Бесплатный фрагмент - Садист. Соблазнение юной соседки — 3

Садист. Соблазнение юной соседки-3

Глава 128. Визит к Нате

Дима услышал, как возле соседского дома припарковалась машина и занервничал.

― Пётр вернулся, точно он.

Он уже который день весь на нервах. Все ждал, когда же Пётр вернётся? И вот этот день настал. И если Пётр узнает о том, что он делал с его дочерью в его отсутствие, ему не поздоровится. И ему в любом случае достанется, ведь с последнее время он игнорировал звонки Петра.

― Вот зараза, потусил бы ещё с бабулей недельку другую, ― нервно подумал Дима, глядя через окошко на соседский участок. И вот его подозрения сбылись: он увидел, как Пётр под руку с Ритой идут домой.

Даже если Рита не наябедничает отцу, теперь в любом случае всё будет сложнее. Дима это понимал и злился. Дождался, когда они войдут в дом и поскорее ушёл. Он не был готов сейчас общаться с другом и объясняться, почему же он игнорировал его звонки? Почему же Риту не приглашал к телефону, и она ему редко звонила? Он понимал, что этот разговор неизбежен, но он не был готов к этому сейчас. Он ещё не в полной мере переварил весть о том, что Пётр вернулся.

Дима не мог представить жизнь, как раньше. Жизнь без Риты. А ведь как было раньше? Он виделся с ней от силы пару раз в месяц и вообще не смотрел на неё как на девушку, которой можно обладать. Теперь же всё изменилось, и он не хотел возвращать то прошлое, в котором он Рите только сосед.

Дима также не мог представить, что Пётр вернётся… ему казалось, что это невозможно. Разве может рухнуть его счастье, которое он ещё только-только обрёл? Разве может жизнь оказаться столь несправедливой?

Когда Рита стала принадлежать ему, он возомнил, что так будет всегда. Он так сильно размечтался, что внушил себе, будто бы Пётр реально не вернётся никогда. Он не желал ему смерти, но до последнего надеялся, что Пётр всё-таки не вернётся. Думал, может его матушка задержит на подольше или по дороге с ним случится что-то? Например, неполадки с машиной, которые его задержат надолго… ему казалось, что Бог не допустит возвращение Петра. Он верил в это.

Поэтому Возвращение Петра стало для Димы неким шоком. Умом он всегда понимал, что Пётр в любом случае вернётся. Не бросит же он дом и дочь? И всё же Дима продолжал мечтать об обратном…

― Ты здесь… приехал, ― нервно думал Дима, торопливо шагая вдоль тропинки. Дима поначалу просто шёл бесцельно, но ноги его машинально вели в сторону дома его подруги Наты. Её магазинчик был нараспашку, а посетителей не было.

― О, привет, ― с удивлением сказала Ната. Они виделись недавно, и она не ждала его так скоро. Уже привыкла к тому, что он не звонит и не пишет, но приходит к ней трахаться пару раз в месяц.

― Кое-кто рад меня видеть? ― спросил Дима, подёргав бровями. Он был не в настроении, но это всё равно прозвучало игриво. Ему хотелось расслабиться, отвлечься от мыслей о Рите, и Ната в этом ему поможет. Хорошо, что она не капризничает.

― Конечно, рада! Я всегда тебе рада! ― весело сказала Ната, торопливо обошла прилавок и вышла к нему. ― Я могу ненадолго закрыть магазин, и мы сможем уединиться.

― Какая ты понимающая сегодня!

Едва она успела закрыть дверь магазина, он схватил её за предплечье, толкнул и прижал к стене.

― Эй, полегче, ― с улыбкой попросила Ната. Она сразу же покосила взгляд и посмотрела на угол, где установлена камера видеонаблюдения. Дима знал о камере, но его это сейчас не волновало. Он посмотрел в её глаза, а потом страстно поцеловал. Ната не стала сопротивляться. Он игриво шевелил языком в её ротике, а сам рукой поглаживал её в разных местах. Сначала погладил шею, а потом плавно проскользнул к груди. Какое-то время он пожимал её грудь поверх платьица, но вскоре проник под бюстгальтер через её открытое декольте. Второй рукой начал задирать её юбочку.

Ната не сопротивлялась ровно до тех пор, пока не произошло последнее. Видеозаписи из магазина регулярно просматривает её отец, чтобы подсекать воришек. И она не хотела, чтобы он наблюдал такую сцену. Ей достанется, это раз, а во-вторых ― ей будет безумно стыдно.

Ната шустро схватила его за запястье и прервала поцелуй.

― Только не здесь, ― прошептала она взволнованным голосом. Дима не всегда адекватно реагирует на отказ, может разозлиться на ровном месте, и поэтому она опасалась его реакции. Под юбочку залезть не давала и замерла, глядя ему в глаза.

Дима неожиданно схватил её за шею и сказал:

― Конечно не здесь.

Ната снова схватила его за запястье и попыталась оттянуть его руку вниз.

― Не хватай меня так, только не здесь, а то отец не так поймёт.

― А ты не показывай ему наши шалости! ― сказал Дима, игриво дёргая бровями.

― Не могу, ты же знаешь. Всё, что происходит под камерами, он обязательно увидит. Записи направляются ему в сервер.

― Давай без подробностей.

Он бесцеремонно схватил её за предплечье и потянул в сторону подсобки. Это было грубо, но Ната не стала возмущаться. Уже в следующее мгновение они были в подсобке, где нет камер, и где они обычно шалят. Дима сразу же заметил изменения:

― А где же наши пуфики? Или ты надеялась, что я тебя не трахну, если их не будет?

Он схватил её за подбородок и заставил поднять голову.

― Я могу и на полу! ― добавил он с хитрой улыбкой.

― Я принесла сюда малютку, не видишь что ли? Наоборот лучше сделала, её можно расстелить.

Дима только сейчас заметил в углу эту самую «малютку», заваленную подушками, одеялами и каким-то коробками. Выглядела она как широкое кресло, метр в ширину.

― Ммм, интересно. Ждала меня? ― спросил Дима и снова хитро улыбнулся.

― Ну, я надеялась, что ты придёшь ещё. Мы же, вроде, неплохо расстались.

―Мы не расстались! ― придрался Дима, а потом неожиданно начал потряхивать её за подбородок. ― Только в следующий раз жди меня, разложив эту малютку.

― Я не могу держать её разложенной, иначе тут ходить будет негде. Но мы можем пользоваться ею, когда нужно, ― сказала Ната, а сама вздёрнулась и отстранилась. Она ненавидит, когда он так по-собственнически трясёт её голову, будто она его рабыня-прислужница. Но она постаралась не показывать своего недовольства. Отошла к малютке и начала освобождать её.

Дима тем временем уже раздевался. Она в его сторону не смотрела и делала вид, что очень занята раскладыванием кроватки, но сама ощущала за спиной его движения. Краем глаза увидела его джинсы, которые сползли на пол. Вскоре туда же упала его футболка. Ната уже волновалась, а её попка пугливо сжималась, предвкушая его внутри. Она знала, что он обязательно возьмёт её в попу. Он всегда это делает, несмотря на все её возражения. А ей не очень-то хотелось возражать.

Она уже поняла, что Дима не будет с ней, если она не разрешит в попу. Она уже много раз пыталась ему запрещать брать её туда. Он либо брал её силой, либо просто не приходил к ней. «Пусть лучше так, чем никак» ― думала Ната. Ей было грустно и очень одиноко, когда он её бросил. Она думала, что он её бросил именно потому, что она капризничала и не давала в попу. Отказывалась выполнять его грязные прихоти. А ведь на самом деле он просто увлёкся Ритой… Ната об этом даже не догадывалась.

Как только Ната разложила малютку, она пригнулась к коробке, которую положила на пол. Там у неё было чистое постельное бельё. Она действительно подготовилась. Только вытащить из коробки она ничего не успела, Дима неожиданно пристроился сзади. Он обеими руками схватил её за попку и жадно прижал к себе, задрав её юбочку. И даже через трусики она ощущала, как его возбуждённый член упирается на её промежность.

