Бесплатный фрагмент - Cвязанные по Жизни

Глава 1

Понедельник — день тяжёлый, это факт. С самого утра всё пошло не по графику: будильник не сработал — ну, зараза такая! Но я не расстроилась, потому что внутренние часики, верные как швейцарские, подняли меня почти вовремя.

Ладно, все, что не по графику — на фиг, на фиг.

На работу пришлось собираться впопыхах и, как следствие — рваные колготки были экстренно заменены на брюки с подозрительным пятном на «мягком» месте.

Ничего, надену длинный кардиган, никто не увидит.

Соответственно, кофе пила на ходу, пока прогревала своего «Купера» — это моя новенькая, взятая в кредит, машинка. Всё, как я хотела: чёрная, с двумя красными полосками посередине капота, красной крышей и такими же зеркалами.

Красавчик! Ничего осталось полгодика и ты весь мой.

Езжу я аккуратно, всё-таки кредит, поэтому за рулём на мелочи не отвлекаюсь — я даже по телефону не разговариваю. Вот и сегодня: кофе допила, машинку завела, музыку включила — и поехали потихонечку. Из динамиков донеслось:

«Да, конечно, сложно,

Но ещё возможно…»…

О! Какая старенькая песенка. Сердце прошептало. Я сказала…

Я подхватила с улыбкой:

— Наверно! В следующей жизни! Когда я стану кОшкой на-на-на-на. Наверно-о-о…

Загорелся мой светофор, и я только тронулась, даже не успела вдавить педаль…

БАМ!

Удар… Боль такая, что дух вышибло напрочь. Не могу сделать вдох. Грудь тисками сдавило. В ушах шум прибоя…

или это кровь? Блин, ремонт ещё…

В глазах потемнело, ни черта не видно. Всё мелькает перед глазами, словно мошки какие. Я лечу. Только не вниз и не вверх, а вперёд. Тело ломит, аж, кости выкручивает, но я продолжаю двигать конечностями, словно бегу на четвереньках.

Впереди — просвет, метнулась туда, влетела в листву, приземлилась на мох.

Бежим! — сама себе скомандовала я и рванула вперёд.

За спиной раздался злобный рык и я, как бы мне не хотелось сейчас свалиться и притвориться мёртвой, ускорилась.

Куда бежим? Поваленное дерево… Пролетела под ним и чуть не угодила в пасть какому-то зверю.

Клац.

Поймал воздух.

Ха! Я жить хочу, животное! Ай!

— Попалась, мелочь! — раздался грубый голос.

Огромный малый тащил меня за мерцающий шнур, который обхватил мою шею, как лассо. Я упиралась в землю лапами, пытаясь скинуть с себя удавку, но эта штука начала меня душить.

Лапами?! Меня вздёрнули за шкирку, как котёнка.

— Пшшш… — Что это? Это я что ли такие звуки издаю? Боже, мне это снится?

— Смотри, какая диковинная нечисть?

Нечисть? Сам ты нечисть! Что там у меня, лапы?

Подняла свои конечности, посмотрела. Правда. Кошачьи лапы.

Лапы! Значит, когти есть. Где они? А! Вот они! Что там кошки делают?

Качнулась вперёд, размахивая перед его носом когтистой лапой в попытке дотянуться до его лица.

— Пшшш… — зашипела я. Иди сюда, зараза такая великовозрастная, я тебе сейчас твой фейс подпорчу! — Пшшш… Мя-яу-у! — вскрикнула от боли. Больно! Изверг!

Второй, тощий засранец, перевязал мне все четыре лапы вместе и подвесил вверх тормашками, рассматривая меня со всех сторон.

Больно? Во сне боль чувствуешь? Только когда реально что-то болит. Получается, у меня руки и ноги болят? Почему? Бли-ин… Авария! А я ещё кредит не выплатила…

— Интересная зверушка. — задумчиво произнёс он. — И кто ты у нас такая?

— Кто? Кто? Конь в пальто! — огрызнулась я в голос. — Мя-яу-у!

Ай! Больно! Изверг! Ха! Не ожидал, что я говорить могу? Я то же…

Меня уронили на землю и сейчас рассматривали с удвоенным интересом.

Ещё и спина теперь болит… Меня парализовало?

— Только палкой тыкать в меня не надо. — прохрипела я: дыхание от падения ещё не восстановилось.

А говорят, что кошки всегда приземляются на лапы. Врут. Безбожно врут.

— Высшая, — прошептал первый

— Говорящая, — так же протянул тощий.

— Угу. Отличаюсь от вас умом и сообразительностью. — пробормотала я, а про себя добавила: «Наверное… Что-то соображаю я пока плохо.»

— Дим, слушай, — задумчиво проговорил первый, — ведь скоро посвящение…

— О, только не говори, что ты хочешь взять себе это, — с брезгливостью посмотрел на меня худенький.

— Не себе. Думаю, Ден будет рад такому подарку. — усмехнулся первый.

Такому подарку, как я, все будут рады, но только мало кто об этом знает…

— Скорее он нас убьёт, — прошептал худенький и умненький, походу.

И прав будет. Вот только лапы мои развяжите, я-то же вас убью…

— Это если он узнает, а он ведь не узнает… — самодовольно хмыкнул первый.

Конечно, он всё узнает…

— Я честно-честно не скажу. — заверила я.

Так делаем глазки честные, как кошки умеют, после того как испортят что-нибудь, и головой для убедительности киваем.

Киваю радостно, активно.

— Клянись! — потребовал первый, сурово сдвинув брови.

— Клянусь. — кивнула я ещё раз — для убедительности.

Продолжаем кивать или уже достаточно?

— Ты издеваешься?! — взревел первый, я, аж, головой перестала трясти и уши прижала. — Клятву давай! Настоящую!

Клятву! Клятву! Заладил. Другие слова у этой клятвы есть? Может, стишок прочитать или танец с бубном станцевать?

— Лапы развяжи и дам. — ответила я и ехидненько добавила, но про себя: «Потом догоню и ещё поддам — для симметрии».

— Дураков нашла? — скривился тощий, прищурившись.

И я чисто по привычке кивнула, потом резко замотала головой из стороны в стороны.

— Жить хочешь? — уточнил он, приподняв бровь.

Пфф. Кто ж не хочет? Все хотят.

Опять активно закивала.

— Повторяй, давай, раз такая говорливая. — велел первый, скрестив руки на груди.

И я повторила — ни черта не понимая, что творю. Вот ничему меня жизнь не учит! Какого лешего я вообще это повторяла?

Стоило последним словам сорваться с моих губ… простите, усов, как боль вернулась. Лапы скрутило раскаленным жгутом так, что я взвыла бы, как раненый зверь, если бы мне не перехватило дыхалку. От нехватки кислорода и невыносимой боли на этот раз, я всё-таки отключилась.

*** *** ***

Тепло. Хорошо. Мордочкой в мягкую шерсть уткнулась… Приснится же такое — Я и Кошка! Нет. В душе я, конечно, как и любая женщина, немного… совсем капельку, кошка. Но так — это в душе. Где-то очень — очень глубоко.

Потянулась всем телом — и тут же когти выпустили, запутавшись в какой-то ткани.

Когти?

Распахнула глаза и встретилась взглядом с прекрасными глазами цвета грозового неба. Чуть сонные, но уже почему-то злые.

А собственно почему? Не потому ли, что я растянулась на его груди в полный рост, да ещё впустила коготки в эту саму грудь и запуталась в его футболке?

— Ты кто такая? — голос спросонья был чуть с хрипотцой, такой сексуально-грубый, м-м-м… — Ты. Кто?

— А на кого похожа-а-а… — начала я, но тут взвизгнула: — А-а-ай!

Ан, нет не врут: если лапы не перевязаны, то приземляешься на все четыре лапы и щетинишься — как-то на автомате…

— Офонарел, что ли?! Кто ж, девушками так разбрасывается? Тебя любить не будут. — возмутилась я.

Это был не сон! И я-кошка! Ладно. Поистерим потом. Сейчас надо разобраться, на каких правах я жить здесь буду. А я буду. Если моя душа жива, значит, и тело там живо — просто в коме я, наверное…

— Ты как здесь оказалась? — не сдавался парень, садясь на кровати и хмуро глядя на меня.

— Откуда мне знать? — Грациозно села на задние лапы, хвостом себя обвила, словно я на выставке кошек. — Вчера поймали меня два дебила. Что-то там про клятву говорили, про подарок какому-то Дену. Так уж… люби меня, холь, лелей и оберегай, кормить не забывай. Как говорится: и в горе, и в радости, до скончания дней наших. Вот. Мы теперь в одной связке.

— Что? — парень замер, переваривая информацию.

Он медленно поднял левую руку и всмотрелся в высветленную, словно выжженную полоску кожи, что браслетом обвивала его кисть. Потом так же медленно перевел взгляд на мою лапу и обратно.

Что-то он тупит. Не проснулся что ли? Или принимал чего, запрещенное? Ну, видно же! Нас соединяет светящаяся красная нить. Правда, как в песне: «Скованные одной цепью. Скованные одной целью…»

— Ну, коли пошла такая пьянка, давай знакомиться: я — Василиса. — Лапу для рукопожатия протянула чисто рефлекторно и в глаза так по-доброму заглядываю.

А так вроде ничего на мордаху-то. Тёмные волосы в творческом беспорядке — но так и понятно — спал человек. Узкие черты лица, узкий продолговатый нос, узкие губы…

Что-то всё узкое какое-то. Глаза…

Глаза добрые, внимательные и синие. Только, не как у меня — фиалковые, а тёмно-синее.

Ничего так.

— Кто? — уж больно злобно вопрос прозвучал.

Имя не понравилось или у меня плохо с дикцией?

— Ва-си-ли-са. — лапу опустила, а то вдруг выдернет её.

— Я спрашиваю, кто провёл обряд?

— Да если б я знала. — А что я не местная, можно говорить или попридержать? — Я сама в шоке была и плохо их запомнила, но если увижу — скажу.

— Пойдём. — парень поднялся и с моего ракурса, я заметила, что не всё у него узкое-то. Плечи, вон, широкие какие. Хотя брючки узковаты…

— Куда?

— Пройдёмся, поищем шутников.

— А может они сами, вон, идут? — встрепенулась я, услышав шаги за тентом палатки.

О! Слух не подвёл. В палатку вошёл блондин с двумя тарелками в руках. Симпатичный блондин. Что-то меня потянуло на прекрасное или это кошачьи замашки?

— Смотрю, ты снова в строю. — весело проговорил блондин, подходя к первому и совсем не смотря себе под ноги. — Ая-я-о-ой!

— Шшшш. — Рефлекторно когтями по ноге его саданула, и прыгнула на койку. А нечего на хвосты наступать! — Смотри, куда идёшь, живодёр!

— Это… кто? — опешил блондин, потирая ногу.

Да что за вопрос такой, паразит? Почему все, как только видят меня, его задают? Первый раз кошку видят, что ли? Что там вчера говорили эти…

— Я — высшая нечисть. — гордо выпрямилась я, расправив плечи (ну, насколько этоо возможно в кошачьем теле). — Я редкая и этим очень ценная. — И покрасуемся. Встали, спинку распрямили, хвост распушили, по кругу прошли и снова на попу сели. А-а-а, грудь колесом. Вот. — А это что за гадость на полу? Вы же это не едите, надеюсь?

— Ценная? — блондин заломил бровь. Красиво так. Я так не умею, хоть тресни. — И чья ты, недоразумение ходячее?

— Моя. — улыбнулся тёмненький и руку в доказательство протянул. Улыбка ему идёт. Ямочка на одной щеке появляется. Мило. Прямо сердце замирает…

— Это? Ден, ты, конечно, силён, ничего не скажешь. — протянул блондин, разглядывая меня с любопытством. Так это и есть тот самый загадочный Ден! Ты ж моя, красота. — А что это хоть?

Так. Они явно не видели ни разу кошек. Потому что не задавали бы так часто, такой глупый вопрос. И не смотрели бы сейчас на меня, как на диковинную зверушку.

— Не знаю, но красивая… — пробубнил Ден.

Да. Я такая. И не просто красивая — я стратегически важная единица!

— Так, шутки шутками, но тебе нужна нормальная, серьёзная нечисть… — серьезно начал говорить блондин, ставя тарелки на тумбочку.

— Эй-эй, придержи коней! — я выгнула спину дугой и предупредительно шикнула. — Ты знаешь, какая я серьёзная? Вот сейчас не посмотрю и подпорчу всю твою красоту. Говорят, шрамы украшают мужчину — вот и проверим. — Я демонстративно выпустила когти и слегка царапнула край одеяла. — Видишь? Очень даже серьёзная!

Вот, удумал. Мне нельзя в этом мире одной оставаться. Я жить хочу. А здесь целый человек, который мне всё покажет и расскажет. Наверное…

— Ну-ну, не заводись. — Ден погладил меня между ушек, и от этой ласки я утробно невольно заурчала. Твою ж, дивизию! — Никто не сомневается в твоей силе и отваге. — добавил он с улыбкой.

— Вот и не сомнева — а- айся. — промурлыкала я, невольно подставляя спинку под ласкающую руку. — Я тебя в обиду не да-а-ам… — Завалилась на бок, подставляя брюшко, и тут же мысленно дала себе подзатыльник:. Так, надо прекращать эти ласки. Я же не кошка! Ну… почти не кошка…

— Посмотрим, кто кого защищать будет. — усмехнулся Ден, продолжая гладить меня.

— Ден, ты сейчас это серьёзно? — удивился блондин.

— А что? Смотри, какая мягкая, пушистая, ласковая… — он почесал меня за ухом, и я снова не смогла сдержать урчание.

— Все девчонки наши! — радостно воскликнул блондин, хлопая в ладоши. — С такой нечистью ни одна не устоит перед нами!

Я фыркнула, села прямо и важно поправила хвост… лапой:

— Во-первых, я не «такая нечисть», а Василиса. Во-вторых, я не просто мягкая и пушистая — я тактико-стратегический ресурс. В-третьих… — я сделала паузу и строго посмотрела на обоих, — кормёжка должна быть по расписанию. И никаких экспериментов с едой! То, что лежит на полу — такое я не ем, я всё-таки хищник.

— Слушай, Ден, она ещё и хищник. — Рассмеялся блондин. — Да с таким тактико-стратегическим ресурсом нам любая беда нипочём!

— Ладно, пушистая, — Ден кивнул, всё ещё улыбаясь. — Хищник, значит — хищник. Но учти: никаких царапаний без предупреждения.

— По рукам! — я подняла лапу, потом спохватилась и поправилась: — То есть по лапам, царапать только после предупреждения — принято.

Не так я себе представляла свою жизнь. Ну, ладно. Жива, и на том, спасибо. Посмотрим, а там видно будет.

Глава 2

Сначала я смотрела на то, как Ден препирался с лекарем, требуя, чтобы его отпустили на свободу. Смотрела и молчала, но про себя отмечала: Так вот почему он такой «тормознутый» был. Он же был на восстановлении магического резерва, который, как утверждал мужчина, ещё не восстановился.

— Вот по дороге и восстановлю! — громогласно заявил Ден, решительно выходя из палаты.

По дороге я всё больше прислушивалась и запоминала всех тех «смертников», которые предлагали по-тихому избавиться от меня и освободить парня от такой подозрительно неопределенной нечисти. А на тех, кто пытался меня потрогать или погладить, я шипела и кидалась, как разъярённая кошка. Правда, большая такая кошка. На что Ден с блондином лишь посмеивались.

Гады! Нет бы, заступиться?

Так они ещё и подначивали: «Осторожнее, у неё когти ядовитые, шрамы останутся» или «Сейчас она пройдётся по твоему достоинству, и останешься ты без наследников».

Очень смешно. Посмотрим, кто будет смеяться последним…

Всю дорогу до Академии я стойко молчала — пока не увидела её.

— А-бал-деть… — выдохнула я, застыв на месте с открытым ртом (или пастью? Надо разобраться с терминологией).

И было же от чего… Передо мной раскинулся средневековый такой, типичный, какие в фильмах показывают, замок из серого камня. С высоким каменным забором, с бойницами и башенками — всё как положено.

Интересно, а призраки у них тоже существуют?

— Оно говорит? — спросил удивленно один из «смертников».

— И память у меня хорошая. — вскинула нос к небу и хвост распустила трубой, двигаясь рядом с Деном.

Мы шли по коридору огромного замка. Я крутила своей мохнатой головой и запоминала дорогу. Когда свернули в длинный коридор с множеством дверей, я сразу поняла, что это крыло мужского общежития. Потому что мой тонкий нюх уловил множество запахов — но одни были не измены ни в одном из миров — густой запах перегара, разбавленный едкими ароматами мужского парфюма и пота.

Фууу. Жуткая смесь. Как кошки живут с таким нюхом? Неужели мне придётся это терпеть?

— Знаешь, в лесу пахло приятнее. — заметила я, но молчание, было мне ответом. — Надеюсь, в нашей комнате не так воняет.

— Привыкнешь. — бросил Ден через плечо.

— И долго мне это… привыкать?

— Полтора года.

Полтора года. Это много или мало для освоения в этом мире? Надо бы изобразить из себя ученого кота… точнее, кошку, и найти библиотеку. Или хотя бы карту. Или местного гида…

Из-за двери, мимо которой мы проходили, раздалось приглушенное «БАБАХ!». Я на инстинктах отпрыгнула подальше от двери, чуть не сбив Дена с ног, на что парень лишь хмыкнул:

— И к этому — привыкнешь.

