперь видит во мне не наставника, а младшую сестру, которую нужно оберегать от злого мира.

С одной стороны, эта забота согревает душу в промозглой атмосфере лагеря. Тысячи мелких бытовых неурядиц, постоянное напряжение, серость приграничья — всё это давило, и чужая искренняя забота, как глоток горячего чая в промозглый рассвет. А с другой стороны, она направлена не в то русло.

Он тогда ничего больше не сказал. Просто развернулся и вышел, хлопнув дверью. И вот я сижу, глядя на чертежи, и думаю не о них. Злюсь ли я на тех двоих? Неприятно? Не могу точно сказать. Это просто фоновый шум, ещё одна мелкая пакость бытия, на которую нет ни времени, ни желания тратить душевные силы.

Я не виню Амлара за его подростковый максимализм. Через это проходят все. Кто-то перерастает это сам, но это редкость. Чаще всего нужен толчок извне, кто-то, кто поможет направить эту бурлящую энергию в нужное русло. Это его желание защитить меня — чистое и искреннее.

Но он защищает меня от ветряных мельниц, от слов, которые для меня не важнее карканья ворон за стенами лагеря. Я видела гораздо худшее и выстояла. Он же, подпитывая эту неоправданную, хоть и милую, заботу, тратит собственные силы, которые ему ещё ой как понадобятся. Я видела, как он с трудом сохраняет концентрацию после очередной эмоциональной вспышки. И это беспокоит гораздо больше, чем сплетни.

Он должен научиться защищать себя. Строить свою жизнь, зарабатывать себе репутацию, заводить врагов и друзей. Я уже отпустила его руку. Теперь нужно как-то мягко, но настойчиво убедить его, что он и сам должен её отпустить. Что моя дорога — это моя дорога, со всей её грязью, драками и сплетнями. А его ждёт своя. И ему понадобятся все силы, чтобы пройти её достойно.

Словно по зову, дверь открывается с негромким и ненавязчивым соком. На пороге стоит Амлар. Его брови слегка нахмурены, что означает глубокую задумчивость, а демонические глаза смотрят с какой-то новой серьёзностью. Он не похож на подростка, но его поведение…

— Наставница Астал, — начинает он, привычно опуская взгляд в знак уважения, но в его позе сквозит решимость. — Мне нужна ваша помощь. Моему отряду… им нужен наставник. Они совсем неопытные, а в последних стычках мы понесли потери. Мне нужны новые бойцы, способные держать строй.

— Отряд? — Я приподнимаю бровь и откладываю перо. — Ты же сам отличный воин, Амлар. Чему я могу научить тебя и их, чего ты сам не знаешь или не сможешь передать? — Отдать отряд на обучение? Интересный поворот. Это не то, чего я ожидала.

— Я… могу. Но вы видите картину шире. — Он молчит, а затем понимает взгляд. — Вы умеете замечать слабые места, которые я упускаю из виду. Не могли бы вы хотя бы дать нам пару советов по тренировкам? Посмотреть, какая помощь нужна? Я… я просто хочу, чтобы они были готовы.

— Хорошо, Амлар. — Я медленно киваю в знак одобрения. — Я посмотрю. Дам пару советов по тренировкам, подскажу, на что обратить внимание.

— Спасибо, наставница! — он тут же начинает сиять. Ну что за ребёнок?

Ангра

Что-то происходит.

Это не грохот вражеских катапульт и не вой сигнального рога. Это нечто более тонкое, въедливое, как болотная лихорадка. Оно витает в сыром воздухе Амийи, оседает ледяной плёнкой на коже, мелькает призрачными тенями на периферии зрения. В этом проклятом всеми богами лагере, где смерть от дизентерии считается более вероятной, чем от вражеского клинка, любое изменение ощущается как сдвиг тектонических плит.

Здесь, в грязи и руинах, которые наше командование с гордостью называет «ключевым постом Великой обороны», давно умерла всякая надежда. Я помню лица тех, кто прибыл со мной: в их глазах горел огонь, они хотели доказать свою преданность, прославить свой род. Теперь в этих же глазах плещется лишь мутная тоска.

Жадность наших офицеров, их презрение и абсолютное безразличие погасили этот огонь, растоптали его и смешали с грязью. Капитан Кавиар с его лоснящимся от жирной еды лицом и мундиром, который всегда чище, чем знамя полка, — вот живой символ нашей Амии. Он и его прихлебатели живут как бароны, пока мы грызём чёрствые лепёшки и молимся, чтобы ночной кашель соседа не оказался последней стадией чахотки.

Всё, что у нас осталось, — это мрачная мечта. Дожить до следующего штурма Хаултуритов и умереть в бою. Сгинуть с яростным криком, с оружием в руках, а не хрипеть на гнилой соломе, как подзаборная собака. Достойная смерть воина. Единственная роскошь, на которую мы ещё синем надеяться.

Мы пытались бороться. Поначалу. Собирались после изнурительных и бессмысленных тренировок, на которых нас гоняли по колено в грязи без всякой цели, и отрабатывали приёмы сами. Старый Гролм, бывший городской стражник, показывал нам, как держать строй.

Мы пытались разбить огород на клочке земли за казармой, чтобы хоть как-то разнообразить протухшую кашу. Все наши начинания вызывали лишь смех и удары сапогом сержанта.

— Возомнили о себе, отродье? Ваше дело — подыхать по приказу! — рычал он, вытаптывая наши жалкие ростки. И мы сдались. Пепел отчаяния засыпал последние искры воли.

***

А потом появляются они. Женщина-артефактор и её ученик-демон.

Девчонка, Асталисия Астал, словно осколок иного мира. Её чёрные волосы отливают на солнце фиолетовыми бликами. Красно-фиолетовые глаза смотрят на всё равнодушно и безучастно, из-за чего она кажется высокомерной, а спокойный и холодный тон делает её надменной.

Она не обращает на нас внимания, полностью поглощённая своей работой — руническими кругами, силовыми барьерами, защитными оберегами, которые она вплетает в саму землю вокруг лагеря. Офицеры пытаются заставить её делать что-то другое, но после того, как она, недолго думая, вырубает нескольких из них голыми руками, её оставляют в покое. А с виду — мягкий и нежный цветок, выращенный в теплице. Впрочем… меня она мало интересует.

Гораздо больше меня напрягает её ученик — Амлар. Юноша, которого по какой-то нелепой ошибке или злой шутке определили в наш отряд. Пока его наставница работает, он ничего не делает. Просто сидит у входа в нашу рваную палатку, которую мы делим на два десятка демонов, и наблюдает, оценивая.

Он смотрит, как мы чиним прохудившуюся обувь, как делим последнюю лепёшку, как тупо пялимся в огонь костра, не находя сил даже на разговоры. Он смотрит на меня, когда я, найдя обломок крепкого дерева, вырезаю ножом фигурку ястреба — привычка из прошлой, мирной жизни, единственное, что ещё удерживает мои пальцы от окончательного оцепенения. В его взгляде нет ни жалости, ни презрения. Лишь холодное, сосредоточенное любопытство. И это пугает больше всего.

