Бесплатный фрагмент - Гора Шатрище. Сказка о Волчьем пастыре

Гора Шатрище. Сказка о Волчьем пастыре

Эта книга — не для всех. Я говорю это сразу, чтобы никто не тратил время зря

Если вы ищете легкое чтение на вечер — отложите. Если вам нужна история, где все понятно с первых страниц — закройте. Здесь не будет объяснений. Здесь будет только дорога.

Дорога в глубь горы Шатрище.

Там, на берегу Дона, в меловых пещерах, до сих пор живут легенды. Гаркун, которого боялись. Легенды о кладе Степана Разина. Призрак монаха. Домовина, стоящая на четырех столбах, — как вход в мир, где уже не ждут живых.

Это сказка. Та, что живет в названиях, в камнях, в историях, которые пересказывают друг другу, когда никто не слышит.

Если вы узнаете эту дорогу — вы поймете. Если нет — это просто история. И это тоже хорошо.

Тишина. Тропа. Гора.

ЧАСТЬ I

Глава 1

Георгий с трудом пересек шумный проспект. До тротуара он идти поленился. Пришлось под нецензурную лексику водителей нарушать правила дорожного движения. К сожалению, лень часто мешала парню в жизни и добавляла неприятностей. Но не в этот раз. Настроение было отличное, и, казалось, никто не сможет его испортить. Разве что погода. Георгий посмотрел на небо: свинцовые тучи вот-вот закроют вечернее солнце. Ничего, он успеет добраться до бара. Он надеялся, что Макс и Игорь не опоздают. Ему не терпелось поделиться с друзьями новостями, отметить встречу. Но главная задача — выпросить уазик.

Такая находка! Удивительно, что никто до сих пор не обнаружил в архивных документах настолько очевидное упоминание о кладе в Дивногорье. Только бы Макс дал машину, но с этим могли возникнуть трудности. Покусывая нижнюю губу, Георгий пытался на ходу придумать отговорку про утерянное снаряжение. Не страшно. Друзья не раз прощали ему забывчивость и рассеянность и удивлялись, как ему вообще удалось добиться успехов в альпинизме и спелеологии.

Перекинув рюкзак на другое плечо, парень прибавил ход.

Неожиданный раскат грома и заверещавшая сигнализация припаркованной у обочины машины заставили его вздрогнуть. Уже завиднелась дверь в полуподвальное помещение и потертая вывеска бара, где собирались любители порыскать в пещерах, старых бункерах и других «заброшенках».

Оставалось метров тридцать до бара, когда Георгий обратил внимание на старика, роющегося в мусорных баках. Тот громко ругался и вышвыривал мусор из контейнера. Жестяная банка с шумом подкатилась к ногам парня. Брезгливо обойдя жестянку, он не успел сделать и пары шагов, как старик его позвал:

— Эй, ты! Да, к тебе обращаюсь! — крикнул старик в его сторону. Он не походил на обычного бомжа, слишком опрятным казался. — Дай сюда эту жестянку, будь любезен.

Окрыленный предстоящей встречей с друзьями, Георгий был очень любезен, хотя в другой раз проигнорировал бы старика. Он отфутболил банку прямиком к месту ее последнего обитания. Но старик не нагнулся за ней, поправил рваную шапку и, сощурив глаза, посмотрел на юношу.

— А, ну да. Слушай, Юйко! — грубо крикнул беззубый старик, но затем мягким приветливым голосом добавил: — Геойгий.

Парень оглянулся по сторонам с надеждой, что старик обратился к кому-то другому.

— Тебе сказываю, чего головой кйутишь? Ты туда идешь, поди? — старик указал в сторону бара. — Так пейедай пйивет Митяне. Скажи, от Беззубого Маментия большой пйивет! Тока смотйи, не пейепутай! Митяня — это тот, слепой на один глаз, а то он похож на Матяню!

Старик громко рассмеялся, наблюдая, как Георгий пожимает плечами, не понимая, о чем речь.

«Юйко. Он так обозвал меня, что ли?» — подумал парень.

Старик махнул рукой и вернулся к мусорным бакам. Георгий поразмыслил секунду, вытащил сто рублей и, преодолевая брезгливость, подошел к старику.

— На, держи. Небось выпить охота?

Почесав бороду, бродяга гневно сверкнул глазами, но ничего не сказал, выхватил деньги и отвернулся.

Георгий снова пожал плечами. «Ну и вонь от него», — подумал он, уже сожалея о том, что не потратил эти деньги на что-то более полезное. Хотя от старика не пахло спиртным, скорее, валерьянкой, смешанной с чесноком.

Бар диггеров и любителей приключений не отличался особой приветливостью. Небольшая барная стойка и четыре стола вмещали человек пятнадцать, не больше. Из-за проблем со старыми трубами в помещении стоял влажный воздух и пахло ржавчиной. Всю красоту интерьера составляли развешанные по оштукатуренным серым стенам снаряжение альпинистов и фотографии диггеров. Сюда приходили, чтобы обсудить предстоящие проекты или отпраздновать благополучное завершение походов в основном альпинисты или по большей части спелеологи-любители. Бар содержали на частные донаты, раскрутить не могли, а может, не хотели: слишком мрачная и скучная обстановка царила внутри.

Махнув друзьям, парень сперва подошел к барной стойке.

— Привет, Костян, — подав руку долговязому бармену, сказал он. — Слушай, тут один старикан снаружи передавал привет некоему Митяне, Матяне. Не слышал, чтобы такие заходили?

Бармен озадаченно взглянул на парня и нахмурил брови.

— Не знаю таких. Если ты про бомжа, то он тут с утра крутится. Заглядывал пару раз, мы его спровадили.

Георгий кивнул и направился к друзьям. После крепких объятий он нетерпеливо вытащил из рюкзака записи и карты. Но, заглянув каждому в глаза, не увидел той радости, которую ожидал.

— Э-э-э… — протянул он, виноватым взглядом посмотрев на Макса. — Я все верну, обещаю. Или заплачу.

Крепко сложенный и татуированный с ног до головы, Макс сощурил глаза и состроил недовольную мину. Но только друзья знали, что за этой напыщенной физиономией скрывается добрая душа. От этого Георгий еще больше чувствовал себя виноватым.

— Дело даже не в том, что ты не вернул мне вовремя часть снаряжения и тем самым заставил срочно сниматься с похода. А в том, что, честно, надоел твой эгоизм! Ведь ты нас позвал не для того, чтобы просто выпить кофе? А?

Тяжело вздохнув, Георгий провел рукой по черным коротким волосам.

— Да ладно тебе, не нагнетай обстановку! — Игорь похлопал пухлой рукой по плечу насупившегося Макса, который в добавление к прищуренным глазам специально сжал губы.

В группе любителей приключений Игорь скорее являлся теоретиком из-за своего тучного телосложения. Он учился на историческом факультете и имел доступ к архивам и важным документам, позволяющим находить интересные заброшенные места для своих друзей. Но сам в походах почти не участвовал, лишь давал консультации.

Макс не выдержал и рассмеялся. Георгий вяло улыбнулся.

— Во блин, я то думал… Правда. Жаль, что так вышло… Так вот, зачем я собрал вас…

Он вытащил из рюкзака записные книжки, обрывки бумаг и газет. Сверху положил потрепанную карту.

— О, ну да! Как же я мог не понять, — кисло сказал Игорь. — Я-то думал, ты поделишься с нами своими турецкими приключениями. Чую, пахнет новым делом. — Он подмигнул Максу, который заинтересованно смотрел, как Георгий распрямляет бумаги.

— А, там ничего интересного, — отмахнулся он, — до меня в пещере уже побывало человек сто, не меньше.

— Парни тут спорили, выберешь ли ты альпинизм или спелеологию в конце концов, — вмешался бармен, поставив на стол изрядную порцию фисташек. — Лично я думаю, ты так и будешь метаться между небом и землей.

Не дождавшись ответа, он вернулся за стойку. Георгий состроил гримасу.

— Спелеология как профессия не для меня, — попытался оправдаться он. — Я иду туда, где больше платят. В пещерах, конечно, интересно, но выгоды мало.

— По-моему, за пару фотографий в Турции тебе нормально заплатили, — мрачно сказал Макс. — Спелеотуризм дает нормальный доход. Я же вожу людей по горам Костёнок. Хорошая подработка.

— Водить туристов в обычные пещеры для него слишком скучно, — с улыбкой воскликнул Игорь, шлепнув ладонью по плечу Георгия. Его собственная пухлая рука лишь подчеркивала крепкую, жилистую мускулатуру друга. — По мне, так он мог бы посвятить себя спелестологии: изучать подземные искусственные сооружения интересней, чем просто бродить по пещерам.

— Но тогда надо учиться, а он не слишком обременяет себя знаниями, — заявил Макс.

— Хватит, может, меня обсуждать? Надоели, — зло отозвался Георгий. — Вот ты сам только что сказал — подработка. Основная работа у тебя какая? Татухи набивать и стены в больнице разукрашивать! Художку для этого заканчивал?

Друзья замолчали. Осознав, что его пылкая речь может навредить будущему делу, Георгий решил извиниться.

— Прости. Ты прав, конечно. Это у меня все не так. Ладно. Вот, лучше взгляните на это. Только, Макс, я прошу, — он умоляюще протянул, — сразу не нападай. Ты знаешь, как важна для меня эта тема.

После этих слов лицо Макса еще больше растянулось в гримасе разочарования. Он снова сложил руки на груди, обнажив цветные татуировки.

— Что, меловые пещеры жить не дают? — он косо посмотрел на план-схему Воронежского заповедника «Дивногорье» с отмеченными пещерными комплексами.

— Погоди! Ты сейчас все поймешь, — Георгий ожидал такой реакции и не дал осуждающим фразам друга пробиться в разговор. — Я давно общаюсь с одним спелестологом. Тот помог добыть нужные документы. Это копия карты пещер Дивногорья, сделанной в 1899 году археологами из Петербургской императорской археологической комиссии. Так вот…

— Стоп! — резко оборвал его Игорь. — Мы это уже обсуждали, если ты помнишь. И про Дивногорье все выяснили. С прошлого века многое изменилось: некоторые пещеры не сохранились из-за строительства железной дороги, разработки меловых карьеров, от погодных условий, в конце концов!

— Можно, я договорю, — спокойно произнес Георгий. — Да, мы все обсуждали. Но я нашел информацию об одном из пещерных храмов шестнадцатого века. Именно в Дивногорье. Вот, смотри.

Он ткнул пальцем в красный кружок на карте. Рядом со схемой пометки от руки сообщали: «Вторая в горе Шатрище долбленая церковь с престолом и жертвенником в нише высотою от пола восемнадцать вершков. Вероятно, шестнадцатый век».

— И что? Там есть две труднодоступные пещеры — Каземат и Ухо, — вставил Игорь. — В одной из них есть заброшенная церковь. Рядом заброшенный Шатрищегорский монастырь. Тоже мне новости.

— Ни та церковь, ни монастырь не подходят к периоду постройки в шестнадцатом веке, — Георгий проигнорировал замечания друга. — Вряд ли вы читали работы Степкина и Струкова. Они писали о сходстве церквей Дивногорья с пещерными храмами Крыма. Значит, надо идти вглубь монастыря. В обрушившуюся пещеру. Думаю, я знаю, где можно открыть еще один вход туда. Спрятанная за завалами церковь, — Георгий снова ткнул на красный кружок, — совсем небольшая. Но самое главное…

Прервавшись на бармена, убравшего пустые кружки, он продолжил:

— Там, скорее всего, зарыт клад, который я ищу. Может, это клад и не Стеньки Разина. Что-то более древнее. А может, и Стенька там свое золото схоронил. Что ему мешало?

Парень терпеливо ждал, когда его друзья успокоятся от внезапного приступа смеха.

— А ты речку Тихую Сосну всю уже перебрал? — спросил, улыбаясь, Игорь.

— Знаешь, — качая головой, вторил Макс, — про твой клад уже половина Воронежа знает. Мне казалось, ты бросил эту тему? Только не начинай снова про деда и его завещание. Уже не смешно.

Георгий сжал губы и тихонько поддакивал головой. Упрямство — основная черта его характера — помогало стерпеть незаслуженные, как ему казалось, обиды и упреки.

Он спокойно развернул сложенные вчетверо листы с фотографиями старинных книг. Качество изображений оставляло желать лучшего.

— Мой дед говорил: «Ищи старый храм в стенах нового. Змея не бойся, сдох, как норы прорыл».

Он вынул из стопки помятый лист:

— Шестой выпуск Воронежской старины за 1907 год: «Любопытно, что до сих пор в окрестном населении живет легенда, будто Шатрищегорские пещеры, винтообразно спускающиеся к подошве горы, не заканчиваются у подошвы, а идут ниже русла Дона, пересекая потом реку под руслом поперек, и идут до Днепра. То есть до Киевских пещер».

Сделав небольшую паузу, он продолжил:

— Поначалу я думал, что дед говорил о Галиевской пещере. Там, по сообщению старожилов, есть узкие ходы, напоминающие внутренности животного. Я предполагал, что это и имел в виду дед, упоминая змея. Но потом я перерыл все работы императорских археологов и нашел более подробное описание церкви в Шатрище. Они писали, что в меньшем храме алтарная часть принадлежит древнему памятнику. В общем…

Кинув беглый взгляд на Макса, Георгий зашелестел бумажками. Макс, кажется, понял, к чему весь этот разговор.

— Все это, конечно, круто. Но сейчас, видишь ли, погода не располагает. Каждый день грозы. Опасно туда соваться. Да и вообще, Гошаныч, какие раскопки в меловой горе? Ты хочешь себя похоронить заживо?

Наступила пауза.

— Уазик не дам, — Макс прервал молчание. — Терпи до хорошей погоды, тогда обсудим. Тем более, что у меня работа, да и Игорек при деле.

— Я поеду один, — уверенно произнес Георгий. — Не могу ждать, через две недели я должен быть в Крыму, укладывать сетку на склоне. Мне уже аванс перевели. Но я не все сказал.

Он снова разложил на столе фотографии и прочитал записи из блокнота:

— «В древней летописи, хранящейся в монастыре сем, о начале онаго повествуется, что в 7071 (1563) лето, один юродивым почитавшийся юноша, пришедши на гору Шатра, нашел там пещеру и ход в часовню старую. В ней лик из золота. Слышал юродивый глас из лика и проводил там в молении сорок дней. Милентий о сем происшествии сам исследовал, пришедши на место, ничего не нашел».

Удовлетворенно отложив лист, парень добавил:

— Это из архивов Дивногорья. Слушайте, я не прошу идти со мной. Я думаю, что знаю, где искать. Скорее всего, есть вход, который примыкает к потерянным пещерам храма. Об этом также вспоминал митрополит Болховитинов, писавший о Дивногорье. Я, конечно, потратил много времени на поиски информации о Галиевской пещере, зато многое узнал и могу вам передать свои материалы.

Игорь хмыкнул. Они с Максом переглянулись.

— Это удар ниже пояса. Ты знал, что я интересуюсь этой пещерой, — сухо произнес Игорь.