— А библиотека у вас есть? — уточнила я.

Мы вошли в небольшую обычную комнату общежития: одна кровать, шкаф, письменный стол с единственным стулом у окна. Собственно, на нём я сейчас и сидела, следя за тем, как парень роется в шкафу.

— А ты ещё и читать умеешь? — спросил он, стягивая через голову рубашку.

Всё-таки я была права: разворот плеч у него широкий и торс что надо. Прям, так и хочется проверить, правда ли у него всё такое крепкое или всё же где-то жирок есть. Глядя на него, я не по-кошачьи облизнулась…

Так, это ещё что такое — кошачьи гормоны? Раньше я же на парней слюни не пускала. А уж в нашем двадцать первом веке никого не удивишь полуголым парнем. А тут прям… ух… или скорее, муррр.

Слюни потекли не по-детски, и я, как истинная кошка, собрала их лапой. Облизала, по усам провела, за ушком почесала…

Птьфу, ты, ну, ты… Лапы облизываю. Морду намываю… Что творится, мать царица?!

— Эй! — возмутилась я, когда мне на голову прилетела рубашка, закрывая весь обзор на столь красивое тело. — Сними её, немедленно!

— Не скучай, пушистик. Скоро вернусь. — бросил Ден и, хлопнув дверью, оставили одну в сея владениях — под грязной рубашкой.

Ну, ничего. И на нашей улице будет праздник.

Я честно пыталась стянуть её с себя аккуратно. Но, к сожалению, мои когти меня не слушались. Зацепившись за рукав, я другой лапой стягивала ткань с крючка своего когтя. Но там то же когти, а в зубы как-то я не решилась взять плохо пахнущую рубаху. Изрядно помучившись, я всё же справилась.

— Знаешь, этой кровати нам на двоих будет маловато. — развалившись на кровати, проговорила я, как только парень вернулся с водных процедур. — И матрац бы помягче. Вообще не понимаю, как ты спишь на этом. — показательно ткнула лапой в твердый, как доска, матрац. — Хотя, для спины, говорят, полезно спать на твёрдом. А вас ещё, наверное, и к военной жизни приучают.

Парень не отвечал, он рассматривал моё творение — то, что когда-то было его рубашкой, а теперь лежало порванное на лоскутки грудой тряпочек. И по тому, как его сопение начало усиливаться, я поняла, что он немного злиться.

— Пушистая, это что?! — голос звучал угрожающе.

Я говорила «немного»? Беру свои слова обратно. И лапы в лапы надо брать, потому что сейчас, кажись, будет ата-та.

— Я не виноватая, честное слово, — начала я, ползти лохматой попой назад и периодически наступать на свой хвост — не очень удобно. — Я ещё не освоилась. У меня стресс. А ты мне рубашкой в морду — на! Кто же так поступает с девушками?

— Какая ты девушка?! — Взревел парень. Нервишки у кого-то так себе. Надо запомнить. — Ты лохматый вредитель!

Дальше он сделал выпад — я увернулась, и… погнали наши городских! Бегать на четырёх лапах довольно увлекательно, особенно когда у тебя отменная реакция. Слышать страшные угрозы в сторону моих частей тела — забавно, зная, что это всего лишь слова. Мой ехидный смех и провокационные замечания довели парня до точки кипения. Но, как ни странно, магию по отношению ко мне он не применял — в отличие от тех двух оболтусов в лесу. А ведь мог.

— Пушистая, ты же всё равно оттуда рано или поздно слезешь… — угрожающе произнёс Ден, стоя под шкафом.

— Лучше поздно! — крикнула я, наблюдая из дальнего угла на шкафу, как он пытается дотянуться до меня.

Не доставал. Каких-то пару сантиметров не доставал.

А если догадается потянуть за эту веревочку, что нас связывала? Как я оказалась на шкафу? У страха глаза велики. Ну, и кошачий инстинкт и сноровка, конечно. Как я буду отсюда слазить? Подумаю позже.

— Пушистая! — рявкнул он.

— Тута я! — вырвалось у меня прежде, чем я успела сообразить, что выдала своё место нахождения.

Блин! Выдала себя с потрохами!

Его рука тут же промелькнула около моего носа, едва цепляя усы. Кошачий рефлекс тут же сработал — цапнув наглеца за палец.

Усы — это святое!

— С-с-с! — рука исчезла, а я стала отплёвываться от привкуса крови на клыках, причем вытирая язык лапами. Фууу. Гадость. Беее. — Зараза такая! Надеюсь, ты не ядовитая?

— Надежда умирает последней, — мстительно сообщила ему, глядя на его задумчивый вид сверху вниз.- А ты?

— Завтра и узнаем. — протянул парень, глядя на меня удивленным взглядом. Хм. Не ожидал, что я кусаюсь? Я ещё и царапаюсь. — Слезай уже.

— А бить не будешь?

— Не буду, — спокойно ответил он. — Кормить буду.

— Вот и правильно. — Я чуть сползла передними лапами по дверце шкафа и, оттолкнувшись задними, ровненько приземлилась на кровать. Вот, какая я молодец! — Потому что мы в ответе за тех, кого приручили.

— Тебя, пожалуй, приручишь. — тихо произнёс он, открывая мне дверь.

— Твоя правда. — важно кивнула я. — А теперь веди меня, мой кожаный друг.

И меня повели в главное место всех учебных заведений. К еде. В столовую.

*** *** ***

Дааа. Что-то я не продумала этот момент. И как мне это есть? Интересно, я их слишком шокирую, если возьму в лапы вилку и нож? Бли-и-ин. Как же я возьму? У меня лапы!

Я, как воспитанная кошка, сидела попой на стуле и вот уже пять минут гипнотизировала тарелку, в которой лежал кусок, слава Богам, жареного мяса. И то, только из-за того, что мы были в обычной столовой.

— Ну, ты чего, обиделась? — спросила меня блондинка, погладив по загривку.

Эта же блондинка (имени её не запомнила, да нас и не знакомили) сидела, прижавшись к боку Дена. И это мне почему-то не нравилось. Ох, как не нравилось! А ещё хуже было то, что все её подружки, умиляясь и визжа, пытались меня пощупать, погладить, потискать, как только мы вошли в столовую. А она в это время проделывала то же самое с Деном. Только я шипела и изворачивалась, а он с улыбкой принимал её ласки.

И кто из нас двоих кошка?! Птфу. Смотреть противно. И грудь у неё огромная. Хотя она у неё есть. А у меня? Где моя двоечка? А ручки мои золотые? Пальчики длинные… Как же жрать хочется…

— Ошалел, что ли, людей так пугать! — зашипела я, подпрыгнув на месте, когда рядом со мной со всей дури грохнул подносом рыжий малый.

— Испугалась только ты, лисичка. — с улыбкой ответил блондинистый друг Дена. Тот самый, который был с нами в палатке. Симпатичный… Имя бы его спросить, что ли? — Ты чего не ешь? Не хочешь?

— Хочу, — буркнула я под нос, и в подтверждение мой желудок жалобно заурчал. — Но не могу.

— Что, не нравится жаренное?

— Нравится. Очень. Только вот кусок большой. Порежешь? — И глазки, как у кота из «Шрека»: большие, круглые, умоляющие.

Теперь-то я кошка — прокатит. Прокатило!

Парень, не спрашивая, взял и поломал мяско на мелкие кусочки своей вилкой. Я, глядя на это и глотая слюну (а она уже почти ручьём текла), помыла свой коготь в ближайшем стакане — кажись, с чаем.

Горячий, хорошо. Продезинфицировала заодно.

— А что? Не грязным же мне когтем еду хватать? — возмутилась я на сердитое сопение блондинки. — Я, между прочим, по земле хожу этими лапами. Вас что, не учили, что перед едой руки надо мыть?

— Ого! — Хмыкнул рыжий, что подносом громыхал. — Так вы голубых кровей?

— Кровь, как и у всех — красная. — ответила я, проглотив кусок вкусного, надо сказать, мяса. Или я такая голодная? — Но вот воспитание, я смотрю — разное. Приятного аппетита, молодой человек.

— Да-а-а, Ден, я был не прав. — посмеиваясь, проговорил рыжий. — С такой нечистью тебе враги не грозят. Она, если не раздерёт их чистыми когтями, то добьёт правилами этикета.

— Я вот сейчас возьму и вонжу тебе свой чистый коготь в мягкое место. — сузив глаза, прошипела я, как разъярённая кошка. Почему как? Я и есть кошка! Поесть спокойно не дадут! — И потом мы посмотрим, сколько ты не сможешь сесть на свою пятую точку. А если доведешь меня, так я и перепутать могу — зад с передом.

— Ну будет тебе, лисёнок. — примирительно произнёс блондин, погладив меня между ушек. — Тоха, прекрати, дай поест спокойно.

Ты ж, мой хороший. Милота ты моя. Надо бы имя твоё спросить, голубоглазый, да рот занят. Сейчас дожую… Стоп. Тоха? Это рыжий — Антон, что ли?…

— Пффф… Аха-ха-ха-ха… — Не удержалась я. Честно старалась сдержаться. Ой! Не могу! Антоха! Картоха! Ой! Держите меня семеро… — Ха-ха-ха…

— Ден? — подал голос рыжий, и я ещё пуще завелась, давясь от смеха. — А она у тебя адекватная?

Не знаю, что на них подействовало: то ли мой заразительный смех на всю столовою, то ли то, что смеётся кошка до слёз и лёгкого похрюкивания, то ли вся ситуация в целом. Но через пару минут смеялись все.

Глава 3

Ден

Эта неделя выдалась такой тяжёлой, что даже мой магический резерв, обычно стойкий, сейчас напоминал высохший колодец. Сначала практика с первокурсниками меня чуть не убила — не убила, но резерв опустошила почти под ноль.

«Стоило позволить волчатам развлечься. — размышлял я, потирая виски. — Они всё равно сытые были, до смерти никого бы не загрызли. Зато этим кретинам наука, и я бы в лазарете не валялся…»

Теперь ещё эта нечисть пушистая. Надо бы в библиотеку заглянуть — посмотреть, что это хоть такое и какая от неё польза. Пользы, правда, никакой. Один вред. Хотя… резерв мой быстро восстановился. Не с ней ли это связанно?

В первый раз, когда открыл глаза в палатке, увидел милую шатенку с огромными синими глазами. Пока думал, как она оказалась на мне, тело уже пришло в боевую готовность. И какого же было удивление, когда шатенка запустила мне в грудь когти, словно иголки! Боль башку отрезвило, и я увидел это пушистое чудо — предварительно скинув её с себя.

А вот тело-то… Зашёл бы кто и увидел — слухов было бы, мама не горюй! Первой мыслью было: надо срочно найти этих шутников и оторвать им все конечности, включая голову. Потом отвязать от себя эту нечисть. Нет. Сначала отвязать, потом оторвать. Но избавиться нужно от всех — это факт, а то засмеют.

Как только эта мысль уложилась и решение сформировалось, это чудо заговорило. И зачем, скажите на милость, нечисти такой сексуальный голос? Она что, сирена какая?

«Так. — одёрнул я себя. — Мне срочно нужно встретиться с Таей. Эта практика из меня все соки выжила, раз стали мерещиться симпатичные шатенки, да сексуальные голоса у нечисти. Хотя эта нечисть подозрительная какая-то…»

Во-первых, вид такой нечисти в наших землях точно не водится. Да и в учебниках таких не встречал. Во-вторых, слишком разумная. Речь грамотная, горделивый наклон головы, взгляд внимательный с озорным блеском. Глаза вообще отдельная тема. Смотрю в них и теряюсь. Словно передо мной не существо какое-то неразумное, а и правда, как она говорит, девушка.

Да и повадки её говорят, что она словно не от мира сего. В-третьих, запах. От неё не пахло, как от животины. У неё был лёгкий притягательный запах — такой знакомый, нежный, едва уловимый. Его хочется вдыхать и вдыхать. А ещё руки так и чешутся запустить пальцы в длинную шелковую шерсть. Её и шерстью-то с трудом можно назвать — слишком мягкая и приятная на ощупь, словно волосы.

Странная она. И я рядом с ней странный.

Вечером пошёл с Таей снять напряжение — и, её и моё. Тая — волчица темпераментная, горяча и непредсказуемая в постели. Этим многих от себя и отпугивает, а мне нравится. Никаких обязательств, розовых соплей и девчачьей чепухи. Тупо секс.

Но не в этот раз. Сегодня я слишком много думал о том, что там делает пушистое чудо. Опять порвет мою одежду или что новое удумает? А вдруг вообще решит погулять по общаге? Отец узнает — башку оторвёт. Только неизвестно кому: мне или ей? Надо наведаться к нему и разъяснить ситуацию. А если Жека ко мне наведается, а там она одна? И он опять потянет к ней свои ручки загребущие…

— Ден, где ты всё витаешь? — спросила Тая, обрабатывая заживляющим кремом мою спину, которую сама же и подрала. — Ты случаем не влюбился?

— Ты будешь первая, кто об этом узнает. — вставая и натягивая на себя рубаху, ответил я. — Пока. Увидимся.

Вылетел из её комнаты и быстрым шагом направился к себе. Я так спешил, словно меня там ждала девушка моей мечты, а не пушистое недоразумение. Идиотизм, какой-то. Может, это привязка так работает? Найду этих дебилов, урою. Точно что-то намудрили. Открыл дверь в комнату и выдохнул. Лежит. Свернулась калачиком и всхлипывает. Стоп. Нечисть может плакать?

— Пушистая, что случилось? — пробежался пальцами по шёрстке и почувствовал, как она тихо плачет. — Пушистая, ты чего?

— Ни-ничего. — спрятала мордочку в шерсть.

— Эй. — я улёгся рядом и приобнял её. — Ну, ты чего? Разве нечисть может плакать?

— Значит, тебе повезло. — она устроилась поудобнее в моих объятиях. — И тебе досталась необычная нечисть. — повела носом вдоль моей руки и в один прыжок оказалась на другом краю кровати. — Фу! От тебя блондинкой пахнет.

— Тая. — зачем-то поправил я. Мне почему-то стало как-то неудобно перед ней, словно она в измене меня обвинила.

— Да мне пофиг! — она опять повела носом, принюхиваясь. — Но либо ты идёшь и смываешь этот запах, либо ночуешь там, откуда пришёл.

— Знаешь, для нечисти ты слишком странная. — направляясь на выход, проговорил я.

— Я же говорила, что ценная. — она грациозно прошлась по кровати и села, выпрямив спину и, чуть задрав мордочку кверху, окатив меня надменным взглядом. — А вот ты меня совсем не ценишь.

— Пока не за что. — сказал и захлопнул дверь. Словно сбегаю. Только от чего?

Стоя в душе под струями тёплой воды, всё никак не мог собраться с мыслями. Почему я реагирую на неё как на… на кого? Она же… А кто она? На нечисть не похожа. Животина какая-то. Только какая… Точно. Что-то с привязкой намудрили. Пока дождусь, когда все вернутся с практики, свихнусь. Однозначно.

Сделал воду попрохладнее, дабы остудить свой пыл и освежить мысли. Не помогло. Только замёрз. Ну, удружили! Ну, затейники — юмористы! Вот, только найду…

Когда вернулся, пушистая спала, развалившись на боку и тихонечко сопела. Милая. Разве она может быть нечистью? Что-то тут не то. Как она сказала, её зовут? Васи… Вася… А! Забрался под одеяло и прижал её лохматое тельце к своей груди. Ммм… Пахнет обалденно… Я зажмурился от удовольствия, вдыхая нежный аромат её шерсти. И самое удивительное, что зудящее чувство тоски, которое не давало мне покоя весь вечер, отступило, сменившись звенящей радостью, отдающейся в каждой клеточке тела.

Плохо дело. Надо с отцом переговорить. Это ж не нормально?

— Перестань сопеть мне в ухо. — ткнула меня своей плюшевой лапкой в щёку, словно отмахнулась. — Спать мешаешь.

— А ты что, не спишь?

— С тобой, пожалуй, поспишь. — она заворочалась в моих руках. — То топаешь, как слон. То нюхаешь меня. Что, хочешь унюхать, пахнет от меня другим или нет?

— Больно мне надо, тебя нюхать. — насупился я, не знаю почему, но про этого «другого», почему-то меня зацепило.

— Не волнуйся, я, по сравнению от некоторых, по общаге не шлялась и ни с кем не обжималась. Так уж успокойся и спи уже. И другим не мешай.

И я правда успокоился. С чего это вдруг? Неужели, мне важно было услышать, что она только моя? Я уставился в недоумении на пушистое чудо.

— Ну, что опять? — не поворачивая головы, спросила она. — Ден, если ты сейчас не угомонишься, можешь идти спать на пол. Я разрешаю.

— Это вообще-то моя кровать.

— Была. Пока не появилась я. Ты же меня не выгонишь?

И тут она развернулась. И снова этот человеческий взгляд с озорным блеском в глубине синих глаз. И снова я не могу ей отказать.

— Не выгоню. — со вздохом ответил я и вспомнил её фразу. — Потому что мы в ответе за тех, кого приручили.

— Вот и помни об этом. — зевая, сонно проговорила она.