Дверь офицерского барака распахивается, и на крыльцо вываливается капитан Кавиар. Огромный, лоснящийся, он напоминает перекормленного хряка, которого с трудом втиснули в парадный мундир. Мундир, как всегда, безупречен. Кавиар обводит плац мутными глазами, и его взгляд, разумеется, останавливается на самой лёгкой мишени. На Амларе.

— А ну иди сюда, щенок! — рычит Кавиар. В его голосе слышится жирное самодовольство и бульканье.

Всякая деятельность на плацу замирает. Все знают, что сейчас произойдёт. Капитану стало скучно. Ему хочется развлечься.

Амлар медленно поднимается и подходит, останавливаясь на приличном расстоянии. Ни тени страха. Лишь всё то же спокойное любопытство.

— Ну что, маг-недоучка, — Кавиар скалится, обнажая жёлтые клыки. — Слышал я, что твоя наставница тут важная птица. Думаешь, тебе всё можно? А вот хрен тебе. Видишь мои сапоги? — он картинно выставляет вперёд ногу, обутую в сияющий начищенный ботфорт. — Они в грязи. А ты, отродье, будешь их чистить. Языком.

На плацу повисает мёртвая тишина. Даже ветер стихает. Это уже слишком. Даже для Кавиара. Это не просто унижение, это уничтожение личности. Я сжимаю рукоять ножа так, что белеют костяшки пальцев. В груди закипает бессильная, глухая ярость. Сейчас парень сломается. Или его сломают.

Песок плаца проникает повсюду: в швы твоей формы, в глотку, в усталые ряды солдат, стоящих под беспощадным солнцем. Для Амлара всё это вторично по сравнению с тем, что занимает его мысли. Один-единственный, покрытый грязью офицерский сапог, прочно стоящий на выжженной земле в футе от его лица. Безмолвная, жестокая команда.

Амлар на мгновение замолкает, не сводя глаз с потертой кожи. Затем он медленно поднимает взгляд и встречается глазами с капитаном Кавиаром.

— Нет, капитан, — говорит он. Его голос ровен и спокоен, как безмятежный остров в море нарастающего напряжения. — Я не буду.

Икра замерзает. Это слово словно застревает в воздухе, он не может его осмыслить. В его мире, мире, построенном на страхе и беспричинной жестокости, слова «нет», обращённого к нему, не существует.

— Что… ты… сказал? — выдавливает он из себя слова, с трудом произнося их пересохшим от недоверия горлом. Его толстая шея начинает опасно багроветь.

— Я сказал «нет», — повторяет Амлар, и в его голосе не слышно ни малейшего признака того, что у него бешено колотится сердце. — Кодекс службы Далаханской империи, раздел о выполнении служебных обязанностей, статья семнадцатая. Приказ, унижающий честь и достоинство воина, является незаконным и не подлежит исполнению.

По рядам прокатывается коллективный вздох. Не из-за храбрости мальчика. Из-за его безумия. Он цитирует Кодекс. Здесь. Им. Кавиару. Человеку, который использует Кодекс как удобный коврик для своих грязных ботинок.

Лицо Кавиара искажается от ярости, превращаясь в нечто первобытное. Он рычит, как раненый бык, и его массивный кулак летит в лицо Амлара. Вот и всё. Конец.

Но конец так и не наступает.

Амлар не вздрагивает и не отступает. Он делает короткий плавный шаг в сторону, словно танцор, что кажется невозможным в тесной военной форме. Кулак капитана, нацеленный в неподвижную мишень, с оглушительным свистом рассекает воздух.

Потеряв равновесие из-за собственного импульса, Кавиар делает шаг вперёд. В ту же секунду Амлар с неуловимой грацией оказывается позади него. Он не атакует. Он просто стоит и дышит, безмолвно упрекая меня.

Кавиар, разъярённый собственной неуклюжестью, разворачивается и уже заносит ногу для мощного удара.

— Капитан Чержер, — Голос Асталы негромкий, но он разрезает воздух, как осколок стекла. — Достаточно, капитан. — Она стоит на краю арены с утрамбованной землёй, скрестив руки на груди. На её лице написано спокойствие, но от неё исходит волна ледяной силы, настолько ощутимая, что даже солнце, кажется, светит чуть тусклее, а жужжание мух стихает. Кавиар замирает, его рука зависает в воздухе. — Мой ученик проходит военную подготовку в соответствии с уставом, — продолжает она ровным тоном, и каждое её слово падает точно в цель. — Попытка офицера нанести ему увечья вне боевой ситуации является служебным преступлением. Я уже готовлю соответствующий отчёт для командования.

Кавиар замирает и медленно опускает руку, и его лицо из багряного становится мертвенно-бледным. Он бросает на Амлара взгляд, полный чистой, концентрированной ненависти, а затем, отряхнувшись и пыхтя, уходит прочь, не сказав больше ни слова.

— Наставница. — тот кто всего несколько минут назад излучал спокойствие и уверенность, теперь похож на ручного щеночка с этой глупой лучезарной улыбкой на губах.

— Молодец… — она осматривает нас, пока сама гладит его по голове с абсолютной бесстрастностью. — Но ты уверен, что хочешь их тренировать? — подхватывает его за подбородок и поворачивает голову в нашу сторону. — Думаешь, они способны на что-то? Я приметила только одного, кто проявил хотя бы намерение тебе помочь… Как его? Ангра?

— Я… уверен. — сводит брови к переносице и выпрямляется.

19 мая 2105 г

Асталисия Астал

Тихо.

Тишину в лаборатории нарушает лишь мерное постукивание кончиков пальцев по грубо отёсанной столешнице. Взгляд упирается в стену, но не видит ее. Мысли, как тараканы, разбегаются из-под приподнятого камня сознания — быстрые, хаотичные, вызывающие отвращение. Тело налито свинцом. Каждая мышца ноет, умоляя об отдыхе. Хочется спать, но стоит только прикрыть веки, как они снова распахиваются, словно кто-то вставил в них пружинки.

Может, погода меняется? Для моей прежней реакции на фронты и циклоны вроде бы ещё рано. Солнце уже неделю щедро заливает теплом полуразрушенный лагерь, заставляя грязь подсыхать, а почки на деревьях — наливаться силой.

Или это фантомные боли из прошлой жизни дают о себе знать, напоминая о тех днях, когда усталость была не роскошью, а состоянием по умолчанию?

Как бы то ни было, работу над артефактами пришлось отложить. Проводить тончайшие магические расчёты, когда перед глазами всё двоится и плывёт… По меньшей мере, неуважение к своему труду. Одно неверное движение, одна пропущенная руна — и дорогостоящие компоненты превратятся в бесполезный, хоть и красиво дымящийся, шлак.

Не скажу, что в последнее время я сильно перенапрягалась. Но у моего организма, видимо, свой взгляд на это заявление. И он настойчиво советует мне переместиться в постель, а не продолжать скрючиваться на этом максимально неудобном стуле, спинка которого, кажется, была спроектирована искусным инквизитором.