― А мне нравится вид сзади, замри, ― игриво сказал Дима.

― Эй! Ты что делаешь? ― хихикнула Ната. ― Я хотела постелить нам постель. Нормальную постель.

― А я хочу тебя.

Сказав это, он торопливо спустил её трусики. Ната попыталась выпрямиться и приподняться, но Дима не позволил. Он сразу же надавил на её спинку и строго повторил:

― Замри, я сказал.

― Ну, не в такой же позе… ― пожаловалась Ната. ― Так неудобно.

― А мне удобно.

На мгновение он отпустил её, чтобы смазать член. Ната хотела вздёрнуться, не послушаться, но не решилась… не хотела с ним ссориться. И уже в следующее мгновение он прижал влажную залупу к её анусу. И это её мигом оживило.

― О, нет… только не туда… ― жалобно протянула Ната.

― Только туда! ― игриво возразил Дима. Он сделал толчок и резко вошёл в её попу.

― А-а-а… ― громко вскрикнула Ната и вздёрнулась, снова попыталась подняться. ― Я тебе сто раз говорила, не надо так резко.

Дима ухмыльнулся. Ната всё ещё пыталась отстраниться, а он обеими руками схватил её за попку и продолжал прижимать к себе. Она дёргалась и он плавно развернул её лицом к малютке.

― Ничего, привыкнешь! ― ухмыляясь, сказал Дима, а потом навалился на неё сверху. Ната пыталась взобраться на кроватку раком, но в итоге улеглась на живот. И это ничуть не мешало ему. Его член по-прежнему был в её анусе, и вскоре он начал двигаться. Дёргал торсом вперёд-назад, а его член уже активно скользил в ней.

― А… а… ― покрикивала Ната после каждого толчка. Несмотря на то, что её попка уже многое повидала, ей было больно. Особенно когда всё происходит так внезапно и с ним… у него ведь огромный член. Она всегда говорила «огромный».

― Да, да! ― возбуждённо игриво произнёс Дима. Её крики заводили его. И в большей степени именно поэтому он предпочитал входить в неё резко. Любил заставлять кричать.

― А… тише… тише,― со стоном просила Ната и рукой потянулась к своей попке.

― Ты хотела сказать побыстрее, ― подправил Дима, а сам схватил её за запястье и болезненно скрутил её руку.

― А… ты что делаешь? Отпусти… ― ещё громче визгнула Ната.

― А что я делаю? ― игриво спросил Дима, а сам продолжил двигаться.

― Мне больно, перестань!

― Потерпишь, ― с насмешливым безразличием ответил Дима.

― Что? ― возмутилась Ната.

― Потерпишь, ― бесцеремонно повторил Дима и сделал очередной резкий толчок. ― Да, я сказал потерпишь.

― Ты издеваешься, отпусти…

― Нет, не отпущу.

― Руку хотя бы отпусти, ― потребовала Ната и начала дёргать рукой. Только вот он ещё крепче прижал её руку к её же спине и нагло возразил:

― И руку не отпущу.

― Ты снова за своё? Опять меня насилуешь? ― возмутилась Ната.

― Ты сама мне попку подставила. Забыла?

Сказав это, он продолжил активно двигаться. Входил в неё резкими толчками, заставляя её стонать и кричать. Её попа всё ещё не расслабилась, и ей было больно.

― Подставила, и теперь я ебу тебя.

― Ты отвратителен! Молчи лучше, ― нервно сказала Ната.

― Я тебе сейчас помолчу. Твой ротик явно напрашивается.

Он сразу же отпустил её руку и потянулся к её ротику. Указательным пальцем начал поглаживать её губки, как бы требуя, чтобы она открыла рот. Только вот Ната не стала подчиняться и продолжила капризничать.

― Перестань. Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда ты так делаешь, ― сказала Ната, вертя головой. Она не противилась того, что он засовывает ей в рот свои пальцы. Её пугало другое. Он любил запихивать пальцы глубоко, и её начинало дёргать аж до блевоты. И она точно знала, если сейчас приоткроет рот, он снова запихнёт глубоко свои пальцы. Попытается дотянуться до самого её горла.

― А что я делаю? Я пока ничего не делаю, а вот ты напрашиваешься. Ой, как напрашиваешься! ― сказал Дима, а потом второй рукой схватил её за волосы. Он крепко держал её за волосы, чтобы она больше не смогла вертеть головой. И она не смогла, жалобно замычала, крепко-крепко сжимая губки:

― М-м-м…

― Напрашиваешься! ― повторил Дима и похлопал её по щеке. ― Сейчас врежу, если не откроешь рот.

Эти слова мигом её напугали. И Ната знала, он способен её ударить. Он всегда её пугал и был груб в постели. Именно поэтому она не боролась за него, когда он её бросил, даже не предупредив об этом. Она думала, что это к лучшему, не нужно пытаться его вернуть. Но она скучала по нему, грустила. Частенько думала, что путь он грубый, странноватый. Но лучше с ним, чем без него. Иногда ей даже казалось, что она скучает по его грубости. Но вот сейчас, лёжа под ним абсолютно неподвижная, беззащитная, она уже думала иначе. По её жилам пробежался холодок, а в теле возникла необъяснимая слабость. Она поняла, что не может ему сопротивляться. Должна покориться. Но она так не хотела открывать рот… поела недавно.

Она чуточку повернула голову на бочок, сколько смогла, а потом жалобно пробормотала:

― Пожалуйста…

Она просила его быть нормальным, а не грубым негодяем. Но Дима продолжил в том же духе. Он воспользовался её минутной слабостью и сразу же ещё сильнее прижал пальцы к её губам. Начал сдавливать её губки и насильно вставил в рот пальцы в тот момент, когда она бормотала своё «пожалуйста». Ещё язвительно сказал:

― Да. На тебе, пожалуйста, соси.

Только вот сосать пальцы он ей не давал. Сразу же начал засовывать свой указательный и средний палец глубоко ей в рот.

― Кхе… хке… ― закашляла Ната. Она откинула голову назад в надежде, что он вытащит пальцы, но он вставил их ещё глубже.

― Давай, бери их глубже. Лучше открывай ротик, ― требовал Дима. И он продолжал насильно запихивать ей в рот свои пальцы. Она не удивлялась этому, предвидела, но всё равно продолжала сопротивляться.

Ната дёрнулась сильнее. Ей всё же удалось его заставить вытащить пальцы, и она тут же жалобно спросила:

― Ты что делаешь? Перестать, я сейчас блевану.

И он знал, что она блеванёт. Такое уже бывало.

― А я не против, ― ответил Дима, а потом крепче схватил её за волосы и снова прижал пальцы к её губам.

― Нет, не надо… ― пробормотала Ната. Дима в этот момент вздёрнул торсом и максимально прижался к ней сзади, углубив член в её попку. Как бы напоминал ей о том, что он всё ещё внутри. Потом продолжил пальчиками грубо поглаживать и сдавливать её губы.

― Открывай ротик.

― М… м… ― мыкнула Ната, пытаясь сопротивляться, но он ещё сильнее сдавил её губы. Ей стало больно, и она вынужденно открыла рот.

― Ты же сказала, что хочешь блевать. Так блюй, ― язвительно сказал Дима, а потом резко начал углублять свои пальцы в её ротик. И что самое ужасное, он давил на её язык явно для того, чтобы она не выдержала и блеванула. Ната была в шоке, и она, конечно же, не выдержала. Уже в следующую секунду вздёрнула шеей и всё съеденное на обед начало из неё выпрыскиваться.

― Быстро ты! ― усмехнулся Дима.

― Ты что? Ты ненормальный! ― визгнула Ната, покашливая и кряхтя. ― Я кровать запачкала.