— С тобой, пожалуй, забудешь. — притянув её к своей груди, снова вздохнул.

И через мгновенье услышал, как утробно замурчала пушистая, уткнувшись мне в шею своим мокрым носом. И что ни говори, но это чертовски приятно. Под её мерное тарахтение, похожее на работу маленького моторчика, я наконец-то заснул.

И снилась мне милая миниатюрная шатенка с огромными синими умными глазами. И что-то или кто-то внутри меня зашевелился и удовлетворённо рыкнул «Моя». В груди появилось доселе неизведанное мне чувство — чувство собственности, с толикой нежности. Странно. Всё это о-о-очень странно. Нужно наведаться к отцу.

Глава 4

Ден был бодр, свеж и завтрак уплетал за двоих, не глядя по сторонам. Он хрустел тостом, запивал его ароматным чаем и с аппетитом наворачивал кашу — так, будто накануне не просто провёл полвечера в объятиях своей блондинки. Даже думать не хочу, чем они занимались. Не хочу, а всё равно думаю…

Вот нельзя быть таким бодрым с утра. Это противозаконно. Хотя, что ему? Ему не надо привыкать к новому телу, к новым повадкам и даже к новому миру. Он — маг, студент Академии. А я… пушистое создание с лапами вместо рук и хвостом, который то и дело норовит обвиться вокруг ног… птфу, ты… лап.

Вчера, пока он обжимался со своей блондинкой, я полистала книгу, что лежала на столе. С лапами сделать это сложновато, но вот коготки очень пригодились, ими очень удобно переворачивать страницы. И я даже ни одной не порвала! В общем, узнала много нового.

Во-первых, спасибо мозгу, что он так устроен: что даже если мы видим набор знаков, но при этом они составляют какое-то знакомое слово, то мы понимаем, что это за слово. То есть, читать я могу — это уже плюс.

Во-вторых, я поняла, что в этом мире, каких только тварей нет: и илистые коты, и болотные духи, и крылатые ящеры… Но не все они опасны.

Но самое интересное, что кошек обыкновенных тут нет. Хотя теперь имеется одна штука. Ну, и последнее… как только я осталась одна, меня накрыло осознание, что возможно, я никогда не стану прежней. И не светят мне теперь свидания, и не быть мне любимой кем-то человекоподобным. Не говоря уже об обычных девичьих мечтах: свадьба, любовь до гроба, детей куча.

И так мне стало себя жалко. Вот прям до слёз. До тихого скуления.

Впрочем, за этим занятием и застал меня Ден. И я подумала: «Но у меня же есть он!», и даже чуть расслабилась. Не всё так страшно. Справлюсь. Я всегда справлялась. А потом почувствовала этот запах — запах девичьих духов и чего-то животного — и поняла: пока есть… вопрос: надолго ли?

Вот рыжий, Антон (или Тоха, как его звали друзья), полностью соответствовал моему внутреннему состоянию. Он, как и я, был сонным и измождённым. Сидел, уткнувшись в тарелку с кашей, и без всякого аппетита её помешивал.

Он хотя бы может её помешивать. Я же опять гипнотизировала тарелку и не знаю, чего в тарелке было больше — моих слюней или каши. Выглядела она очень вкусно, в ней даже были кусочки каких-то фруктов, а пахла она медом… просто объедение. И где спрашивается, носит этого блондина? Кто меня кормить будет? Тяжело вздохнув, я посмотрела на Дена, как мне кажется ооочень грустно.

— Пушистая, ты чего не ешь? — спросил он, наконец оторвавшись от своей тарелки.

Заметил. И? Как мне ему сказать, чтоб покормил меня?

— Горячая. — буркнула я под нос.

А он кивнул и продолжил уплетать за обе щеки, потеряв ко мне интерес. И где справедливость? Я есть хочууу…

— Я решил! — драматично начал он, поднимая взгляд от тарелки. — Привяжу любую высшую нечисть, которая первой на глаза попадется. — продолжал вещать рыжий. — Даже если это будет что-то вроде твоего недоразумения.

— Недоразумение здесь только одно, — возмущенно фыркнула я, уставившись на него. — И заметь, это не я.

— Вот. — Тоха отложил ложку и отодвинул тарелку, а я грустно уставилась на столовый прибор. — Даже она понимает, что на нашей территории нет подходящей для меня нечисти.

Вздохнула ещё раз.

Ждать помощи неоткуда. Ложку в лапы не возьмёшь. Лапой есть? Нее… Как там, кошки едят? Язычком по краю тарелки? Ну-ка, инстинкт работай. Надеюсь, тарелки здесь чистые. Работает! Ммм…

Каша оказалась сладкой, с кусочками фруктов и мёдом. Просто объедение. Теперь я понимала почему Ден её так уплетал.

— Опять всю ночь за энциклопедией провел? — спросил Ден, смотря при этом на меня, с плохо скрываемым одобрением.

Ем, ем. Не порть аппетит.

— Ты просто не представляешь! — рыжий зарылся в волосы пальцами. — Я и на илистого кота согласен, но даже эта тварь предпочитает селиться не здесь!

— Ты по осторожнее в выражениях. — оторвавшись от каши, я, как мне кажется, злобно оскалилась. — Я, между прочим, тоже кошка.

— Кошка? Ты? Что-то непохожа… Хотяяя…

— А как ваш кот выглядит? — заинтересовалась я.

— Да почти как ты. Только больше. Клыки у него огромные. — увлечённо начал описывать Тоха зверя, размахивая руками так, что чуть не смахнул со стола чашку. — Шерсть серая, с гребнем на загривке…

— Один очень похожий меня чуть не съел недавно в вашем лесу. — перебила его, облизывая лапу и вспомнив свое появление в этом мире.

Тьфу, ты. Сколько можно? Кошачьи замашки…

— И где? Где ты его видела? — подался вперёд Тоха, в нетерпении ожидая ответа.

— Там, где я его видела, скорее всего, его уже нет. — ответила я, окидывая стол взглядом. Кашку поела. Не мешало бы компотиком запить. Эх, сейчас бы чайку с лимончиком…

— Отвечай, ушастая! — меня попытались схватить, перевалившись через стол, но у кошек реакция ого-го.

Проворно избежав его рук, одним прыжком запрыгнула на колени Дена. Выпустила когти, чтоб по инерции не съехать вниз. Ден чертыхнулся и непроизвольно дернулся, но сбрасывать меня не стал, а наоборот, одной рукой прижал к себе, а другую выставил, останавливая рыжего.

— Тоха, успокойся, — велел он.

Тот покорно сел, хмуро глядя на меня.

А я что? Я ничего.

— И я не ушастая. — устраиваясь на коленях, проворчала я. — Я маленькая и ранимая.

— Расскажи, маленькая, где ты видела кота, — попросил Ден, гладя меня по спине. Вот, понимаю, попросил. И даже маленькой назвал. Не то, что этот… — А ещё лучше — покажи на карте.

— На карте не смогу, я с вашей местностью плохо знакома, — призналась неохотно, но как здесь не признаться, когда тебя так гладят, — Но на месте покажу, если вы меня до той палатки, где мы встретились, доведёте.

— Ден, ты же одолжишь мне свою нечисть на пару часиков? — воспрял духом Тоха, с надеждой глядя на Дена.

— Что значит, «одолжишь»? — зашипела я. — Я что, вещь какая-то?

— Тихо-тихо. Никто тебя никому не отдаст. — усмехнулся Ден, похлопав меня между ушек. — Я с вами пойду.

За столом наступила умиротворённая тишина. Я непроизвольно мурчала. Как это получается, не знаю. Магия какая-то. Словно моторчик внутри заводится и тарахтит. Аж, самой приятно от этой вибрации. Успокаивает. И посторонние звуки приглушает. Например, звук собственного сердца, которое ускоряется каждый раз, стоит Дену прикоснуться ко мне. Или…

— Чёрт! — я шарахнулась и забилась под полы кителя, пряча голову подмышку парня, как ребёнок — головы не видно, значит, меня нет.

А всё потому, что приоткрыв глаз, я увидела, как огромная то ли сова, то ли филин… не разобрала. Но то, что эта огромная птица — это точно. Покружив под потолком, резко спикировала в нашу сторону, и инстинкты взяли надо мной верх. Всё-таки, плохо, ничего не слышать.

— Аля, ты её напугала, — с укором заметил Ден, поглаживая меня сквозь плотную ткань одежды. Защищает.

— Тебя и твою нечисть срочно вызывают к директору, — важно сообщила птица.

О! Она тоже говорит!

Любопытство перебороло страх, и я вылезла поглазеть на чудо птичку.

Сова. Как есть, глазастая сова. Только огромная. Ну, и я для кошки, крупновата. Или просто это с ракурса моего нынешнего тела так кажется?

— Сейчас? — спросил Ден.

— Чем скорее, тем лучше. — подтвердила она и, взмахнув крыльями, взлетела.

— Слу-ушай, а что ты натворил-то? — спросила я, заглянула ему в глаза.

— А почему это я? — хмыкнул он и, поднявшись, поставил меня на пол. — Может, это ты?

— Я ночами не шляюсь, как некоторые. — бросила я через плечо, распушив хвост трубой и походкой от бедра, направилась знакомиться с директором.

Эх, была бы я в своём теле, красиво получилось бы, а так никто не оценил. Так уж, крутим лохматой попой и быстренько перебираем лапами, чтоб не потеряться в темных коридорах.

Всю дорогу по мрачным, холодным, плохо освещённым коридорам, я радовалась, что вижу в темноте и не мёрзну благодаря густому подшёрстку или активному бегу за парнем. И почему у них так темно, они электричество экономят? А у них вообще есть электричество? Канализация точно есть. Это я с утра уже опробовала. Правда, мне пришлось изрядно так растопыриться, чтоб сделать свои дела. Но где наша не пропадала. Что мы, никогда в дырочку в полу не писали что ли?

И душ у них обыкновенный. В этом я лично убедилась, когда зашла посмотреть, чисто из любопытства, кошка я или нет, и получила струёй воды в моську. Кто ж знал, что это мужская душевая? Зато, умылась и лапы нализывать не надо. Хотя по неведанным мне причинам, я все равно их нализывала, отплёвывалась, терла морду, уши, и снова нализывала и отплёвывалась. Кошачьи замашки меня доконают.

Миновав вялую секретаршу с заспанным лицом и слабым травяным запахом с мятными нотками, мы без стука вошли в кабинет директора.

За большим дубовым столом сидел огромный хмурый дядька с подозрительно знакомыми темными волосами и чертами лица. Глаз было не видно, так как мужчина изучал какие-то бумаги на столе и, глубокая морщинка между бровей говорила, что он чем-то недоволен.

— Присядь, — велел он, как я заметила в единственном числе.

И кресло для посетителей здесь единственное, а значит, меня в виду не имели. Ну и ладно! Я как воспитанная кошка могу пройтись осмотреться.

Да-а-а. С человеческого роста всё выглядело бы иначе. И этот кошачий нюх… Боже! Как я буду жить? Это ж столько запахов, и не все они приятные… Пф-пф.

Пока я прохаживалась, мужчина жаловался:

— Меня не было всего три дня, и что же я узнаю по возвращении? Арские духи потеряли где-то практический материал третьего курса, в подземелье опять потоп, а мой сын подчинил самую слабую нечисть из возможной…

Подчинил… скажите то же… Слабую. Ха! Да я… О! Зеркало! Так вот ты какая… рыбка золотая…

На меня из зеркала смотрела крупная черная, местами чуть с высветленными прядями шерсти, кошка породы Мейн-Кун. Ушки с кисточками, как у рыси, и мои фиалковые глаза.

— … и знаешь, что удивляет меня больше всего? — спросил мужчина.

Я села на задние лапы, выпрямила спину, хвостом лапки обернула.

Рысь! Как есть, красавица, умница и просто хорошая девочка.

Услышала хмык со стороны стола и посмотрела на мужчину через зеркало.

Во-о-от это-о гла-аза-а…

А глаза были цвета грозового неба, очень похожие на Дена, разница лишь в том, что зрачки были вертикальные, как у рептилии, и чуть светились.

Да ладно-о. Семейный подряд?

Мой хвост стал постукивать по полу, и я прижала его лапой. Но он всё равно продолжал вибрировать.

Лежи смирно, конечность неугомонная, а то покусаю.

Мужчина смерил меня придирчивым взглядом и весело спросил, смотря мне в глаза через зеркало:

— Куда могла подеваться стая половозрелых бурых жаб?

— Съели, — тут же выпалила я.

А что? Когда на тебя так смотрят, что угодно скажешь.

— Кто ж их съест, они же больше тебя? — улыбнулся он, и в этой улыбке было столько иронии, что даже мой хвост на секунду замер.

Та-а-ак, что он там говорил? А!

— Духи ваши и съели. — предположила я. — Жабы половозрелые, значит с икрой. А икра — это деликатес. Духи сожрали, а вам сказали, что потеряли. Логично же?

На меня взирали с немым интересом. Это внимание нервировало меня и мой хвост, поэтому я решила пройтись. Себя я уже рассмотрела, можно и дальше местность поизучать.

— Очень интересно. — мужчина откинулся на спинку кресла, не сводя с меня своего взгляда. — И как много ты знаешь?

Я обошла кабинет по кругу, обнюхала зачем-то ножку стола (пахнет полиролью и магией), покосилась на ногу Дена и остановилась у жёрдочки, на которой сидела сова.

— Не больше вашего. — ответила я, глядя сове в глаза. Не такая ты и страшная. Сова как сова. — Мозг удивительная штука, он выдаёт информацию дозировано, поэтому объём знаний мне не известен.

— Ты ведь не из-за пропавших жаб меня позвал? — нарушил минутное затишье Ден, и я посмотрела на мужчину.

— Я хотел бы узнать, почему мой сын обзавелся нечистью на месяц раньше срока. — произнёс строго директор.

Сын? Ууу, значит, не ошиблась — семейный подряд.

Переглянувшись с Деном, я уныло вздохнула, а парень начал рассказывать нашу захватывающую историю знакомства. Внимательно выслушав сына, мужчина задал лишь один вопрос: «Кто?», на который ни Ден, ни я ответить не смогли. Один потому что не знал, а я потому что…

— Они взяли с меня клятву на крови. — протараторила я.

— Я сам найду их и отблагодарю, — пообещал Ден. — Но избавляться от неё не стану.

Что-то мне не нравится это. Избавляться от меня категорически нельзя. Я жить хочу.

— Я этого не прошу. — нахмурился мужчина, и я, выдохнув, расслабилась. Ещё поживу. — Это может быть опасно.

— Пушистая останется моей нечистью? — уточнил Ден, глядя отцу в глаза.

— Она останется в Академии, — уклончиво подтвердил директор.

— Это всё? Мы можем идти? — спросил Ден.

— Ты можешь идти, — велел директор Дену. — А она ещё задержится.

— Отец? — в голосе Дена прозвучало беспокойство.

— Не волнуйся, мы лишь поговорим. — проговорил мужчина, вставая из-за стола и выпроваживая сына. — Ничего страшного с твоей нечистью не случится.

Дверь за парнем закрылась, и я осталась наедине с директором.

Та-ак. А я что-то пути отступления не посмотрела. Хотя вон под тем шкафом будет мне хорошее убежище. Ведь, у кошек как? Если голова пролезет, значит и попа поместится. Ничего-ничего. Не сдаётся врагу наш гордый Варяг…

— Ну? Гордый Варяг. — усмехнулся мужчина. — И кто ты такая?

Глава 5

Как? Как он меня назвал? Я что вслух это сказала? Не-е-е. Не настолько всё плохо. Я точно помню, что рот не открывала. Так, как он узнал?… Он умеет читать мысли?

Я следила из своего уголка за перемещением мужчины, словно ждала от него какого-нибудь выпада. Это уж точно кошачьи инстинкты. Я как человек разумный понимаю, что не убьёт же он меня.

— Ты не бойся. — мужчина сел за стол и посмотрел на меня всё тем же взглядом с вертикальным зрачком. — Иди, присаживайся. — он указал рукой на кресло, где только недавно сидел Ден. — Я просто хочу понять: кто ты и как здесь оказалась.

— Кошка обыкновенная. — проговорила я, так и не сдвинувшись с места.

Я пока тута посижу. В уголке. На всякий случай.

— Я слышал, ты назвала себя «рыбкой золотой». — улыбнулся он.

Слышал. Значит, точно мысли читает, потому что я это не говорила, сто пудов.

— Слышал и слышу. — подтвердил он. Да-а. Хреноватенько, наверное, слышать, что о тебе думают? — Так уж не бойся и начинай говорить.

— А вы меня на опыты не сдадите? — настороженно спросила я.

Меньше мыслей, больше языком чешем.

— Не сдам. — быстро ответил он.

Как-то быстро вы согласились, сударь.

— Сначала надо понять с какой целью ты здесь. — добавил он и я напряглась и затараторила:

— Ни с какой. Честно — честно. Я вообще в этот мир случайно залетела. Я в своём в аварию попала. Очнулась — гипс… то есть здесь, бегу по лесу в теле кошки. Правда. Всё, что рассказал Ден про тех дебилов — правда. Я не виноватая. Не надо от меня избавляться. Я хорошая, пригожая — вся деревня скажет. Пожалуйста, помогите…

— Стоп-стоп-стоп. Остановись. — Мужчина хлопнул по столу рукой, и я вздрогнула, чуть с этого стола не шлёпнулась. Сама не заметила, как запрыгнула на него и уже чуть ли не в лицо к мужчине мордой своей лохматой лезу.

