Бесплатный фрагмент - Сквозь тьму

ПРОЛОГ

Десятое сентября, понедельник.

Закат окрашивал небосклон в оттенки пылающего золота, когда Мишель Эттвуд, менеджер по найму персонала, покинула тесные стены офиса в Нью-Джерси. Рабочий день подходил к концу, половина шестого вечера. Не испытывая острой необходимости спешить, она позволила себе задержаться на тротуаре, вдыхая терпкий аромат ранней осени. Вечерние планы еще не оформились окончательно: мысль о спонтанном шопинге казалась весьма заманчивой. Давно Мишель не баловала себя трендовыми новинками, а премия, полученная в этом месяце, позволяла расслабиться и позволить себе маленькие радости.

Утро выдалось суматошным. Бесконечные исходящие звонки потенциальным кандидатам, и не менее многочисленные входящие. В голове стоял шум, подобный неумолкаемому гулу фабрики. Один из клиентов, однако, особенно привлек её внимание. Его резюме внушало уважение, а рекомендации с предыдущего места работы были безупречны. Ему оставалось прибыть для подписания необходимых документов, чтобы запустить процесс оформления. Но клиент упорно каждый раз откладывал визит, ссылаясь на некие личные обстоятельства. Сегодня Мишель пообещала навестить его после работы. Очарованная его мягким, чарующим голосом, она невольно поддавалась фантазиям, рисуя в воображении образ идеального мужчины, которого так долго искала. Личная жизнь, как назло, постоянно ставила её в тупик.

Стоя на тротуаре, Мишель переминалась с ноги на ногу, прикидывая время, необходимое для поездки. Часа, пожалуй, должно хватить. Вряд ли больше. И, разумеется, не стоит задерживаться у незнакомого человека дольше получаса. Кстати, не забыть бы, купить молока домой. Оглядевшись, Мишель быстро пересекла улицу и свернула направо, в направлении приземистого супермаркета.

При входе в магазин она случайно столкнулась с разгневанной женщиной, чья брань в адрес кассирши звучала оглушительно. Других покупателей в тот момент не наблюдалось, и женщина за прилавком, Алана Уокер, встретила Мишель милой улыбкой. Мишель купила молоко, замороженную пиццу, лазанью и бутылку белого вина — почему бы не устроить праздничный ужин в честь премии? «Может, стоит пригласить Монику и Розалинду?» — подумала Мишель, выходя из магазина.

Затем она вернулась к машине, припаркованной на обочине. Тут-то ей и встретилась Миранда, та самая противная секретарша, вечно пытающаяся выслужиться перед Гордоном, их начальником. Мишель всей душой ненавидела её, но эти чувства приходилось тщательно скрывать, чтобы поддерживать видимость благополучного сосуществования в коллективе, где интеллект зачастую уступал место амбициям. Недавно Миранде, как Мишель узнала, удалось-таки втянуть Гордана Адамса в свою постель, и уровень её самодовольства теперь взлетел до астрономических высот. Мишель прекрасно осознавала всю низость, пошлость и отвратительность этой ситуации. Тем не менее, других перспектив на горизонте не предвиделось, и приходилось мириться с выходками Миранды.

Отворяя дверь автомобиля, Мишель аккуратно установила пакеты с покупками. Затем, изящным движением извлекла из недр сумочки мобильный телефон, намереваясь набрать номер Розалинды. Она хотела пригласить подругу на ужин. Однако, вместо приятного голоса, в динамике послышалось нескончаемое, наводящее тоску, гудение. Автоответчик, бесстрастно констатируя невозможность немедленного соединения, предлагал оставить голосовое сообщение.

Почему Розалинда не ответила? Однако, мгновение спустя, как вспышка молнии, Мишель осенило. У неё же сегодня премьерный спектакль! Как она могла забыть о такой важной дате? Осознание собственной забывчивости вызвало у Мишель приступ паники. «Розалинда убьет меня! Какая же я после этого подруга?» — пронеслось в голове. После короткого, но интенсивного самобичевания, Мишель всё-таки обратилась к бездушному аппарату:

«Привет, Роз. Прости, я сегодня не смогу быть на твоём триумфальном дебюте. Хотя, как видишь, я помню о нём! Просто Гордон сегодня буквально завалил меня ворохом работы… Сама знаешь, понедельник — это вечный бой. Посему… предлагаю отпраздновать твой успех за бокалом вина и разогретой пиццей. Возможно, позову ещё Монику. На часах почти шесть, к семи я планирую быть дома. Надо заскочить по дороге к одному клиенту, необходимо подписать кое-какие бумаги. Всё, прощаюсь… Скоро увидимся!»

Соединение было прервано. Мишель отложила телефон и подвинула ближе блокнот, что безмятежно покоился на соседнем сиденье. Быстрое листание страниц, и вот он — заветный адрес. Навигатор услужливо подсказал: пункт назначения, которой находился на другом конце города. Минимум полчаса уйдёт на дорогу. Ладно, молниеносная подпись клиента, и можно успеть вернуться обратно к семи.

Мишель на мгновение замерла, погруженная в мысли. Внезапно, её охватили терзающие сомнения. Не логичнее ли перенести встречу на завтра? Почему её так неудержимо влечёт к незнакомому человеку? Не сходит ли она с ума от избытка свободного времени, или же, более вероятно, истосковалась по мужскому вниманию? Да, второй вариант, пожалуй, наиболее близок к истине. Не стоит себя обманывать. Третий месяц без интимной близости — это, безусловно, весомый аргумент для некоторого… эмоционального замешательства.

Из анкеты кандидата Мишель знала: мужчина холост. Идеальная возможность для лёгкого, без обязывающих последствий, флирта. В конце концов, чем она рискует? Или… может, следует всё отменить и направиться прямиком домой? Приготовить для Розалинды и Моники ароматный салат, изысканную пасту, и восхитить подруг некогда забытыми кулинарными талантами. Однако ни завтра, ни послезавтра не предвидится свободного окна в её графике. Надо ехать сегодня.

Тихо шепча детскую считалочку, Мишель провернула ключ в замке зажигания. Приняв окончательное решение, автомобиль унес её прочь из города.

У поворота на трассу Мишель вновь охватили сомнения. Клиент ведь может передумать, уйти к конкурентам. Мишель подобрала для него превосходную вакансию, провела переговоры с отделом кадров, и завтра его уже ждали на собеседовании. Крупнейшая строительная компания — такой шанс на дороге не валяется. Талантливый архитектор им был просто необходим. С такого сотрудничества Мишель рассчитывала получить весьма солидные комиссионные. Нынешние времена требовали хладнокровия и дальновидности, а финансовая подушка безопасности не всегда была достаточной. Конкуренция росла с каждым днём. Непрофессионально было бы упустить такую выгодную сделку.

С решительностью, присущей опытным профессионалам, Мишель свернула по указателю. Подруг и вино подождут, даже если её прибытие затянется.

Время от времени Мишель бросала взгляд на экран навигатора. На этой неделе следовало непременно прикупить новое нижнее бельё. А вдруг с этим незнакомцем у них завяжется страстный роман? Как же ей хотелось, чтобы этот мужчина оказался тем самым… Тем самым, кого она так долго себе представляла. Это было бы так… романтично.

Дорога, петляя, извивалась живописными серпантинами, но Мишель, к её собственному удивлению, расслабилась и погрузилась в наслаждение от поездки. Предстоящая встреча волновала её до глубины души. Впрочем, его дом, наверняка, несложно найти, хоть Мишель впервые оказалась в этом районе города. За семь лет карьеры менеджера, куда её только не забрасывало, но здесь она очутилась впервые.

На этой мысли она задержалась. Семь лет… Как стремительно пролетели годы. Всё это время Мишель неустанно трудилась, возводя фундамент своей карьеры, кирпичик за кирпичиком. Она прилежно работала бок о бок с Гордоном Адамсом, стремясь упрочить его дело. Когда Мишель только начинала, рынок был куда более благосклонен. Сейчас пробиться ей было бы практически невозможно. Конкуренция возросла в разы, и без опыта устроиться на приличную позицию практически невозможно. А тогда Гордон безоговорочно поверил в её потенциал и взял под своё крыло. И она, своим трудом и успехами фирмы, доказала, что не зря. В общем-то, на Мишель грех жаловаться. Ангел-хранитель, безусловно, всегда приглядывал за ней. В этом она была глубоко убеждена.

Внезапно, её осенило: она едет совсем не туда. Резкое торможение. Мысли о прошедших годах отвлекли от навигации, и она проглядела нужный поворот. Тихонько усмехнувшись, покачав головой, Мишель внимательно осмотрелась по сторонам, затем развернулась и поехала назад.

Удивительно живописный край Нью-Джерси. Щедрый и открытый. Но вместе с тем — загадочный. Ландшафт, на первый взгляд кажущийся однообразным, в одно мгновение мог смениться величественными елями и стройными соснами, а привычные многоэтажки уступали место элегантным частным домам и уединенным усадьбам, величественно возвышающимся, как одинокие острова. Мишель, не переставая, восхищалась контрастами этого места.

Сразу за дорожным указателем Блафф-роуд, она аккуратно съехала на обочину. Ещё раз, тщательно сверяясь с навигатором, она пыталась определить, сколько осталось до пункта назначения. Пока всё шло по плану. Теперь — поворот направо, и перед ней откроется дорога на Джассамин-уэй.

Километров через пять она стала высматривать последний поворот. Мишель вспомнила, как мужчина упоминал, что по дороге будет вполне проезжий лесной просёлок. И вот, наконец, она увидела долгожданный поворот налево. Мишель притормозила и свернула. Нужный дом, согласно голосу навигатора, должен был показаться в поле зрения приблизительно через двести метров.

Мишель продолжала медленно ехать. За окном мелькали живописные частные дома, но нужного номера всё не было. Через два километра дорога завершилась, и она осознала: что окончательно заблудилась.

Не на шутку разозлившись, Мишель едва не поддалась искушению развернуться и уехать домой. «Этот мужчина нуждается в работе! Почему я должна его разыскивать в какой-то глуши?» — возмущенно подумала она.

Взяв себя в руки, вернувшись на Джассамин-уэй и проехав ещё метров семьсот к югу, она вновь свернула на незнакомую улочку. И снова — никаких признаков нужного дома. Теряя последнее терпение, Мишель достала мобильник и набрала номер клиента.

В телефоне повисла непроницаемая тишина.

Взглянув на дисплей, она обнаружила, что сигнал отсутствует. Со вздохом Мишель развернула машину. Придется остановиться и расспросить кого-нибудь из местных.

Неподалеку от того места, где она остановилась, мелькнул какой-то невзрачный дом. Навигатор показывал, что она находится с нескольких метрах от пункта назначения. На машине туда не добраться, потому что дороги, по которой можно добраться, просто не было. Придётся идти пешком.

Автомобильный ключ провернулся в замке зажигания. Выбравшись из машины, Мишель ощутила, как в воздухе витает терпкий аромат опавшей листвы. Осень, царствующая в уединенном местечке, придавала пейзажу особую, почти мистическую романтику. Дома, рассеянные на значительном расстоянии друг от друга, были похожи на созвездия.

У домов аккуратными копнами были сложены кучи прошлогодней листвы, предвещая скорое, ритуальное сожжение. Легкий, прохладный ветерок трепал полы её пальто, побуждая застегнуться покрепче. Мишель направилась к ближайшему дому, чьи очертания медленно вырисовывались в сгущавшихся сумерках.

Смеркалось. Необъяснимое, нарастающее беспокойство охватило Мишель. Странное, тревожное чувство, словно предвестие чего-то неотвратимого, поползло по коже, вызывая мурашки.

Неуверенным шагом она приблизилась к дому — монументальной кирпичной постройке, когда-то, вероятно, белой, типичной для этих мест, как и многие другие в Нью-Джерси.

У самого дома Мишель обнаружила отсутствие забора. На неё смотрел только безмолвный дом, одинокий, забытый всеми, и обветшалый деревянный сарай посреди раскинувшегося двора.

В замешательстве Мишель остановилась. Дом производил впечатление заброшенного, оставленного на произвол судьбы. Ни единого признака жизни. И откуда она взяла, что это именно тот адрес? Может, стоит вернуться и хотя бы взять из бардачка фонарик. «Если здесь никого нет, поеду домой, — решила она. — Я хотя бы попыталась». Для начала надо постучать.

Направляясь к крыльцу, словно ведомая невидимой силой, Мишель миновала деревянную пристройку. Не в силах устоять перед искушением, она заглянула в приоткрытые двери гаража, примыкавшего к невзрачному дому. То, что увидела Мишель, привело её в крайнее недоумение. В глубине гаража, как сокровище, покоился дорогостоящий автомобиль. Это несколько не вязалось с образом полнейшего запустения, но в груди Мишель затеплилась робкая надежда. «Неужели она нашла тот самый дом?» — промелькнула мысль.

Таблички, идентифицирующей владельца, нигде не было. Возможно, мужчина, которого она разыскивала, также почувствовал взаимное притяжение и решил пригласить её в это уединенное место для более интимного общения? Она, конечно, не была экспертом, но даже ей было очевидно — перед ней легендарный «Porsche».

«Значит, в доме определенно кто-то есть. Это уже неплохо, — подумала Мишель, более уверенно продолжая путь к двери, поправляя взметнувшуюся прическу. — Владелец такой машины, очевидно, не испытывает финансовых затруднений».

Мишель вышла из гаража и ступив на крыльцо дома неуверенно постучала.

Тишина.

Вновь постучала, на этот раз значительно громче.

Ответа не последовало. Мишель обвела взглядом окрестности, намереваясь заглянуть в окно, но, увы, плотные портьеры глухо задернуты. Однако ни смотря на сумерки, никакого света внутри дома она не заметила.

Мишель постучала в третий раз, осознавая, что проявляет некоторую излишнюю настойчивость. Возможно, её собеседник утомился в дороге и погрузился в сон. И тут её осенила мысль: а что, если обойти дом вокруг? Вдруг там обнаружится черный ход?

Это предположение оказалось бесплодным. Кроме заросшего, некогда плодоносящего сада, скрытого в полумраке, ничего не было. Никаких других дверей, кроме центральной.

