Бесплатный фрагмент - Босс на майские

Пролог

Май. Лучший месяц для всех офисных планктончиков вроде меня. Потому что почти две недели можно на любимую работу взять и не ходить. Мысленно я уже кайфовала на летней террасе какой-нибудь симпатичной кофейни, нежась на солнышке и попивая кофе с вишневым сиропом.

Шум на улице привлек мое внимание. Я выглянула из окна. Толпа студентов репетировала майский парад — девушки в легких платьях, симпатичные молодые парни, все смеются. Красота! Еще немного, еще денек — и я тоже вдохну свободу полной грудью!

Запищал телефон. Сообщение от бывшего мужа. Кольнуло нехорошее предчувствие. Впрочем, с бывшими мужьями иначе и не бывает, так ведь?

«Ленка, извини, с мелкими ничего не получится. У Альбины аллергия на березы. Так что на праздники они с тобой!»

Ну конечно! Альбина — очередная новая девушка Димы, молодая, модельной внешности, непатриотично нетерпимая к березам. И, как мне думается, чужим детям.

Вот и накрылась моя свобода и красота. Кофе с вишневым сиропом растаял, как несбыточная мечта.

Глава 1. Золотая клетка

Утро в нашем заведении… шучу. Но утро в нашей квартире точно начинается одинаково. Традиции и ритуалы мы соблюдаем неукоснительно, не столько потому, что хотим, сколько потому, что иначе не выходит. В 6.00 у меня звонит будильник. Еще один в 6.05, следующий в 6.15 и так до 6.30, когда я смиряюсь со своей участью и иду будить детей.

Сын Петя — человек ответственный и серьезный. Ему уже 10, он прошел стадии Лего и динозавров и теперь полностью поглощен наукой. Интересуется всем, что можно разобрать и собрать назад так, чтобы работало. Если бы у Пети был тайный гараж, я бы не удивилась. Он встает самостоятельно и, когда я захожу, дает понять, что я занимаюсь ерундой и у него все схвачено.

Шестилетняя Алиса, наоборот, принцесса сонного царства. Вся комната в радугах и единорогах — такой у нас сейчас период. Алису нужно будить раз 5 или 6, и не вестись на ее «Я уже почти встала», если нет желания получить от воспитательницы Лидии Аркадьевны втык за опоздание в сад.

Я ползу на кухню за кофе, как единственным вдохновением в этой ежедневной круговерти.

Ах, да. Я — Лена. Мне 34 года, я в разводе, работаю бухгалтером в крупном IT-холдинге. Работу свою люблю, в частности потому, что выплачиваю ипотеку. Щедрый муж оставил мне при разводе двоих детей и квартиру. И все бы ничего, если бы все расходы не легли на мои плечи — Дима ищет себя в бизнесе, но пока все никак не найдет. Зато уверенно и регулярно находит новых девушек неземной красоты, которые по самым разным причинам не позволяют ему активно участвовать в жизни детей, хотя он к этому стремится. По его словам.

Я успеваю заскочить в ванну между Петей и Алисой, чтобы в уединении почистить зубы и умыться, прежде чем возникнут новые задачи и вопросы — где учебники, плюшевый зайка, пластилин, чистая футболка…

В моем гардеробе большой выбор строгой офисной одежды, хотя, дай мне волю, я ходила бы, как современная молодежь, в одних спортивных штанах и худи. Увы. Наш Марк Евгеньевич — гений, миллиардер, плейбой, филантроп Марк Измайлов — абсолютно помешан на идеале во всем. Даже в одежде. Не дай Бог прийти в грязных туфлях или мятой рубашке. Можно вылететь с работы одним днем и ни одна трудовая инспекция не поможет. Характер у нашего босса не из легких. Поэтому я стараюсь и внешне соответствовать, и на глаза поменьше попадаться. К счастью, в основном на все вопросы по нашему департаменту отвечает моя начальница, дай ей Бог здоровья!

Так что же я надену?

— Мама! Выходи! — заканючила Алиса под дверью, прерывая мой внутренний монолог. — Я в туалет хочу!

Я распахнула дверь и широким приглашающим жестом предложила Алисе воспользоваться ванной. Никакого уединения, если ты мать двоих детей. Вздохнув, я отправилась готовить завтрак — омлет для Пети, французские тосты с сыром для Алисы, бутерброд с вареной колбасой и детским осуждением для меня. Что поделать, я немодная, упертая в своем желании придаваться простым радостям работница среднего звена. И если меня радует колбаса, от нее я не откажусь.

