Бесплатный фрагмент - Смрадъ. Часть 2

Бьёт набат!

Прошло семь месяцев с кровавой бойни, когда черти вырвались из ниоткуда, и стали дурманить головы простых петроградских рабочих. Крови пролилось много, потрясение это серьёзно повлияло на умы выживших. Ни просто ведь так, по ночам расстреляные, порубленые и заколотые продолжали ещё вставать на ноги и охотиться на живые сердца. И только огнемётчики по приказу царского заместителя Керенского, окончательно поставили точку в этой бойне. Они прожигали одержимых до белых костей, и до рассвета истребили так треть населения. Коба же в эти дни, спасался на баррикадах вместе с анархистами на Пушкинской, активно отстреливая осатанелых каждый день. Когда патроны кончились, борцы за свободу принялись воевать палками, камнями, и колючей проволокой, наматывая её куда только можно. Дело это также продвигалось неплохо, но когда уже вступили в бой люди с противогазами, уничтожая огнём одну баррикаду за другой, было принято решение отступить. Кто-то ушёл восточнее к городу продолжая свою войну (но все они в итоге были уничтожены), а кто-то как Иосиф, предпочёл бежать и скрываться в сельской местности. Так он нашёл своё убежище сначала в одной деревне, что в далёком 1911 была опустошена столыпинским террором, а ближе к весне перебрался на Сестрорецкий разлив, где вовсю скрывался его друг Володя Ульянов. Ульянов же, был в курсе произошедших событий, но пока он не решался заявлять о себе вновь, и только новости о сибирском целителе, заставили его задуматься и в итоге решиться.

— Доброе утро Володь. — желал Коба своему другу направляясь к реке.

Друг же был снова отвлечён делом. Он каждый день читал газеты у костра, принесёные местными добродетелями, и активно следил за последними событиями как на фронте, так и в самой столице. Что-то ему не давало покоя. Но в то утро, революционер всё же решил заговорить, ну и позадовать вопросы, которые прежде он никогда Кобе не задавал:

— Скажи мне товарищ, как давно ты знаком с отцом Григорием из Тобольска?

— Что прости? — изумился Иосиф, остановившись на пол пути со своим котелком в левой руке.

— Ты ведь насколько мне известно, долго на него охотился верно? Расскажи мне о нём всё. Пожалуйста.

Иосиф сел на бревно рядом с Владимиром, и как будто задумавшись, сказал спустя время фразу, которая объясняла всю зловещую сущность сибиряка:

— Он бессмертен Володь…

— Неужели? — как-то наиграно спросил Ульянов, смотря на лёгкое уныние друга.

— Поверь мне, — продолжал твёрдо парень, забивая табак в когда-то украденую, чёрную трубку. — Каждый раз, когда я его настигал врасплох он вставал, даже не испытывая боли. Что мы с ним только не делали. И стреляли, и потрошили, взрывали. И каждый раз, подонок обманывал смерть. К сожалению, он бессмертен Володь. Борьба против него бессмыслена…

Володя же от его слов улыбнулся.

— А что если я тебе скажу, что старец отныне мёртв?

— Это невозможно. — улыбнулся уже и Коба, но веселье на его лице пробыло недолго. — Если уж я не смог убить эту мразь, то с чего бы другим, внезапно должно повести?

Владимир от таких заявлений вручил другу газету, предварительно пояснив где читать, и на каком пункте лучше всего обратить важное внимание. И Сталин принялся читать, читать с таким тревожным, и одновременно озлобленным взглядом, словно у парня отняли что-то очень важное в жизни. В итоге, удалось выяснить из статьи следующее:

Первое — неизвестные действуя наверняка, сначала закололи старца. Потом выстрелили в грудь и голову около двадцати раз.

Второе — неизвестные скинули тело старца в Неву реку, где уже в морге в ходе вскрытия выяснилось, что простреленные лёгкие были полны ни только свинцом, но и воды.

