Бесплатный фрагмент - Азбука спасения

ТОНКАЯ РАССУДИТЕЛЬНОСТЬ

Когда мудрость войдет в сердце твое, и знание будет приятно душе твоей, тогда рассудительность будет оберегать тебя, разум будет охранять тебя, дабы спасти тебя от пути злого, от человека говорящего ложь (Притч.2:10—12).

Преподобный Исаак Сирин

Будь всегда внимателен к себе самому, возлюбленный, и в ряду дел своих рассмотри и встречающиеся тебе скорби, и пустынность местопребывания твоего, и тонкость ума твоего вместе с грубостью твоего ведения, и большую продолжительность безмолвия твоего вместе со многими врачевствами, то есть искушениями, какие наводит истинный Врач к здравию оного внутреннего человека (а в иное время наводят и бесы), иногда болезнями и телесными трудами, а иногда боязливыми помышлениями души твоей, страшными воспоминаниями о том, что будет напоследок, иногда же привитием и обязанием благодати сердечной теплоты, и сладостных слез, и духовной радости, и всего прочего, скажу так, не умножая слов.

Совершенно ли во всем этом примечаешь, что язва твоя начала заживать и закрываться? То есть, начали ли изнемогать страсти? Положи примету и входи непрестанно сам в себя, и смотри: какие страсти, по твоему замечанию, изнемогли перед тобою, какие из них пропали и совершенно отступили от тебя, и какие из них начали умолкать вследствие душевного твоего здравия, а не вследствие удаления того, что приводило тебя в боязнь, и какие научился ты одолевать умом, а не лишением себя того, что служит для них поводом? Обрати также внимание на то, точно ли видишь, что среди загноения язвы твоей начала нарастать живая плоть, то есть душевный мир. Какие страсти постепенно и какие стремительно понуждают, и чрез какие промежутки времени? Суть ли это страсти телесные, или душевные, или сложные и смешанные? И возбуждаются ли в памяти тёмно, как немощные, или с силою восстают на душу? и притом властительски или татским образом? И как обращает на них внимание владеющий чувствами царь — ум? И когда они напрягут силы и вступят в брань, сражается ли с ними и приводит ли их в бессилие своею крепостью, или не обращает даже на них взора и не ставит их ни во что? И какие из них изгладились после борьбы, и какие вновь изобразились? Страсти приводятся в движение или какими-нибудь образами, или чувством без образов и памятью без страстных движений и помышлений, и не производят раздражения. По всему этому можно также узнавать меру, на какой стоит душа.

Первые не пришли в устройство, потому что душе предстоит еще подвиг, хотя и обнаруживает против них крепость свою, а вторые зависят от употребления, как сказало Писание, говоря: …сяде Давид в дому своем, и упокоил его Бог от всех его окрестных (2Цар.7:1). Разумей сие не об одной страсти, но вместе со страстями естественными, пожеланием и раздражительностию, и о страсти славолюбия, которое воображает и мысленно представляет лица и возбуждает к похоти и желанию, и также о страсти сребролюбия, когда душа входит в общение с нею тайно, хотя и не соглашается вступить самим делом, но изображает в уме подобие того, чем питается сребролюбие при собирании богатства и чем заставляет душу помышлять об этом, и производит в ней желание — вместе с прочим обладать и сим.

Не все страсти ведут брань наступательно. Ибо есть страсти, которые душе показывают только скорби. Нерадение, уныние, печаль не нападают наступательно и смело, но только налагают на душу тяжесть. Крепость же души изведывается в победе над страстями, ведущими брань наступательную. И человеку надлежит иметь тонкое сведение обо всем этом и знать приметы, чтобы при каждом сделанном шаге сознавать, куда достигла и какую страну начала попирать стопами своими душа его: в земле ли она Ханаанской или за Иорданом.

Но обрати внимание и на сие. Достаточно ли, по душевному свету, ведение к различению сего, или различает это во тьме, или совершенно лишено такой способности? Точно ли находишь, что помысл начал очищаться? Парение мыслей в уме проходит ли в час молитвы? Какая страсть смущает ум во время приближения к молитве? Ощущаешь ли в себе, что сила безмолвия приосенила душу кротостию, тишиною и миром, какой сверх обычая рождается обыкновенно в уме? Восхищается ли непрестанно ум без участия воли к понятиям о бесплотном, в объяснение чего не дозволено входить чувствам? Возгорается ли в тебе внезапно радость, ни с чем не сравнимым наслаждением своим заставляющая умолкнуть язык? Источается ли непрестанно из сердца некое удовольствие и влечет ли всецело ум?

По временам неощутительно во все тело входит какое-то услаждение и радование, и плотский язык не может выразить этого, пока все земное не будет при сем памятовании почитать прахом и тщетою. Ибо оное первое, из сердца истекающее услаждение, иногда в час молитвы, иногда во время чтения, а иногда также вследствие непрестанного занятия и продолжительности мысли, согревает ум. А сие последнее всего чаще бывает без всего этого, и многократно во время поделия, а таким же образом часто и по ночам, когда находишься между сном и пробуждением, как бы спя и не спя, бодрствуя и не бодрствуя. Но когда найдет на человека это услаждение, биющееся в целом теле его, тогда думает он в этот час, что и Царство Небесное не иное что есть, как это же самое.

Смотри также, приобрела ли душа силу, которая чувственные памятования потребляет силою овладевающей сердцем надежды и внутренние чувства укрепляет неизъяснимым убеждением в несомненности? И сердце без попечения о том, чтобы не было пленено оно земным, пробуждено ли непрестанным поведением и непрерывным сердечным деланием, совершаемым со Спасителем нашим?

Приобрети ведение о разности призвания к деланию и поведания, когда услышишь о сем. Возможность же скоро вкусить сего доставляет душе непрерывное безмолвие непрестанным и постоянным своим деланием. Ибо, по нерадению приемлющих, и по обретении сие снова утрачивается и долгое уже время вновь не приобретается. И осмелится ли кто, положившись на свидетельство совести своей, сказать о сем то же, что сказал блаженный Павел: Известихся, яко ни смерть, ни живот… ни настоящая, ни грядущая, ни все прочее возможет меня разлучити от любве Христовой (Рим.8:38,39), то есть, не разлучат ни телесные, ни душевные скорби, ни голод, ни гонение, ни нагота, ни одиночество, ни затвор, ни беда, ни меч, ни аггелы и силы сатанины с их злобными ухищрениями, ни упраздняемая слава приражением своим к человеку, ни клеветы, ни укоризны, ни заушения, наносимые без причины и напрасно.

Если же не начал ты усматривать в душе своей, брат, что все это некоторым образом избыточествует или оскудевает, то труды твои, и скорби, и все безмолвие твое — бесполезное утомление себя. И если чудеса совершаются руками твоими и мертвых воскрешают они, не идет то и в сравнение с этим, и немедленно подвигни душу свою и со слезами умоляй Спасающего всех отъять праг (завесу) от двери сердца твоего, омрачение бури страстей уничтожить на внутренней тверди, сподобить тебя увидеть луч дневной, чтобы не походить тебе на мертвеца, вечно пребывающего в омрачении.

Всегдашнее бдение вместе с чтением и вслед за оным частые поклоны не замедлят рачительным подать блага сии. И кто обрел их, тот обрел сими именно средствами. Желающие снова обрести их имеют нужду пребывать в безмолвии, а вместе и в делании сказанного нами, прежде же сего ни к чему, кроме души своей, даже ни к одному человеку, не привязываться мыслию своею, упражняться же во внутреннем делании добродетели, да и в рассуждении самих дел — упражняться в тех именно, в которых особенно находим близким к себе определенное ощущение, утверждающее нас и в рассуждении прочего.

Кто пребывает на безмолвии и опытом изведал благость Божию, тот не имеет нужды в большой убедительности, напротив того, душа его нимало не болезнует неверием, подобно колеблющимся в истине, потому что свидетельства ума его достаточно для него к уверению себя самого паче бесчисленного множества слов, не оправданных опытом. Богу же нашему слава и велелепие во веки! Аминь.

Никодим Благовестник

Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь (Ин.6:63).

Дорогой читатель! В этой главе мы прикасаемся к высшему из аскетических даров — Тонкой Рассудительности. Святые отцы называли её «оком души» и «царицей добродетелей», ибо без неё даже самый суровый подвиг может превратиться в служение бесам под видом «ангельского света». Однако в наше лукавое время крайне важно отличить этот Божественный Дар от мирского критиканства и пустой подозрительности. Источник Рассудительности — Любовь и Дух, а не Гнев.

Человеческая подозрительность ищет чужие грехи, чтобы возвыситься. Тонкая Рассудительность ищет Дух Святый, чтобы не погибнуть. Она не «критикует» мертвецов, а кротко, по завету Господа, предоставляет им погребать своих мертвецов, сама же устремляется к Живому Слову. Рассудительность видит «вкус» Слова. Как голубь на нашей иконе вылетает из Книги, так рассудительный ум мгновенно чувствует: есть ли в слове проповедника или игумена Дух и Жизнь, или это лишь «звучащий кимвал» мертвой буквы. Этот дар позволяет не прельститься внешним саном или красноречием, если за ними стоит духовная пустота. Острие Дара направлено на себя. Истинная рассудительность начинается с беспощадного видения собственной мертвенности. Прежде чем различить дух в других, она научает человека различать движения собственного сердца: от Бога ли этот помысл или от «хлеба земного» — самолюбия и гордыни. Свобода от «мертвых». Тонкая рассудительность дарует великое мужество — пройти мимо. Не спорить с теми, кто омертвил себя страстями, не пытаться воскресить тех, кто не хочет спасаться, но хранить свою душу в чистоте для Жизнодавца. Тонкая Рассудительность — это не «умение спорить», а способность дышать Духом. Если Слово ведет тебя к миру, смирению и жажде Бога — оно от Духа. Если же оно сеет смущение и превозношение — это «буква», которая убивает.

Рассудительность будет оберегать тебя, разум будет охранять тебя… (Притч.2:11).

Когда Слово Божие становится для тебя слаще земного хлеба, тогда рождается в тебе истинное Трезвение — страж твоего спасения. Помни и храни этот Дар. Не прельщайся видом благочестия. Тонкая рассудительность дана тебе не для осуждения, а для самосохранения. Если видишь тех, кто в санах и рясах «говорит ложь», подменяя Дух мертвой формой, — не вступай с ними в состязание ума. По завету Жизнодавца, предоставь мертвым погребать своих мертвецов. Твой путь — выше, к Живому Слову. Слушай Голос Жизни. Истинное знание всегда приятно душе (Притч.2:10). Если слово, которое ты слышишь или читаешь, не несет в себе мира, любви и жажды Бога, — это мертвая буква, которая убивает. Беги от неё, как от яда, ибо она омертвляет твой ум, лишая его благодати. Будь стражем своего ума. Рассудительность — это твой щит от «пути злого». Не позволяй суете века сего и формализму обрядоверия угасить в тебе огонь Откровения. Помни: Господь говорит с живыми, а не с мертвыми. Пусть же Мудрость Соломона и пламенная ревность пророка Илии станут твоими спутниками. Храни свой ум в чистоте, сердце — в смирении, а волю — в послушании только Тому, Чьи слова суть Дух и Жизнь.

ТОСКА

И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины, Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его, а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет (Ин.14:16,17).

Апостол Матфей

Потом приходит с ними Иисус на место, называемое Гефсимания, и говорит ученикам: посидите тут, пока Я пойду, помолюсь там. И, взяв с Собою Петра и обоих сыновей Зеведеевых, начал скорбеть и тосковать. Тогда говорит им Иисус: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною. Еще, отойдя в другой раз, молился, говоря: Отче Мой! если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить ее, да будет воля Твоя (Мф.26:36—42).

Священноинок Дорофей

Знай, о дитя мое, что есть восемь помыслов, приводящих ко всякому злу. Первый — чревоугодие, второй — блуд, третий — сребролюбие, четвертый — гнев, пятый — беспричинная тоска, шестой — уныние, седьмой — тщеславие, восьмой — гордыня.

Осуждение порождает беспричинную тоску, съедающую человека, словно ржавчина железо. Тоска порождает бессмысленную дерзость.

Если хочешь победить беспричинную тоску, никогда не огорчайся из-за чего-либо временного. И если злыми людьми будешь избит, опозорен, изгнан, лишен имения, сана или славы нынешнего века, не огорчайся, а лучше радуйся. И этим победишь страсть — бесовский дух печали. Ибо богатство, почет и слава святых и праведных — на Небесах у Христа Бога, в Царствии Небесном, со святыми ангелами и со всеми святыми. Огорчайся лишь, когда согрешишь, и то умеренно, чтоб не впасть в отчаяние и не погибнуть. Если же случится, что тело твое будет изувечено и загноится, ослабеет и усохнет, тогда вспоминай апостола Павла, сказавшего: …многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Небесное (Деян.14:22), и …употребляющие усилие восхищают его (Мф.11:12).

Преподобный Амвросий Оптинский

На днях видел я во сне покойного батюшку (отца Макария), и он наскоро приказал мне приготовить письмо против тоски. И во сне, и проснувшись, думал я об этом. Тоска, по свидетельству Марка Подвижника, есть крест духовный, посылаемый нам к очищению прежде бывших согрешений.

Тоска происходит и от других причин: от оскорбленного самолюбия, или оттого, что делается не по-нашему, также и от тщеславия, когда человек видит, что равные ему пользуются большими преимуществами, от стеснительных обстоятельств, которыми испытуется вера наша в Промысл Божий и надежда на Его милосердие и всесильную помощь. А верой и надеждой мы часто бываем скудны, оттого и томимся.

Рассмотрите хорошенько, нет ли к тому причин земных (что отягощает тоска), и не оскудевает ли в вас вера и упование на Всеблагий Промысл Божий? Апостол сказал (1Кор.10:13): верен… Бог, Иже не оставит вас искусится паче, еже можете, но сотворит со искушением и избытие, то есть избавление от скорби и искушения. Если таких причин не найдете за собой, то потерпите эту печаль и томление тоски, как крест духовный, и получите милость Божию и благовременное утешение по воле Божией, а не по нашим соображениям. В помощь избавления от безотчетной печали советую вам прочесть письма святителя Златоуста к Олимпиаде. (Книжка в хорошем русском переводе.) При внимательном чтении этих писем, вы увидите, что, во-первых, печаль и тоска бывает смешанная, происходящая по ухищрению вражию, от мнимоблагих причин; во-вторых, увидите, как зловредна и душевредна такая печаль, что угодник Божий, вопреки общего обычая святых, вынужден был хвалить и ублажать свою ученицу, чтобы каким бы то ни было образом разогнать мрак душевредной печали, и исхитить оную из сетей коварного врага, и для сего употребил труд усиленный, несмотря на свое заточение и крайнюю болезнь телесную, и другие неудобства. Если сумеете написанное там приложить к своим обстоятельствам, великую получите пользу духовную!

Еще спрашиваете меня, отчего после исповеди N получил облегчение, а после приобщения Святых Таин тягостное чувство? Судьбы Божии неисповедимы. Одно лишь известно, что Господь все устрояет к нашему смирению, ради которого изливает на людей Свою милость. Впрочем, думаю, что может быть N, получив облегчение душевное после исповеди, ожидал получить после приобщения Святых Таин утешение духовное, вопреки Евангельскому слову (Лк.17:20), что не приидет Царствие Божие с соблюдением, потому и получил противное чувство, ради вразумления, или, может быть, злохитрый враг перед Причащением, или вскоре после оного, окрал душу памятозлобием, негодованием и обвинением кого-либо, или каким-либо человеческим и неблаговременным словом. Да покроет нас милость Божия от коварств вражиих!

Это один из нелегких крестов духовных, которые посылаются хотящим спастись, а иногда и не хотящим. Тоска ваша слагается из неудобств, вас окружающих и препятствующих исполнению желаемого. Отраду же некоторую в тоске вашей находите вы при мысли о смерти, потому что тут представляется избытие многих ваших тягот. Но если бы мы, как сказано в «Отечнике», знали вполне, какое томление несут за гробом не получившие милости Божией, то охотно бы несли всякую здешнюю тяготу внешнюю и внутреннюю. Если о всякой вещи должны молиться Богу «да будет воля Твоя», то более всего прилично это в отношении нашей жизни, которая нам дана для приобретения вечного спасения. Ежели же кто не вполне располагается или предается в волю Божию, а дозволяет себе некоторые мнимоблагие желания, то он, по временам, будет впадать в малодушие и нетерпение, в избежание чего и советует авва Дорофей мыслить так: «Хощу, якоже будет».

≈

Жалуетесь на тоску и печаль. Такое состояние души бывает от двух совершенно разных причин, а иногда и смешанных между собой. Печаль, по духовным причинам бывающую, апостол называет полезной весьма: Печаль бо яже по Бозе, говорит он (2Кор.7:10), покаяние нераскаянно во спасение соделовает. Нераскаянно значит, если человек не обращается вспять от покаяния и благочестивой жизни. Этой печали вредят смущение, от тонкой гордости происходящее и отчаяние, наводимое врагом нашим. Печаль же, по мирским причинам бывающая, весьма вредна. Она, по слову апостола (2Кор.7:10), смерть соделовает не только душевную, но иногда и телесную, если человек сильно предается оной, оставив упование на Бога. Печаль мирскую производят три причины: похоть плотская и похоть очима и гордость житейская (1Ин.2:16), которые, по слову апостола, не суть от Бога, но от мира сего.

Три эти причины рождают причину смешанную, если человек твердо не восстанет против первых, а озирается вспять, видя миролюбцев, по видимому блаженствующих. Смешанную причину печали усиливает и ревность не по разуму в вещах духовных, когда человек не может удержаться в пределах смирения, а уклоняется в рвение. Апостол Иаков пишет (Иак.3:16,17): идеже бо зависть и рвение, ту нестроение и всяка зла вещь… Премудрость же… яже свыше… первее убо чиста есть, потом же мирна, кротка, благопокорлива, исполнь милости и плодов благих, несуменна, и нелицемерна. Несуменна значит неосудлива. Считающие себя умеющими и более других разумевающими склонны к осуждению. Вот аз, скудоумный, увлекающийся желанием пользы ближнему, забывая собственное непотребство, указал вам причины, наводящие тяготу душевную, не в обличение, но сердечно желая избавления вам от нестерпимой печали, которая отравляет жизнь вашу. Сами вникните и рассмотрите, от чего более происходит томление духа вашего, и, призывая со смирением и верой помощь Божию, постарайтесь по силе удалить неправильные поводы и причины. Не вотще апостол сказал (Евр.10:36): Терпения бо имате потребу, да волю Божию сотворше, жизнь вечную улучим.

Да, немалое терпение и разумение и смирение потребно, чтобы избавиться обоюдной стремнины, где, с одной стороны, искушает тонкое миролюбие и тягота плоти, а с другой, ревность не по разуму, доводящая до рвения; и все это лишает мира душевного, тяготит, томит, смущает. Господи! помози, заступи, спаси и помилуй! Помилуй нас, яко немощны есмы! Враг же противоборющий бесчеловечен и добра ненавистник, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити (1Пет.5:8), но да упразднится его кознодейство.

Преподобный Макарий Оптинский

Ты жалуешься, что тебя снедает тоска и грусть, а это-то и есть внутренний твой духовный крест, разве ты одна только подвержена такому томлению? Как древние, так и нынешние искатели спасения подвергаются таковому испытанию: мрак, томность, безотчетная грусть и тоска; всем сим испытуется любовь наша к Богу: терпим ли великодушно даруемый крест? А между тем сим самым восполняются недостатки наших деланий и подвигов, и приводит нас к смирению.

Не ищи любви в других к себе, а ищи ее в себе, не только к ближним, но и к врагам.

Святитель Феофан Затворник

Милость Божия буди с вами!

Вы чувствовали нападки тоски. Это вражья напасть. Слава Богу, что избавились. Она нападает, когда затмятся пути Божии в устроении наших обстоятельств жизни. Мрак этот где тоску наводит, где страхи, где нечаяния. Молитва разгоняет этот мрак, и свет промышления Божия о нас дает нам ясно видеть все тогда. Отсюда умирение духа и отрада сердца, даже при самом безотрадном положении. Да утешит вас Господь!

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий)

Вы, христиане, знаете своим сердцем, знаете эту жажду пищи духовной, этот голод души. Знаете вы, как нуждаетесь в пище духовной, как мучается, как голодает душа ваша, когда не слышите слова Божия, как жаждете услышать хоть немного от слова Божьего.

А те, которые далеки от Христа, которые живут только жизнью земли, ценя только блага земные, те, что же, не голодают?

Нет, голодают, очень голодают, но этого не сознают. Их душа не умеет явно требовать пищи слова Божия, но голод души их сказывается в безотчетной мучительной тоске.

Среди всех наслаждений, среди удовлетворения похотей и страстей, в вихре веселия, богатства и роскоши на них часто нападает глубокая, мучительная тоска. Часто им все вдруг становится немилым, пустым.

Душа плачет, душа тоскует, и они смутно чувствуют эту тоску своей души-христианки. Душа требует, чтобы были утерты ее слезы. Душа просит пищи неизмеримо более высокой, чем те наслаждения, которыми пробуют утешить ее люди, далекие от духовной жизни. Душа плачет, душа тоскует, не находит себе места нигде.

Это говорит о том, что нельзя безнаказанно заглушать голос души, голос своей совести.

Вот о какой пище духовной говорил Господь Иисус Христос: Его выслушали и очень плохо поняли и сказали Ему. Что нам делать, чтобы творить дела Божии? Иисус сказал им в ответ: вот, дело Божие, чтобы вы веровали в Того, Кого Он послал (Ин.6:28,29).

Вот это первейшее и важнейшее из всех дел — веровать в Бога Отца и в Сына Божия, Которого Отец послал.

ТРАПЕЗА

И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов (Мф.26:26—28).

Апостол Лука

Смотрите же за собою, чтобы сердца ваши не отягчались объядением и пьянством и заботами житейскими, и чтобы день тот не постиг вас внезапно, ибо он, как сеть, найдет на всех живущих по всему лицу земному; итак бодрствуйте на всякое время и молитесь, да сподобитесь избежать всех сих будущих бедствий и предстать пред Сына Человеческого (Лк.21:34—36).

Апостол Павел

Не можете пить чашу Господню и чашу бесовскую, не можете быть участниками в трапезе Господней и в трапезе бесовской. Неужели мы решимся раздражать Господа? Разве мы сильнее Его? (1Кор.10:21,22).

Преподобный Исаак Сирин

Не приобретай себе друзей и сотаинников, кроме таковых <т. е. тех, которые суть чада тайн Божиих>, чтобы не положить преткновения душе своей и не уклониться тебе от пути Господня. Да возвеличится в сердце твоем любовь, соединяющая и сопрягающая тебя с Богом, чтобы не пленила тебя любовь мирская, которой причина и конец — тление. Пребывание и обращение с подвижниками — тех и других обогащает тайнами Божиими. А любовь к нерадивым и ленивым делает, что, предавшись друг с другом парению ума, они наполняют чрево до пресыщения и без меры. Таковому неприятными кажутся яства без друга его, и говорит он: «Горе вкушающему хлеб свой в одиночестве, потому что не сладок ему будет». И они приглашают друг друга на пиры и платят сим один другому, как наемники. Прочь от нас с этой проклятой любовью, с этим неприличным и нечестивым препровождением времени! Бегай, брат, приобыкших к подобным делам, и никак не соглашайся есть вместе с ними, хотя бы приключилась тебе и нужда, потому что трапеза их проклята, при ней прислуживают бесы, друзья Жениха-Христа не вкушают ее.

Кто часто устраивает пиры, тот работник блудного демона, и оскверняет душу смиренномудрого. Дешевый хлеб с трапезы непорочного очищает душу ядущего от всякой страсти. Воня от трапезы чревоугодника — обилие яств и печений. Безумный и несмысленный привлекается к ней, как пес к мясной лавке. Трапеза пребывающего всегда в молитве сладостнее всякого благоухания от мускуса и благовония от мира, боголюбивый вожделевает оной, как бесценного сокровища.

С трапезы постящихся, пребывающих во бдении и трудящихся о Господе, заимствуй себе врачевство жизни и возбуди от омертвения душу свою. Ибо среди них, освящая их, возлежит Возлюбленный, и горечь злострадания их претворяет в неисповедимую сладость, духовные же и небесные служители Его осеняют их и святые их яства. Не протягивай руки своей, чтобы с бесстыдством взять что-либо из предложенного друзьям твоим. А если сидит с тобою странник, раз и два пригласи его вкусить, и предлагай на трапезу благочинно, а не в беспорядке. Сиди чинно и скромно, не обнажая ни одного из членов своих.

Преподобный Иоанн Лествичник

Кто ласкает льва, тот часто укрощает его, а кто угождает телу, тот усиливает его свирепость.