Параллельно я открыла ноутбук, чтобы проверить, не свалилось ли в почту чего срочного. В последний день перед майскими надо было закрыть все текущие дела, чтобы ничто не отвлекало в выходные. Сплавить детей не вышло, но я не собиралась отступать. Я все равно планировала взять от этого отпуска максимум — лежать… и еще лежать. А потом лежать!

После завтрака мы разошлись по своим комнатам, одеваться и собираться. Я выбрала строгую блузку синего цвета, черную юбку-карандаш и туфли-лодочки. Завязала волосы в аккуратный пучок и добавила элегантности парой простых, но дорогих сережек с бриллиантами — подарок родителей на 30-летний юбилей. Осмотрела себя в зеркале. Ну вот, совсем другое дело. Не мамаша-растеряша, а серьезная работающая мать двух ангелочков.

После короткого сражения с Алисой из-за платья — «Я хочу идти в платье феи!» — «А пойдешь в свитере и штанах!» — и изъятия у Пети трех каких-то сложных механизмов, из-за которых мы бы в школу дальше рамки не прошли, удалось весь наш небольшой и не слишком дружный коллектив вытолкать за порог.

Я посадила детей в свою старенькую, но любимую машину, и тронулась со двора. Хорошо, что не кукухой. Да, видавший виды «Логан» — не мечта любой уважающей себя дамы, зато ездит. Все не пешком ходить. В нынешних экономических условиях даже на среднего китайца мне пришлось бы копить, во всем себе отказывая, пару лет. А с двумя детьми, благодаря которым непредвиденные расходы сыпались, как из рога изобилия, перспектива делалась все более и более отдаленной. Так что я была более чем благодарна за то, что имею.

Солнце делало свою работу — активно светило, грело и создавало атмосферу предвкушения лета. Я опустила козырек, глянула на себя в зеркало, нежно погладила машину по рулю и отправилась на развозку наследников.

Такими были все мои утра до этого мая. Когда все внезапно изменилось.

Глава 2. Повелитель ада

Отправив детей познавать непознанное, я двинулась в офис. Строгость у нас на работе не только в одежде — за опоздание можно получить штраф, а заодно и выговор. Так что я заехала на корпоративную стоянку, подхватила сумку и, на ходу роясь в поисках смарт-карты, поспешила в офис.

— Лена! — возле самого турникета окрикнула меня Марина, секретарь нижнего ресепшна.

Да, мы такая богатая и модная контора, что одних ресепшнов у нас аж два! Завидуйте!

— Что случилось? Я на планерку опаздываю!

— А ее не будет! Светлана Сергеевна сегодня не приедет, у нее рейс в Эмираты пораньше перенесли, так что просила, чтобы ты ее корреспонденцию разобрала.

И она шлепнула на стол кучу писем и бумаг. Вот спасибо, дорогая начальница! Даже не предупредила! Хотя на рейс в Эмираты я и сама бы поторопилась. Что ж, чем сложнее испытания, тем сладостнее награда, решила я. Скинув в сумку бумаги, я пошла к лифту.

Поднимаясь в офис, я еще раз осмотрела себя в зеркало. В целом, вполне приемлемо. Прическа немного растрепалась, потому что в последний момент Алиса заартачилась и отказалась выходить из машины. Пришлось вытаскивать ее с боем, а потом заманивать в сад шоколадкой. И не надо меня осуждать — ипотеку закрыть захочешь, еще и не так выкручиваться будешь. Я пригладила волосы и приготовилась выйти к коллегам с высоко поднятой головой.

Впрочем, коллег моя голова волновала мало. В последний рабочий день, — который, кстати, мог бы быть и коротким, если бы в нашей компании продуктивность не ценилась превыше всего, — все торопились доделать свои дела и поскорее упорхнуть на майские. Так что я обменялась кивком головы только с соседями по опенспейсу, все остальные были погружены во что-то свое.