Мишель вернулась на исходную позицию. Дорогая машина в гараже продолжала будоражит воображение.

«Постучу еще, — решила она. — Если не будет реакции, уеду. Время и так безвозвратно упущено». Мишель даже успеет насладиться вечерним городом по дороге, прежде чем приняться за ужин. Собрав всё своё мужество, что есть сил, она громко постучала в последний раз.

Тишина.

Именно в этот момент, каким-то неведомым внутренним чутьем, почти инстинктивно, Мишель ощутила, как по её позвоночнику пробежал ледяной холодок. За спиной определенно кто-то стоял.

Мишель поспешно обернулась.

Метрах в семи от неё, возникший из ниоткуда, стоял мужчина. Он пребывал в полной неподвижности, пристально наблюдая за ней. Лицо его было скрыто под черной бейсболкой. Мишель смогла разглядеть только пронзительный, холодный, удивительно знакомый взгляд. Она прищуривалась, чтобы лучше его рассмотреть, но на улице уже окончательно стемнело, и она плохо могла различить черты лица.

Внезапно ей стало по-настоящему не по себе. Откуда он взялся? Как ему удалось появиться так бесшумно, что она ничего не услышала? Мысли в голове путались, сплетались в зловещий клубок.

«Этого не может быть! Только не со мной. Ничего плохого сегодня не произойдёт», — отчаянно твердила она про себя. Преодолев нарастающий приступ страха, Мишель, сделала несколько шагов навстречу.

— Прошу прощения за мою назойливость. Ваше лицо кажется мне смутно знакомым… Я заблудилась и просто хотела спросить дорогу. Ваш дом… он оказался первым… Извините, я не хотела без спроса вторгаться на вашу территорию.

Мужчина продолжал стоять неподвижно, внимательно слушая её сбивчивую речь. Может, он её не понял? Не владеет английским? В его облике было что-то неуловимое, странное, но в то же время притягательное, даже сексуальное. На миг лицо мужчины показалось ей знакомым, хотя из всех её знакомых никто не владел «Porsche».

Внезапно Мишель осознала, что ей нужно как можно скорее покинуть это место. Внутренний голос буквально кричал о спасении. Этот человек с холодными глазами пугал её до дрожи. Возможно, она ошибалась в своих подозрениях, но стальной, непоколебимый взгляд казался ей до боли знакомым. И от этого становилось только страшнее.

— Эм… Ну что ж… Полагаю, мы не найдём общего языка, — проговорила Мишель, едва шевеля губами, отдаваясь во власть страха, который окончательно сковал тело. — Ещё раз извините за вторжение. Вероятно, я ошиблась адресом. Не буду более вас задерживать!

Мишель на ватных ногах прошла мимо сарая, но вдруг резко остановилась. Мужчина, будто пробудившись от сна, улыбнулся и что-то извлек из кармана. Сначала Мишель не могла разглядеть, или, возможно, не хотела до конца осознавать, что подобное происходит наяву. Незнакомец крепко держал в руке пистолет. Совершенно спокойно, с едва заметной ухмылкой на губах, он поднял оружие, целясь ей прямо в грудь.

«Господи, где же ты, когда так необходим?» — мелькнула у неё в голове последняя мысль. «Святые угодники, помогите! Этот человек хочет меня убить. За что? Дева Мария, не оставляй меня, спаси!» — молила Мишель про себя.

Было без десяти семь…

ГЛАВА 1

Силуэт мужчины, окутанный ореолом солнечного света, словно возник из воздуха. Вокруг его фигуры, в неподвижном мареве, застыли миллиарды крошечных светящихся точек пылинок.

В обрамлении дверного проема я видела его очертания и знала, кто это. Дыхание застыло в груди. Намертво. Медленно, почти неосознанно, по мере того как он приближался, черты его лица отчетливее проступали из тумана. Коротко стриженные русые волосы… Зеленые глаза, обрамленные редкими бровями, смотрели из-под век на кожу, белую, как мел… Его совершенная, почти пугающая красота вызывала желание кричать, биться в истерике, бежать без оглядки. Мышцы сковал паралич. Чувственные губы изогнулись в улыбке, когда он склонился ко мне. Я ощущала тонкий, едва уловимый аромат редких духов. Его дыхание, коснулось кожи, когда он прижался щекой к моей и тихо прошептал:

— Ты скучала по мне, Глория?

Он отстранился, встретившись со мной взглядом. В нем была бездна — пустая, безразличная. Зная, что последует за этими словами, я беспомощно наблюдала, как он достает нож. Солнечный луч заиграл на отполированном лезвии.

— Ты от меня не уйдешь, — произнес Даниэль, и лезвие начало хищно рассекать воздух, одно за другим нанося мне удары.

Я проснулась с диким, вырывающимся из груди криком. Призрачный шлейф его стойкого одеколона, казалось, все ещё витал в воздухе, но, по мере того как сознание ко мне возвращалось, быстро растворялся.

Бешеный стук сердца отдавался в ушах. Задыхаясь, я вглядывалась в полумрак гостиной, где тени танцевали в углу. За окном занималась заря. Утренний свет, проникающий сквозь стекла, уже разливал по комнате бледный свет. Я слегка расслабилась, но внутреннее напряжение не спешило отступать. Неужели кошмары вернулись?

Неоновые цифры на электронных часах мерцали: 4:47. Понимая, что сон больше не придет, я скинула с себя одеяло, встала и, шатаясь, подошла к окну. Улица была пуста. Несколько дней подряд я спала спокойно, и робкая надежда на прекращение мучений начала закрадываться в душу, до сегодняшней ночи. Я провела ладонями по лицу. До рассвета оставались считанные минуты.

Первая птица запела, приветствуя наступление нового дня. Ступая по холодному кафелю, я направилась в ванную и включила душ. Горячие струи воды смывали остатки ночного ужаса, унося их вместе с последними проблесками сна в сливное отверстие. Окончательно взбодрившись, я приступила к приготовлению завтрака, включив телевизор на минимальной громкости. Некоторое время спустя передо мной стояли золотистые оладьи со сгущенкой и чашка крепкого, ароматного кофе.

Я уставилась в одну точку. Воспоминание о том, что случилось с моим бывшим напарником, Реем Маклареном, уже не было столь острым. Я изо всех сил старалась вычеркнуть из памяти тот страшный день, который безвозвратно разрушил множество жизней. Нам всем тогда довелось пережить настоящий ад. Расследование над которым мы работали, оказалось изматывающим, запутанным, полным тупиков. Мы не могли нащупать ниточку, которая привела бы к истине. Параллельно из тюрьмы сбежал опасный преступник Даниэль Паркер-Райт, которого мы посадили за решетку несколько лет назад. Жажда мести гнала его, он стремился приблизиться ко мне, чтобы нанести ответный удар. Я недооценила изощренность этого убийцы. Он начал с моих близких. Первым пострадал мой напарник Рей. Парень чудом остался жив. Следующим в списке оказался мой муж, Эндрю Гейб. Он выжил, но посттравматический шок почти сломил его. Парадоксально, учитывая, что он один из лучших психиатров Нью-Йорка.

Что касается меня? Физических ран у меня было меньше, чем у остальных, но морально случившееся сломало меня окончательно. После того, как Даниэля Паркера-Райта удалось вновь схватить и отправить за решетку, и мой брак дал трещину, необходимо было ставить финальную точку. Я не могла допустить, чтобы кто-то из близких снова пострадал. Слишком высока цена за близость ко мне. Когда муж, после покушения, решил в одиночестве отправиться на Фиджи, чтобы собраться с мыслями, проанализировать своё душевное состояние и попытаться понять, что делать дальше, я собрала вещи и ушла. На столе оставила прощальное письмо и документы на развод.

Почувствовала ли я страх, оказавшись в такой ситуации? Безусловно. Но что мне оставалось? Продолжать жить с Эндрю я не могла. Он заслуживал большего. Как минимум, обычного, нормального счастья. Связав свою жизнь со мной, он всегда повторял, что готов ко всему, ведь профессия детектива накладывает отпечаток на многие сферы жизни. Мы действительно многое прошли вместе, пережили десятки передряг за четыре года отношений. Мы любили друг друга. Это была настоящая, глубокая любовь, пока однажды я её не предала. Погруженная в тяжелое душевное состояние, страдающая от галлюцинаций, я подсела на сильные транквилизаторы. Мужу я не посмела признаться в своих психологических проблемах, боясь навсегда его потерять. Хотя, признаюсь, страх потерять работу, возможно, был тогда сильнее. Я боялась, что меня признают ненормальной, отправят в лечебницу для душевнобольных, и это станет концом моей жизни и карьеры. Поэтому я пыталась справиться сама. Работая над делом «Мона Лиза», в нашу команду добавили нового детектива, Тео Сортни. И тогда, сама того не замечая, я всерьёз увлеклась им. Всё между нами завертелось стремительно, как в калейдоскопе. Это долгая история. В общем, моему поступку нет оправдания. Я терзалась сомнениями, стоит ли признаться мужу в измене или замять дело, и как раз в этот момент вмешалась судьба. В облике Даниэля Паркера-Райта.

Дождь барабанил по стеклу, пока я завтракала за барной стойкой с мраморной столешницей. Голова по-прежнему была тяжелой, обычное последствие недосыпа, но после утренней трапезы я почувствовала себя значительно лучше. Когда в утреннем выпуске новостей упомянули о пропаже девушки в штате Нью-Джерси, а о детективе Глории Берч, подавшей в отставку, не было сказано ни слова, моё настроение поднялось ещё на несколько пунктов. Похоже, новости о «трусливом детективе» (так меня прозвали репортеры), посадившем за решетку серийного маньяка, наконец-то, спустя год, перестали интересовать журналистов, что не могло не радовать.

За окном занимался пасмурный день, когда я закончила с мытьем посуды. Было ещё слишком рано. Идти было некуда, и я заварила очередную порцию кофе, размышляя, чем бы сегодня заняться.

В принципе, я продолжала заниматься любимым делом и по-прежнему имела лицензию детектива убойного отдела. Однако возобновляться в местном полицейском участке не собиралась, у меня была значительно «подмочена» репутация. Просто я занялась частной практикой. Такая подработка позволяла мне оставаться на плаву в финансовом плане и не терять сноровку детектива. Пришлось продать свою небольшую квартирку-студию на Манхэттене и переехать в Рочестер, небольшой городок в западной части Нью-Йорка, на берегу озера Онтарио. Мне хотелось сбежать подальше от многолюдной толпы и суеты большого города. Прикупив маленький уютный домик с небольшим садиком на Ховард-роуд, я пыталась начать новую жизнь.

Из всех жизненных уроков я усвоила один главный: без четкой стратегии долго не продержаться. Мне часто доводилось слышать об одиноких, самодостаточных женщинах, посвящавших себя различным увлечениям. Некоторые открывали литературные клубы, булочные, занимались живописью. Кто-то пытался писать кулинарные книги. Считаю подобные занятия прекрасным хобби, но, ни одно из них не подходило мне, как бы я, ни пыталась отвлечься от расследований и преступлений. Да, теперь у меня нет доступа к обширным базам данных Нью-Йоркской полиции и прочим ресурсам, но я нашла себя в практике частного детектива. Работа не пыльная. В основном: супружеские измены, пропажа собак или поиск сбежавших подростков. Такая деятельность держала мозг и тело в тонусе.

Для той, кто двадцать лет жизни носит пистолет в кобуре, найти другое занятие, которое принесет истинное удовлетворение, практически невозможно. Вышивание крестиком не заменит адреналинового всплеска перед задержанием преступника. Консервирование овощей не вызовет такой мощный выброс эндорфинов, как рискованная погоня за серийным маньяком, когда жизнь висит на волоске. Какими бы попытками я ни занималась, ничто не могло сравниться с эйфорией, которую мне дарила страсть к детективной работе. Поэтому, спустя несколько безрезультатных месяцев, я вернулась к истокам.

Клиенты начали находить меня сами. Для некоторых обращение за помощью к детективу, мелькавшему на телеэкранах, стало чем-то вроде экзотического развлечения. И неудивительно! Глория Берч, бывшая жена миллиардера, ныне обитающая на краю цивилизации, как считали многие — это настоящая находка. Но не я. Да, поначалу мне пришлось нелегко. В моей жизни какое-то время преобладали алкоголь и самосожаление. Я замкнулась в себе, сменила номер телефона, разорвала все связи со знакомыми и друзьями. Прийти в себя мне удалось далеко не сразу. Лишь со временем, постепенно, моя жизнь обрела подобие прежней.

Муж, разумеется, бурно отреагировал на мой уход, оставленные документы на развод и общее неадекватное состояние. Спустя пару недель Эндрю разыскал меня. Ничего удивительного, ведь имея тугой кошелек, он нанял лучших частных детективов, которые перевернули бы каждый камень в поисках. Впрочем, это не изменило моего решения. Я попросила Эндрю оставить меня в покое, известив его сообщением по электронной почте. Его обширный опыт работы с людьми, страдавшими от ментальных расстройств, подсказывал, что в данной ситуации именно это и будет наилучшим решением. Эндрю знал меня как никто другой, понимал мою душевную организацию: когда нужно надавить, а когда лучше отступить. Он ответил одной фразой: «Я буду ждать столько, сколько потребуется, Глория».

Как он ошибался. Нельзя было винить его в наивности, ведь Эндрю не знал о моём предательстве. Важно было оставить, всё как есть и не ворошить прошлое. Время — лучший лекарь, и оставалось надеяться, что Эндрю скоро забудет меня, как страшный сон.

Помимо работы, единственное, что приносило мне истинное удовольствие — поездки в тир. Пришлось выбрать не самый престижный и оживленный, чтобы не подогревать слухи среди местных жителей. Пара журналистов все же унюхала, кто я и чем занимаюсь. Они настаивали на интервью, но были тактично отклонены. Мне хотелось стрелять чаще, но разумный страх останавливал: вдруг кто-то начнет видеть во мне отставного копа, пытающегося воскресить лучшие времена своей карьеры. Эта мысль часто преследовала меня, как жестокая реальность.

