Бесплатный фрагмент - Сплетница

От автора

Заключительную часть цикла я решил написать от первого лица. У меня уже есть подобный опыт — маленький автобиографический рассказик «Библиотека судеб». Но особенность данной книги в том, что она будет написана от лица молодой девушки, Ульяны. Скажу сразу — у этого персонажа прямого прототипа нет, Ульяна — образ собирательный. Быть может, кто-то из читательниц узнает в ней себя, но это не значит, что Яна списана с одного человека.

Книга будет в виде дневника главной героини. Несмотря на вымышленные ситуации ее жизни, я постараюсь описать их максимально реалистично.

Хотелось бы поблагодарить главных героинь двух предыдущих частей: Викторию Братчикову («Королева») и Аделию Зинченко («Королева 2: Все в твоих руках»). Они являются вполне реальными людьми и будут присутствовать и в третьей части, несмотря на то, что события этой части будут основаны лишь на фантазии автора.

«Сплетница» планируется к выходу на конец декабря 2025 года и надеюсь, будет принята читателями также тепло, как и первые две части.

С уважением,

Рашид Алиев.

Глава 1

Здравствуй, уважаемый Читатель. Зовут меня Ульяна, и я решила написать книгу. Поведать Вам историю своей жизни, которая, смею надеяться, Вас заинтересует. Мне семнадцать лет, и я не назвала бы себя стройняшкой. Наоборот, глядя в зеркало, еще с детства видела там нечто пухлое. С возрастом стала комплексовать из-за фигуры, но что поделать… Хорошего должно быть много, разве не так? Конечно, я пыталась похудеть, ходила в спортзал, соблюдала всякие диеты. Ведь обидно, когда мальчишки дразнят, а мою стройную подружайку Диёру считают королевой стройняшек…

Впрочем, на подружку никогда не обижалась. Я не из тех, кто завидует. Порой моя фигура даже служила нам с ней надежной опорой, когда ходили по темным улицам, возвращаясь домой со школьной дискотеки или еще какого-нибудь ивента. Я своим пузиком могла придавить любого. «Гром-баба», как меня в шутку называла бабушка. Добрая, конечно, особа, я тут даже спорить не буду… Кстати, с Диёркой я так и сдружилась — благодаря своей комплекции. Дело было в третьем классе… Одноклассник отобрал у нее пенал и не хотел отдавать. Она-то — девочка впечатлительная. Драться не умеет. Ну я возьми и прижми этого хамоватого шпендика к стенке. Правда, крикнуть громко пришлось, чтобы он все отдал. Давить не хотелось. Живот жалко, отмывать потом долго…

В общем, с тех пор мы с ней — не разлей вода подружайки. Даже в туалет вместе ходим по сей день. Она — мое сердце и душа, а еще уши, которые готовы выслушать мое нытье в любое время дня и ночи. С годами нытья стало больше, так как вес мой не уменьшался, а привлекательности мне это особо не придавало. Диёра, наоборот, с годами только хорошела, и я рядом с ней выглядела как невзрачный бочонок жира. Впрочем, от этого Ди моей подругой быть не перестала. Наоборот, таскала меня на каждое свидание с новым кавалером, как группу поддержки. Поддерживала, как могла: порой посылала на три буквы, если замечала непристойные взгляды в сторону моей подруги; ну или могла беседу поддержать, если она отлучалась попудрить носик (надо сказать, что после этой процедуры она порой могла и не вернуться, оставив меня попытать счастья с непонравившимся мальчишкой. Какое там еще счастье с этими дистрофанами? Их пальцы надвое сломаются, если я просто за руку возьму.

Поэтому я на подобных свиданиях тоже долго не задерживалась. А на прощание этим худышкам мужского пола так и хотелось посоветовать питаться больше. А то… ветер сильный подует… мало ли что…

Тем не менее, со свидания, брошенные Диёрой и «досиженные» мной, они уходили в полной уверенности, что хоть одну деваху из двух закадрить все-таки удалось…

Что потом начиналось, елки зеленые… Постоянные звонки, бесконечные сообщения в социальных сетях… Окружающие даже думали, что от парней у меня нет отбоя. А я этих дохляков отправила бы на убой, да вот только что с них взять? Кожа да кости, даже мозгов нет…

Ди посмеивалась надо мной, приговаривая:

— Благодаря мне и парня себе найдешь! Пошли на очередную встречу!..