— Успокойся. — мужчина протянул ко мне руку, я инстинктивно сжалась и он передумал делать то, что хотел. — Давай сначала. Ты сказала, что в этот мир попала случайно. И откуда ты?

— С планеты Земля.

— Кем там была?

— Человек обыкновенный — две ноги, две руки, голова, два уха.

— Как сюда попала?

— Без понятия. Последнее, что помню — ехала на работу, авария, и я тут.

— Ехала на работу. — задумчиво повторил он. — Сколько же тебе лет?

— Двадцать три, — вздохнула я, лапой ручку на столе толкнула. Ручка? А, нет. Палка с камнем каким-то на конце. Грифель? Ногтем подцепила, твёрдый, не грифель и добавила: — Было.

— Человек обыкновенный, родственники, жених, кто там остался?

— Нет. — совсем мне грустно стало.

Я ж и правда во всём мире одна-одинёшенька.

— Родители? — нахмурился мужчина.

— Погибли. Я маленькой была. А бабушку только недавно схоронила. Одна я.

— Значит, «якоря» в том мире у тебя нет. — словно сам себе проговорил мужчина. — Ну что ж. Значит, пока Ден от привязки не избавится, будешь его нечистью. Жить будешь в виварии…

— А можно там, где я уже живу? — с мольбой в голосе спросила я. — Я к лотку приучена, лапы мою, ем мало. Я мешать ему не буду. Я, конечно, вам благодарна, но не привыкла я жить в клетке. Я вроде как и не животное какое.

— Можно, конечно, но ты же вроде как девушка, насколько я понял. Как ты с парнем в одной комнате?

— Об этом знаем только мы, ну, ещё и ваша птица. — птица раздражённо ухнула в углу. — А ему знать ведь необязательно?

— Ты же понимаешь, что он рано или поздно узнает?

— Так к тому времени я уже освоюсь, друзей заведу, а может, и вообще меня обратно в тело притянет.

— Не хочу тебя расстраивать, но не притянет. — мягко сказал он.

— С чего такая уверенность? — прищурилась я, наклоняя голову на бок.

— Ты какой магией обладаешь? — вместо ответа, задал вопрос мужчина.

— Магией? — растерялась я. Шутка, что ли? Какая магия, я-кошка! Он что-то знает, но молчит… — Болтаю много и ем не в себя — это считается?

— Уверенности пока никакой, но то, что я вижу, даёт основания предполагать, что в тебе есть потенциал, и ты останешься в нашем мире. Правда, в каком виде…

— Что значит «в каком виде»? — перебила я его. — Вы же обещали меня на опыты не сдавать!

— Да, успокойся ты. Кстати, а как тебя зовут?

— Василиса. — буркнула я. — Но в моём случае, я больше Васька, чем Василиса. А вас?

— Александр. Василиса, я к тому говорю, что выплеск магии происходит в стрессовой ситуации или во время сильного испуга. Ты ж сама сказала, что попала в аварию.

— Правда? — наверное, у меня глаза сейчас как у ребенка зажглись в преддверии праздника, потому что мужчина глядя на меня по-доброму так усмехнулся. — То есть вы хотите сказать, что это из-за магии я попала сюда?

— Скорее всего, да. Твой шок спровоцировал выплеск магии, а подсознание доделало всё остальное.

Вот, блин-то. Спела песенку, называется. Не могла о чём другом спеть? Столько песен хороших про дом, семью… Нет. Я про кошку пела…

— Василиса, — позвал меня мужчина, чуть тронув шерсть пальцами. — Ты не переживай. Потенциал магии в тебе есть, мы с тобой позанимаемся и выясним, что это за магия. Ты читать умеешь?

— Вчера вроде прочитала книгу и даже почти всё поняла. — без энтузиазма ответила я.

— Вот и хорошо. Я подберу тебе литературу для изучения. Почитаешь, понаблюдаешь за другими, местность поизучаешь. А там, гляди, и магия проснется. Ты не расстраивайся. — мужчина уже более уверенно погладил меня по спине, и мне так спокойно стало, словно кто-то родной, успокаивая, поглаживает. — Вернёшь ты своё тело обратно, но вот на Землю, навряд ли.

На Землю навряд ли… Эх, ну и ладно, главное — прежний вид вернуть, а там видно будет. Будем считать это «обмен студентами» и привыкать жить здесь…

— Так. Вижу, настроение твоё улучшилось. — усмехнулся Александр. — Иди осваивайся и Дена сюда пригласи. — он слегка подтолкнул меня в бок и хохотнув, добавил. — А то извелся там. Нечисть его пытают.

— Всего доброго. — проговорила я, спрыгивая со стола.

Не успела я подумать, как открыть дверь, как она сама перед моим носом открылась — плавно, бесшумно, с лёгким магическим мерцанием по краям.

Магия…

Ден сидел на лавочке у окна, неотрывно глядя вдаль. Его профиль чётко вырисовывался на фоне витражного стекла. Он выглядел очень напряжённым и хмурым.

Рядом секретарша старательно делала вид, что сортирует бумаги, но её взгляд то и дело скользил в сторону Дена. Она даже перестала дышать, когда он чуть повернул голову.

Да-а-а, бедный парень, ничего не замечает. Извелся. Спит с открытыми глазами. Сидит как статуя, не шевелится.

— Ден, — ткнула его лапой в коленку. — Иди, твоя очередь лекцию слушать.

— Пушистая! — он схватил меня и прижал к своей груди, словно я его самая любимая игрушка. Да так крепко, что у меня чуть глаза на лоб не вылезли.

— Раздавишь, изверг. — прохрипела я, пытаясь отвоевать себе чуть личного пространства. — Жива, я жива. И даже жить у тебя остаюсь. Так уж готовь брачное ложе, нам теперь долго вместе жить.

— Кадет, мне долго ещё ждать?! — раздался строгий голос директора, с нотками скрываемого смеха.

— Жди здесь. — велел мне Ден, сгружая меня на лавку.

— Ещё чего. — распушила хвост. Как это получается? Я же не специально! Хвост словно своей жизнью живёт. — Мне разрешили осматривать территорию. Осваиваться, так сказать, в стенах вашей Академии.

И пока он не успел ничего мне сказать, а тем более сделать, я быстренько ретировалась из приемной.

Идя по пустым коридорам, я поражалась, насколько у кошек острый слух. Сейчас в Академии проходили занятия, и из-за закрытых дверей до меня долетали обрывки лекций. А уж инстинкты вообще на высшем уровне. Я же не голодная, но мои лапы всё равно привели меня в столовую. Пересекая зал в направлении кухни, я вдыхала запахи, блаженно жмурясь и быстрее перебирая лапами. Пахло выпечкой. Удивительное, упоительное, ни с чем не сравнимое чувство накрыло меня с головой. Так пахло у нас дома, когда бабушка готовила свои пирожки с капустой и повидлом. Ммм…

Замерев на пороге, я несколько секунд решала, что мне делать: бежать с криками «Помогите!» или всё же поинтересоваться, чём тут так вкусно пахнет?

А всё потому что, на кухне было громко, весело и как-то суетливо — до моего появления. Сейчас же, когда я переступила порог, в звенящей тишине на меня уставились десяток пар каких-то призрачных существ.

Мамочки… призраки существуют…

Они замерли в самых разных позах: один держал тарелку над раковиной, второй наливал чай, третий вымешивал тесто, четвёртый протирал стол. И все, как по команде, уставились на меня.

— Нечисть, — проговорил тощий, намывавший до моего появления тарелку.

— Сына директора, — подтвердил тот, что готовил чай.

— Ходит по академии без хозяина, — сурово заметил вымешивающий тесто.

— Кушать хочешь? — с дружелюбной улыбкой спросил один из вытиравших стол.

— Да-а-а, — протянула я, хотя в животе места не было, но не отказывать же привидениям.

— Пирожки остались. Сла-а-адкие. И чай, — слаженно, в строгом порядке проговорили они, чтобы вместе спросить: — Будешь?

— Да-а-а.

Меня тут же усадили за стол, водрузили передо мной пирожки и чай. Удивительно, но от привидений не веяло холодом, они были вполне осязаемы и один даже, шалея от собственной наглости, погладил мой пушистый бок.

Я же, зажав лапами пирожок, впихивала в себя уже второй и страдальческий поглядывала на чай, не имея возможности запить сухомятку.

— А трубочка у вас есть? — и даже голос не дрогнул.

— Трубочка? — переспросил тот, что гладил меня, аккуратно, но с опаской.

Он меня боится так же, как и я их?

— Ну, соломинка, чтоб мордой в чашку с чаем не лезть, а через трубочку пить.

— А! — воскликнул рядом стоявший. — Вот.

И мне в чашку поставили обычную бамбуковую трубочку. И на том, спасибо. Наконец-то я смогла утолить свою жажду. Пока я наслаждалась вкусным чаем, призраки осмелели, и наглаживали меня все по очереди, позабыв о работе и весело переговариваясь.

Как дети малые.

— Мягонькая, — с нежностью сказал один, с энтузиазмом начесывая за ухом.

— Пушистенькая, — поддержал тот, что наглаживал мой бок.

— Тепленькая.

— И не обычная для наших мест.

— И пахнет вку-у-усно.

В смысле вкусно? Просто приятно или как еда вкусная?

Я напряглась, готовая, если понадобится, бежать куда глаза глядят, спасая свою жизнь.

— Расслабься, пушистая, — раздался от двери сильно знакомый голос. — Это натовики. Они питаются исключительно эмоциями.

Натовики, как назвал их Александр, удивительно слаженно растворились в воздухе. Я даже моргнуть не успела, как осталась на кухне одна. Только я, чашка недопитого чая, надкусанный пирожок, директор и огромная сова напротив меня.

— Видимо, напрасно Ден переживает за тебя, — усмехнулся он, присаживаясь рядом и наливая себе чай в чашку, которая появилась перед ним словно из воздуха. А! Это ж призраки постарались. — Он лекции пропускает, с ног сбился разыскивая тебя, а ты здесь спокойно чай попиваешь.

— Вы же сами сказали: «Иди осваивайся, с местностью знакомься.», вот я…

— Не-е-е — улыбаясь, протянул мужчина, отламывая пирожок для совы. — Правильно. Полезные знакомства облегчат тебе жизнь в будущем. А теперь, коль ты закончила, иди в комнату, а то Дену учиться надо, и тебе следовало бы уже начать.

И не успела я что-либо сказать, как меня запихнули в тёмную дыру — буквально. Перед глазами вспыхнули искры, мир закружился, и я кубарем вывалилась в нашей с Деном комнате.

У меня еще головокружение не прошло, и я на лапы не успела встать, а в комнату уже влетел злой парень. Но стоило ему увидеть меня распростёртой на полу, он выдохнул, бросил огромную книгу на кровать и сел на пол рядом со мной.

— Ну, где ты была? — погладив меня между ушей, спросил он.

— Там, где тепло, сыто и мухи не кусают. — не раскрывая глаз, проговорила я, ожидая, когда вертолетики в моей голове угомонятся.

— Отец велел передать тебе книгу по истории. — По моему телу пробежало тепло, убирая тошнотворное чувство. — Читай, просвещайся… если умеешь. У него на твой счет какие-то грандиозные планы. Не поделишься, какие?

— Это его же планы, не мои, — растягиваясь на полу от блаженства, ответила я. — Если он не счел нужным делиться с тобой, то мне и подавно не скажет.

— Ладно. — поднимаясь, проговорил парень. — Учись. Из комнаты не выходить. Вечером у нас тренировка.

— Как скажите, гражданин начальник. — ответила я, проваливаясь в сон, и не обратила внимание на последнюю фразу, а зря…

Глава 6

Проснулась я по зову природы. Точнее по зову мочевого пузыря. Проснулась, потянулась и в дверь закрытую носом уткнулась.

Мда-а-а… И вот как, скажите на милость, мне дальше жить? Додумался ведь. Взял и закрыл. Ну, что за человек?

Посидела. Задумчиво лапой за ухом почесала. Потом по мордочке прошлась — чисто машинально. Облизала лапу…

Птфу, ты! Ну, ты! Так. Вспомним, что я была когда-то человеком и, возможно, буду снова.

Дверь обычная, с круглой ручкой, которая открывается при повороте. Встала на задние лапы, хвост для равновесия приподняла, передней лапой в дверь уперлась. Стоим. Вдох. И быстренько двумя лапами ручку прокручиваем. Щелчок. И… дверь под тяжестью моего тела вновь закрылась.

Так. Попытка не пытка. Повторяем трюк ещё раз…

Вдох. Крутим. Отскакиваем.

Ура! Кто молодец? Я молодец!

— Где тебя опять носит? — недовольно спросил Ден, поймав меня в коридоре на полпути к комнате.

После процедур жизнь мне казалась прекрасной, поэтому грубить не стала, а просто ответила, обходя его по дуге:

— Никто меня не носит, сама, как видишь, ножками… лапками перебираю. — Надо привыкнуть, что у меня лапы. — И вообще, я не пропадаю, а возвращаюсь…

— Почему тебя никогда нет там, где я тебя оставил? — продолжал возмущаться парень, следуя за мной.

— Делайте выводы. — Я остановилась у двери, ожидая, что Ден откроет мне её и поймёт намёк, но…

— Я уже сделал. — проговорил он и пошёл дальше по коридору.

— А куда это мы идём? — поравнявшись с ним, спросила я.

— Сначала обедать.

— А потом?

— Увидишь, — со смешком пообещал он.

Причина его веселья стала известна, прям сразу после обеда. А так всё хорошо начиналось! Мне принесли отдельное блюдо — жаркое с картошечкой. Объеденье. И чай с соломинкой — чем всех удивила, но никто ничего не сказал. И вместо того чтобы меня проводить до комнаты, Ден потащил меня с собой на практическое занятие. В открытое поле.

Вдалеке виднелась небольшая роща, похожая на кусок дремучего леса. Даже Академия находилась в километрах двух от нас. А мы все продолжали идти по направлению к группе студентов, которые кучковались в центре полигона.

Ден представил меня женской половине своего курса и… начался кромешный ад. Меня начали тискать, сюсюкать и как только не называть. И даже моё шипение не могло остановить поток нежности, что на меня вылился. Что там шипение? Даже когда на открытом полигоне появился огромный угрюмый мужчина с шрамом на пол-лица, меня не сразу оставили в покое.

— Нечисть за защитный контур! — Зычный голос преподавателя разнесся над головами, заставив и меня выпрямиться по стойке «смирно». — Остальные, разбились по парам!

Защитный контур, защитный контур. Кто бы ещё объяснил: где он, этот защитный контур, и от чего он защищает?

Вспомнив, что нечисть здесь одна, я быстренько слиняла в сторону рощи. Подумав, если что, спрячусь за деревом. И это «если что», конечно же, было ого-го. А то есть…

Я-то наивно полагала, что студенты будут драться врукопашную, отрабатывать удары или там какие-нибудь броски. Но никак не ожидала, что они будут пулять друг в друга то молнии, то шаровые заряды, то огненные сферы!

Магические снаряды летали над полем, сталкивались, взрывались, создавали вспышки и сполохи, прямо как фейерверк на Новый год. И не все они были поглощены напарником: некоторые рикошетили и разлетались по полигону, ударяя то там, то тут, но всё больше — тут, рядом со мной.

Когда очередная молния пролетела в миллиметре от меня, опалив мой хвост, я не выдержала и побежала в сторону Академии, петляя как заяц, уворачиваясь от обстрела.

— Пушистая стой! — донёсся сзади голос Дена.

Нашли дурочку. Буду я стоять, когда здесь стреляют.

Я бежала. Нет, я летела вперёд, не чувствуя лап, прижимая уши к голове. Бежала хорошо, даже не запыхалась — видимо, инстинкт самосохранения добавил скорости. Успокоилась лишь, когда оказалась в комнате и проверила все свои части тела на наличие повреждений. Повреждений нет, лишь чуть опалили хвост.

Ну, ничего. Сейчас я тебя вымою, мой хороший, расчешу, и будешь ты у меня опять блистать.

Блистать он, правда, не стал, но заплешин не было и то хорошо. С чувством выполненного долга перед собой красивой я решила почитать.

Когда я училась, то история была одна из самых не любимых мной предметов. Сухие факты, длинные даты плохо уживались в моей голове с бурной фантазией. Мне больше нравилось смотреть исторические фильмы про великих людей.

История этого же мира меня затянула и даже показалась мне интересной. Хотя может, я повзрослела? Или просто кошачий инстинкт так действует? Я с увлечением читала про древние королевства, битвы магов и загадочных существ, о которых раньше и не слышала.

От книги меня отвлек тихий шорох открывшейся двери, в которую темным пятном в серых сумерках, вошёл Ден. Вот что значит, кошачье зрение! За окном уже стемнело, а я читаю, как при свете дня — буквы чёткие, строчки не расплываются.

— Я здесь. — проговорила я, а то он же не видит в темноте, как я.

Парень вздрогнул, чертыхнулся и глухо спросил, зажигая свет:

— Как ты вошла?

— Не поверишь, через дверь. — ответила я, зажмурившись, привыкая к новому освещению.