Её сильнее всего задело то, что она заблевала всю малютку. А ведь эту малютку она еле выпросила у отца. Хотела, чтобы им было удобнее, а он так с ней… ей было обидно до слёз, и она не понимала, чего он добивается? Зачем это делает? Это же отвратительно…

― Ничего, помоешь, когда я уйду, ― с безразличием ответил Дима.

― Как я помою кровать? ― визгнула Ната и попыталась встать. ― Отпусти, надо протереть сейчас же, пока не высохло.

Уж слишком сильно она дёргалась, ему было сложно ей помешать. Он вытащил член из её ануса, и позволил ей присесть. Потом неожиданно влепил ей сильную пощёчину.

― Ау! Ты что делаешь? ― вскрикнула Ната. Она мигом прикрыла щеку, а сама в ужасе смотрела ему в глаза. Явно ждала объяснений.

― Я же сказал, когда я уйду.

Он схватил её за волосы и начал притягивать её голову к своему паху.

― А сейчас отсоси мне, ― приказал Дима. После того, что только что произошло, у неё не было ни капли желания сосать ему. Заставил её заблеваться, ударил, а теперь просит ублажать? Сама мысль об этом была ей унизительна.

― Мне больно, перестань, ― в ужасе пробормотала Ната. Она жалобно смотрела ему в глаза, только вот он даже и не думал жалеть её. Второй рукой злобно сжал её челюсть и угрожающе посмотрел в её глаза, чуть притянув её голову к себе.

― Ты слышала, что я сказал? ― грозно спросил Дима и плавно начал сжимать её челюсть, заставляя её открыть рот. Ната пыталась сопротивляться. Она наоборот ещё плотнее закрыла рот и замычала:

― М… м…

Пыталась вертеть головой, чтобы он её отпустил, но Дима держал крепко. И всё же в один из моментов он отпустил её челюсть, и она смогла вскрикнуть:

― Перестань! Что на тебя нашло?!

Она в ужасе смотрела на него обиженными глазками, только вот Дима не сожалел и добрее становиться не собирался. Наоборот пытался всё происходящее представить как нечто само собой разумеющееся.

― И что же на меня нашло? ― игриво спросил Дима, глядя в её глаза. Она успела от него чуточку отстраниться, и вот он снова приблизился.

― Ты меня ударил! ― пожаловалась Ната.

― Как я тебя ударил? Так? ― спросил Дима, а потом замахнулся и наградил её очередной пощёчиной. На этот раз старался бить даже сильнее, чем в прошлый.

― А-а-а, ― закричала Ната. ― Ты снова меня ударил… снова. Отпусти. Я больше ничего не хочу.

― Это не удар, милая, а всего лишь воспитательная пощёчина, ― язвительно разъяснил Дима, а сам ехидно улыбался. Ната дёргалась, пытаясь отцепиться от его цепких рук. ― Куда собралась? Хочешь ещё?

― Отпусти! Отпусти! ― нервно требовала Ната. ― Я не позволю тебе бить меня.

― Да? И что же ты сделаешь?

Он нагло посмотрел в её глаза, а в следующую секунду замахнулся и влепил ей очередную пощёчину. От его ударов у неё уже в ушах звенело, и боль от щёк отдавала к голове. Щёчки горели и порозовели, но последнего она не видела. А вот Диму это возбуждало. Она выглядела как стыдливая девочка. Поэтому он и бил её. Хотел, чтобы её щёки стали ещё розовее, а её крики только подстрекали его продолжать.

― А-а-а! Мерзавец! Отпусти, отпусти! ― истерично закричала Ната и задёргалась ещё сильнее. Одной рукой схватила его за запястье той руки, которой он хватал её за волосы. Только вот Дима даже и не думал отпускать её. Наоборот, ещё крепче схватил её за волосы и ближе притянул к себе. Глядя в глаза, приказал:

― Рот открывай.

В следующее мгновение он начал хлопать её по щеке, как бы угрожал ударить ещё, если она не подчинится.

― Только попробуй снова меня ударить, ― дерзко пригрозила Ната.

― Я же ударю, ты знаешь, ― нагло ответил Дима. Он угрожающе поднял руку, и Ната вздёрнулась.

― Нет, перестань.

― Открой рот, ― повторил Дима. И Ната, наконец, сдалась и подчинилась. Как только она приоткрыла рот, он сразу же начал пальчиком поглаживать её губки.

― Да, молодец, ― удовлетворённо похвалил её Дима. Потом сразу же обхватил член и направил залупу к её ротику. Начал жадно вставлять. От испуга Ната уже и забыла о том, что его член недавно побывал в её попке. А ведь изначально она из-за этого отказалась рот открывать… сейчас же она была в шоке и только поэтому позволяла всё.

Он вставил член до упора, но полностью он в её рот не вошёл. Застрял, упираясь в её горлышко. Но это его не устраивало. Он обеими руками крепко схватил её голову и начал давить, притягивать к себе грубой силой. Ната испугалась ещё сильнее и жалобно замычала:

― М… м…

― Давай, расслабь своё горлышко, ― приказал Дима. ― Я знаю, ты это умеешь.

Вскоре он добился своего. Его член, сдавливая её язык и гланды, проник максимально глубоко, теперь уже полностью.

― Да, вот так, ― удовлетворённо произнёс Дима и начал двигать её голову вперёд-назад. То вытаскивал член наполовину, то полностью его вставлял. Ната выдержала меньше минуты, потом начала дёргаться, кряхтеть. Он полностью вытащил член из её рта и позволил ей вдохнуть.

― Кхе… кхе… ― закашляла Ната, глядя ему в глаза. Он улыбнулся краем губы, а потом снова вставил член в её рот. Она не стала сопротивляться. Он снова начал активно двигать её голову вперёд-назад, полностью углубляя член в её рот.

― Да, хорошо входит! Ты как будто тренировалась его глотать, ― с восторгом сказал Дима. Он помнит времена, когда даже наполовину не мог вставить член в её рот, а сейчас заталкивает его целиком. И она даже не сопротивляется. Но стоило ему подумать об этом, как вдруг началось. Ната начала задыхаться и задёргалась. Жалобно сказала:

― Пожалуйста, хватит.

― Ещё не хватит, ― с безразличием ответил Дима, а потом обратно притянул её к себе. Прижал залупу к её губам, и у неё не было выбора, кроме как снова открыть рот. Она сделала это неохотно, медленно, но зато он торопливо вошёл.

― Да, моя послушная, ― удовлетворённо произнёс Дима, а потом полностью вогнал член в её рот. Слышать, что она «послушная», Нате было странно и неловко. Она никогда не считала себя послушной, да и в принципе слушаться не хотела. Он же её принуждает. У неё всё ещё было ощущение, что он её принуждает. И она знала, если сейчас перестанет открывать рот, он разозлится и снова начнёт её бить. Этого она боялась и поэтому терпела, пока могла.

Она думала, что он какое-то время побалуется, повставляет глубоко, а потом ему это надоест и они продолжат заниматься сексом. Обычно так было, но только не сегодня. Ему не надоедало и не надоедало. Он снова-снова шевелил её голову вперёд-назад, полностью заталкивая член в её рот. Притягивал её голову резко и грубо, а залупой постоянно бил по её горлу. Не прошло и пяти минут, и у неё жутко стало болеть горло. Ната не выдержала и снова взмолилась:

― Пожалуйста, хватит.

Он схватил её за волосы, заставил откинуть голову назад, а второй рукой погладил её щёчку. Внимательно изучающе на неё смотрел.

― Хочешь в другой позе?

― Да, давай по-другому, ― радостно подхватила Ната. Раз он предлагает в другой позе, она надеялась, что и дырочку он выберет другую.

Ната довольная легла на спину и уже ждала, когда он поднимет её ножки и войдёт. Однако он взобрался сверху, оставив её тельце между своих ног, и начал садиться на её лицо.