— Работаете? — Спокойный низкий голос заставляет меня медленно повернуть голову в сторону дверного проёма. Там, прислонившись к косяку, стоит командир гарнизона. Его фигура почти полностью заслоняет солнечный прямоугольник входа. — На вас пожаловался командир одного из отрядов. — Я молча смотрю на него, и он, верно истолковав моё состояние, продолжает с едва заметной усмешкой в голосе. Я медленно поднимаю бровь и складываю руки на груди. Внутри начинает нарастать жар, вызванный не усталостью, а раздражением. — Говорит, вы прервали его… «воспитательный процесс».

Он произносит последние слова с такой интонацией, что становится ясно: он пришёл не для того, чтобы сделать выговор, а скорее для того, чтобы рассказать забавный анекдот.

— Не мои проблемы, — пожимаю плечами. Мой голос звучит хрипло и глухо. Я провожу рукой по столу, машинально собирая разрозненные списки ингредиентов в неровную стопку и сворачивая их в трубочку. — Никто не заставляет его быть скотом. Если он не умеет воспитывать бойцов иначе, чем ломая им рёбра, то это говорит лишь о его собственной никчёмности.

— Сложно не согласиться, — генерал на мгновение прикрывает глаза. Он наблюдает за тем, как я сначала пытаюсь что-то найти в этом хаосе на столе, а потом машу рукой и оставляю всё как есть.

— Мне даже стыдно, что единственное, чем я могу тебе помочь в таких ситуациях, — это закрыть на всё глаза…

В его словах нет пафоса. В них такая же глухая усталость, дкак и во мне. Усталость от системы, которую он не в силах изменить.

— Это тоже неплохо, — поворачиваюсь к нему всем корпусом, откидываясь на спинку стула. От этого движения боль в спине становится сильнее. Запускаю пальцы в волосы, оттягиваю их у корней, пытаясь прогнать туман из головы. Мой взгляд цепляется за пыльные песочные часы на полке. Почти все песчинки уже высыпались. — Скоро обед, а мне надо заглянуть в отряд подопечного. Пойдёмте… — мужчина кивает, отталкивается от косяка и освобождает проход.

***

Обед проходит в ленивой атмосфере стороннего наблюдения за всеми, кто приходит и уходит в столовую. Вкус у еды по-прежнему оставляет желать лучшего. Так и хочется закупиться специями… А может просто готовить у себя в лаборатории? У меня же в принципе организована кухня, пусть она и используется для другого…

Остановившись на крыльце столовой, окидываю взглядом ближайшие палатки и не долго думая, направляюсь в сторону тех, где живёт Амлар. За последнее время у них что-то поменялось во внутреннем обустройстве или настрое. Сложно сказать. Но…

— Проветривайте чаще. — закидываю полог, осматривая присутствующих, которые выглядят чуть лучше чем раньше.

Рядом с палаткой стоит самодельная сушка под вещи. Неплохое начало. С кроватями пока беда. Ещё не сколотили. Зато нашли выход. Амлар раздербанил запасы шкур. Сделали что-то вроде ковров. Интересное применение, чистить потом замучаются.

Ладно. Не моя головная боль.

— Наставница. — ко мне с радостным лицом поворачивается Амлар и тут же подаёт список с разметкой на разделение по командам внутри отряда. — Вот.

Я разворачиваю список. Аккуратным почерком Амлар расписал структуру их отряда. Не по боевым единицам, а по… хозяйственным. Были назначены ответственные за состояние палатки и вещей. Нашелся даже парикмахер. Несколько имён были отмечены как «разбирающиеся в зельях и лекарском деле», ещё пара — как «знакомые со столярным делом». Картина прояснялась. Похоже, сюда сослали не элитных воинов, а самых обычных демонов, тех, кто в мирной жизни был ремесленником или подмастерьем. И никто из них не чурался ручной работы. Каждый был мастером в своём деле, особенно учитывая полное отсутствие в нашем захолустье более опытных специалистов.

Я ещё раз пробегаюсь взглядом по списку. У половины этих «ремесленников» ощущаются слабые признаки магии. Задатки есть, но такие, что без долгой и упорной работы из них ничего путного не выйдет. И всё же… Напротив одного имени стоял жирный плюс. Уфир. Сын лекаря-травника.

Мой взгляд невольно метнулся в сторону небольшого покосившегося домика с кривой надписью «Лазарет» на табличке. Однажды я зашла туда из чистого любопытства. Печальное зрелище. От лазарета там одно название: пыль, пустые полки.

— Неплохо, — моя похвала прозвучала сухо, но глаза демона всё равно заблестели. — Продолжай в том же духе.

— Думаете, сможете сделать из них что-то стоящее? — останавливается проходящий мимо… Один из генералов? — Глайсор Эбвери, командир первого подразделения.

Красивый. Статный. Волевой. Не просто так своё звание получил. Знает чего стоит. Но видно, что есть за его душой грешки. Далеко не маленькие. Вот что интересно, это не у него так, у многих. Дело не столько во внешности, сколько в ощущениях от присутствия. Не знаю.

— Почему нет? — возвращаю внимание группам, что переминаются с ноги на ногу. Неуютно им. — Дела у гарнизона так себе. Но… Как говорится, какое руководство, такие и сотрудники. — пожимаю плечами, неприкрыто усмехнувшись.

— На что намекаете? — поджимает губы, становится более жёстким. Чем он хотел поставить меня в неловкое положение, если все карты в моих руках?

— Не сказать, что я командир от Бога… Но даже мне видны бреши. — поворачиваюсь в пол оборота, приподнимая уголки губ. — Отсутствие субординации. Наплевательское отношение к рядовым, которые составляют основную часть армии. Отсутствие условий жизни… — загибаю пальчики, осматривая подтягивающихся солдат к нашему разговору. И это более чем доказывает мои слова.

— Вы ошибаетесь. Лагерь в разрухе из-за нападения Хаултуритов. — старается держать удар, но очевидного не скроешь. Учитывая первый инцидент по прибытию. — Мы не успели привести его в порядок.

Моя бровь подлетает… А как они тогда убрали весь хлам за день? Турбо режим? Вдохновение? Экспресс мотивация? Жажда показать себя лучше чем есть? Соревнование?

— Конечно из-за них. — со всей серьёзностью соглашаюсь… Ощущение, словно Хаултуриты — главное оправдание на любой идиотизм. — Кстати. А что с целителями? Неужели среди ваших бойцов ни одного не нашлось, чтобы обучить перевязывать раны? — тут уже следует писать в высшие органы с целью проведения тщательной проверки.

Нет… В армию на самой запущенной границе приходят два странных добровольца… Которые как-то слишком заинтересованны в подъёме этого самого гарнизона. Пусть сами высылают. Нарываться ради того, чтобы прижучить парочку особо умных?

— Вы переходите черту. — какая черта? При чём тут я? Это же не моя головная боль изначально. Хвост от обуреваемых им эмоций так и свистит, плетью разрезая воздух. — Даже если за вами стоит торговец Нальф, это не даёт вам права высказываться так. Вы пришли сюда как артефактор. Вот и занимайтесь артефактами.

— А вы займётесь приготовлением лекарственных зелий. — мне же лучше, если он действительно решит выполнить это. Меньше проблем на мою голову.