Ден промолчал. Устало стянув рубашку, бросил её на стул и, сев на кровать спиной ко мне, начал стягивать ботинки. Его спина вся была покрыта мелкими шрамами, будто от когтей.

Неужели, парням и правда нравится, когда их царапают в порыве страсти?

— Что делаешь? — тяжело вздохнул он.

— Читаю, про бешеную стерву, как отзываются о ней ваши несдержанные историки, — деловито похлопала лапой по лежащей на кровати книге.

— Кровавой Мэри? — догадался Ден, захлопнув и спустив на пол книгу, после чего растянулся на кровати, зажал меня в своих объятиях, наглаживая мою спинку.

— Угу — мур-р-р-р. — сразу затарахтела я, зажмуриваясь уже от удовольствия, что сладкой патокой растекается по моему бренному телу. — Мур-р-р. — не могу остановить этот моторчик внутри меня.

Чувствую его. Вибрация проходит через всё тело. Хлещет, щекочет, колет, жжется и зудит. Вроде как стремишься что-то сделать, чтобы облегчить, и вместе с тем, не хочется, чтобы это прекращалось. Выпускаю коготки и лапками начинаю перебирать.

Ммм. Блаженство. Кажется, я стремительно вхожу во вкус.

— Пушистая… — выдыхает Ден, зарываясь носом, мне в шерсть. Я еле его слышу из-за тарахтения. — Ну почему ты меня не слушаешься, а?

— Потому что я — кошка. — довольно протянула я шёпотом.

— Ты — моя нечисть. — прошептал Ден. — Подчиненная.

— Не-е-е. Я чел… существо свободолюбивое, своенравное, с тонкой душевной организацией, и вообще, очень даже чистая. — Перебирая лапами по его груди, прошептала я, как-то уж больно интимно, что ли.

— Чистая… — вздохнул он, глубоко вдыхая мой запах. — И пахнешь ты, конечно… и придушить тебя хочется… — он сжал моё тельце лохматое до лёгкого хруста костей.

— Нельзя меня душить, — прохрипела, пытаясь вывернуться, — тебе скучно без меня будет.

— Да уж, с тобой не соскучишься. — хохотнул парень и ослабил хватку, дав мне вздохнуть полной грудью.

И в эту секунду мои лёгкие наполняет умопомрачительный запах. Мозг отключается. И я начинаю учащенно дышать и дышать, словно у меня кислородное голодание какое-то.

— Прекрати, пушистая… — засмеялся Ден, отодвинув меня от себя на вытянутые руки.

Смотрю на него и не понимаю, как так-то. Это кошачий инстинкт какой-то или что? Сама не заметила, как начала его обнюхивать с какой-то маниакальной зависимостью. Вспомнила, что есть трава, от которой кошки сходят с ума.

— Ты что, в кошачьей мяте мылся?

— Нет. — сдерживая смех, ответил он. — Мылся, как всегда.

— Да? — утерла лапой нос.

Странно.

Принюхалась. Есть запах, но не такой сильный.

— Да. — утвердительно ответил он. — Ладно. С тобой, конечно, весело, но надо спать, а то завтра рано вставать. — накрываясь одеялом, проговорил парень.

— А куда? — я сидела поверх одеяла и боялась приближаться к нему.

А то вдруг, опять башню сорвет.

— Увидишь. — улыбнулся он.

Не. Ну, что за привычка такая? Почему сразу не сказать? А мне, как спать?

— Да, не сопи, пушистая. — Одним движением, сгрёб меня в охапку. — Спи, давай.

Я устроилась у него под боком, уютно свернулась клубочком и почти сразу провалилась в сон. Последнее, что я услышала, — его тихое:

— Спокойной ночи, пушистая.

— У-гму-ур-р-р…

***** ***** *****

— Пушистая…

Молчу. В две дырочки соплю. Делаю вид, что сплю.

Не. Я и так всю ночь не спала, ворочалась, думала, куда это он собрался, а тут…

— Пушистая.

Не. Ну надо додуматься, в пять часов утра, в выходной, собираться в лес за илистым котом для рыжего! Кто вообще придумал, что в такую рань можно быть бодрым и деятельным?

— Пушистая!

Ненормальные. Нет бы, отсыпаться после учебной недели, как все нормальные студенты. Эти психи почему-то решили, что, если выйдя пораньше, то кота они поймают быстрее…

— Всё! Сама напросилась!

И где мои хваленные кошачьи инстинкты?

Меня нагло сгребли и в рюкзак запихнули. И даже мои возмущённые крики: «Что я сама, ногами… тьфу, ты… лапами могу!» — не помогли. Бессовестный парень! А я теперь уверенна на сто процентов, что совести у него ни грамма, воспользовался преимуществом в силе и всё сделал по-своему. И когти мои его не остановили от того беспредела, что он учинил. Да ещё заявил, что я должна быть ему благодарна уже за то, что он рюкзак до конца не закрыл, позволив мне высунуть лохматую голову.

Теперь я знаю, как чувствуют себя кошки в переносках. Нет, там хоть дно жёсткое, а здесь все лапы поломать можно, пока найдёшь удобное положение. И вот не тяжело ему тащить мою тушку? Я, между прочим, пушистая, но не пушинка!

— Долго ты, — с укором сообщил Тоха, а стоящий рядом блондинчик согласно кивнул.

О! Явился, не запылился.

— Не опоздаем, — отмахнулся Ден, зевнув в кулак.

А! Всё-таки не бодрый и вполне почти нормальный…

— Ты точно сможешь активировать портал? — дотошно и, судя по недовольному вздоху светленького, не в первый раз спросил Тоха.

— И активирую, и настрою, и продержу, сколько понадобится, — пообещал тот, переглянувшись с Деном. Этих двоих беспокойство и нетерпение рыжего забавляло.

Портал представлял собой каменную прямоугольную арку на толстой монолитной плите. На столбах арки были выведены, словно вырезаны в поверхности, непонятные символы. Такие же символы были и на плите. Около пяти метров в высоту и три в ширину, она была единственным предметом, находившимся в большом, хорошо освещённом помещении. Каменные стены помещения все были в тёмных разводах, больше всего похожими на копоть.

Блондинчик не обманул: активировать портал он сумел. Всего пары слов на незнакомом языке хватило, чтобы символы тускло вспыхнули, сначала на столбах арки, потом такие же на плите. Проход внутри арки засветился, пошёл рябью и перед нами показался лес. Потянуло сыростью, запахло землёй, мхом и еловыми иголочками.

— Пушистая, в какую сторону идти? — спросил Ден, встряхнув рюкзаком так, что я чуть не кувыркнулась внутри.

— В сторону воды, изверг. — обижено рявкнула я, вспоминая, что когда меня чуть не сцапали, очень было сыро. — И вообще, можешь меня уже выпустить, я своими лапками пойду.

— Не-е-е. — протянул парень, обводя взглядом мрачный пейзаж с теряющимися в клочковатом белесом тумане деревьями. — Зная тебя, ты сейчас куда-нибудь запропастишься, ищи тебя потом.

— Плохой ты. Уйду я от тебя.

— Куда это?

— Да хоть вон к блондину. Кстати, как тебя зовут?

— Если будешь моей нечистью, то звать меня будешь — хозяин. — улыбнулся блондин, явно наслаждаясь ситуацией.

— Если бы да кабы… Сначала дорасти. — фыркнула я.

Всё! Разочаровал ты меня. Я думала, ты нормальный, а ты…

— Лисичка, ну, ты чего обиделась? — спустя полчаса моего злобного сопения, первым не выдержал блондин.

Ещё к тому же и слабак. Вон, Ден идет и песенку насвистывает, и внимания не обращает на моё сопение. Вот, понимаю, выдержка.

— Лисичка… — меня попытались погладить, но я увернулась от протянутой руки.

— Больно много чести, чтоб на всяких обижаться.

— Куда дальше? — прервал наш диалог рыжий.

— От того разросшегося куста нужно повернуть направо и идти строго вперед до поваленного дерева. — послушно ответила я.

— Жека. — проговорил блондин. — Меня зовут Жека.

— Поздно, батька, мне уже не интересно. — буркнула я, демонстративно отворачиваясь.

Рыжий засмеялся, Ден сдержался. Остальной час пути мы шли в молчании.

Неужели я столько пробежала тогда? Правду говорят, у страха глаза велики.

— Вот здесь меня чуть не сожрали, — оповестила я всех и замолчала.

— И где кот? — недовольно спросил Тоха, оглядываясь по сторонам.

— Понятия не имею. Ищите, — безразлично предложила я.

Последовав моему совету, ребята сложили сумки под деревом, бросив сверху вспыхнувший красным кристалл, и разбрелись.

— Ты, — Ден освободил меня из заточения, — сидишь здесь, от защиты не отходишь и ждешь нас. Поняла?

— Поняла. Поняла. — разминая лапы, согласно закивала головой.

Боже, как же это хорошо, двигать конечностями.

Боковым зрением заметила, что парень направился вглубь чащи.

— Стой-стой-стой. — подбежала к нему. — Ты хочешь сказать, что бросаешь меня здесь одну, рядом с каким-то камнем?

— Это не какой-то камень, — усмехнулся он, вернув меня на место и, почесав между ушек, — а защитный кристалл.

— И кого он защищает? — с сомнением покосилась я на камень.

— Сиди здесь, — велел Ден. — Пушистая, я прихожу, а ты сидишь здесь и ждешь меня. Я ясно выразился?

— Куда ещё яснее. — вздохнула я.

Он больше ничего не сказал, лишь бросил на меня строгий взгляд и ушёл вслед за ребятами. Обернулся у границы кустов, убедился, что я всё ещё сижу, и скрылся с глаз.

И я сидела. Послушно сидела минут десять, дожидаясь, когда кто-нибудь вернется. Дождалась. Но, судя по звуку, это были не ребята…

Глава 7

Я напряглась, к дереву прижалась и принюхалась. Кусты страшно так шевелились, словно там медведь малину рвёт. Ветер до моего носа донёс запах псины за мгновенье до того, как сам хозяин этого запаха вывалился из кустов.

— Господи, Боженьки мой. — проговорила я, прислоняя к груди лапу и расслабляясь. — Такой маленький, а столько шума!

А всё потому, что передо мной был щенок — то ли собаки, то ли волка, то ли кото-пса. Милый, мелкий и очень громкий. Гаденыш испугался, увидев меня, и пронзительно завизжал, аж уши заложило.

Я, конечно, понимаю, картина та ещё: говорящая кошка испуганно прижимает лапу к груди, но чего орать-то?

— Да чего ты орёшь? — рявкнула я, подходя к нему. — Не съем я тебя.

Я, по человеческой привычке, хотела его погладить, а он ещё сильнее начал кричать. И докричался. На зов щенка передо мной выскочили сразу два огромных кото-пса.

Походу, родители прибыли.

Я собак-то не боюсь, но это когда было-то. Тогда я была человеком и жила в городе, где собаки лаяли на прохожих. А здесь — дикий лес и неизвестные природе животные…

— Фу! Нельзя! Ребята! Помогите!

Мой истеричный вопль оценили все. И щенок, и псы, и какая-то птица, которая выпорхнула из кустов. Но главное — услышали ребята, которые не успели забрести достаточно далеко. Я кинулась бежать. Инстинкт самосохранения в купе с нравоучениями нашего школьного физрука оказались сильнее здравого смысла. А учил он нас одному — бегать. Потому что девушки по природе своей слабее парней, а уж компании парней вообще надо избегать. Но, если так случилось, и ты попала в нехорошую ситуацию, то, как говорил он, выбираешь самое слабое звено, бьёшь его и бежишь. Бежишь как в последний раз.

Вот я и бежала — только не от парней, а к ним, так мне казалось минут десять активного бега по кустам. Животины не отставали, упрямо решив поймать мелкую нахалку, посмевшую напугать их малыша, а потом ещё и пол-леса своим воплем переполошить.

Прям, дежавю какое-то. Заколдованный этот лес что ли? Почему я всегда бегу по нему от кого-то? Вот что значит животный инстинкт.

Проскочив под колючими ветками какого-то кустарника, я мстительно подумала: «Чтоб им всю морду расцарапало!» И вот, петляя между деревьев, я с безнадежной ясностью осознала, что не успеваю и выдыхаюсь. За мной по пятам гнались животины, страшно клацая зубами. А за ними ребята, очищая себе путь магией — то огненный шар метнут, то воздушную волну пустят. И даже это не спасало меня, мои силы были на исходе.

Прыжок нагнавшей меня псины я почувствовала хвостом (буквально за долю секунды до столкновения) и, вильнув в сторону, проскочила под поваленным деревом, оставив животное с носом. И чуть не рассталась с жизнью, налетев на огромную черную змею.

— Ой, мамочки… — пискнула я.

Та решила не отказывать себе в удовольствии полакомиться вкусной мной и присоединилась к охоте на несчастную меня. В отличие от животных или ребят, змее кусты не мешали, и двигалась она на удивление очень быстро, а местами вспархивала в воздух черной лентой.

— Ой, мамочки… — повторно пискнула я, пытаясь сообразить, куда бежать.

Одна из псин каким-то чудом оказалась впереди и чуть не сцапала меня, если бы не моя животная реакция. Проскользнув под лапой зверюги и скрывшись под ее брюхом, я уж было подумала, что меня пронесло и у меня есть ещё время для пожить, как почувствовала ощутимый пинок. Животное, испугавшись, что добыча — то бишь я — может уйти, лягнула меня задней лапой. И попала.

Я отлетела в сторону, впечаталась всем телом в ствол огромного дерева и на несколько мгновений потеряла связь с реальностью. Меня будто снова вернуло в день аварии: в глазах потемнело, дух вышибло, вздохнуть не могу, в ушах звенит. Но даже сквозь этот шум до моего сознания долетают звуки яростного рыка, жалобный вой и треск ломаемых костей.

Я слишком медленно приходила в себя. Сквозь пелену мошек в глазах я отчетливо увидела, как огромная змея медленно разжала кольца, сползая с изломанной и неживой псины и, направилась в мою сторону.

Прощай сказочный мир. Видит Бог, я старалась жить. Прощай Ден. Жаль, что так и не сбудутся планы твоего отца насчёт меня. Жаль, что я так и не увижу своего тела… Резкий прыжок змеи…

— Ой, мамочки…

Зажмурилась и… хлопок!

А потом дикая боль сковала моё тело, выкручивая мои кости из суставов. Сжала зубы, но не смогла удержаться — из горла вырвался всё же слабый хрип. Очередной спазм заставил мелко затрястись, и я, уже не сдерживаясь, просто начала постанывать. Сердце, легкие и, кажется, даже желудок сцепились между собой. Кожу тянуло и рвало, жжение было невыносимо. Позвоночник распадался на части. В ушах шум крови, на языке её вкус.

Долго ещё он меня будет переваривать? Когда же отключится мозг?

— Вася… Вася… Василиса…

Приятный мужской голос пробивается сквозь этот шум. Он зовёт меня. Моё тело трясут. Мне холодно.

— М-м-м, — глухо провыла я.

Больно. Как же, больно.

— Потерпи. Сейчас. — всё тот же голос нежно причитает.

Тепло.

Боль отступает, но тело продолжало мелко дрожать. Меня крепко прижали к груди. Пахнет мускусом со сладкими, еле уловимыми нотками.

Вкусно. Тепло.

— Молодец. — проговорил над головой мужской знакомый голос, отдавая глухим эхом в груди. — Так вот ты какая, золотая рыбка, Василиса.

— Александр… — просипела я, не чувствуя своего тела.

— Пришла в себя, — проворчал женский голос рядом, — Наконец-то.

— Не ворчи. — проговорил мужчина. — Приготовь ей лучше успокоительное.

Вслед за этим послышался звон посуды. Попыталась шевельнуться — боль прошлась по телу, и я застонала.

— Лежи-лежи. — мужчина тут же поправил одеяло. — Не шевелись. Сейчас Аля сделает отвар, тогда встанешь. А пока, расскажи-ка мне, что тебя так напугало, что в тебе проснулась магия?

— Я жива… — голос ещё был слаб, и горло драло, а перед глазами стояла кровавая пелена.

— Жива. — мужчина хохотнул. — Ещё как жива. Так чего ты испугалась?

— Змеи. — моргнула я, и образы стали проявляться. — Огромная черная змея. Она хотела меня сожрать.

— Аспид. — кивнул Александр. — А ты?

— А я подумала, что плакали ваши планы на моё будущее… — выдохнула я, всё ещё чувствуя, как знобит тело.

— Значит, думала обо мне. — довольно улыбнулся Александр, и в его глазах заплясали озорные искорки.

Сейчас, когда я смогла проморгаться и сфокусировать взгляд, я видела его отчётливо. Он сидел на стуле рядом с диваном, на котором лежала я, бережно укрытая одеялом. Мы явно были в кабинете, но не в Академии, а скорее в доме директора, ведь сегодня выходной. На стене висел портрет сурового мужчины, очень похожего на Александра — видимо, какой-то его предок.

— Не только. — нахмурив брови, проговорила я, — Я думала ещё, что так и не увижу своё тело…

— Интересно. — протянул мужчина, озорно прищурив глаза. — Спешу тебя обрадовать: твои желания сбылись.

— Что? — я непонимающе заморгала.

— Ты увидела меня, — он усмехнулся, — и, если встанешь с дивана, то увидишь своё тело.

