Бесплатный фрагмент - Зимние этюды

Часть 1. «Басни»

«Индюк на подворье»

«Средь взрослой братии соседских злюк всегда найдётся стоящий индюк…»

В одном хозяйстве добром, шумном, красном,

Где все в расположении прекрасном,

Средь лета, что не знает зимних вьюг,

Жил тихо распрекраснейший индюк.

Имел он явный вес и уваженье,

Свою кормушку, жердь, и положенье.

И всяк цыплёнок кланялся ему,

А он нигде, и никогда, и никому.

И вот неспешно обходя просторы,

Лужайки, и сарайки, и заборы,

Упёрся он в низине в славный пруд,

Где птицы весело купались без зануд.

И строго оглядев сие веселье,

Он взялся отчитать недоразумение:

«Вы, гуси, не умеете купаться!

Всем телом надо в воду опускаться.

Что тут у нас за форменный бардак?

Вы все всё совершаете не так!

Поуже крылья, опускайте грудки,

Смотрите, как ныряют лихо утки!

Кто вас учил плескаться так в воде?

В Европе так не делают нигде!

А утки, вы, что тут так разгулялись?

Как дикие сегодня разнырялись.

А ну-ка прекратите стыд и срам!

Кому сказал?! Я обращаюсь к вам!»

Тут птицы все слегка оторопели,

На индюка спокойно посмотрели.

И выплыл к «знайке» тут весёлый гусь:

«Не отвлекаемся ребята, ща вернусь!»

Он смерил взглядом толстого невежду,

Теряя на услышанность надежду:

«Иди-ка ты отсюда поскорей.

Учи как ковырять навоз червей.

Раз сам ты сроду в воду не кунался,

То клюв закрой, пока не распластался.

Не хочется щипать тебя сейчас.

Оставь, тебя прошу, в покое нас!»

Индюк надулся и затряс соплёю,

Черней стал, выше и поднялся к бою,

Но получил лишь водяной окат

От крыльев гуся, плывшего назад.

«Неблагодарные, я честно критикую,

Лишь от того, что всё могу, умею, практикую!

И да! Я далеко от вас ушёл!

И не хамил, а прямо всё довёл.

Я циник злой и добрый! Ну и что же?

И мнение с другими непохоже.

Поэтом не летаю в облаках,

А на земле стою я на ногах.

Не больно-то нужны вы мне Пегасы,

И ваших добродетелей запасы.

Посмотрим, как начнёте поживать

Без умных птиц красивых. А нас рать!»

Ушёл индюк, покинул ту феерью

Где жил и рос, и громко хлопнув дверью.

Осиротело вдруг хозяйство вмиг,

Ушла вся язва и павлиний шик.

Но долго не продлилась эта твёрдость.

К вечерне растеклась такая гордость.

Поужинать вернулся он домой

С поднятой очень гордо головой.

Мораль сей басни каждый понимает,

А если нет, то пусть скорей читает:

Не лезь туда, где ты совсем профан

И мнение своё засунь… в карман.

А если ты ушёл, то уходи,

И слово с делом ты не разводи.

Запомни, в жизни есть одна основа:

Цена мужчины — это его слово!

«Конь и кобылица»

«Конь пашущий — всегда надёжный тыл.

Да больно много «умных» развелось кобыл…»

Закончив как-то день усталый трудовой,

В конюшню возвращался конь к себе домой.

И захотев исполнить там с супругой долг,

Он от своей кобылы получил такой защёлк:

«Опять пришёл ты домогаться до меня!

Ты на заезженного стал похож коня,

И пропадаешь от рассвета до зари.

Другие ж кони в скачках хапают гран-при,

В конюшнях новых и просторных им почёт,

И никакая их жена не упрекнёт.

Я так устала от забот, дороговизн,

Ты посмотри же на себя и нашу жизнь.

Всё сеешь, пашешь. Ну, и где какой-то толк?

Глаза не колет правда? Что же ты умолк?»

Взбрыкнул конь яростно, копытом дверь открыв.

Хоть был всегда спокоен и миролюбив.

Пошёл искать он правду у своих друзей,

Узнать, какие жёны у других мужей.

Сначала встретил он приятеля быка.

«Ну, да, дружище, жизнь семейная — тоска!

Моя корова постоянно хочет жрать.

И с нею мне себя не реализовать.

Обвисла вся и нагоняет лишь тоску.

Но, слава богу, есть другие на лугу.»

До будки пса наш конь потом дошёл, а тот:

«Смешишь, коняка, ты везунчик без хлопо́т.

Я тут привязанный сижу день на цепи́,

И радуюсь, что от жены щенки мои.

То — бабские капризы, но тебе решать,

Ведь лошадь, как моя, не может загулять.»

В задумчивости конь набрёл на петуха,

Зазнайку первого, красавца жениха.

«Ах, конь, все бабы глупые, поверь уж мне!

И разговоры с ними — глупости вдвойне!