Двадцать лет. Я отслужила в Управлении Департамента Полиции Нью-Йорка двадцать долгих лет. За это время участвовала в сотнях облав и возглавляла расследования десятков резонансных дел. Заслужила репутацию благодаря аналитическому складу ума, скорости реакции и способности мгновенно находить выход из самых запутанных ситуаций. Не буду лукавить о весьма привлекательной внешности — она и сейчас привлекает внимание мужчин, несмотря на мои сорок два года. Когда я пришла на службу в двадцать два, молодая, неопытная, меня сразу прозвали «куколкой». Сегодня такое обращение может привести к неприятным последствиям, но тогда никто не обижался. Обычное обращение к женщинам-детективам. Бывали моменты, когда я не сдерживалась: ломала носы коллегам, дралась, если кто-то слишком навязчиво касался моего тела. Со временем мужчины научились уважать меня, видеть не только объект желания, который я тщательно поддерживала в форме, но и профессионала, чьи заслуги и усердие были неоспоримы.

Сейчас, в сорок два, я чувствовала себя раздавленной. Год назад у меня было всё. И в одночасье всё потерялось. Я стала никем. Поездки в тир — это прекрасно, но они блекли по сравнению с событиями прошлого.

Я отчаянно пыталась найти утешение в чтении. Каждый день старалась прочитать по книге, предпочтительно — грамотно написанные триллеры, без пафосных героев-копов. Франк Тилье стал моим любимым автором.

Не хотелось, конечно, превращаться в унылую, безэмоциональную одинокую женщину, просиживающую дни напролёт за книгами. Их у меня накопилось достаточно. Пришлось даже приобрести отдельный шкаф, положив начало своей скромной библиотеке. В голове часто возникал вопрос: для кого я всё это делаю? Детей у меня нет, и не особо-то я и стремилась их заводить. Эндрю, когда мы были вместе, тактично намекал на создание полноценной семьи, но я всегда пряталась за образом крутого детектива. Всегда находился новый преступник, очередное расследование. Даже сейчас одиночество пугало меня меньше, чем материнство. Возможно, это связано с тем, что моя мать была проституткой и закоренелой женщиной сбившейся с правильного пути, которая употребляла всё, что лезло в рот. Она постоянно таскала меня по притонам или оставляла на несколько дней одну. Забывала обо мне. Однажды, в студеный зимний день, я оказалась на грани смерти. Благодаря доброй женщине, на четвертый день моего пребывания на улице меня доставили в больницу и передали органам опеки. Далее последовали приемные семьи. С тех пор я не знаю, что стало с моей матерью (если её вообще можно так назвать) и отцом (которого я никогда не видела, и, полагаю, это был очередной собутыльник). Согласитесь, есть над чем поразмыслить. У моего ребёнка, вполне вероятно, могла бы оказаться не самая радужная генетическая наследственность.

Погруженная в размышления о своих достижениях за последний год, я опустилась на кровать и просидела так несколько минут, не двигаясь.

Взяв телефон, лежавший рядом, я начала просматривать сохраненные фотографии. Фотографироваться я никогда не любила, но несколько снимков всё же остались. На одном — бывший напарник, Брайан Уэйн (земля ему пухом), обнимает нашего общего друга, коронера Эдриана Курта, в день его тридцатилетия. Я стою рядом с огромной коробкой, украшенной пышным красным бантом. Перелистываю. Мы с Эндрю на Мальдивах, нежимся на песке, подставляя тела ласковым солнечным лучам. Фотография, сделанная на пляже в разгар дня, не отличается высоким качеством, но всегда согревает душу. Остальные снимки — с работы: кадры, где мы поглощены работой, празднования дней рождения коллег, где я получаю благодарность от сенатора, момент с тренировки и так далее.

Последний год жизни я проживала так, как жил бы заключенный, приговоренный к пожизненному сроку. Тот, кто никогда не покидает крошечной одиночной камеры, цепляясь за любого, кто готов слушать его рассказы о невероятных преступлениях, совершенных много лет назад, когда он был уверен, что его никогда не поймают. А чем я лучше?

Вздрогнув, я поднялась с кровати и подошла к окну. Вдумчиво окинула взглядом тихую улочку. В отражении стекла я увидела себя. Слишком худое тело. Щеки запали, глаза потеряли прежнюю ясность и привлекательность, волосы отросли до плеч, их пора было покрасить. Зеленые глаза смотрели в пустоту. Долго всматриваясь в собственное отражение, я понимала, что вижу призрак прежней Глории Берч. Настоящая так и не воскресла. Я скучала по мужу, друзьям и даже капитану Лукасу Прину, хотя он и был настоящей занозой. Скучала по прежней, насыщенной опасностями жизни.

Как-то местный психолог (сама удивилась, когда попала к ней на прием, видимо, в какой-то из солнечных дней меня окончательно перемкнуло) посоветовала мне отпустить прошлое, вычеркнуть старые обиды, страхи, терзания и начать жить с нуля. Перезагрузиться. Вернуться к мужу и покаяться в том, что меня беспокоит, если это принесёт облегчение. Но всё это были красивые слова. На деле не так-то просто заставить себя даже подумать о нём. Эндрю был моей опорой, второй половиной, всем. Злые языки всегда утверждали, что я ему не пара. Наверное, они были правы, ведь со стороны виднее.

Каждый прожитый момент, каждое испытание высекло мой характер, закалило дух. Оставалось найти ответ на краеугольный вопрос: чем же мне предстоит заниматься до конца дней своих?

Лично у меня ответа не было. Возможно, стоило перестать искать спасение в бегстве от самой себя, а просто взять ключи от машины и рвануть в Нью-Йорк? Ворваться в массивные двери шикарного особняка и предстать перед Эндрю… Попросить прощения, искренне раскаяться, попытаться восстановить утраченное доверие… Он, несомненно, проявит понимание и простит меня. Наверное…

Но что, если это всего лишь моя иллюзия? Мысль, от которой становилось не по себе. Нет, ни в коем случае нельзя даже думать об этом! Ведь всего месяц назад в моей судьбе произошли существенные перемены, разве нет?

Несколько месяцев назад я встретила мужчину. Нет, ничего серьезного между нами не возникло. Я по-прежнему держу его на почтительной дистанции, не допуская даже намека на романтические отношения. Но это совершенно не мешает нам по-настоящему дружить. Хотя мой предыдущий опыт не раз доказывал, что дружбы между мужичиной и женщиной без секса не существует.

Том Флетчер. Действующий детектив в полиции Рочестера. Здесь нечасто случаются такие зловещие и леденящие душу преступления, как в Нью-Йорке, но иногда происходят весьма занимательные эпизоды, которыми он любит делиться со мной долгими вечерами.

Мы познакомились в тире. Он не сразу узнал меня, или, возможно, сделал вид. В этом и заключалось его главное очарование. Поначалу мы ограничивались кивками приветствия. Том занял выжидательную позицию, не настаивая, давая мне время привыкнуть к его присутствию. Так оно и случилось. Спустя пару месяцев он осмелился предложить мне выпить чашку чая после тренировки, и я, к собственному удивлению, согласилась. Том был в разводе. Детей от прежнего брака у него нет. Он не скрывает своей симпатии ко мне, но выражает её с безупречной деликатностью. Не представляю, сколько информации обо мне Том мог почерпнуть из необозримых просторов Интернета! Однако моей личной жизни, как и прошлого, Том никогда не касался. Мы всегда говорим о настоящем. Иногда он обращается ко мне за советом по поводу текущего расследования, а порой охотно оказывает услуги, связанные с получением интересующей меня информации. Например: пробить номера автомобиля, предоставить досье на клиента и тому подобное.

Итак, моя жизнь постепенно начинала обретать гармонию.

ГЛАВА 2

В кафетерии, где я завершила поглощение гамбургера и картофеля фри, запивая их диетической колой, гуляла атмосфера непритязательности. Заведение располагалось буквально в двух шагах от моего дома. После очередной изнурительной тренировки в тире, я, во избежание дальнейшей утомительной болтовни, тактично отклонила приглашение на ужин от Терезы, моей недавней знакомой, чья страсть к стрельбе из крупнокалиберного оружия была мне хорошо известна. Я сослалась на мигрень, не имея ни малейшего желания выслушивать её бессодержательную трескотню. Тереза, при всей несколько утомительной склонности к вербальным излияниям, была женщиной приятной и общительной. Имела седеющего супруга и троих взрослых детей, которые, обзаведясь собственными семьями, стремились к продолжению рода. Для меня подобная перспектива представлялась настоящим кошмаром. В общем, Тереза обладала поистине безграничным запасом слов и могла говорить без остановки.

Ночная пелена уже окутала город. Температура воздуха ощутимо понизилась, но, на мой субъективный взгляд, достигла оптимальной отметки: ни удушающая жара, ни пронизывающий холод. Сентябрь, ознаменовавший полноправное вступление осени во владения.

После сытного ужина неспешная прогулка по воздуху оказалась весьма благотворной. Ныне я рассуждаю, право слово, как раненный ветеран, предчувствующий приближение старости. От надвигающейся старости никому не уйти.

Медленно бреду по уединенным улочкам, погружаясь в благостное состояние умиротворения. Перед сном было бы неплохо расположиться на веранде, насладиться ароматом кофе, вторя шелесту запоздалых листьев, цепляющихся за ветви деревьев, и вслушиваясь в приглушенный стрекот цикад, наивно полагающих, что на окраине Рочестера царит подобающий им климат.

Приближаясь к дому, я периферийным зрением улавливаю присутствие постороннего на веранде. Инстинкт детектива мгновенно обостряется, мобилизуя всё резервы, сигнализируя об угрозе. Инстинктивно хватаюсь за кобуру, которая спокойненько покоиться под моей курткой (на всякий случай). Однако, спустя секунду, приходит осознание: моё беспокойство необоснованно. В плетеном кресле сидит Том.

Когда я ступила на ступени крыльца, он встал. Его отсутствие в тире сегодня вызывало у меня лёгкое, необъяснимое беспокойство. Однако я решила не загоняться на эту тему, мало ли по какой причине, можно пропустить занятие, тем более действующему детективу.

Том выглядел несколько растерянным и смущенным, но моё появление, безусловно, придало ему уверенности.

— Вот так сюрприз! — произношу, приветствуя его небрежным взмахом руки. — Давно ждёшь?

Он бросает взгляд на наручные часы и пожимает плечами:

— Минут пятнадцать.

— И как долго ты готов был ждать?

— У меня нет спешки, Глория. Рабочий день завершен.

Придвинув свободный табурет, усаживаюсь рядом с креслом. Я вздыхаю и беру Тома за руку. На его лице промелькнуло удивление, смешанное с неподдельной благодарностью за этот неожиданный жест.

— Что-то случилось?

— Нет. Просто решил наведаться, узнать, как твои дела. Прошла неделя с тех пор, как мы разговаривали и виделись в последний раз, Глория.

— Ах, это… Благодарю за заботу, очень мило с твоей стороны. У меня всё в порядке. Правда. Ходила на тренировку, затем заглянула в кафе перекусить в одиночестве. Компанию мне хотела составить Тереза, но мне чудом удалось избежать интеллигентного ада. Знаешь… сегодня какой-то странный день. К тому же, тебя не было на тренировке.

— Хочешь поделиться своими мыслями?

На мгновение я застываю в раздумьях, затем принимаю решение: накопилось многое, чем хотелось бы поделиться, чуть приоткрыться. Сама удивилась, когда начала рассказывать Тому о ночном кошмаре, преследующем меня уже более года. Более того, я поведала ему о бывшем муже и обстоятельствах нашего разрыва. Слова сами срывались с губ, душа жаждала довериться этому человеку, вопреки всем моим установкам этого ни в коем случае не делать. Странно, ведь я едва его знала, но в Томе ощущалась какая-то непоколебимая уверенность, преданность и надежность. Он располагал к искреннему диалогу, и я не чувствовала в нем ни тени предательства или двуличия. Неужели я пытаюсь построить новые романтические узы на разрушенных руинах? А как же Эндрю? Неужели я вновь предаю наши чувства? Ведь именно я инициировала развод. Тогда считается ли новый мужчина предательством? Боже! Столько вопросов. Почему все так сложно.

В финале своего продолжительного монолога я завершила рассказ, пересказывая Тому ход расследования по делу «Мона Лиза».

— Ты скучаешь по своей прежней работе, не так ли? — спросил Том, не выпуская моей руки.

Я не сопротивляюсь. Да, непривычно ощущать чужое прикосновение, чуждое моей коже, кроме прикосновений Эндрю. Но ведь необходимо двигаться дальше. Мужская рука давно не касалась моей, и теперь мне казалось, что если Том уберет свою руку, на ней останется эфемерный, но ощутимый след. Да, настолько обострены мои чувства. Ощущение оголенного нерва. Или не стоит подавать Тому ложных надежд, пока я окончательно не разберусь в своих чувствах к бывшему мужу? Я разрывалась от вопросов.

— Ты прав, — отвечаю, опуская взгляд. — Всё настолько очевидно?

Том мило улыбается.

— Угу. Это постоянно проскальзывает в твоей манере общения с людьми. Даже в твоих бесконечных вопросах о ходе расследования, которыми я занимаюсь. Честно говоря, меня сперва это слегка пугало при нашей первой близкой встрече. Помнишь, когда мы пошли за мороженым?

— Да, помню. Прости, если напугала. Ты заметил, что я не такая, как обычные девушки? Со мной сложно, и порой бывает нелегко. До сих пор удивляюсь, что ты не сбежал.

— Кстати о свиданиях, — произнес Том неуверенным голосом. — Могу ли я пригласить тебя на ужин?

Я сдерживаюсь, чтобы не выдать глупую шутку: «Раз ты заявился ко мне домой, то явно рассчитываешь не только на ужин».

— Только не сегодня. Как-нибудь в другой раз. Хорошо?

— Понял. Не стану торопить события. Прости.