— Да ла-дно-о-о. — не веря своим глазам, протянула я, рассматривая свою человеческую конечность.

Пальцы! Пальцы шевелятся! Я снова человек!

Вскочила на две своих ноги, пошатнулась — от головокружения и от непривычки стоять вертикально после стольких дней в кошачьем теле. Но увидев зеркало над камином, бросилась к нему, позабыв, что я абсолютно голая.

Я! В зеркале отражалась я! И не одна — за спиной маячил Александр, наблюдавший за моей реакцией. Но разве это может остановить, когда ты уже и не надеялась? Да что там. Ты с жизнью попрощалась, а тут, такой подарок! И правда, у кошек девять жизней.

— Я разделяю твою радость, Василиса, — улыбаясь, проговорил мужчина, протягивая мне одеяло. — Но я всё-таки мужчина. И думаю, мой сын не будет так рад, узнав, что ты крутилась перед его отцом неглиже.

— Ден! — завернувшись в одеяло, я вспомнила, что ребята то бежали за мной.

— Да. Он самый…

— Они же, наверно, думают, что меня сожрали. — засуетилась я. — Нужно срочно к ним, сказать, что со мной всё в порядке…

— Куда? — приподнял бровь мужчина.

— В лес! Они же бежали за мной…

— Значит, это вы взломали охранное плетение и активировали портал? — его голос стал чуть строже, но в глазах всё ещё играли смешинки.

— Да-а-а, — протянула я.

Чего врать-то, если уже и так всё ясно? Ну, почти.

— Тогда им придётся ещё погоревать о твоей потере. — довольно проговорил мужчина. — Тебе нужно успокоиться, прийти в себя, а уж потом мы найдем их и поговорим.

Мужчина развернулся навстречу к статной, высокой женщине с острыми чертами лица, но при этом с огромными карими глазами. Я бы сказала, птичьими. Она принесла поднос с чайником, чашками и перекусом: бутерброды с сыром, пирожками и даже крошечными конфетками, наверное — это конфетки, ну очень похожи.

— Спасибо, Аля. — кивнул Александр.

— А-ля… А-бал-деть…

Конь в шоке… Да, что там, конь? Я в ауте!

— Примирись с мыслью, девочка, что вся высшая нечисть может превращаться. — Назидательно проговорила она, разливая отвар по чашкам.

Но, я-то не нечисть.

— Это всегда так больно? — присаживаясь за стол, спросила я, беря чашку дрожащими руками.

— Да. — делая глоток, ответила она. Прям как человек. — Но после третьего раза станет легче, а со временем боль уйдет совсем.

— После третьего… — я округлила глаза.

Я три раза не выдержу такие муки. Это ж, с ума сойти можно.

Мы пили травяной отвар и каждый думал о чем-то своем. Аля разглядывала меня с любопытством. Александр улыбался, погрузившись в свои мысли. Я же начала дремать — жидкость разливалась по моему организму успокаивающим теплом. И мне так стало хорошо, что я не заметила, как меня начало клонить в сон. По телу прошла волна жара, приведя за собой, больно жалящие мурашки, от которых я содрогнулась и сильнее закуталась в одеяло. Кости вновь заломило, но не так сильно, как в прошлый раз.

Может, от того, что я уже уплывала в царство Морфея? Ну и ладненько. Жива, здорова, и на том спасибо. Вид себе прежний вернула. Эх, вот ребята удивятся, увидев меня такой! Представляю лицо рыжего…

И они увидели. И удивились. Впрочем, я была удивлена и расстроена больше них. А всё потому, что я заснула. Да так крепко, что мне даже начал сниться какой-то сон, когда в мое сознание ворвался знакомый голос:

— Они здесь! — крикнула Аля, и, кто-то в ответ чертыхнулся.

А через пару мгновений я могла созерцать картину маслом. Около поваленного дерева, где я должна была дожидаться ребят, охраняя сумки, сидели ребята с траурными лицами, а неподалёку лежала та самая огромная чёрная змея.

— Пикник на природе? — ехидно поинтересовался Александр.

— Толь-ко-о-о не это-о-о… — жалобно застонала я, сворачиваясь клубком на руках директора.

Я снова кошка! Как так-то?! Не успела порадоваться, нате, распишитесь…

— Пушистая! — подорвался Ден, резко вырвав меня из рук директора и прижав к своей груди.

— Цела… — выдохнул рыжий.

— Я же говорил: если привязка не пропала, значит, жива твоя лисичка. — улыбнулся блондин.

— Жива. — повторил Ден, сильнее сдавливая мое тельце.

— Пока… — прохрипела я. Не, я конечно, очень рада, что обо мне так переживают, но я же не железная. — Ещё чуть-чуть и ты меня удушишь.

— Наверное, я так и сделаю скоро, — встряхнул меня Ден на вытянутых руках. — Достала! Я где сказал тебе быть?! А ты?! Кой, чёрт, дёрнуло тебя бежать в лес?! Ты же была под защитой!

Он продолжал ещё долго возмущаться, периодически встряхивая меня в воздухе. Я же моталась безвольной плюшевой шкуркой и помалкивала. И не потому, что мне нечего было сказать, а потому, что я была расстроена.

Я снова кошка. А счастье было так близко…

Ребята тоже молчали и переглядывались, а Ден всё ещё держал меня на руках, то поглаживая за ушком, то слегка встряхивая — видимо, чтобы я лучше осознала свою вину. Лишь директор смотрел и чему-то тихо усмехался.

— Всё? — спросила я, когда он перестал меня трясти.

— Нет, не всё. — хмуро отозвался Ден. — Вот посажу тебя на цепь, будешь знать.

— Меня нельзя на цепь.

— Нельзя. А меня доводить можно?

— Я больше так не буду. — тихо протянула я, на что Ден лишь вздохнул, продолжая меня наглаживать.

— Итак, на кого охотились? — спросил директор, который был улыбчив и дружелюбен, но как-то подсознательно ужасен.

— Они ни на кого не охотились. — поспешила я на выручку ребятам. — Они мне местность показывали. Это на меня охотились, а они меня спасали.

«Прям, как я сейчас спасала их» — хотела добавить, но вовремя остановилась и демонстративно вздохнула.

Ребята поддерживали меня слабыми кивками. Деваться им всё равно некуда, наказание так и так уже заработали.

— Ну да, ну да. — протянул директор, скептически приподняв бровь. — Я почему-то так и решил. — Оглядев мрачный пейзаж более внимательным взглядом, он поинтересовался уже без всякой улыбки: — А это и есть та змея, которая охотилась на тебя?

Он указал на огромную чёрную тушу аспида, лежащую неподалёку. Змея выглядела внушительно даже в неподвижном состоянии.

— Угу. Она самая. Только с ней ещё были животины…

— Варсы. — вставил Ден.

— Очень интересно… — протянул Александр.

— О! — подхватила я. — Вы даже не представляете, насколько это увлекательное занятие, бегать по лесу от диких животных.

— И кого же вы собирались ловить? — повторил директор, пристально глядя на ребят..

— Так меня все и ловили… — начала я, но он перебил:

— Вася. — строго произнес мужчина, и все посмотрели на меня. Да. Никто ведь так и не узнал моего имени. — Я тебя услышал. Теперь я хочу послушать других. И пока вы не начали говорить, предупреждаю: либо вы мне рассказываете правду, я страхую вас во время привязки и заселяю нечисть в виварий. Либо вы продолжаете молчать, а Вася дальше травит нас байками, пока мы возвращаемся в Академию. И я на весь оставшийся год распределяю вас помощниками к некромантам в подвалы. Там, кстати, всегда много работы и вам некогда будет бегать по лесам от диких животных.

— Илистого кота, — коротко, с мучительной неохотой ответил Тоха.

— В этих лесах? — усомнился мужчина. — Напомните-ка мне, кадет, какой балл вы получили по неестествознанию?

— Вообще-то, они здесь водятся, — не удержалась я и вставила свои «пять копеек». — Я лично видела одного. Он, кстати, тоже пытался меня сожрать. И почему все хотят съесть меня?

— Не все. — ответил Ден. — Кто-то просто хочет тебя придушить, Ва-ся.

— Хорошо, — хлопнув в ладоши, улыбнулся директор. — Раз вы хотели поймать кота, значит, вы идёте ловить кота. Ден, дай мне Васю, — протянул мужчина руки. — Она будет тебе лишь мешать.

— От него-то, ты уж точно не сбежишь, — проговорил Ден, неохотно передавая меня в руки директора.

— Не волнуйся. От меня ещё никто не сбегал, — потрепав меня по холке, проговорил мужчина. — Ну, чего замерли? Вперёд. Нечисть ждёт.

— А можно мне аспида? — неожиданно попросил блондин, кивнув на чёрную змею. — Уж больно хорош, зараза.

Фу! Всё. Я окончательно в тебе разочаровалась голубоглазый. Змею в подчинение… фу. Как будто змей вокруг него не хватает. Наверняка одна ядовитее другой…

— Мордочку попроще, Вась, — щёлкнул меня по носу директор. — Не тебе с ней жить.

— Слава, Богу. — буркнула я, поёжившись.

— Можно, — ответил мужчина. — Но сначала поймайте кота, а там посмотрим, кому кого привязывать.

Глава 8

Ден

Накрапывал дождь — мелкий и противный, как моя нечисть. Впереди почти неслышно скользили Тоха с Жекой, разведывая обстановку и разыскивая илистого кота. Я делал вид, что тоже веду разведку, хотя меня больше интересовала подозрительная троица сзади нас. Аля, нахохлившись и распушив перья, мокрым чучелом застыла на отцовском плече, изредка вставляя короткие реплики в диалог моей нечисти с отцом.

Нечисть, чтоб её… придушить мало… несколько дней у меня в подчинении, а у меня уже от неё нервный тик. Не сидится ей на месте! Шило в одном месте мешает! Она же подчинённая нечисть! Так почему не подчиняется? Кошка, она видите ли… Как будто этим всё сказано? А мне что делать? Да если так дальше пойдёт, я седым стану! Нет. Надо срочно её отвязывать от себя, а то и правда, до выпуска не доживу, и отпускать на все четыре стороны.

Бросил взгляд на мирно болтающую парочку.

Вася… ха… это ж надо…

Вася удобно устроилась в сухом и тёплом, а самое главное, в надежном месте — за пазухой у отца, скрытая от дождя его курткой. Всё вокруг было мокрым и недовольным. И только отец, вместо того чтобы приглядывать за своими нерадивыми кадетами, говорил и улыбался, поглаживая мою нечисть.

Мою! Куда смотрит Аля?

Совсем рядом с ними зашуршали кусты, и на них, раскинув лапы, вылетела нира — полуззмея с крыльями, похожая на кошмарный гибрид ящерицы и летучей мыши. Аля, до этого мгновения лениво сидевшая на плече отца, взмыла в воздух и быстро перехватила полузмею в полете. Тихо хрустнули тонкие косточки, и на землю упало бездыханное тело, а сова вернулась обратно.

«Теперь понятно, куда она смотрит» — подумал я, стряхивая с пальцев остатки заклинание. Сам не заметил, как приготовился защищать свою пушистую занозу.

Разве в привязке должно быть не наоборот? Вон, отец даже не шелохнулся, продолжая о чём-то секретничать с Васей…

— Уходит!!! — Взревел из-за кустов дурным голосом Тоха, и я ломанулся на звук, продираясь сквозь кусты.

Напуганный, дезориентированный кот увернулся от моей ловчей сети и выскочил прямо под ноги отца. Тот в считаные секунды поймал нечисть — одним плавным движением спеленал его в свою сеть. Утробно рыча, кот извивался на земле, не в силах выбраться.

— Не высшая, — сообщил отец, когда из кустов вывалился Тоха, весь в паутине и листьях.

— Уже проверили? — удивился тот, отряхиваясь от паутины, что зацепилась за его волосы и стальные нашивки на плече.

— Чего проверять-то? — хмыкнул директор. — Слишком легко попался.

— А я бы всё же проверил, — пробормотал Тоха, аккуратно подступая к коту.

Кристалл на браслете молчал, что и требовалось доказать: кот — совершенно обычная нечисть. Тоха выругался и, раздраженно пнув воздух, отошёл в сторону.

— А давайте его отпустим? — предложила моя неугомонная нечисть, выглядывая из куртки отца.

— Конечно, отпустим. — Тоха был расстроен и зол. — Мы же не живодеры. Зачем он нам?

— Я имела в виду, отпустим и посмотрим, куда побежит. — выдала Вася. — Сами же сказали, не высшая, а значит, не разумная. К тому же ещё и котёнок. А куда бегут детёныши, когда их напугают злые дяди?

На небольшой прогалине, среди высоких деревьев, поросших зеленым, светящимся в темноте мхом и густыми, колючими кустами, повисло удивленное молчание.

Моя девочка… и откуда ты такая умная?

— Вот мы идиоты, — первым пришёл в себя Жека. — Как сразу об этом не вспомнили?

— Хоть что-то умное сказал за сегодня, — съязвила пушистая.

Отец самодовольно улыбался, наглаживая эту нахалку, и наблюдал, как мы мучаемся, распутывая его заклинание, связавшее кота. Мучились минут пять, и то потому, что с ребятами был я. А ведь он мог просто одним движением руки развеять своё заклинание. Но зачем нам упрощать жизнь, правда?

Как только нечисть почувствовала свободу, пружинисто взвился в воздух и скрылся между деревьев. Все стремительно побежали за ней. Отец, вспомнив молодость, не иначе, бежал рядом со мной, даже не думая отставать, и при этом держал на руках Васю.

Я отвлекся на секунду, бросив взгляд на Алю, которая летела чуть впереди, указывая нам путь за котом. Как буквально из-под земли выросла огромная дымчатая кошка без характерных для илистых котов светлых пятен, преграждая мне дорогу. Сорвавшаяся с пальцев искра вспыхнула холодным голубым светом, разделилась в воздухе, превратившись в тонкую ловчую сеть. Кот увернулся, зашипел, оскалив длинные, жуткие зубы. И то, что он был высшей нечистью, не спасло его от сонного заклинания отца — тот метнул его с лёгкостью.

— Аля, сторожи Васю! — крикнул отец, набрасывая сеть на нечисть.

— Пушистая, не смей сбегать! — крикнул я, выпуская ещё одну сеть в кошку поменьше и явно не высшую, так как она тут же попалась.

Вася была права: мелкий привёл нас к стае, небольшой и в основном, состоявшей из молодняка. Как туда затесался высший, непонятно. И пока мы с Жекой расправлялись с оставшимися особами — без особой опасности для нашего здоровья, впрочем, и для их — Тоха под строгим присмотром отца, делал привязку высшему. Косячил. Но и понятно: так хотел, что торопился, вот и косячил. Из-за этого отец снял с Антона пару баллов. Но тот всё равно был доволен собой и огромным илистом котом, который пришёл в себя за то время, что Тоха косячил, и уныло плёлся сзади своего теперь уже хозяина.

— А теперь за аспидом! — жизнерадостно крикнул Жека, поравнявшись со спокойным и сосредоточенным директором.

— У-у-у. Попался котяра. — протянула пушистая, как только мы вышли из-за деревьев к ним. Увидев нас, она выпрямилась во весь рост и прищурилась, разглядывая здоровенного, но грустного и подавленного кота. — А ещё высший.

Вот язва.

— С тобой всё в порядке? — спросил я её, поднимая с земли рядом с деревом, где она сидела. — Ничего не болит?

— Чего это, ты такой заботливый? — сузила она глаза, подозрительно глядя на меня.

— Просто пришёл, а ты на месте. — улыбнулся я, не сдержавшись. — Вот и подумал: чего-то, наверно, случилось.

— Всё в порядке, — коротко ответила она, бросив взгляд на кота, котрый сидел рядом с Тохой. — В отличие от него.

— Не переживай, я буду хорошим хозяином, — весело проговорил Тоха. Настроение его явно улучшилось, он даже начал похлопывать кота по спине, как старого друга. — Он поймёт и оценит. Мы с ним подружимся, да, зверюга?

Зверюга грустно вздохнул. Отец снисходительно усмехнулся. А пушистая, как всегда, промолчать не смогла и протянула:

— Ну-ну… Ну-ну…

— А где мой аспид?! — воскликнул Жека, первым выйдя к поваленному дереву. Он огляделся, размахивая руками, будто ожидал, что змея вот-вот выскочит из-за куста.

— Уполз. — коротко ответила Аля, сидя на плече отца и разглядывая Жеку с видом мудрой учительницы.

— Куда? — с нескрываемой надеждой, спросил Жека.

— Жрать. — ответила пушистая. — День на дворе. Время обеда.

— И где нам его искать? — взволновано спросил Жека, смотря при этом на Васю, будто она была ходячей энциклопедией по нечисти.

— Зачем искать? — ответила она, нервно постукивая хвостом. — Он же высший, а значит, помнит, где оставил свою добычу. И как любое разумное существо, вернётся за ней.

И вот откуда у неё такие познания? Она что, правда энциклопедии читает?

Мы с сомнением переглянулись, но оспаривать высказывание никто не стал. Есть в нём доля правды. И отец, как-то странно усмехнулся…

Что ж, нужно признать, что мне досталась очень умная кошка. Нечистью назвать язык не поворачивается. Она, опять оказалась права. И теперь мы наблюдали, как голодный змей заглатывал остатки варса. Нас он не видел и не слышал, так уж он, не стесняясь посторонних, продолжал прием пищи, с хрустом пережёвывая то, что осталось от бедного животного.