Но если ты при всех достоинствах, мужик,

Не обращай внимание на их язык.

Ты — сила, воля, семя и тяжёлый труд,

Да без тебя же тут все с голоду помрут.

Иди домой скорей, смеркается уже,

И прямо объясни позицию жене.»

Зашёл опять к супруге уязвлённый конь:

«Да, наша жизнь, увы, не праздничный огонь.

Но тут наш дом, где родились отец и мать,

И, как они, я буду сеять и пахать.

И мне не нужно говорить обидных слов.

Не нравится?! Иди, ищи арабских скакунов!»

Мораль же этой басни будет такова:

В союзах шея правит чаще, а не голова!

«Кружка и бокал»

«Натура прёт из самомнений и громких умозаключений…»

Вернулась как-то в выходной

Для чая кружка к декабрю,

К себе, на полочку, домой,

В свою стеклянную семью.

Её там встретил шум родни,

Под радость: «Ух!» и «Наконец!»

Доселе спящих в забытьи,

А тут кричащим: «Молодец!

Давай рассказывай скорей,

Что видела и где была.

Опять в купе и до морей?

Каких рассказов привезла?»

Но перебил им всем настрой

Бокал под красное вино

«Не торопи свой сказ пустой,

Про мир работы, то ж смешно.

Как лошадь пашешь ты всегда,

Без выходных и проходных.

Хозяин пользует тебя

Для назначений не прямых.

Ты трудишься тут больше всех,

Не зная продыху и сна.

Потёртый, глупый твой успех,

Ты абы как, а не до дна.

В тебя вливают чёрт-те что:

Лекарства, смеси и лапшу.

Ты — проходная, ты — ничто,

Любому рада багажу.

И раньше времени, увы,

Закончен жизни будет путь.

И разобьют от суеты

Случайно, стукнув где-нибудь.

Уж сколько видели мы тут

Твоих предшественниц в ведре,

Осколками их соберут

И прочь! И та судьба тебе.

Лишь мы достойны красоты,

В нас праздник, вдохновенье, сон!

Блестим огнём от чистоты,

И дарим наслажденья стон.

Мы счастье и любви гастроль,

Не для работы мы простой,

В нас лишь элитный алкоголь

Вливают струйкой затяжной.

Мы только видим жизни суть

Под озарения вина,

Где мудрость можно почерпнуть.

Ты ж для работы создана!

И смысла ты не обессудь,

Под пиво кружке больше знать.

Поэтому попроще будь,

Ты лишь обслуга, а мы знать»

С улыбкой кружка их вняла,

Но рассмеялась: «Хорошо!

Я вас отлично поняла,

И что отвечу я на то?

Скажу, что правы вы вполне,

И рюмки, стопки и бокал.

Но жизнь не в праздничном вине.

Кто эту глупость вам сказал?

Да, я тружусь и день и ночь.

Лекарства, жажда — всё моё.

И с голодом могу помочь,

Готова я всегда на всё.

И ежедневно помогать,

Быть нужной, верной, под рукой —

Вот счастье! Вам же не понять

Суть жизни буднично простой.

Во мне заварят нежный чай,

Или нальют какой-то сок.

Хозяин сам устроит рай,

Тем, что он заработать смог.

Командировочный полёт,

Где мир представлен широко.

Я с ним, куда он повезёт,

И помогу ему легко.

Но главный плюс — конечно, труд

И смесь пропорций в купаже.

Неважно, как блестит сосуд,

А важно, кто ты есть в душе.

«Воробей и синица»

«Делёж не признаёт родства, коль совести в помине нету…»

Богатый сенокос осиливал мужик,

Трудясь привычно много и усердно.

И после сытного обеда, как привык,

Позволил краткий сон себе победно.

От трапезы простой, лежавшей перед ним,

Остался небольшой кусочек хлеба.

И к той еде ничьей с пристрастием шальным

Вдруг юркнул воробьишка-непоседа.

Попробовав щипок, попробовав другой,

Разбойник смелый поспешил скорее

Позвать друзей на этот пир внезапный свой,

И взвился в небо прочирикать побыстрее.

Там бросив бойкий клич, спикировал назад,

Но тут уже была другая птица.

Бессовестно клевала этот хлебный клад,

Его родня — довольная синица.

— Постой, сестрица, тут ты явно не права!

Я первый завладел краюхой хлеба.

— Не знаю ничего! И я его нашла!

Претензия твоя совсем нелепа.

За словом слово, за чириканьем чирик,

Галдёж подняли шумные собратья.

На что проснулся прикимаривший мужик,

И прекратил взаимные проклятья.

С тех пор синицы с воробьями не друзья,

И если вновь случается добыча,

Синица сызнова ругает воробья,

И он ей вторит, но подмогу клича.

Ох, как не просто справедливо поделить!

И если то делимое чужое,

Вдвойне сложнее в этом споре победить.