— Не переживай. Даже если вы мне сейчас откажете, я отдам все, что накопил. Вот этот отрывок — лишь косвенное доказательство клада. Есть другие, указывающие на то, что Шатрище прошита ходами, в которых скрыто много чего интересного.

Откинувшись на спинку стула, Георгий допил квас и стукнул донышком кружки о полированную поверхность стола, давая понять, что с основными доводами он закончил. В кармане еще оставалась пара козырей, если вдруг друзья откажут, но он надеялся, что и сказанного хватит.

Макс задумчиво смотрел в сторону пустыми глазами, а Игорь нетерпеливо постукивал пальцами по столу. В этот раз он не показал себя таким занудой, как обычно. Видно, что при всей напускной важности эта история его заинтересовала. К тому же ребята знали Георгия, если он что втемяшил себе в голову, то не отступит. Для него же будет лучше, если кто-то возьмется его сопровождать. А то потом отвечай на вопросы: почему да как.

Но Макс, судя по всему, так не думал. Он был прагматиком и реалистом во всем. Брался за работу только при подтвержденных фактах. О походе в плохую погоду и речи быть не могло. Он не поедет, это точно. Но даст ли машину и снаряжение?

Словно прочитав мысли друга, Георгий потянулся через стол и тихо проговорил:

— Я дам тебе пятьдесят кусков за аренду. Машину вернешь, даже если со мной что-то случится.

Между друзьями возникло напряжение. Игорь сильнее забарабанил пальцами по столу, зная, что тема денег портит отношения.

— Хорошо. Я дам машину, — согласился Макс. — Но если еще раз предложишь деньги, забудь про меня. Возьму только за моральный ущерб. За машину отвечаешь головой.

Парень ничего не сказал, только протянул руку.

Город в очередной раз поплыл от «залпового ливня». Так синоптики стали называть сильный дождь, который за минуты превращал улицы в реки. Друзья еще пару раз попытались отговорить Георгия от поездки в холмистую местность Дивногорья, но не получилось. Игорь решил ехать с ним: несмотря на то, что он не собирался забираться в горы и опускаться в пещеры, мог оказать другу любую помощь. Он был таким же искателем приключений в душе, как и Георгий. Но если последний старался лезть в самое пекло в поисках острых ощущений, то Игорь предпочитал спокойно сидеть в палатках, попивая прохладительные напитки. Помимо прочего, он был без работы, а его диплом во многом зависел от предстоящих исследований археологов.

В пятидесяти километрах от Воронежа, где жил Георгий, не то что ливней, капли дождя не упало за последние несколько недель. Тучи упорно обходили село стороной, поэтому местные жители вдруг поголовно стали верующими: бедный поп работал в местной церкви круглосуточно, воспевая молитвы и отправляя службы. Из Власовки и Грибановки прибыли колдуны: надо и эти методы испробовать.

Макс приехал рано утром. Недовольно высказавшись о погоде, он поведал другу о возможных проблемах в машине.

— Слушай, Георгий, — сумрачно произнес Макс, — В Лискинском районе, конечно, не такие затопления, как по Воронежу. Но все-таки. Электрички отменили, так бы ты туда быстрее добрался… В общем, я посмотрел. До Лисок доедешь, там сообразишь. Не дури, а? Или обещай, что доедешь до ближайшей к горе деревни, а дальше пешком.

Он хотел что-то добавить, но, посмотрев на равнодушную к советам физиономию друга, передумал. Георгий не раз попадал в неприятные ситуации, точнее, искал приключения на ровном месте. Как-то выкарабкивался. Макс махнул рукой.

Немного расстроенный, что друг отказался принимать участие в авантюре, Георгий вернулся в дом закончить приготовления. Его комната, в которой он бывал весьма редко из-за постоянных вылазок по работе и не только, выглядела ужасно. Мама отказалась убирать в комнате. В свою очередь, лень и отсутствие интереса к уборке делали свое дело: на всех предметах мебели валялись одежда, книжки, снаряжение и прочие предметы. Единственное «священное» пространство оказалось не захламлено: на маленьком столике стояли его фотографии и деда, который заменил парню отца.

Он аккуратно сложил все записи, карты и схемы, разложил снаряжение по рюкзакам. Со дня смерти деда прошло уже два года, и все это время в голове крутился один и тот же момент. Деда тогда отвезли в больницу, и внук оказался единственным человеком, которого он захотел увидеть в предсмертный час. Зная склочный характер старика и боясь того, что он в последний час изменит завещание на недвижимость, родственники уступили. После окончания колледжа Георгий мало общался с дедушкой, о чем потом жалел, так как тот сильно скучал по нему и просил навещать родных почаще. А Георгий не мог и не хотел, даже в новогодние праздники не приезжал.

Дед умер у него на руках. Сейчас, присев перед дорогой на скамейку, Георгий снова прокрутил последнюю сцену в больнице.

— К золотому лику не прикасайся! — вскричал дед, заканчивая пояснения по поводу местоположения клада и его содержимого.

Он закашлялся и дрожащей рукой потянулся за водой. Георгий поднес стакан ко рту, но попить не получилось: из-за нового приступа кашля вода растеклась по седой короткой бороде. Он отбросил стакан на кровать. Помутневшими глазами посмотрел на внука.

— Дам я тебе одну вещь, ее нужно отнести в пещеру и положить на выступ перед алтарем. Все, что найдешь, бери. Но лик не тронь, на нем проклятие! Слаб я, и разум мой помутнел. Лежит на моей душе одно незаконченное дело. Не успел я тебе всего рассказать, Юрко. Кости… Их надобно спасти. Никто не поможет тебе, но карлики сговорчивые, все поймут. Вот про это не забывай!

Дед вынул из-под подушки деревянную статуэтку размером не больше ладони и протянул ее внуку. Статуэтка изображала старичка с бородой, похожего на героя славянских сказок. Он будто танцевал. Широкая улыбка на лице и прищуренный глаз выглядели жутко из-за трещин и сколов.

— Лесовика… этого… — слабым голосом произнес дед, так как силы с каждой секундой покидали его, — нужно обязательно отнести туда, слышишь? Положь рядом с ликом златым… Я в Вырий пойду, как смогу, оттуда весточку дам. Тока его кормить надобно, ты ему… еду-то… Все… Но только на обратном пути! И ствол древа. Слушай меня!

Трясущимися руками он схватил внука за руку.

— Слушай и вникай! Ствол древа. Корни будут гнить скоро.

Дед закашлялся. Георгий хотел подать ему другой стакан с водой, но тот отказался. Его руки потянулись к статуэтке и замерли. Откинувшись на подушку, дед умер.

Прокрутив еще раз печальную сцену перед глазами, Георгий тяжело вздохнул и посмотрел на деревянную статуэтку, которая напомнила ему о последних словах деда. Тогда эти слова мало значили, но теперь они приобрели новый смысл и вызывали немало вопросов. Кроме информации о самой фигурке, Георгия интересовало, что же имел в виду дед, говоря о весточке из Вырия? Как потом выяснил юноша, Вырий или Ирий — славянский образ рая. Георгий ругал себя за то, что не слушал дедовы сказки. Как бы ему сейчас это помогло! Он пытался выдернуть из памяти отрывки из преданий, но ничего кроме большого дуба, Алатырь-камня, острова Буяна не вспомнил. Еще дед просил прочитать «Голубиную книгу» и сборник русских сказаний. Но Георгию тогда не до голубей было. Он не мог и догадаться, что книга по иному называется «Глубинная»! А голубь — это символ Святого Духа.

«Весточку из Вырия он даст. Ну как же!», — усмехнулся про себя Георгий. Он не верил в призраков, хотя в пещерах не раз встречался с необъяснимыми явлениями. Все остальное, что говорил дед: про статуэтку, ствол липы, какую-то собаку… Он решил, что это не больше, чем бред предсмертной агонии.

Парень аккуратно завернул фигурку в платок и отправил в рюкзак.

На трассе Георгий подобрал Игоря. Тот закинул свои вещи на переднее сиденье, а сам плюхнулся на заднее досыпать. Георгий покрутил головой. Он хотел обсудить кое-какие детали, касающиеся мифологии славян, нутром чуял, что без этого не получится. В тысячный раз он пожурил себя за то, что не прочел дедовы книги, а ведь мог! Но просто так Георгий ничего не читал: лень, да и неинтересно. Зачем читать, если все можно посмотреть на ютубе. Да ладно, авось… Все на русское авось!

До Дивногорья путь был неблизкий, поэтому Георгий решил не жалеть денег и поехал по платной трассе — быстрее и надежнее. Уазик дергался и пыхтел, видимо, Макс опять залил дешевый бензин.

Включив радио, Георгий искал новостной канал: вдруг расскажут новую версию нескончаемых ливней в Воронежской области. Выглянув в окно, юноша убедился, что и на сегодняшний день прогноз неутешительный. Тяжелые тучи вытянулись в полукруг на границе с синим небом, что создавало впечатление грядущего катаклизма. Все, как в фильмах-катастрофах.

— … страшная авария произошла на трассе М4 в сторону Ростова-на-Дону в Лискинском районе. Просьба: водителям искать объездные пути, — затрещало в допотопном приемнике.

Георгий напрягся. Этого еще не хватало. Он растолкал спящего друга.

— Слышь, Игорек, впереди затор. Ты знаешь эти места? Как объехать?

Игорь продрал глаза и растерянно осмотрелся.

— Э… навигатор.

— Да нет его у меня! Говорил же тебе, старый телефон у меня. Дай свой! Только быстрее, мы уже на подъезде к Лискам. Повезло, что радио включил.

Повозившись с карманами, Игорь протянул смартфон.

— Черт, нет сети, — раздраженно прокричал Георгий. — Да просыпайся ты уже! Ща как встрянем в пробке на три часа, а у меня бензин на исходе!

Кажется, гневный тон друга заставил Игоря проснуться. Он еще раз протер глаза, посмотрел на смартфон и выглянул в окно.

— Где мы вообще?

Притормозив, парень перестроился в крайний правый ряд и поплелся со скоростью сорок километров в час под сигналы недовольных водителей.

— Бирюченское проехали минут пять назад.

Открыв окно, Игорь всматривался в пейзажи.

— Так, где-то будет сейчас поворот на село Мосальское. Придется объездными путями ехать через Нововоронеж и Острогожск.

— Вот же блин! Потеряем часа два, не меньше. Надо бы заправиться.

— Есть тут одна заправка недалеко. Не знаю, работает ли, — Игорь окончательно пришел в себя. Он протер платком потную шею.

Георгий с трудом приоткрыл окно, впуская влажный воздух в салон.

Свернув с трассы на гравийную дорогу, он снизил скорость, чтобы зигзагообразно преодолеть препятствия в виде огромных луж.

— Что за черт… Опять он? Не может быть, — недоуменно пробубнил Георгий и остановился.

Дорогу уазику преградил тот самый старик, который перед баром диггеров просил Георгия передать привет другу. Он отчаянно махал руками. Георгий бы не узнал его, если бы не шапка-ушанка и пушистая седая борода. И сейчас он выглядел совсем не как бродяга. Это был низкий крепкий старик с широкой улыбкой на лице. Из-под шапки торчали кудрявые седые волосы, слегка прикрывающие необычно большие уши. Густые белые брови нависали над немного прищуренными глазами.

Старик выпрямился, опираясь крепкими жилистыми руками на длинную, сплошь покрытую сучками палку. Казалось, он получал удовольствие от того, что его осматривали с ног до головы. А посмотреть было на что: белоснежная длинная рубашка с круглым воротом под шею, кожаный широкий ремень с несколькими пряжками да кожаные сапоги. Старик выглядел так, словно вынырнул из сказки.

Игорь высунулся в окно:

— Дед, тебе чего?

Старик подошел поближе.

— О, Юйко, как вовйемя! Подвези, а? Заплутал я, леший спутал. Не оставь дедушку в незнакомой земле, будь молодцóм.

— Куда подвезти? — удивился Игорь, не догадываясь, что старик обратился к Георгию. — Мы едем далеко, нам не до тебя. Иди вон к трассе. Может кто и подберет тебя.

Георгий всматривался в лицо старика и пытался вспомнить, мог ли он видеть его раньше. До того момента, когда застал у мусорки.

— Открой дверь. Пусть садится на заднее сиденье. А ты перелезь ко мне, — задумчиво произнес он. — Высадим его в ближайшем поселке.

Недовольно пожав плечами, Игорь перебрался вперед.

Старик, кряхтя, забрался в машину. Его беззубая улыбка была словно наклеена на лицо, но не казалась искусственной.

— Ох, спасибо, мóлодцы, спасибо. Все стайику легче будет. А чтобы не скучно, так я могу йассказать сказки какие. Много я знаю, много чего. Аль, вы мне поведаете, куда путь дейжите.

— Отстань! — грубо ответил Игорь, предвкушая, что не переживет исходящего от старика запаха чеснока. — Давай лучше помолчим.

— Игорек, разве тебя не учили, как со взрослыми разговаривать? — вставил Георгий, подмигнув другу.

Игорь хмыкнул и отвернулся к окну.

— Ага, помолчи, помолчи, юноша, это иногда полезно делать. Ум-то он болтать любит. Юйко, так куда вы путь дейжите? Поведай, я то мало знаю мест тутошних.

Наконец парень догадался, что это его старик называет «Юрко», но не стал пока спрашивать почему. Так его только дед называл. Несмотря на остатки брезгливости к старику, Георгий чувствовал, что тот нравился ему все больше.

Через минут десять он съехал на обочину и остановился. Повернулся к старику.

— За тем поворотом деревня, — парень показал рукой. — Как Вы заблудились, э…

— Маментий, мóлодец. Маментий меня звать, — улыбнулся старик.

— Слышь, Маментий. Ты приехал, вылезай, — Игорь не настраивался на дружбу со стариком и хотел побыстрее избавиться от неприятного гостя.

Старик, казалось, не обратил внимания на грубость, продолжая улыбаться и всматриваться в Георгия. Игорь с подозрением посмотрел на друга, махнул рукой, что означало «мне плевать», и вылез из машины, осматриваясь по сторонам в поисках подходящих кустов. Георгий не знал, что делать. Видимо, старик не хотел покидать их общество. Денег предложить? Проходили уже.

— Хорошо. Скажите, куда надо. Я отвезу, — как можно дружелюбнее начал он.

Старик помотал головой.

— Эх, Юйко… Твоя вежливость душу ласкает, но не надо. Лишнее все. А довези меня до того места, куда сам едешь. И поведай, что вы в том месте забыли? Слыхал, что дейевни неподалеку кличат Дивногойем. А почему? Я люблю новое узнавать. Уважь стайика, йасскажи.

— Про Дивногорье? — Георгий в задумчивости почесал затылок, наблюдая, как Игорь снаружи пинает траву, сбрасывая пепел от сигареты. Он вдруг подумал, что ему не приходилось кому-либо рассказывать о здешних местах, и даже не знал, с чего начать. Пришлось рыться в энциклопедическом отделе памяти.