Э, нет, мне мешки с костями без надобности. Потом их на себе тащить каждый раз. С одним с дуру прогулялась однажды, так тысячу раз пожалела. Устал, бедолага… Выдохся быстро. Я уж думала «Скорую» вызывать. Бледный какой-то стал… А что бледнеть? Десять километров всего прошли…

Эх, перевелись нынче выносливые рыцари.

Так продолжались эти «любовные», так сказать, «приключения» до десятого класса. Почему именно до десятого? Меня отчислили просто. Пришлось отстаивать свою репутацию перед парой школьных дохляков. Думали, я неповоротливая… Доказала обратное. Нечего меня «свиноматкой» обзывать. Вот и показала я им, кто в этом свинарнике хозяин. Эти кабаны-то не знали, что я еще и на борьбу в свое время ходила.

Диёра смеялась долго, когда я рассказывала ей, как накостыляла своим обидчикам. Ее рядом не было, когда все это произошло. Не пришла в школу в этот день.

Я хохотала вместе с ней, но, как говорится, хорошо смеется тот, кто смеется последним. И, когда мне сообщили о переводе в другую школу, вся веселость куда-то улетучилась. Ди тоже расстроилась, но мы же подруги… Разве разные школы помешают нам общаться?..

Мы даже чаще переписываться стали. Я ей рассказала, как меня встретили в новой школе.

Захожу в класс и вижу лица людей, с которыми мне суждено заканчивать эту школу. Честно говоря, не впечатлили. Пришибленные какие-то… Оглядели как-то странно… Ну, я, конечно, не мисс Мира, знаю, но таких взглядов все равно не ожидала. В общем, не понравились мне они. А я им. Ладно, годик потерплю.

Только вот я, рассказывая подруге о своем первом дне в новой школе, еще не знала, сколько приключений у меня впереди. Впрочем, школой они не ограничились, но обо всем по порядку…

Глава 2

В новой школе меня побаивались. Видимо, уже пронеслись слухи о том, что я накостыляла двум одноклассникам. В принципе, с одной стороны, такие слухи только на руку. Пусть смотрят с опаской и знают, что нужно вести себя тихо, когда рядом Ульяна Устенкова. Новые одноклассники обращались ко мне робко, особенно те, которые атлетической фигурой не отличались. Знали, что, посмев ляпнуть лишнего, далеко от меня не убегут. Но я не собиралась дубасить всех налево и направо. Зачем мне это? Пары набитых морд в той школе вполне хватило, чтобы показать всем, что со мной связываться не стоит.

Но дурная слава играла и против меня. Меня сторонились, причем все. Первые дни я вообще ни с кем не разговаривала толком. Бросала дежурные фразы: «Привет!», «Пока!», «Дай списать!»…

Так порой хотелось пересесть на другой автобус и поехать в старую школу… Но кто меня там ждал, кроме подружки Диёры?..

Она пересказывала мне все школьные новости, а я смотрела на унылые лица своих нынешних одноклассников и понимала, что и дружить-то ни с кем не охота. К тому же, они учились с таким «рвением», что я среди них стала отличницей. А учителя так вообще могли выйти и пропасть на половину урока без объяснения причин. Но я догадывалась, что чай в учительской — единственная причина, по которой они исчезали на столь долгий срок.

— Диёра, я не могу так больше… Они такие дебилы… Хочу обратно в нашу школу!

— Чтобы тех двоих добить? — усмехалась подруга. — Они только в себя пришли…

— Да плевать мне на них! У этих — сижу на уроках, а жоры такие постные, аж смотреть неохота. К тому же, стулья такие шаткие! Я аж чуть не свалилась сегодня.

— Может, тебе два стула под себя надо? Мало ли…

— Добрая ты.

Но я знала, что близкая подруга говорит не со зла. А эти хилые одноклассники меня и правда раздражали. Мне даже имена их запоминать было лень. Передвигаются, будто сонные мухи, так и охота хлопушку взять и… Эх, зря родители перевели меня. А учителя-то там какие нудные, пока на чай не свалят! Что-то нудят-нудят тихим голоском себе под нос, что не слышно ни хрена.