Глупцы упрямые всю жизнь проводят в ссоре…

«Кот и кошка»

«Кому всего сегодня мало, тот в завтра вряд ли попадёт…»

За давностью тех дел никто не помнит сроки,

Но есть из прошлого прекрасные уроки.

Одной поро́й жил с кошкой кот, не зная горя.

В тепле и счастье круглый год, друг другу вторя.

Но мысль пришла ей: Так ли все коты прекрасны?

И он подумал: Труд и верность не напрасны?

В итоге всё решили разузнать об этом,

Взяли́сь любовь искать весной, зимой и летом.

Но погрузившись в блуд водоворотов тайных,

Привыкли к радости мгновений встреч случайных.

И разошлись у них совместные дороги.

За этот их разврат все прокляли их боги.

Им суждено теперь скитаться в одиночку,

И без любимых коротать за ночкой ночку.

Не клеится семья с гулящей гордой кошкой.

И кот гоняется за глянцевой обложкой.

И до сих пор их песня в марте так сурова,

И нету шансов обрести любовь им снова.

Мораль: глупец бежит схватить ещё побольше,

Но жалуется горькой доле, тяжкой ноше.

Любовь и счастье в жизни так легко профукать.

Не гоже по другим скакать и жалобно мяукать.

Часть 2. «О вечном»

«На перекатах темноты»

На перекатах темноты,

Ветров космических течений,

Где океаны мерзлоты

И вспышки точечных свечей,

Мы продолжаем трудный путь,

Чтоб слиться с вечною основой,

И верим, что когда-нибудь

Узрим свет поступи отцовой.

Встречаем тысячи планет,

Хотящих с нами закружиться.

В них ищем сто один ответ,

Как в нашей вере укрепиться.

Теряем силы сотни раз,

И сотни раз их обретаем,

Порой искримся напоказ —

Себя напрасно распыляем.

И кто-то гаснет на ветру,

Стремлений силы отдавая.

А кто-то высеча искру,

Взлетает, смысл обретая.

И продолжает свой прорыв,

Соединяя сотни истин.

Где в плавке знаний забурлив,

Взор станет наконец очищен.

И устремится он вперёд,

Горя звездою разогретой,

Где средь космических красот,

Он будет пролетать кометой.

Нас много — ищущих в ночи,

Раскиданных по мирозданью.

Летим мы на огонь свечи,

Сменяя круг существованья.

Но ошибаемся порой,

И дело вовсе не в маршрутах.

Как мимолётен путь земной,

И как спокойно в лже-приютах.

Но только ищущий найдёт

Ту благодатную дорогу,

Которая и приведёт,

К первооснове, к свету, к Богу…

«Обретённые крылья»

А с возрастом всё меньше хочется исправить.

И принимаешь жизнь такой, какая есть.

Перед собой уже не хочется лукавить,

Что сможешь смысл и тайну бытия прочесть.

Мир переделать — очень глупая затея.

Он по своим законам дальше будет жить.

Ты прогибал его, сил точно не жалея,

С уверенностью непреклонной победить.

Взрывал свои мосты и строил переправы,

Берёг любимых, отдавая всё тепло.

Но жить по чести оказалось для забавы,

Не оценил великодушия никто.

Дорог, увы, не оказалось параллельных

Ни с кем, кому так безоглядно доверял.

Провёл ты годы в битвах жарких, но бесцельных,

И лишь себе ты что-то точно доказал.

Но для печали нет каких-то оснований,

Душа без угрызений совести чиста.

Прошёл ты честно путь проверок и терзаний,

Не торговав своей душою никогда.

И нет на сердце тех щемящих сожалений,

Что в этой жизни ты чего-то не достиг,

Что не добрал каких-то ярких наслаждений,

Что не доплёл каких-то значимых интриг,

Что не пришли к тебе ни слава, ни богатство,

Что не дописан тот монументальный труд,

Где ты мужей учёных покорил бы братство,

Вручив всем людям личной мудрости талмуд.

Жил честно, скромно и не тяготел к соблазнам,

Не поддавался никогда семи грехам.

А предавал значенье обещаньям, фразам,

Зарокам, клятвам и любым своим словам.

Осиливая эту дальнюю дорогу,

Через уроки появившихся седин,

Ты нужных истин набираешь понемногу,

Сокрыв их тихо паутинкою морщин.

И улыбаясь новым жизненным преградам,

Ты понимаешь, что всё это суета.

Ты не подвержен больше ураганам, снегопадам,

Ведь в жизни главное — любовь и доброта…

А с возрастом всё меньше хочется исправить.

И принимаешь жизнь такой, какая есть…

Одно желанье — крылья белые расправить

И «Отче наш» за этот грешный мир прочесть.

«Рецептов общих в мире нет»

Рецептов общих в мире нет,

Как нет людей во всём похожих.

Порой мы ищем столько лет

Своих среди простых прохожих.

Тот недостаточно красив,

Тот недостаточно воспитан,

Тот так заносчив и спесив,

Тот совершенно не начитан.

А этот жадный скупердяй,

А тот ревнивец, каких мало,