— Дивногорье, насколько я помню, назвали так из-за этих, как их… меловых останцев в виде башенок, выступающих на склонах холмов. Вроде как от слова «диво». У здешних мест довольно богатое прошлое. Игорек больше бы рассказал, а я могу добавить, что в этом районе, — Георгий прочертил рукой полукруг, — от Лисок до Павловска и Калача много меловых пещер. Мы едем в одну из них, к горе Шатрище. Долго рассказывать обо всем, но вот что интересно, и об этом мало кто знает, — есть легенда, что Степан Разин, ну помните такого? Так вот, он зарыл клад где-то неподалеку.

Георгий сам не заметил, как на него наплыло вдохновение. Слово «клад» действовало магически.

Маментий улыбался и поддакивал.

— Не, не знавал такого, хто енто? Местный? — спросил с интересом старик, не переставая поддакивать.

Подозрительно посмотрев на Маментия, Георгий отвлекся на Игоря, который недовольно устраивался на переднее сиденье.

— Ну, это… Степан Разин — атаман, предводитель восстания в семнадцатом веке…

Игорь с нескрываемым удивлением посмотрел сначала на старика, потом на друга.

— Это ты мне?

В задумчивости Георгий покачал головой.

— Э… Маментию рассказываю про местные легенды. В общем, — повернулся он снова к старику, — есть версия, что Степан Разин скрывался в этих местах. В Шатре-горе даже видели надпись с его именем…

— Ерунда, — запротестовал Игорь. — Сказки все это.

— Вот, смотрите. У меня есть старая открытка начала двадцатого века, — Георгий пропустил мимо ушей возражения друга и достал рюкзак. Он протянул старику плотную бумажку с черно-белой фотографией. Справа виднелась надпись: гора Шатрище (где скрывался Стенька Разин).

Старик покрутил открытку и с довольным видом вернул парню.

— Так вы никак иначе клад тот ищете? — спросил старик. — Да, тут на кайтинке-то твоей дейевьев нету. Пустынно. Сейчас поди все зайосло, не узнать.

Друзья переглянулись.

— Так ты говоришь, не из этих мест? — раздраженно спросил Игорь.

— Ну что ты, мóлодец! Из этих, не из этих! Но вам помогу. Ну, поехали. Двигай коня своего, а то глянь: тучи, будет худо. Вон туда двигай, видишь пролесок?

— Как туда? — с округленными от удивления глазами спросил Георгий. — Нам надо на Острогожск, иначе через Дон не перебраться. Только два моста тут: в Лисках и возле деревни Коротояк.

— А я тебе говорю, туды давай. Покажу короткий путь. Верь старику.

Георгий пожал плечами, усмехнулся и рванул под неодобрительные и ругательные выкрики Игоря. Затея казалась глупой, но Георгий обожал такие спонтанные случаи судьбы.

Через несколько поворотов щебенка кончилась, и Георгий, чтобы не застрять в грязи, поехал по обочине, немного прибавив скорость. Тучная фигура Игоря подпрыгивала на каждой кочке. Внезапно загремел гром.

Вскоре показалась река. Друзья не могли поверить глазам: перед ними стоял добротный деревянный мост.

— Йека в этом месте мельче и уже, — заявил старик. — А вообще об нем никому не говойите. Тайна эта тавошних жителей.

Со страхом и недоверием преодолев переправу, выехали снова на грунтовую дорогу. Затем повернули в лес.

— Нам туды! — закричал старик, показывая рукой налево.

Парень чуть не пропустил поворот из-за густых ветвей, склонившихся над дорогой. Проехав метров сто, он резко затормозил под очередной раскат грома. Оставив лес позади, они выехали на заросшее поле. В разные стороны уходили еле видимые дороги: одна вела вправо, в низину к небольшому пролеску, а вторая поднималась в сторону холма. По обе стороны не было видно ни одного строения.

— И что дальше? — спросил Георгий скорее у самого себя. Потом посмотрел на озадаченного Игоря. — Куда мы едем?

— Че ты на меня смотришь? — укоризненно ответил тот. — Я не должен знать каждую корягу в этой долбанной местности! Кто тебя сюда завел, у того и спрашивай!

— Куда дальше, Маментий? — удрученно спросил Георгий, потеряв энтузиазм.

«Идем на леса темныя, на болота зыбучия, на реки текучия…», — послышалось ему. Он посмотрел на заднее сиденье. Старик сидел с закрытыми глазами и приклеенной улыбкой.

«Уснул, что ли?» — подумал парень. Это показалось ему странным и подозрительным.

— Это ты сказал? — спросил он у друга.

— Я это… молчу вообще, — покосился на него Игорь. — Старик! Че молчишь, спишь, что ли? Завел нас непонятно куда.

— Навейх едь, — прошептал старик, не открывая глаз.

Георгий зарычал от внезапной злости на самого себя. Он посмотрел на развилку. Ничего, уазик проедет!

Крупные капли дождя падали на стекло. Но это, кажется, еще больше дразнило парня. Он выжимал из бедной машины всю мощь, несмотря на ухабы, лужи и грязь, а также возгласы недовольного друга. Старик не проронил ни слова. И даже не открыл глаза.

Ливень затараторил по крыше с неистовой силой. Дворники не успевали работать. Стена воды не оставила шансов на то, чтобы что-то увидеть впереди.

Пришлось тормозить. Бессмысленно не то что ехать, вообще двигаться. Через пару секунд дождь вдруг закончился. Протерев рукавом запотевшее стекло, Георгий с удивлением взирал на огромный дуб, вставший у них на пути. Уазик от дерева отделяло метра полтора, не больше. Игорь присвистнул и покрутил пальцем около виска, показывая, что Георгий рехнулся. Чуть их не угробил.

Заскрипев зубами от злости на самого себя, Георгий открыл дверь. И угодил в лужу. Громко чертыхнувшись, он сделал два шага вперед, поскользнулся и растянулся на мокрой траве.

«Сердце не сокрушай, кровь не разгорай. Сам не убивайся, в злость не вдавайся», — знакомый задиристый голос вновь прозвенел в голове парня.

Неуклюже поднявшись, Георгий огляделся, подошел к уазику и заглянул внутрь. Кроме хохотавшего Игоря никого не увидел. Маментия в машине не оказалось. Старик исчез.

— Я хотел для начала обозвать тебя нехорошим словом. Но, как вижу, ты сам себя наказал, — Игорь все еще смеялся, взирая на грязного и мокрого друга. Но тот уже не злился.

— Где старик? — крикнул он.

Игорь резко обернулся.

— Только же был тут!

Друзья позвали старика, как можно громче выкрикивая его имя. Но того и след простыл.

С удивлением смотрел Георгий на дуб. Старый дуб, словно великан, возвышался на зеленом плоскогорье, а за ним показывала свою лысую макушку гора Шатрище. Сквозь рваные лоскуты туч проник лучик солнца, будто специально для того, чтобы осветить верхушку дерева-исполина. Георгий стоял возле него и, вздернув брови, наблюдал за игрой света. Игорь толкнул его в бок, пытаясь оторвать друга от магического воздействия дуба.

— Так-так… Смотри, мы случайно добрались все-таки до Шатрища, — настороженно произнес Игорь. — Прав старик оказался. Хотя странно все это. Слишком быстро. И место не совсем знакомо. Вроде, с этой стороны железная дорога должна пролегать, а не видно ее. О, вот и твой дружбан!

Из-за дуба вышел Маментий. Георгий с прежним подозрением покосился на старика. На нем не было ни пятнышка грязи или следов от дождя.

Игорь первым прервал молчание.

— Дед, ты это… в прятки играть собрался? Мы не обязаны тебя караулить, — он посмотрел на Георгия в ожидании поддержки, но тот ничего не мог добавить: ощущения дежавю пробирали его насквозь.

Старик поправил шапку и посмотрел на Георгия:

— Что ж ты, Юйко-Геойгий, так и не узнаешь Маментия Беззубого? Память койотка, ох нету ее у тебя. Ну буде. Нечего в молчанки игйать. Заждались мы вас, мóлодцы, ох, заждались!

Старик, задрав голову, оценивающе посмотрел ему прямо в карие глаза. Георгий, привыкший к тому, что люди отводят взгляд от его слишком прямого и внимательного взгляда, на этот раз почувствовал себя насквозь прочитанным. Георгий никак не мог отделаться от странного ощущения, что нечто подобное он уже видел: и дуб, и стариков в старинной одежде. Стариков?…

Игорю надоела эта немая сцена. Он надеялся, что друг сможет что-то пояснить, но нет.

— Так, Маментий, или как тебя. Я так понимаю, ты все-таки из этих мест. Значит, дорогу знаешь. Ну и дурить ты, однако, мастер.

Старик продолжал сверлить Георгия взглядом, а тот отвечал ему беспамятным беглым взором.

— Э-э-э… Вы знали моего деда? — Георгий беспомощно взмахнул руками, показывая, что больше нет догадок.

— Дед, ты что, глухой?! — произнес Игорь с немалой долей агрессии в голосе.

Маментий с хмурым видом посмотрел на невежливого парня, но на лице осталась та же добродушная улыбка.

— Вот что, добйы молодцы! — он стукнул палкой о землю. — Айда к нам в гости. Надо бы вас отмыть, обособленно тебя, Юйко! Хе-хе-хе. Одежа твоя да обутель совсем негожи! Пошли? Заждались нас уже!

Смех Игоря заставил старика вновь скосить взгляд в его сторону.

— Ты чего, дед! Куда пошли? У нас машина. Да проснись ты, Гошаныч! Я не узнаю тебя, вот черт! Что с тобой?

— Маментий, подожди, — Георгий старался говорить вежливо. Чувствуя себя не в своей тарелке, он с раздражением потирал подбородок. — Откуда ты меня знаешь? От деда?

— От деда, от деда, — закивал головой старик. — Но все потом. Смотйи — Стйибог тучи нагнал, совсем худо будет, надо бы идти нам.

В его взгляде чувствовалось беспокойство. Георгий посмотрел на друга. Тот пожал плечами и отправился к уазику.

— Тут подождешь? Я узнаю, что к чему. Может, подмогу пришлю. Мы застряли тут все равно! — крикнул Георгий.

Игорь промолчал и начал копаться в телефоне.

— Нельзя ему тут оставаться, — заворчал Маментий. — Йах пйидет за ним. Ибо поручили мне, чтобы глаз чужой-то не видывал меня. Вейтай его назад!

В приказном, хоть и добродушном голосе Маментия чувствовалось нечто такое, что заставило Георгия подчиниться. Он подбежал к машине, давая знак другу, безуспешно пытавшемуся позвонить. Из-за внезапного раската грома Игорь выронил смартфон. Тот упал в грязь. Кажется, буйство стихии подействовало. Во взгляде Игоря читалась тревога.

— Ну не нравится мне это! Черт дернул поехать с тобой. Хотел помочь другу, называется…

— Извини, что так вышло. Я тоже не могу понять, что тут происходит. Но старик этот мне знаком. Кажется, в детстве дед водил меня к ним в гости. Слушай, оставаться тут сейчас нет причины. Давай пойдем с ним, посмотрим. Он, видимо, из низины. Там ведь живет кто-то в сторожках?

— Это не Шатрище, — покачал головой Игорь. — Похожа, да, но по всем признакам не она. Хоть убей меня.

— Пошли. Разберемся на месте. Не торчать же вечно у этого дуба?

Георгий по-дружески стукнул Игоря по плечу. Тот достал из лужи смартфон и бросил его на сиденье уазика.

— Послушай, Маментий, а что с машиной? Не тронет никто ее? — обратился Георгий к старику.

Тот засмеялся.

— Коня вашего железного никто не уведет. Йазве что уплывет он! Да погоди, не суетись, — старик направил палку с сучками в сторону уазика. — Погоди. Посмотйеть надобно.

Он обошел машину три раза. Затем удовлетворенно закивал и подошел вплотную к ребятам.

— Дед, ты надоел уже. Куда идти? Блин, как достало все это. Там есть, надеюсь, телефон у кого-нибудь? У тебя-то вряд ли, — Игорь бросил небрежный взгляд на одеяние старика.

Очередное неуважительное обращение все-таки задело Маментия. Он укоризненно покосился на парня и причмокнул. Покивал головой.

— Ох. Ну да смотйите. Вот так пойдем, потом эдак, потом снова и так двунапять, — старик водил пальцем вокруг посоха, словно стараясь показать дорогу. — Ну все! Пошли, молодцы! Эх!

Игорь с Георгием переглянулись. В недоумении пожали плечами и потянулись за стариком.

Глава 2

Маментий сделал несколько коротких шагов и остановился. Окинул подозрительным взглядом долину, чинно поводил посохом из стороны в сторону и удовлетворенно закивал.

— Сюда. Не отставать!

Он не пошел в низину: вместо этого вернулся к дубу и, шаркая ногами, начал медленно его обходить. Георгий с Игорем шагали следом. Сделав один круг, старик пристально посмотрел на ребят и направился на следующий заход вокруг дерева. Георгий засмеялся, а Игорь не выдержал и съязвил в привычной манере:

— Дед, ты достал! Это ритуал, что ли? Так делал бы его сам. Зачем таскать нас за собой?

Георгий укоризненно толкнул друга. Старик не ответил, уверенно продолжая отмерять шаги вокруг дуба и шептать неразборчивые слова. После четвертого захода он замолчал и принялся постукивать посохом о землю, а ладонью похлопывать по дубу, прикладывая ухо к стволу. Наконец старик остановился, поднял руку и грозно посмотрел на Игоря, который уже намеревался произнести очередную порцию недовольства. Георгия, наоборот, заинтриговали действия Маментия. Он с интересом наблюдал за происходящим.

Тем временем старик поклонился на четыре стороны и попросил ребят отойти.

Почва затряслась. Друзья отпрянули и с ужасом наблюдали, как под раскаты грома трещит кора, и показываются наружу корни старого дуба. Представшее перед их взором чудо продолжалось не более десяти секунд, затем все стихло. Последнее урчание недовольного неба сменилось тишиной. Друзья переглянулись и посмотрели на старика: тот махнул рукой, указывая на образовавшуюся расщелину в дереве. Широко улыбнувшись, старик подошел к Игорю. Оглядел его с ног до головы, оценивая, пролезет ли тот в проход.

— Ничего, ничего. Пйотолкнем! — бодро воскликнул он.

Поймав вопросительный взгляд друга, Георгий только развел руками. Все, что происходило, напоминало трюки фокусников. Или съемки сказок. Он подтолкнул друга к дубу.

— Я не полезу туда! Что за бред! — возмутился Игорь. — Кто-то прибежал, открыл тайный проход, замаскированный заранее. Нас разыгрывают, и мне это не нравится!

— Да ладно тебе, — Георгий подошел к расщелине и заглянул внутрь: узкий темный проем резко уходил вниз. Проход напоминал лаз в подземелье. Из-за паутины и ветвящихся корней невозможно было что-то разглядеть. Запах от пропитанного сыростью дерева щекотал ноздри. Георгий чихнул. Как после удара посоха о землю появилась такая расщелина? Если это и фокус, то весьма ловкий.