Ну и третье — пожалуй самое важное. Императрица пожелала кремировать тело, чтобы потом прах усопшего захоронить со всеми почестями на территории Александровского дворца. В ходе сожжения тела, тем несчастным кому суждено было исполнять царский приказ, пришлось наблюдать как через решётку печи, тело целителя привстало, и долго смотрело в их сторону, пока чудовище окончательно не превратилось в прах.

— Это невозможно! — выкрикнул Сталин. — Этого просто не может быть Володь! Я же ведь, его тоже и сжигал, и даже газами травил! А тут внезапно какие-то суки провернули всё за одну ночь и без проблем?! Я не верю в это!

— Хочешь верь Иосиф, хочешь нет, но это факт. — Владимир привстал, сжимая в правой руке ещё одну петроградскую газету. — В любом случае царская семья, как и вся городская буржуазия теперь ни под защитой монаха, а значит, это наш шанс на переворот, и окончательную смену власти в стране. Лично я сейчас планирую направиться в город и готовиться к ночи, что решит нашу судьбу. Ты со мной, Иосиф?

Конечно Иосиф, готов был пойти со своим товарищем по оружию куда угодно, ведь этого дня они и вправда ждали очень долго. Но с того момента Коба больше не улыбался. Одна из главных идей, что он хотел воплотить во имя своей мёртвой супруги, не реализовалась. Придя в будущем к власти он будет топить в крови всех без ограничений, желая таким образом подавить в себе боль и нискончаемый гнев от пережитых ударов судьбы. Но пока, аппарат беспощадных репрессий был только на бумаге, и друзья не спеша покидали свой общий шалаш направляясь к дороге. Пройдя по ней километров пять, они дойдут до окраин города, сядут в подошедший трамвай, и спокойно доедут до дома Матильды Кшесинской, с балкона которого, воспылает яркое пламя пролетарской революции. У неё будет начало, но не будет конца. Залп Авроры провозгласит её, и никому не будет спасения, ни высшей аристократии, ни местным попам с клыками под губами.

Так, на часах по местному времени было уже ровно семь вечера. Под окнами большого особняка из кирпича, собирались вооружённые матросы в чёрных мундирах. Дзержинский и Сталин хорошо позаботились, чтобы в эту ночь на их стороне было как можно больше нужных людей. Они не покинули город в феврале, много чего пережили, и готовы были пойти на многое. Ульянов же в маленьком кабинете, где единственным источником света была маленькая настольная лампа, ходил из одного угла в другой. Сомнений в предстоящих событиях у него не было совсем, и взглянув на ручные часы, парень уже собирался выйти на балкон чтобы произнести речь:

— Товарищи! Момент настал! Сегодня, наконец решится исход России и нас с вами! Царь, долгие годы прятался под рясой душегуба сибиряка, с которым мы так долго и отчаянно боролись, желая защитить наших родных и близких! Но отныне, некромант мёртв! Вампирские клыки нам тоже ни помеха! И свергнув сегодня императорских шестёрок, мы окончательно избавим Петроград от всех тёмных сил. А следом за Петроградом, и всю страну…

Он говорил в те минуты искренне, от всего сердца. Речь его с балкона доносилась вплоть до Петропавловской крепости. И только чужого присутствия он не почуял. Шаги медленно подбирались к нему со спины. Девушка лет двадцати вытащила из кармана пальто свой наган, и прицелившись в спину демона революции, произвела выстрел. Потом ещё раз, и ещё раз…

В проруби

Шёл дождь. Долгий, проливной дождь уже несколько дней топил северную столицу с начала октября. Но сидя в одном из кабинетов Мраморного дворца, депутат Пуришкевич был обеспокоен совсем другими делами. Он с тревогой смотрел на часы, ожидая господина Юсупова с минуты на минуту. Справа от его стола, с необычным любопытством разглядывал фотографии иностранный господин из Англии. Каждое фото объединяло за последние пять лет одну и ту же личность и действия. Безумный Гришка, с армией его таких же безумных поклонников, участвующие в кровавых оргиях и ритуалах. Эти запечатлённые события давно уже облетели пол мира, и происходящее англичанина очень забавляло.