Жид радуется о своей субботе и о празднике, и монах-чревоугодник веселится о субботе и о воскресном дне; во время поста считает, сколько осталось до Пасхи, и за много дней до нее приготовляет снеди. Раб чрева рассчитывает, какими снедями почтить праздник, а раб Божий помышляет, какими бы дарованиями ему обогатиться.

Посмевайся ухищрению беса, который по вечери внушает тебе впредь позднее принимать пищу, ибо в следующий же день, когда настанет девятый час, он понудит тебя отказаться от правила, установленного в предшествовавший день.

Одно воздержание прилично неповинным, а другое — повинным и кающимся. Для первых движения похоти в теле бывают знаком к восприятию особенного воздержания, а последние пребывают в нем даже до смерти, и до самой кончины не дают своему телу утешения, но борются с ним без примирения. Первые хотят сохранять всегда благоустройство ума, а последние душевным сетованием и истаяванием умилостивляют Бога.

Время веселия и утешения пищею для совершенного есть отложение всякого попечения, для подвижника — время борьбы, а для страстного — праздник праздников и торжество торжеств.

Знай, что часто бес приседит желудку и не дает человеку насытиться, хотя бы он пожрал все снеди Египта и выпил всю воду в Ниле.

По пресыщении нашем сей нечистый дух отходит и посылает на нас духа блудного, он возвещает ему, в каком состоянии мы остались, и говорит: «иди, возмути такого-то: чрево его пресыщено, и потому ты немного будешь трудиться». Сей, пришедши, улыбается и, связав нам руки и ноги сном, уже все, что хочет, делает с нами, оскверняя душу мерзкими мечтаниями и тело истечениями.

Если ты обещался Христу идти узким и тесным путем, то утесняй чрево свое, ибо, угождая ему и расширяя его, ты отвергаешься своих обетов. Но внимай и услышишь говорящего: пространен и широк путь чревоугодия, вводящий в пагубу блуда, и многие идут по нему, но узки врата и тесен путь воздержания, вводящий в жизнь чистоты, и немногие входят им (Мф.7:13,14).

Сидя за столом, исполненным снедей, представляй перед мысленными очами твоими смерть и суд, ибо и таким образом едва возможешь хоть немного укротить страсть объедения. Когда пьешь, всегда вспоминай оцет и желчь Владыки твоего, и таким образом или пребудешь в пределах воздержания, или, по крайней мере, восстав, смиришь свой помысл.

Не обманывайся, ты не можешь освободиться от мысленного фараона, ни узреть Горней Пасхи, если не будешь всегда вкушать горького зелия и опресноков. Горькое зелие есть понуждение и терпение поста, а опресноки — ненадмевающееся мудрование. Да соединится с дыханием твоим сие слово Псалмопевца: аз же, внегда бесы стужаху ми, облачахся во вретшце, и смирях постом душу мою, и молитва моя в недро души моея возвратится (Пс.34:13).

Святитель Иоанн Златоуст

Не готовимся ли мы заклаться в жертву, что так утучняем себя? Для чего ты приготовляешь червям роскошную трапезу? Для чего увеличиваешь количество жира? Для чего умножаешь источники пота и зловония? Для чего делаешь себя не годным ни к чему?.. Для чего зарываешь душу? Для чего ограду ее делаешь толще? Для чего наводишь на нее великий дым и облако, когда испарения, как бы какая мгла, поднимаются отвсюду?

Преподобный Феодор Студит

Ясте и пиете на трапезе Моей в Царствии Моем.

Все люди имеют и очи, и уши, но не все слышат и видят, а только те, у коих есть ухо слышащее и око видящее. Почему и Господь сказал: имеяй уши слышати, да слышит (Мф.11:15). О тугих на ухо и пророк говорит: даде им Бог дух умиления, очи еже не видети, и уши еже не слышати (Ис.6:9; Рим.11:8). Итак, внимательно, а не просто как попало, будем слушать, что читается нам, чтоб не подпасть угрозе, но паче, чтоб мы могли сказать: наказание Господне отверзает уши мои (Ис.50:5). Так слушающий внимает, сокрушается, очищается, просвещается, радуется, все здешнее почитает тению, все уметы, да Христа приобрящет, когда слышит Его говорящим к ученикам: не оставлю вас сиры, приду к вам (Ин.14:18). И опять: вы друзи Мои есте, аще творите, елика Аз заповедаю вам (Ин.15:14). И опять: еще мало и мiр к тому не увидит Мене, вы же увидите Мене: яко Аз живу и вы живи будете (Ин.14:19). И опять: вы есте пребывше со мной в напастех моих: и Аз завещеваю вам, яко же завеща Мне Отец Мой Царство, да ясте и пиете на трапезе Моей в Царствии Моем (Лк.22:28—30). Такое и толикое слыша, боголюбец готов бывает каждый день охотно умирать за Христа.

Так жительствовали все святые, и такими решимостями торжественно изъявляли любовь свою к Господу. Иеремия говорит: аз же не утрудихся, Тебе последуяй, и дне человеча не возжелах (Иер.17:16). Св. Давид говорит: что воздам Господеви о всех, яже воздаде ми? (Пс.115:3). Апостол: говорит: яко вам даровася, еже о Христе, не токмо еже в Него веровати, но и еже по Нем страдати (Флп.1:29). Таким же образом и все Апостолы радовались, яко за имя Господа Иисуса сподобишася бесчестие прияти, говорят Деяния (Деян.5:41). Словом, каждый из святых такими воззваниями изъявлял зельную любовь свою ко Христу Господу.

Будем же и мы, братие, внимательно слушать читаемое, и любовью возлюбим возлюбленного Бога нашего, всегда благодаря Его за все, содеянные Им для нас, блага, — что избрал нас от начала во спасение во святыне настоящего звания нашего, — что даровал нам служить Ему в православной вере, — что нам предано, как некая трапеза обильная, учение святых. Благовременно убо нам Апостольски сказать: аще Бог по нас, кто на ны? Иже убо Своего Сына не пощаде, но за нас всех предал есть Его: како убо не и с Ним вся нам дарствует? Кто поемлет на избранные Божия? Бог оправдаяй, кто осуждаяй? Христос Иисус умерый, паче же и воскресый, иже и есть одесную Бога, иже и ходатайствует о нас (Рим.8:31—34). Ходатайствует пред Богом и Отцом, Который и дарует нам вечное Царствие.

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Несоблюдающий умеренности и должной разборчивости в пище не может сохранить ни девства, ни целомудрия, не может обуздывать гнева, предается лености, унынию и печали, делается рабом тщеславия, жилищем гордости, которую вводит в человека его плотское состояние, являющееся наиболее от роскошной и сытой трапезы.

Насущный хлеб христиан — Христос. Ненасытное насыщение этим хлебом — вот пресыщение и наслаждение спасительное, к которому приглашаются все христиане.

Ненасытно насыщайся Словом Божиим; ненасытно насыщайся исполнением заповедей Христовых; ненасытно насыщайся трапезою, уготованною сопротив стужающих тебе, и упивайся чашею державною (Пс. 22:5).

Желание пищи выправляется простою трапезою и воздержанием от пресыщения и наслаждения пищей. Сперва должно оставить пресыщение и наслаждение: этим и изощряется желание пищи, и получает правильность. Когда же желание сделается правильным, тогда оно удовлетворяется простой пищей. Напротив того, желание пищи, удовлетворяемое пресыщением и наслаждением, притупляется. Для возбуждения его мы прибегаем к разнообразным вкусным яствам и напиткам. Желание сперва представляется удовлетворенным, потом делается прихотливее, и, наконец, обращается в болезненную Страсть, ищущую непрестанного наслаждения и пресыщения, постоянно пребывающую неудовлетворенною.

Весьма важно качество пищи. Запрещенный райский плод, хотя был прекрасным на вид и вкусным, но он пагубно действовал на душу: сообщал ей познание добра и зла, и тем уничтожал непорочность, в которой были созданы наши праотцы.

И ныне пища продолжает сильно действовать на душу, что особенно заметно при употреблении вина. Такое действие пищи основано на разнообразном действии ее на плоть и кровь и на том, что пары ее и газы от желудка поднимаются в мозг и имеют влияние на ум.

По этой причине все охмеляющие напитки, особливо хлебные, возбраняются подвижнику как лишающие ум трезвости, и тем победы в мысленной брани. Побежденный ум, особливо сладострастными помыслами, усладившийся ими, лишается духовной благодати; приобретенное многими и долговременными трудами теряется в несколько часов, в несколько минут.

Монах отнюдь не должен употреблять вина… Этому правилу должен последовать и всякий благочестивый христианин, желающий сохранить свое девство и целомудрие. Святые отцы следовали этому правилу, а если и употребляли вино, то весьма редко и с величайшею умеренностию.

Горячительная пища должна быть изгнана с трапезы воздержника как возбуждающая телесные страсти. Таковы перец, имбирь и другие пряности.

Самая естественная пища — та, которая назначена человеку Создателем немедленно по создании — пища из царства растительного. Сказал Бог праотцам нашим: Се, дах вам всякую траву семенную, сеющую семя, еже есть верху земли всея: и всякое древо, еже имать в себе плод Семене семенного, вам будет в снедь (Быт.1:29). Уже после потопа разрешено употребление мяса (Быт.9:3).

Растительная пища есть наилучшая для подвижника. Она наименее горячит кровь, наименее утучняет плоть, пары и газы, отделяющееся от нее и восходящие в мозг, наименее действуют на него, наконец, она самая здоровая, как наименее производящая слизей в желудке. По этим причинам при употреблении ее с особенною удобностью сохраняется чистота и бодрость ума, а с ними и его власть над всем человеком; при употреблении ее слабее действуют страсти и человек более способен заниматься подвигами благочестия.

Рыбные яства, особливо приготовленные из крупных морских рыб, уже совсем другого свойства: они ощутительнее действуют на мозг, тучнят тело, горячат кровь, наполняют желудок вредными слизями, особливо при частом и постоянном употреблении.

Эти действия несравненно сильнее от употребления мясной пищи: она крайне утучняет плоть, доставляя ей особенную дебелость, горячит кровь, пары и газы ее очень отягощают мозг. По этой причине она вовсе не употребляется монахами, она — принадлежность людей, живущих посреди мира, всегда занятых усиленными телесными трудами. Но и для них постоянное употребление ее вредно.

Как! — воскликнут здесь мнимые умницы: мясная пища разрешена человеку Богом, и вы ли воспрещаете употребление ее? — На это мы отвечаем словами Апостола: Вся ми леть суть (т. е. все мне позволено), но не вся на пользу: вся ми леть суть, но не вся назидают (1Кор.10:23). Мы уклоняемся от употребления мяса не потому, чтобы считали их нечистыми, но потому, что они производят особенную дебелость во всем нашем составе, препятствуют духовному преуспеянию.

Святая Церковь мудрыми учреждениями и постановлениями своими, разрешив христианам, живущим посреди мира, употребление мяса, не допустила постоянного употребления их, но разделила времена мясоядения временами воздержания от мяса, временами, в которые вытрезвляется христианин от своего мясоядения. Такой плод постов может узнать на себе опытом всякий соблюдающий их.

Для иночествующих запрещено употребление мяса, дозволено употребление молочной пищи и яиц во времена мясоядений. В известные времена и дни им разрешается употребление рыбы. Но наибольшее время они могут употреблять только одну растительную пищу.

Растительная пища почти исключительно употребляется самыми ревностными подвижниками благочестия, особливо ощутившими в себе хождение Духа Божия, по выше сказанному удобству этой пищи и ее дешевизне. Для пития они употребляют одну воду, избегая не только разгорячающих и охмеляющих напитков, но и питательных, каковы все хлебные напитки.

Вышел Иосиф к братьям и, удерживая себя, сказал: «Предложите трапезу». Для него приготовлено было отдельно, а отдельно для сыновей Иакова, и отдельно для египтян, которые в тот день обедали у вельможи. Египтяне, повествует Писание, не могли быть за одним столом с евреями, они, по своему поверью, гнушались всякого пастуха-овцевода. Сыновей Иакова посадили прямо против Иосифа, по годам их. Удивились они, увидев себя рассаженными по старшинству. Им подавали кушания, каждому отдельно часть его: части накладывал сам Иосиф, и Вениамину накладывал больше, нежели прочим братьям. Поставлено было и вино. Отлегло сердце у сыновей Иакова за трапезою роскошною и приветливою. Не привыкшие стеснять себя, пустынные пастухи поели досыта и выпили обильно. Эта трапеза преобразовала духовную трапезу Христа Спасителя, предлагаемую христианам на Божественной литургии. Господь благоволил сделаться братом нашим, Он приобрел владычество над миром — таинственным Египтом, — а братьям Своим, которые страждут под бременем греха, уготовал трапезу и упоявающую державную Чашу (Пс. 22:5), Пресвятое Тело Свое и Пресвятую Кровь Свою. Христиане, причащаясь этой Божественной пищи, причащаются Живота Вечного, освобождаются от грехов и в упоении наслаждением духовным забывают скорби, гнетущие их при странствовании в Египте — в стране чужой, в стране изгнания: эта страна, исполненная горестей и бедствий, видимых и невидимых — жизнь земная.

ТРЕВОЛНЕНИЯ

Ты устами отца нашего Давида, раба Твоего, сказал Духом Святым: что мятутся язычники, и народы замышляют тщетное? Восстали цари земные, и князи собрались вместе на Господа и на Христа Его (Деян.4:25,26).

Святой Макарий Великий

Когда в скорбях кто, или в треволнении страстей, не должен терять надежду, потому что отчаянием еще более вводится в душу грех и одебелевает в ней.

Преподобный Симеон Новый Богослов

Вот причина, почему так непостоянен и удобопревратен помысл человеческий! Он может установиться и стоять на одном только тогда, когда отвергнет все тленное, тварное и видимое, прейдет окружающую его тьму и срастворится с вечным, невидимым, постоянным и пребывающим. Ибо, каково то, чем занят бывает помысл, таково бывает и состояние помысла: занимаясь постоянным — он постоянствует, занимаясь непостоянным — волнуется. Треволнения мира показывают, что блага его — не настоящие блага, а треволнения помысла дают разуметь, что состояние его — не достодолжное. Но каков помысл здесь, такова будет участь души там.

Святитель Василий Великий

Удовольствия отнимают твердость, роскошь изменяет мужество, уныние расслабляет силы, клеветы наносят оскорбления, лесть прикрывает собою злоумышления, страх делает, что падаем в отчаяние, и в таком-то треволнении непрестанно обуревается наша природа.

Жизнь человеческая — непостоянное море, зыбкий воздух, неуловимое сновидение, утекающий поток, исчезающий дым, бегущая тень, собрание вод, колеблемое волнами. И, хотя буря страшна, плавание опасно, однако же, мы, пловцы, спим беспечно. Страшно и свирепо море жизни, суетны надежды, надмевающие подобно бурям. Скорби ревут, как волны, злоумышления скрываются, как подводные камни, враги лают, как псы, похитители окружают, как морские разбойники, приходит старость, как зима, наступает смерть, как кораблекрушение. Видишь бурю, правь искуснее, смотри, как плывешь, не затопи ладьи своей, нагрузив ее или богатством, приобретаемым неправдою, или бременем страстей.

Если желаем безопасно пройти предлежащий путь жизни, представить Христу и душу и тело свободными от постыдных язв и получить победные венцы, то должны мы обращать всюду бодрственные душевные очи, на все приятное смотреть подозрительно, без замедления пробегать мимо и ни к чему не прилепляться мыслью, хотя бы казалось, что золото лежит рассыпано кучами и готово перейти в руки желающим… хотя бы земля произращала наслаждения всякого рода и предлагала многоценные кровы.

Настоящая жизнь вся предоставлена трудам и подвигам, а будущая — венцам и наградам…

Преподобный Ефрем Сирин

Дни текут и улетают, часы бегут и не останавливаются, в стремительном течении времени мир приближается к концу своему. Ни один день не дозволяет другому идти с ним вместе, ни один час не ждет другого, чтобы лететь заодно. Как воду невозможно удержать и остановить перстами, так не остается неподвижною и жизнь рожденного от жены. Взвешена и измерена жизнь всякого вступающего в мир, нет ему ни средств, ни возможности переступить за назначенный предел. Бог положил меру жизни человека, и эту определенную меру дни делят на части. Каждый день, незаметно для тебя, берет свою часть из жизни твоей, каждый час со своею частицею неудержимо бежит путем своим. Дни разоряют жизнь твою, часы подламывают здание ее, и ты спешишь к своему концу, потому что ты — пар. Дни и часы, как тати и хищники, обкрадывают и расхищают тебя, нить жизни твоей постепенно прерывается и сокращается. Дни предают погребению жизнь твою, часы кладут ее во гроб, вместе с днями и часами исчезает на земле жизнь твоя.

Малым перстом — первым возрастом младенчества начинается жизнь твоя, потом идет она до второго перста — неразумного детства; после сего человек стоит на середине, — в горделивой и надменной юности; за этим следует четвертый возраст совершенного мужа, потом мера начинает умаляться, а как недостает еще одной степени, то приходит старость; это большой перст — конец жизни. Вот мера твоя, если определено тебе совершить ее вполне, часто же бывает, что придет смерть и не даст дожить до конца, потому что Творец по воле Своей сокращает пядень твоей жизни, чтобы зло пресеклось и не продолжалось вместе с твоей жизнью. Итак, рука показывает меру человеческой жизни, персты — образ пяти степеней, по которым проходит человек.

Святитель Иоанн Златоуст

Не отвращайся, возлюбленный, от поста, так как он есть мать добродетелей, корень благ, источник целомудрия, страж благочестия, совоскормленник святых, сожитель ангелов, враг диавола, друг Духа Святаго; ради него оставляют нас похоти и удаляются демоны, ослабевает гнев, умерщвляются вожделения, оживают и воссиявают в нас добродетели; благодаря ему утихают страсти и унимается мятеж удовольствий, а ум плывет как бы по спокойному морю и, благополучно преодолевает, при посредстве этого воздержания, треволнения бури злых дел, приводит корабль к пристани добродетели.

Из святого Диадоха

Подвижники должны всегда сохранять свой разум вне треволнений. Только тогда ум сможет разобраться с вращающимися в уме помыслами, чтобы отложить в кладовую памяти все благое и посланное от Бога, а лживое и бесовское вымести прочь из залежей человеческой природы. Когда на море штиль, рыбаки видят всякое движение в воде, вплоть до самого дна, и от их глаз не скрыты проплывающие рыбы. А если ветры возмутят морскую гладь, то мрачное смятение волн скроет глубину, только тогда прозрачную, когда море смеется под солнечными бликами.

Как бы искусны ни были рыболовы, в бурю им нечего делать на море. То же самое можно сказать о созерцающем уме, когда неправедный гнев совершенно возмущает глубину души.

ТРЕПЕТ

Сердце мое трепещет; оставила меня сила моя, и свет очей моих, — и того нет у меня (Пс.37:11).

Пророк Исаия

Господа Саваофа… чтите свято, и Он — страх ваш, и Он — трепет ваш! (Ис.8:13).

Устрашились грешники на Сионе, трепет овладел нечестивыми: «кто из нас может жить при огне пожирающем? кто из нас может жить при вечном пламени?» — Тот, кто ходит в правде и говорит истину, кто презирает корысть от притеснения, удерживает руки свои от взяток, затыкает уши свои, чтобы не слышать о кровопролитии, и закрывает глаза свои, чтобы не видеть зла, тот будет обитать на высотах, убежище его — неприступные скалы, хлеб будет дан ему, вода у него не иссякнет (Ис.33:10—16).

Святой Иов Многострадальный

И вот, ко мне тайно принеслось слово, и ухо мое приняло нечто от него. Среди размышлений о ночных видениях, когда сон находит на людей, объял меня ужас и трепет, и потряс все кости мои. И дух прошел надо мною, дыбом стали волосы на мне. Он стал, — но я не распознал вида его, — только облик был пред глазами (Иов.4:12—16).

Посмотрите на меня, и ужаснитесь, и положите перст на уста. Лишь только я вспомню, содрогаюсь, и трепет объемлет тело мое (Иов.21:5,6).

Апостол Лука

Когда же Он шел, народ теснил Его. И женщина, страдавшая кровотечением двенадцать лет, которая, издержав на врачей всё имение, ни одним не могла быть вылечена, подойдя сзади, коснулась края одежды Его, и тотчас течение крови у ней остановилось. И сказал Иисус: кто прикоснулся ко Мне? Когда же все отрицались, Петр сказал и бывшие с Ним: Наставник! народ окружает Тебя и теснит, — и Ты говоришь: «кто прикоснулся ко Мне»? Но Иисус сказал: прикоснулся ко Мне некто, ибо Я чувствовал силу, исшедшую из Меня. Женщина, видя, что она не утаилась, с трепетом подошла и, пав пред Ним, объявила Ему перед всем народом, по какой причине прикоснулась к Нему и как тотчас исцелилась. Он сказал ей: дерзай, дщерь! вера твоя спасла тебя; иди с миром (Лк.8:42—48).

Апостол Марк

По прошествии субботы Мария Магдалина и Мария Иаковлева и Саломия купили ароматы, чтобы идти помазать Его. И весьма рано, в первый день недели, приходят ко гробу, при восходе солнца, и говорят между собою: кто отвалит нам камень от двери гроба? И, взглянув, видят, что камень отвален, а он был весьма велик. И, войдя во гроб, увидели юношу, сидящего на правой стороне, облеченного в белую одежду, и ужаснулись. Он же говорит им: не ужасайтесь. Иисуса ищете Назарянина, распятого, Он воскрес, Его нет здесь. Вот место, где Он был положен.

Но идите, скажите ученикам Его и Петру, что Он предваряет вас в Галилее, там Его увидите, как Он сказал вам. И, выйдя, побежали от гроба, их объял трепет и ужас, и никому ничего не сказали, потому что боялись (Мк.16:1—8).

Святитель Иоанн Златоуст

Если кто истинно достоин слез, то это те, которые еще боятся и трепещут смерти, которые не веруют воскресению.

Если боишься смерти, бойся и сна, если сокрушаешься об умерших, то сокрушайся об ядущих и пиющих: как это дело естественное, так и то.

Христианин, ты воин, и непрестанно стоишь в строю, а воин, который боится смерти, никогда не сделает ничего доблестного.

Станем трепетать не перед смертью, а перед грехом. Не смерть родила грех, но грех произвел нам смерть, смерть же стала врачевством греха.

Преподобный Ефрем Сирин

Приидет день, братия, непременно приидет, и не минует нас день, в который человек оставит все и всех, и пойдет один, всеми оставленный, униженный, пристыженный, обнаженный, беспомощный, не имея ни заступника, ни сопутника, не готовый, безответный, если только день сей застигнет его в нерадении, — в день, в оньже не весть, и в час, в оньже не чает (Мф.24:50), тогда как он веселится, собирает сокровища, роскошествует, предается нерадению. Ибо внезапно приидет один час, и всему конец; небольшая горячка, и все обратится в тщету и суету; одна глубокая, мрачная и болезненная ночь, и человек пойдет, как подсудимый, куда поведут поемлющие его. Много тогда тебе, человек, нужно будет путеуказателей, много помощников, много молитв, много содейственников в этот час разлучения души. Велик тогда страх, велик трепет, великое таинство, велик переворот для тела при переходе в тамошний мир.

Ибо если и на земле, переходя из одной страны в другую, имеем нужду в каких-нибудь путеуказателях и руководителях, то кольми паче будут они нужны, когда переходим в беспредельность века, откуда никто не возвращался? Еще повторяю: много нужно тебе помощников в оный час. Наш этот час, а не иной какой, наш путь, наш час, и час страшный; наш это мост, и нет по оному проходу; это общий для всех конец, общий и для всех страшный; трудная стезя, но по которой должны проходить все, путь узкий и тесный, но все на оный вступим, это горькая и страшная чаша, но все испием ее, а не иную; велико и сокровенно таинство смерти, и никто не может объяснить оного. Страшно и ужасно, что тогда испытывает на себе душа, но никто из нас не знает сего, кроме тех одних, которые предварили нас там, кроме тех одних, которые изведали сие на опыте.

Велик будет страх, и трепет, и исступление в час тот… когда соберет Господь нелицеприятное судилище, и отверзутся страшные сии книги, где написаны наши и дела, и слова, и все, что сказали и сделали мы в сей жизни и что думали скрыть от Бога… испытующего сердца и утробы… (Апок.2:23).

Преподобная Феодора Константинопольская

Чадо Григорие, о страшном деле спросил ты, ужасно вспомнить о нем. Видела я лица, которых никогда не видела, и слышала слова, которых никогда не слыхала. Что я могу сказать тебе? Страшное и ужасное пришлось видеть и слышать за мои дела, но при помощи и по молитвам отца нашего преподобного Василия мне все было легко. Как передать тебе, чадо, ту муку телесную, тот страх и смятение, которое приходится испытывать умирающим! Как огонь сжигает брошенного в него и обращает в пепел, так мука смертная в последний час разрушает человека. Поистине страшна смерть подобных мне грешников!