— Давайте добйи молодцы. Полезайте скойенько. Пóлноте болтать без надобности, — поторопил Маментий.

Он отстранил Игоря и первым зашел в расщелину. Георгий пропустил друга, помогая ему пробираться сквозь корни.

Шли медленно и тяжело: ноги вязли в трухе, на голову сыпались мох и щепа вперемешку с корнями. Дыхание сбивалось от сырого воздуха и неприятного запаха. Вскоре старик вывел друзей на свет.

Впереди вздымался огромный меловой останец конусообразной формы — гора Шатрище. От дуба к подножию вела хорошо утоптанная тропинка. Маментий бодрым шагом зашагал вперед.

Друзья вышли на окраину небольшой долины. У подножия горы уютно расположились несколько добротных полуземлянок с двускатными крышами. В сторонке к низкому частоколу примыкал ряд бревенчатых домиков. Забора не было, но на хорошо протоптанной дороге стояли одинокие ворота на столбах, покрытые крышей.

Маментий, не оглядываясь, спешно направился к одной из землянок и исчез внутри.

Друзья с любопытством разглядывали двор, где посередине старики, похожие на Маментия, аккуратно раскладывали ветки для костра. Георгий насчитал около десятка стариков, похожих друг на друга не только одеждой: крепкие, с седыми бородами, они дружно работали, лишь время от времени бросая недолгие взгляды в сторону прибывших.

— Хм, интересно. Мы что, попали на реконструкцию Маяцкого селища? — задумчиво произнес Игорь. — Странно. Если это инсталляция жизни людей десятого века, то одеты твои старички не по правилам. Больше напоминают славян, чем хазар. Да, скорее всего, это донские славяне.

— Чего? Какие хазары, о чем ты? — Георгий слушал вполуха. Все его внимание было приковано к старикам. Где он мог их видеть?

Игорь искоса посмотрел на друга. Его глаза сверкнули в предвкушении блистательного выступления.

— Ты что, не знаешь? В районе Дивногорья нашли остатки поселения салтово-маяцкой археологической культуры девятого века. Тогда тут господствовал Хазарский каганат. Хазары! Ну, вспомнил? Ты же сам намедни Струкова цитировал. Как же ты клады ищешь?

— Мне не интересен период до пятнадцатого века, если честно, — отмахнулся Георгий. — А что ты про славян говорил?

— Где-то в этот период славяне стали заселять Подонье. По одной версии, это были вятичи, по другой, — радимичи. Донские славяне. Тут, кстати, недалеко городище Титчиха, как раз культура славян. Но трудно сказать, как уживались хазары и славяне. Высказываются разные точки зрения.

— Кажется, тебе тут нравится, — ехидно заметил Георгий. — Колоритно, не правда?

— Не то чтобы сильно уж нравится, — отмахнулся Игорь. — Судя по разбросанному инвентарю, нам демонстрируют смесь разных эпох и народов. Инсталляция так себе, скажем. И зачем нас сюда притащил твой старик? Что делать будем? Я все думаю, Шатрище это или нет?

Он кивком указал на гору.

— Почему мой старик? — Георгий задумчиво потирал подбородок. — Насчет горы. С виду вроде она. Другой похожей нет в округе. Надо бы взобраться, посмотреть. Ты мне сейчас опять скажешь про железную дорогу. Может, ее разобрали?

— Зачем? Ну, допустим. Тогда где насыпи? Посмотри, как кустарник разросся. А когда ты сюда приезжал в последний раз? Год назад? И вообще, что за фокусы с дубом? К чему эта показуха со славянским поселением?

Вопросы полетели градом. Вопросы вполне логичные. Георгий вдруг осознал, что, несмотря на всю необычность ситуации, он не удивлен. Старики, скорее всего, друзья его деда. Тот тоже в подобной одежде ходил одно время, пока дети не пригрозили психушкой. И место знакомо до боли. Но Шатрище он не помнил.

— … уазик Максу вернуть собираешься? — резкий тон друга заставил Георгия вздрогнуть.

Игорь понял, что друг прослушал почти все. Махнул рукой и направился в сторону горы.

— Я погляжу на подножие с другой стороны. А ты иди к Дону. Взберешься по склону и осмотришь окрестности. Давай живее. Надо еще к уазику вернуться, забрать вещи и твое снаряжение.

Не успел Георгий подумать о странном приказном тоне Игоря, как заметил, что старики прекратили работу, встали полукругом возле сложенных шалашиком веток. Все смотрели на него. Георгий поежился. Вдруг из полуземлянки выскочил Маментий и побежал за Игорем.

— Стой, окаянный! Стой!

Игорь обернулся и что-то сказал старику, отчего тот взмахнул палкой и ударил парня по голове. И тут…

Вместо Игоря на зеленой траве возник деревянный истукан. Георгий протер глаза, посмотрел вокруг. Друга нигде не оказалось. Лишь деревянная статуя в человеческий рост.

Парень замер. Мозг, привыкший к обвалам в пещерах, отказался складывать картинку в цельную мысль. Удар палкой, спина Игоря и деревянный истукан на его месте. Еще полсекунды на то, чтобы осознать: опасность сзади. Он рванулся было в сторону, но удар настиг его раньше. Соколиный взгляд старика с черной бородой был последним, что запомнил парень перед тем, как упасть в обморок.

«Ну все, — подумал он, — прощай, клад».

Первое, что ощутил Георгий, приходя в сознание, — сильную жажду. Проведя языком по сухим губам, он приоткрыл глаза. Голова и тело ныли от напряжения и боли, тяжелые веки не хотели подниматься. Парень застонал от беспомощности. Его что избили? Или лишь по голове долбанули?

— Ну, что делать будем, а? Дык скоро уж месяц. Надо бы скорее его туда, а? — совсем рядом донесся тихий шепот.

— Куда его сейчас, Усыня? Нельзя. Пайень в себя не пйишел. Боюсь, сильно его стукнул наш дедушко. Да и девчушку спасти — это дело нелегкое. Тут надобно пйиготовиться.

— Долго ты ходил за ним, Маментий, — грубый голос показался не таким доброжелательным как остальные. — Очищение надо быстрее провести. Да испытания пусть пройдет! Три дня хватит, куда боле. Есть еще время. Без испытаний не пущу! Затем не оберемся хлопот.

— Очищение — это хорошо, да только одной речки не хватит! А в бане у нас Байнушко совсем разбушевался. Ты, что ль, забыл, Страх-Рах?

Призвав на помощь внутреннюю силу, Георгий поднял веки и немного привстал в постели. Усилием воли и движениями лицевых мышц заставил глаза не закрываться.

Седобородые опрятные старички, которых он видел во дворе, стояли возле кровати. Похожие друг на друга, они лишь слегка отличались телосложением и чертами лица. Все были одеты в белые рубашки с яркими красными поясами. Но один старик выделялся по-особому: со злобным лицом, черной бородой и орлиным носом он пристально вглядывался в гостя. Именно от этого старика Георгий получил удар палкой.

Он обвел стариков подозрительным взглядом. Встретившись с добродушным взором Маментия, немного успокоился. Один из стариков с пышными седыми волосами и широким морщинистым лбом протянул ему чернолощеную кружку. Сделав пару глотков воды, Георгий выдавил слова благодарности.

— Меня звать Бородыня, — мягко произнес старик, протянувший кружку. Он слегка склонил голову в знак приветствия. — Мы рады твоему приходу, Юрко, очень рады. Наши скромные жилища в твоем распоряжении. Маментий присмотрит за тобой, пока ты не придешь в себя. А после ждем на трапезу. Будь добр, прими это приглашение и отобедай с нами.

— Довольно! — грозно прохрипел злобный старик. Из-под густых бровей смотрели острые, как у хищной птицы, глаза. Он недоверчиво сжал губы. — Приветствия не столь нужны сейчас! Оставим его. Маментий, проследи, чтобы не убежал. Вижу, что здоров. Ничего ему от моего посоха не сделалось.

Маментий послушно кивнул. Его добродушная улыбка не сходила с лица.

Старики разошлись. У Георгия появилась возможность осмотреть место, где он очутился. Обстановка и интерьер напоминали древнерусское жилище: небольшой рубленый дом, одна комнатушка с маленькими оконцами, печь, деревянный стол. Вместо стульев — пни. На столе, помимо чернолощеных кружек, стояли статуэтки старичков: точно такие же, как и тот, что дал Георгию дед. Он сразу вспомнил про рюкзак, машину и Игоря. И про клад.

— Что тут происходит, Маментий? Могу я получить ответы? Зачем ты привел нас сюда? Ты ведь с самого нашего знакомства все это задумал, так? И необязательно было меня бить.

Старик пересел поближе. Бережно поправил простыню. Георгий обратил внимание на его крепкие жилистые руки. Сколько ему лет? По лицу можно дать все сто, но ясный взгляд не был похож на взгляд дряхлого старика.

— Видишь ли, Юйко. Ждали мы тебя долго, думали, сам пйидешь. Пока ничего не могу сказать. Бойодыня потом все поведает. Он у нас любит сказки-то сказывать да беседы долгие вести. А я тебе сейчас пйинесу отвайа целебного, чтоб голова твоя ясной стала, да взгляд видел, да ухо слышало. После поспать ты должóн, потом за тобой Бойодыня пйидет. Вот все у него и узнаешь.

— Подожди, Маментий! Когда я все это узнаю? — возмущенно воскликнул парень, схватив старика за рукав. — Что с Игорем?

Но Маментий не ответил. Аккуратно убрав руку Георгия, он улыбнулся и вышел. Отлучившись всего на пару минут, старик принес кружку с теплым питьем.

— Не могу пока ничего поведать. Не выпытывай, пйошу. Но одно скажу: никто тебя тут не обидит. Ты нам свой человек, все будет хойошо. Но всему свое вйемя, умей ждать.

Георгий пытался соображать. Можно убежать, но как же Игорь? Правду ли говорит Маментий? Морщась от горького вкуса, Георгий залпом выпил отвар. Через мгновение голова закружилась, и он снова впал в забытье.

Не успев досмотреть странный сон, Георгий проснулся от того, что его осторожно трогают за щеку. Открыв глаза, он увидел Бородыню. На большом лице с широкими скулами мелькнула улыбка. Он со всех сторон рассмотрел парня, словно проверил, цел ли тот. Потом кивнул головой и спросил:

— Как ты? Голова болит? Сейчас пойдем трапезничать, но сначала скидывай свою одежонку да обутель. Принес я тебе другую.

Бородыня протянул рубашку и штаны.

— Маментий сказал, что ты мне все объяснишь, — Георгий повертел странные шмотки, но противиться не стал. Снял грязную одежду и бросил на пол. Голова после горького напитка действительно прояснилась, как и обещал Маментий. — Я, кажется, достаточно уже ждал. Что тут происходит? Кто вы такие? И что с моим другом?

— После, все после. Ишь! Нетерпеливый какой!

Старик вышел, жестом приглашая Георгия идти следом. Он, как и Маментий, держал в правой руке посох, но только ровный, без единого сучка. Георгий недовольно сжал губы, засунул ноги в мягкие полуботинки из цельного куска кожи. Хоть они оказались немного не по размеру, все же были лучше, чем промокшие и уже нехорошо пахнущие кроссовки.

Шаркая по земляному полу, Георгий добрался до дверей и выглянул наружу. Он не спешил, чем вызвал недовольство Бородыни.

Тени заметно удлинились, но вечер был приятным и тихим. Пахло скошенной травой. Во дворе никого не оказалось, кроме кур и петуха. Бородыня стал активнее махать посохом, поторапливая парня. Георгий подозрительно сощурил глаза. Что-то изменилось. Но что? Тряхнув головой, он пересек двор. По приказу Бородыни вымыл лицо и руки в кадке. И только после этого вошел в деревянный домик, который старик назвал трапезной.

Острый запах жженой травы ударил в нос. В центре единственной комнаты за массивным длинным столом, покрытым разноцветной скатертью, сидели старики. Бородыня указал Георгию на пустующее место. Но тот не торопился.

— Присаживайся, Юрко, — один из стариков с густыми волосами, подстриженными под самые брови, привстал, приглашая Георгия присоединиться. Его голос казался прямым и немного грубым, но не властным. — Потрапезничаем да побеседуем. Не серчай за скудную пищу. Чем богаты, тем и рады.

Парень не пошевелился. Он пристально разглядывал каждого, пытаясь в их глазах прочитать хоть какие-то намерения. Ему не нравились эти игры, хотелось поскорее понять, во что его втянули.

— Сядь, говорят же! — буркнул старик с орлиным взглядом, который сидел во главе стола с прямой, как доска, спиной. По голосу и взгляду стало ясно, что именно он тут хозяин. — Дед не учил тебя, что ль?

Георгий сложил руки на груди и надменно посмотрел вперед.

— Сначала я хочу получить ответы на вопросы! Мне надоели эти фокусы! Или отвечайте сейчас же или я ухожу! Зачем вы заманили нас сюда?

Несколько старичков зашептались, только чернобородый прищурился и гневно посмотрел на парня.

— Кто ты такой, чтобы тут командовать! — раздраженно вскричал он. Георгий вздрогнул от столь яростного голоса, но виду не показал, стиснул зубы. Он покачал головой, потом с презрением сбросил с себя рубаху и снял ботинки.

— Не знаю, кто за кого себя принимает, — спокойно сказал он. — Кажется, вы забыли, что похищение человека — это уголовное дело. Раз ничего говорить не хотите, я пошел отсюда.

Георгий вышел из домика и направился к выходу в надежде добраться по тропинке к дубу.

В трапезной начался спор.

— Вертай его, — тихо сказал Бородыня Маментию, — ведь Страх-Рах на кого хочет ужасу нагонит. Без парня нам Огашку не вызволить. Да и пропадет он, если к кикиморам зайдет в болота. Так ведь, Усыня?

— Верно. Нынче я обход делал, так не мог угомонить их.

Усыня кивнул. Все посмотрели на злобного старика: тот хоть и злился, молча кивнул.

Маментий схватил посох, брошенные сапоги и рубашку и ринулся за Георгием. Догнав его около ворот, он с привычным добродушием попросил парня не кипятиться.

— Не злись, Юйко. Сейчас тебе все поведают. Пйивычки такие у нас: сначала за стол сесть, потом сказывать о делах. Пойдем.

Парень злился, что вместо того, чтобы копать и искать золото, он должен отвлекаться на непонятных стариков. Еще и Игорь куда-то исчез. Ясно было только одно: никакая это не инсталляция древнего поселения. Особого интереса старики для него не представляли, все мысли были только о кладе.

Сделав наспех дыхательные упражнения, Георгий уговорил себя отправиться в трапезную и снова нацепил деревенскую одежду.

За столом стояла гробовая тишина. Один из стариков аккуратно подвинул гостю тарелку с непонятным содержимым, напоминающим кислые щи с бобовыми. Георгий даже не думал прикасаться к еде.

Бородыня указал на тарелку деревянной ложкой:

— Когда Огашка-то была, она нам пироги делала да каши вкусные. А сейчас вот: что умеем, то и готовим. Но нет Огашки нашей, потому ты нам и нужен, Юрко. За дедом твоим должок.