― Нет! Ты что делаешь? ― возмутилась Ната. ― Не так.

― А как? ― игриво спросил Дима, а сам схватил член и залупой уже выискивал её ротик. Ната отворачивалась и продолжала ворчать.

― Я думала, мы продолжим нормально.

― Конечно, продолжим нормально, ― согласился Дима. ― Что ненормального ты тут увидела?

В этот момент он залупой уже сдвинул её нижнюю губу, однако Ната всё равно не открывала рот. Сразу же повернула голову на бочок.

― Лежи ровно, ― приказал Дима. Он схватил её за лоб своей большущей рукой и сам заставил уложить голову ровно. Потом начал членом хлопать по её губам.

― Нет, я не хочу больше в рот, ― жалобно сказала Ната.

― Зато я хочу. Мы же договорились, что сменим позу, ― напомнил Дима, ― вот, сменили.

― Но не так… я думала, что будем по-другому. Я не хочу больше в рот, ― жалобно повторила Ната. ― Мой рот устал.

― М-м-м! Ротик устал, говоришь? ― игриво произнёс Дима, снова залупой поглаживая её губки. ― Меня это заводит.

― Ну, прекрати… ― немного стеснительно произнесла Ната.

― Открывай, ― требовательно повторил Дима и снова начал хлопать членом по её губам.

― Только недолго, ― сдалась Ната. Она понимала, что он не отстанет, пока не посуёт ей в рот снова. Тем более, раз он уже уселся у неё над головой.

Наконец, она открыла рот, и он и жадно вошёл. Начал торопливо двигаться вперёд-назад, почти полностью погружая свой член в её ротик.

― Да, молодец! ― удовлетворённо произнёс Дима. Ната лежала послушно и позволяла трахать свой ротик. Его член довольно легко проникал внутрь полностью, он и удивлялся и радовался. Хотел ещё и ещё заставлять её глотать.

Однако Ната не могла терпеть такое долго. Он сделал буквально три толчка, и она начала задыхаться. Повернула голову на бочок и закашляла:

― Кхе… кхе…

Он понимающе позволил ей отдышаться, а потом снова схватил её за лоб и заставил лечь ровно. Снова прижал залупу к её губам и торопливо сказала:

― Давай, скорее открывай рот.

Звучало так, будто он вот-вот собирается кончить. И Ната решила ему не мешать. Обычно, он, конечно, не кончает так быстро. Они успевают распробовать кучу поз. Ей уже заранее было обидно, что он только в попу ей посувал и то недолго, и уже кончает. Однако он сегодня грубый, явно не в духе. Ударил её пару раз. Ната была готова смириться с тем, что сейчас он кончит и уйдёт. Поэтому она послушно открыла рот.

― Да, послушная девочка! ― с хитрой улыбкой повторил Дима, а потом жадно торопливо вошёл в её ротик. Начал активно двигаться вперёд-назад, максимально глубоко заталкивая член в её рот. Он всё ещё не мог поверить в то, что она терпит и позволяет так делать.

На этот раз Ната терпела даже дольше, чем в первый. И на этот раз он увлёкся и не позволил ей вдохнуть по первому её требованию. Ната уже задыхалась, пыталась повернуть голову на бок, чтобы он вытащил член из её рта, однако он этого не делал. Продолжал грубо трахать её рот, забывая о том, что ей нужно дышать.

Он сделал ещё один толчок, и он стал критическим. Ната вся изогнулась, дёргая головой и шеей. Она так вздёрнулась, что толкнула головой его попу, и он всё же вытащил член из её рта. Ната сразу же начала громко кашлять и рыгать. Если бы она не блеванула десять минут назад, он бы решил, что она сделает это сейчас. И всё же её спазмы его пугали. Он рукой прикрыл её рот, а потом сказал:

― Ты же не собираешься больше блевать?

Конечно, прикрывание рта было совсем некстати. Она и без того задыхалась и хотела как следует отдышаться. Ната потянулась рукой к своему ротику, хотела отшвырнуть от себя его руку, однако не получилось. Свободной рукой он схватил её за запястье и заставил опустить руку обратно.

― Куда это тянутся шаловливые руки? ― игриво спросил Дима. В этот момент Ната резко повернула голову на бочок, и ему пришлось убрать руку от её рта.

― Перестань, что ты делаешь? ― возмутилась Ната.

― Руки держать при себе, ― деловито сказал Дима и насильно ровно уложил её руку вдоль тела. Но тут же ему на ум пришла другая мысль, и он приложил её пальчиками к клитору. Начал массировать её промежность её же рукой.

― Или делай так.

Сейчас у неё не было никакого желанию ублажать саму себя. Тем более, что он прямо сейчас сверху и душит её свои членом. И останавливаться не собирается… сильнее всего её беспокоило то, что он реально не собирается останавливаться. Она уже поняла, что ошиблась. Он и не думал кончать так быстро.

В скором времени Дима снова залупой похлопал её по губам и повелительно сказал:

― Давай, открывай свой ротик.

Ната уже немного отдохнула и поэтому не стала сопротивляться. Она знала, что с её «нет» он не согласится. И если она откажет ему, разразится целый скандал, и он снова будет пытаться её принуждать. Сейчас она не была готова к этому, и поэтому подчинилась.

Стоило Нате приоткрыть рот, он жадно вошёл и продолжил двигаться в активном темпе. Снова трахал её рот, не давая ей ни секунды на отдых.

Глава 129. Оральный массаж

Дима активно двигался, снова и снова максимально глубоко вставляя член в её рот. Ната снова не выдержала. Вздёрнулась и начала кашлять с широко открытым ртом. Он снова подумал, что она вот-вот блеванёт. Во всяком случае, выглядело это так.

― Ты же ведь не собираешься блевать?

Сказав это, он прикрыл её рот и язвительно добавил:

― Нет, не собираешься. Ты уже блевала сегодня.

Но он уже так её измучил, вставляя глубоко, она не могла успокоиться и продолжала дёргать шеей. Покашливала, но в основном рыгала так, будто реально вот-вот блеванёт.

― Просто так, что ли, я заставил тебя блевануть? Нужно было всё выблевать тогда, а сейчас не разрешаю, ― язвительно сказал Дима. Ната была в шоке и, наконец, она поняла, почему он это делал? Глубоко вставлял пальцы в её рот. Действительно для того, чтобы заставить её блевануть. И чтобы сейчас она не смогла блевать, когда он насилует её рот. Это показалось ей дикостью. Он ещё имеет наглость признаваться в этом.

Пока Ната думала об этом и досадовала, Дима обхватил член у основания и направил член в её рот. Так как Ната периодически открывала рот и рыгала, вставить снова ему не составило труда. Она в очередной раз рыгнула, и он сделал ей сюрприз в виде огромного члена у неё во рту. Она и опомниться не успела, а он уже как прежде грубо трахает её рот. Как обычно он максимально глубоко заталкивал член в её рот, полностью перекрывая её кислород. Действовал быстро.

― Да! Да! Вот так, ― возбуждённо произнёс Дима, максимально глубоко погружаясь в её ротик. Ната не выдержала, снова отвернулась и закряхтела.

― Пожалуйста, я больше не могу это терпеть.

Дима схватил её за лоб и заставил лечь ровно. Явно снова собирался вставить член в её рот. Ната только представила, что это продолжится, и сразу разревелась.

― Пожалуйста, я больше не хочу…

― Зато я хочу, милая, ― сказал Дима, залупой поглаживая её губки. Ната не решалась отвернуться после того, как он уложил её ровно. Но она закрыла рот и хныкала:

― Эхе… эхе…

― Не капризничай, или хочешь получить? ― пригрозил Дима, а сам членом начал хлопать её по губам. Ната очень не хотела уступать, но понимала, что иначе не получится. Он слишком твёрдо намерен продолжать насиловать её ротик.

― Только в последний раз, ― предупредила Ната.