Итак, когда настал час разлучения души моей от тела, я увидела вокруг моей постели множество эфиопов, черных как сажа или смола, с горящими как уголья глазами. Они подняли шум и крик: одни ревели как скоты и звери, другие лаяли как собаки, иные выли как волки, а иные хрюкали как свиньи. Все они, смотря на меня неистовствовали, грозились, скрежетали зубами, как будто желая меня съесть, они готовили хартии, в которых были записаны все мои дурные дела. Тогда бедная душа моя пришла в трепет, муки смертной как будто не существовало для меня: грозное видение страшных эфиопов было для меня другою, более страшной смертью. Я отворачивала глаза, чтобы не видеть их ужасных лиц, но они были везде и отовсюду неслись их голоса…

ТРУД

Виждь смирение мое и труд мой, и остави вся грехи моя (Пс. 24:18).

Пророк (Царь) Соломон

Труд глупого утомляет его, потому что не знает даже дороги в город (Екк.10:15).

Святой Антоний Великий

Избери себе труд, и он вместе с постом, молитвой и бдениями, избавит тебя от всех скверн, потому что телесный труд приносит чистоту сердца, а чистота сердца делает то, что душа приносит плод.

Люби труды, всем себя подчиняй, уста свои держи заключенными и достигнешь смирения. Смирение же привлечет отпущение всех грехов твоих.

Преподобный Исаак Сирин

Добродетель есть матерь печали, а от печали рождается смирение, а смирению дается благодать. Воздаяние же бывает уже не добродетели и не труду ради ее, но рождающемуся от них смирению. Если же оно оскудеет, то первые (добродетель и труд ради нее) будут напрасны.

Не есть добродетель то, чтобы человек, когда достигнет его (утешения), не имел попечения и труды в ней, но вот селение Духа — непрестанно принуждать себя трудиться, хотя и есть способ сделать дело в покое, потому что такова воля Духа: в ком обитает Он — не приучать тех к лености. Напротив того, Дух побуждает их не покоя искать, но предаваться паче деланию и наибольшим скорбям. Искушениями Дух укрепляет их и делает, что приближаются они к мудрости. Такова воля Духа, чтобы возлюбленные Его пребывали в трудах.

Не Дух Божий живет в тех, которые пребывают в покое, но дух диаволов, как сказал некто из любящих Бога: «клялся я, что умираю всякий день». Тем и отличаются сыны Божии от прочих, что живут они в скорбях, а мир веселится в наслаждении и покое. Ибо не благоволил Бог, чтобы возлюбленные Его покоились, пока они в теле, но паче восхотел, чтобы они, пока в мире, пребывали в скорби, в тяготе, в трудах, в скудости, в наготе, в одиночестве, нужде, болезни, уничижении, в оскорблениях, в сердечном сокрушении, в утружденном теле, в отречении от сродников, в печальных мыслях, имели вид иной, чем у всей твари, место жительства непохожее на обыкновенное человеческое, жилище иноческое, которое безмолвно, не видно человеческому взгляду, не заключает в себе ничего такого, что веселит здесь человека. Иноки плачут, а мир смеется. Они воздыхают, а мир веселится. Они постятся, а мир роскошествует. Трудятся они днем, и ночью предаются подвигам в тесноте и трудах.

Некоторые из них пребывают в добровольных скорбях; другие в трудах, борясь со страстями своими, иные гонимы людьми, а иные бедствуют от страстей, от демонов и от прочего. И одни были изгнаны, другие умерщвлены, иные проидоша в милотях (Евр.11:37) и проч. И исполнилось на них слово Господа: в мире скорбни будете, но о Мне возрадуетесь (Ин.16:33). Господь знает, что живущим в телесном покое невозможно пребывать в любви Его, и потому воспретил им покой и услаждение оным Христос Спаситель наш, любовь Которого превозмогает телесные смерти. Он да явит нам крепость любви Своей!

Преподобный Иоанн Лествичник

Когда начнет в нас процветать священный грозд смирения, тогда мы, хотя и с трудом, возненавидим всякую славу и похвалу человеческую, отгоняя от себя раздражительность и гнев. Когда же смиренномудрие, сия царица добродетелей, начнет преуспевать в нашей душе духовным возрастом, тогда не только за ничто почитаем наши все добрые дела, но и вменяем их в мерзость, думая, что мы ежедневно прилагаем к бремени наших грехов, неведомым для нас расточением, и что богатство дарований, которые получаем от Бога и которых мы недостойны, послужат к умножению наших мучений в грядущем веке. Поэтому ум бывает в то время неокрадом, затворившись в ковчеге смирения, и только слышит вокруг себя топот и игры невидимых татей, но ни один из них не может ввести его в искушение, ибо смирение есть такое хранилище сокровищ, которое для хищников неприступно.

Преподобный Ефрем Сирин

Не в трудах одних является Бог, но при них в простоте и смирении, хотя, сила Божия в немощи совершается (2Кор.12:9), но несмиренномудрого делателя отринет Господь.

Трудись под игом смирения, и труд твой будет угоден Богу.

Преподобный авва Дорофей

Почему… телесные труды приводят к смирению? Какое отношение имеют телесные труды к расположению души?.. Так как душа, по преступлении заповеди, предалась… прелести сластолюбия и самозакония и возлюбила телесное и некоторым образом стала как бы нечто единое с телом и вся сделалась плотью, как сказано: не имать пребывати дух мой в человецех сих… зане суть плоть (Быт.6:3), и бедная душа как бы состраждет телу и сочувствует во всем, что делается с телом, посему-то… и телесный труд приводит душу в смирение. Ибо иное расположение души у человека здорового и иное у больного, иное у алчущего и иное у насытившегося. Также… иное расположение души у человека, едущего на коне, иное у сидящего на престоле, и иное у сидящего на земле, иное у носящего красивую одежду и иное у носящего худую. Итак, труд смиряет тело, а когда тело смиряется, то вместе с ним смиряется и душа.

Преподобные Варсонуфий и Иоанн Пророк

Вопрос. Каким путем можно скорее достигнуть спасения: трудами или смирением?

Труд без смирения суетен и не вменяется ни во что. Кто соединяет смирение с трудом, тот скоро достигает цели. Уничижение заменяет труд.

Преподобный Кассиан Римлянин

Об авве Павле, который каждый год дело рук своих в огне сжигал: «Наконец, авва Павел, опытнейший между отцами, когда, пребывая в обширной пустыне, называемой Порфирион, будучи обеспечен плодами пальм и маленьким садиком, имел достаточный материал для пищи и жизни, да и не мог заниматься для своего содержания каким-нибудь другим делом, потому что жилище его в той пустыне отстояло от городов и обитаемой земли на семь дней пути или еще дальше и больше требовалось платы за провоз, нежели можно было бы получить за готовую работу. Однако он, собрав листья пальм, постоянно требовал от самого себя ежедневного урока работы, как будто этим он должен содержаться. Когда работою целого года пещера его наполнялась, то сделанное с заботливым старанием он, разложив огонь, ежегодно сжигал. Этим он показывал, что без дела рук невозможно монаху оставаться на одном месте, а тем более достигнуть когда-нибудь верха совершенства. Так что, хотя необходимость пропитания вовсе и не требовала этого, он работал для одного лишь очищения сердца, собранности помыслов и постоянного пребывания в келье, или для преодоления самого уныния».

Постоянный труд, рукоделие, неотступное посильное духовное делание отгоняют уныние. Древний патерик повествует о наставлениях святых отцов: Авва Матой говорил: «я лучше желаю себе дела легкого и продолжительного, нежели трудного в начале, но скоро оканчивающегося».

Преподобный Макарий Оптинский

Вы просите от меня совета: как преодолеть страсти и приобрести смирение; желание ваше благое, но надобно положить труд для приобретения смирения, надобно отвергнуть и уничтожить в себе гордость и во всяком деле и слове смирять себя и считать худшею всех. Хотя бы и могли что благо сотворити, все это не нашею силою, но помощью Божиею творим. Господь научил нас: аще и вся повеленная сотворите, глаголите, яко раби неключими есмы: яко, еже должни бехом сотворити, сотворихом (Лк.17:10), и еще Он же повелел: научитеся от Мене… (Мф.11:29). Вот от Кого научайтесь смирению, оно доставляет нам покой, а с сим вместе и страсти можете преодолевать удобно, ибо самолюбие и гордость есть основание всех страстей и вина, от коей они происходят, с уничтожением ее и все страсти в ничто обращаются, ибо на всякую страсть вы найдете заповедь Божию и, стараясь о исполнении оной, победите удобно страсть при помощи Божией.

Блюдись мысленного возношения, будто бы ты… уже достойна. Помни, что дела наши без смирения ничтожны, Сам Господь показал нам образ смирения, умыв ученикам Своим ноги, и заповедал научиться от Него, яко кроток и смирен сердцем. Для чего же? И обрящете покой душам вашим (Мф.11:29). Как это важно: кто был смирен? Царь славы! Сама высшая Любовь [Сын Божий] облеклась во смирение нашей плоти. А Пречистая Дева Богородица какое имела смирение, когда ей возвещено было о зачатии от Духа Свята Бога и Слова, Сына Божия, для спасения рода человеческого, не вознеслась, не подумала о себе высоко, воистинну Честнейшая Херувимов и Славнейшая без сравнения Серафимов, но сказала с великим смирением Архангелу: Се, раба Господня, буди Мне по глаголу твоему (Лк.1:38). И потом возвеличила Господа в духовной радости, глаголя: яко призре на смирение рабы Своея (Лк.1:48). Какой высокий пример смирения для нас грешных! Но и все святые, проходящие спасительным путем сим, чем ближе приближались к Богу, тем более видели свою худость и нищету, и при случающихся им в жизни скорбях и искушениях считали себя всегда того достойными, что самое и делало для них скорби удобоносимыми.

В отношении немощей ваших, о коих вы мне пишете, могу вам сказать, что лучшее против них врачевство есть сердечное смирение, которое подает нам наисильнейшую помощь в борьбе со всякого рода страстями.

Добре, что мы познаем свои страсти, но этого мало, надобно их исторгнуть, а какого это стоит труда? Но треба смирения, молитвы и Божией помощи: виждь смирение мое и труд мой, и остави вся грехи моя (Пс.24:18), и паки: благо мне, яко смирил мя еси, яко да научуся оправданием (заповедям, повелениям, законоположениям) Твоим (Пс.118:71). Везде нужно смирение. И св. Пророк говорит о себе: прежде даже не смирити ми ся, аз прегреишх (Пс.118:67), и: сердца сокрушенна и смиренна Бог не уничижит (Пс.50:19), и: близ Господь сокрушенных сердцем, и смиренныя духом спасет (Пс.33:19). Хотя бы имели и великие исправления, а если не имеем сердца сокрушенна и смиренна, суетно наше делание. Когда будешь иметь сие уготование, то и покой будет с тобою: уготовихся и не смутихся (Пс.118:60), уготовихся смирением, видя свое ничтожество, и не смутихся при нанесенном оскорблении, много есть подобных пластырей для исцеления наших душевных болезней, но оставлю тебе самой испытать оное.

Преподобный Варсонофий Оптинский

Кто соединяет смирение с трудом, тот скоро достигает цели. Имеющий смирение с самоуничижением также достигнет, ибо самоуничижение заменяет труд. А кто имеет одно только смирение, тот хотя и успевает, но не так скоро.

ТРУДНИЧЕСТВО

Жнущий получает награду и собирает плод в жизнь вечную, так что и сеющий и жнущий вместе радоваться будут, ибо в этом случае справедливо изречение: один сеет, а другой жнет (Ин.4:36,37).

Апостол Павел

Ибо вы помните, братия, труд наш и изнурение: ночью и днем работая, чтобы не отяготить кого из вас, мы проповедовали у вас благовестие Божие. Свидетели вы и Бог, как свято и праведно и безукоризненно поступали мы перед вами, верующими, потому что вы знаете, как каждого из вас, как отец детей своих, мы просили и убеждали и умоляли поступать достойно Бога, призвавшего вас в Свое Царство и славу (1Фес.2:9—12).

Когда же тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертие, тогда сбудется слово написанное: «поглощена смерть победою». «Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?» Жало же смерти — грех; а сила греха — закон. Благодарение Богу, даровавшему нам победу Господом нашим Иисусом Христом! Итак, братия мои возлюбленные, будьте тверды, непоколебимы, всегда преуспевайте в деле Господнем, зная, что труд ваш не тщетен пред Господом (1Кор.15:54—58).

Святой Макарий Великий

Решимость есть исходная точка. Надо назначить ей цель, чтоб труды её были не бесплодны. В чем же цель? В том, чтоб достигнуть обновления естества благодатью Святого Духа. Решившийся туда и должен устремлять все свои усилия, чтоб Дух Святой осенил его в силе и действенности и, как огонь, начал опалять все нечистое. Когда сие совершается, тогда как бы душа входит в душу, человек оживает духовно, или тут только становится человеком. Это — главная мысль св. Макария, около которой группируются все прочие.

Кто приходит к Богу, и действительно желает быть последователем Христовым, тот должен приходить с той целью, чтобы перемениться, показать себя лучшим и новым человеком, не удержавшим в себе ничего из свойственного ветхому человеку. Ибо сказано: аще кто во Христе, нова тварь (2Кор.5:17).

Душе, истинно во Христа верующей, должно из нынешнего порочного состояния перейти в состояние иное, доброе, и нынешнее уничиженное естество изменить в естество иное, божественное, и сделаться естеством новым при содействующей силе Св. Духа, и тогда может она стать благопотребной для небесного царства. Достигнуть же сего возможно только нам, которые веруем, истинно любим Его и исполняем все святые заповеди Его. Если при Елисее дерево по природе на воде легкое, будучи брошено в воду, вынесло на себе железо, по природе тяжелое, то тем паче Господь сюда еще пошлет легкого, подвижного, благого и небесного Духа Своего, и Им душу, погрязшую в водах лукавства, облегчит, окрылит, вынесет в небесные высоты, претворит и применит собственное её естество.

Как тело без души мертво и не может ничего делать, так без небесной души, без Духа Божья и душа мертва для царства и без Духа не может делать того, что Божье. Посему кто старается уверовать и прийти к Господу, тому надлежит молиться, чтобы здесь еще приять ему Духа Божья, потому что Он есть жизнь души, и для того было пришествие Господа, чтобы здесь еще дать душе жизнь — Духа Святого.

Бог столько благоволил к тебе, что сошел с святых небес и принял на Себя разумную твою природу и земную плоть, растворив Божественным Своим Духом, чтобы и ты, перстный, принял в себя небесную душу. И когда душа твоя будет в общении с Духом, и небесная душа войдет в душу твою, тогда совершенный ты человек в Боге и наследник, и сын. Посему надлежит нам возлюбить Господа, всемерно стараться преуспевать во всех добродетелях, неутомимо и непрестанно просить, чтобы всецело и совершенно принять нам обетование Духа Его, да оживотворятся души наши, пока еще мы во плоти. Ибо если душа в сем еще веке не примет в себя святыни Духа за многую веру и за молитвы и не сделается причастной Божеского естества, срастворясь благодатью, при содействии которой можете непорочно и чисто исполнять всякую заповедь, то она непригодна для небесного царствия.

Вследствие ослушания первого человека, приняли мы в себя странное для естества нашего — вредные страсти, и привычкой, долговременным усвоением обратили их для себя как бы в природу, и опять необычайным же даром Духа надлежит изгнать из нас это странное и восстановить нас в первоначальную чистоту. И если ныне со многим молением, прошением, с верой, молитвой, с отвращением от мира не примем в себя той небесной любви Духа, и естество наше, оскверненное пороком, не прилепится к любви, то есть к Господу, и не будет освящено той любовью Духа, и мы до конца не пребудем непреткновенными, во всей точности живя по заповедям Господним, то не сможем получить небесное царство.

Кто в покаянии обратился к Господу, тому, по принятии таинства, присуща уже благодать. Но она не во всех одинаково обнаруживается. Иных тотчас осеняет, а других подвергает долгим испытаниям и тогда уже являет свою действенность.

Беспредельная и непостижимая премудрость Божья непостижимым и неисследимым образом многоразлично совершает раздаяние благодати человеческому роду для испытания свободной воли, чтобы обнаружились любящие Бога всем сердцем и ради Него переносящие всякую опасность и всякий труд. Ибо иные, как скоро приступают с верой и молитвою, пока еще живут в мире, без их трудов, потов и изнурений, предваряют дарование и дары Святого Духа. При сем Бог дает благодать не без причины, не безвременно и не как случилось, но по неизреченной и непостижимой некоей премудрости, чтобы оказались благоискусными произволение и свободная воля тех, которые скоро получают Божью благодать, а именно в том, что чувствуют они благодеяние, оказанную им милость и сладость Божью по мере сообщенной им без собственных трудов их благодати, которой сподобившись, обязаны они показать рачительность, неутомимость, усилие и плод любви от своей воли и от своего произволения и воздать за дарования, то есть всецело передать себя, посвятив любви Господней и исполняя Господню только волю, совершенно же удаляясь от всякого плотского пожелания.

А иным, хотя удалились они из мира, отреклись по Евангелию от века сего и с великим терпением преуспевают в молитве, в посте, в рачительности и в других добродетелях, Бог не скоро дает благодать, и упокоение, и духовное дарование, но медлит и удерживает дар. И это не без причины, не безвременно и не как случилось, но по неизреченной некоей премудрости, для испытания свободной воли, чтобы видеть, точно ли верным и истинным почитают Бога, обетовавшего давать просящим и отверзать дверь жизни ударяющим в нее, чтобы видеть, по истине ли уверовали в слово Его, пребудут ли до конца в несомненной вере и станут ли со всей рачительностью просить и искать, не отвратятся ли от Бога в злостраданиях и в боязни, не предадутся ли лености, впав в неверие и безнадежность и не претерпев до конца, по причине замедления времени и испытания их воли и произволения.

Ибо, кто не скоро приемлет, тот, когда Бог отлагает и медлит, еще более возгорается и сильнее вожделевает небесных благ, и ежедневно прилагает большее желание, рачение, неутомимость, усилие, совокупность всех добродетелей, алчбу и жажду, только бы получить благо, а не ослабевает от порочных помыслов, пребывающих в душе, не впадет в леность, нетерпеливость и отчаяние, или, под предлогом замедления, не предается расслаблению, водясь таким помыслом: «когда-то получу благодать Божию?» и чрез это вовлекаясь лукавым в нерадение. Напротив того, в какой мере Сам Господь отлагает и медлит, испытывая веру и любовь воли его, в такой и он, тем стремительнее и тщательнее, неослабно и неутомимо, должен искать дара Божьего, единожды уверовав и убедившись, что не ложен и истинен Бог, обетовавший подавать благодать Свою тем, которые просят ее с верой и со всяким до конца терпением.

Души верные почитают Бога верным и истинным, и по истинному слову, утвердились, яко истинен есть (Ин.3:33). А сообразно с этим, по сказанному выше понятию веры, испытывают сами себя, в чем, сколько от них зависит, имеют они недостаток, в труде ли, или в усилии, или в рачительности, или в вере, или в любви, или в прочих добродетелях, и, испытав себя со всей утонченной точностью, сколько есть сил, принуждают и приневоливают себя угождать Господу, единожды уверовав, что Бог, как истинный, не лишит их духовного дара, если до конца со всей рачительностью пребудут пред Ним в служении и в терпении, и что пребывая еще во плоти, сподобятся они небесной благодати и улучат вечную жизнь.

Таким образом, все любовь свою устремляют к Господу, отрекшись от всего, Его Единого ожидая с сильным вожделением, с алчбой и жаждою, всегда чая себе упокоение и утешение благодати, не утешаясь же и не упокоеваясь ничем в мiре этом, добровольно связывая себя, непрестанно же сопротивляясь вещественным помыслам, ожидают только Божьей помощи и Божьего заступничества, ожидают, когда в таковых душах, воспринявших произволение, рачительность и терпение, Сам Господь уже тайно будет присутствовать, помогать им, охранять и поддерживать в них всякий плод добродетели. Ибо есть пределы, мера и вес свободному произволению и свободной любви, и посильному расположению к всем святым Его заповедям. И таким образом души, исполняющие меру любви и долга своего, сподобляются царствия и вечной жизни.

Что общий у благодати закон — не вдруг вперять себя, это объясняет святой Макарий многими примерами из Божественного Писания, с приложением урока, к чему это обязывает каждого верующего. Духовное действие Божьей благодати в душе совершается великим долготерпением, премудростью и таинственным смотрением ума, когда и человек с великим терпением подвизается в продолжение времени и целых лет. И дело благодати тогда уже оказывается в нем совершенным, когда свободное произволение его, по многократном испытании, окажется благоугодным Духу и с течением времени покажет опытность и терпение. Ясные образцы сего порядка представим из Богодухновенных Писаний.

Утверждаемое мной подобно тому, что было с Иосифом. Чрез сколько времени и чрез сколько лет совершилось определение Божьей о нем воли, исполнились видения! А прежде в скольких трудах, скорбях и теснотах испытан был Иосиф! И когда все претерпел мужественно, во всем оказался благоискусным и верным Богу рабом, тогда уже стал царем Египта и препитал род свой, и исполнились и пророчества о невидимом и та воля Божья, о которой задолго по великому смотренью было предречено.

Подобное сему было и с Давидом. Бог чрез Пророка Самуила помазал его в цари. И когда был он помазан, тогда гонимый Саулом должен был спасаться от смерти бегством. И где Божье помазание? Где скорое исполнение обетования? Ибо, как скоро помазан, стал терпеть жестокие скорби, удаляясь в пустыни, не имея даже насущного хлеба и спасаясь бегством у язычников от Саулова против него злоумышления. И в таких скорбях пребывал тот, кого Бог помазал в цари! Потом, когда многие годы был испытываем и искушаем, терпел скорби и переносил их великодушно, решительно вверился Богу и себя самого удостоверил: «что сотворил со мной Бог пророческим помазанием, и о чем сказал, то несомненно должно исполниться», тогда уже за многое долготерпение совершилась, напоследок, воля Божья, и после многих испытаний воцарился Давид, и явственным тогда стало Божье слово, и помазание, совершенное Пророком, оказалось твердым и истинным. Подобное сему было с Моисеем, с Авраамом и с Ноем.

Примеры же эти привели мы из Писаний в доказательство, что действие Божьей благодати открывается в человеке и приемлет он дарование Святого Духа, какого сподоблена бывает душа верная только после долговременного борения, после опытов великого терпения и великодушия, после искушений и испытаний, когда свободное произволение будет испытано всякими скорбями. Когда ни в чем не оскорбит оно Духа, но по благодати будет во всем согласно с заповедями, тогда бывает оно сподоблено достигнуть свободы от страстей, принять полноту духовного усыновления, изрекаемого в таинстве, также духовного богатства и такого разумения, которое не от мiра сего, и которого делаются причастными одни истинные христиане. Почему таковые люди во всем отличны от всех людей благоразумных, сведущих и мудрых, имеющих в себе дух мира.

Посему уготовимся от всего произволения и со всей охотой идти к Господу и стать Христовыми последователями для исполнения воли Христовой и для памятования и соблюдения всех Христовых заповедей, совершенно устранившись от любви к мiру, предадим души свои Единому Христу, то будем иметь в уме, чтобы Им одним заниматься, о Нем одном иметь попечение, Его Единого искать. Если же, по причине тела, не употребим должного радения об исполнении заповедей и о послушании Богу, то, по крайней мере, ум наш да не устраняется от любви к Господу, от того, чтобы искать Его и стремиться к Нему. А подвизаясь с таким умом, с правым образом мыслей, шествуя путем правды и всегда пребывая внимательными к себе, да улучим обетование Духа Его, и по благодати да избавимся от гибели во тьме страстей, какими одержима душа, а чрез сие сделаемся достойными вечного царствия, и сподобимся блаженствовать с Христом целые веки, прославляя Отца и Сына и Святого Духа во веки. Аминь.

Вследствие сего, всякому решающемуся работать Господу, предлежит на первых порах трудничество — состояние, когда он только силой разумной воли своей понуждает себя на всякое дело доброе и сдерживает себя от всего неодобряемого совестью, несмотря на то, что этому нет сочувствия в сердце. Итак, решился? Начинай нудить себя на всякое добро и противиться себе во всем худом.