— Да погоди ты, — вставил Усыня. — Парень-то не знает ничего, а ты ему сразу. Юрко, вот, давай знакомиться.

Он отодвинул пустую тарелку и встал.

— Мы лесовики. Занимаемся важным делом. Вот с Маментием ты уже знаком. Он у нас с сердцем добрым, помогает заблудшему люду да зверью и птицам, что в сети попадают. Бородыня наш, дедушко, следит за деревьями да кустарниками, чтобы болезни не поражали да плодоносили. Вот Цыпей Цыпелин, — он указал на худого сутулого старичка с длинной бородой и курчавыми волосами. — Смотрит, чтобы всяких да разных растений, цветов да грибов полно было на земле, еда эта для зверья. Вот Страх-Рах, самый строгий из нас, ибо надобно и люд отводить от лесов порой, больно они последнее время понавадились. Природу губят, вот и работы дедушке прибавляют.

— Да что ты, что ты, — перебил его Маментий, рассмеявшись. — Он ведь у нас самый добйенький.

— Погоди, — продолжил Усыня и указал на двух маленьких плотных старичков слева. У одного не было правого, а у другого левого глаза. Они скромно улыбнулись. — Это Митяня да Матяня. Смотрят за зверьем и птицей. Шутники они. А вот енти, — он указал на двух старичков справа, — близнецы Захарий да Макарий. Смотрят, чтобы реки и родники не пересыхали, чтобы рыбы полно было. Ну вот остались Сихаиль да Михаиль: смотрят, чтобы зверье и растения в свое время года в спячку залегли, а весной чтоб пробудились. Тяжело им справляться: нынче природа-матушка волнуется, что люди все попортить хотят. Раньше им помогал дед твой Михайло Рыхайло, но так нет его, ушел давно.

— Мой дед? — Георгий грустно ухмыльнулся, закачал головой и прикрыл глаза рукой.

— А разве ты не помнишь, Юрко, это место? — сказал Бородыня, указав рукой в окно. — Да… Малой ты был, правда, но должóн помнить. Хотя о чем я говорю. Видно по тебе, какой ты… Все позабыл.

Георгий равнодушно посмотрел по сторонам и поковырял ногтем в зубах.

— Что-то мне напоминают эти места. Но я, правда, ничего не помню. Допустим, я вам верю. Частично. Так, получается, вы — лесовики? Лешие? Из русских сказок? — он рассмеялся. Правда, вышло не совсем искренне.

— Лешие! Видали? — возмутился Маментий. — Сам ты леший, да и дед твой вон постйашнее Усыни. Лесовики мы, сказали же тебе! Пйийоду мы бейежем, пустая твоя голова!

— Ладно. А дед мой почему ушел от вас? И эта ваша Огашка? Она что Снегурочка? А кто из вас Дед Мороз?

Старики дружно засмеялись. Все, кроме Страха-Раха. Он почесал лысую макушку.

— Внучка она моя. Не родная! Дитя человеческое. А дед твой девку увидал на поле, да и сердце его улетело! Подвел нас!

— Погоди-постой, Страх-Рах, — остановил его Усыня. — Не девку, а мóлоду девицу, ликом прекрасную и душой чистую. Снял с себя бессмертие и ушел в мир людей.

— Бабка моя, что ли? — удивился Георгий.

Свою бабушку он видел только один раз. И то на фотографии, которая потом исчезла. Хм… Теперь история становилась интересней. Все думали, что дед и бабка вышли из одного сиротского приюта, поэтому родные о них толком ничего не знали.

— А вы точно не ошибаетесь? Может, что перепутали? Хотя только дед меня называл Юрко. Стойте. Получается, все старики с такими вот седыми бородами и корявыми палками — лешие, что ли?

Громкий смех раздался в трапезной. Георгий понял, что сморозил глупость.

— Ох, Юрко… Много сотен лет служим мы Матери-Земле. Избранные мы, но можем покинуть мир наш невидимый при должном условии, — Бородыня говорил как можно увереннее. — Твой дед ушел, но дал клятву: если нам понадобится его помощь, а сам он не сможет ее оказать, то отправит своих отроков — а кого, мы сами выберем.

— Ну а если бы он был бездетный?

Следующая волна смеха озадачила Георгия. Что он такого сказал?

— Да у деда твоего детей столько, не сосчитать! Вот еще тот…

Георгий вытаращил глаза. Все считали его деда человеком нелюдимым. Удивительно, что женился вообще. А тут что… Нет, это даже невероятнее того обстоятельства, что дед оказался лешим. Георгий напрягал мозги, тщательно выуживая из памяти информацию из сказок. Лешие — страшные лохматые мужики. Наподобие медведей.

— Не понял, — обиженно произнес Георгий, придвинул тарелку с кислыми щами и повертел деревянную ложку.

— Я вот что расскажу… — начал Бородыня, сверкнув глазами в нетерпеливом предвкушении, но его перебил одноглазый Митяня.

— Не-е-т, Борода, дай я, — его голос оказался высоким и певучим. Он тщательно пережевал еду, затем продолжил: — Ты больше всех рассказываешь, а теперь моя очередь. Вот какая была взаправдашняя история. Бывал у нас в гостях один путник. Все этот путник выпрашивал у нас, как живут лешие. Говорил, что в газите написать хочет. Рассказ про нас то бишь. Страх-Рах тогда ушел, поэтому дед твой, Михайло Рыхайло, историй-то порассказал. Но клятву взял, что путник ентот принесет газиты-то. Почитать. А ну, Матяня, принеси!

Старик выбежал из трапезной и тут же вернулся. Протянул Георгию старую газетную вырезку.

— Читай вслух!

Георгий подозрительно скосился на Митяню, но прочитал:

«Иногда лесовые собираются в артели, дружины; в кафтанах и шляпах, они, словно люди, заходят в кабаки пить водку. Лесовой может франтом прийти на молодежную вечеринку, узнают его по способу запахивать кафтан так, что левая пола лежит поверх правой».

— Так вот! — пробурчал Митяня. — Ерунда все это, никогда мы кафтаны на вечеринки не надевали! И шляпы! Все наврал этот путник, переврал в своей газите.

— Газете, — поправил его Бородыня.

Митяня отмахнулся.

— Дед твой любил на енти сборы ходить. Да так преображался, что не узнать. Нет, ты не переживай. Он как Фросю увидал, так улетел ум его, с ним и желание гулять. Но до нее, ох…

— Да что ты наговариваешь, старый! — вставил слово Бородыня. — А вы, вроде как, не любители, Митяня? А ты, Захарий, что молчишь?

— Все вы любители! — вскричал Страх-Рах. — Потом, смягчив взгляд, покачал головой. — Много ли вы в свое время над людом смеялись? То бороды мужикам покрасите, то коровам хвосты перевяжете. А то дворовых мало. Но дело молодое. Сейчас времена другие пошли: кто будет смотреть, на какую сторону рубаха или лапоть надет? Вон люди такое одевают, глаза бы не смотрели!

Все замолчали. Страх-Рах грозно посмотрел на Георгия и сказал:

— Все не о том вы, лесовики, говорите. А ты? Понял, небось, что должок за тобой? Рыхайло ушел, но должок остался! И ты за него ответишь! Огашку, внучку мою, забрали дивьи люди. Так сложилось, что не можем мы пойти к ним, уговор между нами. Только человек сможет в их жилища войти. Если вызволишь ее из плена, награду получишь.

Георгий нервно стучал пальцами по столу. Вот, значит, зачем его сюда притащили. Ответ держать за деда. Ну, дед. Неужели наврал все про клад? Нет. Не может быть.

— Что за дивьи люди? И что вы сделали с Игорем? — спохватился он.

Страх-Рах сделал вид, что не слышал.

— Видишь ли, — сумрачно произнес Бородыня. — Это дело для тебя одного. Да не бойся ты, вернем тебе друга. Вернем, как только Огашку вызволишь. А дивьи люди… Хм. Усыня, ты по части разных существ у нас. Поясни мóлодцу.

Усыня вздохнул и провел рукой по гладким волосам.

— Давным-давно поселился на нашей земле народ необыкновенный, диковинный. Вроде как прогнали их с земли родной. Прятались они от людей из-за вида необычного: маленькие, худые, с длинными руками и головами как у собак. Ушли жить в пещеры, чтобы с людом не пересекаться. Среди них много ведунов да колдунов. Обычаи у них на людские схожи, да только раньше приворовывали, шарлатанством занимались. Но мы прищучили их. И закопались они вот, подальше, поглубже. Жили мы с ними последнее время мирно, поэтому удивились немало, что Огашку нашу они похитили.

Георгий озадаченно чесал щетину.

— Дивьи люди. Не слышал никогда о таких. Я думал, что Дивногорье получило название от див — меловых останцев. А тут еще одна интересная версия вырисовывается. Они только тут живут?

— Живут они во многих местах. В пещерах, в подземных лабиринтах. Далеко те лабиринты идут. Тебе нужно пройти в пещеры, вход мы тебе укажем. Найти надобно Огашку. Вызволить из плена.

— Хотите сказать, что вы меня притащили, потому что мой дед — леший, и за ним долг? Я, значит, должен пойти в какие-то пещеры к собакоголовым карликам и освободить внучку этого злобного старикана? — Георгий обратился к Маментию с таким тоном, будто тот виноват во всех злоключениях парня.

— Так. Все верно, — ответил Бородыня вместо Маментия.

— А где эти пещеры? Неужели в Шатрище?

Старики дружно закивали.

— Это святая гора, — заявил Захарий. — глубоко под землей, в пещерах обитают эти люди. Никто туда не ходывал.

— И что, отказаться нельзя? — этот вопрос больше всего волновал Георгия, хотя мысль о дедовском кладе тоже не давала покоя. Ведь если они отведут его в затерянные пещеры горы Шатрище, то полдела сделано.

— Ох, Юйко, — Маментий словно читал мысли парня, так пристально посмотрел ему в глаза. — Ты, я знаю, сокровища частенько ищешь, вейно? Ну так ты получишь его после того, как мы получим Огашку.

Георгий ухмыльнулся. Он почувствовал небольшой стыд: будто ему кроме денег ничего не нужно. Но дело даже не в этом — во что его втягивают? Скорее всего, это мероприятие далеко не безопасное. Да и сказки все это. Какие карлики, да еще в пещерах?

Старики с интересом наблюдали за тем, как Георгий размышляет, нервно покусывая нижнюю губу.

— Давайте еще раз, — решил подытожить Георгий, — В уплату кровного долга я должен вытащить из плена девчонку, которую похитили дивьи люди с собачьими головами? И в награду я получу некое сокровище, так?

Старички хором закивали.

— А если я откажусь?

Страх-Рах злобно сверкнул хищными глазами.

— Проклятье на весь род деда твоего! — он заскрежетал зубами.

— Да погоди ты, чего сразу набросился? — Георгий инстинктивно отодвинул стул подальше от стола. — Я хочу понять. С трудом верится в то, о чем вы рассказываете. Ну, правда. Поймите меня: лешие, карлики в пещерах.

Он с любопытством наблюдал, как шептались старики.

— Нечего тут понимать! Как только пройдешь испытания, так сразу и в путь! — рявкнул Страх-Рах.

— Стоп! Какие еще испытания? — возмутился парень. — А эта вылазка в пещеру дивьих людей разве не испытание?

— Надобно тебе подготовиться, — успокоил Усыня. — Силушку свою лесовичью проявить. Дух укрепить, очистить от мирской скверны вашей, городской. Испытания мы тебе уже подобрали. Их три всего, да несложные они, справишься, уверен. Кровь в тебе наша.

Георгий покачал головой. Эта затея нравилась ему все меньше.

— И все же! Почему вы сами не можете пойти? Эти карлики наверняка послушают вас, ведь вы — часть природы, мироздания, так сказать, — усмехнулся он.

— Сложно тебе будет понять, Юрко, — вдруг заговорил Цыпий Цыпелин ровным, спокойным голосом. — Границы есть у нас, которые мы не можем пересечь. Если дивьи люди сюда заходят, мы с ними говорить-беседовать можем. Они частенько передавали нам минералы, камни, руду железную. Делали-ковали утварь всякую. Но давненько уже о них ни слуху ни духу. Что-то у них случилось. Не показываются. И даже шептуньи, что живут в лесу неподалеку, не могут сказать, почему они похитили нашу Огашку. В пещеры нам путь заказан. Нельзя нам туда.

— Ладно, — Георгий прочистил горло и важно встряхнул головой. — Допустим, что я прохожу ваши испытания и иду туда. Что меня там ждет? Как я найду внучку вашу? Сколько ей лет, кстати?

— Огашке твоей сколько лет, Страх-Рах? — спросил Усыня. — Семнадцать весен али больше?

— Да маленькая она еще, куда там. — Старик с орлиным взглядом смущено опустил глаза. — Девятнадцать будет вот скоро.

— Как пробраться до их жилищ? — спросил Георгий.

— Кхе-кхе, — обратил на себя внимание Сихаиль. Густые брови, сдвинутые на переносице, придавали лицу немного свирепый вид, но взгляд говорил о доброй душе — Я точно знаю, что в сами пещеры пробраться легко, а вот дальше…

— Стой-постой, дедушко! — перебил его Усыня, знаками показывая, чтобы тот молчал. — Все потихоньку, постепенно. Как испытания пройдет Юрко наш, так и план дальнейший обсудим.

Он посмотрел на возмущенного Георгия, который понял, что от него хотят скрыть часть важной информации, и продолжил:

— Из пещер много ходов наружу идет, но войдешь ты туда через Шатра-гору, сквозь часовню кристианскаю, монахи которую построили. Дело в том, что человек, попадая на границу к дивьим людям, память теряет. Это для нас, лесовиков, они не добрые и не злые. А на человеческий род шибко обозленные. И память чтобы не потерять, нужно пройти через Нору Змея..

Георгий вспомнил слова деда: «Змея не бойся, сдох давно…».

— Значит, Огашка тоже потеряла память? — догадался Георгий.

Старики вновь дружно закивали.

— Окей, а как же вы узнали, что она именно у этих карликов с песьими головами?

— Много способов есть у нас, Юрко, много. Деревья кажут, птица закричит, бабки шептуньи да кикиморы болотные. Все Огашку нашу любили.

Сжав губы, Георгий боялся предположить худшее.

— Вы, конечно, простите… А вдруг ее уже нет в живых?

— Нет! — стукнул Страх-Рах кулаком по столу. — Они ей не смеют никакого зла причинить! Что-то хотят они от нее!

— Или от нас! — добавил Бородыня.

Георгий поднял руки в примирительном жесте. Он все еще надеялся найти способ, который поможет ему не ввязываться в эту опасную авантюру.

— Слушайте. А если вам просто поймать кого-то из них? Выманить? Так ведь проще.

— Да пробовали мы, попрятались они как мыши в норы! — угрюмо отозвался Митяня. — Не выйдут. Нет, идти надобно и все.

Георгий возвел глаза к потолку. Ни один вариант не сработал.