— Ничего, всё в порядке. Ты не должен подстраиваться под меня, Том. Мы взрослые люди, и я не собираюсь морочить тебе голову как школьница. Просто пока мне трудно разобраться даже в самой себе. Не хочу вовлекать тебя в мои неопределенные дела, когда у самой нет ответов на многие вопросы. Последние дни я часто вспоминаю прошлое. Полгода назад мне пришлось давать показания в суде против серийного убийцы, который разрушил мою жизнь основательно. Просто сжёг её дотла. Я отправила его за решетку в прошлом году. Даниэль Паркер-Райт. Вспоминать детали дела для меня — подобно открытию двери в прошлое.

— Не принимай близко к сердцу мою снисходительность, Глория. Я всё понимаю. Поэтому и не тороплю. Работа детектива учит нас терпению. У меня его более чем достаточно, поверь. Плюс, за плечами развод. Я как никто другой могу понять тебя и принять ту боль, которая сидит внутри и изъедает. Просто знай: если захочешь откровенно поговорить, я всегда рядом.

— В этом-то и проблема, — отвечаю, заглянув в его темно-карие глаза. — Ты слишком хорош для сложившейся ситуации, Том. Ты заслуживаешь лучшей женщины, спутницы, любовницы. Называй, как хочешь, но пока с моей стороны это решительное «нет». Извини. Я умею причинять боль, и не хочу ещё кого-то «ранить».

Том нахмурился, поднялся с кресла и, слегка коснулся моей щеки.

— Это значит «нет» сейчас, или «нет» навсегда?

— Не знаю… Дай мне времени расставить всё по своим местам и посмотрим, что будет дальше.

— Справедливо. У меня есть для тебя одно предложение. Заманчивое. Только пообещай подумать, прежде чем дать ответ.

— Ты чертовски заинтриговал…

— Расслабься. Я беседовал на днях со своим капитаном, и он предлагает тебе место у нас, в отделе убийств. Линейным детективом. Прости, что не предупредил раньше. Не хотел заранее давать тебе ложную надежду. Просто мы как-то разговорились с ним стрельбе, и я ненароком проговорился о знакомстве с тобой. Слово за слово… сама понимаешь. Капитан обрадовался, что ты теперь живешь в Рочестере, и сказал, что негоже в наше время разбрасываться такими ценными кадрами. От его имени он попросил меня зайти и поинтересоваться, заинтересует ли тебя подобная вакансия? Приступать можно прямо завтра, только загляни в отдел кадров, оформить необходимые бумаги. Кажется, твоя частная практика не приносит того удовлетворения, о котором ты мечтаешь, верно?

— Ты серьезно, Том? — потеряв дар речи, изрекла я.

— Абсолютно! Когда я шутил?

— Конечно, я согласна! Согласна! Господи, а я тебе битый час распиналась о своей неудачной жизни, думая, что ты пришел просто навестить меня. Оказывается, ты принес благую весть! Прости, Том, что поставила в столь неловкое положение.

— Глория, ты мои сигналы распознала правильно. Ты действительно нравишься мне, очень… И я не против свидания, но не будем торопить события.

— Спасибо. Огромное спасибо за всё, что ты делаешь для меня, — от переизбытка чувств я готова была прыгать до потолка.

— Обращайся, — с улыбкой отозвался Том, спускаясь по ступеням крыльца. — Надеюсь увидеть тебя завтра в отделе, детектив Глория Берч!

Том улыбнулся и помахал рукой на прощание, затем, не спеша, направился к машине, припаркованной на противоположной стороне улицы.

Я смотрела, как зажглись автомобильные фары, зашумел мотор, и как он удаляется, растворяясь в ночной мгле, полностью скрываясь за автобусной остановкой.

«Он такой милый», — промелькнула мысль.

Признаться честно, мне бы весьма хотелось наладить личную жизнь и наслаждаться ею в полной мере. Вместе с тем, сама ситуация представляет собой дилемму. Не стоит ли в очередной раз бросаться в омут с головой, разрушая чью-то очередную жизнь? С завтрашнего дня я смогу возродиться, подобно фениксу из пепла. Место в отделе вернет меня к полноценной жизни. Я была благодарна Тому за его поступок, он бесценен. Этот человек смог распознать, в чем я на самом деле нуждаюсь. Теперь главное — попытаться заполнить пустоту в душе работой, а не компанией человека, которому я не безразлична.

Сегодня, впервые за год, я засыпала с улыбкой.

***

Прошла неделя.

В четверг, восемнадцатого сентября, я прибыла в полицейское управление в состоянии праведного гнева. С трудом могла припомнить, когда в последний раз ощущала столь острый приступ раздражения. Ярость оставила даже материальный символ на моём теле — порез на указательном пальце, заклеенный пластырем, как напоминание о неуклюжем завтраке.

Наспех ответив на утренние приветствия коллег, я проскользнула в кабинет, плотно притворив за собой дверь. Пожалуй, личный кабинет — это одно из неоспоримых преимуществ, даруемых многолетним опытом детектива. Он позволяет отгородиться от какофонии и беззакония, царящих в общем зале.

С капитаном Берти Уилсоном мы моментально нашли общий язык, едва я появилась в отделе. Менее чем за час были оформлены необходимые документы для получения значка и табельного оружия. А затем всё завертелось, закрутилось, словно в калейдоскопе. Погрузившись в текущие дела, за неделю мне удалось успешно завершить одно, не слишком обременительное расследование. Уилсон был в восторге. Вслед за этим мне выделили персональный кабинет. По правде говоря, ранее он служил кладовой для хозяйственных нужд, но за пару дней его привели в полное соответствие с моими требованиями. Моей радости не было предела. Пока что я удерживала прочные стабильные позиции. Меня ценили за неуступчивость и аналитический склад ума.

Нынешним утром мною владела первобытная ярость и нарастающее чувство несправедливости. Вчерашний вечер выдался из тех, что хотелось бы стереть из памяти навсегда.

Плотно притворив дверь, я около пяти минут просидела за массивным столом в кабинете, вперившись взглядом в его поверхность. Время приступать к работе.

С трудом заставляю себя совершить несколько глубоких, влажных вдохов и выдохов, и, наконец, вновь «переодеваюсь в полицейского».

На столе зазвонил телефон. Том.

— Привет, Глория! Ужасно обеспокоен тем, что Даниэлю Паркеру могут предоставить право на рассмотрение апелляции по вопросу его невменяемости. Неужели они всерьез могут перевести его в психиатрическое учреждение?

— Не знаю… Мне эта информация нелегко дается… Паркер располагает значительными средствами и влиятельными связями. Его отец — бывший помощник сенатора Хэриса. Однажды он уже вытаскивал сынка из передряги. Почему бы не провернуть это вновь? Даниэль Паркер — весьма хитроумное создание. Он монстр. Я не верю, что он утратил рассудок. Вовсе нет…

— Жуть какая-то.

— Даже не говори. Я просто раздавлена и крайне возмущена. Эта чертова продажная бюрократия готова вновь выпустить чудовище на свободу, Том! Если Паркера переведут в больницу, он определенно оттуда сбежит. В лучшем случае, если не перебьет весь персонал.

— Глория, я звоню по другой причине. Здесь один человек изъявляет непреклонное желание поговорить с тобой.

— Со мной? По какому делу?

— Пропал кто-то из его близких.

Я взглянула на возвышающиеся на столе стопки отчетов и бумаг:

— А Ричард не может им заняться?

— Он занят поимкой инопланетян.

— Чего?

— Ищет зеленокожих обитателей космоса, сбежавших из летающей тарелки, которая, по его словам, приземлилась на участке одной эксцентричной старушки.

— Неужели мы теперь занимаемся подобными делами?

— Капитан послал Ричарда разобраться. Однако он не сумел установить контакт с заявителем. Старушка, в свою очередь, добралась до прокурора, — Том с трудом сдерживал смех.

— Черт побери! — протянула я.

— Здесь и не такое увидишь. Итак, мне направить клиента к тебе?

— Ладно, по сложившемся обстоятельствам, у меня, похоже, нет выбора.

— Именно. Потому что он просит именно тебя.

— Это случайно не журналист под прикрытием, изображающий несчастного?

— Нет. Я проверил.

— Ты — настоящее золото, Том! Пропускай его.

Через минуту-другую в дверь робко постучали, причем настолько неуверенно и тихо, что я едва не усомнилась в реальности услышанного. На всякий случай прокричала: «Войдите». Дверь тотчас распахнулась.

Как показывает практика, первое впечатление — зачастую ключевое.

В незнакомце, который стоял на пороге, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, не было совершенно ничего примечательного. На вид лет тридцать. Темно-коричневый костюм, коротко стриженные светлые волосы и очки в роговой черной оправе. Лишь одно бросалось в глаза: тревога, застывшая на лице. Судя по всему, не одна я провела ночь без сна.

Я поспешила подняться и протянуть ему руку:

— Детектив первого класса уголовной полиции Глория Берч.

— Приятно познакомиться, детектив. Мне хорошо известно, кто вы. Именно поэтому я и пришел именно к вам. Крис Олдридж, — представился посетитель. — Перейду сразу к сути, в целях экономии вашего времени. Моя возлюбленная пропала около недели назад. Помогите найти её.

Столь прямолинейному изложению дела я не была готова.

— Давайте начнем с начала, Крис. Присаживайтесь, пожалуйста.

Он осторожно опустился на стул, словно опасаясь, что тот треснет под его весом. И вдруг, он начал плакать.

В растерянности я отошла и встала у окна. Необходимо выждать, пока схлынет первая волна эмоций.

Через несколько минут Крис успокоился и вытер глаза ладонями.

— Извините, детектив Берч, — тихо произнес он.

Я обернулась, и мне показалось, что он вот-вот упадет в обморок.

— Послушайте, Крис…

Он оборвал меня на полуслове:

— С моей Мишель случилась беда! Она не могла просто исчезнуть. Я подозреваю, что её могли убить! Понимаете? Вы-то наверняка поймете. Вы ведь та самая Глория Берч, которая отправила маньяка за решетку! Верно? Когда я узнал, что вы теперь работаете в полиции Рочестера, то немедленно прибыл сюда. К вам.

— Крис, хотите кофе?

— Нет. Я хочу, чтобы вы нашли Мишель! Это всё, чего я желаю, детектив Берч. Уже неделю я толком не сплю, не ем, и в моем организме столько кофе, что, вероятно, я теперь не усну ещё лет десять.

Понимающе кивнув, я вернулась за рабочий стол, открыла ящик и извлекла блокнот для записей. Мне свойственно вести записи на бумажном носителе. Заметки и важные события я фиксирую в блокноте, а затем приступаю к заполнению разнообразных протокольных бланков, которые в огромном количестве распространяет полицейское управление.

— Итак… Давайте начнем с вас, — сказала я, стараясь придать голосу максимальную мягкость, — необходимо, чтобы Крис доверился мне.

— Как я уже говорил, меня зовут Крис Олдридж, — повторил он. Его руки слегка дрожали, и от смущения он пытался спрятать их под колени. — У меня пропала девушка. Мишель. Мишель Эттвуд. Мы проживаем в Нью-Джерси. Она работала в компании «Поларис» на Гордана Адамса. Менеджером по подбору кадров.

Пока он говорил, я тщательно записывала. На слух компания представлялась мне знакомой. Не раз доводилось слышать её рекламные ролики по телевизору.

— Крис, а каким образом полиция Рочестера имеет отношение к этому делу? Это ведь два разных штата.

— Детектив Берч. В Нью-Джерси мне не в состоянии помочь. Полицейские ведут поиски, но склоняются к мнению, что Мишель просто сбежала с любовником. Таковы их слова. Когда я прочитал о вас в интернете, о том, как вы раскрываете самые сложные дела, выслеживаете преступников, добиваетесь справедливости, то понял, что только вы сможете мне помочь! К тому же, мне попалось объявление, что вы оказываете частные услуги. Я долго не мог отыскать ваш адрес и позвонил в полицию Рочестера, предполагая, что они знают все о своих жителях и смогут подсказать. Поймите, я в полном отчаянии. И тут удача улыбнулась. По телефону мне подсказали, что теперь вы работаете в участке Рочестера! Не иначе как судьба. Пожалуйста, возьмитесь за это дело. Я заплачу любые деньги.

Он умолк, извлекая из кармана брюк фотографию, которую положил передо мной на стол. Симпатичная девушка самой обычной, узнаваемой внешности. Улыбается на снимке. Рассматривая её лицо, я подумала, что в каком-то смысле Мишель и Крис очень подходят друг другу.

— Снимок был сделан месяца назад. Она сейчас выглядит именно так.

— Погодите… Я не могу прямо сейчас взяться за ваше дело, Крис. У меня есть множество других нераскрытых дел.

— Это не станет преградой. Я уже побеседовал с вашим капитаном Уилсоном. Он не возражает, чтобы вы занялись поисками Мишель. Сказал, что если вы согласитесь, он не будет чинить препятствий. Так что исход расследования зависит от вас, детектив Берч. Пожалуйста…

После этих слов я начала испытывать уважение к сидящему напротив человеку. Он просчитал всё. Крис так искренне любит Мишель, что не видит препятствий и идет напролом, только бы разыскать её. Да, когда по-настоящему любишь, пойдешь на всё!

— Когда она исчезла?

— В понедельник, десятого сентября. Она была на работе до шести, как обычно. Завершала оформление трудоустройства. Затем собиралась съездить к одному клиенту, чтобы подписать договор. Мишель оставила сообщение подруге, приглашая ее на ужин, и предупредила, что съездит к клиенту и вернется. Но, как вы понимаете, дома она так и не появилась. Я находился на тот момент в командировке. В Австралии. У нас… скажем так был… сложный период в отношениях. Мы разошлись на некоторое время, чтобы разобраться в чувствах. Мне позвонила её подруга Розалинда и сообщила, что Мишель пропала. Первым рейсом я вылетел прямиком в Нью-Джерси. Родители Мишель к тому времени уже обратились в полицию. Им посоветовали подождать несколько суток, прежде чем начинать поиски. Когда поиски начались, они не принесли никаких ощутимых результатов. След обрывается ровно в тот момент, когда Мишель вышла из офисного здания и села в свою машину. Кто этот загадочный клиент, установить сложно. В её базе данных тысячи потенциальных претендентов.

Я наморщила лоб. На дворе восемнадцатое число. Значит, её нет восемь дней. Мысленно я тут же попрощалась с Мишель Эттвуд.