― Хе, последний? ― хихикнул Дима, а сам приподнялся и точнее направил член в её ротик. ― Я буду делать это столько, сколько захочу. Пока не кончу.

Ната хотела визгнуть. Сказать, что он не сможет кончить, трахая её в рот, ведь она этого не выдержит… однако она уже не могла говорить. Стоило ей приоткрыть рот, и он жадно вошёл. Она снова почувствовала, как его залупа сдавливает её язычок, прижимается к её гландам. И в следующее мгновение он уже душит её своим членом. Он полностью углубил член в её ротик, а потом сразу же начал вытягивать его обратно. Только вытянул не полностью, только наполовину, а потом снова вошёл глубоко.

Ната терпела, выпучив глаза. Только и чувствовала его толчки, подёргивания бёдрами. У неё уже в глазах искрилось от этой встряски и ударов по горлу. Она снова вздёрнулась и повернула голову на бочок, жадно вдохнула.

― Нет, перестань, я больше не могу… теперь точно не могу.

― Теперь точно хочешь получить, ― язвительно подправил Дима, схватив её за лоб и заставив лечь ровно. Однако на этот раз Ната сопротивлялась. Не хотела лежать ровно, ведь когда её лицо смотрит в потолок, ему удобнее всего вставить член в её ротик. И он подготавливает её к этому снова. Снова и снова… она уже так устала от этого. У неё начиналась истерика.

― Нет-нет, только не снова… ― взвыла Ната и начала уползать. Она словно змея буквально уползла из-под его ног, он только успел схватить её за подмышки, чтобы она и вовсе на пол не уползла.

― Куда собралась?! ― язвительно спросил Дима. Он уже понял, что обратно её вряд ли уложит, и поэтому сразу же влепил ей пощёчину за непослушание.

― А-а-а… ― закричала Ната, схватившись за щеку. Она продолжила дёргаться и начала пытаться присесть. На её удивление, Дима ей позволил сесть.

― Ладно, так уж и быть, трахну тебя по-другому, ― сдался Дима. А ведь он реально рассчитывал кончить ей в рот. Думал, что у него получится.

― Эхе… эхе… ― хныкала Ната и смотрела на него искоса обиженными глазками. Он этого даже не видел. И ему было всё равно, обижается она или нет. Ему наоборот нравилось доминировать и поступать по-своему. Он любил заставлять её делать то, что ей не нравится.

― Сейчас сделаешь мне массаж, ― деловито сказал Дима. Он обеими руками схватил юбочку её платьица и начал её раздевать. Ната сопротивляться не стала. Он ведь сказал, что трахнет её по-другому. Логично, что для этого для начала её нужно раздеть.

Ната своевременно приподняла руки, и он стянул с неё платьице. Потом сразу же расстегнул бюстгальтер и чуточку помял её груди. Делал это быстро, будто для галочки, уделяя каждой груди не более секунды. Потом обеими руками схватил её за попку и начал поднимать. Пытался поставить её раком, но Ната поняла это и без слов. Она очень хотела, чтобы он взял её во влагалище, но заговорить об этом не решалась. И она точно знала, что сейчас он войдёт в её попку…

Ей уже заранее было обидно, что кроме оральных пыток и анального секса ей сегодня снова ничего не светит, но жаловаться она не смела. Хотела, чтобы он поскорее кончил и ушёл. И ей снова хотелось поразмышлять над их «отношениями». Она понимала, что так быть не должно. Он не должен быть таким грубым не должен её бить. Он никогда даже не пытается доставить ей удовольствие. Не интересуется тем, а кончила она или нет? Всегда приходит, грубо её трахает и уходит. И в последнее время, что ни встреча, то насилие. И зачем ей такой парень?

Пока Ната мысленно выясняла с ним отношения, Дима смочил пальчики и уже ковырялся в её попе. Он частенько так делал. Говорил, что разрабатывает её попку, чтобы ей не было больно. И, действительно, когда он это делал, ей было менее больно впускать его толстый член. Поэтому она не жаловалась. Но сегодня все было не как обычно. Он снова и снова вставлял пальцы в её попу и вынимал их обратно. Сначала вставлял только один пальчик, и Ната не жаловалась. В этот момент ей даже было приятно. Потом начал вставлять два пальца. Ната уже начала легонько стонать, громко вздыхать. Потом он подключил третий палец, и она сразу же потянулась к попке. Жалобно пробормотала:

― Не надо так…

― Это ещё почему? ― игриво спросил Дима. Он на мгновение вынул пальцы из её попы, а потом сразу же вставил их обратно. ― Смотри, как хорошо входят.

Ната схватила его за запястье и попыталась заставить вынуть пальцы из её попы, но ей, конечно же, не удалось. Его рука была словно каменная, и он замер, вставив пальцы в её попу.

― Хватит, перестать… ― жалобно повторила Ната.

― Не хочешь объяснить мне? ― спросил Дима и снова пальцами проскользнул по её анусу вперёд-назад.

― Что объяснить?

― Вот это, например.

Он опять подвигал рукой, а потом начал вставлять в её попу ещё и четвёртый свой палец, мизинец. Он ведь уже брал её недавно в попу, и её анус расслабился. И всё равно его удивляло то, что он может вставить в неё аж четыре пальца. И он был уверен, что это возможно лишь потому, что она до него сильно постаралась, вставляла в себя что-то огромное. Ну, или это делал кто-то другой за неё, как, например, он сейчас ей.

Нату бросило в жар от стыда, и она мигом вздёрнулась как ошпаренная. Только Дима вовремя отреагировал и схватил её за волосы. Задал свой излюбленный вопрос:

― Куда собралась?

― А… я же сказала, так не делать! ― закричала Ната. Она смотрела ему в глаза, а рукой трогала свою голову. Дима продолжал жестоко сжимать её волосы и требовательно приказал:

― Попой ко мне.

― Только если обещаешь больше так не делать.

― Кто-то до меня уже так делал, смотрю. Так почему же мне нельзя?

― Что? Нет! ― возмутилась Ната.

― Кого ты пытаешься обмануть, шлюшка? ― прошептал он ей на ушко. Как только она услышала оскорбление в свой адрес, задёргалась ещё сильнее.

― Ах так, значит? Отпусти меня немедленно!

Она уже явно не беспокоилась о волосах. Активно дёргалась, несмотря на то, что он крепко её держал. Он даже ощущал, как её волосы обрываются.

― Оскорблять меня вздумал? Убирайся немедленно.

Дима ехидно улыбнулся. Его всегда веселила её реакция на подобные высказывания. Она всегда бесилась, если слышала в свой адрес хоть малейшее оскорбление. А он, в свою очередь, любил оскорблять её. Но зачастую делал это в порыве страсти. Можно сказать, понарошку, но в то же время он думал о ней именно так, что она шлюха. Иначе, почему с её задницей такой непорядок? У него, конечно, толстый, но не настолько же…

― Ч-ч-ч, расслабься, детка! Я же не сказал, что мне не нравится, ― игриво зашипел Дима, а потом снова начал вставлять пальцы в её попу. Она вздёрнулась, и он вставил пальцы ещё глубже.

― Лучше не дёргайся, ― предупредил Дима, снова пытаясь вставить в её попу четыре пальца.

― Не надо так делать, мне не нравится.

― Зато мне нравится, милая. Разве это не главное? ― с ехидной улыбкой спросил Дима. Ната опять схватила его за запястье, только никак не могла помешать.

― Нет, не главное, перестань, ― потребовала Ната.

― А если не перестану?

Ната снова вздёрнулась, Дима за волосы начал толкать её голову вниз, склонял её лицом к матрасу. Ната не сразу поняла, зачем он это делает, но он вскоре сказал:

― Много болтаешь, лучше приласкай.

― Что приласкать? ― спросила Ната. Она сидела к нему спиной, а когда вздёрнулась, чтобы повернуться, он не позволил.

― Ты поняла, ― сказал Дима, а потом вытянул одну ногу и пошевелил ступней.