Кто хочет приступить к Господу, сподобиться вечной жизни, сделаться обителью Христовою, исполниться Духа Святого, чтобы прийти в состояние приносить плоды Духа, чисто и неукоризненно исполнять заповеди Христовы, тот должен начать тем, чтобы, прежде всего, крепко уверовать в Господа, и всецело предать себя вещаниям заповедей Его, во всем отречься от мiра, чтобы весь ум не был занят ни чем видимым. И ему надлежит непрестанно пребывать в молитве, с верою, в чаянии Господа, всегда ожидая Его посещение и помощи, сие одно всякую минуту имея целью ума своего. Потом, по причине живущего в нем греха, надлежит ему понуждать себя на всякое доброе дело, к исполнению всех заповедей Господних. Так, например, надлежит понуждать себя к смиренномудрию перед всяким человеком, почитать себя низшим и худшим всякого, ни от кого из людей не ища себе чести, или похвалы, или славы, как написано в Евангелии, но имея всегда пред очами Единого Господа и заповеди Его, Ему Единому желая угодить в кротости сердца, как говорит Господь: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем и обрящете покой душам вашим (Мф.11:29).

Подобно сему да приучает себя, сколько можно, быть милостивым, добрым, милосердым, благим, как говорит Господь: будите добры и благи, якоже и Отец ваш небесный милосерд есть (Лк.6:36). Паче всего в незабвенной памяти, как образец, да содержит смирение Господа и жизнь Его, и кротость, и обращение с людьми, да пребывает в молитвах, всегда веруя и прося, чтобы Господь пришел и вселился в него, усовершал и укреплял его в исполнении всех заповедей Своих, и чтобы Сам Господь сделался обителью души его. И таким образом, что делает теперь с принуждением непроизволящего сердца, то будет некогда делать произвольно, постоянно приучая себя к добру и всегда памятуя Господа и непрестанно ожидая Его с великой любовью. Тогда Господь, видя такое его произволение и доброе рачение, видя, как принуждает себя к памятованию Господа, и как сердце свое, даже против воли его, ведет непрестанно к добру, к смиренномудрию, к кротости, к любви, и ведет, сколько есть у него возможности, со всем усилием, тогда, говорю, Господь творит с ним милость Свою, избавляет его от врагов его и от живущего в нем греха, исполняя его Духом Святым. Тогда уже без усилий и труда во всей истине творит он все заповеди Господни, лучше же сказать, Сам Господь творит в нем заповеди Свои, и он чисто плодоприносит тогда плоды Духа.

Но приступающему к Господу надлежит, таким образом, принуждать себя к всякому добру, принуждать себя к любви, если кто не имеет любви, принуждать себя к кротости, если не имеет кротости, принуждать себя к тому, чтобы милосердым быть и иметь милостивое сердце, принуждать себя к тому, чтобы терпеть пренебрежение, и когда пренебрегают, быть великодушным, когда унижают, или бесчестят, не приходить в негодование, по сказанному: не себе отмщающе возлюбленнии (Рим.12:19), надлежит принуждать себя к молитве, если не имеет кто духовной молитвы. В таком случае, Бог, видя, что человек столько подвизается и против воли сердца с усилием обуздывает себя, дает ему истинную духовную молитву, дает истинную любовь, истинную кротость, утробы щедрот, истинную доброту, и одним словом исполнит его духовного плода.

Если же кто, не имея молитвы, принуждает себя к одной только молитве, чтобы иметь ему молитвенную благодать, но не принуждает себя к кротости, к смиренномудрию, к любви, к исполненью прочих заповедей Господних и не заботится, не прилагает труда и усилие преуспеть в них, то, по мере его произволения и свободной воли, согласно с прошением его, дается ему иногда отчасти благодать молитвенная, но по нравам остается он таким же, каким был и прежде. Не имеет он кротости, потому что не взыскал труда и не приготовил себя сделаться кротким, не имеет смиренномудрия, потому что не просил и не принуждал себя к тому, не имеет любви к всем, потому что прося молитвы, о сем не позаботился и не показал усилия.

Но кто не имеет сих добродетелей, не приучил и не приготовил себя к ним, тот, если и приемлет благодать молитвенную, то утрачивает оную по принятии, и падает от высокоумия, или не преуспевает и не возрастает в благодати, дарованной ему, потому что не предает себя от всего произволения исполнению заповедей Господних. Ибо обителью и упокоением Духу служат: смиренномудрие, любовь, кротость и прочие Господни заповеди.

Посему кто хочет истинно благоугождать Богу, принять от Него небесную благодать Духа, возрастать и усовершаться о Духе Святом, тот должен принуждать себя к исполнению всех заповедей Божьих и покорять сердце, даже против воли его, по сказанному: сего ради к всем заповедем Твоим направляхся, всяк путь неправды возненавидех (Пс.118:128).

Две стороны трудничества: нудить себя на добро, другая — противиться себе в худом.

Нудить себя на добро есть одна сторона трудничества. Другая есть — противиться себе в худом. Эта последняя есть брань духовная. О ней так учит святой Макарий.

Кто хочет истинно благоугождать Богу и поистине возненавидеть противную сторону злобы, тому должно нести брань в подвигах и борениях двоякого рода, именно: в видимых делах мiра сего удаляться от земных развлечений, от любви к мiрским связям и от греховных навыков, а в делах сокровенных бороться с самими духами злобы, о которых сказал Апостол: несть наша брань к крови и плоти, но к началом, к властем, к миродержителем тьмы века сего, к духовом злобы поднебесным (Еф.6:12).

Человек, преступив заповедь и будучи изгнан из рая, связан двояким образом и двоякого рода узами: в мiре — делами житейскими, любовью к мiру, т.е. к плотским удовольствиям и страстям, к богатству и славе, к имению, к жене, к детям, к родным, к отечеству, к месту и одеждам, одним словом, к всему видимому, от чего слово Божье повелевает отрешиться по собственному произволенью (потому что каждый к всему видимому и привязывается по доброй воле), чтобы, отрешась и освободив себя от всего этого, мог он стать совершенным исполнителем заповеди, втайне же опутывают, окапывают, остеняют и оковами тьмы связывают душу духи злобы. Посему, когда, услышав кто Божье слово, вступит в подвиг, отринет от себя дела житейские и мiрские связи, отречется от всех плотских удовольствий и отрешится от них, тогда с постоянством устремляя мысль к Господу, может он дознать, что в сердце есть иная борьба, иное тайное противление, иная брань помыслов от лукавых духов, и что предлежит ему иной подвиг. И таким образом, с несомненной верой и великим терпением непрестанно призывая Господа, ожидая от Него помощи, можно здесь еще получить внутреннее освобождение от уз, тенет, преград и тьмы лукавых духов, то есть от действия тайных страстей.

Сие же брань может быть прекращена благодатью и силой Божьей, потому что человек сам собой не в состоянии избавить себя от противления, от скитания помыслов, от невидимых страстей и козней лукавого. Если же кто привязан к видимым вещам в мiре сем, опутывает себя многоразличными земными узами и увлекается зловредными страстями, то не познает он, что внутри у него есть иная борьба, и битва, и брань. И о если бы человеку, когда с усилием исхитит и освободит он себя от сих видимых мiрских уз и вещественных забот и плотских удовольствий, и начнет постоянно прилепляться к Господу, устраняя себя от мiра сего, хотя после сего прийти в состояние познать внутри водворяющуюся борьбу страстей, и внутреннюю брань, и лукавые помыслы! А если, как сказали мы прежде, не отречется с усилием от мiра, не отрешится всем сердцем от земных пожеланий, и не пожелает всецело прилепиться к Господу, то не познает обмана сокровенных духов злобы и тайных зловредных страстей, но остается чуждым себе самому, потому что неизвестны ему язвы его, и, имея в себе тайные страсти, не сознает их, но еще добровольно привязывается к видимому, и прилепляется к мiрским попечениям.

А кто истинно отрекся от мира, подвизается, сверг с себя земное бремя, освободил себя от суетных пожеланий, от плотских удовольствий, от славы, начальствования и человеческих почестей, и всем сердцем удаляется от сего, тот, когда Господь в сем явном подвиге помогает ему тайно, по мере отречения воли от мiра, и когда сам он всецело, то есть, телом и душей утвердился и постоянно пребывает в служении Господу, находит в себе противление, тайные страсти, невидимые узы, сокровенную брань, тайное борение и тайный подвиг. И таким образом, испросив у Господа, приняв с неба духовные оружия какие исчислил блаженный Апостол: броню правды, шлем спасения, щит веры и меч духовный (Еф.6:14—17), и вооружившись ими, сможет противостоять тайным козням дьявола в составляемых им лукавствах, приобретши себе сие оружие молитвой, терпением, прошением, постом, а паче верой, в состоянии будет подвизаться во брани с началами, властями и мiродержителями, а таким образом победив сопротивные силы при содействии Духа и при собственной рачительности во всех добродетелях, сделается достойным вечной жизни, прославляя Отца и Сына и Святого Духа. Ему слава и держава во веки! Аминь

Некоторые говорят, что Господь требует от людей одних явных плодов, а тайное совершает Сам Бог. Но не так бывает на деле, напротив того, сколько ограждает кто себя по внешнему человеку, столько же он должен бороться и вести брань с помыслами, потому что Господь требует от тебя, чтобы сам на себя был ты гневен, вел брань с умом своим, не соглашался на порочные помыслы и не услаждался ими. Душа должна сопротивляться, противоборствовать и отражать. Произволение твое, противоборствуя, пребывая в труде и скорби, начинает, наконец, одерживать верх, оно и падает и восстает, грех снова низлагает его, в десяти и в двадцати борениях побеждает и низлагает душу, но и душа со временем в одном чем-нибудь побеждает грех. И опять, если душа стоит твердо и ни в чем не ослабевает, то начинает брать преимущество, решать дело и одерживать над грехом победы. Так-то люди преодолевают и делаются его победителями.

Конь, пока с дикими животными пасется в лесах, не покорен бывает людям. А когда он пойман, тогда для укрощения его налагают на него тяжелую узду, пока не научится ходить чинно и прямо. Потом опытный седок упражняет его, чтобы сделать способным к брани. Тогда надевают на него вооружение, разумей нагрудник и забрала, а прежнюю узду вешают и приводят в сотрясение пред глазами его, чтобы он привык и не пугался. И обучаемый так всадником, если не приучится, не может быть на войне, а как скоро приучится и приобвыкнет к брани, едва почует и услышит бранный звук, сам с готовностью идет на врагов, почему, самым ржанием своим наводит страх на неприятелей.

Подобно сему и душа, одичав и став непокорной со времени преступления, в пустыне мiра сближается со зверями — лукавыми духами, продолжая служение греху. Когда же услышит слово Божье и уверует, тогда обуздываемая Духом, отлагает дикий нрав и плотское мудрование, управляемая всадником Христом. Потом приходит в скорбь, в усмирение, в тесноту, что нужно для ее испытания, чтобы постепенно укрощал ее Дух, при постепенном же оскудении и истреблении в ней греха. И таким образом душа, облеченная в броню правды, в шлем спасения, в щит веры, и приняв меч духовный, научается вести брань со своими врагами, и вооруженная Духом Господним, борется с духами злобы, и угашает разожженные стрелы лукавого. А без духовного оружия не вступает в ополчение, как же скоро имеет оружие Господне, едва услышит и ощутит сильные брани, исходит со скаканием и ржанием, как сказано у Иова (Иов.39:25), потому что от самого гласа моления ее падают враги. Совершив же такой подвиг и с помощью Духа одержав во брани победу, с великим дерзновением примет победные венцы, и будет упокоеваться вместе с Небесным Царем.

Как скоро удалишься от мiра и начнешь искать Бога и рассуждать о Нем, должен уже будешь бороться со своею природой, с прежними нравами и с тем навыком, который тебе прирожден. А во время борьбы с сим навыком найдешь противящиеся тебе помыслы и борющиеся с умом твоим, и помыслы сии повлекут тебя, и станут кружить тебя в видимом, от чего ты бежал. Тогда-то начнешь борение и брань, восставляя помыслы против помыслов, ум против ума, душу против души, дух против духа. Ибо открывается какая-то сокровенная и тонкая сила тьмы, пребывающая в сердце. И Господь бывает близ души и тела твоего, и, смотря на борьбу твою, влагает в тебя сокровенные, небесные помыслы, и втайне начинает упокоевать тебя. Но пока оставляет еще тебя под обучением, и в самых скорбях промышляет о тебе благодать. И когда придешь в упокоение, даст тебе познать Себя, и покажет тебе, что для твоей же пользы попускал быть тебе в борении. Как сыну богатого человека, у которого есть пестун, пока наставник наказывает его, и учение, и раны, и удары кажутся тяжкими, и это бывает пока не сделается мужем, и тогда начинает уже благодарить пестуна: так и благодать промыслительно обучает, пока не придешь в совершенного мужа.

Поскольку такой надлежит труд решившемуся работать Господу, то кроме безжалостного определения себя на всякое трудничество, ему необходимо еще иметь рассудительность, внимание и осмотрительность.

Кто хочет христианскую жизнь с великой точностью вести в совершенстве, тот обязан всеми силами позаботиться, прежде всего, о смысле и о рассудке души, чтобы, приобретши способность в точности различать доброе и худое, и во всяком случае распознавая, что в чистую природу привзошло несвойственного ей, жить нам правильно и непреткновенно, и чтобы, пользуясь рассудком, как глазом, быть нам в состоянии не сдружаться и не входить в согласие с внушениями порока, а чрез это, сподобившись божественного дара, сделаться достойными Господа.

Тело имеет своим путеводителем глаз, и он видит и все тело ведет надлежащим путем. Представь же, что идет кто-нибудь местами лесистыми, заросшими тернием и тинистыми, где и огонь заграждает путь и мечи вонзены, есть там и стремнины и множество вод. Если путник оборотлив, осторожен и неустрашим, то, имея путеводителем глаз, с великой внимательностью проходит трудные эти места, и руками и ногами всячески сдерживает хитон свой, чтобы не изорвать между деревьями и в терниях не замарать грязью, не изрезать мечами, и глаз, служа светом для целого тела, указывает ему путь, чтобы не сокрушилось оно на стремнинах, или не потонуло в водах, или не потерпело вреда в каком-нибудь затруднительном месте. Так оборотливый и смышленый путник, со всей осторожностью подобрав хитон свой, идя прямо по указанью глаза, и себя сохраняет невредимым, и надетый хитон сберегает не сожженным и не разодранным. Если же подобными местами проходит человек нерадивый, ленивый, беспечный, неповоротливый, недеятельный, то хитон его, развеваясь туда и сюда, потому что у путника недостает твердости всячески подбирать свою одежду, рвется об сучки и тернии, или загорается от огня, или изрезывается вонзенными мечами, или грязнится в тине, одним словом, прекрасный и новый хитон его в скором времени портится от его невнимательности, недеятельности и лености. А если путник не будет обращать полного и должного внимание на указание глаза, то и сам упадет в ров или потонет в водах.

Подобным образом и душа, нося на себе как бы прекрасный хитон, одежду тела, и имея у себя рассудок, который дает направление всей душе с телом, когда проходит она по лесистым и тернистым стезям жизни, среди тины, огня, стремнин, то есть, вожделений и удовольствий и прочих несообразностей века сего, должна с трезвением, мужеством, рачительностью и внимательностью везде сдерживать и оберегать себя. А чтобы телесный хитон на лесистых и тернистых стезях мiра сего не разодрался где-либо от забот, недосугов и земных развлечений, и не сгорел от огня вожделения, то облеченная в оный душа отвращает око, чтобы не видеть лукавства, а также отвращает слух, чтобы не слышать пересудов, удерживает язык от суетных разговоров, руки и ноги от худых занятий, потому что душе дана воля отвращать телесные члены и не допускать их до худых зрелищ, до слышания чего-либо лукавого и срамного, до непристойных слов, до занятий мiрских и лукавых.

Господь, как скоро увидит, что мужественно отвращается кто-нибудь от житейских удовольствий, от вещественных развлечений и забот, от земных уз и от кружения суетных помыслов, подает таковому благодатную Свою помощь и непреткновенной соблюдает эту душу, которая прекрасно совершает течение свое в настоящем лукавом веке. И таким образом, душа от Бога и от Ангелов удостаивается небесных похвал за то, что прекрасно охранила и себя и хитон тела своего, сколько возможно ей было, отвращаясь от всякого мiрского вожделения, и вспомоществуемая Богом, прекрасно совершила течение свое на поприще мiра сего.

Если же кто по недеятельности и беспечности невнимательно ходит в жизни сей и по собственной воле своей не отвращается от всякого мiрского вожделения, и не взыскует со всем желанием Единого Господа, то хитон тела его рвется от терний и дерев мiра сего, опаляется огнем вожделения, оскверняется грязью удовольствий, и потому душа в день суда оказывается не имеющею дерзновения, потому что не смогла одеяние свое соблюсти неоскверненным, но растлила оное среди обольщений века сего. За это извергается она из царства. Ибо, что сотворит Бог с тем, кто по собственной воле своей предает себя мiру, обольщается его удовольствиями, или блуждает, кружась в вещественном? Помощь Свою подает Он тому, кто отвращается от вещественных удовольствий и от прежних навыков, с усилием устремляет всегда мысль свою к Господу, отрекается от себя самого, взыскует же Единого Господа. Того и Бог блюдет, кто в дебри мiра сего при всяком случае остерегается сетей и тенет, кто со страхом и трепетом свое спасение содевает (Флп.2:12), со всею внимательностью обходит сети, тенета и похоти века сего, взыскует же Господней помощи и по милости Господней надеется спастись благодатью.

Воодушевление в трудах почерпать должен труженик в надежде и непоколебимой уверенности, что Господь увидит, сколь усерден труд, удостоверится в верности души, и даст ей Духа Святого и Сам сочетается с нею. Этого предмета очень часто касается святой Макарий и всякий почти урок о трудничестве сводит на внушение сей надежды.

Всякое видимое в мiре дело делается в надежде получить пользу от трудов. И если кто не вполне уверен, что насладится трудами, то не полезны ему и труды. И земледелец сеет в надежде собрать плоды и, в чаянии их, переносит труды, сказано, о надежде должен есить оряй орати (1Кор.9:10). И кто берет жену, берет в надежде иметь наследников, и купец ради прибыли пускается в море, отдает себя на готовую смерть. Так и в царстве небесном человек, в надежде, что просветятся сердечные очи, отдает сам себя на то, чтобы устраниться от дел житейских, проводить время в молитвах и прошениях, ожидая Господа, когда придет и явит ему Себя, и очистит его от живущего в нем греха.

Должно христианину иметь упование, радость и чаяние будущего царства и избавления, и говорить: «если не избавлен я сегодня, буду избавлен на утро.» Насаждающий у себя виноградник, прежде, нежели приступит к труду, имеет в себе радость и надежду, и когда вина еще нет, живо представляет в уме точило, вычисляет доходы и в таких мыслях принимается за труд, надежда и ожидание заставляют его трудиться усердно, и делает он пока большие издержки в доме. А подобным образом домостроитель и земледелец сперва расточают много своей собственности в надежде на будущую прибыль. Так и здесь, если не будет у человека пред очами радости и надежды, что примет избавление и жизнь, то не сможет стерпеть скорбей и принять на себя бремя и шествие тесным путем. А сопровождающие его надежда и радость позволяют ему трудится, терпеть скорби, и принимать на себя бремя, и идти тесным путем.

Верующему должно просить о себе Бога, чтобы пременилось произволение его преложением сердца. К Нему должен ты возводить ум и помыслы, и не содержать в мысли ничего иного, кроме чаяния узреть Его. И поэтому, как резвых детей, душа да соберет и усмирит рассеянные грехом помыслы, пусть введет их в дом тела своего, непрестанно в посте и с любовью ожидая Господа, когда Он придет и действительно соберет ее воедино. Поелику же будущее неизвестно, то еще более да надеется, прекрасно возлагая надежду свою на кормчего. Сказано, не бойся, Аз пред тобою пойду, и горы уравню, врата медяная сокрушу и вереи железныя сломлю (Ис.45:2). И еще сказано, внемли себе, да не будет слово тайно в сердце твоем беззакония (Второз.15:9), не говори в сердце своем, язык сей мног и крепок (Второз.2:21).

Если не обленимся и не дадим у себя пажитей бесчинным порочным помыслам, но волей своей привлечем ум, понуждая помыслы устремиться к Господу, то, без сомнения, Господь Своею волею придет к нам, и действительно соберет нас к Себе, потому что все благоугождение и служение зависит от помышлений. Поэтому старайся угождать Господу, всегда ожидая Его внутренне, ища Его в помышлениях, побуждая и принуждая волю свою и произволение свое к Нему непрестанно устремляться. Ибо в какой мере собираешь ты ум свой к исканию Его, в такой и еще в большей мере понуждается Он собственным Своим благоутробием и благостью Своей прийти к тебе и упокоить тебя. Стоит Он и рассматривает твой ум, помышления и движения мыслей, взирает, как ищешь Его, от всей ли души твоей, не с лепостию ли, не с нерадением ли.

И когда увидит рачительность твою в искании Его, тогда явится и откроется тебе, подаст помощь Свою и уготовит тебе победу, избавляя тебя от врагов твоих. Поэтому вознесем тело это, соорудим жертвенник, возложим на него всякое наше помышление, и будем умолять Господа, чтобы послал с неба невидимый и великий огонь, да поглотит он и жертвенник, и все, что на нем. И падут все священники Вааловы, то есть, сопротивные силы, и тогда увидим небесный дождь, подобно следу человеческому (3Цар.18:44), сходящий в душу, почему исполнится на нас Божье обетование, как сказано у Пророка, возставлю и возгражду скинию Давидову падшую, и раскопанная ея возгражду (Амос.9:11).

Частностей труженических подвигов не касается святой Макарий, потому что они все были в практике у тех, к кому обращал он беседы свои. При случае он только перечисляет их, как то: пост, бдение, уединение, телесный труд, послушание, взаимовспомоществование, терпение. Только об одной молитве говорит он подробнее, потому что она хороводица всех добродетелей и подвигов, и особенно потому, что она есть преемница наития Духа Святого.

О внешнем подвижничестве и о том, какой образ жизни есть высший и первый, знайте, возлюбленные, следующее, все добродетели между собою связаны, как звенья духовной цепи, одна от другой зависят, молитва от любви, любовь от радости, радость от кротости, кротость от смирения, смирение от служения, служение от надежды, надежда от веры, вера от послушания, послушание от простоты. Так и с противной стороны худые дела зависят одно от другого, ненависть от раздражительности, раздражительность от гордости, гордость от тщеславия, тщеславие от неверия, неверие от жестокосердия, жестокосердие от нерадения, нерадение от лени, лень от уныния, уныние от нетерпеливости, нетерпеливость от сластолюбия, прочие части порока также между собой связаны, как на доброй стороне связаны между собою и одни от других зависят добродетели.

Главное же во всяком добром рачении и верх заслуг — прилежное пребывание в молитве. Ею, испрашивая у Бога, ежедневно можем приобретать и прочие добродетели. Отсюда в сподобившихся происходит общение в Божьей святости, в духовной действенности, и союз умного расположения как бы в неизреченной любви к Господу. Ибо кто ежедневно принуждает себя пребывать в молитве, тот духовной любовью к Богу воспламеняется к божественной приверженности и пламенному желанию, и приемлет благодать духовного освящающего совершенства.

Не по телесному навыку, не по привычке вопиять, молчать, преклонять колена должно нам молиться, но, трезво внимая умом, ожидать, когда Бог придет и посетит душу на всех исходах и стезях ее и во всех чувствах. Таким образом, иногда надобно молчать, иногда же надобно взывать и молиться с воплем, только бы ум утвержден был в Боге. Ибо как тело, когда что-нибудь работает, прилежа к делу, всецело бывает занято, и все члены его один другому помогают, так и душа всецело да посвятит себя молитве и любви Господней, не развлекаясь и не кружась в помыслах, но все чаяние возложив на Христа. И в таком случае, Господь Сам просветит ее, научая истинному прошению, подавая молитву чистую, духовную, достойную Бога и поклонение духом и истиною.

Приступающие к Господу должны совершать молитвы в безмолвии, мире и великом покое, и внимать Господу не с воплями непристойными и смешанными, но с томлением сердца и трезвыми помыслами. Рабу Божьему надлежит пребывать не в неустройстве, но во всякой кротости и мудрости, как сказал Пророк, на кого воззрю? токмо на кроткого и молчаливаго, и трепещущаго словес Моих (Ис.66:2). Находим также, что при Моисее и Илие, когда являлся им Бог, пред величием Владычным во множестве служили и трубы и силы, но пришествие Господне отличалось и обнаруживалось тем, что исчислено выше, то есть миром, безмолвием и покоем. Ибо сказано, се глас хлада тонка, и тамо Господь (3Цар.19:12). А сим показывается, что покой Господень состоит в мире и в благоустройстве.

Истинное основание молитвы таково — быть внимательным к помыслам и совершать молитву в великом безмолвии и мире. Человеку молящемуся надобно все усилие свое обращать на помыслы, и что служит пищею лукавым помыслам, то отсекать, а устремляться мыслию к Богу, и хотения помыслов не исполнять, но кружащиеся помыслы собирать отовсюду воедино, различая естественные помыслы от лукавых. Душа под грехом уподобляется как бы большому лесу на горе, или тростнику на реке, или какой-нибудь чаще терний и дерев, поэтому намеревающиеся проходить этим местом, должны протягивать вперед руки и с усилием и с трудом раздвигать пред собою ветви. Так и душу окружает целый лес помыслов, внушаемых сопротивною силою, поэтому потребны великая рачительность и внимательность, чтобы человеку отличать чуждые помыслы, внушаемые сопротивною силою. Внимательные к помыслам, весь подвиг в молитвах совершают внутренне. Таковые своим разумением и рассудительностью могут преуспевать, отражать восстающие помыслы и ходить в воле Господней.