Опенспейс всегда был моей большой болью и большой гордостью нашего Марка Евгеньевича. Все уравнены в правах и столах, все работают, как большая дружная семья. Впрочем, у самого босса был большой отдельный кабинет с огромным столом для совещаний, диваном, баром и другими не семейными атрибутами роскоши. Да и у моей начальницы кабинет тоже имелся, пусть не такой роскошный, зато свой.

По нашим меркам место у меня было выгодное — в углу, возле окна в пол, где меня было практически не видно, что отвечало моим потребностям интроверта. Я тихонько делала свою работу, в активностях вроде обмена понедельничными сплетнями у кулера не участвовала, вовремя уходила на обед и возвращалась, чтобы трудиться до конца рабочего дня.

Этот предвыходной день я намеревалась прожить точно так же, но все пошло не по плану. Когда я вытаскивала из сумки и раскладывала бумаги, которые мне достались «по наследству» от начальницы, на пол выскользнул большой желтый конверт с красно-белой наклейкой «СРОЧНО». Ну вот кто так делает? Выходные же на носу! Эх…

Как ни хотелось мне сделать вид, что я ничего не видела, пришлось открывать и разбираться. Все оказалось, как я и ожидала: «Бла-бла-бла, уважаемая организация, мы допустили ошибку в документах, бла-бла-бла, возможно ли срочно исправить, бла-бла-бла». Вот день и стал полноценно рабочим, большое спасибо.

Я вздохнула, мысленно закатала рукава и уселась переделывать примерно все документы по проекту. «Ну вот почему так? — думала я, жалея себя любимую. — Вина не моя, а работа — моя?!»

И вот полдня пришлось посвятить работе над чужими ошибками. Ужасно ныли плечи. Я посмотрела на часы — вскоре маячил обед, можно будет хотя бы пройтись и подышать свежим воздухом. Только я размечталась о прогулке до кафе, как мигнул экран телефона. Писала Марина в общий чат: «В аду код красный!»

Ну почему именно сегодня?!

«Код красный» в нашем аду означал одно — повелитель изволит гневаться и сейчас гнев его огненной лавиной падет на головы несчастных его слуг. То есть наши.

Марк Измайлов не отличался сдержанностью.

Совсем.

И прежде, чем разобраться, кто прав, кто виноват, очень любил давать волю чувствам. В наступившей тревожной тишине звякнул лифт.

— Идиоты!

«Началось», — подумала я и спряталась за монитор.

— Кретины! Как можно быть такими дебилами, а?! Я вас всех зачем здесь держу?! Контракт с Китаем вам не нужен, правильно я понял?!

Я чуть-чуть выглянула из своего убежища. Марк стоял возле лифта. Дорогой синий костюм, но без галстука, белая рубашка расстегнута, идеальная стрижка растрепана, слегка небритое лицо раскраснелось. Высокий, стройный, красивый и в бешенстве. Проблема на 6 из 10. Но крик будет на 9 из 10.

Я легко могу определять такое — в нашем 10-летнем браке муж тоже не слишком сдерживался. Дима позволял себе орать на меня и Петю абсолютно по любому поводу, мог бросать посуду на пол или в стену, так что потом мне приходилось ползать по полу, собирая осколки, чтобы сын не поранился. Немытая чашка, недостаточно хорошо отглаженная рубашка, Петькины лего на ковре — что угодно могло вывести его из себя. Сын испуганно плакал. Я тоже. И только когда появилась Алиса и ей исполнилось три, я смогла взять себя в руки и дать ему отпор. Просто не могла смотреть, как плачет эта малышка, не понимая, почему любимый папа так себя ведет.

Но тело помнило ощущение опасности, страха и неспособности защитить себя. Поэтому, как назло, реакцией на любой крик в глазах тут же предательски собирались слезы.

Но на работе я реветь не буду точно! Что бы там о себе не думал этот Марк!

Глава 3. 30 апреля, 18.00

— Найдите мне идиота, который писал это предложение! — продолжал бушевать Измайлов. — И того, кто это пропустил!

— Марк Евгеньевич, вы же сами… — из воздуха материализовался первый зам Владимир Суворов.

Около сорока, высокий, худой, с аккуратной короткой прической, в очках, всегда невозмутимый, он больше походил на профессора, чем на бизнесмена, и был полной противоположностью Марка.

— Я?! Я, по-твоему, эту бредятину придумал?! Мне это надо?! — Марк тряс бумагами у него перед носом, но на Суворова, как и на его легендарного однофамильца-полководца, это никакого впечатления не произвело.