Ну и что, что меня за последнюю парту засадили? Я там одна сижу в основном. Со мной рисковал сесть один одноклассник… Как его там звали?.. Гриша, кажется… Но как-то тесновато с ним… Пишу — говорит не толкайся. Хамло вообще… Я же не виновата, что парты маленькие!

— Это ты просто такая огромная! — рискнул вякнуть он однажды. В общем, получил оплеуху… Наверно, до сих пор в ушах звенит. Не, ну что? В этой школе принято новичкам грубить, что ли?

В общем, не нравится мне в этой школе. Эти чужие лица, которые со смущением смотрят на меня… Господи, родители их вообще не кормят, что ли? Каждую перемену в столовую… А толку? Даже не толстеют, как был с мизинчик, так и остались… Я бы, если бы столько ела, уже распухла бы раза в два, а им — хоть бы хны… Глистов, наверно, подкармливают…

Да и не дружные они какие-то… Сплетни друг о друге разводят о какой-то булочке… Чего они о булочке беспокоятся?..

На шестой день до меня дошло, что «булочка» — это я.

И мое терпение кончилось.

Воспользовавшись отсутствием классного руководителя, я решила ее заменить, пока она чаи гоняет, и поговорить со всем классом.

Ну не бить же этих дохляков разом! В травмпункте мест не хватит…

Глава 3

Я, конечно, не оратор. К тому же, навыки выступления перед публикой у меня отсутствуют напрочь. Но упустить возможность прекратить этот беспредел я не могла. Конечно, был вариант выловить за углом каждого сплетника и накостылять как следуют, но к чему портить отношения с классом?.. Хотя, какие могут быть отношения у булочки с этими недожаренными пирожками?..

Еле-как добралась до «места выступления» — в данном случае это место у доски, — уж больно узкое у них расстояние между рядами парт. Каждый раз выбираться из классов — это просто мучение какое-то…

Добралась, хотела сделать эффектный разворот и чуть не плюхнулась на ближайшую парту… Ох, хореография — явно не мое… Зачем так выпендриваться?.. Хорошо, что одноклассники смеяться не рискнули и лишь, притихнув, молча сосредоточили на мне настороженные взгляды.

Так, место для выступления успешно занято, речь не подготовлена, да и слушатели — так себе. Глядя в эти удивленно-туповатые пары глаз, хотелось взять указку и почувствовать себя на месте усталой училки, которая объясняет новую тему предмета, обреченно понимая, что слушают ее от силы процентов десять… А поймут — и того меньше.

Они ждут, а что же я молчу? Время речь толкать, и как можно более короткую, потому что в любой момент может войти Ольга Ивановна, наша классная, и сорвать выступление. Боже, какие взгляды… Похоже, одноклассники готовы слушать меня внимательнее, чем любого учителя… Ах, преподам им сейчас урок, на всю жизнь запомнят!

— Ну и кто мне такую кликуху дал? — слышу собственный голос, полный вызова и строгости. Сама в шоке… Притихаю аж… Мне точно надо учителем быть. Ученики будут по струнке ходить. Особенно такие, как эти.

Кто-то от испуга даже трясущуюся руку тянет. Как зовут эту самоубийцу?.. Блин, все имена перепутались… Маша? Наташа? Даша? Да хрен с именем, главное вычислили виновницу… Сама призналась, на помилование надеется. Зря.

— Говори.

Ох уж этот командный голос! Вот где мое предназначение! Горжусь собой!

— Какую кликуху? — ну что за трясущийся голосок… Даже едва слышно… Да еще и не знает, о чем речь. Ой, какие деграданты, а…

— Я с тобой после уроков поговорю! — все-таки придется бить. Прощай и эта школа! А личико как побледнело, бедолага… Знает, что ее ждет.

— Да не она это! — вдруг выкрикивает паренек с галерки. Взгляд почти наглый. Но страх тоже проскальзывает в глазах. — Я это!

Этот смертник поднимается и уверенно идет ко мне, по пути ухмыляясь. Свечку бы себе за упокой сначала поставил, а то на том подобные грехи не прощают.

Так нагло прет вперед. А что этой сдавшейся крысе терять кроме собственного здоровья.