— А бороться с ними как? Они не будут просто смотреть на то, что человек шастает по их пещерам?

— Все тебе расскажем, покажем. Для начала надо испытания пройти. Дух укрепить. Ну что, Юрко, али поможешь нам? — вопросительно посмотрел на него Бородыня.

Воцарилась тишина, только сверчки пели снаружи. Взгляды стариков были направлены на парня. Георгий смотрел в их глаза и пытался понять сам себя. Страха он не ощущал. Скорее наоборот, внутри рождалось известное ему желание, свойственное искателю приключений. Да и все, что происходило, представлялось настолько нереальным, что чувства притупились, и опасность не казалась таковой. Все напоминало сон. А может, это и правда сон? Георгий незаметно ущипнул себя. Больно. Все равно может быть сон.

— Хорошо! — он опустил ладони на стол. В животе заурчало. Георгий покосился на тарелку с остывшими щами. — Не хочется на свой род проклятие наводить. Что вы говорили про награду? Я не то чтобы… Но интересно.

Про дедов клад Георгий решил умолчать. Как в пещеру войдет, порыщет. Или на обратном пути, хотя так далеко лучше не заглядывать.

— Усыня! Наш добрый молодец голоден. Смотри, твои щи не пришлись ему по вкусу, — заметил Митяня.

— Дай ему ломоть хлеба, что ль? — добавил Матяня.

— Награда будет стоящая, для вас, человеков приятная, — хмуро произнес Страх-Рах. Он посмотрел на Маментия и слегка кивнул. Тот пожал плечами.

— Михайло, сейчас наш Бойодыня тебя отведет в кйайний домик. Там будет тебе ночлег.

— А испытаниия когда? И я надеюсь, мне подробно скажут, что и как я должен сделать?

— Да что ж ты такой нетерпеливый, — возмутился Бородыня. — Для начала в баньку сходишь. Это и будет тебе первое испытание.

Он подмигнул Маментию. Тот, хоть и улыбался, как всегда, посмотрел с грустью в глазах.

— Завтйа мы наставления дадим. А пока на-ка, возьми, — он протянул Георгию глиняную крынку с молоком и ломоть свежего хлеба, от которого потекли слюнки. Голод, казалось, затмил остальные чувства. Парень набросился на еду.

Остаток вечера старики рассказывали друг другу всякие байки. Спрашивали у Георгия про жизнь, про деда. В тихой семейной обстановке он совсем успокоился. Вскоре страх и вовсе испарился.

Глава 3

Бородыня проводил Георгия до домика, куда его затащили после того, как Страх-Рах огрел парня палкой. Хотя палкой ли? Скорее всего, волшебным посохом. Георгий усмехнулся про себя, удивляясь такому повороту судьбы. Дружелюбная атмосфера в трапезной притупила чувство опасности. Но сейчас подозрение вновь вернулось. Почему дед ничего ему не сказал? Надеялся, что потомков не коснется его лесовичья доля? Верить все еще не хотелось в сказки про леших, но Георгий не раз сталкивался со странными, точнее сказать, паранормальными явлениями в своих приключениях. И почти всегда призраки находили его в пещерах. Но Георгий никому не рассказывал, так как знал, что его возьмут на смех.

На пороге Бородыню с парнем нагнал Усыня.

— Вот, держи, — он протянул Георгию холщевый мешочек, от которого исходил приятный аромат трав. Сегодня ночью тебе все равно спать вряд ли придется. Так вот, настоишь травки ентой на холодной воде, выпьешь — память укрепишь. Юрко… — произнес Усыня с напускной серьезностью, — вера тебе нужна сильная. Проси предков своих, проси Зорюшку, проси Даждьбога, Велеса и всех, кого вспомнишь. Дед-то тебе сказывал про них, небось?

Ничего не ответив, Георгий взял мешочек и кивнул головой в знак благодарности, сжав губы. Мифы? Это не про него.

— Послушай, Бородыня, — шепнул он на ухо старику, — мне так и не сказали, что случилось с моим другом. Он ушел домой или где-то взаперти сидит?

Ему не верилось, что та картина перед глазами была правдой. Скорее, глюки из-за преломления света. Наверное, тот упал. Или убежал. Хотя это на Игоря не похоже.

— Все хорошо с тем парнем. Можешь за него не переживать.

Усыня тяжело вздохнул и, заохав, отправился восвояси, а Георгий с Бородыней вошли в дом, где старик зажег керосиновую лампу и открыл окно настежь.

— Комаров нет у нас, не боѝсь, — ласково произнес он.

Георгий пожал плечами. После приятных разговоров в трапезной настроение сменилось, теперь его раздражала излишняя вежливость и забота стариков. К добру такое покровительство не приводило: обычно, когда дед разговаривал с Георгием напускным добродушным тоном, это означало одно — жди неприятностей. Хотя в сложившейся ситуации с неприятностями все ясно. Они впереди.

— Ну и что за первое испытание? — равнодушно спросил Георгий.

— Видишь ли, — Бородыня переминался с ноги на ногу, не зная, как поведать парню о том, что его ждет. — Банька у нас хорошая, сами строили, так вот какая напасть вышла. Было дело три дня назад: сначала Страх-Рах с Захарием да Макарием мыться пошли, потом я да Маментий. Так работой мы были заняты, что забыли в бане на третий пар водицы оставить да веник для Байнушки нашего приготовить. Вот и обозлился он — дух то наш банный, теперь бушует. Вот тебе и задание первое — надобно нашего Байнушку угомонить.

Хорошо, что Георгий сидел, а то от удивления свалился бы. Лесовиков ему мало, так тут еще духи разные!

— Э-э-э, — только и проговорил он, в голову мысли не лезли. — Домовой что ли?

— Да не совсем… У нашего Байнушки характер вообще не из легких, любит подарки, чистоту, чтобы нигде и паучка, ни лягушки. Огашка-то все успевала, а вот без нее запустели мы. За лесной нечистью смотрим, а вот с домашней… Так вот, Юрко, завтра с утра мы пойдем, дров тебе приготовим, воду чистую, веничек как надобно. Байнушко не покажется, спрячется, да будет дальше баловаться: стучать, кричать, браниться. Баньку надобно истопить, тогда он и выйдет к тебе. Вот и надо с ним поговорить, управу найти. Есть у тебя время еще подготовиться, помолиться богам своим, вспомнить то, что дед заповедовал.

— Бородыня, погоди! Если ваш Байнушко — это некто типа домового, откуда мне знать, как духов усмирять? Вам экстрасенс нужен! Или эти… Охотники за привидениями!

Он схватился за голову. Бородыня, конечно, понимал, что дело трудное, но ожидал большего от парня.

— Не кипятись, обожди, Юрко. Байнушко, конечно, может быть очень опасен, с людей кожу сдирает запросто, но не на смерть тебя посылаем, если что не так пойдет, вызволим тебя.

— И что дает это испытание?

— Ты вот что… попей водицы, посиди, подумай. Оставлю тебя одного, а ты голову-то охлади, небось мысли и придут. А может, поможет кто, предков призови на помощь, — на каждом «то» старик делал акцент, будто в этом слове скрыт особый смысл. — Эх, говорил я Маментию…

С этими словами Бородыня вышел.

Георгий остался один. Через маленькое оконце всходил месяц, одиноко бросающий тусклый свет. Парень все еще держался за голову, пытаясь соображать. Он прекрасно осознавал, что ему придется иметь дело с потусторонними существами, хотя верить в это не хотелось. Но разве сами лесовики, как они себя называют, не являются этими самыми существами? На вид они — обычные старики.

На парня навалилась усталость. Он перестал переживать и как обычно старался не лезть в глубь логических размышлений, тем более, что в голове царил сплошной туман. А раз ничего непонятно, переживать нечего. Испытания так испытания, подумаешь. Несмотря на все обещания, Бородыня так и не сказал толком про них. «Как с утра приведут меня в баню, так и думать буду», — решил Георгий. Он положил мешочек с травами рядом с кувшином, даже и не думая его открывать, тем более настаивать. Скорее всего, подложили туда что-то наркотическое.

На этом рассуждения Георгия закончились. Он вообще ко всем делам так относился: не то чтобы наплевательски, но и ответственности особой не проявлял. Считал, что само собой как-то случится-разрулится. О том, что ему грозила смертельная опасность уже на первом испытании, он и подумать не мог.

Георгий взбил мешок с соломой, служивший подушкой и устроился поудобнее, оперев голову на руку. Мельком окинув комнату, он с удивлением обнаружил на узком подоконнике деревянную статуэтку, которую вручил ему дед в больнице. Откуда она тут? Не желая погружаться в новые размышления, Георгий отвел взгляд — ерунда все это.

Ужасно хотелось спать, видимо, в чай, который старики подсунули ему под конец на ужине, тоже добавили наркотическую траву. Но странное дело: спать-то ему хотелось, а вот глаза отказывались закрываться. Он смотрел на бревенчатый низкий потолок, сплошь покрытый паутиной. Поначалу деревенская тишина раздражала, но внезапное пение сверчков сняло напряжение. Теперь захотелось пить, к тому же не мешало бы посмотреть на время — наручные часы лежали на дне рюкзака. Но усталость в совокупности с ленью мешали парню не то чтобы встать, даже пошевелиться — не хотелось ничего, кроме одного — созерцать потолок.

Тонкая нить паутины блеснула в свете лампы — маленький паучок решил наведаться в гости и теперь медленно спускался прямо к лицу Георгия. Тот его видел и спокойно наблюдал. Он все еще пытался закрыть глаза, но это не получалось; облизнув сухие губы, Георгий решил смахнуть паука с носа, но…

Он не мог пошевелиться: тело онемело и чувствительность пропала. Он был парализован!

«Это сонный паралич», — первое, что пришло в голову. Георгий старался изо всех сил пошевелить частями тела, но ничего не получалось. Тогда он расслабился и принялся ждать. — «Что делать в таких случаях? Как проснуться?!»

Он старался не паниковать, но получалось плохо: леших ему мало, так сейчас еще что-нибудь начнет мерещиться. «Стоп! Я все понял… Это и правда сон: про леших, про поездку! Видимо, это финал сна. Надо просто подождать и я проснусь», — подумал Георгий.

Эта мысль успокаивала, и он принялся наблюдать, как паук, вдоволь насидевшийся на его носу, отправился на поиски неизвестности в густую копну волос.

Вдруг сверчки разом смолки. Георгий почувствовал чье-то присутствие за дверью. Бородыня вернулся? Невозможно, ведь все происходящее — сон! Но, может, он еще продолжается?

За дверью явно был гость, и Георгий, к собственному ужасу, знал, кто это. Его дед. Это его дед вернулся с того света, как и обещал.

Страх с прежней силой кольнул в сердце. Сонного паралича ему мало, теперь еще и привидения. Но почему он так боится деда?

Георгию приходилось видеть призраков: в основном бесформенные тени, как пятна, быстро скользящие по воздуху. Иногда пятна превращались в фигуры, но на секунду, не больше. В контакт с привидениями Георгий никогда не вступал, так как убеждал себя, что все это галлюцинации или воображение.

Реальная капля пота скатилась со лба в глаз. Это не сонный паралич и вообще не сон. Дверь приоткрылась, и дед вошел в домик как вполне обычный человек. Георгий захлопал глазами, к нему вернулась чувствительность, и он задвигал занемевшими ногами и руками, не сводя глаз с призрака. Деда он узнал с трудом: он теперь мало отличался от лесовиков — в такой же рубахе с поясом. Седая длинная борода и густые усы изменили лицо, но это не было лицо призрака. Дед улыбнулся.

— Здравствуй, внучок. Вижу, ты не удивлен моему приходу?

Георгий открыл рот, но тут же закрыл, так как не знал, что сказать. Шоковое состояние никак не хотело отпускать. Дед, казалось, наслаждался моментом.

— Ничего, внучок, тебе сейчас не говорить надобно, а слушать. И очень внимательно, — Дед прошелся по комнате, остановился у стола и постучал пальцем по поверхности. — По чести сообщу, что до последнего часа своей человеческой жизни я надеялся, что тебе не придется отрабатывать мой должок, хотя и знал, что вряд ли мои надежды оправдаются. И говорил тебе, лентяю, сказывал, что почитать, поискать. Но ты, дурак, все за кладами гоняешься, впустую дар лесовичий тратишь! Тьфу!

Дед отвернулся к окну, но лишь на пару секунд. Георгий был благодарен, что он не приближался: мысль о том, что дед умер и сейчас стоит перед ним как живой, не уходила.

— Так вот, внучок, — дед сделал акцент на последнем слове, вкладывая в него все недовольство. — Опасное испытание тебе подготовили лесовики, опасное. Байнушко свиреп и могуч, в особенности, когда зол. Слушай, что тебе надобно сделать: как войдешь в предбанник, остановись, поклонись и скажи такие слова: «Банный хозяин, дай мне баню истопить», — и так трижды. Отворивши дверь из предбанника, за ручку двери возьмись и три раза переговори: «Банный хозяин, пусти меня в баню попариться». Понял? Повтори!

Сглотнув слюну, Георгий принялся повторять, но, перепутав слова, получил палкой по голове. Ради такого дела дед все-таки приблизился к внуку, отчего тот прижался к стенке.

— Да что с тобой, Юрко? Совсем от страха очумел? Не боись, вреда не причиню, дурак, я же спасти тебя хочу! Повтори еще раз слова, — сказал дед, смягчив тон.

До Георгия дошло, что дед действительно пришел помочь ему, и он взял себя в руки. Голос дрожал, но на этот раз он все сказал правильно. Дед довольно закивал.

— Дальше вот что. На эти слова в углу покажется дух банный. От него вонь будет неимоверная, все потому, что моется старой водой. Ведь чистой ему не оставили. Он тебя спросит: «Ты хочешь попариться?» Затем вытащит веник и будет стращать разными словами, но ты стой как вкопанный и слова не молви. Как закончит, скажи, что мол, хочешь попариться и баньку почистить, но одно условие — париться должен веником, который ты ему дашь. Вот он.

Будто из ниоткуда в руках деда появился внушительный пучок высушенной травы, перевязанный веревкой: коричневые стебли сходились в колосовидные фиолетовые соцветия.

— Разве таким веником можно париться? — удивился Георгий.

— Дурень ты! Это дедова борода — трава волшебная, ее нечисть боится сильно. С этим веником ты можешь не опасаться того, что Байнушко к тебе приблизится. Злиться и ругаться начнет пуще прежнего, а потом попросит тебя уйти, но не затем ты пришел. Будешь просить его утихомириться, принять должный вид и перестать проказничать.

— И как же мне это сделать?

Дед нахмурил густые брови.

— Сам придумаешь, невелика затея! Возьмешь обязательно у Бородыни кусок ржаного хлеба. Так, внучок неразумный, пора мне. Время, что мне отмерено, вышло. А ты травку-то не настоял? Совет Бородыни не принял.. Ну тебе видней, больше помочь не могу ничем. Постой… — дед задумался. — Баню не топи! Не разжигай дрова, иначе пар пойдет, трава силу потеряет, понял?