— Нет, конечно. Но… пойдемте в кабинет, я вам кое-что покажу.

Он взял брыкающегося шефа под локоть и утащил в кабинет.

Все облегченно вздохнули.

История была не нова — проектов у нашей конторы было много, времени в сутках мало. Поэтому Измайлов часто давал отмашку бумагам, которые даже бегло не просматривал. Потом это вскрывалось, все шло наперекосяк и начинался активный поиск виноватых с криками и публичной поркой. Терпеть это не могу.

Но, каким бы дурным не был характер нашего бессменного руководителя, холдинг рос и расширялся, вместе с ним росли наши зарплаты. В нынешней экономической ситуации разбрасываться стабильными работами из-за эмоциональной несовместимости с боссом было бы не слишком мудро и уж совсем не расчетливо. Так что я напомнила себе про ежемесячный платеж, мысленно поблагодарила Суворова, который не дал пролиться рекам крови в этот чудесный весенний день — и продолжила работать.

Снова загорелся экран телефона.

«Как там обстановка?», — написала мне в личку Маринка.

«Ужас. Орал как ненормальный»

«Еще орет?»

«Нет. Суворов его увел. Дай ему Бог здоровья и жену хорошую!»

«Согласна! Я бы ему подошла!»

В то время, как все девочки в офисе вздыхали по Марку и мечтали хоть на секунду попасть в зону его внимания, прагматичная Маринка давно положила глаз на Суворова и строила планы по покорению этой непреступной и холодной вершины. Я лайкнула ее сообщение, намекая на конец разговора, — документы ведь сами себя не проверят — но не тут-то было.

«Измайлов с самого утра злой! Поездку на майские в Европу сказал отменить и билеты не перезаказывать! Хочешь узнать, с кем лететь собирался?»

«Не особо»

«С Ариной Косс!»

Неплохо! Даже я, человек далекий от моды и шоу-бизнеса, знала, кто такая Арина Косс. Модель с русскими корнями, в прошлом году покорившая все европейские подиумы и смотревшая с доброй половины глянцевых обложек. Такие вот и говорят потом: «Мне Париж стоя аплодировал!» — и я его понимаю. Было в ней что-то неземное. Не обычная модельная красота, а что-то инопланетное, что заставляло долго всматриваться в льдисто-голубые глаза, обрамленные пушистыми светлыми ресницами. Конечно, роскошная фигура, длинные ноги, высокие скулы, аккуратный нос и шикарные блестящие пепельные волосы до талии тоже имели место, но эти глаза… Я почему-то подумала, осмелился бы Марк орать на Арину Косс? И чтобы она стала делать, если вдруг да? Наверно, просто посмотрела бы презрительно своими инопланетными глазами, развернулась и ушла. Уж слушать и плакать точно не стала бы. Не то, что я.

Ну, с другой стороны, мне никто каникул в Европе и не предлагал. Мои каникулы будут полны детских криков, споров и попыток побыть в одиночестве больше трех минут. По большей части провальных. Зато я буду на любимой даче с любимыми дочкой и сыном. Никакой работы. На речку схожу. В гамаке полежу. Вечером разведем с детьми костер и будем жарить сосиски на палочках и запекать картошку в фольге… Сосиски я как раз купила, когда выходила на обед и переживала, как бы они в сумке не испортились. Теперь надо скорее расправиться с документами и выезжать.

Я снова лайкнула Маринкино сообщение, и на этот раз она намек поняла.

Постепенно народ стал расходиться из офиса. Мне оставалось доделать всего пару страниц — и долгожданная свобода в кармане. Опаздывать к началу майских каникул мне по ряду причин не хотелось. Наконец, я поставила финальную точку, еще раз перепроверила наличие всех документов, сложила все в отдельную папку и отправила на печать в «нижний офис». Там бумаги подхватит Марина, запечатает в конверт, курьер отвезет партнерам — и все будут счастливы, а я — свободна! Ура! Я выключила компьютер и потянулась за сумкой.

Внезапно дверь кабинета Измайлова с грохотом распахнулась. Я замерла за монитором, нервно озираясь по сторонам. Я так погрузилась в работу и мечты о каникулах, что даже не заметила, как осталась одна в офисе.