— Я прикажу… — шипит, как разъярённая кошка, кому от этого хуже и легче?

Кажется это сражение заканчивается моей победой. Сам того не заметив, попадает на мой крючок. Хлестанув хвостом, командир отправляется куда-то по своим делам, оставляя нас в тишине.

Переглядываются. Кто-то усмехается. Не часть работы сбагрила, но и балы уважения заработала. Круто. Мило. Благодарность выслать? Так ещё и их невыгодно поставила. Теперь некоторые крепко задумаются над маленькими нюансами управления армией.

Предатель или нет? Казнокрад или ещё кто? Это уже не важно. Проблема обозначена, озвучена публично. Даже те, кто не разбирается в системе, поймёт. Начнутся обсуждения. Вопросы. Требования ответов. А потом и бунт поднимется. Им это не надо.

Я понимаю почему Доргор не имеет тут фактической власти даже с должностью. Он ведь не из именитой семьи. Выходец из народа. Талантливый. Смог подружиться с отцом и выбиться в «люди». а там и Император рядышком. Его заметили.

Однако не смог стать кем-то значимым. Особенно после потери опоры в виде отца. Наоборот. Эта связь стала обоюдоострым клинком. Его сослали сюда, как возможного пособника. Так что рассчитывать ему тут не на кого. А те, кто есть, препятствуют.

Я не интриган. Но даже мне известны простые способы влияния на действия и мнения остальных.

— Это круто. — наконец выдаёт восхищённо Ангра, скалясь в довольстве. — Так поставить этого на место.

— Не радуйтесь особо. — осаждаю и бросаю взгляд на тех немногих наблюдателей, что продолжают перешёптываться в отдалении. — Лучше не ходить по одному.

— А вы? — сводит брови к переносице, складывая руки на груди. — Хотя, да… С тем, как вы тогда…

— Амлар. За тренировки ты и так знаешь. После них медитации. — быстрое переключение с одной ситуации на другие дела, словно показатель, насколько незначительным считаю это дело.

— А… что с теми, кто магией владеет. — вот уж тот ещё вопрос. Кто его знает? Сложно. Тут нет мана измерителя… Ладно… Магия пока не столь важна.

— Потом. — потираю переносицу, поправляю волосы. — Те, кто разбираются в травах… Со мной. — было бы хорошо, существуй такая магия, при которой много страдать не надо, сидя над учебниками… Взял и вложил в голову…

— Есть такая магия. — если бы не выдержка и привычка, сейчас была бы замечательная картина, как я визжу и хватаюсь за сердце. — Да ладно тебе. — а вот и не ладно. Это манера появляться из ниоткуда… Меня до гроба доведёт. — Вот только… Мигрени. Мышечная боль. — и вид весь такой невероятно невинный… — Так что сдохнуть захочется… — замечательно. Прям захотелось сразу воспользоваться. — Если собралась передавать им знания по сбору трав и зельеварению… То не должно быть слишком трудным. — бросаю недоверчивый взгляд на призрака… Где-то недоговаривает.

Способ интригующий. Учитывая колоссальный дефицит образования среди рядовых демонов… Если попробуем и игра будет стоить свеч, почему бы и нет? Но насколько передача данных будет полной?

Ведь неплохой чит!

Быстрый опрос по растениям… Знают, но называют по-разному. Будем постепенно переходить на одно название, но чтобы не случилось казуса, будем так же запоминать вариации. Будет не хорошо, если не поймём о чём просит напарник.

С умением писать немного туго. Коряво, не особо соблюдая правила. На первое время сойдёт. Но чуть позже уделим внимание. Поскольку тут не два и не три демона, будут заводиться карточки пациентов.

25 мая 2105 г

Асталисия Астал

Артефакты для ремонта множатся, как кролики. Специально ломают? Это раздражает. Они даже не пытаются скрыть свои намерения. Ждут когда я озверею? Но тогда им будет не лучше. К тому же… Плюнув, я разработала защиту.

Посмотрим кто кого.

Теперь любого, кто пытается испортить артефакт, бьёт разрядом. И защита, и встряска, и возможность поймать «врага». Что самое бесящее для них… Я не иду жаловаться начальству. Прекрасно понимаю, смысла нет. Их прикрывают командиры.

Между командирами и генералом конфликт, выходящий за рамки работы. Что крайне непрофессионально. Жалоба усугубит, а не изменит. Так что с элитным отрядом у нас холодная война. Ещё немного и она станет приятной для меня. Развлечение.

— Ты не пытаешься их остановить. Наоборот подстёгиваешь. — генерал облокачивается на стол, смотрит пристально, пока выставляю очередную партию приготовленных зелий.

— Они устали и им скучно. А теперь есть возможность показать себя в деле, с другой стороны. — Доргор задыхается от эмоций. Он не задумывался об этом, как о способе отвлечь основную часть «врагов». Времени не остаётся.

— Интриганка. А как на счёт бойцов? — приподнимаю бровь, останавливаясь на очередной руне. К слову, надо бы их проверить, а то окопалась.

— Нормально. Занимаемся. Выводим из себя остальных своей слаженной работой. Пока ничего серьёзного, но они способные. — жизнь заставит и не так раскорячишься. А жить хочется всем и без исключений. Вот и вкалывают так, что сама поражаюсь и боюсь за них. Как бы не надорвались. — Никто не может делать из задохликов мастеров спорта за короткий срок. На это потребуется много времени. Их приходится во многом переучивать. — облокотившись на стол, потираю устало глаза. Может сделать сегодня перерыв? После такой-то ночки…

Сейчас глядя на отряд и остальных, сложно сказать кто хуже выглядит. За несколько недель, парни хоть и не изменились ощутимо, но в них загорелся внутренний огонь. Уже нет того упадка. Теперь стараются не ради других, а ради себя и семьи.

Основной вклад внесла стрижка. Длинные волосы это хорошо, но лишь когда есть возможность за ними следить. Роскошь в таких условиях. Основанием для отказа, служили наличие шрамов. И, что они кого-то могут напугать.

Кого-то… это я? Их желание сохранить мою психику, похвальна. Хоть и бесполезно. Меня таким не смутить, у самой шрамы имеются. Да и не так уж они портят внешний вид. Вот городских девушек… вполне. Но многое зависит от подачи.

Можно так постричься, что будешь за километр всех отпугивать. Или наоборот, ловить взгляды дам.

Сопротивление было не долгим. И итог оценили по достоинству.

— Командир. Беда. — в комнату влетает мальчишка, запыхавшийся и перепуганный. Свожу брови к переносице, переглядываюсь с генералом. Поднимаюсь следом, направляемся на выход. — Они сказали, это стандартная тренировка, но…

На «арене», круг из собравшихся бойцов, проходят бои. Жестокие. В нос тут же ударяет запах крови. Протискиваюсь ближе к центру, грубо распихивая всех локтями. На меня пару раз прикрикивают, но быстро замолкают. Даже дорогу уступили.

В круге… Пятьдесят парней группировались вокруг раненных, выставив оружие, смотрят яростно.