Из предосторожностей, какие надобно иметь труженику, больше всего внушает св. Макарий ту, чтоб не остановиться на одной внешней исправности. Трудничество с внешней стороны имеет задачей приучение всем подвигам и всем добродетелям, но не с тем, чтобы на этом и стоять, но это самое обращать к развитию внутренней жизни и стяжанию действенности Духа. Но иные на этом одном и останавливаются, доходят до исправного поведения и только, а на сердце не обращают внимания и Духа благодати не ищут. От того и труд несут, а плода не имеют. Этого остерегаться паче всего и убеждает святой Макарий.

Многие, строго наблюдая за внешним, упражняясь в науках и заботясь о жизни правильной, думают, что такой человек совершенен, не вникая в сердце, не примечая там пороков, какие владеют душой. Между тем в членах есть корень порока, соразмерный внутренней порочной мысли, и в доме кроется разбойник, то есть сила сопротивная, и потому противоборная и вместе мысленная. И если кто не борется с грехом, то внутренний порок, разливаясь постепенно, с приумножением своим увлекает человека в явные грехи, доводит до совершения их самым делом, потому что зло, как отверстие источника, всегда источает из себя струю. Поэтому старайся удерживать потоки порока, чтобы не впасть в тысячи зол.

Мiр страждет недугом порока и не знает того. Есть нечистый огнь, который воспламеняет сердце, пробегает по всем членам и побуждает людей к непотребству и к тысячам злых дел. И те, которые раздражаются и соуслаждаются, внутренне, в сердце, совершают блуд, а когда зло таким образом найдет себе пищу, впадают и в явный блуд. То же разумей и о сребролюбии, о тщеславии, о надменности, о ревности, о раздражительности. Как если позван кто на обед и предложено ему множество снедей, так и грех внушает отведать всего, и тогда услаждающаяся душа обременяется.

Может ли кто бы то ни было сказать: «я пощусь, веду странническую жизнь, расточаю имение свое, следовательно, уже свят?». Ибо воздержание от худого не есть еще само совершенство, разве вошел уже ты в уничиженный ум и убил змея, который таится под самым умом, во глубине помыслов, гнездится и умерщвляет тебя в так называемых тайниках и хранилищах души, потому что сердце есть бездна, итак, разве его ты умертвил и изринул из себя всякую, бывшую в тебе, нечистоту. Все любомудрствующие, и закон, и Апостолы, и пришествие Христово имеют целью очищение. Всякий человек, и Иудей и Эллин, любит чистоту, но не может сделаться чистым. Поэтому надобно доискаться, как и какими средствами можно достигнуть сердечной чистоты. Не иначе возможно это, как с помощью Распятого за нас. Он есть путь, жизнь, истина, дверь, жемчужина, живой и небесный хлеб. Без этой истины никому невозможно познать истину и спастись. Поэтому как в рассуждении внешнего человека и вещей видимых отрекся ты от всего и роздал имение свое, так если имеешь знание и силу слова и в мiрской мудрости должен все от себя отринуть, все вменить ни во что, тогда только будешь в состоянии назидать себя в буйстве проповеди, которая есть истинная мудрость, состоящая не в красоте слов, но в силе, действующей святым крестом.

Самое главное оружие для борца и подвижника состоит в том, чтобы, вошедши в сердце, сотворил он брань с сатаною, возненавидел себя самого, отрекся от души своей, гневался на нее, укорял ее, противился привычным своим пожеланиям, препирался с помыслами, боролся с самим собою. А если видимо соблюдаешь тело свое от растления и блуда, внутренне же ты любодействовал и творил блуд в помыслах своих, то прелюбодей ты пред Богом, и не принесет тебе пользы девственное тело твое. Как если юноша, хитростью обольстив девицу, растлит ее, то мерзкою она делается жениху своему за любодейство, так и бесплотная душа, вступающая в общение с живущим внутри змием, лукавым духом, блудодействует пред Богом. И написано, всяк, иже воззрит на жену, ко еже вожделети, уже любодействова в сердце своем (Мф.5:28). Ибо есть блуд, совершаемый телесно, и есть блуд души, вступающий в общение с сатаною. Одна и та же душа бывает сообщницею и сестрою или демонов, или Бога и Ангелов, и прелюбодействуя с дьяволом, делается уже неблагопотребною для небесного Жениха.

Неоднократно приводили мы притчу о земледельце, который, потрудившись и вложив семена в землю, должен еще ждать свыше дождя. А если не явится облаков и не подуют ветры, труд земледельца не принесет ему никакой пользы, и семя будет лежать без всего. Примени это и к духовному. Если человек ограничится только собственным своим и не примет необычайного для своей природы, то не может принести достойных плодов Господу. В чем же состоит делание самого человека? В том, чтобы отречься, удалиться от мiра, пребывать в молитвах, в бдении, любить Бога и братьев, пребывать во всем этом есть собственное его дело. Но если ограничится он своим деланием и не будет надеяться принять нечто иное, и не повеют на душу ветры Духа Святого, не явится небесное облако, не упадёт с неба дождь, и не оросит душу, то человек не может принести достойных плодов Господу.

Особенно из числа таких внешне исправных выделяет святой Макарий книжников, которые из книг и разговоров узнали в чем дело и толкуют о нем, но за самое дело не берутся, почему отстают в духовном ведении даже от невежд и самое толкование их бывает неистово.

Кто ведет речь о духовном, не вкусив того сам, тот уподобляется человеку, который при наступлении дневного зноя идет пустым полем и, томясь жаждою, описывает источник, струящийся водою, изображая себя пьющим, тогда как засохли у него уста и язык от палящей их жажды, или человеку, который говорит о меде, что он сладок, но не вкушал его сам и не знает силы его сладости. Так, если ведут речь о совершенстве, о радовании, или о бесстрастии не ощущавшие в себе их действенности и удостоверения в них, то на деле не все бывает так, как они говорят. Ибо когда такой человек сподобится со временем, хоть отчасти приступить к делу, тогда рассудит он сам с собою: «Не так оказалось, как предполагал я. Иначе рассуждал я, а иначе действует Дух».

Иное дело — рассуждать о хлебе и о трапезе, а иное дело — есть и принимать в себя хлебную питательность и укрепляться всеми членами. Иное дело — на словах поговорить о самом сладком питии, а иное пойти и почерпнуть из самого источника и насытиться вкушением сладкого пития. Иное дело — рассуждать о войне, о мужественных борцах и воинах, а иное — идти человеку в воинский строй и вступить в сражение с врагами, наступать и отступать, принимать на себя и наносить удары, и одерживать победу. Так и в духовном, иное дело — одним ведением и умом объяснять себе сказанное, а иное дело — существенно, на самом деле, с несомненностью, во внутреннем человеке и уме иметь сокровище, благодать, внушение и действие Святого Духа. Произносящие одни только слова, мечтают и надмеваются своим умом.

Как в мiре, когда объявлена война, люди умные и вельможи не отправляются туда, но, боясь смерти, остаются дома, вызываются же на войну вновь произникшие, бедные, простолюдины, и случается, что они одерживают победу над неприятелями, прогоняют их от пределов и за это получают от царя награды и венцы, достигают почестей и достоинств, а те великие люди остаются позади них, так бывает и в духовном. Невежды, слыша в первый раз слово, с правдолюбивым помыслом исполняют оное на деле и приемлют от Бога духовную благодать, а мудрые и до тонкости углубляющиеся в слово избегают брани и не преуспевают, но остаются позади участвовавших в брани и победивших.

Итак, всячески надо озаботиться стяжать Духа благодати. Ибо если Его нет в тебе, все жертвы и труды твои ничто, и в час исхода схватят тебя бесы и увлекут в свою бездну. У кого же Дух, тот опалит их.

Если кто ради Господа, оставив своих, отрекшись от мiра сего, отказавшись от мiрских наслаждений, от имения, от отца и матери, распяв себя самого, сделается странником, нищим и ничего не имеющим, вместо же мiрского спокойствия не обретет в себе Божественного упокоения, не ощутит в душе своей услаждения духовного, вместо тленных одежд не облечется в ризу Божественного света, по внутреннему человеку, вместо сего прежнего и плотского общения не познает с несомненностью в душе своей общения с небесным, вместо видимой радости мiра сего не будет иметь внутри себя радости духа и утешения небесной благодати и не примет в душу, по написанному, Божественного насыщения, внегда явитися ему славе Господней (Пс.16:15), одним словом, вместо сего временного наслаждения не приобретет ныне еще в душе своей вожделенного, нетленного услаждения, то стал он солью обуявшею, он жалок паче всех людей, и здешнего лишен, и Божественным не насладился, не познал по действию Духа во внутреннем своем человеке Божественных тайн.

А что душа делает, по-видимому, сама собою, что предприемлет и прилагает старание совершить, опираясь на собственную только силу и думая, что сама собою без содействия Духа может привести дело в совершенство, в том много погрешает, потому что неблагопотребна для небесных обителей, неблагопотребна для царствия та душа, которая думает сама собой и своими только силами без Духа преуспеть в совершенной чистоте. Если человек, находящийся под влиянием страстей, не приступит к Богу, отрекшись от мiра, с упованием и терпением не уверует, что примет некое необычайное для собственного его естества благо, то есть, силу Духа Святого, и не уканет от Господа свыше в душу жизнь Божественная, то не ощутит он истинной жизни, не отрезвится от вещественного упоения, озарение Духа не возблистает в омраченной душе, не воссияет в ней святой день, и не пробудится она от самого глубокого сна неведения, чтобы истинно познать ей Бога Божьей силой и действием благодати.

Поэтому, кто старается уверовать и прийти к Господу, тому надлежит молиться, чтобы здесь еще принять ему Духа Божья, потому что Он есть жизнь души, и для того было пришествие Господа, чтобы здесь еще дать душе жизнь — Духа Святого. Ибо сказано, дондеже свет имате, веруйте во свет (Ин.12:36), приидет нощь, егда не можете делати (Ин.9:4). Поэтому, если кто здесь не искал и не приял жизни душе, то есть Божественного света Духа, то он во время исшествия из тела отлучается уже на шуюю страну тьмы, не входя в небесное царство, и в геенне имея конец с дьяволом и с ангелами его. Или, как золото или серебро, когда ввержено оно в огонь, делается чище и добротнее, и ничто, ни дерево, ни трава не могут изменить его, потому что само бывает как огонь и поглощает все приближающееся к нему, так и душа, пребывая в духовном огне и в Божественном свете, не потерпит никакого зла ни от одного из лукавых духов, а если и приблизится что к ней, то потребляется небесным огнем Духа. Или, как птица, когда летает в высоте, не имеет забот, не боится ни ловцов, ни хитрых зверей, и паря высоко над всем, посмеивается, так и душа, приняв крыла Духа и воспаряя в небесные высоты всего выше, над всем посмеивается.

Преподобный Марк Подвижник

Будучи любознателен, будь и трудолюбив, ибо голое знание надымает (надмевает) человека.

Святитель Феофан Затворник

Как очевидна… необходимость тесного, скорбного и крестного пути ко спасению! Мы встречаем ее на всех степенях своей жизни. Тело должно стеснить телесными подвигами: иначе бесполезны все труды. Следующую за ним внутри деятельность воображения, пожеланий и страстей эту мятущуюся беспорядочную деятельность должно подавить внутреннею напряженною бдительностью. Стоящую выше сего деятельность душевных сил должно исправить душевными трудами: чтением и рассуждением, добрыми делами и богослужением. Наконец, восстановить или воспитать дух надо богомыслием, молитвою, приобщением таинств. Все это трудные, потовые занятия! Следовательно, неотъемлемый характер жизни истинно христианской есть трудничество, подвижничество, потовое и напряженное делание.

ТЩЕСЛАВИЕ

От красоты твоей возгордилось сердце твое, от тщеславия твоего ты погубил мудрость твою, за то Я повергну тебя на землю, перед царями отдам тебя на позор (Иез.28:17).

Апостол Матфей

Вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими, но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом, так как Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих (Мф.20:25—28).

Апостол Иаков

Теперь послушайте вы, говорящие: «сегодня или завтра отправимся в такой-то город, и проживем там один год, и будем торговать и получать прибыль»; вы, которые не знаете, что случится завтра: ибо что такое жизнь ваша? пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий. Вместо того, чтобы вам говорить: «если угодно будет Господу и живы будем, то сделаем то или другое», вы, по своей надменности, тщеславитесь: всякое такое тщеславие есть зло (Иак.4:13—16).

Апостол Павел

Итак, если есть какое утешение во Христе, если есть какая отрада любви, если есть какое общение духа, если есть какое милосердие и сострадательность, то дополните мою радость: имейте одни мысли, имейте ту же любовь, будьте единодушны и единомысленны; ничего не делайте по любопрению или по тщеславию, но по смиренномудрию почитайте один другого высшим себя (Флп.2:1—3).

Если мы живем духом, то по духу и поступать должны. Не будем тщеславиться, друг друга раздражать, друг другу завидовать (Гал.5:25,26).

Это, братия, приложил я к себе и Аполлосу ради вас, чтобы вы научились от нас не мудрствовать сверх того, что написано, и не превозносились один перед другим. Ибо кто отличает тебя? Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как, будто не получил? (1Кор.4:6,7).

Будьте единомысленны между собою; не высокомудрствуйте, но последуйте смиренным, не мечтайте о себе (Рим.12:16).

Апостол Иоанн Богослов

Народ сей ослепил глаза свои и окаменил сердце свое, да не видят глазами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их. Сие сказал Исаия, когда видел славу Его и говорил о Нем. Впрочем, и из начальников многие уверовали в Него, но ради фарисеев не исповедывали, чтобы не быть отлученными от синагоги, ибо возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию (Ин.12:40—43).

Апостол Лука

И, возведя Его на высокую гору, диавол показал Ему все царства вселенной во мгновение времени, и сказал Ему диавол: Тебе дам власть над всеми сими [царствами] и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее, итак, если Ты поклонишься мне, то все будет Твое. Иисус сказал ему в ответ: отойди от Меня, сатана, написано: Господу Богу твоему поклоняйся, и Ему одному служи (Лк.4:5—8).

Преподобный Иоанн Лествичник

Некоторые имеют обыкновение писать о тщеславии в особенной главе и отделять оное от гордости, посему и говорят они, что начальных и главных греховных помыслов восемь. Но Григорий Богослов и другие насчитывают их семь. С ними и я более согласен; ибо кто, победив тщеславие, может быть обладаем гордостию? Между сими страстями такое же различие, какое между отроком и мужем, между пшеницею и хлебом; ибо тщеславие есть начало, а гордость конец. Итак, по порядку слова, скажем теперь вкратце о нечестивом возношении, о сем начале и исполнении всех страстей, ибо кто покусился бы пространно о сем предмете любомудрствовать, то уподобился бы человеку, который всуе старается определить вес ветров.

Тщеславие, по виду своему, есть изменение естества, развращение нравов, наблюдение укоризн. По качеству же оно есть расточение трудов, потеря потов, похититель душевного сокровища, исчадие неверия, предтеча гордости, потопление в пристани, муравей не гумне, который, хотя и мал, однако расхищает всякий труд и плод. Муравей ждет собрания пшеницы, а тщеславие собрания богатства: ибо тот радуется, что будет красть, а сие, что будет расточать.

Дух отчаяния веселится, видя умножение грехов, а дух тщеславия, когда видит умножение добродетелей; ибо дверь первому множество язв, а дверь второму изобилие трудов.

Наблюдай и увидишь, что непотребное тщеславие до самого гроба украшается одеждами, благовониями, многочисленною прислугою, ароматами и тому подобным.

Всем без различия сияет солнце, а тщеславие радуется о всех добродетелях. Например: тщеславлюсь, когда пощусь, но когда разрешаю пост, чтобы скрыть от людей свое воздержание, опять тщеславлюсь, считая себя мудрым. Побеждаюсь тщеславием, одевшись в хорошие одежды, но и в худые одеваясь, также тщеславлюсь. Стану говорить, побеждаюсь тщеславием, замолчу, и опять им же победился. Как ни брось сей троерожник, все один рог станет вверх.

Тщеславный человек есть идолопоклонник, хотя и называется верующим. Он думает, что почитает Бога, но, в самом деле, угождает не Богу, а людям.

Всякий человек, который любит себя выказывать, тщеславен. Пост тщеславного остается без награды, и молитва его бесплодна, ибо он и то и другое делает для похвалы человеческой.

Тщеславный подвижник сам себе причиняет двойной вред: первый, что изнуряет тело, а второй, что не получает за это награды.

Кто не посмеется делателю тщеславия, которого сия страсть, во время предстояния на псалмопении, понуждает иногда смеяться, а иногда пред всеми плакать?

Господь часто скрывает от очей наших и те добродетели, которые мы приобрели; человек же хвалящий нас, или, лучше сказать, вводящий в заблуждение похвалою, отверзает нам очи; а как скоро они отверзлись, то и богатство добродетели исчезает.

Льстец есть слуга бесов, руководитель к гордости, истребитель умиления, губитель добродетелей, отводитель от истинного пути. Блажащии вас, льстят вы (Ис.3:12), говорит Пророк.

Людям великим свойственно переносить обиды мужественно и с радостью, святым же и преподобным — выслушивать похвалу без вреда.

Видал я плачущих, которые, будучи похвалены, за похвалу воспылали гневом, и как случается в торговле, променяли одну страсть на другу.

Никтоже весть яже в человеце, точию дух человека (1Кор.2:11). Итак, пусть посрамляются и обуздываются те, которые покушаются ублажать нас в лице.

Когда услышишь, что ближний твой, или друг, укорил тебя в отсутствии или в присутствии твоем: тогда покажи любовь, и похвали его.

Великое дело отвергнуть от души похвалу человеческую, но большее — отвратить от себя похвалу бесовскую.

Не тот показывает смиренномудрие, кто охуждает сам себя (ибо кто не стерпит поношения от себя самого?), но тот, кто, будучи укорен другим, не уменьшает к нему любви.

Приметил я, что бес тщеславия, внушив одному брату помыслы, в то же время открывает их другому, которого подстрекает объявить первому брату, что у него на сердце, и чрез то ублажает его, как прозорливца. Иногда сей нечистый прикасается даже к членам тела, и производит трепет.

Не внимай ему, когда он внушает тебе желание быть епископом, или игуменом, или учителем; ибо трудно отогнать пса от мясопродажного стола.

Когда он видит, что некоторые приобрели хотя несколько мирное устроение, то тотчас побуждает их идти из пустыни в мир, и говорит: «Иди на спасение погибающих душ».

Иной вид эфиопа, и иной истукана: так и образ тщеславия иной у пребывающих в общежитии, и иной у живущих в пустынях.

Тщеславие побуждает легкомысленных монахов предупреждать пришествие мирских людей, и выходить из обители на встречу идущих; научает припадать к ногам их, и, будучи исполнено гордости, облекается в смирение; в поступках и в голосе показывает благоговение, смотря на руки пришедших, чтобы от них что-нибудь получить; называет их владыками, покровителями и подателями жизни по Боге; во время трапезы побуждает их воздерживаться перед ними, и повелительно обращаться с низшими; на псалмопении же ленивых делает ревностными и безголосных хорошо поющими, и сонливых бодрыми: льстит уставщику и просит дать ему первое место на клиросе, называя его отцом и учителем, пока не уйдут посетители.

Тщеславие предпочитаемых делает гордыми, а презираемых памятозлобными.

Тщеславие часто бывает причиною бесчестия, вместо чести; ибо разгневавшимся ученикам своим приносит великий стыд.

Тщеславие делает гневливых кроткими перед людьми.

Оно весьма удобно присоединяется к естественным дарованиям, и чрез них нередко низвергает окаянных рабов своих.

Видел я, как один бес опечалил и прогнал брата своего. Один монах рассердился, а между тем пришли мирские; и вдруг окаянный сей, оставив гнев, перепродал себя тщеславию, ибо не мог в одно время служить обеим страстям.

Монах, сделавшийся рабом тщеславия, ведет двойственную жизнь, по наружности пребывая в монастыре, а умом и помышлениями в мире.

Если мы усердно хотим угождать Царю Небесному, то, без сомнения, и славы небесной вкусим, а вкусивший ее будет презирать всякую земную славу; и я удивился бы, если бы кто, не вкусивши первой, мог презреть последнюю.

Часто случается, что мы, будучи окрадены тщеславием, а потом обратившись, и сами быстроумнее окрадываем оное. Я видел некоторых по тщеславию начавших духовное делание, но хотя и порочное положено было начало, однако конец вышел похвальный, потому что переменилась их мысль.

Кто возносится естественными дарованиями, т.е. остроумием, понятливостью, искусством в чтении и произношении, быстротою разума, и другими способностями, без труда нами полученными, тот никогда не получит вышеестественных благ; ибо неверный в малом — и во многом неверен и тщеславен.

Некоторые для получения крайнего бесстрастия и богатства дарования, силы чудотворения и дара прозорливости всуе изнуряют тело свое; но сии бедные не знают того, что не труды, но более всего смирение есть матерь этих благ.

Кто просит у Бога за труды своих дарований, тот положил опасное основание; а кто считает себя должником, тот неожиданно и внезапно обогатится.

Не повинуйся веятелю сему, когда он научает тебя объявлять свои добродетели на пользу слышащих; кая бо польза человеку, если он весь мир будет пользовать, душу же свою отщетит (Мф.16:26)?

Ничто не приносит столько пользы ближним, как смиренный и непритворный нрав и слово. Таким образом, мы и других будем побуждать, чтобы они не возносились; а что может быть полезнее сего?

Некто из прозорливцев сказал мне виденное им. «Когда я, говорил он, сидел в собрании братий, бес тщеславия и бес гордости пришли и сели при мне, по ту и по другую сторону; и первый толкал меня в бок тщеславным своим перстом, побуждая меня рассказать о каком-нибудь моем видении, или делании, которое я совершил в пустыне. Но как только я успел отразить его, сказав: да возвратятся вспять и постыдятся мыслящии ми злая (Пс.39:15), тотчас же сидевший по левую сторону говорит мне на ухо: благо же, благо же ты сотворил, и стал велик, победив бесстыднейшую матерь мою. Тогда я, обратившись к нему, произнес слова следующие по порядку после сказанного мною стиха: да возвратятся абие стыдящеся, глаголющии ми: благо же, благо же сотворил еси (Пс.49:16). Потом спросил я того же отца, как тщеславие бывает материю гордости? Он отвечал мне: «Похвалы возвышают и надмевают душу; когда же душа вознесется, тогда объемлет ее гордость, которая возводит до небес, и низводит до бездн».

Есть слава от Господа, ибо сказано в Писании: Прославляющие Мя прославлю (1Цар.2:30); и есть слава, происходящая от диавольского коварства, ибо сказано: горе егда добре рекут вам вси человецы (Лк.6:26). Явно познаешь первую, когда будешь взирать на славу, как на вредное для тебя, когда всячески будешь от нее отвращаться, и куда бы ни пошел, везде будешь скрывать свое жительство. Вторую же можешь узнать тогда, когда и малое что-либо делаешь для того, чтобы видели тебя люди.

Скверное тщеславие научает нас принимать образ добродетели, которой нет в нас, убеждая к сему словами Евангелия: тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят добрая ваша дела (Мф.5:16).

Часто Господь исцеляет тщеславных от тщеславия приключающимся бесчестием.

Начало к истреблению тщеславия есть хранение уст и любление бесчестия; средина же — отсечение всех помышляемых ухищрений тщеславия; а конец, (если только есть конец в этой бездне), состоит в том, чтобы стараться делать пред людьми то, что нас уничижает, и не чувствовать при оном никакой скорби.

Не скрывай своих погрешностей с тою мыслию, чтобы не подавать ближнему повода к преткновению; хотя может быть и не во всяком случае будет полезно употреблять сей пластырь, но смотря по свойству грехов.

Когда мы домогаемся славы, или когда, без искательства с нашей стороны, она приходит к нам от других, или когда покушаемся употреблять некие ухищрения, служащие к тщеславию: тогда вспомним плач свой и помыслим о святом страхе и трепете, с которым мы предстояли Богу в уединенной нашей молитве; и таким образом без сомнения посрамим бесстыдное тщеславие, если, однако, стараемся об истинной молитве. Если же в нас нет этого, то поспешим вспомнить об исходе своем. Если же мы и сего помышления не имеем: то, по крайней мере, убоимся стыда, следующего за тщеславием, потому что, возносяйся непременно смирится (Лк.14:16) еще и здесь прежде будущего века.