— Вы! — слово как пуля пролетело через весь офис и практически врезалось в мой «защитный» монитор.

Я выглянула, чтобы убедиться, что ему нужна именно я, а не какой-то другой «счастливец».

— Я?

— Вы тут видите еще кого-то, Е-ле-на? — имя мое он произнес по слогам, как бы намекая, что ни с кем меня не перепутал.

Я никого не видела.

— Зайдите ко мне.

Чего ему еще надо?

Но деваться было некуда. На негнущихся ногах я пересекла офис и вошла в его кабинет.

Дверь за мной захлопнулась, как капкан.

Глава 4. Кофейная война

— Присаживайтесь! — Марк махнул рукой на один из стульев возле стола, а сам уселся в свое огромное начальственное кресло.

Приглашение звучало как приказ, так что я села, сложив руки на коленях и мучительно пытаясь сообразить, чего он от меня хочет. Я перебирала в голове все проекты, которые веду, но никаких серьезных проблем вспомнить не могла. Тогда зачем вызывать меня на ковер в последний день перед майскими?!

— Хотите кофе? — неожиданно предложил шеф.

— Хочу.

Я не хотела, но зачем-то попыталась потянуть время. В любой непонятной ситуации я всегда старалась как можно дольше избегать неприятных разговоров. То ли потому, что они неизбежно перетекали в скандал, то ли потому, что не хотелось слышать что-то огорчительное. Ведь не хвалить же он меня вызвал?

Марк нажал кнопку селектора.

— Марина, принесите два кофе.

«Пожалуйста!» — мысленно добавила я. Ну что за хам! А еще начальник!

Мы ждали кофе в тишине, так что я крутила головой, разглядывая кабинет. На столе у него было пусто. Только открытый ноутбук и телефон, даже стаканчика с ручками и того не наблюдалось. Стены тоже абсолютно голые: ни картин, ни фотографий, ни благодарственных писем. Кабинет был какой-то холодный и как будто необжитой. Словно его хозяин был готов в любую минуту исчезнуть. Странное чувство.

Я уже была здесь пару раз, но со своей начальницей и, в основном для того, чтобы фиксировать, что говорилось на совещаниях, по сторонам смотреть было некогда.

Лично меня Марк Евгеньевич к себе вызвал первый раз, и я терялась в догадках, что стряслось. А что, если он решил меня уволить? Нет, нереально. Светлане Сергеевне я нравилась, она меня лично нанимала и обучала, работу свою я делала хорошо, да и вообще претензий ко мне ни разу не было с самого первого дня!

Наконец, открылась дверь, и вошла Марина с двумя чашками и вазочкой с конфетами на подносе. Я обернулась к ней и сделала большие глаза — «Что это значит?!», но она только незаметно пожала плечами. Значит, тоже без понятия.

Когда за Мариной закрылась дверь, Марк отпил кофе, поставил чашку и перевел тяжелый взгляд на меня.

— Елена, вам придется завтра выйти на работу. И послезавтра тоже. Для вас в майские праздники сохранится обычный рабочий график.

«Чего?! — завопила я в своей голове. — Вот уж нет. Обойдетесь, гражданин начальник, не бывать такому! Я эти выходные с января ждала!». Я пыталась переформулировать это все в приемлемый текст, но получалось плохо.

Тем временем Измайлов считал мое молчание как согласие и продолжил.

— До Светланы я дозвониться не смог, она сейчас в самолете, да и на месте у нее не будет хорошего интернета и доступа к нашей сети, а действовать надо быстро. Мне нужно поднять всю отчетность за прошлый квартал, я объясню, что именно надо найти, займетесь этим завтра прямо с утра. Меня не будет, я срочно улетаю на встречу… во Владивосток.

— С китайцами? — почему-то уточнила я.

Вот какая мне разница?

— Да, именно с китайцами, — невозмутимо кивнул он. — Так вот документы мне понадобятся в конце недели. Вы запишете или рассчитываете на хорошую память?

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

— Послушайте. Я не могу.

— Записать? Ну сходите за бумагой или блокнотом. В телефон в конце концов запишите.

— Я не могу завтра выйти.

— Почему? — холодно спросил он.