— Хах, вы посмотрите на них. — команда напротив, скалится бьёт оружием по щиту. — Думаете, выучили парочку приёмов и стали сильными? Ходите с задранными носами от того, что над вами шествует девчонка. Слабаки. — сколько презрения, высокомерия.

Хотелось бы сказать что-нибудь относительно действий, но… Команда против команды. Они все с оружием. Другое дело, что разница в подготовке колоссальная. Однако, это вовсе не значит, что они в проигрыше.

Вопрос в другом. Как разбить строй другой команды? Они не знают. В том и загвоздка. Я начала учить искать слабые стороны противника, но это не дело двух занятий.

— Не собираешься вмешаться? — если встряну… Закончится всё громким конфликтом. К тому же это неплохая возможность оценить достижения. — Это же не справедливо.

— Справедливость, вещь относительная. К тому же… они закончили. — зачинщикам надоело играть. Добивать не станут. Можно загреметь под трибунал. А там до разжалования недалеко. — Вам не нужны Хаултуриты, чтобы проиграть войну.

Шакалы сбившиеся в стаю. Именно они причина упадка. Доргор не уследил. По-хорошему, всех этих бунтовщиков стоит отправить на галеры. Или же раскидать по менее сильным отрядам, чтобы уравновесить. Нет. Преимуществ не даст. Вряд ли хоть один отряд примет их с распростёртыми объятиями.

— Уходим. — короткий приказ, стоит приметить нас в толпе и зачинщики решают гордо удалиться с плаца.

Оскорблённые… Смешно. Это не так уж плохо. Умение держать себя даже в такой ситуации, когда поймали за руку… Дорогого стоит.

Наши стараются по сторонам смотреть как можно реже. Уязвлённая гордость страдает. Видно невооружённым взглядом. Держатся. Пытаются не подавать вида.

— У нас же есть лекарства? — Амлара колбасит. От несправедливости? Или от того, что отпор дать не смогли?

Интересный вопрос… словно он не знает, что у него есть в сумке. Может не пополнял запасы? Или выгрузил всё у меня. Плохое решение. Теперь вот гадает. Что стало причиной? Закусились по поводу прав и привилегий? Зависть? Задетое эго? Наши постарались и спровоцировали? Не проще было бы устроить соревнование в таком случае?

Идти и бить себя пяткой в грудь, чтобы отстоять чужие интересы, не тороплюсь. Только провожаю внимательным взглядом спины противников. Палатка окружена барьером, через который никто не может пройти. Жаль не в тех целях используют. А ведь многих проблем можно было бы избежать.

Решили поиграть? Подло. Я не из тех, кто гладит в ответ и долго помнит всё плохое… В основном потому что сразу стараюсь воздать по заслугам. Иной раз ситуация не позволяет или ещё что… А потом просто выкидываю из памяти за ненадобностью.

Но… У меня тоже есть предел терпения.

Заколка становится клинком. Один удар и поле разлетается звуком битого стекла. Проще простого. Хорошее оружие. И повезло ребятам. Со мной, конечно же. Вещи не тронули. Внутри беспорядка нет.

Раненных на койки и лечить. Долго и усердно. Вещи снимают, лекарства достают. Бегло оцениваю ущерб… Ничего серьёзного. Выглядит страшно, а так пара царапин. Может трещина в какой-нибудь кости и синяки по всему телу.

— Справитесь. А я пока защитным полем займусь. — никто меня не задерживает. Амлар тут же начинает рассказывать про быструю фиксацию кости…

Зря они решили связываться с отрядом, у которого артефактор на подхвате. Они должны понимать, что там где есть мой ученик есть пометка повышенного приоритета.

***

Много ли надо времени артефактору, чтобы сообразить на коленке купол, не позволяющий кому-то входить, а кому-то выходить? Пха. Если у тебя под рукой настроение, повод и цель насолить кому-то… А ещё ты заразилась мстительностью от одного представителя эльфийского народа…

Остаётся только пожалеть их и пожелать не отчаиваться позже… Удачи… Терпения. Сочувствия.

— Что-то новенькое. — некромант появляется над головой, разглядывая работу на ближайшие пару часов.

— Давно вас не было видно. — отмечаю так же буднично, отрываясь от работы на каких-то пару секунд, чтобы вернуться к разбору и зарисовке. — Как дела на семейном фронте?

— Ну, всё более чем нормально. — улыбается, устраиваясь на стуле, оглядывая мою нынешнюю лабораторию. Явно не в восторге увиденным. — Удивлён твоему терпению.

— Не сказала бы, что тут есть чему удивляться. — пожимаю плечами… Очередная черточка. Рассматриваю результат.

Откладываю перо в сторону и откинувшись на спинку стула, рассматриваю потолок. В углу висит паутина с жирным пауком. Передёргивает. Маленькие огненный шарик попадает точно в цель по нарушителю душевного спокойствия.

— Ты никак им не отвечаешь. Кроме драки… — поджимает губы и задумчиво потирает подбородок. Щуриь глаза… И это выглядит так странно с его лицом. Смешно.

Лениво перевожу взгляд с него на угол с паутиной и обратно. Разминаю шею. Массирую пальцы и ладони. Перекатываю в голове варианты, которыми могла бы поставить всех по струночке. Прикидываю результаты…

Я терпеливая. Чаще в ущерб себе. В любом случае, так считает основная часть знакомых. Я могу помочь не слишком задумываясь о том зачем помогаю и достоин ли этот человек помощи…

Альтруизм… дело тяжёлое. В основном из-за ожиданий ответной доброты. Очень многие об это сильно спотыкаются и разбивают носы, а порой и жизнь теряют.

Причём тут альтруизм? Как вообще занесло в эту тему? Кому я тут помогаю? Нет. Вот Амлар стал жертвой моего альтруизма… И староста деревни… Или только Амлар? Хм. Тьфу…

— И что? — мотаю головой, вытряхивая какие-то непонятные мысли, сплетённые в клубок.

Я могу раскидать их. Заставить подчиняться. Задавить силой или артефактами… Только, что это даст в итоге? Головную боль и бунт? Да и всегда ли надо идти против толпы? Убить всех? Мой долго идущий план и то, менее запарный.

— Ты выше их по званию… Артефакторы везде ценятся. — видимо тут это не работает. Или у них есть другие аргументы.

— Эти упыри скрыли такой классный артефакт! Надо диапазон увеличить и больше половины дела с охраной территории сделано. — ворчу, рассматривая следующую часть. Не долго. Акерлея залетает откуда-то сбоку… — Вернулся. — констатирую очевидный факт, рассматривая призрака с интересом.

Не так давно Лея исчез в неизвестном направлении, оставив меня и некроманта в гордом одиночестве. С чем это было связано… Мы понять не смогли. Попробовала найти ответ в одной из книг по некромантии. Ничего толкового. Как вариант его призвали…

Кто? Зачем? Куда? Занимательно. Так что смотрим на него в ожидании захватывающего рассказа с запутанной интригой.

Кому понадобился наш венценосный друг?

— Дома был. — неловко и неуверенно ведёт плечом…

И что это? Горделивый, спокойный Акерлея который по величию может дать сотнюточков фору, выглядит сейчас, как стеснительный школьник. В корне отличается от обычного образа.