Внутреннее чутье подсказывало мне: в этом исчезновении есть нечто особенное. Я знала: большинство пропавших иногда возвращаются, объясняя своё отсутствие естественными причинами. Но женщины редко бесследно исчезают на восемь дней. И вот это меня не на шутку встревожило.

После нескольких пометок в блокноте, я уточнила:

— У вас есть запись её сообщения, оставленного подруге на автоответчике? — Да. Только я, признаться, не подумал его захватить. Оно осталось дома, на рабочем компьютере.

— С этим разберемся позже. Как только доберетесь до дома, перешлите мне на электронную почту. У вас есть информация, откуда Мишель звонила подруге?

— Со своего мобильного. Скорее всего, находясь в машине.

Я убрала ручку на стол и пристально взглянула на Криса. Его обеспокоенность казалась предельно искренней, а детализация — безупречной. Вероятно, он многократно репетировал этот рассказ.

— Есть ли у вас хоть какое-то рациональное объяснение её отсутствию?

— Нет.

— Возможно, она отправилась к родственникам?

— Нет.

— К друзьям?

— Исключено. Друзья ждали Мишель у неё дома.

— Другие варианты отсутствия…

— Отсутствуют.

— Вы не возражаете, если я задам вам личный вопрос?

— Детектив, я, конечно, не могу с абсолютной уверенностью утверждать, появился ли у Мишель новый избранник, но мне хочется верить, что нет! Ее подруги уверяют, что она не встречалась ни с кем, кроме меня. Вы об этом и хотели спросить?

Я едва заметно кивнула.

— Да… И все же, вы обратились к нам только сегодня.

— Я просто не знал, что предпринять. Полиция Нью-Джерси фактически умыла руки. Они не проявляют особой активности. К тому же, я не мог собраться с духом, — ответил Крис с выражением вины на лице.

Я посмотрела на него с неподдельным изумлением.

— Вы, должно быть, самостоятельно пытались найти Мишель?

Он утвердительно кивнул.

— А что ещё вы делали?

— Просто молился.

— Молились?

— Слух о пропаже Мишель быстро распространился среди её знакомых. Она была глубоко верующей католичкой. Я отправился в церковь и рассказал пастору о случившемся. Все прихожане, вместе с пастором, на вечерней службе возносили молитвы, чтобы с ней не случилось несчастье.

Меня охватило необъяснимое чувство тревоги. Что-то внутри сжалось, но я постаралась не выдать этого Крису.

Молодая женщина, переживающая разрыв отношений, к тому же — истово верующая католичка. Она не могла просто испариться. Разве что в состоянии глубокой депрессии. Очевидных причин для побега или самоубийства я не видела.

Я уже начала догадываться, что все это означает. Мишель, вероятно, стала жертвой чудовищного преступления.

— Крис, что вы думаете о возможности несчастного случая?

— Мы обзвонили близлежащие больницы в первую очередь. И даже морги. Мишель нигде нет. Похоже, случилось самое страшное. До сих пор её машину даже не обнаружили.

— Какой марки автомобиль?

— «Форд-Фокус». Черный. Номер LKU 483.

Я записала эти сведения и вновь перешла к уточняющим расспросам. Чем дольше он отвечал, тем больше вырисовывалась картина: Мишель была весьма успешной девушкой.

«Господи, только бы не убийство с элементами садизма», — промелькнуло у меня в голове. Все что угодно, только не это.

В половине одиннадцатого я отложила ручку.

— Пока нет оснований для того, чтобы поднять на уши весь город, Крис. Полагаю, все обойдется. Я не имею права вторгаться в расследование, которое не входит в мою юрисдикцию. Однако со своей стороны я постараюсь связаться с коллегами из Нью-Джерси и уточнить статус вашего заявления. Чем смогу, помогу. Но ничего не обещаю.

Крис Олдридж совсем поник, сидя на стуле. Он опустил голову и мсмотрел взглядом в пол, подобно провинившемуся мальчишке. Я встревожилась, опасаясь, что он снова пустится в слезы. Мне действительно стало его жаль. Хотелось искренне помочь. Но как поступить правильно? Крис, своей искренностью, вызвал во мне острое сострадание к девушке, которой я даже не знала, а только видела на фотографии. Словно ощутив его боль, у меня самой сжалось сердце. Они оба так молоды. Крис не должен погружаться в эту бездну. Она поглотит его за считанные месяцы.

Решение было принято.

— Поскорее бы прослушать запись её последнего сообщения, — произнесла я, вставая. — Пожалуй, первым делом стоит отправиться и навестить её начальника!

— Благодарю. Детектив, что вы думаете об исчезновении Мишель?

— К сожалению, пока преждевременно делать однозначные выводы, — ответила я, стараясь ничем не выдать собственное внутреннее смятение. — Давайте надеяться, что она скоро вернется домой.

Через час, поручив Тому получить у капитана объяснение по поводу визита Криса Олдриджа с его деликатной проблемой, я села в машину и отправилась в Нью-Джерси. Необходимо было прослушать запись с автоответчика и оценить обстановку на рабочем месте Мишель, после чего вернуться в управление и поговорить с капитаном. Хотя розыск пропавших обычно ведется согласно установленным протоколам, я намеревалась обеспечить себе максимально широкие полномочия, если уж берусь за это дело. Все обстоятельства исчезновения Мишель убедительно свидетельствовали о том, что она могла стать жертвой убийства.

ГЛАВА 3

Гордон Адамсон представал передо мной высоким мужчиной средних лет, атлетического сложения, с пышной копной пшеничных волос. Его рукопожатие оказалось на удивление крепким, словно он пытался продемонстрировать свою силу.

Обстановка офиса отличалась редкой скромностью, что, к моему удивлению, не вызывало гнетущего ощущения, нередко посещавшего в подобных местах. Мне предложили присесть в удобное для посетителей кресло.

— Я беседовал с Крисом всего несколько часов назад, — начал Адамсон, его голос звучал обеспокоенно. — Он предупредил о вашем визите, детектив Берч. Крис в полном отчаянии. Искренне рад, что такой профессионал, как вы, взялись за это дело. Когда Крис сказал, что собирается уговаривать вас помочь, я даже не поверил, что ему удастся. Неужели не удастся найти Мишель?

— К сожалению, я не владею магией, мистер Адамсон, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие. — Мои методы несколько отличаются от обычного детектива.

— Прошу прощения. Просто эта трагическая новость обрушилась на нас так внезапно. Мишель проработала у меня десять лет. Не брала больничных, не ходила в отпуск, всё копила на собственное жильё. Детектив, она не могла просто взять и исчезнуть. Здесь я полностью на стороне Криса. Мишель самая ответственная и целеустремлённая девушка, с которой мне доводилось работать. Я пытался объяснить это местным полицейским, но они, кажется, не восприняли мои слова всерьёз. До сих пор не могу понять, что могло произойти? Мишель никогда не была склонна к рискованным авантюрам.

— Опасность, мистер Адамсон, поджидает нас на каждом шагу, — заметила я, подбирая слова. — Мы всей жизнью стараемся её избежать, с самого момента рождения, но, увы, не всегда и не всем удаётся.

— Что вы имеете в виду? — в его глазах мелькнуло недоумение.

— Одни люди намеренно подвергают себя риску. Другие становятся его жертвами. Согласитесь, не совсем одно и то же.

Гордон Адамсон развёл руками. Его тревога казалась искренней, как и сочувствие к Крису.

— Расскажите мне о Мишель. Какой она была? Чем жила? И что за семья у неё?

Он посмотрел на меня серьёзно.

— Вы спрашиваете так, будто уже всё решили для себя. Думаете, она умерла?

— Это профессиональная привычка. Я должна понять, чем руководствовался преступник, если мы установим, что Мишель похитили. А для этого необходимо как можно глубже проникнуть в личность Мишель. Чем больше информации, тем точнее будет картина.

— Как я уже говорил, моей фирме десять лет. Мишель пришла к нам сначала секретарём. Она была смышлёная, быстро училась, и вскоре начала стремительно продвигаться по карьерной лестнице. В итоге она доросла до старшего менеджера по подбору персонала. Наша фирма — посредник между нанимателями и соискателями. Наша задача сделать так, чтобы обе стороны остались довольны. Мишель справлялась с этим лучше всех. Сразу оговорюсь, никаких врагов у неё не было. По крайней мере, ни на работе, ни среди клиентов. Она из благополучной семьи. Её родители — глубоко верующие люди. Оба из католических семей, познакомились через церковь, поженились. Мишель соответственно, воспитывали в истинной вере. Насколько мне известно, их семья законопослушные, щедрые, трудолюбивые и бережливые. Вся наша фирма потрясена исчезновением Мишель. Последней её видела Миранда, моя секретарша. Они столкнулись на улице, как раз перед тем, как Мишель села в машину.

Примерная семья. «Лапочка дочка». Любой, кого ни спроси, скажет одно и то же. У Мишель Эттвуд нет недостатков, слабостей, врагов. Но вот одна незадача: девушка бесследно пропала!

Что-то здесь не сходилось. Всё выглядело слишком гладко и безупречно. Или же я просто хотела, чтобы казалось подозрительным? Может, Мишель действительно сбежала от всех умышленно? Ей надоели набожные родители, несложившаяся личная жизнь… Эта мысль напомнила мне себя, ведь я когда-то поступала точно так же. Но не стоит опережать события. Пусть расследованием пока занимается местная полиция.

— О чём вы задумались, детектив Берч? — обеспокоенно спросил Адамсон, заметив моё замешательство.

— О случайности. Самой непредсказуемой вещи на свете, неподвластной человеку. Вы согласны? Мы верим, что можем преодолеть многое, но стоит вмешаться случайности — и всё идёт кувырком.

— Абсолютно согласен!

— Знаете, Гордон, у меня складывается впечатление, будто у Мишель совершенно не было слабостей. Её образ безупречен, почти кристален. Невольно начинаешь сомневаться в такой идеальной гармонии. Неужели бывают люди, лишённые недостатков?

— Мишель это удавалось, — уверенно сказал Адамсон.

— Совсем безгрешная девушка?

— Наверное, — он пожал плечами, будто снимая с себя ответственность.

Стоило быть слепой, чтобы не заметить, с какой теплотой Гордон Адамсон отзывался о Мишель. Ладно, зайдем с другой стороны.

— Возникали ли у вас конфликты с ней как с подчинённой?

— Практически нет.

— Вы когда-нибудь вступали с Мишель в интимную связь? — мой вопрос прозвучал резко, но было необходимо прояснить этот момент.

В его глазах на мгновение вспыхнул гнев, но тут же погас.

— Нет.

— Ни разу не пытались увлечь молодую, красивую, воспитанную в католической семье девушку?

— Соврал бы, сказав, что не пытался, — признался гордон. — Пытался. Но Мишель сразу дала понять, что я её не интересую. Не в её вкусе. Через какое-то время она встретила Криса.

— И другого мужчины у неё, кроме Криса, в последнее время не было? Служебный роман?

— Конечно, нет! По крайней мере, мне неизвестно. Мы были хорошими коллегами, но в её личную жизнь я так глубоко не углублялся.

— Конфликты с коллегами? Может, Мишель не выдержала рабочей нагрузки?

— На память ничего не приходит.

— Понятно. Спасибо за уделенное время, мистер Адамсон. Мне потребуется доступ к клиентской базе Мишель. С этим могут возникнуть проблемы?

— Оу, это можно устроить, — заверил он. — Попросите на выходе из кабинета Аманду, она поможет.

— Хорошо. Спасибо за содействие. Если понадоблюсь, свяжусь с вами.

Гордон Адамсон встал из-за стола и протянул свою большую руку.

— Постарайтесь найти её, детектив Берч. Вы наша последняя надежда.

— Постараюсь. Но обещать не могу, — ответила я, отвечая на рукопожатие, и вышла из кабинета.

Девушка сидела в небольшом соседнем кабинете за офисным столом, перебирая кипу бумаг, сваленных в хаотичном порядке. Дверь была нараспашку открыта. Я вошла без приглашения. Комната казалась вполне уютной, хоть и тесной.

Аманда была эффектной девушка, на первый взгляд, не старше двадцати с небольшим. Ухоженная внешность: наращённые ногти, ресницы, пухлые губы, безупречные волосы, чистая кожа, макияж. Судя по загорелой коже, она много времени проводила в солярии, несмотря на то, что на дворе стоял сентябрь. Даже лёжа голышом на балконе, так не загоришь.

Запах полироли и затхлость старых бумаг сгущались в воздухе, когда я, представившись, опустилась на единственный относительно свободный стул. Остальные были завалены стопками документов и папками, громоздившимися до потолка, как молчаливые свидетели чьей-то неустанной, но, судя по всему, бесплодной деятельности.

— Аманда, у меня к вам несколько вопросов касательно Мишель Эттвуд. Я детектив Глория Берч.

— Ну, надо же! Я не глупая и сразу поняла. Именно следователи врываются в чужие кабинеты без приглашения, — последовал от Аманды резкий, почти агрессивный ответ. В девушке сквозила неприкрытая враждебность и нескрываемое презрение.

«Господи, ещё одна…», — пронеслось в голове, но я тут же одернула себя. Эмоции — это роскошь, недопустимая в моей профессии.

— У Мишель возникали конфликты с коллегами?

— Мне ничего об этом неизвестно, — недовольно фыркнула Аманда, явно не расположенная к откровенности. Картина складывалась ясная: никаких дружеских отношений между ней и Мишель не существовало.

— Подскажите, быть может, вы слышали о проблемах Мишель, конфликтах с клиентами? Возможно, кто-то проявлял излишнюю настойчивость?

— В последнее время не припомню, — безразлично бросила она, продолжая методично перекладывать бумаги. Её беспокойный взгляд, метался по комнате, отсчитывая секунды, в ожидании конца нашей обременительной беседы. — Раньше был один индивид…

— Как давно?

— Год назад.

— В чем это проявлялось?

Аманда пожала плечами, словно сбрасывая с себя всякую ответственность.