Моргнув воспаленными веками, Георгий закивал.

— Наказа моего ты не выполнил — деревянного идола не кормил, да на могилку не приходил. Из того следует, что помочь смогу тебе только два раза, не больше.

— Кормить статуэтку? — воскликнул Георгий, стряхивая с себя оцепенение. — Как? Инъекции делать?

Он опять получил удар по голове.

— Дурень ты, дурень!

С этими словами дед не испарился, как призрак в фильмах — он просто вышел через дверь.

Георгий несколько раз встряхнул головой, чтобы прийти в себя. Происходящее казалось все нереальнее. Но, к собственному удивлению, в душе парня просыпался азарт. Теперь ему даже стало интересно, чем все это закончится. «Ха», — подумал он иронично, — «Что теперь сказали бы его друзья?» Он вспомнил про несчастного Игоря.

Взгляд упал на холщевый мешочек. Сонно потянувшись, он проковылял к столику, насыпал в кружку пахучей травы и залил водой. Как могло это превратиться в отвар или настой? Не найдя в комнате подходящего предмета, Георгий пальцем перемешал содержимое, выпил воду, а траву прожевал и проглотил. Ничего, пойдет и так. Раз дед пришел, значит, нечего молиться богам и вспоминать предков.

Он улегся на жесткую постель и сразу уснул.

Рано утром его разбудил Бородыня. Под крики петуха он тряс парня до тех пор, пока тот не разлепил глаза. «День второй», — подумал Георгий, с неохотой поднимаясь и волоча ноги к тазу с водой. И опять голова раскалывается.

Ледяная вода привела его в чувство, и Георгий поочередно складывал картинки вчерашнего дня, а также думал о предстоящем испытании.

— Слышь, Бородыня, — он повернулся к старику, который явно выказывал свое нетерпение. Тот протянул парню полотенце. — А почему мы именно утром идем в баню с этим вашим призраком? Я-то думал, что вся нечисть по ночам любит бродить.

— Хм.. Ну Юрко, дело в том, что место наше необычное, волшебное. Тут в любое время можно духов увидать. А то, что ты нечистью-то именуешь, это же тоже духи природные, только привыкшие к человеческому житью. Как кошка или мышь домашняя, так и домовые да дворовые. А по ночам-то они ходят, так как не хотят с людьми встречаться, неудобство им причинять, знают, что люд трусливый по обычаю-то. Уважают они вас, вот и прячутся. Многие из людей про них знают, да подкармливают, отчего духи помогают: то от пожара сберегут дом, то вора прогонят. Всяко бывает.

Георгий понятливо кивал головой.

Заявив о своей готовности, он молча наблюдал, как его «снаряжают»: кучка дров для растопки бани, кадки с водой, крынка молока, да кусок ржаного хлеба. Надели на него рубашку-сорочицу из льняной беленой ткани с длинными рукавами, подол которой был украшен каймой вышивки. Нацепили кожаный пояс с серебряной пряжкой с фигурной рамкой. Льняные штаны Георгий заправил в сапоги, как у стариков. Все оказалось удобным, кроме тяжелого, хоть и красивого пояса. На просьбу парня снять пояс, старики ответили отказом: мол, только нечистая сила ходит неподпоясанная.

Митяня с Матяней несколько раз обошли его, наговаривая слова и взмахивая посохами. Под конец Бородыня попросил Георгия достать спрятанный веник из травы и встать лицом к воротам и повторить слова:

«Встану я, благословясь, пойду из избы дверьми, из двора воротами. Выхожу я в чистое поле, в восточную сторону, умоюсь я росою, утруся зарею, оденуся и подпояшуся всеми небесными облаками. Дедова борода! будь ты страшна злым бесам, старым да новым бесам, а не дадут тебе позорища, утопи их в слезах, а убегут от твоего позорища, замкни в ямы преисподние. Будь мое слово лепко, в дни и ночи крепко».

Каждый из стариков поочередно подходил к Георгию и похлопывал по плечу. Последним подошел Маментий. Его улыбка казалась шире, чем обычно, но Георгия не только не смутил этот знак дружелюбия, наоборот, он почувствовал уверенность в своих силах.

— А что, Юйко, за ночь ты подготовился, небось? Настоечки выпил, с пйедками пообщался? Готов, смотйю, нет стйаха в очах твоих. Ну ступай, мóлодец, если что не так, ты зови, вызволим тебя.

Георгий подумал, не рассказать ли про деда, но решил промолчать. Раз Бородыня веник видел и ничего не сказал, видать, знают про приход деда. Страха он и правда не чувствовал.

Он спокойно взял дрова, кадку с водой и зашел в предбанник. Сделал все так, как учил дед: поклонился, слова нужные произнес.

Как только приоткрыл дверь в парилку, сразу в ноздри ударил запах протухшей воды, смешанный с болотной вонью. Внутри царил полный кавардак: повсюду валялись мочалки, кадки, камни и остатки веников. Над потолком на растянутой веревке висели высушенные лягушки. Облепившая стены пузырившаяся черная плесень выглядела как живая. Георгий уверенно сделал шаг вперед, спрятав за спину веник.

— Эй, где ты, Банушко? Выходи давай, покажись! Дело у меня есть к тебе! Тут, это… старики жалуются на тебя, говорят, мыться им не даешь.

Тишина. Только плесень перестала пузыриться на стенах.

— Ау-у!

Плесень снова зашевелилась и от темного угла медленно отделилась тень, превращаясь в силуэт. Сначала под потолком появилась голова, затем плесень вытянулась в две руки, потом показался и весь банный дух. Вытянутый, в струпьях и рванье, черный дух с длинными до пола волосами. На лице, если это можно было назвать лицом, отсутствовал рот и нос. Только два огромных сверкающих глаза. Яростный взгляд заглядывал в душу. Его руки как ветки сухого дерева потянулись к парню. Тот в отвращении отпрянул назад и прижался к липкой стене.

— Ты что-ли, Байнушко? — он старался говорить как можно уверенней, борясь со страхом и сжимая за спиной веник из спасительной «дедовой бороды» — единственное оружие.

Шея Байнушки вытянулась, прижимая увеличенную в размерах голову к самому потолку. Голова без рта издала хрип и стон. И без того жуткая вонь усилилась.

— Что за храбрец пожаловал ко мне в гости? — растянуто низким голосом произнесла голова. — Неужель лешие решили доставить мне удовольствие и прислали человека, чтобы я его попарил? Я давно думал, чем бы себя занять, скучно мне. Не с кого шкуру содрать, лягушки и те уже вышли все. Топи баню, буду тебя парить! — прогрохотало чудище.

Георгий терпеливо ждал, пока Байнушко выговорится. Он не отводил взгляд, чтобы чудище не признало в нем труса.

— Ошибаешься, милый Байнушко! — громко крикнул он голове, которая еще ниже нависла над ним. Волосы банного духа касались его лица. — Я сам к тебе пришел по просьбе лесовиков.

Голова затряслась, издавая смачные хрипы. Видимо, так Байнушко смеялся. Руки-сучья были совсем близко.

— Дров то принес? Топи печь, буду сдирать с тебя кожу, и растяну ее сушиться на банную печь! А-ха-ха! — Громовой смех казался настоящим.

— Добро, но только париться будем этим веником!

Георгий вывернулся из рук духа и, шмыгнув под Байнушку, начал размахивать дедовым веником. Дух застонал и, уменьшившись до размеров подростка, стал бегать вокруг Георгия, орать и ругаться, пытаясь при этом достать парня руками. Пару раз получив веником по голове, Байнушко забился в угол и превратился в тень.

— Убе-ри от ме-ня ненавистную траву–у–у! — застонала плесень. — Уходи! У-у-у! Отпускаю тебя!

Георгий собрал остатки веника, чтобы быть готовым к очередному нападению. Сам он недоумевал, почему лесовики сами не воспользовались таким простым методом? Наверное, готовили испытание для Георгия. Тоже мне испытание! С другой стороны, если бы дед не пришел? Висела бы его кожа сейчас рядом с лягушачьими шкурками.

— Э, нет, милый Байнушко! — бодро произнес Георгий. — Я не затем пришел, чтобы так быстро уйти.

Плесень застонала и вновь превратилась в человеческую фигуру, но теперь черный человек не выглядел столь страшным: слипшиеся черные волосы укоротились, на лице появился открытый, полностью лишенный зубов рот и точка, напоминающая нос. Байнушко присел на полок, пододвинул кадку и стал поливать себя протухшей водой.

— Ох, человек, устал я от тебя! Что надобно то? Я никого не пущу мыться, и трава мне твоя нипочем, забросаю грязью каждого, кто печь растопит. Вот сейчас я…

Он плеснул в Георгия водой из кадки, но тот увернулся.

— Стой, не горячись! — крикнул он, — я же сам один из леших, дед мой — Михайло Рыхайло, знал такого? Пришел я Огашку выручать, да помыться мне надо перед дорогой, а тут ты! Прекрати бушевать, вот я тебе принес молока да хлеба.

Георгий приоткрыл дверь в предбанник и, забрав продукты, аккуратно поставил их перед духом.

Байнушко бросил на пол кадку и забрал еду, которая тут же исчезла в углу.

— Огашка? Да, не хватает Огашки, она всегда баньку-то мою в чистоте держала, а нынче что? Лентяи лешие даже воду за собой не убирают, веники не выносят! Вот не выдержал я от грязи, сам протух! А лягушки! Проклятые! Ненавижу лягушек, ведь знают это лешие, но намеренно подбрасывают мне их! Черти окаянные!

— Погоди, Байнушко, — вдруг идея осенила Георгия. — Так если все дело в грязи, давай я отмою баню! Приведу в порядок, выкину это.. — Он посмотрел на бардак и вонючую слизь на полу. Поморщившись от предвкушения работы, понял, что выхода другого не будет.

— Ну как? — добавил он уже не столь уверенным голосом.

Байнушко пристально вглядывался в глаза парня, ища подвох. Вытянув до неимоверных размеров руку, он поставил кадку перед Георгием. В ней плавали живые лягушки.

— Вот эти твари мне житья-бытья не дают. Найди место, откуда они приходят ко мне! Как только солнце над деревьями покажется, и ни одна лягушка не прискачет, приходи к вечеру! Принеси что положено, да еще хлеба, да веников свежих, будет тебе баня! И этих забери! — Байнушко указал на веревку с тушками лягушек.

Георгий кивнул головой и собрал в кадку всех земноводных, сухих и живых, и, поклонившись духу, сказал:

— Сделаю, как надо, не увидишь больше ни одной лягушки!

Не зная зачем, отдав Байнушке честь как генералу, он выскочил из бани, невероятно довольный собой.

На дворе измученные ожиданием старики бросились к парню.

— Живой, Юрко наш, ай да молодец! — Бородыня, на вид хлипкий старичок, оказался силачом. Георгий еле вырвался из его крепких объятий. Страх-Рах пожал руку. Из-под хмурых бровей обычно суровые глаза смотрели с облегчением.

— Другого и быть не могло, а, лешие-проказники! — прогрохотал он на всю поляну. — Ну что Байнушко тебе сказал? Давай, рассказывай.

Георгий, высвободившись из объятий последнего лесовика, по привычке потер подбородок. Дело-то еще не закончено.

— Знаете… — Мне впервые пришлось владеть банным веником как оружием.

Все хором рассмеялись.

— Байнушко сказал вечером приходить в баньке попариться. Я должен к нему прийти, так что… Надо бы отдохнуть чуток, а?

Закивав седыми головами, старики разошлись кто куда. Бородыня с Маментием переглянулись.

— Хойошо, внучок, а ничего тебе Байнушко не дал, что ли?

Георгий помялся, оглянулся на баню.

— В общем, надо еще кое-что сделать. Жалуется дух ваш банный на лягушек. Говорит, мол, если ни одна лягушка не придет до обеда, то можно приходить. Как мне лягушек то спровадить, откуда они берутся?

Настал черед Бородыни мять подбородок.

— Маментий, это кикиморы что ли масла в огонь подливают? Откуда в бане лягушки?

Тот посохом застучал, три раза повернулся вокруг себя и сплюнул.

— Знаю я, откуда эта гадость. Злыдни небось, шалят. Пойду сейчас со стойоны йучья, что около бани пйоходит, обход сделаю. Лягушек этих спйовадим, не пейеживай, — сказал он Георгию.

— Злыдни? — удивился парень. — Мы это слово употребляем, говоря о вредном характере человека.

— Да, есть такие у нас, — пояснил Бородыня. — Мелкие пакостные духи. Вроде игривых котов. Теперь ясно, почему даже Страх-Рах не мог Байнушку угомонить, злыдни то ему, оказывается, лягушек подбрасывали, а он их терпеть не может. Все ясно теперь.

— Так почему Байнушко про лягушек старику не рассказал? — не унимался Георгий.

— Дык… Стйах-Йах то не позволяет слово вставлять. Он заставить пытается, вот и не сказал ему Байнушко. А мы, вот, — Маментий постучал по голове, — пустоголовые. Спасибо тебе, Юйко, за дело. Осталось тебе два испытания одолеть. Но это все после.

После обеда Георгий отправился в баню — доложить Байнушке, что с лягушками покончено. Зашел в предбанник, сразу почувствовал изменения — исчезла вонь. Он, как и раньше, поклонился, слова заветные громко произнес и вошел в парилку. А там — чистота. Все вещи на своих местах, печь уже растоплена, пар идет. Георгий поставил кадушку и положил веник на полок.

— Ну что, Банный хозяин, сдержал я свое слово?

В чистом углу что-то заскрипело, зашевелилось. Показался Байнушко — хоть и был черен, но видно, что тело чистое, волосы зачесаны назад. Протянул он длинную руку к Георгию. В ладони его оказался крохотный кусочек мыла.

— Вот тебе награда, человек, — благодарственно произнес Байнушко. — Это мыльце непростое. Потрешь им шкуру животного или твари другой, — встанет тот зверь и будет служить тебе. Но недолго — столько, сколько тебе бежать от дуба-дубовища до бани моей и обратно три раза! Это немного, но если вдруг враги нападут, то шкура волка тебе поможет — станет тебя зверь яростно защищать. Если весточку отправить надобно — потрешь перья птицы, отнесет весть, но недалече, помни!

Георгий взял мыло и поклонился до земли. Потом попарился от души, а напоследок, перед выходом из бани сказал:

— Спасибо тебе, Байнушко, за парную баньку!

Глава 4

Вечером того же дня старики снова позвали Георгия на ужин. Захарий с Макарием хлопотали вокруг стола, подавали тарелки с кислыми щами. При виде варева Георгий поморщился и попросил молока с хлебом. До этого он бродил по двору, пытался выяснить, где старики готовят, чем живут, откуда еду приносят, но ничего выведать не удалось. Ему попалась кладовая, набитая разной утварью, в основном глиняными горшками да чугунками. Еще был сарай с одной коровой, двумя козами и худой лошадью. Куры и петух. Вот и все хозяйство. Разных духов домашних, по мнению Георгия, в поселении лесовиков гораздо больше. Может, старики бегали в магазин? Ну нет, они же лешие. Скорее, тут без волшебства не обошлось. Костер, который лесовики приготовили в центре двора, так и остался ждать своего часа, и Георгий мог только догадываться о его предназначении.