— Я, кажется, передумал, — пробормотал Жека, завороженно глядя на аспида. Его энтузиазм заметно поутих.

— Поздно пить Баржоми, блондинчик, — прошептала моя пушистая заноза. — Привязывай его, пока он занят, и пошли домой, нагулялась я.

— Как-то неудобно отвлекать… — замялся Жека.

— Неудобно штаны через голову одевать и на потолке спать, — не унималась она. — А я хочу сегодня в постельке спать, а не в лесу…

Никогда не думал, что женское недовольство будет вызывать у меня чувство умиления. Она так мило и смешно бубнила, что просто невозможно не улыбнуться. И погладить. И почесать за ушком. И ещё раз погладить…

Стоп. Что-то я разошёлся.

Осмотрелся, заметил кто? И увидел ускользающую ухмылку отца. Забавляется.

— Привязывай, — коротко велел он.

Илистый кот, покорно сидевший у ног Антона, сочувственно вздохнул. Жека топтался на месте, не решаясь подойти.

— Кадет, — в голосе отца проскользнули странные нотки, больше всего похожие на плохо скрываемую насмешку, — мне снять балл или вы всё же вспомните, что необходимо сделать в первую очередь?

Жека, сделав два шага по направлению к аспиду, замер, посмотрел на Тоху, глубоко вздохнул и одним точным заклинанием вырубил змея.

Перестарался.

Присев рядом с аспидом на корточки, Жека опустил ладонь на его лоб и скороговоркой забормотал заклинание привязки.

Торопится.

Змеиный хвост дернулся. Чешуя засветилась. Привязка сработала.

Да-а-а. Трудно ему придётся, когда аспид очнётся.

— Что ж, минус полтора балла. — заговорил отец, когда Жека закончил. — Это заклинание. Его нужно проговаривать чётко, жёстко контролируя силу. А не выпаливать его, как скороговорку.

— Всё? Мы можем возвращаться в академию? — нетерпеливо завозилась в моих руках пушистая. — Нам надо поторопиться, а то не успеем на обед.

— Возвращаемся, — с довольной улыбкой подтвердил отец, погладив Алю. — Кадеты Дёмин и Навицкий, минус пять баллов за нарушение устава Академии и самовольное прохождение ритуала подчинения без должной подготовки. Кадет Алёхин… — придирчиво осмотрев Тоху, отец сжалился: — Минус три балла.

Это он ещё Женьку силу воздействия заклинания не припомнил.

— Александр Аркадьевич… — окликнул отца Жека, продолжая топтаться рядом со своим змеем. — А что с аспидом делать? В сознание он не приходит.

— И ещё минус один балл. — невозмутимо добавил директор. Ан, нет, припомнил. — Потащишь на себе, раз не в состоянии контролировать силу воздействия.

Жека с ужасом оглядел неподъемную тушу.

Да-а-а. Это не моя пушинка.

— Давай помогу, — предложил я, оглядываясь на отца, чтоб отдать ему свою пушинку.

— Лапками? — с надеждой предложила она.

Ха! Ага. Щас.

— Опасно. — отрезал я и всучил её отцу, который с нескрываемой радостью принял эту ношу.

Точно сговорились.

— Не отставайте, — раздался бодрый голос скрывшегося за деревьями отца, — До обеда вы должны разместить свою нечисть в виварии!

— Вот, блин-то. — выругался Жека, взваливая аспида на плечи.

— И не будем забывать, что виварий теперь убираете вы! — донеслось из леса.

— Вот и подчинили высшую нечисть, — пробормотал Тоха, глядя на своего кота. Тот снова вздохнул.

— Если бы не ты, то через тринадцать дней мы бы обзавелись нечистью вполне официально. — пропыхтел Жека, пытаясь удержать аспида на плече.

Глава 9

— Фу-у-у. — протянула я, закрывая лапой нос. — От тебя несёт, как от навозной кучи. Сколько это ещё будет продолжаться?

Вот уже неделю Ден приносит этот запах каждый вечер — какой-то едкий, землистый, с нотками гнили и чего-то кислого. Я потом полчаса проветриваю комнату. И вот уже целую неделю, мне удаётся отвертеться от столь «заманчивого» времяпровождения, ссылаясь на изучение истории их мира и занятия с его отцом.

На самом же деле, его отец каждый вечер загружал меня новой информацией, нужной для поступления в их академию. Он верил, что как только я поступлю… А я поступлю, на этот счёт у него сомнений не было. То Дену, конечно, придётся остаться ещё на два года в качестве аспиранта. Почему «конечно»? Потому что за мной нужен глаз да глаз. А когда я закончу обучение, то на отработку мы отправимся вместе. В какой-нибудь тихий городок. Не очень далеко от академии…

А не на заставу к Серому хребту, куда планирует отправиться Ден после окончания обучения. А какой родитель захочет отпустить своего ребёнка в самое опасное место их страны? Правильно, никакой. Да и я не горю желанием отправляться туда в качестве подчинённой нечисти. Потому что нечисть, как оказалось, это расходный материал для боевиков. Они своего рода разведчики и пушечное мясо. Поэтому спасибо, что меня привязали к Дену, чей отец ещё и директор академии.

После занятий этот самый директор неизменно возвращал меня в нашу комнату, где и заставал меня Ден каждый вечер. Хотя перед этим мы перемещались на кухню к призракам…

Натовикам. Надо запоминать. Мне ещё жить здесь.

А уж потом, перемещались в комнату, после того как те нас кормили вкусняшками — пирожками с мясом и волшебным чайком, от которого настроение улучшалось.

Блин, я раб своего желудка.

— Это только начало, пушистая, — ответил Ден. — И завтра ты идёшь со мной. Будем пахнуть вместе.

— Нет-нет. Ты же знаешь, у меня учёба. Учение-свет, не учение-тьма…

— Это не обсуждается. — оборвал он меня на полуслове. Улыбнулся, собрал вещи и, подмигнув мне, отбыл в душ.

А я осталась и хотела было расстроиться, но вспомнила, что у директора на меня великие планы и он меня спасёт, как всегда. И успокоилась. А потом вошёл он, чистый и благоухающий, и полуголый. Посмотрел на меня, и всё…

— А у меня завтра занятия с твоим отцом. — глотая вязкую слюну, напомнила я ему, нагло рассматривая его.

— Нет. — не согласился со мной парень, увлечённо капаясь в шкафу, давая мне возможность, рассмотреть его широкую спину, упругие ягодицы, длинные ноги.

Попа, как орех, так и просится на грех… Он специально, что ли, так долго ковыряется? Что там, футболки закончились?

— Ну, что мне там делать? — как можно жалобнее протянула я. — Помогать, я всё равно, не смогу.

— Ребята соскучились, — фыркнул парень, натягивая на себя футболку. — Даже кот спрашивает про тебя.

Удивительно, но он всегда ложился спать в футболке и домашних штанах.

Меня стесняется? Глупости. Кто ж, животных стесняется? Или отец рассказал ему? Не-е-е…

Ден, готовясь ко сну, подгрёб меня поближе, используя в качестве мягкой игрушки. И опять, как всегда это бывает, в моей груди разлилось приятное тепло. Сердце замедлило свой ход. Дыхание стало равномерным. Я расслабилась и погрузилась в сон. В кольце его рук я чувствовала себя какой-то умиротворённой и спокойной. Словно кто-то родной и очень близкий укутывал меня своей заботой.

Боже! Я привыкаю!

Привыкаю засыпать и просыпаться в его объятиях. Привыкаю к его запаху. Привыкаю к его присутствию в моей пушистой жизни.

— Просыпайся, соня, — меня ласково потрепали между ушек. — У нас сегодня много дел.

— Иди, я тебя отпускаю с миром, — сонно пробормотала я, лапой протирая глаза, предварительно облизав её. — Я обещаю, честно-честно, дождаться тебя здесь.

— Нет. — сказал как отрезал и, обернувшись, добавил: — Ты. Идёшь. Со мной.

— Ладно. Ладно. — распушив свой хвост и демонстративно вздохнув, прошла в открытую дверь, предусмотрительно придерживающую парнем. — Уговорил. Веди меня, Иван Сусанин.

И он привёл. В небольшое серое одноэтажное здание с двумя пристройками и навесом. Внутри виварий больше всего походил на просторную тюрьму и оказался значительно больше, чем выглядел снаружи. Камеры… а, нет, вольеры располагались напротив друг друга. Вместо железных дверей и решёток были двери из стекла, за которыми находились чьи-то хищники. В полностью обустроенных, максимально приближенных к естественной среде обитания вольерах: где-то виднелись деревья и кусты, в другом — лужа с камышами, в третьем — скалы и пещеры.

Три десятка просторных камер выстроились в два ряда. Между ними мы и шагали по направлению к хозблоку. В большой светлой комнате с огромным столом по центру и развешанным по одной стене рабочим инвентарём нас уже ждали.

— А я сказал, ты будешь отзываться на имя Тарик! Так звали подчинённого фаро моего отца! — покрасневший от злости Тоха, орал на сидевшего рядом кота, потрясая зажатым в руке скребком. — Фаро, а не какого-то илистого кота!

— Вообще-то, ты сам захотел илистого кота, — не смогла промолчать я. А нечего орать на беззащитное животное. — И к тому же негоже это — давать своему подопечному такую же кличку, как и у другого. Ведь как корабль назовёшь, так он и поплывёт.

— Мелкая! — крикнул кот, поднимая уши. — Хоть ты скажи этому недоумку, что это дурацкое имя.

Тоха тихо зарычал, бросив скребок на стол, в груду такого же небрежно сваленного инвентаря.

— Имя, как раз, вполне нормальное, — миролюбиво проговорила я. — Но не для кота. Ему больше подойдёт Эрик или просто Рик.

— Э-эри-ик. — произнёс кот, чуть растягивая гласные. — Ры-ык.

— Рик! — прошипел Тоха.

— И где ты раньше была, лисичка? — спросил весёлый голос сзади.

— Училась. — ответила я, разворачиваясь на голос и тут же прячась за ногу Дена. Какого чёрта, хищники на свободе? — Уму-разуму набиралась.

— Еда-а-а — прошипел, вползший вслед за блондином змей.

— Нельзя, — бросил Жека, беззаботно улыбаясь.

Змей сразу погрустнел, сник и, проворчав что-то о притеснении подчинённой нечисти, пополз в угол, где были свалены подстилки. А я сползла с Дена на пол, даже не заметив, когда это я в него успела вцепиться всеми своими конечностями.

Фу-ух. Пронесло.

— Почему он не в вольере? — тихо спросила я Дена, косясь на змея.

— Предпочитаю находиться на свободе, — лениво ответил мне змей из угла, не открывая глаз.

Вздрогнув, я вцепилась коготками в ногу Дена так крепко, что он даже поморщился.

— Что у нас сегодня? — спросил он, отцепив от себя мои лапы.

— Три вольера и доски на заднем дворе нужно сложить под навес, — отчитался Жека, потягиваясь.

Ден выбрал обжитой вольер с огромной лужей, с высокой сочной травой и абсолютно пустой от живности.

— А где… — начала я, оглядываясь по сторонам.

— Отбыл на практику с хозяином, — правильно понял мой незаданный вопрос Ден. — Пока его нет, мы должны навести здесь порядок.

— Не мы, а ты. — я посмотрела на траву, на ведро в руке парня и остановилась у входа, демонстративно сев на попу и обмотав лапы хвостом. — Ведь нет лучшего занятия, чем смотреть, как другие работают.

Ден промолчал, махнул рукой на мелкую предательницу, то бишь меня, не согласную поддерживать его в горе и, войдя в вольер, лишь коротко бросил:

— Никуда не уходи.

— Да куда я от тебя…

Вопреки моим ожиданиям, Ден не стал бродить среди высокой травы, собирая продукты жизнедеятельности живущей здесь особи. Проходя по периметру вольера, он прикасался рукой к стене, и от каждого прикосновения под его ладонью разгорался небольшой светлячок.

Если всё так просто, почему от него всегда так пахнет? Он что, не может так же убирать этот тошнотворный запах? Или для этого нужна другая ма-ги-я…

— Ну что, пуш-ш-шистая, познакомимс-ся поближе? — прошипел совсем рядом змей.

Я замерла, дыханье задержала, чтоб не выдать своего волнения.

Ну, кой чёрт, дёрнул его пообщаться? Что ему не спится-то? Познакомиться он решил. А насколько близко?

Змей возвышался надо мной, чуть покачиваясь из стороны в сторону, будто гипнотизируя.

— Куда уж ближе-то, — пробормотала я, с ужасом наблюдая за тем, как он обвился в миллиметре от шерсти кольцом вокруг меня.

Замерев в центре круга и помня о том, что со змеями нельзя делать резких движений, я медленно скосила глаза на Дена, который прекратил гладить стены и теперь разбрасывал что-то из ведёрка по траве, совершенно не замечая, что со мной происходит.

Я попала. Теперь меня точно сожрут и не подавятся…

— Признавайся, пуш-ш-шистая, они на тебя и кота поймали, так? — поверх первого кольца легло второе, скрывая меня от глаз Дена. — Ты — приманка?

— Что ты! Какая из меня приманка? И, между прочем, это ты за мной погнался! Сам! Не виноватая я…

Нервно поддёргивая ушами, я поворачивалась вслед за змеиной головой, описывающей вокруг меня следующий круг.

Главное — не выпускать из поля зрения хищника, а то испугаться не успею… Испугаться! И почему, когда мне так нужен этот дар перемещения, он не действует?

Мой конец был близок.

Ещё один виток — и меня уже ничто не спасёт. Вот, если бы директор сегодня меня спас от этого похода, то…

Трескучее шипение сопроводилось касанием моей шёрстки раздвоенным языком.

Фу-у-у! Гадость ползучая… всё… кранты…

Жгучая боль пронзила тело. Уши от хлопка заложило. Кости из суставов опять выкручивает. Кожу жжёт и рвёт на части. Забыла, как дышать. Рёбра сдавили лёгкие. Заскулила.

Больно. Это второй раз? М-м-м… Не легче… Соврала Аля…

— Аля! — даже мой шум в ушах Александр смог перекричать.

— Да слышу я! — долетело до меня издалека. — Сейчас всё принесу!

— Ну, давай, девочка. — ласково проговорил мужчина, укутывая моё тело в одеяло.

— Спа… кхе-кхе… спасибо. — прохрипела я, пытаясь отдышаться.

— Мне, старику, очень льстит, что в опасный момент ты думаешь обо мне. — я не видела, но слышала в его голосе улыбку.

Ой, вот и не льстите себе…

— Не только о вас. — пробубнила я.

— Что на этот раз? — уточнил директор.

— Всё тот же… гад ползучий…

— Аспид? — удивился он, — А где ты с ним встретилась?

— На выпей. — Аля, в человеческом обличии, протянула мне стакан с какой-то жидкостью, которую я без раздумий выпила. — Иди, оденься.

— Спасибо. — приняла я протянутое простенькое платье.

— Так, что произошло? — повторил свой вопрос Александр, когда я вышла из-за ширмы, одетая и на двух ногах.

— Ден притащил меня в виварий, а там этот разгуливает, пока его хозяин занят уборкой…

— Мы ждали вас к обеду. — проговорила Аля, заходя в кабинет с подносом, на котором дымились чашки с чаем и лежали булочки, баранки и конфеты. От запаха свежей выпечки у меня заурчало в животе, и я невольно облизнулась.

— Нас? — удивилась я, переводя взгляд с подноса на Алю, потом на Александра.

— Узнаю своего сына. — мужчина помог расставить кружки на столике перед диваном, где я в прошлый раз лежала. — И, зная его, он появится с минуты на минуту. Ну а пока у нас есть время, я хотел бы услышать твой ответ.

— Вы же знаете мой ответ, — улыбнулась я мужчине. — Только я не уверена, что всё будет так, как вы говорите. Насколько я успела узнать вашего сына, он кажется мне парнем решительным, и планы свои менять не станет из-за меня.

— Ну а я знаю его куда дольше, чем ты, и могу с уверенностью сказать, что из-за тебя он как раз планы свои поменяет. — уверенно заявил Александр.

— С чего это ему делать такую глупость из-за нечисти? — невозмутимо приподняла я бровь.

— Хотя бы потому, что ты не нечисть. — в тон мне ответил он, глядя прямо в глаза.

— Но он-то об этом не знает.

— Поэтому мы всё ему расскажем, — решительно заявил мужчина.

Стук чашки о блюдце разнёсся по всему кабинету. Даже Аля вздрогнула, которая старательно делала вид, что её в комнате нет.

Я не верю своим ушам! Сначала Ден со своей дурацкой идеей, теперь его отец со своими планами на моё светлое будущее.

— Вы серьёзно? — переспросила я, чувствуя, как внутри зарождается необъяснимое волнение.

— Рано или поздно он узнает, это лишь вопрос времени, так почему не сейчас? — спокойно ответил мужчина.

— Потому что, я его подчинённая нечисть.

— Это ненадолго, — пообещал он, в упор глядя на меня. — Как только руководящий практикой вернётся, так ваших шутников Ден и найдёт. Снимите привязку, и Ден выберет себе кого-то… более соответствующего статусу подчинённой нечисти.