— Ох. Какой же этот ваш сибирский монах, интересный человек. — с лёгким акцентом произнёс он. — Если бы, у меня была возможность встретится с ним лично и провести время, уверен мы бы совершили много славных дел…

— К счастью для нас всех, этого не случится. — внезапно добавил князь Дмитрий, покуривая попиросы у бильярдного стола.

Снова молчание. И только стук капель за окном, позволял мужчинам сохранять в себе хоть какое-то спокойствие, встоль некомфортной тишине. Но тут, приоткрылась дверь.

— Чего желали госпожа? — спросил Пуришкевич вошедшую даму, в тёмном платье и в шляпке. И по грубому, знакомому смеху он узнал в этом облике молодого Юсупова. — Чёрт! Феликс твою мать! Какого хрена ты так вырядился?! Что о нас подумает господин Себастьян?!

— Всё в порядке, Пуришкевич! — с улыбкой успокаивал мужчина в британском фраке. — Мне даже наоборот, нравятся такие люди. Очень уж я люблю таких господ, которые не стесняются вызывающе себя вести.

После услышанного, Феликс сел за общий стол напротив депутата, и вытащив из ватной груди флакончик с «волшебным порошком», начал аккуратно высыпать его, и делать по три тонких дорожки.

— В таком случае, я надеюсь британский разведчик не будет против?.. — решил поинтересоваться Юсупов, сворачивая червонец чтобы занюхнуть содержимое.

— Конечно нет! Делайте и поступайте так, как хорошо будет вам. — улыбался британец, после чего встал со стула и неожиданно для всех, стал разливать чай из самовара каждому в комнате. — Итак господа, поскольку здесь собрались все ключевые заговорщики, назревает вопрос, когда мы собственно приступим к делу?

Дмитрий немного смутился такому необычному желанию гостя к скорейшим действиям. Но вскоре ненависть, вновь захлестнула его разум. И поэтому, он тоже готов был приступить к убийству старца как можно скорее.

— Мы, очень признательны Себастьян, что британская корона решила оказать нам такую услугу. — говорил Владимир Пуришкевич, всё ещё испытывая лёгкий нервоз перед гостем. — Спасение России встоль смутное время превыше всего. Но, в случае неудачи мы бы хотели иметь хоть какое-то убежище. Ваша страна, способна будет оказать нам помощь в случае каких-либо преследований?

Британец хлебнув чая из подстаканика, резко перевёл взгляд на князя Романова. Спустя время, он решил спросить:

— А вот этот молодой человек, он ведь я чувствую, идёт на преступление ни ради России, а ради той, которая уже никогда не станет его невестой. Почему?

Дмитрия затрясло от таких слов. Откуда этот чёртов протестант узнал о его потаённых желаниях? Но деваться было некуда, и князь решил сказать истинную свою причину для убийства Распутина:

— Да. Так и есть. С княгиней Ольгой я желаю заключить брак, и уехать с этой проклятой страны, даже если император спустит на нас всех цепных собак! Так уж получилось, что в февральские дни я находился на отоманских фронтах. И так уж получилось, что когда я вернулся с лёгким ранением в Петроград, я пошёл к царю просить руки его дочери. Но, царь отказал, сославшись на Григория…

— Так вы получили отказ значит! — воскликнул британец, не переставая улыбаться. — Царь отказал вам сославшись на плохие прогнозы его личного целителя, и в отчаянии вы решили пойти во все тяжкие! Как же это романтично! Но я уверяю вас, дело это абсолютно гиблое, и бессмысленное. По крайней мере для вас. Невеста ваша, будет убита в июле 18 года, и гнить на дне уральской шахты ей суждено, вплоть до 91-го. Ну а потом…

Князь резко встал со стула, и быстрым шагом пошёл к иностранцу, желая как следует избить его за необдуманные словоблудия, но Пуришкевич во время преградил путь парню, предупреждая несчастного о последствиях:

— Тронешь этого человека Дмитрий, и завтра же отправишься в ссылку! Надеюсь ты меня понял?!