«Ну потому, что у всех выходные! Законные! Потому что отменили крепостное право! Потому что я не раб на галерах, и у меня есть права!» — хотела бы я сказать, но…

— У меня двое детей, и мы с ними… — залепетала я. — Это единственный отдых, понимаете…

— Нет, не понимаю, — оборвал он меня. — У меня нет детей, но я не считаю, что это серьезная проблема. Пусть детьми займется кто-то другой.

— Но кто-то другой не смог их забрать, и они остались со мной… Мне просто некуда…

— Найдите няню. Да почему я вообще должен об этом думать?! — взорвался он. — Мне плевать, что вы будете делать! Меня не волнуют ваши дурацкие дети! Вы должны быть на работе завтра, делать то, что я вам сказал! Ясно?!

Он встал, нависая надо мной, и стукнул ладонью по столу.

Сделал он это зря. У меня разблокировалось воспоминание. Муж Дима орет на меня из-за недостаточно разогретого супа и точно так же стучит по столу. Падает ложка, тарелка летит на пол и разбивается, суп разливается по полу… Но я такое больше терпеть не намерена. Ни от мужа, ни от кого-либо еще! Я резко поднялась, стул отъехал назад с противным визжащим звуком.

— Я ваш сотрудник, а не ваша прислуга. У меня есть права согласно трудовому кодексу. И если вся страна отдыхает, я буду отдыхать вместе с ней! А вы можете отправляться к китайцам или еще куда подальше — и орать там! На меня голос повышать не надо, я не глухая! — он смотрел на меня так, будто я была только что высадившимся на Землю марсианином, но я уже не могла остановиться. — И от того, что вы будете кричать и вести себя как бесчувственный чурбан, ничего не поменяется! Я займусь тем, что запланировала! Ясно?!

Того, что случилось дальше, не было в плане. Я просто подняла чашку, отпила глоток кофе и уже собиралась поставить ее на место и с достоинством выйти, как она случайно — клянусь — выскользнула из моей руки, опрокинулась и… кофе оказался на рубашке моего босса.

Глава 5. Побег

Марк как в замедленной съемке опустил глаза и посмотрел на расплывавшееся на рубашке пятно. Потом перевел взгляд на меня. Я замерла, пытаясь понять, что произошло. Я этого определенно не хотела. Но это определенно случилось. И что теперь делать?

Выход был один.

— Я думаю, мы закончили! Хорошей поездки! — выпалила я, воспользовавшись растерянностью Измайлова, и пулей вылетела из кабинета.

Я метеором оказалась на своем рабочем месте, подхватила сумку и рванула из офиса так, словно за мной гналась стая разъяренных чертей. Впрочем, примерно так оно и было. Когда я уже была у лифта и нервно тыкала кнопку, дверь кабинета с грохотом распахнулась. Видимо, начальник «отвис» и планирует меня придушить. Или, что еще хуже, уволить.

«Ну давай же!» — мысленно взмолилась я.

Лифт услышал мои молитвы, и я влетела в открывшиеся двери, спешно нажав кнопку первого этажа и закрытия. И пока двери плавно сходились, я смотрела в глаза Марку, который шел ко мне в бешенстве, с раскрасневшимся лицом и в залитой кофе рубашке. Как в фильме ужасов.

Но моей героине повезло. Двери закрылись, и я, выдохнув, прижалась спиной к прохладной стенке лифта.

Только теперь до меня стало доходить, что я натворила. Подступили слезы. Было страшно, и обидно, и тревожно за будущее. Я шмыгнула носом и быстро смахнула влажные капли под глазами. Не буду плакать!

Да, я нахамила начальнику, причем не просто начальнику, а владельцу компании. Я ответила на его просьбу — звучало как приказ, но он же начальник! — не просто категорическим отказом, я еще и облила его кофе! Боже! Как до этого дошло?! Я же вообще не такой человек. Я добрая, мягкая, спокойная. Только как это теперь доказать?!

— Ох! — застонала я.

«Все. Он меня точно уволит! Может, сказать, что он ко мне приставал? Ну конечно, так мне все и поверят! Бросил Арину Косс, чтобы приставать к Лене в офисе накануне майских перед срочной поездкой во Владивосток. Очень правдоподобно! Что же делать?!»

Я вышла из лифта и осмотрелась. Марины нигде не было видно. В холле вообще никого, кроме охранника не было. Я глянула на лифты — второй поднимался наверх. Мигали, сменяясь, цифры этажей. А что, если Измайлов решил меня догнать?! Видеть его мне совершенно не хотелось.