— Так что ему помешает потом отправиться к вашему Серому хребту, раз у него будет новая нечисть?

— Ты. — коротко ответил директор.

— Я стесняюсь спросить — это каким образом? — нахмурилась я.

— Он несёт за тебя ответственность. Неважно, останешься ты кошкой или станешь студенткой. Ден будет за тобой присматривать. Тебе понадобиться его помощь, и он тебе не откажет.

— А если откажет? — упрямо продолжала спорить я.

— Поверь мне, не откажет. — крайне довольно протянул он. — Так. Всё. Спор окончен. Вот, держи.

Передо мной положили книгу в твёрдом переплёте. На тёмной обложке тиснёнными золотыми буквами значилось ёмкое слово «Устав». Под ним располагался большой, такого же золотого цвета щит, на котором лежали меч, сфера и книга со странной надписью на обложке. Такой же рисунок был над главными воротами академии.

Я так понимаю — три предмета, три направления, что преподают здесь. Боевые маги. Защитники. И общий поток. Боевики и защитники считались военными и гордо звались кадетами. Общий поток, куда хотел засунуть меня директор, состоял из обычных смертных — студентов. Ну, может и не обычных. К ним относились лекари, некроманты и даже стихийники.

— Вы главное не подумайте ничего плохого. — осторожно начала я, поглядывая то на книгу, то на мужчину. — Я вам очень благодарна за помощь, но хотелось бы знать: зачем вам всё это?

— Как зачем, Василиса? — Улыбка ему идёт. Всего одно движение губ, а он молодеет лет на десять и сразу становится очень похож на сына. — Твоё появление само по себе явление интересное и неординарное. Магия твоя редкая и не до конца раскрытая. Да и просто… я могу так сделать. Какие ещё нужны причины?

— Надеюсь, Ден не в вас пошёл. — сдалась я, на что мужчина усмехнулся, глядя куда-то поверх моей головы.

— Напрасно надеешься, Ва-ся, — раздался знакомый голос за спиной. Я вздрогнула, но не обернулась. Вспомни его, вот и оно… — Всё же меня воспитывал он.

Глава 10

От знакомого голоса сердце тут же начинает бешено колотить в груди. Чувствую, как мою спину прожигает взглядом — будто лазерным прицелом прицелился.

Как долго он там стоит? И много он слышал? Вот, блин блинский…

Я сглотнула. Мне страшно развернуться и увидеть хозяина голоса. Хоть я и привыкла видеть его — но сейчас-то он увидит меня другую. И я очень боюсь его реакции.

Вздохнув, я бросила мимолётный взгляд на Александра Аркадьевича, который выглядит неприлично счастливым.

Ну да, ему-то весело… Эх, была не была…

Собрав волю в кулак, я медленно развернулась лицом к парню, растягивая губы чуть в нервной улыбке.

— Привет, а мы тут… плюшками балуемся… — выдала я, задыхаясь от волнения.

Задыхаюсь, но продолжаю смотреть на Дена. И как бы я не сражалась с внутренними ощущениями, знакомая буря эмоций уже зарождается внутри. Пульс оглушающе стучит в висках, сердце в груди трепещет и метается, загнанной птицей. И когда встречаемся с Деном взглядами, выдаю эти чувства с лихвой. Он принимает и не изучает меня новую, нет. Просто смотрит прямо в моё непривычное для него человеческое лицо и, словно успокаивается. Он проходится по мне мимолётно взглядом и возвращается к глазам.

Глаза в глаза.

И за мгновение до того, как он отводит взгляд, я успеваю заметить, как его зрачки сначала сужаются до щёлочек, а потом резко расширяются, заливая чернотой всю радужку. Я такое видела в фильмах, но в жизни… В жизни же — это зрелище завораживающе. Я всего распознать не успеваю, а просто ощущаю, как меня накрывает с головой, какими-то новыми для меня чувствами. Сердце безумно скачет в груди. Дикая смесь эмоций взрывает и разгоняет мою кровь, словно реактивное топливо.

— Так вот по какому поводу семейный обед сегодня. — Заявляет Ден, приподнимая уголок губ в ухмылке, не двигаясь с места.

Он знал!

— Обед! — Аля вдруг подскочила с места и торопливо направилась к двери. — Здравствуй, Денис. Я сейчас накрою в столовой, подождите немного.

— Ты же понимаешь, отец, что я теперь не могу снять привязку. — говорит он отцу, словно меня нет в помещении, и от этого вдруг сердце моё сжимается с такой силой, что дышать возможности нет.

— Почему? — прошептала я, прячась за чашкой.

Знаете, обидно. Словно этот факт его тяготит. Столько дней вместе, а тут…

— Можешь. — отозвался Александр Аркадьевич, проигнорировав мой вопрос. Значит, без меня всё решат. Может, тогда пойти помочь Але? — К счастью для всех нас, работу в связке вы ещё не начали. Значит, нам просто нужно снять привязку…

— Но тогда, она не сможет оборачиваться. — прервал Ден отца, коротко кивнув в мою сторону.

— Почему? — попыталась я снова, надеясь, что меня всё-таки услышат.

Попытка номер два. Может, услышат?

— Сможет. — твёрдо заявил Александр, поднимаясь. Нет. Не услышали. — Ей лишь нужна тренировка. До начала учёбы у нас чуть больше полугода. За это время она освоит частично свою магию, подготовится к поступлению и пойдет на общий поток. А ты ей в этом поможешь, как и договаривались. К тому же она не нечисть.

— Полукровка? — с явным сомнением спросил Ден, хмуря брови.

Он знал! То есть его не смущает, что я поступаю в их Академию?

Дыхание задержала.

Всё. Сейчас он скажет…

— Василиса — иномирянка. — спокойно произносит Александр Аркадьевич.

Финиш. Наконец-то на меня посмотрели.

Не изучая и оценивая. Нет. Просто стояли и смотрели. Отец был в восторге, Ден — в полном шоке.

— Что всё это значит? — тихо, но с явным возмущением произнёс парень, глядя при этом на меня.

А чего это мы такие злые? Как самому молчать и не договаривать, так это нормально, да?!

— Прости. — еле выдавила я из себя.

— Пойдемте за стол. — торжественно произнёс мужчина, широким жестом приглашая всех следовать за ним.

Идя по коридору впереди Дена, я буквально чувствую взгляд парня на себе. От его взгляда всё тело покалывает тысячами крошечных иголочек. Так и хочется повести плечами, стряхивая это зудящее чувство.

Или это ещё перестройка организма не закончилась?

Чтоб отвлечься от этих ощущений, начинаю рассматривать интерьер дома. Деревянные панели на стенах, картины в золочёных рамах, тяжёлые шторы с кисточками… Всё это напомнило мне фильмы восемнадцатого века. А судя по размерам дома, хозяева явно относятся к высшему сословию.

Ну, уж точно не крестьяне. Но и не графья… Я надеюсь.

Столовая оказалась светлой и просторной — с огромным столом, камином, высокими окнами и размером с мою хрущёвочку, двухкомнатную. Может, чуть меньше.

Аля, если это готовила она, превосходный повар. Аромат запечённого мяса с овощами, свежей выпечки и каких-то пряностей мгновенно пробудил аппетит. И за столом на минут десять воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным сопением со стороны Дена, постукиванием столовых приборов со стороны директора и тихим приемом пищи со стороны Али и меня.

Меня, конечно, смущает изучающий взгляд со стороны парня, но не настолько, чтоб потерять аппетит. Будто он ждёт, что я сейчас начну есть руками, чавкать и говорить с набитым ртом. Но говорить мне не хотелось. Я наслаждалась едой и тишиной. Тем более приятно вспомнить, какого это держать ложку в руках. И мясо есть с вилки, а не с когтя. И не облизывать усы, с которых стекает соус. И пить из чашки, держа её руками.

«Боже, это кайф! Быть цивилизованным человеком. М-м-м. — Зажмуриваюсь от удовольствия. — И смаковать восхитительный крем на пирожном, облизывая губы… Это что-то… Как мало надо для счастья…

— Кхм-кхм… — раздался рядом недвусмысленных кашель.

Ну да, почти счастье. Ещё бы чуть-чуть тишины не помешало бы. Но у кого-то слишком много вопросов и слишком мало терпения.

Распахиваю свои глаза и ту же ловлю горячий взгляд парня на моих губах. Непроизвольно закусываю нижнюю губу, словно спрятать её хочу. Но походу, ещё больше огонь в парне разжигаю, потому что кадык его дёргается, а зрачки шире становятся.

— Вась… силиса — произнёс он, и в его голосе зазвучали такие вибрирующие нотки, что у меня мурашки побежали по коже. Боже! Да! Это я! Говори! И почему я раньше не слышала, какой у него голос… бархатны, глубокий… — Иди. Помоги Але. Нам надо с отцом поговорить.

Тон уверенный и густой. Говоря это, он продолжал смотреть на мои губы так, что их стало покалывать, словно он пальцем по ним провел.

Да каким пальцем? Языком. Нежно так, пробуя их на вкус. Горячо, требуя ответить… Мысли резко обрываются, когда дыхание сбивается и переходит на частые поверхностные рывки.

— Да. — Вскакиваю с места так резко, что стул скрипнул ножками по паркету. Не хочу всё это испытывать. Мне жить с ним в одной комнате… — Конечно. Извините. Аля, давайте помогу!

Лихорадочно начинаю собирать грязную посуду. Аля подхватывает остатки блюд и я, следуя за ней, покидаю столовую. Пересекаем холл, и входим на светлую кухню, где хозяйничают два натовика. Они ловко управляются с посудой, тихо переговариваясь между собой.

— Сделайте кипятку. — попросила Аля одного натовика, насыпая в заварочный чайник травки-муравки. — Присаживайся, Василиса, будем нервы успокаивать.

— Да я спокойна. — невозмутимо пожимаю плечами.

— Была бы спокойна, — улыбается она. — Была бы кошкой.

— То есть, вы хотите сказать, что я могу быть в этом образе, только когда на нервах?

— Это не от нервов зависит, — пододвинула она мне кружку с дымящимся чаем. — А от скорости потока крови в организме. Со временем ты научишься понимать, как разгонять или приостанавливать его, чтоб произошло превращение. И как этот поток поддерживать, чтоб оставаться в том образе, в котором ты хочешь остаться…

Она говорила что-то ещё, но на меня подействовал её чаёк, и я сначала потеряла нить повествования, а потом и себя, погрузившись в сладкий сон.

Проснулась я на постели, укрытая одеялом. В кошачьем обличии. Одна.

Ну, Аля… Больше не буду пить её чаёк…

За окном уже светало. За столом, опустив голову на сложенные руки, спал Ден. Вид у него был такой… трогательно-беспомощный и в тоже время было в этом что-то задевающие, обидное.

Теперь не будет уже так, как прежде. Не обнимет. Не прижмёт. И «пушистой» уже не назовет…

Спать на одной кровати со мной он не пожелал, предпочтя твердую поверхность стола мягкой подушке и тёплому одеялу. А судя по отсутствию платья на мне (или меня под ним) в комнату Ден принёс меня уже в обличии кошки.

Глупый. Ведь всё тело затечет.

— Де-е-ен. — забравшись на стол, я неуверенно ткнула лапой в его плечо. — Де-е-ен, иди в кровать, а?

Он приоткрыл один глаз, несколько секунд сонно меня рассматривал, а потом безнадёжно попросил:

— Уйди.

— Уйти-то, я уйду. Всегда успею. Но вот ты-то весь день потом мучиться будешь. — не сдавалась я.

Коротко простонав, он спрятал лицо в скрещенные руки, явно не имея ни сил, ни желания со мной спорить.

— Ну, прекращай вести себя, как маленький ребёнок! — я начала закипать. Не ожидала я, что так всё выйдет. — Обидели мышку, написали в норку! Не хочешь спать со мной в одной кровати — не надо! Я не уговариваю. Мне подушки хватит. Она помягче матраса будет. Нет, одной не хватит… Ладно. Уговорил, буду спать в другом месте и вообще жить то же… где-нибудь ещё!

— У кого это?! — огрызнулся он, наконец-то посмотрев на меня.

— Да что не найдется ни кого, кто приютит маленькую меня? — возмутилась я.

Я молодец. Сижу, спинку лохматую ровно держу и взгляд такой «сверху-вниз» бросаю.

— Даже не думай! — рявкнул он, выпрямляясь и растирая шею. Затекла. — Жить будем, как и жили, а то вопросы пойдут. Мне нужно свыкнуться с мыслью, что моя собственная нечисть оказалась и не нечисть, и не… — Он не договорил, закатив глаза и отбросив голову назад, страдальчески простонал.

— Ну, подумаешь. Велика беда огорчение. Ничего ведь не произошло. Какая разница — не я, так другая твоя нечисть бы обернулась…

— Почему ты сразу не сказала, кто ты? — спросил он, требовательно заглядывая мне в глаза.

— Ну как же не сказала? — робко произнесла я, смахивая невидимые крошки со стола лапой. — Я же сразу сказала: «Давай знакомиться, я — Василиса»

— Ну давай, — велел он, скрещивая руки на груди. — Рассказывай.

Я даже как-то порадовалась, что вчера вырубилась, не дождавшись его. Если бы Ден вчера потребовал правды вот с таким вот лицом, я бы раскололась не задумываясь. А сейчас я была кошкой и честно выложила всё, как на духу.

Что знать не знаю, как в их мире оказалась. Что была обычной человечкой: жила, работала, в связях подозрительных замечена не была. Что одна я одинёшенька на всем белом свете. И с магией дел не имела. И знать не знаю, что со всем этим делать. Спасибо его отцу — он знает. Всё распланировал. Всё решил. В известность, теперь уже всех, поставил. Я существо подневольное, выбора у меня нет. Так уж…

Что ещё? Да ничего. Всё остальное предстояло узнать исключительно опытным путём. А опыта во всем этом у директора побольше будет.

— Значит, самое интересное нас только ждёт, — скорбно заключил парень.

— О, да. — охотно поддакнула я, тихо радуясь этому его жизнеутверждающему «нас». — Нас ждут великие дела. Но это всё потом. А сейчас, шёл бы ты в кровать спать, а я уж как-нибудь тут устроюсь. Ты мне только подушечку выдели…

— Ну уж нет. — он вдруг сгреб меня в охапку и завалился на кровать как есть, в одежде. — Я без тебя уже не засну.

— Привычка — страшная сила. — фыркнула я.

— Ты только не смей оборачиваться, пока я сплю. — потребовал он, зевая мне в холку.

— Да я уж постараюсь. — пообещала я.

Если бы это от меня зависело. Весело будет, если проснётся он рядом с обнаженной мной!

От этой мысли по телу горячая волна прошла. Хорошо, что я пушистая, наверняка, покраснела как помидор. Поерзала, устраиваясь поудобнее. Ну, и невольные мысли прогоняя.

Не могу. Не хочу так. Хочу, как раньше: пошутили, посмеялись и заснули. А сейчас что?

Лежу. Дыхание своё контролирую, и одновременно за дыханием Дена слежу. Вот он тяжело вздыхает. Запах моей шерсти вдыхает. Рукой сильнее моё тельце к себе прижимает. Замирает… Сопит… Засыпает…

Глава 11

— Просыпайся, пушистая, нам пора! — бодрый голос Дена ворвался в мой сон, а следом в комнату проник свежий запах улицы и дождя. Он вернулся с «важного дела», и судя по всему, весьма успешно.

Проснувшись сегодня, он быстро собрался и, бросив мне «Жди здесь. Я скоро», покинул комнату. А я, собственно, никуда и не собиралась. Во-первых, выходной же. Во вторых, меня ещё не отпустил чаёк Али, и в сон клонило не хило так, что веки слипались, будто склеенные.

Мой недоуменный взгляд — мол, зачем закрывать дверь, если я всё равно сплю? — он, разумеется, проигнорировал. Щелчок закрываемого замка ясно дал понять, что в моё послушание он не особо верит. Он вообще в последнее время старался игнорировать мои взгляды, вопросы, да и вообще…

Оборачивающаяся нечисть в человека ему была не нужна — это читалось в каждом его жесте.

Поэтому я сначала удивилась, что он так скоро вернулся, а теперь вот трясёт у меня перед носом какими-то бумажками, явно предвкушая увлекательное развлечение. А когда до меня дошло, к чему вся эта спешка, моё настроение стремительно поползло к нулю.

— Куда пора? — поинтересовалась я сонно, натирая лапой морду, дабы проснуться и восстановить зрение, которое тут же выхватило на темном кителе длинный светлый волос.

Теперь понятно, почему он такой довольный. Либо его «важное дело» вернулось с практики. Либо профессор обладает белокурой шевелюрой. Что навряд ли…

— Я наконец раздобыл списки кадетов! — торжественно объявил Ден, помахивая листами. — Пошли искать наших шутников.

О, ещё один повод для веселья — от меня скоро избавятся.

— Знаешь, я слышала, что профессор довольно приятный молодой мужчина. — протянула я, разминая спину и подтягиваясь после продолжительного сна, аж в четырнадцать, а то и больше, часов. С чаем надо заканчивать.

Слышать я этого на самом деле не слышала, но попала в точку, так как с лица парня тут же сошла улыбка, а глаза недобро так сощурились и ноздри затрепетали.

Того и гляди, пар из ушей пойдет. Хм… Не одни кошки, я смотрю, собственники…