Молодой человек остановился, и желая подавить в себе гнев, он молча вышел из комнаты. Чужеземец же допив чай из стакана, тоже стал готовиться к своему уходу, параллельно с этим обещая всё то, чем так был обеспокоен депутат городской думы:

— Убежище будет, господин Пуришкевич. И деньги вам за проделанную работу тоже вручат. Так что, готовьте же наконец всё необходимое для этого дня. Ведь революция, которую вы так боитесь, уже скоро наступит.

И снова странный англичанин удивил мужчину. Постоянные его прогнозы о будущем пугали и удивляли одновременно. Чувствовал он, что-то вскоре действительно должно произойти подобное. Однако одурманенный Феликс, живущий постоянно одним днём, внезапно решил спросить иностранца, и как вспоминая позже он сам не знал, для чего вообще задал этот вопрос:

— А вот скажите, а почему, британская корона хочет убить старца?

Иностранец обернулся, надевая на голову цилиндр.

— А я и сам не знаю. Я лишь служу своему господину. Именно он и работает на королевскую разведку. Я же, не спрашиваю о деталях своей работы, хоть мне и суждено служить молодому Фаусту уже чуть больше, и дольше…

***

Старец вернулся в Петроград, спустя месяц и двадцать три дня. Из-за серьёзной бюрократии на фронтах, он добрался домой к дочерям только к концу октября, и жаждал только отдыха и покоя. Только вот, задремав в карете на пару минут, он увидел странное видение, будто он связанный на полу, в тёмной комнате истекает кровью, а перед ним стоят какие-то люди. Это его напугало, ведь изначально в планах монаха была только одна цель, избавиться от румынской ведьмы, но тут похоже назревала новая проблема, ибо чуйка его никогда не подводила.

Зайдя в квартиру и присев в парадной на пуфик, он вновь уставился в пол погрузившись в свои мысли. Дочь Варвара услышала открывающуюся входную дверь, и решила встретить отца с керосиновым светильником в правой руке.

— Что такое отец? Что-то случилось, или что-то должно случится?

— Умру я скоро Варя, умру. — старец вздохнул. — А почему ты ещё не спишь? Тебе ведь завтра на учёбу.

— Так я к экзаменам готовлюсь батюшка. — робко отвечала Варя.

Поставив лампу на столик, она подошла к отцу, пытаясь стянуть с его ног чёрные сапоги, на что в итоге получила запрет:

— Не стоит дочка! Лучше скажи мне, служанка сейчас дома?

— Я её отпустила домой. Еду как сготовила, сразу её и отпустила. Хочешь батюшка, я разогрею тебе миску щей на примусе? Хочешь?

Но батюшка не слышал её, всё ещё погружённый в мысли он смотрел в темный пол, и казалось ничего не способно вернуть его к здравию. И только неожиданный звонок телефона, на какое-то время взбодрил его.

— Да! — грубо кричал Гришка в трубку.

— Отец Григорий! Как я рад снова слышать вас. — говорил из своего дворца Юсупов в окружении заговорщиков. — Моя супруга, её боли в голове снова вернулись. Прошу вас, приезжайте скорее! Без вас здесь никак!

Сибиряк замолчал. И тут, впервые чуйка то и подвела мужика, и уверенно сказав своему приятелю: «Еду!», он снова покинул дом, завещая младшей дочке хорошо учиться. Дочка же проводила отца до самой кареты, предчувствуя вовсю неизбежную катастрофу. Она долгие годы будет задаваться вопросом, как её папа не почуял грядущую западню? Ну а пока, старец ехал по необитаемым улицам Петрограда навстречу с тем, кому мужик доверял также как и своим девочкам. Настолько Гришка привязался к Феликсу, за те дни охоты в финских лесах.

— Ну чего ты не ешь Григорий? — изумлялся дворянин. В этот раз в строгой, военной форме он сидел в кресле у камина, и всё также нюхал свой португальский кокаин. — Ешь пожалуйста, уж не огорчай ты меня пожалуйста.