Самое разумное, поняла я, это избежать разговоров. Всем надо остыть, успокоиться. А потом приедет Светлана Сергеевна, и я смогу убедить ее, что все это сплошное недоразумение. У нее-то дети есть, она меня поймет! Точно! Гениально! Она со всем разберется. Просто надо дать улечься страстям. Я подумаю об этом после майских.

Я стремительно пересекла холл и вышла на парковку.

Едва я завела машину, как сумке завибрировал телефон. Номер был незнакомый. Он?!

— Да? — откашлявшись произнесла я максимально спокойно.

— Лена, это Ева. У меня телефон сел, я у мужа взяла.

Слава Богу! Не он! Ева была мамой мальчика Саши из Петиного класса, а сегодня — еще и моей спасительницей. Она взялась подвести Петю и Алиску до дачи и передать их моей маме с рук на руки. Это должно было спасти меня от дороги с двумя вопящими детьми после долгого трудового дня. Неужели не получится?!

— Все в порядке? — тревожно спросила я.

— Да, все отлично! Просто хотела, чтобы ты не волновалась, если не дозвонишься! Мы уже в дороге! У нас весело! — на заднем фоне слышалась веселая музыка и детские голоса. — Дети скажите Лене привет!

— Привет! — прокричали сразу трое.

— Слышишь? Все супер! Можешь ехать в своем темпе и ни о чем не беспокоиться.

— Спасибо тебе большое! — искренне поблагодарила я и повесила трубку.

Ни о чем не беспокоиться! Хорошее предложение! Муж Евы был каким-то серьезным предпринимателем, но с жены пылинки сдувал и сына любил. На всех школьных праздниках они были вместе, снимали Сашу на видео и держались за руки как подростки. Конечно, она всегда довольная, ухоженная, милая и вечно старается всем помочь. Еще бы, если тебе больше ни о чем беспокоиться не надо, все за тебя муж решает. Пожила бы, как другие, посмотрела бы я, насколько ее милоты и доброты хватит.

Тут мне стало стыдно за свои мысли — могла бы и порадоваться за девчонку! Неужели я превращаюсь в старую злобную разведенную мегеру, которая всех ненавидит и обливает людей кофе?!

Мне опять захотелось плакать. Очень не хотелось быть мегерой. Я выехала на дорогу.

«Измайлов попросил твой телефон, пришлось дать. Что у вас там случилось?!» — пришло сообщение от Маринки.

Следом за ним еще два — с незнакомого номера. Их я даже не стала читать. Отвечать Маринке тоже не было сил. Пришло еще сообщение. И еще.

Тогда я сделала то, о чем всегда мечтала, но никогда не решалась — просто выключила телефон. Слава Богу, дорогу я знала хорошо, так что навигатор был не нужен. Я не обязана вечно участвовать в скандалах. Не обязана быть всегда на связи. Не обязана быть тем человеком, на котором все всегда срывают свое плохое настроение. И пусть все мужики этого мира провалятся вместе со своим недовольством мной, жизнью, китайцами, проектами и документами! Пусть просто оставят меня в покое!

Я хочу отдохнуть! И я отдохну!

Глава 6. Мама Оля и порядок

Дорога меня успокаивает. Я люблю вести машину, слушать музыку. К тому же, с двумя детьми и постоянной суетой редко бываешь одна в машине. Так что я выкинула из головы все переживания, заехала на заправку, взяла себе горячий кофе и хот-дог.

Машин попадалось немного — большая часть дачников, воспользовавшись коротким днем, стартовала еще в обед, чтобы не толкаться в сумерках. Так что пробок мне удалось избежать.

Я выехала на трассу, выбрала правильную песню, прибавила громкость и заорала изо всех сил, подпевая Шнуру. Пусть «ехают» они все на…

— Данная композиция посвящалась Марку Измайлову, обнаглевшему и зажравшемуся капиталисту, ненавидящему детей и людей в целом! Приятной дороги вам, Марк! — громко объявила я, подражая радиоведущим.

От хамской песни с матерком мне и правда полегчало. Дети, конечно, цветы жизни, но в их присутствии приходится во многом себя ограничивать. А иногда требуется высказаться самым радикальным образом. Остаток пути я проделала, довольная собой, громко пропевая все пожелания докучливому боссу.