Захватывающего не много. Он сразу сообразил своё местополодение. Растерялся. Даже испугался. Понимаю. Не каждый спокойно воспримет такой резких скачокьпо локациям. Озадаченность. Недопонимание. Попытка выяснить… и конечно же прятки от местных жителей.

К слову эльфы оказывается довольно чувствительны к потусторонней энергетике. Души умерших для них не новость. Некоторые из-за сил души могут их даже видеть. Реджинальд силён, так что вероятность обнаружения высока. Но у него получилось скрываться неделю. Может чуть больше.

Так что занимался экскурсией. Рассматривал изменившийся дворец со всех сторон. Восхищался. Чему? С чего? Он же летал со мной в эльфийскую столицу. За мной так пристально присматривал? Так я частенько около правителя ошивалась.

— Может он слепой? — только никто об этом не знает… Или ослеп… — Или ваши энергии похожи? — странно же!

Пересеклись в саду, пока один болтал с невестой, а второй искал невесту. Алсеида первая его заметила. Не помогло даже его усиленное желание никому не попадаться на глаза.

— Она не оставила мне выбора. — сокрушено плавает под потолком. Если бы не знала, кто со мной разговаривает и сколько ему лет… Решила бы, что он сопливый подросток с переизбытком депрессивных чувств.

— Я думала вы ещё тогда пересеклись. — эльф делает большие глаза и быстро мотает головой… — Смотри оторвётся.

— Я… Наверно твоя энергия всё перекрыла. Он меня не ощущал и не видел. — приподнимаю бровь, разворачиваюсь к нему лицом…

Повод задуматься. В принципе должен же быть какой-то эффект от моего переселения и путешествия между мирами, пока я ещё вполне жива. Интересно, а некроманты, как-то ощущают переселенцев? Стоит как-нибудь озадачиться этим вопросом.

Они поругались. Накричали друг на друга… Устроили обоюдную бомбардировку претензиями. Тяжело представить старшего принца злым и кричащим. У Витака это тоже не слишком в голове сложилось. Вот Реджинальда можно представить взбешённым. А вот Лея… Скорее всего холодом отпечатал.

Не повезло. Холодный тон хуже криков.

Молчание длилось пару дней. Они смотрели друг на друга, как на врагов. Вот это не сложно представить. Пока не снизошли до разговора. Нормального. Не на варварском, шокируя несчастную приличную деву количеством непроизносимых эпитетов.

Нет, когда ей отшибло память и она училась в клинике, она слышала кое-что… Но вот от будущего, благороднейшего мужа никак не ждала. А стоило… Он же не всё время был во дворце. Нет… С этой точки зрения у Леи больше было возможностей эпитетам научиться.

Витак тоже исчезал на некоторое время. Отправился до дальних родственников, проверять как они там без него? Родственники, не в курсе сменившегося статуса мужчины. И судя по атмосфере… вовсе о нём забыли, вычеркнув из семьи. Печально.

Причиной тому послужила давняя ссора с главой семейства. Почти не удивительно. Все со своими родичами не дружат. Какой-то ужас.

Его отец желал, чтобы Витак отправился на факультет целителей, но камень, определяющий направление магии, упорно показывал некромантию. Для них всех это стало ударом. И как бы Витак не пытался объяснить, что и некромант может лечить… Бесполезно.

Мда… Родиться в семье фанатика, удовольствие сомнительного характера.

На глаза им не попадался. На кой надо? Собственно живут неплохо. А большего не надо. Посылать весточки о смерти запретили. Не настаиваю.

Моим здешним родителям тоже не до меня и что? Ничего. Живу. Развиваюсь. Руки дойдут покопаюсь в их прошлом. Авось не всё так плохо, как рисует память.

— Ощущение, что с воспитанием тут… — пробую подобрать слова, но как-то не получается. Отмахиваюсь, чтобы долго не кататься на теме.

— Не все и не всегда. — я насмешливо приподнимаю бровь, ярко выражая своё видение всей ситуации. Нет. Я видела и другую ситуацию в семье в деревне, но основная часть… — Кхм. Ладно.

— Это вовсе не значит, что там откуда я родом, всё выше всяких похвал. — призраки замирают, осматривают меня с ног до головы и согласно кивают. Ни одна девушка из хорошей семьи не полезет в это пекло добровольно.

Под увеселительные речи не заканчиваю общую защиту, которая встанет вокруг лагеря. Если не найдётся тупица и не вырубит его… Несколько недель спокойной жизни обеспечено. Можно требовать поставить на стол закуску и выпивку во славу умной и старательной мне.

6 июнь 2105 г

Асталисия Астал

Стоит закончить разбираться с важными, но мелкими заданиями в сфере бытового обеспечения, как сверху сваливается всё остальное. Ремонт оружия. Подсчёт материалов на складах.

И надо сказать, меня не мало шокировал… список того, за что артефактор отвечает в гарнизоне. Если коротко… За всё, кроме подготовки боевых отрядов. И в какой-то степени я не против. Делать всё равно не чего… Если бы не общая запущенность… всего.

Раздражает. Учитывая, как тут относятся к чужому труду, хочется кому-нибудь снести пару голов. Некоторые из элитников даже не заходят, а просто с порога зашвыривают артефакт. Нет. Нормальные тоже приходят. Но пантующихся почему-то больше. Почему?

Я никогда не сталкивалась с богачами.

В углу стоит несколько ящиков с военными игрушками. С пол сотни маленьких защитных артефактов третьего уровня. Около пяти десятков восьмого уровня. И пару десятков двенадцатого уровня. Слишком сильный разрыв. Износ почти стёр разницу в уровнях, что вызывает ещё больше вопросов.

А ещё оружие на ладан дышащее. Тут не то что камни заменить надо, а всё оружие целиком. Переплавка, перековка, переточка и дальше в стиле пере-пере. Даже магия не поможет. Хоть бы от взгляда не рассыпалось.

А я хотела над новым оружием поработать. Я упрямая. У меня получится. Но сколько перед этим придётся потратить нервов? К тому же… Как я поняла, ни о каком финансировании речи быть не может.

Почему? ПОЧЕМУ? Армия! Это же армия! Как её можно не финансировать?! Тем более активную границу!

Револьвер? Что-то более функциональное? Обучать пользоваться долго. И экземпляров надо много… Хотя бы один отряд вооружить. Уже неплохо. Попросить сделать отдельный отряд, который будет испытывать изобретения? Самые способные.

Какая выгода от слабой границы? Сомневаюсь, что о ней никто не знает. В принципе польза есть. Слабая граница привлекает внимание желающих поживиться. Никто не говорил, что подобное происходит и на других границах. Тогда…

Нет. Одно дело, делать вид не подготовленности и разрухи. Другое, поддерживать плачевное состояние… Пользы мало.

За всем этим что-то есть. Может у большинства есть провинность перед Империей? Убить не могут. А вот сослать в горячую точку, где умирают чаще, чем выживают. Насмешка. Озлобленность в купе со статусом Рода…

Статус Рода. Загнула. Но они всё равно выше обычных сельчан. Социальное расслоение тут куда отчётливей, чем в других местах.