— Мы не были близкими подругами с Мишель, чтобы вы понимали, детектив. Коллектив у нас сплоченный, но каждый сам по себе. Бывало, клиенты проявляли повышенное внимание к Мишель, но она умело отсекала их, строя из себя недотрогу. Она не склонна была делиться деталями, но однажды ей попался… тот ещё экземпляр. Мужчина, который, очевидно, не смог смириться с отказом симпатичной девушки. Вы точно знакомы с такими козлами. Он преследовал Мишель, названивал, осыпал подарками. Мишель держалась стойко, игнорируя его выпады. Тогда он, видимо, решил прибегнуть к более изощренным методам. Стал распространять слухи, утверждая, будто Мишель, в процессе их собеседования на должность, предложила ему интимную близость в обмен на работу. С его слов, она поставила ему суровое условие: либо согласие на секс, либо прощай. Полнейший абсурд конечно, но так клиент пытался очернить нашу компанию и получать материальную компенсацию.

— Почему Мишель не обратилась в полицию?

— Не хотела лишних проблем. Она подумывала обратиться в СМИ, даже пригласила знакомого журналиста, но он не воспринял её историю всерьез. Тогда Гордон… — Аманда запнулась, по её лицу пробежала тень, словно воспоминание причинило физическую боль. Стало очевидно: она влюблена в Гордона Адамса и ревнует его к Мишель. — Он пытался с ним разобраться, чтобы как-то защитить Мишель.

— Угрозы со стороны вашего начальства подействовали на этого мужчину?

— В первые дни, казалось, да. А спустя неделю он снова начал… присылать снимки своих гениталий и писать всякие гадости в социальных сетях.

— И даже после такого Мишель не стала обращаться в полицию?

— Говорю же вам, какой в этом смысл!? Теперь Мишель бесследно пропала, а полиция даже не пытается её искать. А вы спрашиваете, примет ли полиция меры, если ей сообщат о таком незначительном инциденте? Не смешите, меня детектив, — слова Аманды потонули в злобном, разуверившемся смехе.

— Вы знаете, как зовут того мужчину?

— Естественно! Оливер Гранд, — произнесла она, будто выплевывая проклятие.

— Хорошо. Спасибо, Аманда. Вы же виделись Мишель в последний раз, когда…?

— Прямо перед исчезновением. Мы столкнулись на тротуаре, она шла из супермаркета к машине.

— Она сказала что-то?

— Нет. Просто прошла мимо. Мы не близко общались.

Пора было завершать изматывающий диалог. Тесное пространство и ядовитый аромат парфюмерии Аманды вызывали у меня нарастающую головную боль.

— Аманда, мне понадобится доступ к клиентской базе Мишель.

— Хотите побывать в кабинете Мишель?

— Нет. Мне нужны её логин и пароль. Разберусь сама, когда найдется время.

Аманда взглянула на меня с недоверием, её ресницы часто замелькали.

— Надо спросить разрешения у Гордона. То есть, у мистера Адамса.

— Он не против, — ответила я, небрежно одарив её улыбкой.

— Ладно. Оставьте свои контакты. Как только освобожусь, скину.

— Не сомневаюсь. Только постарайтесь не затягивать, Аманда. Пока вы перебираете бумажки, Мишель может висеть подвешенная на крюках и подвергаться жутким пыткам. Возможно, её режут на куски, избивают. Впрочем, мы, подождем, пока вы закончите с вашими неотложными делами.

Аманда вскинула на меня злобный взгляд, хотела что-то выпалить, но в последний момент сдержалась, лишь мотнув головой.

— Кстати, её лучшая подруга Розалинда упомянула, что в день исчезновения Мишель собиралась заехать к одному клиенту. Подписать бумаги. Вы не знаете, кто бы это мог быть? Это поможет значительно ускорить поиски.

— Без понятия. У нас тысячи клиентов! Это кто угодно мог быть. Делами Мишель я не занимаюсь. У меня и так своей работы по горло!

Я не сомневалась: даже если бы Аманда и знала, она бы ни за что не выдала информацию. Еще раз, поблагодарив неприветливую, самовлюбленную секретаршу за столь… продуктивное сотрудничество, я поспешила на свежий воздух.

Едва я оказалась на улице, зазвонил мобильник.

— Где тебя носит, Глория? — послышался бодрый голос Тома.

— А ты как думаешь?

— Ты всерьез уехала в Нью-Джерси?

— У меня не оставалось выбора. Девушка пропала. И чутье мне подсказывает, что её душа давно покинула этот мир.

— Настолько всё скверно? — протянул Том.

— Похоже на то. Ты разговаривал с капитаном?

— Да. Бери это дело. Капитан договорился с полицией Нью-Джерси, что мы окажем им содействие. Кстати, они обрадовались, что мы готовы взять висяковое дело на себя.

— Почему? С момента исчезновения прошло всего восемь дней! Постой, они что, закрыли дело за отсутствием улик?

— В точку, Глория!

— Сволочи! Ладно, с этим разобрались. Теперь объясни, почему полиция Нью-Джерси так охотно сотрудничает с Рочестером? Это ведь два разных штата.

Я огляделась по сторонам, бросая взгляд на улицу из окна своей машины, пытаясь представить, в каком месте могла стоять машина Мишель.

— В нашем городе произошло схожее происшествие несколько лет назад. В базе данных нашлось совпадение. Лори Максвелл. Вышла с работы, где трудилась официанткой, села в машину и не доехала до дома. Она бесследно пропала. Её нашли спустя пару месяцев мёртвой, в заброшенном пруду на окраине города. Внешне она очень похожа на Мишель.

— А почему я узнаю об этом только сейчас!?

— Полегче, Глория. Мы пока не уверены, что это один и тот же почерк преступления или просто пугающее совпадение.

— Лори была убита?

— Да. И более того, преступника поймали! Он отбывает срок в колонии строгого режима. Ему дали тридцать лет.

— Тогда с чего ты взял, что два эпизода схожи? — я хмурила брови. — Думаешь, вы не того засадили?

— Такую версию выдвинул капитан. И хочет, чтобы ты всё проверила. Если мы действительно упекли не того, понимаешь, наши головы полетят, если окажется, что реальный преступник на свободе. Так ты берёшься за дело Мишель? — с надеждой в голосе произнёс Том.

Отказаться я была не в силах. Теперь, во что бы то ни стало, следует найти Мишель и того кто связан с её исчезновением! Однако я пока не скидывала со счетов версию о побеге. В душе зажегся давно забытый азарт погони за неуловимым преступником.

— Думаю, да. Я только что потолковала с её начальником и секретаршей. Мишель отправилась в неизвестность к таинственному клиенту на подписание бумаг. Чувствую, закончилась данная встреча трагически. В какой-то миг жизнь Мишель оборвалась.

— Ты уверена, что она мертва?

— Да. К сожалению, — ответила я, чувствуя, как нарастает тяжесть в груди. — Надежда на то, что Мишель держат в заложниках, призрачна. Требований о выкупе не поступало. И версия самоубийства, учитывая обстоятельства, полностью исключается.

— Уже хоть какая-то ясность, — пробормотал Том, его голос звучал сдержанно, но в нем проскальзывала усталость.

— Секретарша, Аманда, питала к Мишель очевидную ревность, — продолжила я, мысленно перебирая факты. — К тому же, год назад у Мишель был навязчивый клиент, который открыто преследовал её. Вырисовывается первый вероятный подозреваемый. Обязательно навещу его завтра. Сейчас я полностью вымоталась. Найду ближайший отель и позволю себе полноценный отдых. А завтра с новыми силами приступлю к поискам. Не хочешь ко мне присоединиться?

Секундное молчание повисло в воздухе, напряженное, ожидающее.

— Зовёшь меня к себе в напарники, детектив Берч? — в голосе Тома прозвучала нотка удивления, смешанная с иронией.

— Типо того… — ответила я, пытаясь скрыть улыбку.

— Дай-ка подумать… Ммм… Не могу отказать девушке, когда она обращается с такой просьбой, — с характерной ухмылкой произнёс Том.

— Отлично! Тогда по пути заедь, пожалуйста, ко мне домой, привези кое-какие вещи. Изначально я не планировала задерживаться надолго, но очевидно, одним днём мы не обойдёмся.

— Эм… — Том явно был застигнут врасплох.

— Ключ под цветочным горшком на веранде, с сиреневым цветком.

— Серьёзно? — послышался его легкий смешок.

— Более чем.

— Детектив первого класса, знаменитая Глория Берч, хранит запасной ключ под обычным цветочным горшком!?

— Что тебя удивляет? — спросила я, чувствуя парадоксальность ситуации и невольно улыбаясь.

— Обсудим позже! Первым делом нам предстоит отыскать машину пропавшей. Без неё сложно будет оттолкнуться и выстроить хоть какие-то гипотезы.

— Согласна. Но первым делом мы нанесём визит её бывшему преследователю — Оливеру Гранду. На прозвон всех клиентов из базы данных Мишель уйдёт уйма времени. Нам потребуется помощь. Неизвестный мужчина, к которому она поехала, где-то среди них. Крис Олдридж больше не звонил капитану?

— Никаких звонков не поступало касаемо дела Мишель. Капитан, старый лис, с энтузиазмом ждёт, что ты успешно раскроешь дело, чтобы получить побольше бонусов.

— Надеюсь, пропаже девушки всё-таки найдётся совершенно естественное объяснение, — задумчиво проговорила я, чувствуя, как тяжелеет от дурных предчувствий. — Мишель не из тех, кто исчезает по собственной воле. Разбойные нападения и убийства, увы, по-прежнему не редкость. Действовать предстоит быстро. Главное — не поддаваться панике и реально оценивать малейшие зацепки.

— Согласен. По-моему, выводы говорят сами за себя, — подчеркнул Том.

Я хотела ответить, но в этот момент поступил входящий звонок

— Слушай, Том, мне звонят на параллельную линию. Как только устроюсь в отеле, отпишу. Закажу два отдельных номера. Встретимся утром за завтраком.

Переключив вызов, я услышала знакомый, спокойный голос.

— Здравствуйте, детектив Берч. Это Крис Олдридж. Вы нашли Мишель?

— Нет. Пока нет.

— Я набросал план местных лесов и заброшенных районов. Поеду, наверное, сам поищу. Не могу сидеть, сложа руки.

На мгновение я задумалась, прежде чем ответить.

— Хорошо. Если вам так легче, поезжайте. Вы окажете полиции огромную помощь. Завтра мы с напарником постараемся подключить поисковые бригады и волонтёров, чтобы полномасштабно заняться поисками Мишель. Сегодня я успела переговорить только с её коллегами. Не много, но для начала неплохо. Можете скопировать ваш план и прислать мне?

— Да, конечно.

— Отлично! Когда будете отрабатывать тот или иной район, шлите мне SMS, чтобы мы не искали по второму кругу. Так мы справимся гораздо быстрее.

— Спасибо.

Положив трубку, я посмотрела вперёд. Время неумолимо бежало. Нужно как можно скорее разобраться, куда же поехала Мишель.

Я открыла в телефоне поисковик и стала искать подходящую гостиницу. Моё общее состояние оставляло желать лучшего. Голова разболелась не на шутку, тело ломило. Не хватало только разболеться. Вспомнилось, что пара коллег на работе недавно слегли с гриппом и ушли на больничный. Это не лучшая для меня перспектива.

ГЛАВА 4

Утренний сумрак пронзили неистовые крики и стоны, донесшиеся из соседнего номера. Вопли, вырвавшиеся из глубины сна, были столь пронзительны, что казалось, источником ужаса является не далекая комната, а моя собственная. Любое желание встать с постели испарилось. Однако терзаемый женский стон за стеной нарастал, становясь невыносимо громким.

Черт!

Я попыталась абстрагироваться, но веки невольно поднялись, демонстрируя мне незнакомый потолок, украшенный жёлтой люстрой. Почему именно жёлтой? Этот цвет диссонировал с общим стилем, создавая ощущение дисгармонии. Я понятия не имела, где нахожусь, но вскоре воспоминания хлынули.

Гостиницу мне удалось вчера найти не сразу. Многочисленные туристы, привлеченные спортивным фестивалем, заполонили город. Несколько часов бесцельного блуждания по улицам потребовалось, чтобы отыскать хоть какое-то подобие приличного пристанища. К тому же, предстояло позаботиться о номере и для Тома.

Еще некоторое время я неподвижно лежала на жесткой кровати, уютно закутавшись в одеяло. Вставать не хотелось совершенно. Простуда, подхваченная накануне, сегодня давала о себе знать с утроенной силой. Я чувствовала себя гораздо хуже, чем вчера.

Однако нельзя поддаваться слабости. Необходимо собраться. Вечером я почти ничего не употребила в пищу. Получив заветный ключ от номера, я подумывала о горячем душе, но сил на осуществление даже этого желания не хватило. Я проглотила пару таблеток аспирина, антибиотик и тут же погрузилась в сон.

Голод так и не отступил. Потребность в пище была очевидна, иначе силы покинут меня окончательно. Надо спуститься в кафетерий и позавтракать.

Перевернувшись на другой бок, я натянула одеяло до самых ушей. Каждый приступ озноба заставлял сомневаться: стоит ли сегодня посвящать себя расследованию?

Несколько минут я провела в полудреме, как в лихорадочном забытьи.

Девушка в соседнем номере, наконец, достигла пика наслаждения и резко затихла.

В какой-то момент меня охватил настоящий, глубокий сон и я в беспамятстве снова заснула.

Когда я в панике резко открыла глаза, стрелка на часах уже перевалила за девять. На ощупь, нащупав на тумбочке телефон, я просматривала входящие сообщения. Одно было от Тома. Он благополучно добрался дот гостиницы и ждал меня в 10:00 на завтрак. Слава богу, время на сборы оставалось.

Осторожно сажусь, свешиваю ноги с кровати и, выждав несколько секунд, поднимаюсь. Чувствую себя измотанной, но гораздо лучше, чем час назад. Видимо, я подхватила вирус, с которым организм справился благодаря антибиотику или собственной иммунной системе. Если не перенапрягаться, через несколько дней вернусь в норму.

Первоочередной задачей было привести себя в порядок и принять душ.

Ванная комната была миниатюрной, но грамотно спланированной и уютной, чего нельзя было сказать об остальном номере. Стоя под горячими струями воды, я наслаждалась каждым мгновением.