Подходит ко мне вплотную и дышит в пупок.

— И что мы сделаешь, булочка?

Да что я тебе могу сделать, несчастный? Пузиком просто боднула, он и отлетел, как шар от батута. Валяется посреди проема между рядами. Судя по глазам, даже не въехал, что случилось… Растерянный такой взгляд.

А что это за звук? А-а-а-а… Смех кругом. В ладоши хлопает кто-то. Представление явно удалось.

— Садись, Устенкова! Десять баллов! — вдруг слышен голос классной руководительницы.

Разворачиваюсь и вижу: стоит у входной двери, улыбается, скрестив руки на груди.

Включаю режим провинившейся ученицы и восклицаю:

— Извините, случайно вышло!

— Да я все понимаю, этот Мордюков охамел совсем. Садись!

Глава 4

— Да ты что! А он что? — Диёра хохота в голос.

— Да что он? Валялся, даже не встал, пока классная не приказала.

— Ну почему я всегда пропускаю самое интересное?

— Переводись в мою школу. Вместе веселее!

Диёра усмехнулась.

— Да делать там нечего, судя по твоим рассказам. У нас любой двоечник отличник по их меркам. Зато после сегодняшнего никто тебя булочкой не назовет.

— После сегодняшнего я вообще хочу уйти с этой школы! — заявила я подруге.

***

То же самое я сказала и своим родителям.

— Это еще что за новости? — нахмурился отец.

— Даже не думай об этом! — заявила мать.

Эх, вы… Детей совсем не понимаете…

— Плохо мне там! Обижают меня!

Отец стал ржать в голос. Аж обидно стало. Потом, когда приступ смеха прекратился, он объяснил:

— Да ты себя в зеркале видела? Сама кого хочешь, обидишь…

— Сережа… — неодобрительно произнесла мама, с укором глядя на отца. — Не травмируй нам ребенка.

— Да она сама, кого хочешь, травмирует. Помнишь, как тем двоим досталось? — он усмехнулся.

— Сергей! — мать вышла из себя.

Да ну вас, к черту! Пойду к себе. Разворачиваюсь и иду прочь из комнаты, хотя мама восклицает:

— Ульяна!

Ага, разбежалась…

— Вот видишь, до чего ты ребенка довел… — слышу я укор в адрес отца. Потом гремит посуда. Наверно, обидчика сковородкой уделали…

***

Все равно обидно… Докатилась… В новой школе уже булочкой называют. Протискиваемся сквозь узкий дверной проем в свою комнату, закрываем к черту дверь и, грохнувшись на кровать — задолбала она, скрипит при каждом движении — льем слезки в подушку.

Ладно, эти школьные лепешки что-то там вякают из своего тандыра, но папа мог бы и деликатнее…

Сквозь свои рыдания слышу бабушкин голос:

— Яна?

Похоже, «гром-бабу» решили добить окончательно, чтобы она из своей берлоги до утра не вышла.

— Яночка, что с тобой? — чувствую, как бабуля села на кровать — эта сволочь даже не скрипнула — и положила руку мне на плечо, потом нежно погладила по волосам. — Ты у меня самая лучшая.

— Ага, булочка я… Вот как меня в новой школе прозвали…

— Да сами они такие!

— Я же не виновата, что у меня большие кости… — говорю сквозь слезы.

— Эх, баба-яга ты моя костлявая! — с нежностью произносит бабушка.

И все-таки, «гром-баба» звучало не так обидно…

Показательно отворачиваюсь, эта падла-кровать опять скрепит, будто на нее сто мешкой цемента скинули…

— Бабуль, оставь меня.

— Хорошо, — она спорить не стала. Прикосновение исчезло, и в комнате стало тихо. Вышла тихо, будто привидение приходило. А я решила пореветь в подушку. Когда еще представится такая возможность?..

Глава 5

С отцом все воскресенье не разговаривала. Особенно после того, как никаких следов удара сковородки на его хрупком теле обнаружено не было.

— Ульяна!

Нет меня. Показательно проходим мимо.

С бабулей за новое прозвище тоже бы поквитаться надо, но она не со зла же. Да и не помнит, наверно, как обозвала вчера. Склероз и маразм, что поделать.