— Мисс. — в комнату заглядывает один из подопечных Амлара. Мнётся. Осматривается по сторонам, словно кто-то на него напасть должен. — Вас Генерал зовёт. — поднявшись с места, разминаю затёкшие мышцы. Несколько суставов громко щёлкают, заставив демонёнка нервно обернуться. Засиделась.

В этом двухэтажном здании расположены кабинеты командиров отрядов и их собственные комнаты. По идее где-то тут и моя есть с приёмной, но это как-то не логично. Артефактор основную часть времени проводит в своей лаборатории. Так что мои апартаменты не используются.

Зато меньше проблем с теми, кто очень хочет насолить. Как время находят? Или им за это отдельную премию предлагают? Мне бы тоже хотелось…

Интересно… а можно ли нашу структуру армии применить на здешнюю? К сожалению, никто не торопится посвящать в субординацию и классификацию званий… Ладно. Общая численность демонов около двух тысяч. Если основываться на численности, то мы все Бригада. командует не подполковник, а генерал Доргор Визар. Впрочем, эти две тысячи считаются армией.

Тут нет разделения на отделения или в взводы. Например, отряд Амлара взвод с численность тридцать демонов. Есть ещё три таких, отвечающих за пропитание. Внутри я уже успела разбить их на отделения приближая к более понятной структуре, но с остальными…

Большая часть отрядов имеет численность батальонов около трехсот солдат. Если считать по вместимости палаток, то выходит шесть рот. У нас же таких палаток пол сотни из-за колебания численности бойцов под крылом каждого.

Про распределения обязанностей отряда говорить не хочется. Я никогда не совалась в историю средневековья, хоть и читала время от времени… Кто здесь кто, разобрать сложно.

К слову, о назначении отряда и род деятельности. Нет разведгруппы. Никто не следит за ситуацией с Хаултуритами. Это их совсем не волнует? Мда… Они за пределы лагеря не высовываются. И что толку? Впрочем, даже от знания происходящего у Хаултуритов ничего не будет. С чем нападать и защищаться? Всё в полной разрухе лежит в мастерской.

— Мисс Астал. Проходите. — сидят шакалы. Я шестая. Бросаю взгляд по сторонам.

— Добрый вечер. — вальяжно сажусь на стул, укладывая руки на подлокотники и закидываю ногу на ногу. — Зачем позвали? — будто я могу тут помочь. По голове настучать? Никто не собирается делать что-то эксклюзивное.

— На повестке дня, защита гарнизона…

На меня смотрят недовольно. Осуждающе. Всего за несколько недель привести это место в хаос. Кому такое удавалось? При этом, я не пытаюсь что-то поменять. Намеренно. Выполняю работу и помогаю улучшить общее состояние гарнизона. Этого достаточно, чтобы меня возненавидеть. Хах.

— Как мы можем его защищать, когда у нас нет нормального оружия?! — местный военный совет? И судя по тому, что всё оружие сейчас у меня, обвинения будут лететь в мою сторону… — Вместо того, чтобы чинить его, она занималась простыми бытовыми артефактами! — громкий и угрожающий удар кулака о стол… Неприятно. И нервно. Сложно игнорировать чужие преимущества над собой. Хотя постепенно разница стирается… — Она действительно та самая Асталисия Астал?! У неё должно быть оружие!

— Если вы готовы за него заплатить, я вытащу их из своего склада. — перекидывают ногу на ногу. Что ещё за обвинения? Словно придя сюда я должна обеспечить их всем из запасов. — Это оружие я делаю на продажу.

Оружие… Оборудование… Мебель. Одна только организация лаборатории выливается мне в копеечку. Крупную. И по идее надо бы счёт предоставить. Нет. Не надо бы… А надо. Как раз поостынут наглецы.

— Ты сейчас находишься в нашей армии. — что за убогая причина? — Ты же обеспечила отстающий отряд оружием.

Мои брови взлетают вверх. Рот глупо приоткрывается. Пару раз быстро моргаю… Откуда такой слух? Подпираю голову рукой. Пролистываю в памяти все возможные варианты, что я могла бы им дать в качестве оружия… Скальпели? Убить ими конечно можно… Но это надо постараться.

— И я должна отдать? — скучно… В своей недальновидности и очевидности. — Нет. Это моя работа, моё время, усилия и связи. И только я решаю, как распоряжаться конечным продуктом. — обозначаю улыбку на губах, но уверена, что в глазах есть тот холод, который способен оттолкнуть. — Не моя вина, что ваши подчинённые с оружием управляться не умеют.

— Наглая девица! — подскакивает, скалится, пытается задавить силой.

Столь открыто обесценить работу мастера. Смелости ему не занимать. Только с таким отношением, он и свою работу не слишком уважает. Из-за того что никогда ничего не делал сам? Не понимает что это такое?

Не мне рассказывать что-то столь очевидное.

— Прекратить! — командира осаждает грубый и жёсткий приказ генерала, который точечно подавляет наглеца. Выпустить свою ауру в его присутствии. Не только наглости, но и смелости хоть лопатой греби.

— Кх… — демона буквально прижимает к сидению стула… Да и другие переглядываются с опаской. Не часто Доргора таким увидеть можно? Хм.

— Нам повезло, что Астал тратит на нас своё время и силы! — злится… Мне на руку. Только мотивы и последствия сомнительны. Желает облегчить работу? Толку с этого? Больше слухов появится. — Мисс, мы заплатим за работу.

Заплатят… Заплатят? Стараюсь не подавать вида, что подобная формулировка вызывает во мне недоумение и немного веселья. Оплату придётся требовать с самого правителя, официальным документом со сметой.

По лицу мужчины видно с какой болью он даёт это обещание. Хм… А ему ничего не сказали относительно моего появления в рядах военных? Кто-то с такими широкими возможностями прибыл именно сюда.

С тем же успехом я могла сразу в столицу податься. Как он выкрутился? Частный найм? Он не богат… Нет. Я стараюсь не оценивать финансовые возможности клиента по его внешнему виду… Однако, отношусь с некоторым опасением.

— Она заламывает цену с два раза дороже рыночной! — ну тут уж не могу с ними не согласиться. Действительно цена выше…

— Вы правы… Цена выше. Но в изготовлении используется материал высокого качества. — пожимаю плечами, смотря на то, как кривится и скалится мужчина… Во мне должна проснуться совесть? — Что толку скалить зубы? Мы для этого собрались?

Их может сколько угодно беспокоить мой заработок, но будет ли он хоть сколько то меньше или больше? Не могут себе позволить? Моя вина, что они опальники? Да и вообще… Не им в мою сторону рты раскрывать.

Уверена. Приложи они хоть каплю сил, чтобы изменить положение дел в гарнизоне, их бы уже вернули или даже повысили… Но… Ай… Черти с ними! Тьфу. Ещё я в причинах их гадского поведения не копалась!

Возвращаемся к теме сбора. Каждый командир сообщает о результатах в отрядах. Какая разница кому какие звания можно присвоить? На мой придирчивый взгляд, никто не только не показал своей полезности… Скорее все продемонстрировали свою ущербность.