После водных процедур, обновленная и слегка взбодрившаяся, я переоделась в одежду, которую подняла с собой из машины. На такие случаи у меня всегда имеется запасной комплект: костюм и блузка. Делаю неброский макияж, сушу голову феном и укладываю непослушные распушенные волосы.

Смотрю на наручные часы. 9:50. Пора спускаться к завтраку.

***

Десять минут спустя мы сидим на крытой террасе уютного кафетерия. Том с аппетитом уплетает сэндвич с индейкой, а я — яичницу с беконом и бокал апельсинового сока.

— Как добрался? — спрашиваю, невольно смущаясь собственного болезненного вида.

— Довольно быстро.

— Удалось поспать?

— Немного. Чего не скажешь о тебе, — он посмотрел на меня поверх своего бокала, из которого только что отпил кофе.

— Видимо, в офисе подхватила вирус. Знаю, я не в лучшей форме.

— Мда… Джимми заболел первым и перезаразил половину отдела. Капитан не очень хотел отпускать меня из-за нехватки людей. Многие взяли больничный.

— Но ты справился, Том. Ты ведь здесь, — улыбаюсь ему в ответ.

— Не мог же я бросить тебя в чужом городе! В одиночку здесь не справиться. Для начала нам необходимо зарегистрироваться в местном участке, прежде чем приступать к розыскной работе. Нужно поговорить с местными полицейскими. Узнать, что им удалось накопать на Мишель Эттвуд и в какой стадии расследование затормозилось.

— Да, точно, совсем забыла про бюрократические проволочки. По словам Криса Олдриджа, полиция махнула рукой и ждет, что девушка вот-вот вернется домой.

— Что ж, надеюсь, мы это исправим. Глория, я искренне рад, что мне выпал шанс поработать с тобой, — Том едва коснулся моей руки, накрыв своей ладонью.

Замираю в растерянности, и, кажется, перестаю дышать на несколько секунд.

— Не говори ерунды. Вот увидишь, со мной не так сладко, как ты себе представляешь.

— Ты удивишься, когда узнаешь, но некоторые молодые агенты говорят о тебе как о легендарном персонаже.

Я пропустила комплимент мимо ушей, погрузившись в свои мысли: «Зачем он касается меня? Мы договорились не торопиться. Может, Том воспринял приглашение побыть моим напарником в буквальном смысле слова?»

— Когда ты достаточно хорошо меня узнаешь, поймешь, что это не про меня, — сухо отвечаю и высвобождаю руку резче, чем ожидала.

Делая глоток сока, я размышляю, что, возможно, слишком груба с Томом. Может быть, следует насладиться общением с приятным человеком, вернуться к работе и перестать погружаться в самокопание?

— Ты ведь живешь в Рочестере всего год? — неожиданно спрашивает Том, пытаясь сменить тему.

— Да.

— И так и не нашла себе занятие по душе, кроме расследований?

— Нет. Я честно искала, чем себя занять. Не могу сидеть просто на месте. Ненавижу бездействие. Посещение литературного клуба и вышивание меня точно не спасут! А может, слишком рано для таких дел.

Том улыбается и качает головой.

— Но разве покой и гармония не приносят тебе удовлетворение?

— Кто тебе сказал, что я нахожусь в гармонии с собой, Том? В моей чертовой жизни всё обычно идет не по плану!

В его глазах мелькнула тень понимания, будто он заглянул в самую суть моего сумбурного существования. «Не по плану» — мягко сказано. Моя жизнь напоминала американские горки, только без ремней безопасности и с постоянно ломающимися тормозами.

— У каждого свои представления о счастье, — произносит Том, отпивая кофе. — Возможно, тебе нужно не искать занятие, а найти причину двигаться дальше, ради чего ты будешь просыпаться по утрам.

Его слова задевают меня за живое. Причина. Именно её я отчаянно искала год, блуждая по улицам Рочестера и копаясь в чужих грязных тайнах. Том прав. Погоня за адреналином и разгадывание головоломок — способ заглушить внутреннюю пустоту.

— Легко рассуждать, когда твой мир упорядочен, — проронила я, ощущая, как внутри поднимается волна раздражения. — У тебя есть карьера Том, признание, умиротворенная размеренная жизнь. А я… Я последнее время просто пытаюсь не рассыпаться на части и исправить прошлое.

Том внимательно взглянул на меня. В его глазах не было ни осуждения, ни снисходительной жалости. Лишь спокойное понимание. В этот момент в моей душе затеплилась робкая надежда, что, возможно, с этим человеком я смогу не только удачно раскрыть очередное дело, но и построить что-то гораздо более значимое. Хотя я не хотела забегать вперед и кормить себя пустыми иллюзиями.

Он издал тихий вздох, словно подтверждая мои слова, и отправил в рот последний кусок сэндвича.

— Умиротворенная жизнь? — Том помотал головой и усмехнулся, отодвигая чашку. — Поверь, Глория, за завесой моего благополучия скрываются целые кладбища скелетов. Просто я научился с ними сосуществовать, вплел их в канву своей повседневной жизни, — он замолчал, размышляя, стоит ли продолжать. — Думаешь, я всегда знал, чего хочу? Я тоже блуждал, совершал ошибки, терял. Разница между нами в том, что я не боялся экспериментировать, даже если это казалось полным безумием.

Его слова раскрыли передо мной новую перспективу. Я пребывала в полной уверенности, что Том — воплощение незыблемой стабильности, человек, чья жизнь подчинена строгому расписанию. Оказывается, за безупречной маской скрывался большой жизненный опыт, отмеченный взлетами и падениями, сомнениями и бесконечными поисками.

Возможно, у меня проблема кроется не в отсутствии цели, а в глубоко укоренившемся страхе перед неудачей. Я так боялась оступиться, что отказывалась даже сделать первый, неосторожный шаг.

— Спасибо за минутку философии, Том. Поразмыслив, я обязательно вернусь к твоим словам.

— Хорошо. Пора приступать к делу. Схожу, переоденусь и буду ждать тебя внизу, у машины.

— Договорились.

Том встает из-за стола и удаляется.

Провожаю его взглядом. После разрыва с Эндрю я поклялась себе, что никогда больше не позволю заводить новые отношения. Я изо всех сил стараюсь, но без любви жизнь невыносима одинокая. Однажды я попыталась завязать знакомство в чате, общаясь с парой незнакомцев, но попытки потерпели фиаско. Я была несправедлива к ним, выискивая малейший повод, чтобы завершить общение. Если убедить себя в том, что, отталкивая мужчин на подсознательном уровне, я поступаю правильно, всё обретет гораздо большую ясность.

Доедая тост, я заметила, что сама не осознавала, как привыкла к одиночным трапезам. Уединение помогает упорядочить мысли. Я не видела в этом ничего предосудительного и не обращала внимания на сочувствующие взгляды молодых парочек. Мне даже не нравился шум офисного здания, когда я работала в Нью-Йорке, поэтому я обустроила там отдельный кабинет. Тишина рабочей обстановки позволяла более детально сосредоточиться на деле. Эндрю, всегда нравилась эта особенность во мне, или, возможно, он просто говорил это для успокоения моей души.

Мысли вновь вернулись к нему. Сердце до сих пор сжималось от тяжести и боли. Я искренне любила мужа, от всего сердца. «Так что же тогда переспала с Тео?» — настойчиво твердило подсознание. И действительно? На этот вопрос у меня не было вразумительного ответа. Просто так сложилось или обязано было случиться. Я не верю в совпадения.

В этот момент мне вспомнилась древняя китайская пословица:

«Невидимой красной нитью связаны те, кому суждено встретиться, независимо от времени, места и обстоятельств. Нить может растягиваться или путаться, но никогда не порвется».

В Древнем Китае считалось, что если люди встретились однажды — это случайность, если дважды — это судьба.

Красная нить судьбы — распространенное в Китае и Восточной Азии поверье о том, что боги привязали к щиколотке каждого из нас красную нить, а затем прикрепили её к телу тех, с кем нам суждено соприкоснуться. Нить может растягиваться или сжиматься, но не рвётся. Если двум точкам суждено соединиться, Вселенная всегда найдет способ связать их. Таким образом, у предназначенных друг другу судьбой мужчины и женщины появляются на щиколотках невидимая красная нить, связывающая их навсегда. Управляет нитью Лунный старец Юэлао. Для нити не являются преградой время, место или расстояния. В назначенный провидением срок она начинает сокращаться до тех пор, пока двое не встретятся.

Эндрю Гейб был послан в мою жизнь судьбой, я искренне верила в это. Так почему же я оттолкнула его? Я упорно иду против судьбы, против собственного желания быть рядом с ним. Моя трусость? Слабость? Страх? Или все это собралось воедино… Мне предстоит разобраться в этом в кратчайший срок, пока я окончательно не потеряла рассудок.

***

Час спустя я сидела в душной комнате капитана полиции Луи Харриса в отделении Нью-Джерси.

Том нашел старых приятелей и теперь оживленно болтал с ними в холле.

Со слов секретарши, капитан ожидал моего приезда, о чем заранее предупредил её несколько дней назад. «Очень предусмотрительно», — подумала я.

Чтобы не терять время впустую, мы с Томом заранее договорились: он займется сбором информации у ведущего следователя, а я проведу беседу с капитаном Харрисом. Мне не очень нравилась эта перспектива, но поскольку я назначалась ответственной за расследование исчезновения Мишель Эттвуд, вариантов не оставалось.

Капитан Харрис, сегодня пребывал явно не в духе, хотя я совсем не знала этого человека, но едва взглянув на него, у меня сложилось чёткое убеждение. Возможно, мы приехали слишком рано и испортили ему завтрак, состоящий из двух пончиков, щедро политых шоколадом, и стакана крепкого кофе. В любом случае, от капитана исходили не самые добродушные флюиды.

Лицо его покрылось багровым румянцем раздражения, а челюсть воинственно выпирала вперед. Он впился в меня своими темными глазами, будто стараясь вывернуть наизнанку моё нутро.

— Вы так любезны, детектив Берч, что согласились взяться за дело, — начал он, скрывая едкие нотки в голосе. В руках он сжимал кружку, которую с грохотом поставил на стол. На губах частично остался шоколад от надкусанного пончика. Стоило ли ему об этом сказать, но зачем лишать себя удовольствия. — Чем я могу помочь?

— Как вы знаете, мы прибыли сюда с напарником для оказания содействия в расследовании исчезновения Мишель Эттвуд. Девушка пропала девять дней назад и по моим сведеньям никаких поисковых работе не ведётся в направлении отыскать её.

Капитан тяжело вздохнул и вынул из нагрудного кармана пачку сигарет. Достав одну, он зажал её в губах и чиркнул спичкой. Я терпеливо ждала окончания прозаичного ритуала. Мне не привыкать видеть полицейских, которые пытаются вывести меня из равновесия, когда они начинают вести свою игру «кто здесь крутой коп.

— А я-то думал, таких небезразличных детективов совсем не осталось. Здесь, у меня в отделе убийств, одни оболтусы работают! Нет прежней хватки у молодежи. Поминаете? Чуйка отбита начисто! Все хотят побыстрее спустить дело на тормозах, да получить зарплату. У нас не так часто происходят зверские убийства или тяжелые преступления, детектив Берч. Это вам не Нью-Йорк! Обычно, ну, вы понимаете: мелкие семейные разборки, бытовое насилие, побои, всякое такого рода мелочи, — пробормотал капитан, выпуская струю дыма к потолку. Его взгляд остановился на мне.

— Прекрасно понимаю, капитан Харрис. Поэтому мы здесь, чтобы помочь разобраться в запутанном деле.

— Интересуетесь, значит, серьёзно этим расследованием?

— Да. Капитан Берти Уилсон, должен был связаться с вами и предупредить о нашем визите. Мы всего лишь хотим помочь вашему участку закрыть дело как можно скорее и найти девушку.

— Угу… Мы только «за», детектив Берч. С вашим-то послужным списком и опытом, не составит труда быстро его раскрыть. Лично я сразу согласился, когда старина Уилсон позвонил. Мы вместе учились в академии, а потом довелось служить в одном полицейском участке, пока я не переехал в Нью-Джерси. Тому минуло сто лет. Честно сказать, я завидую старине Берти, что он заполучил вас в свой отдел.

— Почему? — поинтересовался я, невольно заинтригованна.

— О, это ведь настоящая удача! — задорно воскликнул Харрис. — Замысел Берти, несомненно, приведет к существенному росту раскрываемости в Рочестере, а значит, и к увеличению жалования. Да-да, милочка, деньги — универсальный стимул.

— Деньги — не высшее благо, сэр, — возразила я, ощущая, как мои внутренние убеждения вступают в конфликт с его циничным прагматизмом.

— Ладно, детектив Берч, не стоит лукавить, — Харрис окинул меня быстрым, проницательным взглядом. — Всем известно, с какой головокружительной карьерой вы покинули убойный отдел Нью-Йоркской полиции. Не сомневаюсь, на то были веские причины. Однако это ничуть не умаляет вашего обширного опыта и безупречного профессионализма. Коп всегда остаётся копом, — он дружески кивнул, будто наши беседы касались самых обыденных вещей.

— Полагаю, вы правы в одном: в мегаполисе всё ощутимо иначе.

— Скучаете по-прежнему месту службы?

— Новое меня вполне устраивает.

Его взгляд метнулся ко мне, исполненный ледяного недоверия.

— Ваш послужной список впечатляет, а раскрываемость неизменно высока.

— К чему эти почести, капитан Харрис? — вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я успела его обдумать.

— Да к тому, детектив Берч, — его голос стал более напряженным, — что не дает мне покоя одна мысль: почему вы пропадали из поля зрения ровно год? Долго восстанавливались после очередного выматывающего дела? Возможно… Тогда столько шума подняли из-за Даниэля Паркера-Райта, отпрыска помощника сенатора. Какой же был кошмар! Уверен, вы сменили место жительства, перебравшись в тихий городок Рочестер по сугубо личным причинам. Не скрою, я пробил информацию через интернет, следовал профессиональной привычке. И вот, спустя год, вы внезапно возобновляете карьеру линейного детектива, а теперь оказываетесь здесь. Вы достигли определенных карьерных высот, были замужем за миллиардером, а теперь сидите в душной комнатке рядового капитана. Зачем, детектив? К чему вся эта маскарадная игра? Мечтаете занять моё место? Вам кто-то пообещал его взамен на раскрытие дела о Мишель Эттвуд? — его голос оставался ровным, но лицо с каждой минутой приобретало более багровый оттенок.