— Яночка!

Ох, уж эти мужчины… До чего приставучи… Ну неужели не понял, что его показательно игнорируют?!

— За пивом сгоняй в три прыжка!

Может, сам пойдешь в моих три пинка?.. За пивом ему еще… Идем мимо этого алкаша.

— Ты не слышишь, что ли?

И слушать не хочу. Всем видом показываю, что доставка сегодня не работает. Воскресенье — выходной, как-никак.

Это срабатывает: за бухлом поперся сам. Приходит через двадцать минут, запыхавшийся. Видимо, так пива хотел, что аж бежал до дома… О, протягивает колу… Подкупить решил.

— Садись, поговорим, — произносит.

Снисходительно смотрю на этот черный газированный напиток в его руке.

— Или тебе пивка? — спрашивает на полном серьезе.

Чего? Совсем уже сдурел?

— Да не дуйся ты! — ставит колу на стол, вытаскивает пиво. Открывает и тут же выпивает полбутылки. Ну не алкаш ли? На трезвую голову извиняться слабо?

— Налей колу.

— Не хочу.

— Да для меня налей…

Вот хамло… Доставка сегодня не работает, но и в официантки я не устраивалась.

— Сам налей.

Встает.

— Ну и мне тогда налей, — прошу.

Ага, какой там… Подошел ко мне, сел рядом, за плечи обнимает. Думает, растаю.

— Доченька, ну что же ты так… Не обижайся на меня… — господи, а перегару-то, будто полбутылки водки без закуски выжрал сам на сам.

— Я же не виноват, что ты у меня такая «гром-баба»!

Рука инстинктивно отталкивает его, и он плюхается на пол. Е-мое, неужели уже в голову дало так, что даже на стуле удержаться не может! Смотрю на него с шоком в глазах.

Он поднимается намного проворнее, чем новый одноклассник. Видно, пиво еще не совсем подействовало. Рискует снова сесть рядом. Ладно, лишь бы опять что-нибудь не ляпнул.

— Один-один, ладно… — признает нехотя. — Давай мириться! — обнимает меня. — Обещаю, больше свою пухляшку обзывать не буду!

Ну как вот с ним, а? Не зря говорят, что на дураков не обижаются. Я не виновата, что это ты слишком тощий, а все, что толще сардельки, для тебя неестественно?.. Что толку объяснять пьяному человеку? Ладно, простим на сто первый раз. Но в следующий раз лучше не стоит.

Обнимаю в знак примирения. Что-то у него захрустело… И звук такой издает, будто коньки сейчас отбросит. Лишь бы бухло свое на меня не срыгнул… К тому же, не виноватая что, что так сильно его люблю. Аж до хруста в его позвоночнике…

Глава 6

В школе я была принята с триумфом. Все одноклассники лезли пожать мне руку, а отовсюду только и слышно было «Ульяна!». Булочка сменилась моим настоящим именем, а страх в глазах одноклассников сменился уважением и теплотой. Такие они мне нравились больше.

— Садись со мной! — приставала какая-то девушка. Спустя неделю даже стыдно было ее имя спросить…

— Да лучше со мной! — говорила другая незнакомка.

Ага, ваши стулья-то выдержат?

Но, во всяком случае, было приятно чувствовать себя важной среди этих уже дожаренных пирожочков.

— А что ты такая необщительная-то всегда? — доброжелательно поинтересовалась еще одна одноклассница, подойдя на переменке.

Ой, может, мне уже пора начать автографы раздавать? Прямо, Звезда Ивановна сегодня… А делов-то было — одного пацана боднуть…

Одноклассники прям липнут, как мухи к… А, нет, мухи на другое летят. Как пчелы на мед. Точно я местная знаменитость!

Подходит на большой перемени этот пузом отшитый. Как зовут-то несчастного? И произносит:

— Булочка, ты прости за тот раз…

Ну какой козел, а?! Или тупой, или специально подкалывает…

Демонстративно игнорирую его присутствие, тем самым показывая, что никакого отношения к хлебобулочным изделиям не имею.

— Ульяна, прости. Глупо вышло.

Вот это другое дело. Поворачиваюсь к этому хаму и говорю:

— А кого прощать-то? Я-то имя не знаю.