— А жена-то твоя, где? — решил спросить Гришка, хлебнув наконец вина из хрустального бокала. — Веди жену Феликс, ради неё же, я приехал сюда…

После сказанного, сибиряк снова хлебнул вина, закусив потом заварным пирожным. От увиденного Юсупов поменялся в лице, и с лёгким испугом вылетел из подвала прочь.

— В чём дело Феликс? Он уже мёртв?! — воскликнул депутат.

— Это какой-то бред! — впервые стал проявлять панические настроения Феликс. — Он хлебнул целых два бокала отравы, а потом съел спрятанный калий в тесто. Это невозможно!

Молчание. Очередное молчание, в котором снова всё порабощала тревога и ужас. И лишь один англичанин, также беззаботно смотрел на русских трусишек, параллельно с этим меняя пластинку в грамафоне.

— Если уж яд внезапно, решил закончить свой срок действия, так воспользуйтесь же огнестрелом!

Он подошёл к Юсупову, и вручил ему револьвер британского производства Webley 455, на что дворянин резко возмутился:

— Почему, это должен сделать я?

— Но ведь вы хозяин дома. Однако если вы слабы духом, то я могу сделать всё за вас.

Феликс всё же взял оружие. Занюхнув перед убийством ещё немного порошка, он медленно спускался по крутым лестницам. За дверью, стояла гробовая тишина. Приоткрыв её, парень снова увидел его, сидящим за столом. Никогда ещё в жизни аристократу не приходилось испытывать такой страх. Никогда ещё опьяненный взгляд старца не доводил его руки до такого невыносимого озноба. Но он должен был решиться и сделать всё необходимое, что приказало им западное правительство. И вытащив пистолет, Юсупов выстрелил. Выстрелил прямо в голову.

Вот, наконец-то всё кончено. Минут через пять в комнату стали заходить и другие. Князь Романов стал убирать всё лишнее со стола, только иногда поглядывая на пустые, мёртвые глаза старца. Пуришкевич с англичанином, начали заносить персидский ковёр для трупа. Феликс же сидел за одним столом с Гришкой и всё ещё пребывал в лёгком потрясении. Вернув револьвер иностранцу ему очень хотелось выпить алкоголя, но потянувшись к бутылке вспомнил, что яд возможно всё ещё может и действовать. Господа ушли, подготавливая автомобиль для поездки. Юсупов, снова остался наедине с ним. Сейчас он снова собирался принять веселящего порошка, чтобы настроение вновь стало как прежде, но на другом конце стола стал доноситься жуткий смех.

— А ведь, больно так-то… — прохрипел монах, вытаскивая вилкой серебряную пулю из лба.

Аристократ вскрикнул. Желая направиться к двери он побежал так, как никогда раньше. Но ноги в какой-то момент перестали слушаться. Рухнув на пол, он мог лишь наблюдать как старец медленно встаёт с кресла, и огаляя свои острые зубы, начнёт вовсю посасывать кровь из его шеи. Эту деталь кстати, в своей автобиографической книге он предпочтёт больше не вспоминать, как впрочем и в других разговорах минувших дней.

— Боже! Ты, сраное чудовище! Чудовище!! — завопил вошедший Владимир, ни разу ещё не сталкившийся наяву с гоголевщиной.

— А некромант-то силён! — подметил иностранец, вытащив вновь британский пистолет. — В таком случае стреляйте душегубу в сердце и пах! Не давайте ему возможности восстанавливать раны!

Беспощадный расстрел изменников против царского целителя, заставил бушевать в Юсуповском подвале около минуты. И когда он пал, дух напряжения на какое-то время утих. Странная надежда о смерти заставила успокоиться, но подёргивания пальцев сибиряка вынуждала мужчин снова стрелять в тело. И когда все патроны кончились, монах стал произносить странные заклинания на непонятном для всех языке. Тут-то нервы князя Дмитрия не выдержали:

— Господи! Да когда же этот ублюдок сдохнет?!