― Что? Нет! ― возмутилась Ната.

― Почему «нет»? В прошлый раз было «да». Мне понравилось, между прочим!

― Прошлый раз не считается, мы были в бане!

― Так я и сегодня был в бане. Помылся, прежде чем прийти к тебе, ― бессовестно соврал Дима.

― Всё равно нет, ― ответила Ната. Она не поверила ему, но и обвинять во лжи тоже не стала. Понимала, что это бессмысленно, он всё равно не сознается.

― Почему «нет»? Я хочу. Ты сама меня раздразнила.

Он снова толкнул её голову вниз, как бы склонял лицом к своим ногам.

― Я же сказала «нет», ― повторила Ната, а сама ручками потянулась к его ступне. ― Но я могу сделать тебе другой массаж.

«Другой массаж» его не особо интересовал, ведь ручками помять его ножки и Рита может. Впрочем, даже последнее она делала с капризами, но всё же делала. И ему было приятно получать массаж именно от Риты. Он это понял сразу, как только Ната прикоснулась к его ногам. Её прикосновения были другие, более смелые и даже чуть грубые. Он ощущал силу её пальцев, как она сдавливает его плоть в разных местах, словно стараясь причинить боль. Он понимал, что истинный массаж должен быть именно таким, тебя должны именно разминать, а не слабо гладить. Но с Ритой он расслаблялся, и это было эротически. Но с другой стороны массаж Наты был ощутим. И было в этом что-то притягательное. Он не останавливал её, продолжал их мысленно сравнивать.

― Да, продолжай, вторую ножку тоже помни, ― сказал Дима довольным голосом. Потом он обеими руками схватил её за попку и притянул ближе к себе, а свои ноги уложил ровно, чтобы ей было удобнее массировать его ступни. Ната сразу же переключилась ко второй его ступне, и Дима был доволен.

― Как насчёт совместить удовольствие? ― игриво спросил Дима, уже массируя свой член. У него начал падать, и он не был с этим согласен. Хотел продолжать их шалости и обязательно был намерен кончить. Он торопливо заслюнявил член и, не дожидаясь ответа, уже начал целиться в её попку.

― Ладно, давай… ― пробормотала Ната. Её анус уже сжимался, пульсировал, будто от страха, предвкушая его внутри. Но она не могла сказать ему «нет», тем более в такой момент. А ещё она невольно подумала: «лучше уж пусть член вставит, а то недавно руку пытался запихнуть». Последнее до жути её возмущало, но она порадовалась тому, что сейчас он хочет чего-то нормального.

Ната стояла раком, оставив его ноги между своими. Сама поза располагала, чтобы он вошёл как можно скорее, для этого нужно было только чуточку склонить её. Он направил залупу в её анус, а потом принялся плавно насаживать её на свой член.

― О… оу… ― легонько простонала Ната. Её попа уже успела отвыкнуть. Она снова подумала, что у него «слишком толстый». Он недавно совал в её попу аж три своих пальца, но сейчас, когда он входит в неё, она ощущает, что её анус растягивается даже сильнее. Как всегда, это её волновало, даже чуточку пугало. Между тем Дима уже активничал. Он полностью насадил её на свой член, а потом сам начал двигать её попку вверх-вниз.

― Да! Давай, попрыгай на нём.

Ната не стала ничего говорить, но постаралась подчиниться. Сразу же вздёрнулась и подвигала попой вверх-вниз, вверх-вниз, и так несколько раз. Дима отчётливо ощутил, как его член скользит в её анусе и был доволен.

― Да, продолжай. И про массаж не забывай!

Он сразу же подвигал ступнёй, чтобы Ната продолжила массаж, а то она отвлеклась. Схватила его ногу и просто держала. Ната сразу же начала разминать его ступни, а он ещё более активно помогал ей двигаться. Ната почему-то не могла и двигаться и массировать ему ноги одновременно. Если активно делала массаж, сразу же отвлекалась и забывала прыгать на его члене. Но он знал, что она это не специально и поэтому помогал.

― О, да! Класс! ― удовлетворённо произнёс Дима. Он уже опять возбудился и двигал её тельце всё быстрее и быстрее. И всё же ему чего-то не хватало. Уж больно хотел он, чтобы она приласкала его ноги ротиком. Он никак не мог забыть то, как она сделала это впервые в бане. И это была её инициатива. Она хотела его удивить, впечатлить необычными ласками, и ей это удалось. Теперь он сам этого требует, причём не только от неё…

― Давай ротиком, ― неожиданно сказал он снова, рукой толкая её спину.

― Я же сказала «нет», ― строго повторила Ната.

― Да! ― игриво повторил и Дима, продолжая толкать её за спину, и одновременно поглаживая. Но Ната не сдавалась, решила разъясниться:

― Я такое делаю только в бане, так что можешь дальше не пытаться заставить меня.

― А ты меня дразнишь! ― игриво сказал Дима, а сам внезапно грубо схватил её за плечо. Ей сразу же стало больно и страшно. Казалось, он сейчас реально начнёт её заставлять…

― Чем дразню? Просто говорю… ― взволнованно произнесла Ната, а сама замерла от волнения.

― Дразнишь заставлять тебя, этого ты ждёшь?

Он проскользнул выше, схватил её за волосы и заставил откинуть голову назад.

― А… а… отпусти, ― со стоном произнесла Ната и потянулась к своей голове.

― А я ведь могу заставить, ― сказал он, глядя в её глаза. На какой-то миг он замер, а потом неожиданно отпустил её волосы, обеими руками схватил её за попу и начал двигать тельце вверх-вниз. Как бы напомнил ей, что она сидит на его члене и должна это делать сама. А ещё ему хотелось разрядить обстановку. На самом деле он не собирался силой заставлять её массировать ему ноги. Даже для него это было слишком аморально. На самом деле он даже считал, что это слишком грязное занятие. И если уж девушка будет делать такое, это должна быть её инициатива, как тогда, в бане. Но с другой стороны, он же заставлял Риту это делать… не силой, конечно, но обманом. Дима ехидно улыбнулся, когда вспомнил об этом. Почему-то он считал, что обманом можно заставлять, будто это что-то меняет…

Но сейчас Ната сама заговорила о принуждении, и это его мигом возбудило, раздразнило. Он не собирался заставлять, а теперь вдруг захотел, будто она дала на это разрешение.

― Я знаю, что ты можешь! Ты же у нас всё можешь! ― дерзко и нервно ответила Ната. И это стало последней каплей. Он снова схватил её за волосы и притянул к себе. Посмотрел в её глаза с близкого расстояния.

― А ты всё-таки дразнишь меня.

― А… а… перестань, ― застонала Ната. Она вся искривилась от боли и рукой потянулась к своей голове, но он не отпускал её волосы. И она всё ещё продолжала сидеть на его члене. Только это мешало ему приложить её лицом к своей ступне.

― Ты же сама велела мне заставить тебя. Сомневалась, что я могу это сделать? ― спросил Дима Он ехидно улыбнулся, когда так подумал. Он ведь итак уже бил её сегодня, пугал. Странно, что она сомневалась в том, что он может её заставить. И, тем не менее, ему казалось, что она сомневалась… ему захотелось доказать обратное.

― Я не велела заставлять! ― возмутилась Ната и задёргалась сильнее. ― Отпусти, придурок.

В этот момент она приподнялась, и его член вылез из её влагалища. И это, конечно же, дало ему больше свободы. До этого момента он боялся делать резкие движения. Боялся, что она сделает больно его члену. Но сейчас он получил свободу и медлить не стал. Сразу же начал грубо склонять её лицом к своей ступне. Шустро согнул одну ногу, чтобы было удобнее.

― Конечно, отпущу, но только после того, как ты меня приласкаешь, ― язвительно сказал Дима.

― Перестань! Я не стану лизать твои грязные ноги! ― возмутилась Ната, прикрыв его ступню ладошкой. Она не собиралась так говорить, но вырвалось.