Нет системы ранжирования? Экзамен? Список необходимых знаний и навыков? Достижения?

Генерал недоволен. Хмурится. Потирает лоб пальцами и хвост подёргивается. Давят. Бесполезно. Могу заранее предсказать сценарий развития… Заработают для своих протеже внеочередное дежурство.

Бесталанных на высокий пост? С ума сошли? Можно это расценивать, как предательство родины? Всех под трибунал? Хотя… Трибунал для них? С учётом того, где они? Сразу казнь… Наверно. Как дезертиров?

Нет. Нельзя думать о чем-то таком. Недолго додуматься до простого убийства и замаскированного под казнь с обвинением в дезертирстве. Нельзя-нельзя. Уж слишком сладка затея.

Дальнейшее обсуждение бессмысленно. Кто, что, откуда и почему. Замкнутый круг. Перекидываются виной, как горячей картошкой. Мячик подкинуть? Ни это Доргор хотел мне показать.

Стоило ли стараться?

— Я сожалею. — выдаёт, когда помещение покидают недо-капитаны. Надо ещё в званиях разобраться.

— Они изначально были паскудами… — приседаю на стол, сложив руки на груди. — Они опальники? — озвучиваю давно вертящееся на языке предположение. Сейчас бы закурить… Было бы в тему. — Вы единственный назначенный сюда… Я с Амларом добровольцы. Свои мозги дуракам не поставишь. А объяснять про заслуги и награды… — отмахиваюсь от мыслей, что может Его Величество предложить за хорошую службу. — Кстати, а у артефактора в армии есть какое-то звание?

На меня поднимают большие глаза. Он не задумывался, другие не интересовались. Сводит брови к переносице, ставит руки на стол… Это на долго.

Если рассуждать… Артефакторы не боевой класс. Вряд ли кто из коллег может похвастаться обширными познаниями владения ближнего или дальнего боя. Работа одиночная и сидячая. Несомненно, защититься могут, но в бою…

— Звание… — видать задумался крепко. Ладно. Мешать не буду. Поднимаюсь и выхожу из кабинета, не получив ответа. Пускай.

Странно, что это вызывает столько недоумения… Возможно ли, что артефакторы в армии не более чем обслуживающий персонал? Хотя, мы можем отвечать за хозблок, но даже во дворце Императора, не смотря на статус, ко мне относились уважительно. Потому что гостем была?

Но даже если так. Артефакторы бывают разные. Подмастерья могут заниматься хозяйственными делами. А мастера чинить военные артефакты. К тому же всё зависит от того, как проявишь себя.

Может набрать несколько подмастерий? Это облегчит работу. Пусть перерисовывают всякие стандартные руны… Учатся. Всё равно сначала надо маторику набить. Резчики по дереву вполне подойдут.

Сегодня солнечно, хоть и плавают грозные тучи, предупреждая о скором ливне. Сосёт под ложечкой. Не к добру. День не так спокоен, как хочется. Тихо. Очень.

Я помню эту тишину и обманчивое спокойствие, которое уговаривает расслабиться и немного позаботиться о себе. Поэтому повторно прохожусь по территории. Проверяю артефакты. Работают плохо, но пару-тройку атак выдержат и время выиграют.

— Наставник. — рядом появляется Амлар с оружием на перевес.

— Травников в лабораторию. Надо заготовить зелья. — отдаю приказ, разворачиваюсь в эту самую лабораторию. Надо перебрать травы и составить список необходимых лекарств.

— Думаешь, они на вас нападут? — бросив взгляд на Витака и едва заметно киваю. — С защитой тут действительно худо. — а разбираться мне…

10 июня 2105 г

Асталисия Астал

Чувство беспокойства не даёт уснуть ни днём, ни ночью, заставив склониться над артефактами и зельями. Тошнотворное чувство. Причин не найти и подготовиться более чем уже есть… Тоже не выйдет.

Поведение не остаётся без внимания. Остальные начинают осматриваться по сторонам, ожидая нападения. Естественно, с таким напором работа идёт быстро и некоторые получают оружие. Рассказывать кому-то о мыслях и догадках? Учитывая отношение ко мне? Скорее уж посмеются.

И всё же чутьё, не раз спасавшее жизнь, убеждает, что всё не зря. Так что при первой возможности высыпаюсь, держа при себе пару защитных артефактов. И остальным посоветовала. Тренировки прекращаются. Травники уходят отдыхать после приготовления лекарств.

— Астал. Есть разговор. — оторвавшись от наблюдения за лагерем, поворачиваюсь в сторону Доргора. — Присаживайся. — тут больше никого нет и судя по поднятым щитам… Разговор не для распространения. — Что ты думаешь о гарнизоне.

Он и так знает, что я далеко не лучшего мнения об этой организации и о верхушке, что заправляет всем. Спрашивать меня о таком… На лице всё написано. Значит нужно что-то иное. Явно не поток матов, которые были бы куда уместней.

— Гиблое место. Отсутствует дисциплина и субординация. Отряды сформированы как попало. — их даже контролировать невозможно из-за количества. Каждый сам себе на уме и старается прикрыть свой хвост. — Сколько его не улучшай, а всё бесполезно пока тут полно коррупционеров, не заинтересованных даже в собственной безопасности. Тут много работы. — похоже такая оценка хоть и вызывает у него тяжёлый вздох, но удовлетворяет.

— Как бы ты решила видимые тобой проблемы? — он действительно хочет поговорить об этом? Со мной? Конечно… он не может знать откуда я получила знания…

— Разбить отряд на подразделения. Назначить командира. Это облегчит контроль. Сформировать разведывательную группу. Группу добытчиков… Раз с пропитанием всё плохо. Да и сам лагерь надо перестраивать. — он совершенно не защищён. Это может сказать даже того, кто вообще не смыслит в организации форта. — Всё имеющееся сейчас на территории, создаёт впечатление условной защиты границ.

Мужчина поднимается, медленно подходит к шкафу. Через минуту передо мной ложится карта с подписью, где и что находится. Так этот то, как должен выглядеть лагерь. Не слабо его разнесли. Сказать нечего.

Не мудрено, что он не может его восстановить. На такой проект потребуется не одна неделя возведения. Да и талантливых ребят тоже надо не пара штук.

— Подумай над этим. Средства и возможность будет предоставлена. Даже если они не хотят ничего, меня не радует возможная гибель моих подчинённых. — удивительно, насколько добросовестен этот демон, которого ни во что не ставят. Откуда такое рвение?

***

Изучение карты даёт понимание лишь в одном… Раньше это расположение было больше, лучше оснащено… Медицинский корпус. Большое общежитие. Оружейная и тренировочная площадка.

Было и сплыло.

Почесав переносицу, откладываю в сторону лист… Он предлагает заняться чем-то таким масштабным? Перестройка целого гарнизона, не шутка. Ответственное дело. Нужно спроектировать и обосновать всё до мелочей, чтобы ничего не было лишним.

Можно. В голове уже несколько раз мелькали представления об этом месте, но… У меня нет возможности его прорисовывать. Руки опускаются сами собой. Откровенный намёк, что для этого ещё не время.

А когда?