Он наносил ему удары ножом снова и снова. Вся его одежда, руки, были в крови. Гришка умолк. Аристократы наконец принялись связывать его руки и ноги, таща в автомобиль персидский ковёр.

— Боже. Как же нам, всё это объяснить с логичной точки зрения? Неужели слухи о нём не врали? А может, он и вправда святой?

— Чушь не неси старик! — возмущённо кричал Дмитрий испуганному депутату, сидя за рулём роскошного «Руссо-Балт». — Где-нибудь в писаниях ты читал, чтобы ученики Иисуса танцевали пьяные в кабаках, дрались с уважаемыми людьми? Или вообще, упивались своей силой и властью? Нет? Так вот и не говорите больше этой глупости! Это чудовище! Антихрист! Демон! И чем быстрее мы его скинем в реку, тем лучше будет для всех нас!

— Не называйте некромантов демонами, молодой человек. — вмешался неожиданно в разговор британец, сидящий на заднем сидении прямо на теле старца. — Демоны, и колдуны это абсолютно разные существа по своей природе. Однако отдам должное, таких всемогущих чародеев я ещё не встречал. Так что, поторопимся же господа, ибо я чувствую, как он тяжело дышит под моим весом.

Они подъехали к назначеному месту, но совершенно ни в подходящее время. Уже потихоньку святало, и скинув старца с Большого Петровского моста, аристократам оставалось лишь наблюдать за рассветом, что наполнял город новой жизнью. Казалось, спасение наконец пришло, но красные флаги вдалеке, уже порабощали одну улицу за другой…

Из последних воспоминаний старца на дне Невы:

Это было давно, задолго ещё до поездки в столицу. Я шёл по тонкому льду, таща за собой широкие сани с замёрзшим хворостом. Я постоянно ходил так по глубоким снегам и замёрзшим сибирским водам. Цель всегда была одна: обеспечить свою убогую бревенчатую избушку теплом, и сохранить в своей семье хоть малейший комфорт. Дни мои были однообразны, утомительны, но это был главный смысл всей моей жизни. И ради него, я готов был страдать до самой смерти.

Так, устав однажды от долгого пути, я решил присесть прямо в сани на хворост.

— Лучше уж так, чем на снегу, — сказав сам себе, я сразу же перевёл свои мысли в другое русло. — Надо на днях в Тобольск съездить! Болезнь у Варвары всё никак не проходит. Нужно срочно купить городских лекарств! Надеюсь, что-нибудь да поможет, и кровавый её кашель уйдёт.

Вьюга у реки начинала усиливаться. Но мне было всё равно. Запах и дым табака слегка задурманили мой разум. Я не мог не перестать думать о своей самой младшей дочери. Но треск под ногами позволил мне вновь вернуться к суровой реальности. Я совсем не рассчитал свой вес с большими деревянными санями и с тем грузом, что так отчаянно добывал последние несколько часов. Один лишь миг — и я провалился под воду. Сохраняя в те мгновения разум и осознание своего положения, я взмолился:

— Боже! Подари мне спасение! Вытащи меня со дна! Дети и жена не проживут без меня. Вытащи же мою грешную душу и плоть, и я обещаю, что буду служить тебе! Каждый приказ твой исполню так, как пожелаешь! Всё исполню! Всё сделаю! Только…

Проплывающая мимо меня красная, яркая субстанция, напоминающая коровьи кишки, как будто стала наблюдать за мной. Наблюдать за моими отчаянными глазами. И в подводной тишине словно эхом прозвучал голос:

— Я услышал твои просьбы, старец. Потому предлагаю заключить сделку. Ты ведь православный, верно?

Так, я служил Господу нашему в облике красных потрохов, верой и правдой. Мы часто вели с ним диалоги о добре и зле. Его голос не замолкал ни на минуту, но теперь я его не слышу. Страшное, невыносимое молчание в воде среди тины и рыб.

— Боже! Если ты меня слышишь, а я знаю, ты меня слышишь! Прошу помоги мне вновь! Я не должен сейчас умирать! Не должен, не должен…

Абырвалг!