Признаться, услышанное повергло меня в состояние полного ошарашенного недоумения. Как такому пожилому человеку мог прийти в голову подобный абсурд? Неужели меня, на склоне лет, ждет нечто столь же нелепое?

— Капитан, сэр, прошу прощения, — постаралась я говорить максимально спокойно. — Видимо, мы начали не с того конца. Я не могу понять, почему мой приезд вызывает у вас столь сильные опасения? Как мне представляется, в самом начале нашего диалога я предельно ясно обозначила цель моего визита. Меня не интересует продвижение по службе или иные подобные преходящие блага. Я вполне удовлетворена своим нынешним положением линейного детектива в штате Рочестер. Мне и моему напарнику, Тому Флетчеру, необходимо получить ваше письменное разрешение для начала расследования дела Мишель Эттвуд. Только и всего.

Капитан Харрис задумчиво разглядывал меня, явно пытаясь понять, не является ли моё поведение какой-то хитроумной уловкой.

— Я понял, детектив Берч, что вы выступаете в роли посла доброй воли. Мне также известно, что последний год вы занимались частной сыскной деятельностью. И произошло это после того, как ваш бывший напарник Рей Макларен пострадал от нападения, а муж подвергся нападению серийного убийцы.

Я оставалась неподвижной. Харрис, после своих слов, проявил некую тактичность, по крайней мере, внешне выразив подобие смущения. Он понял, что сболтнул лишнего и заходит на недопустимую территорию.

— Прошу прощения, детектив, не хотел бередить старые раны. Слова вырывались сами собой. В конце концов, дело в том, что нам действительно требуется ваша помощь, детектив Берч. Понимаете, нам известно только то, что девушка пропала без вести. Она просто исчезла. Расследованием занимался детектив Роберт Мур. Мы не можем начать полномасштабную операцию из-за ограничений бюджета. Мои руки связаны. Вы должны понимать, как нелегко распределять бюджет, когда каждый год его урезают. У нас не хватает ни людей, ни средств, чтобы как следует организовать поиски.

— Ясно. Вы сразу даете понять, что не выделите нам поисковую группу?

— Именно. Смогу предоставить в ваше распоряжение пару офицеров. Новичков. Извините, я знаю это не то, что вы ожидали. Им тоже требуется практика. А когда они узнают, что их наставником станет Глория Берч, их радости не будет предела. Это всё, чем я могу помочь.

Да, такой исход был предсказуем, хотя я все равно испытала настоящий шок от условий, в которых нам с Томом предстояло работать.

— Что детективу Муру удалось выяснить?

— Собственно, ничего из того, чего вы не знаете. Родители Мишель заявили о пропаже дочери, на следующий день как она не появилась на работе. Они просто осаждали участок целые сутки, пока я не отправил детектива Мура для беседы с ними. У девушки был парень, он, кажется, недавно вернулся из-за границы. Его опросили. Парень совершенно потерял голову и постоянно осаждал наш отдел звонками.

— Верно. Крис Олдридж.

— Точно, точно… Опросили ближайшие магазинчики. Кассирша вспомнила, что в день исчезновения, около шести вечера, похожая по описанию девушка заходила за обычным набором продуктов. Камер наблюдения в том районе, к сожалению, нет. Да, ещё известно, что Мишель Эттвуд оставила подруге сообщение на автоответчик: мол, поехала к клиенту для подписания документов. Но вы, же понимаете, искать этого клиента — все равно, что искать иголку в стоге сена! Не нашлось ни одного человека, который мог бы сказать, что видел Мишель после того рокового вечера, — продолжил Харрис. — Прошло девять дней. Дело фактически закрыто. Мы взяли образцы ДНК у Криса, отца девушки, и её начальника Гордона Адамса, чтобы в случае обнаружения тела, сразу исключить их из списка потенциальных подозреваемых.

— Превосходно! Какая дальновидность с вашей стороны.

Он покачал головой.

— Многолетний опыт.

— Вы выделите нам с Томом уголок, где можно разместиться? — я шмыгнула носом, чувствуя, что действие назальных капель, которые я распылила по дороге сюда, начинает ослабевать.

— Без малейших проблем, детектив. Вы очень поможете нашему отделу, если раскроете безнадежное дело, — докурив сигарету, Харрис тщательно затушил её в пепельнице, окончательно смяв окурок.

— Значит, вы тоже полагаете, что девушки больше нет в живых?

— О, насчет этого у меня нет никаких сомнений, — мрачно ответил он. — Чутье подсказывает, что в скором времени вы обнаружите труп бедняжки. Приличные девушки, если верить словам свидетелей, просто так не исчезают. Вы разделяете это убеждение, детектив Берч? — Харрис с ехидной усмешкой посмотрел на меня, будто я сама до этого никогда не доходила.

— Да. Это пока моя рабочая версия, сэр.

Он пару секунд смотрел на меня, а потом резко встал.

— Спасибо, что выкроили время, детектив Берч.

В его голосе появился холод.

— Не за что.

Я встала, и когда собиралась выходить из кабинета, он сказал:

— Найдите в отделе Роберта Мура, он всё для вас устроит. По возможности держите меня в курсе событий. Без разрешения не предпринимайте никаких спецопераций. И… удачи! Она вам точно потребуется.

Утвердительно кивнув головой, я вышла.

Следующие два часа ушли на то, чтобы обустроиться на новом месте, отсмотреть собранный детективом Муром материал, послушать присланную Крисом запись с автоответчика.

Посовещавшись, мы разделились. Том остался в участке, разбираться с базой данных Мишель. Требовалось отсеять всех мужчин и начать проверять каждого. На это уйдет уйма времени, но с чего-то надо начинать.

Сама я отправилась к первому в списке свидетелю. Ею стала кассирша из супермаркета. Алана Уокер.

ГЛАВА 5

Пробираясь сквозь лабиринт незнакомых улочек Нью-Джерси, я мысленно проклинала необходимость пользоваться навигатором. Район, в который я заехала, представлял собой причудливую эклектику старинной архитектуры и пышной, дикой зелени. Вместо примитивных фонарей здесь росли могучие деревья, склоняясь над мостовой, как древние стражи.

Улица, где обитала Алана, была щедро усыпана опавшей листвой, слетевшей с раскидистых кленов. Меня вынудил оставить автомобиль за несколько метров от нужного адреса плотный кортеж машин, плотно оккупировавших парковочные места у дома. Несомненно, я прибыла в разгар какого-то торжества — количество авто свидетельствовало о масштабной встрече.

Ступая по вымощенному тротуару, я ощутила давно забытое предвкушение, почти эйфорию. Любое соприкосновение с работой, любое дело, требовавшее аналитического склада ума, вдохновляло меня. Предстоял опрос свидетеля, и в груди вновь разгорелся тот самый азарт, что когда-то был моим верным спутником.

Внезапно, как холодный душ, вернулось воспоминание о Брайане, моем бывшем напарнике, чья жизнь оборвалась так нелепо на склонах Монблана. И прежняя радость мгновенно поблекла, уступив место щемящей тоске.

Я остановилась перед парадной дверью дома, который должен был стать моей целью. Взгляд скользнул по массивной деревянной двери, под которой, как мне виделось, скрывались ответы на вопросы, способные вывести на след Мишель Эттвуд. Опытный инстинкт детектива обострил чувства до предела.

Я сделала глубокий, контролируемый вдох. Затем выдох. Снова вдох. И выдох.

«Время действовать», — мысленно произношу, поднимаясь по гранитным ступеням к входной двери.

Едва мои пальцы коснулись резной поверхности, как дверь распахнулась. На пороге возникла женщина средних лет, с лицом, выражавшим настороженное любопытство. Её взгляд, откровенно оценивающий, пробежал по мне с ног до головы.

— Кто вы? — её голос прозвучал резко, почти враждебно.

— Детектив убойного отдела. Глория Берч. Мне необходимо увидеть Алану Уокер. Я по адресу попала?

Секунду женщина внимательно изучала меня, а затем, приняв решение, впустила внутрь. Пройдя по затемненному коридору, мимо ароматов, доносившихся из кухни, мы оказались в большой просторной гостиной. Здесь толпились люди, их лица были омрачены скорбью. Они держались небольшими группами, обмениваясь тихими, едва слышными репликами.

На диване, расположенном в центре комнаты, сидела женщина. Её взгляд был печален, глаза заплаканные. Она обернулась на звук наших шагов.

— Простите, мне нужна Алана Уокер.

Женщина медленно поднялась с дивана с растерянным видом. Присутствующие разом умолкли, их взоры, как один, устремились на меня, словно я была чем-то из ряда вон выходящим.

Алана, её шаги были тяжелы, подобно грузу скорби, приблизилась ко мне под нависшей тишиной.

— Простите, а вы собственно кто? — вопрос был полон явного недоумения, взгляд метался между мной и женщиной, проводившей меня.

— Детектив Глория Берч. Я расследую дело Мишель Эттвуд. Она пропала несколько дней назад. Вас опрашивал один из наших офицеров, однако мне бы хотелось услышать историю из первых уст. Если сейчас неподходящее время, я могу приехать позднее.

— Ах, это… Ничего, ничего… я смогу уделить вам время, — её голос дрожал, но она держала себя в руках. — Извините, просто у меня несколько дней назад скончалась мать. Сегодня прошла погребальная служба. Мы недавно вернулись с кладбища.

— Примите мои искренние соболезнования, — произнесла я, ощущая себя вопиюще неловко.

Алана, измученная долгими слезами, слабо кивнула, спрятав лицо в носовой платок, который она сжимала с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Она обладала весьма приятной внешностью: пронзительные голубые глаза, светлые волосы, собранные в аккуратный пучок, и скромная, ничем не примечательная одежда.

— Мы можем поговорить на кухне, — предложила она, её голос был едва слышен.

— Прекрасно.

Она обернулась к собравшимся, сообщив, что вернется через несколько минут. Ощущая себя совершенно неуместной, словно третья спица в колесе этого печального собрания, я последовала за Аланой в конец коридора, ведущего на кухню.

Здесь царила непривычная для дома после похорон суета. В мойке громоздились пустые тарелки и бокалы. На столешнице были расставлены закуски, рулеты и пироги — остатки прошедшего поминовения.

Я выбрала свободный деревянный стул с широкой спинкой и опустилась на него. Через мгновение в кухню вошел пожилой мужчина с волевыми чертами лица и седыми волосами.

— Дорогая, ты не обязана помогать полиции в такой день, — произнес он возмущенно, бросив на меня недовольный взгляд.

Повернувшись в его сторону, я встретилась с его невероятно печальными глазами.

— Всё в порядке, Джим. Она пришли по делу о пропавшей девушке. Мне не составит труда дать показания, — ответила Алана.

Джим кивнул, но было очевидно, что он не удовлетворен ееёответом. В моем присутствии он видел какую-то угрозу.

— Я понял. Просто можно перенести разговор на другой день. Сегодня день скорби. Тебе совершенно не обязательно разговаривать с полицейским сегодня, — настаивал Джим.

Алана, демонстрируя абсолютное самообладание, подошла к мужу и тихо произнесла слова, которые, тем не менее, донеслись и до меня:

— Послушай, это мой гражданский долг. Маму мне никто не вернет, а у девушки ещё остается шанс на спасение. И, возможно, от моих показаний зависит целая жизнь. Это важно для меня, Джим!

Джим кивнул и окинул взглядом коридор. Убедившись, что там больше никого нет, а гости продолжают тихо беседовать в гостиной, он вышел, оставив нас наедине.

Алана взяла из навесного шкафчика стакан, налила воды и присела рядом со мной.

— Хотите воды, детектив?

— Нет, благодарю. Давайте поскорее закончим. Я и так ощущаю себя крайне не в своей тарелке. Приношу искренние извинения за доставленные неудобства.

— Полиция в тупике, раз их единственная надежда — вы? Я видела вас по телевизору.

— По сути — да. Пришлось начинать с чистого листа. Мне нужны детали: когда и где в последний раз вы видели Мишель. Возьмите, — я протянула ей фотографию, извлечённую из внутреннего кармана пиджака. — Вспомните всё, что можете.

— Так… это было 10 сентября, ближе к вечеру, около шести, — Алана взяла снимок, её пальцы осторожно касались глянцевой поверхности. — Девушка зашла просто за продуктами. Набрала стандартный набор: вино, сыр, багет, и что-то ещё… точнее не скажу.

— Она была одна?

— Да.

— Вы не заметили поблизости кого-нибудь подозрительного?

— Нет. В тот момент, если бы кто-то и был, вряд ли бы я обратила внимание. Меня отвлекла одна пожилая дама, которая утверждала, что купленное накануне молоко оказалось скисшим.

— Алана, ваш магазин оборудован камерами видеонаблюдения?

— Да, — она вздохнула. — Только ни одна из них не функционирует, детектив. Хозяин почему-то неохотно оплачивает дополнительное электропотребление. Так что они висят просто для видимости. Простите, но больше я ничего не могу добавить. Я искренне хочу помочь полиции, но та девушка была обычной покупательницей.

В глазах Аланы отражалась такая глубокая скорбь, что это чувство невольно передалось и мне.

— Хорошо, я понимаю… Благодарю вас за уделенное время. Мне необходимо было с чего-то начать, и ваш магазин, был последней локацией, как она приобрела последние покупки перед тем, как исчезнуть, — это отправная точка. Мишель купила продукты, села в машину и… не добралась до дома.

— Бедняжка. Не представляю, каково её родным, которые, наверное, целыми днями молятся о возвращении дочери домой. Надеюсь, она жива, — почти шёпотом произнесла Алана, возвращая мне фотографию дрожащей рукой.

— Я тоже надеюсь. Не провожайте меня.