Наконец, пришло время свернуть на узкую петляющую дорожку. Передо мной возник знак: СНТ «Тихое». Тут я могла бы проехать и с закрытыми глазами, если бы не многочисленные ямы, рытвины и колдобины. Как на американских горках, я тряслась в своем «Логане», пока не увидела нужные синие ворота. Видимо, в ожидании меня они были открыты, и я закатилась, встав на площадку возле простого деревянного забора.

Тут же распахнулась дверь небольшого дачного домика, и оттуда выбежали Петя и Алиса.

— Мама, мама приехала! — вопили они наперебой.

Я вышла из машины, и меня обхватили четыре детские ручонки.

— Мы ехали с тетей Евой на большой черной машине! — сообщила Алиса.

— Кадиллак, — уточнил педантичный Петя.

— И ели зефирки на палочках! — восторгу дочери не было предела. — Они были розовые!

— Твои были розовые. Потому что ты девчонка. А наши были голубые.

М-да. Мне до этого уровня материнства еще расти и расти. Разноцветные зефирки на палочках, надо же!

— Надеюсь, ты скажешь своей знакомой, что детям нельзя есть так много сахара, — поучительно прозвучал недовольный женский голос. — Им нужно все натуральное.

Началось…

— Привет, мам! Конечно, скажу!

«Ничего я ей не скажу. И сама еще зефирок куплю! И розовых, и голубых, и еще зеленых — это самый натуральный цвет!»

Но спорить с моей мамой — все равно, что с голыми руками на танк переть, бесполезно, болезненно и нет даже теоретической возможности победить. А поскольку уживаться нам придется все выходные, я решила действовать единственным безопасным способом — со всем соглашаться и побольше молчать. Это сработало.

— Хорошо, — смилостивилась мама. — Ты голодная? Ужинать будешь? У нас суп куриный и котлетки.

— Очень голодная! Все буду!

Я обняла детей и пошла за мамой в дом.

***

Утро первого мая началось не с мира, зато с труда.

— Подъем! — разбудил нас мамин голос в 7 утра.

— Бабушка Оля, дай поспать, — пробормотала Алиса и перевернулась на другой бок, натягивая одеяло на нос.

Нам была выделена комната с тремя кроватями. Когда-то в ней жили мы с сестрой, приезжая на каникулы. Теперь я делила ее с детьми.

— А я давно готов! — Петя приоткрыл дверь и просунул голову. — Вы чего спите? Бабушка говорит, надо завтракать и на огороде помогать.

— Какой ты, Петя… хороший и ответственный мальчик, — протянула я в надежде, что мой умный сын заметит иронию.

— Да, я такой. Вставайте!

Я оделась в бежевый домашний костюм — худи с широкими брюками, умылась и вышла на веранду.

— А где Алиса? — требовательно спросила мама.

— Спит еще. Мам, у нее каникулы, пусть отдохнет! Я бы и сама еще поспала, — я широко зевнула, прикрыв рот рукой, и села за стол.

— А от чего, позволь спросить, ты так сильно устала? — и, не дав мне и рта раскрыть, продолжила: — В наше время все работали и не жаловались. И дети, и взрослые. У каждого было свое дело. И был порядок! Да-да, Лена, порядок! Твой папа это хорошо знал. И мы должны уважать правила, которые он завел в этом доме.

— Да, мама.

Соглашаться и молчать. Жевать и не говорить. Не говорить, что папа бы дал мне поспать. Не говорить, что все 8 лет, как его нет с нами, я вспоминаю его каждый день. Не говорить, что я отчаянно по нему скучаю.

— Ешьте кашу.

— А как же Алиса? — поинтересовался Петя.

— А что Алиса? Если не выспалась, пусть спит. Я ей потом завтрак подогрею. А ты Лена, доедай и со мной на огород. И переоденься, пожалуйста, во что-то, что не жалко, а то вся в земле будешь.

Завидуя бабушкиной любимице Алиске, беспечно сопевшей в своей кровати, я поплелась переодеваться в дачное. На выходе из дома мама торжественно вручила мне тяпку:

— И не надо делать такое лицо. Раз уж приехала, помоги матери, будь так любезна.

И мы принялись за грядки.

— А почему ты так задержалась вчера? — спросила мама между делом.