― Я же сказал, что принял душ, так что не надо врать. Мои ноги чистые, ― весьма горделиво соврал он снова. Дима всегда считал, чтобы поверили в ложь, в первую очередь ты сам должен в неё поверить. Только вот на сей раз это правило не прокатило.

― Ага, конечно, чистые! ― язвительно протянула Ната. ― Это тебе хватит врать! Думаешь, я не поняла, что ты не мылся сегодня? Даже ноги не помыл.

Она не собиралась так говорить, но он вынудил своей настойчивостью. Дима сразу же рассердился.

― Ты ещё вздумала сомневаться в мои словах, шлюшка? Я велел тебе приласкать ноги, значит, приласкаешь, ― злобно сказал Дима, а потом, сжимая её волосы, склонил лицом к своей ступне. Сначала он прижал её губами к своему пятку, а потом пошевелил ногой и проскользнул пальцами к её губам. Начал шевелить пальцами. Сдавливал ими её губки, чтобы она открыла рот.

Сначала Ната громко вскрикнула, широко открыв рот, а потом наоборот, сжала губки. Боялась, что он насильно затолкает ей в рот пальцы своих ног. И он бы это сделал. Он реально уже её заставляет… Ната не могла поверить в то, что это происходит. Принуждение к такому она тоже считала деянием особо аморальным. Она была уверена, что он просто шутит. Грозится заставить, если она не согласится сама… она думала, что он это делает лишь для того, чтобы убедить её сделать это добровольно. Но вот он перешёл черту и реально её принуждает.

Ната пребывала в шоке, а он снова и снова пальцами ног поглаживал её губки. И всё требовал:

― Открывай ротик. Всё уже, бесполезно сопротивляться. Я победил!

Он смотрел на неё и ехидно улыбался. Ната в свою очередь ещё сильнее сжала свои губки и громко замычала:

― М-м-м…

― Это бесполезно, я уже тебя заставил. Осталось дело за малым, ― язвительно сказал Дима, а потом второй рукой схватил её за челюсть и принялся сжимать. Тут Ната уже не могла сопротивляться. От боли она расслабила челюсть, и её ротик сам открылся. Дима жадно и торопливо начал запихивать в её рот большой палец своей ноги.

― А… м… ― покрикивала Ната. Пыталась дёргаться, но это было бесполезно.

― Я же сказал, что победил. Так что расслабься и соси, ― язвительно сказал Дима. Он ещё сильнее прижал её голову к своей ступне, и начал шевелить пальцем у неё во рту. Он ощущал, как его ноготок ударяется о мягкое, и ему это невероятно нравилось. Особенно нравилось, как она мычит всё громче и громче.

― Я сказал соси, ― требовательно повторил Дима. Ната продолжала обиженно и громко мычать, но сама неохотно пошевелила языком. Как бы погладила его палец ноги, не вытаскивая изо рта. Она была в шоке от происходящего. Из-за напряжения её лицо запотело, а из глаз, казалось, идут слёзы. Он не был уверен, что она плачет. Видел, как напрягается, пытается сопротивляться, но не может.

― Соси, ― повторил Дима, и Ната снова пошевелила языком. Он воспринял это как подчинение и довольный сказал: ― да, вот так, продолжай.

Нату бросило в жар от волнения, напряжения и стыда. Сильнее всего ей было стыдно за то, что она подчиняется и не может сказать ему «нет» в такой момент. Ей казалось, что своим послушанием она только доказывает ему, что он прав, она шлюха. От таких мыслей она ещё сильнее хотела сопротивляться, но сил у неё не было. Он крепко её держал и продолжал шевелить своим пальчиком. Спустя некоторое время потянул её голову в сторонку и полностью вытащил пальцы из её рта. Но сделал он это не для того, чтобы дать ей отдых. Сразу же начал склонять её лицом ко второй своей ступне.

― А теперь вторую ножку приласкай.

Он действовал грубо. Обращался с ней так, словно она куколка. Как и в прошлый раз, он заставил её открыть рот, грубо сжимая челюсть.

― Прекрати… ― успела она пробормотать, но уже в следующее мгновение он заткнул ей рот своими пальцами. Потом ещё язвительно сказал:

― Я тебе сейчас прекращу! Так прекращу!

Он снова начал активно шевелить пальчиком, царапая её небо.

― Соси, как следует, ― отругал он тут же. Ната в очередной раз убедилась в том, что сопротивляться бесполезно. Она сжала губки и сделала вид, что пытается сосать его палец. Диму это устроило.

― Молодец, ― сказал он одобрительно, а потом сразу же начал гладить её голову словно котёнка. Гладил и повторял: ― продолжай или снова начну ругаться.

Ната поняла, что теперь он не давит на её голову, как делал это недавно. У неё появилась некая свобода для манёвров, и он явно ждёт инициативы. Ната боялась и дальше капризничать. Уже убедилась в том, что ничем хорошим это не закончится. Либо он побьёт её и заставит, либо просто заставит. С кем она встречается? Он же просто насильник. И зачем ей встречаться с таким?.. После всего, что он сделал с ней и сейчас продолжает делать, она даже мужиком его звать не хотела. «Насильник, животное» ― такие она слова подобрала для него.

Ната частенько задавала себе вопрос: она терпит его только для того, чтобы было с кем заняться сексом? Это же нелепо и странно. Она же не уродина. Наоборот, Ната всегда считала себя красавицей и другие тоже… это здесь, в деревне, у неё не так много поклонников. В основном это из-за того, что деревня малонаселённая. В городе всё было иначе. Она могла выбирать, встречалась только с теми, кого считала лучшими из лучших. Здесь же у неё не было выбора. И когда Ната задумывалась об этом глубже, понимала, что она действительно терпит его только потому, что больше ей не с кем. Мужчин ещё постарше она не хочет, парни её возраста все женаты или же подыскивают жён. На неё не смотрят, потому что какие-то негодяи пустили слух, что она распутная женщина. Состоя в отношениях с Димой, она хоть как-то опровергает слухи, ведь он уважаемый и состоятельный. Ещё и поэтому она с ним.

При мысли об этом ком обиды прикатил к её горлу, и она уже реально заплакала. Плакала, облизывая пальцы его ног. Теперь уже она делала это активно, а её слюнка перемешивалась со слезами. Она частенько ощущала солоноватый привкус своих слёз, а ещё ― запах его грязных ног. Он никуда не исчезал, сколько бы она ни лизала его ноги. Наоборот, только усиливался, раздражая её ноздри. Этот запах напоминал ей о том, что она проявила слабость, сдалась и теперь делает грязь.

Дима между тем был доволен. Он периодически поглаживал её голову и говорил:

― Хорошая девочка, продолжай.

И Ната продолжала. Она снова и снова облизывала пальцы его ног, периодически обхватывала губами его пальцы по отдельности и посасывала. Делала всё, как он любит, как делала это впервые в бане. Но тогда всё было не так. Они долго мылись и долго парились веничками в бане. И она сама вымыла ему ноги. Они у него были чистые-чистые и пахли ароматным мылом, а сейчас… Нате не хотелось думать об этом, но запах не позволял ей забыть о том, что сейчас она облизывает немытые ноги. Сейчас уже она сожалела о том, что однажды приласкала его так. У него и в мыслях не было просить о таком, а она, получается, раздразнила его. Сказала, что ласки и такие бывают. И вот теперь он этого требует.

Как обычно, Ната винила себя, мысленно стараясь оправдать его поступки. Несмотря на то, что сегодня произошло, она продолжала думать, что не может его бросить… всё равно не может. Дима тем временем почувствовал, что его член начал падать. Он обхватил его за основание и начал поглаживать рукой. Мастурбировал прямо на её голову. Ната немного волновалась, слушая эти «подёргивания». Но с другой стороны она была бы рада, если бы он кончил. Это бы означало, что она ещё легко отделалась. Но она точно знала, что так быстро всё не закончится. Он обязательно захочет войти в неё снова, захочет взять её полноценно.