— Что задумался, Юрко? — покосился Бородыня, все это время наблюдавший за ним. — Любопытно, небось, какое следующее испытание тебе приготовили? Обожди чуток, узнаешь. Ты лучше поведай нам, дал ли тебе Байнушко вещицу какую? Нечисть то она нечисть, но тоже не без души. Ежели к ней с уважением относишься, то и дворовые и болотники не преминут отблагодарить.

Сняв непривычный пояс с невероятно тяжелой пряжкой, откинувшись на спинку стула, Георгий пошарил в кармане и нащупал кусок мыла. Утаить? Все равно ведь узнают, да и не враги ему лесовики. Он положил кусок мыла на стол и придвинул к Бородыне. Все старики уже уселись и теперь склонились над «артефактом». Кроме Страха-Раха, который по привычке или из-за скверного характера острым взглядом прощупывал нутро парня. Георгий чувствовал, что именно он готовит испытания, но на старика не смотрел.

— Знаем мы Юрко… — скривив тонкий рот, сурово произнес Страх-Рах. Он поднял руку, показывая, что возражений не потерпит. Маментий, приподнявшись со стула, сел обратно. — Что дед к тебе приходил. Помощь оказывал. Не должен я засчитать тебе это испытание, но… Раз подарок получил, так уж и быть! Подарок хорош, если с умом его пользовать, спрячь! И второй раз сторонней помощи для тебя не допущу, а Михайло, если придет, скажи, что хуже сделает!

Десятки возражений рвались наружу, но Георгий устоял. Стиснул зубы и старался не сводить взгляд со злобного старика. И чем больше он смотрел, тем больше ему казалось, что глаза у Страха-Раха нечеловеческие, а птичьи. В голове у парня помутнело, неведомый и беспричинный страх проник в сердце.

— Ну довольно, ясно слово свое высказал, Рах, — вмешался Усыня, стараясь говорить как можно мягче. Он замахал рукой над столом, вроде комара ловил, тем самым обрывая невидимую нить между свирепым лешим и Георгием.

Загремели деревянные ложки и тарелки.

— А вот что, Матяня, нету ли у тебя сказа какого для нас? — смачно жуя, поинтересовался Маментий. — Да и Геойгию полезно будет послушать истоийю занятную.

Матяня пожал плечами. Вытерев рукавом бороду, ложкой указал на Бородыню.

— Пусть он сказывает, я уже истощился. А одно и тоже не люблю рассказывать. Да и очередь моя вышла.

— А чья очередь то? — подхватил Захарий.

Георгий жевал хлеб и все еще не мог отойти от гипнотизирующего взора Страха-Раха. За что он его так невзлюбил?

Усыня, сидевший справа от парня, будто прочитал его мысли.

— Не переживай, Юрко, — шепнул он на ухо. — Рах злопамятный, но если его на спор не выводить, да не злить, все будет хорошо. Не сказал тебе Бородыня, что нельзя ему долго в глаза смотреть? Не сказал. А страх пройдет.

— Очередь Бородыни, все так, — воскликнул Матяня. — Я про колдунов устал истории рассказывать, пусть он теперь нас потешит.

— Давай-ка о кладах? — Маментий подмигнул Георгию, будто зная, что эта тема для интересна.

Бородыня откашлялся, нежно пригладил седую бороду, расправил усы.

— О кладах-то можно. Погоди, дай памяти встряхнуться. — С чего начать бы… То, что нечистая сила клады охраняет, всем известно издревле. Клады то они двух видов бывают: живые клады сами хозяина ищут, а некретимым надобно подсобить, не могут они места покинуть тайного своего. Живые клады могут обернуться зверьем, а узнать их можно по цвету: белый — серебро, красный или желтый — золото.

У Георгия глаза загорелись при упоминании о кладах, он не выдержал, забыв про обиду на свирепого лешего:

— А клады, что разбойники прячут, они какие? Тут, говорят, Стенька Разин клад припрятал, как раз в Шатрище, можешь что-то сказать об этом, Бородыня?

Старик укоризненно посмотрел на Георгия.

— Негоже Юрко старших-то перебивать. А разбойничьи клады по чести своей на чью-то голову спрятаны: то бишь с жертвою человеческой. Ставили охрану для клада — человека, отрубали ему голову, да клали на место, где клад зарыт или спрятан. Обезглавленный-то человече в кладохрана превращался. Вот вспомнился мне один такой рассказ.

Один мужик-бедняк услыхал, что в лесу, на одной полянке под пнем, клад припрятан. Пришел он туда: копает, копает, ничего не находит. Поляну всю изрыл, не находит клада. В третий раз пришел, отчаялся уже, вдруг голос из-под земли: «Что же ты, мужичок, трудишься понапрасну! Клад можешь получить, если дашь мне голову!» Пришел домой бедняк, и понять не может, какую голову нужно отдать кладу? В доме только жена и сын. Долго думал и решил, что придется сына убить, — жить то совсем нечем, хлеб последний вышел. Жаль-то сына, да и клад надо достать. Пришел мужик к своей жене и говорит: «Испеки мне старуха рыбничек, завтра с сыном пойду рыбу ловить». Наутро бедняк с сыном в лес пошли, к кладу. Сели возле пня, бедняк достал рыбник, сам ест и сыну дает. А в рыбник старуха по наказу мужа рыбок мелких положила. Так мужик ест пирог-то, отвертывает рыбам головы и к пню кидает. Вдруг слышит знакомый голос: «Довольно мне, мужик, твоих голов, бери клад и иди домой!» Бедняк обрадовался, взял клад и зажили они с сыном и старухой, соседям на зависть.

За столом раздался смех — занятная получилась история. Страх-Рах сидел с хмурым лицом.

— Ты сказывай, да не перевирай. Клады они редко вот так даются, без платы.

Бородыня, казалось, не заметил жесткого тона.

— Твоя очередь придет, Страх-Рах и будешь сказывать про мертвецов да упырей, как тебе любо.

— Мóлодец-то наш пригорюнился, видать хотел, чтобы ты ему про способы рассказал, как клады искать, — усмехнулся Усыня.

— Способов-то много, да только клады все попрятались, глубоко в землю-матушку ушли. И нечисть попряталась — скучный люд пошел нынче, ни поговорить не могут, ни сказок, загадок не знают, страха не ведают, души своей и природной не замечают.

Георгий опустил веки. Вспомнил, сколько раз ему встречались незнакомые люди, которые хотели пообщаться, но он почти всегда избегал таких встреч. Да и «говорить по душам» сейчас не модно.

— Развлеклись? — прервал его размышления Страх-Рах. — Теперь к следующему испытанию перейдем. Гулял я однажды, Юрко по лесу. Забрел в болото. Слышу стон — то болотница, то бишь, кикимора-омутница запуталась в ряске. Я ей помогать, а она за пояс меня схватила и пряжку мою стянула. А потом и вовсе исчезла под водой. Мне эта пряжка дорогá, вот какова она по виду: четырехлепестковый цветок, сама бронзовая, круглая, с рифленым ободком. Пойдешь на болото, достанешь мне эту вещь. На подготовку даю тебе время до полуночи.

Вспомнив предупреждение Усыни, Георгий не стал смотреть на старика, хотя очень хотелось высказать недовольство. Он повернулся к Бородыне, удивляясь, что сумел сдержался.

— На болота. Ночью. Да я даже если акваланг нацеплю и специальные фонари возьму, не найду там ничего! — он с отчаянием и надеждой посмотрел на Бородыню, потом на Маментия.

— Али испугался? — вскричал Страх-Рах и наклонился над столом, гневно взирая на Георгия.

Тот, побледнев, промолчал, но про себя отметил, что не в первый раз слышит в голосе лешего будто птичий свист. «Оборотень, видать», — подумал он. Старики тоже молчали — не смели перечить лешему, хоть и товарищу. Страх-Рах смягчил взгляд и принял прежнее положение.

— Вижу, учишься, раз не перечишь мне боле. Добрó, слушаю, что другие скажут.

В трапезной началась суета. Старики, перебивая друг друга, стали предлагать другие испытания, например, с упырем сразиться или лом-траву добыть. Говорили об опасности болот. В конце концов, последним предложением стало отвести парня к омутницам днем, а не ночью. На этом и порешили.

Георгий смотрел на эту картину, не прислушиваясь к обсуждениям, — он думал над тем, что бы произошло, если бы не смог он промолчать и поспорил со страшным лешим? Превратился бы тот в страшную птицу и заклевал бы его?

— Юрко, ты слышишь? — прокричал в ухо Бородыня. Что с тобой, совсем на тебя Рах страху нагнал. Не пойдешь ночью на болота, будь спокоен!

Но Георгий уже успокоился. На него навалилось привычное равнодушие и будущее, скорее всего, снова смертельное испытание его не тревожило. Как-нибудь, на авось. В прошлый раз же вышло. Но дед теперь не придет. Все равно, что-то или кто-то поможет. Он повернулся к Бородыне, который тряс его за плечо.

— Пойдем. Страх-Рах смиловался, значит, и совет должный могу тебе дать. Маментий с нами пойдет. Ночь впереди, придумаем.

Но Маментий отказался, сославшись на дело. С добродушной улыбкой посоветовал Георгию самому все обдумать, память напрячь. Должен ведь дар лесовичий открыться, сколько можно помогать! Георгий удивился отказу старика, так как думал, что он на его стороне. Получив чистую одежду и знакомый мешочек с травами, Георгий отправился в избушку, мечтая о том, как ляжет, наконец, в кровать. День выдался суетным, он и подумать не мог, что пробыл в бане четыре часа! Время тут по-другому идет, это точно.

— Бородыня, скажи, почему тут такой воздух сухой? Ведь у нас в Воронежской области повсюду ливни, затопило деревни, а тут. Сухо, как в пустыне. Вон, трава вся желтая.

Старик остановился, задумался.

— Так это у вас так, Юрко. Тут другой мир, все иначе. Равновесие потеряно, высасывает неведомая сила из ентих мест воду. Вот и засуха. Река вон в ручей почти превратилась. Ты завтра на болото пойдешь, да там трясина, воды мало. Поэтому, хочу сказать тебе, что шишиморы будут злющие. Страх-Рах почему хотел тебя ночью отправить? Потому что ночью прохладно и они наружу выходят, а вот днем их не сыщешь. Надобно выманивать. Так что это и проще для тебя и сложнее. Совет могу дать, а вот помощь нет. И для Михайло путь заказан сюда. Только если…

Нервно теребя бороду, старик подтолкнул Георгия к домику. Кто-то из стариков уже зажег свечи и прибрался в комнате. Георгий дождался Бородыню.

— Что значит «если»? У меня голова кругом идет, если честно, я не знаю, как первое испытание прошел, а тут следующее. Пусто в моей голове, ну дурак я, дурак!

Равнодушие сменилось отчаянием и Георгий прыгнул на кровать, схватив соломенную подушку с холщевой наволочкой. Закрыл лицо и готов был зарыдать, но выдержал. Нет. Он не будет проявлять слабость!

Убрал подушку и посмотрел на Бородыню. Перед стариком стоял непростой выбор: ему хотелось помочь парню, потому как он понимал, что тот не способен на геройские подвиги. Не такие нынче пошли люди, чтобы вот так сложные испытания проходить. Со всеми нужно нянчиться. Но без него Огашку не вызволить из плена. И Страх-Рах понимал это, поэтому и оставил лазейку.

— Дед твой не может прийти сюда, но ты сможешь увидаться с ним на той стороне. Я научу тебя, но смотри — если Страх-Рах узнает, нам обоим не сдобровать. Наказывать он любит, а пуще — пугать. И не понятно, что хуже. Да что тебе говорить, сам должóн понять!

Георгий вспомнил о страхе, который внушил ему леший. В горле пересохло. Он автоматически потянулся к мешочку и насыпав травы в кружку, залил водой и выпил. Траву сжевал. Непонятно, почему нельзя было сначала сжевать траву, а потом запить водой.

Бородыня, посмотрев на парня, расхохотался. Он смеялся так заразительно, что Георгий ему вторил. Застрявшая в горле трава отдавала полынью, к тому же часть травы застряла в зубах. Выплевывая остатки, Георгий со смехом произнес:

— Прости, Бородыня, но я всю жизнь все не так делаю. Наоборот. И слышу я не так, как другие, и вижу. Что-то со мной не в порядке, а что не пойму.

Вдоволь насмеявшись, Бородыня ласково посмотрел на юношу.

— Кровь в тебе играет, Юрко. Духи разные спорят между собой, кому из них над тобою владеть. Лесовичья доля сильна в тебе, очень сильна. Но это сила оборотня. А вот мать, вернее, бабка — непростая была. Не зря же Михайло от нас ушел. Бабка твоя из похищенных водяными духами девок. Михайло-то ее освободил, но сам не смог устоять: красота да ум девицы сманили его. Но водные духи так просто жертв, особо девиц, не отдают — не простая бабка твоя стала, а ведунья. Хоть и христианство она приняла со всей душой. Вот ты и маешься теперь. Борьба в тебе. Но это поправимо, Юрко, тебе боги такой путь приготовили, что если пройдешь его, заживешь как царь. Все будет у тебя.

— Значит… нужно сделать выбор? — внезапно для самого себя спросил Георгий. И при чем тут выбор? — Ладно, я, кажется, начинаю понимать. Говори, как с дедом свидеться, без него пропаду.

— Ты траву сжевал, это хорошо, она память взаправду укрепляет. Ты, думаю, слова-то выучил, что я тебе по утру перед воротами говорил?

Вспоминая события дня, Георгий удивился, что помнит почти все. У него никогда не было такой памяти, наоборот — все его знакомые сетовали на то, что у Георгия большие проблемы с памятью. А тут… Неужели трава? Он заглянул в мешочек.

Бородыня усмехнулся.

— Вижу, что учишься быстро. Ладушки. Слушай меня. За час до полуночи, когда луна будет уже высоко в небе, сверчки стихнут и сова заухает, выйдешь через ворота. Произнесешь задел, помнишь небось, только вместо слов о траве свои скажешь. И, поклонившись на четыре стороны, пойдешь не по тропинке, а рядом, с левой стороны. Пойдешь к дубу, выйдешь к коню своему железному, потом снова к дубу подойдешь и как вы с Маментием шли, но наоборот, пойдешь вокруг него. Сюда снова придешь, но никого из нас не будет — в ином мире очутишься. Могут тебе повстречаться разные мелкие бесы, не бойся их, в оберег возьми дедову траву. Во дворе вместо костра идол будет стоять великий, деревянный. Поклонись ему и попроси с дедом свидеться. Ну все. Больше мне сказать нечего, остальное за тобой. Пока отдыхай. Мысли собери.

Сжав плечо парня цепкими худыми пальцами, Бородыня ушел, оставив Георгия одиноко взирать на пыльный, покрытый паутиной потолок. Теперь ему искать деда придется, сказал бы кто неделю назад — не поверил.