Когда хвалители наши, или, лучше сказать, обольстители начнут хвалить нас, тогда поспешим вспомнить множество наших беззаконий; и увидим, что мы поистине недостойны того, что говорят или делают в честь нашу.

Бывают из тщеславных такие, коих некоторые прошения должны бы быть услышаны Богом; но Бог предваряет их молитвы и прошения, чтобы они, получив чрез молитву просимое, не впали в большее самомнение.

Простые же сердцем не очень подвержены отравлению сим ядом; ибо тщеславие есть погубление простоты и притворное жительство.

Часто случается, что червь, достигши полного возраста, получает крылья и возлетает на высоту: так и тщеславие, усилившись, рождает гордость, всех зол начальницу и совершительницу.

Неимеющий сего недуга весьма близок ко спасению, а одержимый оным далек явится от славы святых.

Как, черпая воду из источников, иногда неприметно зачерпываем и жабу вместе с водою, так часто совершая дела добродетели, мы тайно выполняем сплетенные с ними страсти. Например, со страннолюбием сплетается объедение, с любовию — блуд, с рассуждением — коварство, с мудростию — хитрость, с кротостию — тонкое лукавство, медлительность и леность, прекословие, самочиние и непослушание; с молчанием сплетается кичливость учительства, с радостию — возношение, с надеждою — ослабление, с любовию — опять осуждение ближнего, с безмолвием — уныние и леность, с чистотою — чувство огорчения, с смиренномудрием — дерзость. Ко всем же сим добродетелям прилипает тщеславие, как некий общий коллурий, или, вернее сказать, отрава.

Святой Антоний Великий

Когда творишь милостыню, не выставляй того на вид. Если предаешься подвигам духовным, не хвались тем. О добром деле, которое ты намерен сделать, не говори никому наперед, но сделай его.

Когда совершишь какие дела добродетели, не высокомудрствуй и не говори в себе: я то и то сделал, потому что если будешь так поступать, мудр не будешь.

Не будь славолюбив и в сердце своем не держи самовосхваления, говоря: я то и то сделал, в том и том преуспел, Такие помыслы дышат тщеславием, и кто ими набит, тот стал жилищем нечистых духов.

Господь наш, движимый состраданием к душам нашим, говорит в св. Евангелии: горе вам, когда будут говорить о вас добрые слова и прославлять вас, и вы славы Божией не взыщете (Лк.6:26; Ин.5:44). Итак, будем подвизаться даже до смерти, противясь тщеславию и его злейшие отсечем отрасли, чтоб не быть доведенными до погибели. Беги от тщеславия, ибо многие погибли от него. Оно побуждает человека на многие труды, — посты, молитвы, многократные бдения нощные, милостыни, раздаваемые пред человеками и на многое подобное, но всем этим он ничего другого же достигнет, кроме стыда и поношения. Не будем стараться выказывать в себе что-либо, особенно великое, чтоб не погибнуть по причине сего, и не запутаться в многочисленные отрасли тщеславия, потому что демонов тщеславия чрезвычайно много. Ревностнее же устремимся к стяжанию славы святых, равно как и нищеты их, чтоб получить оную сладкую похвалу Божью: блажени нищии духом, яко тех есть царствие небесное (Мф.5:3).

Не подражай фарисею, который все делал напоказ. Не надевай одежды, которая приводит тебя в тщеславие.

Преподобный Исаак Сирин

Мирская слава есть утес в море, покрытый водами, и неизвестен он пловцу, пока корабль не станет на нем дном своим и не наполнится водою. То же делает с человеком и тщеславие, пока не потопит и не погубит его. У отцов говорится о нем, что в тщеславную душу снова возвращаются страсти, некогда ею побежденные и исшедшие из нее.

Тщеславие предпочитаемых делает гордыми, а презираемых злопамятными. Кто возносится естественными дарованиями, то есть остроумием, понятливостью, искусством в чтении и произношении, быстротой разума и другими способностями, без труда нами полученными, тот никогда не получит вышеестественных благ, ибо неверный в малом — и во многом неверен и тщеславен.

Преподобный Симеон Новый Богослов

Как пламень огня всегда поднимается вверх, особенно когда станешь ворочать вещество, в котором возгорелся и горит огонь, так и сердце тщеславного не может смиряться. Но как только скажешь ему, что для его пользы, он более и более воздымается, если его обличают и вразумляют, он противоречит сильно, если хвалят и привечают, он напыщается зле.

Авва Евагрий Понтийский

Из всех помыслов, только помысел тщеславия многопредметен, обнимая почти всю вселенную и всем бесам отворяя двери, как какой злой предатель какого-нибудь города. Он окрадывает ум отшельника и, наполняя его множеством словес и вещей, губит молитвы его, которыми напрягается он врачевать раны души своей. Этот помысел распложают все побежденные уже демоны, чрез него получая опять вход в душу и делая, таким образом, последняя горша первых (Лк.11:26). От этого помысла рождается и помысел гордости, низринувший с небес на землю печать уподобления и венец доброты (Иезек.28:12). Но отскочи от него, не закосневая в нем, чтоб не предать иным живота нашего, и жития нашего немилостивым (Прит. 5:9). Обращает в бегство этого демона усердная молитва и то, чтоб ничего произвольно не делать и не говорить такого, что ведет к проклятому тщеславию.

Когда ум отшельников приобретет немного бесстрастия, тогда, взяв коня тщеславия, начинает он носиться по городам, неудержимо упиваясь похвалами и славой своей. Но, по смотрению Божию, встретив его дух блуда и заключив в какой-нибудь хлев, научает его тем, — не оставлять одра прежде выздоровления и не подражать тем нетерпеливым больным, которые, имея еще в себе остатки недуга, пускаются в дорогу, или начинают ходить в бани, и от того впадают в прежние болезни. Посему сидя в кельи, будем лучше внимать себе самим, чтоб, преуспевая в добродетели, сделаться нам неподвижными на зло, обновляясь в ведении, сподобиться множества различных созерцаний, а, возвышаясь в молитве, яснее узреть свет Спасителя нашего.

Весьма разнообразным и изобретательным на обольщение кажется мне бес сребролюбия. … постепенно обольщая душу, он опутывает ее помыслами сребролюбия и передает ее бесу тщеславия.

Из помыслов только один помысел тщеславия многовещественен; он охватывает почти всю вселенную и открывает врата всем бесам, словно лукавый предатель некоего града. Особенно смиряет он ум отшельника, наполняя его многими словами и вещами, и разрушает его молитвы, которыми отшельник старается исцелить все язвы своей души. Этот помысел взращивают все вместе уже побежденные бесы; и, с другой стороны, благодаря нему входят в души людей все прочие бесы — и тогда они действительно делают последнее хуже первого (Мф.12:45). От этого помысла рождается помысел гордыни, низринувший с небес на землю печать уподобления и венец доброты (Иез.28:12).

Когда бесы не могут ночью привести в смятение яростное и желательное начала души, тогда они измышляют сновидения, порождаемые тщеславием, и низводят душу в трясину помыслов. В качестве примера этих бесовских сновидений можно привести следующее: часто кто-нибудь видит себя во сне либо распределяющим наказания бесам, либо исцеляющим какие-либо телесные недуги, либо достойно носящим облачение пастыря и пасущим свое небольшое словесное стадо. А проснувшись, он сразу начинает мечтать о том, как он будет рукоположен в иереи, — и о таких вещах, и им подобных, отшельник порой размышляет весь день. Или же он мечтает о том, что ему будет дан дар исцелений, затем он прозревает заранее чудеса, творимые им, и радостных исцеленных, почести от братии и приношения от внешних, которые приходят к нему как из Египта, так и из зарубежных краев, привлекаемые его славой.

Этого беса изгоняет усиленная молитва и добровольный отказ от того, чтобы что-либо делать или говорить для стяжания проклятой славы.

Никто не может одолеть эти страсти, если не пренебрежет он яствами, богатством и славой мирской, а также если не пренебрежет он телом, ибо бесы часто пытаются нанести свои удары по нему. Необходимо подражать тем, которые, подвергаясь опасности на море от сильных ветров и вздымающихся волн, выбрасывают за борт лишние вещи. Однако, делая это, следует бдить, чтобы не быть на виду у людей, ибо иначе можно потерпеть более страшное, чем прежнее, кораблекрушение, попав под встречный ветер тщеславия. Поэтому и Господь наш, воспитывая ум — кормчего нашего, говорит: Смотрите, не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца вашего Небесного (Мф.6:1). Также: Когда молишься, не будь как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою (Мф.6:5). И еще: Когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры: ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою (Мф.6:16).

Святой Макарий Великий

Иногда хорошие по видимости начинания приводятся в исполнение ради славы и людской похвалы, а это перед Богом равно неправде, воровству и другим грехам.

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Тщеславие — пристрастие к тщетной (напрасной, бесполезной) славе, любовь к почестям, стремление хорошо выглядеть в глазах окружающих. Седьмая из восьми главных страстей. Самая скрытая из всех душевных страстей. Эта страсть более всех других маскируется перед сердцем человеческим, доставляя ему удовольствие, часто принимаемое за утешение совести, за утешение божественное.

Тщеславие — искание славы человеческой, хвастовство. Желание и искание земных и суетных почестей. Любление красивых одежд, экипажей, прислуги и келейных вещей. Внимание к красоте своего лица, приятности голоса и прочим качествам тела. Расположение к наукам и искусствам гибнущим сего века, искание успеть в них для приобретения временной, земной славы.

Стыд исповедовать грехи свои. Самооправдание. Прекословие. Составление своего разума. Лицемерие. Ложь. Лесть. Человекоугодие. Зависть. Уничижение ближнего. Переменчивость нрава. Притворство. Бессовестность. Нрав и жизнь бесовские.

Подвижник, единственно по той причине, что не имеет понятия об истинном душевном делании… предается тщеславным помыслам и мечтаниям, опирающимся на его подвиги.

Тщеславие и самомнение любят учить и наставлять.

Ты познаешь тщеславного по особенной способности его к лести, к услужливости, ко лжи, ко всем подлому и низкому.

Святые отцы, учители Церкви, при свете Христовом, при свете Святого Духа вглядевшиеся в глубину человеческого сердца… называют тщеславие страстью многообразной, самой тонкой, нелегко различимой.

Тщеславие является от глубокого неведения Бога или от глубокого забвения Бога, от забвения Вечности и небесной славы и потому оно, в омрачении своем, ненасытно стремится к приобретению земной, временной славы.

Тщеславие, рождаясь от высокоумия, в свою очередь становится причиной впадения в прелесть, со всеми сопутствующими прелести страстями.

Находящийся в прелести «мнения» стяжавает ложное воззрение на все, окружающее его. Он обманут и внутри себя и извне. Мечтательность… постоянно сочиняет мнимодуховные состояния, тесное дружество со Иисусом, внутреннюю беседу с Ним, таинственные откровения, гласы, наслаждения, зиждет на них ложное понятие о себе и о христианском подвиге, зиждет вообще ложный образ мыслей и ложное настроение сердца, приводит то в упоение собою, то в разгорячение и восторженность. Эти разнообразные ощущения являются от действия утонченных тщеславия и сладострастия… Тщеславие же и сладострастие возбуждаются высокоумием, этим неразлучным спутником «мнения». Ужасная гордость, подобная гордости демонов, составляет господствующее качество усвоивших себе ту и другую прелесть. Обольщенных первым видом прелести гордость приводит в состояние явного умоисступления; в обольщенных вторым видом она, производя также умоповреждение, названное в Писании растлением ума, менее приметна, облекается в личину смирения, набожности, мудрости, — познается по горьким плодам своим. Зараженные «мнением» о достоинствах своих, особенно о святости своей, способны и готовы на все козни, на всякое лицемерство, лукавство и обман, на все злодеяния.

Если страсть тщеславия овладела человеком, его ум ослепляется страстью, он впадает во множество грехов: в человекоугодие, самоугодие, честолюбие, зависть, клевету, злословие, осуждение, блуд, лукавство, лицемерие и ложь, в прелесть. Он перестаёт видеть свои грехи, лишается духа покаяния. Всё это лишает его Божией благодати, отлучает от Бога. Тщеславие порождает в нём гордость. Это происходит, если человек все свои успехи приписывает своим личным усилиям. Гордость является причиной таких духовных бед, как потеря страха Божьего, окаменение сердца, хула на Бога.

Чувство плача и покаяния — едино на потребу душе, приступившей к Господу с намерением получить от Него прощение грехов своих. Это — благая часть! Если ты избрал ее, то да не отымется она от тебя! Не променяй этого сокровища на пустые, ложные, насильственные, мнимо благодатные чувствования, не погуби себя лестью себе.

Если имеешь нужду беседовать с самим собою, приноси себе не лесть, а самоукорение. Горькие врачевства полезны нам в нашем состоянии падения. Льстящие себе уже восприяли здесь на земле мзду свою — свое самообольщение, похвалу и любовь враждебного Богу мира: нечего им ожидать в вечности кроме осуждения.

Охраняя наши добродетели от повреждения похвалами человеческими, мы должны охранять их и от живущего в нас зла… не увлекаться помыслами и мечтаниями тщеславными… и тщеславным услаждением.

Будем избегать тщеславия и самолюбия как отречения от Креста Христова.

Тщеславие делает душу неспособной для духовных движений, которые начинаются, когда умолкнут движения душевных страстей, будучи остановлены смирением.

Святитель Иоанн Златоуст

Ищущий славы то вдруг от радости поднимается вверх, то снова легко погружается, бывает всегда в тревоге и никогда в покое. Ты пришел на площадь и обратил на себя внимание присутствующих? Что же еще? Ничего. Все исчезло и прошло, как рассеявшийся дым. Отчего же мы так пристрастны к вещам ничтожным? Какое безрассудство! Какое безумие! Другие страсти, хотя заключают в себе большой вред, но, по крайней мере, приносят и некоторое удовольствие, хотя и временное и короткое… но обладаемые страстью тщеславия всегда живут жизнью горькою, лишенною всякого удовольствия. Ибо они не достигают того, что так любят… Потому и сама страсть эта называется не славой, а тщеславием… Она тщетна и не имеет в себе ничего блистательного и славного.

Таков дух тщеславия, что оно ослепляет разум людей даже в отношении к самым очевидным предметам, побуждает протироречить даже самым признанным истинам, а других, и очень хорошо знающих истину, и уверенных в ней, заставляет лицемерно противиться ей.

Подверженный болезни тщеславия не знает дружбы, нисколько не желает никого уважать; напротив, извергнув все доброе из души, непостоянен, неспособен к любви, против всех вооружается.

Эта страсть все извратила: она породила любостяжание, зависть, клевету, наветы, она вооружает и ожесточает людей.

Страшно тщеславие: оно может ослепить и мудрых людей, если они не станут бодрствовать.

Как червь поедает деревья, в которых зарождается, ржавчина съедает железо и моль — ткань, так и тщеславие губит душу, воспитавшую эту страсть в себе. Поэтому много нужно старания, чтобы истребить в себе эту страсть.

Я предпочел бы лучше быть рабом у множества варваров, чем у одного человека, так как варвары не повелевают того, что приказывает тщеславие своим подчиненным. Будь слугою всех, говорит оно, будут ли они знатнее тебя или незначительнее. Не радей о душе, не заботься о добродетели, смейся над свободой, жертвуй своим спасением, а если сделаешь какое-либо добро, то делай не из угождения Богу, но напоказ людям, чтобы от них получать венец; если подаешь милостыню или постишься — труд перенеси, а пользу старайся погубить. Что может быть бесчеловечнее таких требований? Отсюда ведут свое начало и зависть, и высокомерие, и сребролюбие.

Душа, жаждущая чести и прославления, не увидит Царства Небесного.

Не губи своих трудов тщеславием, не делай, чтобы пот был пролит напрасно, и ты, пробежав тысячи поприщ, лишился всякой награды. Господь гораздо лучше знает твои заслуги.

Зараженный тщеславием — постится ли, молится ли, творит ли милостыню — лишается своей награды. Какое же несчастье может быть больше того, чем, изнуряя себя, подвергнуться осмеянию и — лишиться горней славы?

В том и несчастье, что есть болезнь — тщеславие; она вредит тебе не только, когда ты грешишь, но и тогда, когда имеешь заслуги; в этом случае она подвергает тебя бесчисленным укоризнам, в другом — лишает всякой награды.

Сколько вреда делают нам друзья, когда хвалят и ласкают нас, столько же пользы приносят враги, говоря о нас дурно, хотя и справедливо, если только мы захотим надлежащим образом воспользоваться их порицаниями. Ведь друзья из любви часто и льстят нам, а враги обличают наши грехи. По самолюбию мы не видим своих недостатков, а они по вражде смотрят за нами внимательно и своим злословием ставят нас в необходимость исправляться. И вот их вражда становится для нас источником величайшей пользы, потому что, вразумляемые ими, мы не только познаем свои грехи, но и отстаем от них.

Похвалы надмевают до безумия и своею сладостью уничтожают то, что заслуживало награды.

Почему ты ищешь похвалы от людей? Разве не знаешь, что эта похвала, как тень, растворяется в воздухе и исчезает? Притом и люди так непостоянны и изменчивы: одни и те же одного и того же человека сегодня хвалят, а завтра порицают.

Значительность похвал обычно обременяет совесть не меньше, чем грехи.

Те, которые хвалят нас, умножают в нас надменность, возбуждают гордость, тщеславие, беспечность и делают душу изнеженной и слабой.

Уклоняйся от людских одобрений — и тогда получишь многие похвалы и у Бога, и у людей.

Ища людской похвалы, ты бесчестишь не только себя, но и Бога.

Для чего ты рассматриваешь свои добродетели и выставляешь их напоказ? Или не знаешь, что, хваля самого себя, уже не будешь похвален Богом?

Человек, увлекаемый славой, не способен мыслить что-либо великое и благородное; он неизбежно становится постыдным, низким, бесчестным, ничтожным.

Как же одолеть тщеславие? Будем противопоставлять славе — славу. Как мы презираем богатство земное, когда взираем на богатство небесное, и не дорожим настоящей жизнью, когда помышляем о жизни гораздо лучшей, точно так мы сможем презреть и славу настоящего мира, когда будем помышлять о славе гораздо высшей, о славе истинной.

Почему же ты не можешь преодолеть тщеславия, когда другие преодолевают, имея такую же душу, такое же тело, такой же внешний вид, живя такой же жизнью? Помысли о Боге, помысли о высшей славе, противопоставь ей настоящее — и ты скоро отстанешь от тщеславия. Если ты непременно желаешь славы, то ищи истинной славы. Разве слава та, которая заставляет искать чести от низших и имеет в ней нужду? Честь состоит в том, чтобы пользоваться славой от высших. Если ты непременно желаешь славы, то ищи лучше славы у Бога. Возлюбив эту, ты будешь пренебрегать той, увидишь, как она бесчестна, а пока не узнаешь этой, не увидишь, как та постыдна, как смешна. И пока обладает нами эта страсть, мы не можем видеть, каково это зло.

Преподобный Максим Исповедник

Тщеславие есть отступление от цели, которая по Богу, и переступление к другой цели, которая не по Богу.

Ибо тщеславен тот, кто для своей, а не для Божией славы заботится о добродетели, и трудами своими имеет в виду накупить лишь человеческих непостоянных похвал.

Как дни сменяются ночами и лета зимами, так тщеславие и сластолюбие — печалями и болезненными страданиями, или в настоящем веке, или в будущем.

Мнящий о себе, что достиг уже верха добродетелей, никак не станет уже искать источной причины благ, одному себе приписывая силу преуспевать в добре, и сам себя за то лишая утверждения и ограждения спасения, — т. е. Бога. А кто чувствует в себе естественную скудость сил на добро, тот не перестает спешно тещи к Могущему восполнить недостающее ему.

Игумен Никон Воробьев

Какое Вам дело до других людей, для чего Вам нужно, чтобы о Вас думали только хорошо, что пользы, если весь мир будет хвалить Вас, а Господь скажет: не знаю вас… Зачем и Вы сами себя хотите видеть во всем хорошей по-мирскому? А по-духовному хорош только тот, кто искренне от всей души считает себя хуже всех.

Святитель Василий Великий

Тщеславен тот, кто делает или говорит что-нибудь ради одной мирской славы.

Делание не из любви к Богу, но ради похвалы от людей, каково бы оно ни было, находит себе не похвалу за благочестие, но осуждение за человекоугодие, или за самоугодие, или за честолюбие, зависть, или за иную подобную вину.

Тщеславие бывает не только искоренителем добрых дел, но и путеводителем к делам лукавым.

Нужно особенно избегать тщеславия …которое лишает венцов после трудов, — этого неодолимого врага нашего спасения, который под самыми небесными кругами ставит против нас засаду и пытается ниспровергнуть добродетели, проросшие до самого Неба.

Когда тщеславие видит, что купец благочестия уже наполнил корабль всякими товарами добродетелей, тогда, возбудив бурю, старается опрокинуть и потопить его. Убедив ум пловца, спешащего к Горнему Царству, обратить взоры на дольнее и на человеческую славу, внезапно развеивает все его душевное богатство и, сровняв с землей основания добродетели, ниспровергает труды, достававшие до Неба. Оно приводит к тому, что за сделанное нами мы просим у людей награды, когда надлежит, устремив взор к одному Богу и ради Него сохраняя втайне свои добрые дела, от Него одного ожидать достойного воздаяния.

А мы, предпочтя добру ради Бога — труды ради славы от людей и от них, требуя себе суетной награды — похвалы, достойно и праведно лишаемся Божиих воздаяний, не для Бога трудясь, но отдав себя в работники людям, а от них вместо наград получая потерю всех наград. Чего же можем просить себе у Бога, для Которого ничего не захотели сделать?.. Будем избегать тщеславия, этого льстивого грабителя духовных богатств, льстивого врага наших душ, этого червя, подтачивающего добродетели; тщеславия, которое с удовольствием расхищает наше добро, называя медом отраву своего обольщения и подавая губительную чашу умам человеческим, чтобы они без сытости упивались этой страстью, потому что слава человеческая сладостна для неопытных.

Затворник Георгий Задонский

Что значит слово тщеславие? Я так понимаю его: это слово двусложное; оно составлено из двух значений: тщетно и слава: из сего видно, что тщеславящийся человек любит тщетную славу и в том услаждается чувством надменного самолюбия. Тщеславиться есть страсть внутренняя и от собственного изволения зависящая любовь к тщетной славе. Все же такого рода человеческое само о себе мудрствование и мышление тщетно и непостоянно, а потому и слава, в которую облекает нас наше суемудрие и мнение, тщетна и не постоянна.

Пространный катехизис говорит, что грехи тщеславия — это грехи против второй заповеди, так как человек на место Бога ставит идолом себе своё «я» и то, как он выглядит в глазах людей:

Кроме грубого идолопоклонства, есть еще более тонкие грехи против второй заповеди, к которым принадлежат: 1) любостяжание; 2) чревоугодие, или лакомство, объедение и пьянство; 3) гордость, к которой относится также тщеславие.

Гордость и тщеславие относятся к идолопоклонству потому что гордый выше всего ценит свои способности и преимущества, и, таким образом, они для него суть идол; а тщеславный желает, чтобы и другие этого идола почитали. Такое расположение гордого и тщеславного даже чувственным образом проявилось в вавилонском царе Навуходоносоре, который поставил сам себе золотого идола и велел поклоняться ему. (Дан.3)

Есть еще порок, близкий к идолопоклонству, — это лицемерие, когда кто-либо внешние дела благочестия, как, например, пост и строгое соблюдение обрядов, использует для приобретения уважения народа, не думая о внутреннем исправлении своего сердца. (Мф.6:5—7)

Вторая заповедь запрещает гордость, тщеславие и лицемерие и тем самым научает смирению и деланию добра втайне.

Нам нужно испытание, или искушение, во спасение наше: могу ли я сам себя заверить, что я не люблю тщеславиться? Здесь надобно выдержать поношение и презрение от людей: и ежели не оскорбится сердце, то право мудрствует о Господе и не ищет славы своей. А если смутится от поношений, то из сего познается его малодушие и страсть к человеческой славе, а вместе и неверие тем же обличается.

Надобно страшиться сих зверей: гордости, тщеславия и злого самомнения; сии страсти очень скрытны они принимают на себя разные виды добродетелей и потому не скоро познаваемы бывают; строгое и трудное нужно иметь испытание к самим себе: не гнездятся ли в нашем сердце сии тайные губители наших душ? Будем молиться, подражая святому Давиду, царю и пророку; он молился: испытай мя, Господи, и виждь, аще путь беззакония во мне, и настави мя на путь вечен (Пс.138:23,24). Из этого видно, что мы испытывать-то сами себя не в состоянии: любим, по снисхождению к немощам своим, всякие находить себе извинения и лестные самооправдания, а потому и имеем нужду просить, чтобы Сам Господь испытал нас и наставил на путь правый. К этому ж прилагаем и еще Давидово моление (Пс.18:13—14): Господи, грехопадения кто разумеет? От тайных моих очисти мя, и от чуждих пощади раба Твоего.

