Бесплатный фрагмент - Стихи южного побережья

Письмо к дочери (вместо предисловия)

Здравствуй, Сага!

Мне хотелось бы, конечно, самому прочитать эти стихи тебе или прочитать их вместе с тобой, я надеюсь, что это и будет именно так, но…, но уж как получится.

Я не знаю понравятся ли они тебе или нет, — во-первых, и литературные предпочтения индивидуальны, и, во-вторых, литературные тексты просто стареют.

Стареют хотя бы потому, что меняется сам язык, пусть медленно, но меняется, а ведь некоторым стихам в этом сборнике ко времени, когда ты их будешь читать, лет так через десять, — им будет уже полвека. Они написаны в совершенно другую эпоху и подсвечены совершенно неизвестным тебе светом. Поэтому не огорчайся, если мои стихи не затронут твою душу. Но всё-таки попробуй их прочитать.

Да, и ещё: изрядное количество текстов в этом сборнике — они построены или на прямых цитатах (из книг разных авторов или даже из народных поговорок…), или на их парафразах (скрытых или не очень).

И в этом тоже есть некоторая сложность, но не навязывать же тебе «список обязательных к прочтению книг», мы не в школе, чай. А вообще хороших книг не так уж и много, — глядишь, вдруг мы и пересечёмся с тобой на страницах некоторых из них. Декарта вот всё-таки попробуй на досуге почитывать: его философия пережила века, а его «Всё подвергай сомнению» — вообще бессмертно.

Мне не хотелось бы остаться размытым силуэтом на задворках твоей памяти, а эти стихи — они хоть дадут тебе представление о моих мыслях, чувствах: о том, что я находил красивым или вечным, что тревожило меня и заставляло учащённо биться моё сердце. Пусть они добавят ещё один штрих к твоей памяти обо мне, сделают её более объёмной.

И да — я люблю тебя, доченька.

*****

Где не слышно себя.

И другим о тебе невдомёк,

за три шага и зги не увидишь,

не то что колумбовых индий;

по ночам, может, моль

залетит на дымной камелёк,

да в морозы спросонок

осыпется иней.

*****

С безмолвием в бирюльки поиграть?

— вей монолог, витийствуя в исподнем.

Всю тьму кротовью втискивай в тетрадь,

всю полночь местную с Луной глубоководной.

Пей чёрный сок, остылый на ветвях,

скользи прищуром по морозным весям

и затеряйся путником в стволах,

оставшихся от срубленного леса.

Дли тень свою, о, пасынок светил,

о, бледный сын словесной ностальгии —

певучий сор косноязычных сил,

распахнутой над полночью стихии.

*****

Отеческих снегов

покров сегодня пухом.

Оставя вечер для стихов,

мы шепчем глухо.

Мы шелестим в ночлежной мгле

ослепшим ветром,

так искры теплятся в золе

и сыпят пеплом.

Так побеждает тишина

надменный голос,

так искупается вина,

так зреет колос.

Так блеск и тлен веков былых

таят монеты.

Так в мутной влаге рек земных

есть капля Леты.

*****

Смех взнуздать,

и пуститься по тяжким местам…

Или ветхий челнок в Час Быка

растворить в азиатском разгуле…

Всё одно.

Видно, впрямь не управится нам

перелить на орала всё то,

что отковано в Туле.

*****

Александру Паку с дружбой

Начни, мой друг, начни, —

настало время.

Зажги опальные огни,

рассыпь каменья.

На вираже не занесёт —

спасёт кривая.

Портвейна розоватый мёд

плеснём до края.

Клубится полночь, и тонка

крамола света,

до озаренья — полглотка

и сигарета.

Мерцают окна. Не беда —

такая вьюга.

Под утро схлынем без следа,

перекрестив друг друга.

*****

Стило — дорожный посох слов,

и домотканны поиска одежды,

пыльца культур — мы всюду между,

и оттого наш норов хмур.

Истории железное забрало,

наречия родного забытьё…

Таких, как мы, — извечно — мало,

и вне устава наше бытиё.

И чернь на нас давно готовит жало.

*****

Нас историки расставят по местам,