Господь в Евангелии обличает славолюбцев: како вы можете веровати, славу друг от друга приемлюще, и славы, яже от единаго Бога, не ищете (Ин.5:44)? Видите разум слова Господня: что приемлющие тщетную славу, или тщеславящиеся, не могут веровать и жить во славу Божию.

Правда ваша, что должно блюстись тщеславия более, чем самой смерти! Оно, как ад, пожирает и великие добродетели у любящих тщеславиться людей.

Святитель Тихон Задонский

Бог — начало и источник всякому добру, и потому Ему Единому подобает слава и хвала за добро. Но когда человек за добро желает и ищет славы и похвалы себе, то на том месте, где бы подобало быть и почитаться и славиться Богу, человек себя, как идола, ставит и хочет хвалиться и прославляться. Поэтому он отступает от Бога сердцем своим и себя боготворит, хотя этого и не замечает. Чем же хвалиться человеку, который, кроме грехов и немощи, ничего не имеет? Разве грехами? Но какая это польза? Это не похвала, а поношение.

Видишь, какой сатанинский яд сокровен в тщеславии? Все дела, какие бы ни творил человек, оно обращает в мерзость и запустение, как море делает соленой воду всех впадающих в него рек. Эта болезнь духа делает нас мерзкими перед Богом, и насколько сокровен этот порок, настолько мерзок. От идолов чувственных и от прочих грехов можно уберечься, так как мы видим их, но от этого идола, который в нашем сердце гнездится, уберечься очень трудно, так сокровенно он пребывает в сердце.

Видишь яблоко… с виду красивое, но внутри изъеденное ядовитым червем, уже не только не полезное человеку, но и вредное. Так может быть и человеческое дело: хотя извне и кажется добрым, но, когда исходит из сердца, напоенного самолюбием, тщеславием и гордостью, не только ему не полезно, но и вредит. Ибо такой человек не воздает славы Богу, от Которого все добро происходит, и что должно воздать одному Богу, то он приписывает себе. Божиими дарованиями он не к Божией славе, но к своей злоупотребляет, и так на том месте, на котором должен поставить Бога, себя, как одушевленного идола, ставит и так отпадает и отступает сердцем от Бога и впадает в богомерзкий порок духовного идолопоклонства. Таковы те, которые дают обильные милостыни, созидают Божии храмы, богадельни, но и от этого ищут славы и похвалы человеческой, которые людей учат и наставляют ради того, чтобы прослыть мудрецами и разумными, и прочее; и это диавольские козни и самолюбие неразумного и слепого сердца.

Авва Серапион

Тщеславие хотя многолико, разделяется на разные виды. Однако два рода его: первый заставляет превозноситься плотскими, видимыми вещами, а второй из-за духовных, невидимых предметов воспламеняет нас желанием суетной похвалы.

Тщеславие и гордость, соединяются между собою тем же способом, как и предыдущие страсти, так что усиление одной дает начало другой: от чрезмерного тщеславия рождается страсть гордости.

Преподобный Амвросий Оптинский

Тщеславие и гордость хотя одной закваски и одного свойства, но действие и признаки их разные

Тщеславие старается уловлять похвалу людей и для этого часто унижается и человекоугодничает, а гордость дышит презорством и неуважением к другим, хотя похвалы так же любит.

Тщеславие, если его тронуть пальцем, кричит: кожу дерут.

Тщеславие и гордость — одно и то же. Тщеславие выказывает свои дела, чтобы люди видели, как ходишь, как ловко делаешь. А гордость после этого начинает презирать всех. Как червяк сперва ползает, изгибается, так и тщеславие. А когда вырастут у него крылья, возлетает наверх, так и гордость.

Тщеславие не дает нам покоя, подстрекая к ревности и зависти, которые мятут человека, возбуждая в душе бурю помыслов.

Все мы сплошь да рядом, больше или меньше недугуем тщеславием и горделивостью. А ничто так не препятствует успеху в духовной жизни, как эти страсти. Где бывает возмущение, или несогласие, или раздор, если рассмотреть внимательно, то окажется, что большею частью виною сего бывает славолюбие и горделивость. Почему апостол Павел и заповедует, глаголя: не бываим тщеславны, друг друга раздражающе, друг другу завидяще (Гал.5:26). Зависть и ненависть, гнев и памятозлобие общие исчадия тщеславия и гордости. Преподобный Макарий Египетский обозначает и самую цепь, как страсти эти одна с другою сцеплены и одна другую рождает. Он пишет в книге «Семь слов»: «ненависть от гнева, гнев от гордости, а гордость от самолюбия» (Слово 1, гл. 8).

А Господь во Евангелии прямо объявляет, что и доброе творящие ради славы и похвалы восприемлют здесь мзду свою. Также и с гордостью и осуждением других добродетель проходящие отвержены бывают Богом, как показывает евангельская притча о мытаре и фарисее. А блаженное смирение, как сказано в той притче, и неисправных и грешных оправдывает пред Богом.

Кто нас корит, тот нам дарит, а кто хвалит, тот у нас крадёт.

Святой Праведный Иоанн Кронштадтский

Корень всякого зла есть самолюбивое сердце, или саможаление, самощадение, от самолюбия или чрезмерной и незаконной любви к самому себе проистекают все страсти: холодность, бесчувственность и жестокосердие по отношению к Богу и ближнему, злое нетерпение, или раздражительность, ненависть, зависть, скупость, уныние, гордость, сомнение, маловерие и неверие, жадность к пище и питию, или чревоугодие, любостяжание, тщеславие, леность, лицемерие.

Когда придет тебе в голову безрассудная мысль — сосчитать какие-либо добрые дела свои, тотчас же поправься в этой ошибке и скорей считай свои грехи, свои непрерывные, бесчисленные оскорбления Всеблагого и Праведного Владыки, и найдешь, что их у тебя как песку морского, а добродетелей, сравнительно с ними, все равно что нет.

Помни, человек, что ты нравственное и физическое ничтожество, нравственное — потому что ты весь — грех, страсть, немощь, и физическое — потому, что тело твое есть земной прах, — чтобы чрез это живо, осязательно показать свое пред Богом смирение, как это наглядно изображали древние люди, да и ныне некоторые, посыпая головы свои пеплом, снимая с себя светлые одежды, питающие суетность и тщеславие в бессмертном духе человеческом.

Так, человек, самомалейшее добро в тебе от Бога, как самомалейшая струйка воздуха, в тебе находящегося или тобою выдыхаемого, из окружающего тебя воздуха.

Преподобный Марк Подвижник

Кто любит человеческую славу, тот не может быть свободен от страстей, но рвение и зависть обитают в нем.

Преподобный Нил Синайский

Нередко от тщеславия происходят помыслы блуда.

За предшествующим человекоугодием и тщеславием, конечно, следует гордость, высокоумие и всякая срамная демонская страсть.

Если начнешь тщеславиться и гордиться, отступит от тебя Господь…

Уловляемый тщеславием не может быть в мире ни с самим собой, ни с ближним.

Дырявый мешок не сохраняет в себе того, что вложено, и тщеславие губит воздаяние за добродетель.

Преподобный Нил Сорский

Если же не трезвимся, но часто слагаемся мы с тщеславными помыслами, то вскоре, утвердившись, они породят высокомерие и гордыню, что есть начало и конец всех зол.

Много нам трезвения требуется против духа тщеславия, потому что весьма сокровенно, всеми ухищрениями окрадывает он намерение наше, без преуспеяния оставляет инока и старается извратить дело наше, да не ради Бога будет, но по тщеславию и человекоугодию. Потому во всякое время подобает нам испытывать себя тщательно, свои чувства и мысли, чтобы ради Бога было дело наше и ради душевной пользы, и избегать во всем похвал человеческих, всегда пред очами ума имея сказанное святым Давидом: Господь рассыпал кости человекоугодников (Пс.52:6), — и так отметать всегда помыслы, дело то хвалящие и по человекоугодию совершать что-либо понуждающие; и всей душой да утверждаем помысел творить все ради Бога.

Если же кто, имея твердое намерение по Боге, и побеждается когда по немощи, невольно тщеславным помыслом, но исповедуется, молясь Господу, и отвращается от помыслов тщеславия, то тут же прощается и похваляется Тем, Который знает намерения и сердца наши. Будем же поступать так: если когда по тщеславию нечто задумывать начнем, то плач свой и исполненное страха на уединенной молитве нашей предстояние вспомним, если имеем их, если же нет, то об исходе нашем помысел воспримем — и непременно отразим безстыдное тщеславие. Если же так не получится, то хотя бы срама, последующего за тщеславием, убоимся. Ибо возносящийся, непременно, и здесь, прежде будущего века, смирится (Лк.14:11), — это говорит Иоанн Лествичник.

Если же кто-либо когда-то хвалить нас начнет или уму нашему прилог помысла тщеславного врагами невидимыми принесен будет, представляющий нас достойными чести, и величества, и высоких престолов, как больших, чем другие, — тут же скорее множество и тяжесть согрешений наших в уме своем вспомним или одно какое-нибудь наихудшее. И, удержав его, скажи: «Разве достойны делающие таковое похвал этих?» И сразу найдем себя недостойными тех похвал человеческих, и помыслы бесовские отбегут и уже более силою своею не смутят нас, говорит Никита Стифат. Если же, сказал он, каких-либо злых дел нет за тобой, то о совершенстве заповедей помысли — и найдешь себя столь же недостаточным, как мала купель в сравнении с величиной моря.

Преподобные Варсонуфий и Иоанн Пророк

Вопрос. Кто тщеславен? И кто горд? И как человек приходит в гордость?

Ответ. От желания человекоугодия человек приходит в тщеславие. Когда же оно умножится, приходит гордость.

Вопрос. Когда хвалят меня люди, или помысл в сердце, и сие тяготит меня, то как должно мне поступать с сим помыслом?

Ответ. Когда помысл хвалит тебя, и ты не можешь избежать вреда, постарайся призывать имя Божие и скажи своему помыслу: Писание говорит: людие Мои, блажащии вас, прельщают вас и стези ног ваших возмущают (Ис.3:12). А что такое похвала, брат? Не что иное, как обольщение; (послушай) Пророка, который взывает о сем, говоря: всяк человек трава, и всяка слава человека, яко цвет травный (Ис.40:6). А что принимающий похвалу человеческую не получает пользы, о том говорит Сам Владыка: како можете веровати в Мя, славу от человек приемлющее (Ин.5:44). Если же что-либо и бывает по Богу, то мы должны вспоминать сказанное: хваляйся, о Господе да хвалится (2Кор.10:17), ибо Апостол, достигнув и великой меры, не хвалился в себе, но взывал, говоря: благодатию же Божиею есмь, еже есмь (1Кор.15:10). Тому воистину да будет слава и великолепие во веки, аминь.

Вопрос. Когда хочу сказать о добром деле или сделать его и, боясь, чтобы не произошло от него смущение в сердце, избегаю оного, хорошо ли делаю или нет?

Ответ. Если, желая сделать или сказать что-либо доброе, боишься, чтобы не произошло в тебе смущение и собственно потому избегаешь оного, то поступаешь неправильно, ибо уступаешь врагу и не избежишь смущения: он не перестанет при всяком деле наводить на тебя смущение, и страсть твоя еще более усилится. А когда будешь делать дело с молитвою и страхом Божиим, то помощью Божией смущение упраздняется.

Вопрос. Ты сказал, отец мой, что прежде чем начну беседу, должно рассмотреть помысл; как же быть, если нужда требует, чтобы я сказал слово (прежде чем успею обдумать), или, если нахожусь в общей беседе, и чтобы не показаться молчаливым, хочу и я принять некоторое участие в общем разговоре и притом не вижу явного греха в том, что хочу сказать, а, напротив, мне кажется, что это хорошее или среднее. Как повелишь поступать в таком случае, когда не имею времени вполне рассудить, нет ли в сем сокровенного греха?

Ответ. Когда слово твое действительно хорошее или среднее и надобно сказать его, но притом видишь, что оно может принести тебе тщеславие или через похвалу от слушателей, или как-либо иначе, то должно предварительно утвердить помысл не принимать тщеславия. Но когда видишь, что побеждаешься им, то лучше умолчать, нежели повредить себе.

Вопрос. Некоторые по внушению диавола думают обо мне, что я благоговеен, потому что не часто хожу на торг, а равно и не вмешиваюсь в мирские делá. И когда, долго не мывшись, бываю принужден ради телесной потребности вымыться, то всегда чувствую стыд, как бы соблазняя думающих обо мне, что я из благоговения отказываюсь от бани. Что это значит, отец мой?

Ответ. Это тщеславие; ибо ты человек мирской, а как мы сказали, баня не запрещена мирскому в случае нужды. Если же сатана внушает некоторым предполагать, что ты пророк, дабы увлечь твой помысл в высокомудрие, а при сем и сам ты хочешь подтвердить сие ложное о себе мнение, то знай, что надлежит стыдиться того, в чём заключается преступление заповеди Божией, как-то: блуда, сребролюбия и тому подобного, ибо сие заключает в себе соблазн и за сие даст каждый ответ не только относительно себя, но и относительно вреда, нанесенного чрез то ближнему. Мыться в бане по изнеженности, а не по нужде — грех, и это действительно служит соблазном. А в том, чтобы мыться не по изнеженности, а по надобности, нет соблазна, и кто соблазнится этим, тот сам подвергает себя осуждению. А стыдиться сего есть демонское тщеславие.

Вопрос того же к тому же. Если кого-нибудь хвалят, не должен ли он отвечать, говоря как бы со смирением?

Ответ. Молчать гораздо полезнее. Ибо если кто отвечает, то это значит, что он принимает похвалу, а сие есть уже тщеславие. Даже и то, когда думает, что он отвечает смиренно, есть уже тщеславие, ибо если он те же слова, которые сам говорит о себе, услышит от другого, то не может перенести их.

Вопрос. Также, когда делаю что-нибудь благое, как я должен смирять свой помысл? И как укорять себя, совершив благое?

Ответ. Для смирения помысла, когда бы совершил ты все благие дела и сохранил все заповеди, вспомни Сказавшего: когда исполните всё повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стóящие, потому что сделали, что должны были сделать (Лк.17:10), тем более, когда мы не достигли еще и того, чтобы исполнить и одну заповедь. Так всегда должно думать и укорять себя при благом деле, и говорить себе: не знаю, угодно ли оно Богу. Великое дело — творить по воле Божией, а исполнить волю Божию — еще большее: это есть совокупность всех заповедей; ибо сделать что-нибудь по воле Божией есть дело частное и меньшее того, чтобы исполнить волю Божию. Посему-то Апостол и сказал: забывая заднее и простираясь вперед (Флп.3:13). И сколько он ни простирался вперед, не останавливался, но всегда видел себя недостаточным и преуспевал; ибо он же (Апостол) сказал: кто из вас совершенен, так должен мыслить (Флп.3:15), то есть, чтобы преуспевать. Сказал также, что, если и иное что мыслите, и то откроет вам Господь.

Вопрос того же. Когда исполняю заповедь, как мне избежать высокомудрия, дабы знать, что, сделав и благое, я чужд оного?

Ответ. Брат! Добрые дела должны мы и признавать добрыми, и прибегать к ним как к добрым, ибо не следует доброе считать злым. Но если кто делает доброе не по цели богоугождения — это доброе оказывается злым, по намерению делающего. Каждый должен стараться о том, чтобы всегда делать доброе, и впоследствии благодатью Божиею дается ему и то, что дела его будут уже совершаться по страху Божию. Итак, когда чрез тебя делается благое, благодари Подателя благих как Виновника блага оного, себя же укори, говоря: если бы и я хорошо проходил сие дело, то мог бы быть соучастником сего блага — и тогда подастся тебе помолиться Богу с умилением о том, чтобы Он сподобил тебя быть участником во благом деле, чрез тебя совершившемся.

Вопрос, того же к тому же. Если случится мне показать долготерпение в каком-либо деле, то помысл мой высокомудрствует; что же следует мне помышлять?

Ответ. И пред сим я уже сказал тебе, что, когда случится тебе сделать что-нибудь доброе, ты должен знать, что это дар Божий, данный тебе по благости Божией, ибо Бог всех милует. Внимай же себе, чтобы по слабости своей не погубить милость, Им на тебя являемую, которая простирается и на всех грешников. Данного тебе Господом на добро не теряй во зле; теряется же дар сей, когда похвалишь себя как долго терпевшего и забудешь облагодетельствовавшего тебя Бога. Сверх сего навлечешь и осуждение на себя, как скоро осмелишься приписывать себе то, за что должно воссылать благодарение Человеколюбцу Богу. Апостол говорит: Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил? (1Кор.4:7). Помыслу же, который хвалит тебя за что-нибудь, говори: плавающие в море и во время тишины не забывают, что они находятся еще в пучине, но всегда ожидают бури, опасностей и потопления; случившаяся же на краткое время тишина не приносит им полной пользы, потому, что они считают себя безопасными лишь тогда, когда придут в пристань. Случалось же со многими и то, что и при самом входе в пристань корабль их утопал. Так и грешник, пока пребывает в мире сем, должен всегда страшиться потопления. Итак, никогда не прельщайся поверить помыслу, который хвалит тебя за доброе дело. Всё доброе есть Божие, и по нашему нерадению мы не можем обеспечить себя, что оно пребудет с нами. Как же после сего посмеем высокомудрствовать?

Вопрос. Когда делаю что-либо несправедливое и потóм исправляюсь в том, помысл мой высокомудрствует, внушая мне, будто я сделал нечто благое; что я должен в сем случае говорить ему?

Ответ. Скажи ему: несправедливо поступающий подвергается наказанию, а кто исправляется в своей несправедливости, тот избегает наказания и заслуживает похвалу: иное — делать доброе, а иное — поступать несправедливо. Одно угождает Богу и готовит нам вечный покой, другое же прогневляет Его и готовит вечную мýку. Это и есть то самое, что говорит Давид: Уклоняйся от зла и делай добро (Пс.33:15). Но без Бога мы не можем сделать ничего благого, ибо Он сказал: без Меня не можете делать ничего (Ин.15:5); и Апостол говорит: Что ты имеешь, что бы не получил? А если получил, что хвалишься, будто не получил? (1Кор.4:7). А потому, когда мы и в делании благого не можем высокомудрствовать, тем более в удалении от злого. Великое безумие — вменять себе в похвалу то, что не согрешаем. Внимай же себе, брат, чтобы не прельстили тебя лукавые демоны, которых да упразднит Господь молитвами святых Своих. Аминь.

Авва Исайя

Далек от плача тот, кто вдается в мирские заботы из-за тщеславия.

Любящему человеческую славу невозможно достичь бесстрастия: зависть и рвение живут в нем.

Ржавчина съедает железо, а честолюбие — сердце человека, потворствующего этой страсти.

Одержимый страстью тщеславия чужд мира, ожесточается сердцем против святых и к довершению своих зол впадает в высокоумие, гордость и навык ко лжи.

Если охотно слушаешь похвалы себе, нет в тебе страха Божия.

Горе нам, что мы, исполненные всякой скверны, услаждаемся похвалами человеческими.

Преподобный Ефрем Сирин

Тщеславие есть призрак… убеждающий трудиться для добродетели и обращающий эти труды в ничто.

Не старайся показать себя (перед людьми) искусным во всяком деле, чтобы не впасть в тщеславие, которое приводит к сластолюбию, гневу и печали.

Бдение и пост, милостыня и подвиги и все прочие блага диавол губит из-за ненавистного тщеславия и высокомерия.

Преподобный Паисий Святогорец

— Геронда, почему я ощущаю внутри пустоту?

— Это от тщеславия. Когда мы стремимся возвыситься в глазах людей, то ощущаем внутри пустоту — плод тщеславия. Ведь Христос приходит не в пустоту, а в сердце обновлённого человека. К сожалению, часто люди духовной жизни часто стремятся приобрести добродетель, но ещё хотят иметь и что-то, что питало бы их гордость, — общественное признание, привилегии и т. д. Так у них в душе появляется пустота, пустота тщеславия. Нет полноты, нет сердечной радости. И чем больше в них растёт тщеславие, тем больше увеличивается пустота в душе и тем больше они страдают.

— Геронда, отчего происходит тяжесть, которую я испытываю в своём делании?

— Не подвизаешься со смирением. Тот, кто подвизается со смирением, не встречает трудностей в своём делании. Но когда у человека есть духовные устремления, сопровождаемые тщеславием, тогда в душе возникает тяжесть. Остальные страсти не так сильно препятствуют нам в духовном восхождении, если мы смиренно призываем милость Божию. Но когда тангалашка нас уловляет тщеславием, то завязывает нам глаза и принуждает идти за собой по узкой и опасной тропинке, тогда-то мы и ощущаем в душе тяжесть, потому что находимся в области действия тангалашкиных сил.

— Геронда, я услышала похвалу и…

— Ну и что? Нас что должно волновать? Как другие к нам относятся или как к нам относится Христос? Другие будут для нас движущей силой или Христос? Ты серьёзный человек, так не веди себя легкомысленно. Меня часто, в том числе и люди важные, хвалят, а меня от их похвал тошнит. Я смеюсь про себя и отбрасываю их похвалы подальше. И ты тоже, лишь услышишь что-то подобное, сразу отбрасывай подальше от себя. Это вещи гнилые! Что мы приобретаем оттого, что другие нас хвалят? Только то, что завтра-послезавтра над нами будут смеяться тангалашки? Человек, который радуется, когда другие его хвалят, обманывается бесами.

Если человек повреждён, то есть, заражён гордостью или предрасположен к ней, то любые похвалы, «мирские» или «духовные» (относящиеся к телу или к душе), вредны. Поэтому лучше просто так других не хвалить. Ведь если человек слаб духовно, то своей похвалой мы ему только навредим, он может погибнуть.

Похвала как наркотик. Например, человек, который начинает произносить в храме проповеди, может после первого раза спросить других, удалась ли проповедь, на что ему следует обратить внимание, чтобы не причинить вреда слушателям. Другой человек, чтобы его ободрить, может сказать: «Ты хорошо говорил, только на то-то, мне кажется, стоит обратить внимание». Но потом склонный к гордости проповедник может дойти до того, что будет спрашивать мнение других только, чтобы услышать от них похвалу. И если ему скажут: «Да, хорошая была проповедь», — он обрадуется. «Вот как меня хвалят», — будет думать он и надмеваться. Но если ему скажут: «Плохая проповедь», начнёт переживать. Видите, как тангалашка одним лишь леденцом похвалы обманывает человека? Сначала человек спрашивает с добрым расположением, чтобы понять, в чём он должен исправиться. А потом начинает спрашивать мнение других, чтобы услышать похвалу, которая доставляет ему радость!

Если вы радуетесь и испытываете чувство удовлетворения, когда вас хвалят, и расстраиваетесь и вешаете нос, когда вам делают замечание или говорят, что такое-то дело вы сделали не очень хорошо, то знайте, что это состояние мирское. И волнение ваше мирское и радость мирская. Человек духовно здоровый радуется, если ты ему скажешь: «Это у тебя плохо получилось», потому что этим ты помогаешь ему увидеть свою ошибку. Он признаёт, что сделал дело не очень хорошо, поэтому Бог его просвещает, и уже в следующий раз он сделает его хорошо. Но опять же будет считать, что не он сделал его, а Бог. «Что я один мог бы сделать? — говорит такой человек. Если бы Бог мне не помогал, я бы делал одни несуразности». У такого человека правильное устроение.

— Геронда, как сделать так, чтобы мы чувствовали себя одинаково, и когда нас хвалят, и когда ругают?

— Если возненавидите мирскую славу, то с одинаковым расположением будете принимать и похвалу, и поношение.

— Геронда, как отогнать тщеславные помыслы?

— Радуйся вещам противоположным тем, к которым стремятся мирские люди. Только, имея устремления противоположные мирским, можно действовать в области духа. Хочешь, чтобы тебя любили — радуйся, когда на тебя не обращают внимания. Хочешь почётное место — садись на скамейку. Ищешь похвал — возлюби уничижение, дабы ощутить любовь уничиженного Иисуса. Ищешь славы — стремись к бесчестию, чтобы ощутить славу Божию. И когда ощутишь славу Божию, тогда почувствуешь себя счастливым и будешь иметь в себе радость, большую радостей всего мира.

— Геронда, помысел говорит мне, что если я переменю послушание, оставлю клирос и перестану писать иконы, то перестану постоянно гордиться и впадать в искушения.

— Даже если ты перестанешь петь и писать иконы, но не возненавидишь тщеславие, то будешь допускать ещё больше ошибок. И в уходе твоём тоже будет гордость, даже ещё больше гордости, потому что на самом деле ты хочешь отказаться от своих послушаний для того, чтобы не ущемлялся твой эгоизм.

— Геронда, не лучше ли вообще ничего не делать, чем делать что-то и при этом гордиться?

— Если тебе говорят делать то-то, то иди и делай, но следи за тем, чтобы не преткнуться и не упасть. А если преткнёшься и упадёшь, вставай. Осознай, что преткнулась по невниманию, и если тебе опять скажут делать, делай, но следи, чтобы снова не преткнуться. Если ты один раз упала, то это не значит, что в следующий раз дело не надо делать! Вот если тебе скажут: «Не ходи, потому что ты в прошлый раз упала», тогда не ходи. Поняла? Когда тебе говорят что-то делать, делай, но делай правильно и со смирением. Ничего не делать, чтобы не возгордиться, ещё хуже. Это всё равно что смотреть на бой со стороны, не воевать, чтобы не получить ранений. Воевать нужно, но воевать правильно.

Преподобный авва Дорофей

Когда же кто сохранит себя и от этого, то должен замечать, чтобы, делая хотя малое добро, не делать сего со тщеславием, или из человекоугодия, или по какому-нибудь человеческому побуждению, дабы сие малое не погубило всего, что он сделал, как мы сказали о гусеницах, граде и тому подобном.

Преподобный Макарий Оптинский

Как во всяком деле добром приплетается тщеславие и о себе мнение, то надобно оному противляться и отвергать, а то как вьющееся растение многие даже деревья иссушает, так и тщеславие добрые дела погубляет.

Сколько же вредна слава человеческая! Хоть бы и точно человек имел что-либо достойное похвалы, но когда услаждается шумом слов оных, то уже лишается будущей славы, по учению святых отцов.

Пишешь о высокоумных своих помыслах, что во всяком исправлении помыслы тебя хвалят: это очень опасно и есть начало прелести.

Когда же возомним о себе нечто и припишем себе благие дела, тогда и помощь Божия отымется.

Хвалебные мысли свои старайся уловлять и поставляй их в числе тех же падений, или и горше, потому что они суть виною других падений.

Пишешь, что увлеклась похвалою и самохвалением, и спрашиваешь: каким образом противиться сему? Кажется, всего лучше противиться смирением; не приписывать ничего себе, но Богу, ибо Он сказал: без Мене не можете творити ничесоже (Ин.15:5). Что твое? ты вся творение Божие; и дарование, какое имеешь, Его же; а наша только греховность, которая и должна нас смирять.

К усердию вашему приплеталось и тщеславие, а как оного избежать, — вы сами довольно знаете, изгонять сего змия из сердец ваших самоукорением и избегать того, что может давать ему пишу; а что бы вы ни сделали доброго, то это не ваше, а помощь Божия и Его достояние, вы же токмо орудие, да и самое слабое.

Пишешь о высокоумных своих помыслах, что во всяком исправлении помыслы тебя хвалят: это очень опасно и есть начало прелести. Когда бы всякому исправлению последовало смирение, то это бы добре было. Помни больше свои грехи и считай себя меньше всех, тогда благодать Божия тебя оправдает. Где ж твои исправления, когда ты не переносишь никаких оскорблений? И как можно оставить есть молочное? Это значит, на огонь подлить масла, и будет пища твоему тщеславию. Употребляй молочное с воздержанием, во славу Божию, то нимало не повредишься. А больна бываешь не от молочного, а от нетерпения и неимения смирения.

Я только почитаю должным напомянуть вам, дабы все, что было доброе, творимое вами, проникнуто было смирением: молитва ли, пост ли, милостыня, прощение ближним и прочее, все это делайте во славу Божию и со смирением. Я потому это вам предлагаю, знаю, что ненавистник добра, диавол, когда не успеет нас отвратить от какого-нибудь доброго дела, то старается помрачить оное высокоумием и тщеславием.

Что делается с благим намерением, то не может повредить; только надобно наблюдать, чтобы и к благим растениям не привился плющ, который может иссушить плод оных, — разумею плющ — тщеславие, которое к тебе и приближалось; но на это надобно иметь бодрость ума и видеть свою худость; а то и падения невольно смирят.

Сколько могу заметить, ты водишься тщеславием, желаешь, чтобы не заметили твоей немощи, а хочешь казаться исправною, самоукорения же и смирения в тебе и не видно, о коих ты и не стараешься.

Пишешь, что бороло тебя тщеславие за мнимое твое благоразумие, но когда вспомнила о нечистоте высокосердого, то и прошло; так надобно и всегда исторгать сей корень зла из сердца; он все растения благих дел оскверняет и непотребными творит. О сем много есть у святых отцов наставлений и учений.

Завлекаясь тщеславием, обрати мысль на свою неисправность. Да чем же тут тщеславиться, когда ты не свое, а чужое учение предлагаешь? да и то, что пошлет Бог в ум к пользе вопрошающих, по вере их.

Изъясняешь свою скорбь, что за действие твое к миру тебе же досталось, и просишь меня растолковать тебе это, за что так бывает? Ибо в самом действии твоем чувство бывает любовью и страхом подвигнуто. Положим, что и так, и пусть оно не будет осквернено высокоумием и тщеславием, похвалением (чего, однако ж, впоследствии, верно, не избежала в тайне сердца твоего), но надобно же ему очиститься огнем искушений и скорбей, и только будет тогда чистая любовь, когда положишь душу свою за ближнего; ты, когда делала, и успела, но души не положила, труда и скорби не понесши, но вот оная явилась, а ты в ропот уклонилась. Какой народ грубый и непросвещенный! Надобно бы тебя похвалить за это доброе дело, а они укоряют, а ты явно искала похвалы и награды за свое доброе дело, когда не понесла укоризны.

Может быть, ты и не видишь в себе этого, но разбери бездну сердца твоего, то найдешь там гнездящегося тщеславного змия, будто бы под видом добродетели приносящего тайное удовольствие и похваляющего тебя, что ты делала добро, ибо видишь в себе любовь и сострадание, видишь добродетель, а смирения нет, которому Сам Господь наш научает: аще и вся повеленная сотворите, глаголите, яко раби неключими есмы: яко, еже должни бехом сотворити, сотворихом (Лк.17:10). А когда неключимый раб, то не должен ли все терпеть и быть уверенным, что укоризны и досады не могли и быть иначе, как смотрением Божиим к моему исправлению, яко неключимого раба; а у нас одна правость наша, и я растет выше и выше, а покою не дает; теперь сама рассматривай себя и действия Промысла Божия.

Хвалебные мысли свои старайся уловлять и поставляй их в числе тех же падений, или и горше, потому что они суть виною других падений.

Святитель Феофан Затворник

Похвалы, как я уже писал, то же, что ногу подставить бегущему… а у иного и дух вон!.. Боже упаси!

Пишете: «Отчего бы иногда не похвалить иного?» — Бывает, что и хвалят. Хорошее невольно вызывает похвалу; похвала же оживляет похваленного, и крылышки ему придает. Но дело это не безопасное. Оно может засеменить самомнение, и далее провести до высокоумия и гордости. Вот и беда: ибо гордость проклята Господом. Вы ожидаете, что похвала смирение родит, при мысли, что не стоишь ее. — Бывает, может быть, и это; но такого рода рождение, по редкости своей и неестественности, надо назвать чудом. Кто-то из отцов сказал, что похвалить есть то же, что ногу подставить спешно идущему. Этот падает и нос расшибает до крови. Нечто подобное, надо полагать, производит и похвала в душе добре текущего духовным путем. — Потому признайте лучше, что мысль, будто похвала ведет к смирению, не небесного происхождения. Это внушение того, кто имеет обычай облекаться в Ангела светла, не будучи таким.

Воскресив дочь Иаира, Господь строго приказал родителям ее, чтобы никто об этом не знал (Мк.5:43). Этим нам указано: не ищи славы, и уха твоего не изощряй на слышание похвал людских, хоть дела твои такого рода, что их укрыть нельзя. Делай, что заставляют тебя делать страх Божий и совесть, а к говору людскому относись, как бы его совсем не было. А за душой смотри: коль скоро она мало-мальски склоняется на эту сторону, возвращай ее к своему чину. Желание, чтобы люди знали, вызывается желанием похвалы. Когда будет похвала, тогда цель кажется достигнутой, а это подрывает энергию и пресекает похвальную деятельность, следовательно, и продолжение похвалы.

Выходит, что желающий, чтобы люди знали его добрые дела, сам себе враг! Что люди хвалят, они доброе делают, ибо что хорошо, как того не хвалить? Но ты этого не имей в мысли, и не ожидай, и не ищи. Поблажишь себе в этом, совсем испортишься. Одна поблажка повлечет к другой. Учащение дел одинаковых обратится в нрав, и будешь честолюбцем. А когда дойдешь до этого, тогда уж не все дела твои будут похвальны, и хваление сократится. За недостатком стороннего хваления начнется самовосхваление, которое Господь назвал трублением перед собою. Это еще хуже. Душа становится тогда мелочной, гоняется за одной мишурой, и истинного добра уж не жди от нее.

Преподобный Исидор Пелусиот

Людям здравомыслящим надлежит избегать и того, чтобы им льстили, и того, чтобы самим льстить.

Надлежит отвращаться льстецов более, нежели людей наглых. Ибо такая честь невнимательным делает больше вреда, нежели оскорбление, и труднее человеку одержать верх над собою, когда ему льстят, нежели когда его оскорбляют.

Внешняя слава усиливает внутреннее бесславие, и мнимое здоровье, внушая человеку мысль, что он действительно здоров, не позволяет применить лечение.

Схиигумен Иоанн (Алексеев)

Знай, что поношения и посрамления, хоть и неприятно переносить их, но очень полезно и спасительно для нас, если будешь внимать себе построже — узнаешь опытом. Надо бояться похвалы, ибо она воспитывает тщеславие и самомнение: горе, если похвала будет выше дел.

Сколько я тебе говорил, духовное чадо, на пользу души и давал духовные советы, заимствованные от Святого Писания и святых отцов, а ты оказалась очень бестолковой, готова даже жернов-камень вешать на себя и в воду. А знаешь ли причину? Я объясню тебе: самомнение и тщеславие: они-то не дают тебе видеть себя, какая ты, в сущности, а возмечтала что-то великое о себе.

Этот …монастырь был у реки Нил… Вот еще: в той же стране и в те же времена, в одном монастыре жили два брата, одному 12 лет, другому 15 лет. Игумен послал их снести пищу отшельнику. Отнесли и на обратном пути встретили змею ядовитую. Младший брат взял змею, завернул в мантию, принес в монастырь, конечно, не без тщеславия. Иноки окружили отроков, удивились и восхвалили их за святость. Игумен был духовной жизни и рассудительный; отроков наказал розгами и сказал: «вы Божие чудо приписали себе, лучше немощная совесть, чем добродетель со тщеславием». Ибо он знал, что чудеса вредят святым.

Да, мы не должны себе верить, пока не ляжем в гроб, и в добродетели устоять зависит не от нас, но от благодати Божией. А Господь хранит за смирение; насколько человек смирится, настолько и преуспевает в духовной жизни. Наш должен быть труд по самовластию, а успех зависит уже от благодати; вот мы и должны молиться и просить помощи у Господа. В духовной жизни главный подвиг молитва.

Да, мы не должны себе верить, пока не ляжем в гроб, и в добродетели устоять зависит не от нас, но от благодати Божией. А Господь хранит за смирение; насколько человек смирится, настолько и преуспевает в духовной жизни. Наш должен быть труд по самовластию, а успех зависит уже от благодати; вот мы и должны молиться и просить помощи у Господа. В духовной жизни главный подвиг молитва…

Да, духовная жизнь, из наук наука, требует духовного рассуждения, а рассуждение рождается от смирения. У египетских старцев, если какая добродетель обнаружится, то ее не считали добродетелью, а грехом. Вот как святые боялись тщеславия! Святой архиеп. Феофил посетил гору Нитрийскую и пришел к нему авва горы. Архиепископ сказал ему: «Какая добродетель по твоему опытному сознанию есть высшая на иноческом пути?» Старец отвечал: «Повиновение и постоянное самоукорение». Архиепископ сказал: «Иного пути, кроме этого, нет». Святой Варсонофий Великий сказал: «Если ты исполнишь три условия, где бы ты ни жил, будешь мирен. 1-ое — оставить волюшку свою позади себя; 2-ое — укорять себя и 3-е — считать себя хуже всех».

От души благодарю за арбуз, хотя получил его в растрепанном виде, арбуз разбитый, бумага вся мокрая, почтовая барышня была недовольна, другие пакеты обмочены. Наверно, посылали вы с тщеславием; всегда так бывает, что кто сделает с тщеславием — жди бесславия.

Преподобный Кассиан Римлянин

Седьмой подвиг предлежит нам против духа тщеславия — многообразного, разновидного и тонкого, которого едва можно самыми прозорливыми глазами предвидеть и распознать.

Ибо оно не только с плотской стороны, как прочие пороки, но и с духовной искушает монаха, поражая ум самым тонким злом. Так что те, которые обольстились плотскими пороками, те сильнее уязвляются тщеславием по поводу духовных успехов, и настолько оно гибельнее при борьбе, насколько скрытнее, если хотим предостеречься от него. Нападение других страстей бывает более явно, открыто, и в каждом из них искуситель, ниспроверженный строгим прекословием, сделавшись слабее, отходит и потом слабее искушает своего победителя. А эта страсть, когда будет искушать душу с плотской стороны (например красивыми одеждами или другими внешними вещами, принадлежностями, преимуществами) и щитом пререкания будет изгнана, то опять, как разнообразное зло, переменив прежний образ и личину, под видом добродетелей старается пронзить и зарезать победителя.

Ибо прочие страсти называются однообразными и простыми; а эта многосложна, многообразна, разновидна — везде, со всех сторон встречается воину и победителю. Ибо она во всем: в одежде, походке, голосе, деле, бдении, посте, молитве, отшельничестве, чтении, знании, молчании, послушании, смирении, долготерпении — старается уязвить воина Христова, и как какая-нибудь, гибельная скала, покрываемая бурными волнами, причиняет непредвиденное и жалкое кораблекрушение плавающим при благополучном ветре, когда те не опасались и не предвидели этого.

Итак, желающему идти царским путем нужно идти с оружием правды в правой и в левой руке, в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах (2Кор.6:7–8), и с такой осторожностью среди вздымающихся волн искушений, под управлением рассудительности и под веянием Духа Божия, направлять путь добродетели, чтобы знать, что, если немного уклонится на правую или левую сторону, тотчас разобьется на подводных, гибельных скалах. Потому премудрый Соломон увещевает: не уклоняйся ни направо, ни налево (Притч.4:27), т. е. не тщеславься добродетелями, не превозносись счастливыми успехами в духовном, не уклоняйся и на левую стезю пороков, по апостолу, не ищи себе славы в сраме твоем (Флп.3:19). Ибо в ком дьявол не мог породить тщеславия видом хорошо сшитой, опрятной одежды, того старается искусить грязной, худо сделанной, убогой. Кого не мог низвергнуть честью, того запинает смирением; кого не мог заставить превозноситься знанием и красноречием, того обольщает важностью молчания. Если кто будет явно поститься, то искушается суетной славою. Если для избежания славы будет скрывать его (пост), то подвергается тому же пороку превозношения. Чтобы не запятнать себя заразою суетной славы, он избегает на виду у братьев совершать продолжительные молитвы; и когда станет скрытно упражняться в них, не имея свидетеля этого дела, также не избегает стрел тщеславия.

Старцы наши хорошо представляют свойство этой страсти, сравнивая с луком и чесноком, которые после снятия с них одного покрова оказываются покрытыми другим, столько оказываются покровов, сколько их будет снято.

Тщеславие даже и в уединении не перестает преследовать убегающего из-за славы сообщества с людьми; и чем больше кто убегает от всего мира, тем сильнее оно преследует его. Иного старается превозносить тем, что он очень терпелив в деле и труде, иного тем, что он очень скор на послушание, иного тем, что он превосходит прочих смирением. Иной искушается обширностью знаний, иной в чтении, иной в бдении. Эта страсть силится уязвить кого-либо не иначе, как его же добродетелями, полагая гибельные препятствия в том, в чем ищут средства к жизни. Ибо желающим идти путем благочестия и совершенства враги скрытно ставят сети обольщения не в другом месте, а на том пути, по какому идут по изречению блаженного Давида: на пути, которым я ходил, они скрытно поставили сети для меня (Пс.141:3), так что именно на том самом пути добродетелей, каким идем, стремясь к почести высшего звания, возгордясь своими успехами, мы обрушиваемся и со связанными ногами нашей души падаем, будучи спутаны сетями тщеславия. И бывает так, что в борьбе с противником мы не были побеждены, а высотой своего триумфа мы побеждаемся; или, по крайней мере, что составляет другой род обольщения, мы, превышая меру воздержания или своих сил, из-за приключившейся слабости тела теряем постоянство нашего подвижничества.

Все страсти, будучи преодолены, увядают, с каждым днем становятся слабее и со временем уменьшаются и утихают, или, по крайней мере, при сопротивлении противоположных им добродетелей можно избежать их; а эта страсть, будучи низложена, сильнее восстает; и когда думают, что умерщвлена, она своею смертью еще живее укрепляется. Прочие страсти обыкновенно на тех только нападают, которых в борьбе победили, а эта страсть своих победителей еще более жестоко преследует; и чем сильнее будет сокрушена, тем сильнее разит гордостью той самой победы. И это есть самая тонкая хитрость врага, так что заставляет воина Христова, который не был побежден неприятельским оружием, пасть от собственных стрел.

Иные страсти иногда при помощи места успокаиваются и после удаления предмета греха, или удобства, или повода к нему обычно укрощаются и уменьшаются, а эта страсть проникает даже к бегущим в пустыню, и место не может исключить ее, не слабеет она и от удаления внешнего предмета. Ибо она воодушевляется не чем иным, как успехами добродетелей того, на кого нападает. Прочие страсти с течением времени, как мы уже сказали, иногда ослабевают и прекращаются; а этой страсти, если не будет заботливой рачительности и рассудительности, даже время не только не подавляет, но наоборот — поощряет еще больше.

Прочие страсти, при противоборстве противоположных им добродетелей, открыто, как бы ясным днем воюющие, удобнее можно победить; а эта, прильнув к добродетелям, вмешавшись в строй войска, сражается, как в темную ночь, и потому коварнее обманывает не ожидавших и не остерегавшихся ее.

Так, мы читаем, что Езекия, царь иудейский, муж совершенной праведности во всем и свидетельством Св. Писания одобренный, после бесчисленных похвал за добродетели, одной стрелою возношения (т. е. тщеславия) был низложен, и кто одной молитвою мог испросить избиение ста восьмидесяти пяти тысяч ассирийского войска через ангела, поразившего их ночью, тот побежден тщеславием. Обходя молчанием столь длинный ряд добродетелей его, которые долго было бы перечислять, я скажу только следующее: Езекия после назначенного предела жизни и дня смерти, определенного приговором Господа, одной молитвою заслужил, чтобы переступить за грань жизни на пятнадцать лет, когда солнце возвратилось на десять степеней, он после таких знамений, столь необычайных доказательств добродетелей, пал от своих успехов, как повествуется в Св. Писании. В те дни, — говорится, — заболел Езекия смертельно. И помолился Господу, и Он услышал его и дал ему знамение (2Пар.32:24), т. е. то, которое дано через пророка Исайю, как читаем в четвертой книге Царств (4Цар.20) о возвращении солнца: Но не воздал Езекия, — говорится, за оказанные ему благодеяния, ибо возгордилось сердце его. И был на него гнев Божий и на Иудею, и на Иерусалим. Но как смирился Езекия в гордости сердца своего, — сам и жители Иерусалима, то не пришел на них гнев Господень во дни Езекии (2Пар.32:25,26).

Как гибельна, как тяжка страсть превозношения! Такая праведность, такие добродетели, такая вера и набожность, которые заслужили того, чтобы изменить саму природу и законы всего мира, погибли от одного превозношения, так что все добродетели преданы забвению, как будто их и не было, и он тотчас подвергся бы гневу Господню, если бы, образумившись, смирением не умилостивил Его. Кто через превозношение пал c высоты своих заслуг, тот только по тем же ступеням смирения опять взошел на потерянную высоту. Хочешь узнать и другой пример подобного падения?

Озия, прадед упомянутого царя, также восхваленный свидетельством Св. Писания, после необыкновенных похвал его добродетелям, после бесчисленных побед, одержанных по заслугам своей набожности и веры, был низложен тщеславием. И пронеслось, говорится, имя Озии далеко; потому что Господь вспомоществовал ему и укреплял его. Но когда он сделался силен, возгордилось сердце его на погибель его, и он сделался преступником пред Господом, Богом своим (2Пар.26:15,16). Видишь другой пример тяжкого падения, видишь двух мужей, столь праведных и совершенных, погибших от своих побед! Отсюда видите, как гибельны обычно бывают успехи счастливых обстоятельств, так что те, которых не смогли сокрушить несчастья, более жестоко бывают поражены счастьем; и которые в сражении и битве избежали опасности смерти, те пали от собственных побед и торжеств.

Потому апостол увещевает: не будем тщеславиться (Гал.5:26). И Господь, обличая фарисеев, говорит: как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не ищете? (Ин.5:44). О таких и блаженный Давид с угрозою говорит: Бог рассыплет кости человекоугодников (Пс.52:6).

Дух начинающих и тех, которые мало еще преуспели в душевной добродетели или знании, тщеславие обычно превозносит или за звук голоса (т. е. они приятно поют псалмы), или за истощенную постом плоть, или за красивое тело, или за пренебрежение военной службою и почестями, или за то, что имеют родителей богатых или благородных. Иногда также внушает монаху, что достоинства и богатства, которых, может быть, никогда не мог бы и достигнуть, он очень легко получил бы, если бы оставался в мире. Также вселяет в него суетную надежду в сомнительном и в том, чего никогда не имел, восхищает суетной славою, как будто он сам этим пренебрег.

Иногда тщеславие порождает желание получить степень клирика, пресвитера или диакона. А если бы невольно и получил ее, то представляет, что он будет исполнять с такой святостью и строгостью, что преподаст пример святости и прочим священникам, а также доставит пользу другим не только образцом поведения, но и учением своим и речью. Пребывающего в уединении или келье тщеславие заставляет умом и сердцем обходить дома мирян и монастыри под предлогом — воображаемым увещанием устроить обращение многих и многих. Таким образом, несчастная душа увлекается такой суетностью (как будто бредит в глубоком сне), что, по большей части увлеченная сладостью таких помыслов и наполненная этими мечтами, она не может видеть и братьев, и того, что делается в настоящее время, потому что она с удовольствием занимается как истинным тем, что наяву приснилось во время скитания помыслов.

Когда я жил в пустыне скитской, помню одного старца, который, идя в келью одного брата для посещения, когда приблизился к двери и услышал, что тот внутри что-то говорит, немного приостановился, желая узнать, что тот читает из Св. Писания или, как было в обычае, за работою по памяти прочитывает. Когда благочестивый испытатель, ближе приложив ухо, точнее расслышал, то узнал, что брат духом тщеславия так был обольщен, что представлял, будто он в церкви предлагает народу увещательную проповедь. Когда старец, продолжая стоять, услышал, что он кончил поучение и, переменив должность, как диакон, делает отпуск оглашенным, тогда толкнул дверь. Брат, встретив старца с обычной почтительностью и вводя его, спросил, мучаясь совестью за свои мечты, давно ли он пришел? Долго стоя у двери, не понес ли неприятности? Старец шутя, ласково отвечал: я пришел, когда ты делал отпуск оглашенным.

Я счел необходимым поместить это здесь для того, чтобы, узнав о силе искушений от страстей, коими жалкая душа уязвляется, не только из разума, но и из примеров, мы могли успешнее избегать сетей и разнообразных обольщений врага. Так и египетские отцы выставляют это на вид, раскрывая напасти всех страстей для того, чтобы всякий из новоначальных и горящих духом знал тайны своих братьев и, видя их как в зеркале, узнал и причины страстей, которыми искушаются, и средства против них; также, чтобы в случае будущих нападений, еще до их наступления знали, как предостерегаться и встречаться с ними, или как нужно сражаться. Как искусные врачи обычно лечат не только настоящие болезни, но и будущие предупреждают прозорливым искусством, предотвращают их наставлениями и целебным питьем, так и эти истинные врачи душ, предотвращая возникновение болезни сердец духовным наставлением, как неким небесным лекарством, не позволяют болезням укрепляться в душах юношей, открывая им и причины угрожающих страстей, и средства для здоровья.

У отцов издревле существует такое изречение (которого я не могу и произнести без стыда, так как я не мог ни удаляться от родственницы, ни избежать рук епископа), а именно, что монаху всячески следует избегать женщин и епископов. Ибо если однажды они вовлекут его в знакомство с собою, то ни тот, ни другая уже не позволят ему больше иметь покоя в келье и заниматься богомыслием, созерцать чистыми очами святые предметы.