Дима неожиданно схватил её за волосы и заставил поднять голову. На мгновение она подумала, что сейчас он даст ей в рот и даже обрадовалась, но, увы, ошиблась. Второй рукой он схватил её за челюсть и начал потряхивать голову туда-сюда.

― Ну что, я победил? ― язвительно спросил Дима. ― Ротик больше не будет капризничать?

Ната не хотела ему отвечать. Мало того, что заставил лизать свои немытые ноги, так ещё и издевается. И ему это нравится. Дима продолжил трясти её голову, а когда понял, что ответа от неё не добьётся, язвительно сказал за неё:

― Не будет капризничать, теперь послушная!

Сказав это, он приложил пальцы к её губам и начал их раздвигать, приказывал открыть рот. Ната быстро подчинилась, и он сразу же вставил в её рот два своих пальца, указательный и средний. Глубоко их заталкивать не стал, вставил только до второй фаланги и быстро вынул обратно. Будто бы проверял, что она позволяет это делать, а потом язвительно повторил:

― Послушная! А теперь давай сделаем это так, как я хотел изначально.

Глава 130. Кулак

Ната посмотрела на него обиженными глазками и замерла, ничего не говорила. Дима же, наконец, полностью её отпустил и взобрался выше на кровать. Он уселся в самом верху, прислонившись на спинку дивана. Что особенно сильно понравилось ему в малютке ― это то, что даже в разложенном положении у неё остаётся мягкая спинка, а это большая редкость! Обычно он под спину подкладывал подушку, когда так укладывался, но сейчас подушка не понадобилась. Он бросил подушку рядышком, прикрыл ею блевотину, которая испускала неприятный запах и портила момент. Теперь же всё стало идеально. Он похлопал по своему колену и поторопил Нату.

― Давай, иди ко мне.

Второй рукой он уже обхватил член и активно мастурбировал, пытаясь поднять его. Возбудился он быстро, и уже через секунды пять его член стал твёрдым и был снова готов войти в неё. И снова её попка пугливо сжалась, а сама она медленно взволнованно взобралась на него сверху. Она снова хотела пожаловаться, что не хочет в попу, но сдержалась. Вместо жалоб, решила схитрить. Он так это называет, когда она самовольно начинает садиться на его член влагалищем. И сейчас она сделала так же. Торопливо заслюнявила промежность и сразу начала садиться на его член, пока он не прознал, что происходит.

― Хитрим? ― игриво спросил Дима и шлёпнул её по попе. Ната тем временем уже активно подпрыгивала на его члене и весьма громко стонала:

― О, оу! Да!

Это один из особенностей, которая ему в ней нравится ― она громко демонстративно стонет. Когда он входит в её влагалище, она зачастую стонет даже громче, чем в попу. Явно пытается показать, что нужно брать её туда. Но он-то знает, что всё это её уловки. Её стоны сейчас казались ему до смешного неестественными, но он всё равно хотел их послушать.

― Наказать тебя, что ли? ― игриво спросил Дима, теперь уже поглаживая её попу. Он собирался заставить её снова сесть на его член попой, но не спешил. Соскучился по её неестественным стонам.

― Нет, хватит вредничать, ― сказала Ната. Она схватила его за запястье. Была как бы на стороже и боялась, что сейчас он схватит её за попу обеими руками и заставит подняться, чтобы сменить дырочку. Она боялась этого, и поэтому хватала его, но при этом продолжала подпрыгивать на его члене. Снова громко показательно застонала:

― О, оу! Да! Мне так нравится…

― Кто бы сомневался! ― усмехнулся Дима, игриво пожимая её попку.

― Я так соскучилась, оу! Так давно хотела почувствовать его внутри.

Дима решил не обламывать её в удовольствии так сразу. Она же приласкала ему ножки, хотя и не без принуждения. И он чувствовал необходимость ублажить её в ответ. Тем более, что от него требуется немного ― всего лишь разрешить ей попрыгать на его члене влагалищем. Кончить он прямо сейчас не хотел, и поэтому решил уступить. Но неожиданно ладошкой начал толкать её спину. И Ната уже знала, что это означает.

― Пожалуй, я могу разрешить тебе похулиганить немного, но при условии, если ты приласкаешь мои ножки как следует, ― игриво сказал Дима. Хулиганством он явно называл то, что она села на его член влагалищем. Как бы напоминал ей, что садиться она должна только попой. Он уже давно пытается приучить её «только в попу».

«Нормальный секс для него хулиганство, ― возмущенно подумала Ната, ― мерзавец!» Но свои мысли выражать, она, конечно же, не стала. Послушно склонилась, обеими руками обхватила его стопу и начала массировать.

― Ротиком! ― тут же приказал Дима. ― Соси, как следует.

Ната теперь уже не сопротивлялась. Его ноги только недавно побывали у неё во рту. Она уже, можно сказать, вымыла их своим ртом. При мысли об этом ей становилось и обидно, и противно, но сопротивляться дальше не было смысла. Она послушно открыла рот и обхватила губами большой палец его ноги, начала посасывать.

― Да, молодец! ― тут же похвалил Дима. ― Продолжай.

Он погладил её попку, а потом резко шлёпнул. Как бы приказывал быть активнее. Впрочем, она итак была активна. Продолжала подпрыгивать на его члене и ртом не забывала работать. Он чувствовал, как она сосёт его палец ноги. Действительно сосёт, а ещё лижет языком изнутри. Это придавало особенность её ласкам.

― И ручками тоже массируй, ― поучал Дима. А вот массировать его ступни руками она забывала. Делать три дела одновременно для неё было сложновато, непривычно. Сейчас в первую очередь она думала о своём удовольствии и активно подпрыгивала попой. Начала массировать его ступню и тут же начала отвлекаться и перестала сосать его палец. Впрочем, изо рта его не вытаскивала.

Дима неожиданно пошевелил большим пальцем своей ноги, чуть поцарапав её нёбо. Требовательно сказал:

― Активнее! Активнее!

― А… м… ― с криком простонала Ната, но жаловаться не стала. Понимала, что в противном случае он в наказание сразу же заставит её сесть попой на свой член, и она опять не получит никакого удовольствия от секса.

Как он и хотел, она плотнее обхватила губами его палец ноги и продолжила посасывать.

― Да, молодец! ― похвалил Дима. Он обеими руками начал поглаживать её попку. Будто думал, шлёпать её или нет? Посадить попой на член или нет? Последнего она боялась сильнее всего. Ната знала, что он долго не позволит ей наслаждаться обычным сексом, и поэтом волновалась. Двигалась всё шустрее, стараясь насладиться каждой секундой удовольствия. Диме, конечно же, нравилось, как она активничает. Только это останавливало его от идеи посадить её попой на свой член. Дима знал, как только он это сделает, она сразу же начнёт двигаться медленно и неохотно. Ему самому придётся двигать её попку вверх-вниз, а сейчас он не был к этому готов. Хотел насладиться ленивым сексом.

Ната тем временем вошла во вкус и ускорилась ещё сильнее. Она теперь не только быстро прыгала на его члене, но и массировала его ноги быстрее. И пальцы сосала быстрее. Причём сосала не только большой палец. Периодически переключалась ко которому и среднему пальчику. Жадно присосалась к его мизинцу, просовывая язычок между пальчиками. Это ему понравилось сильнее всего ― как она активно скользит языком между пальцами его ног.

― О, да! Продолжай! ― с восторгом произнёс Дима. ― Это даже лучше, чем в первый раз.

Как ни странно, он больше прислушивался к ощущениям на своих ножках. Ему казалось, что это невероятно приятно, когда лижут и обсасывают пальцы ног. Приятно то, как делает это она ― жадно и быстро. Явно старается. И самая изюминка ― это то, что она ещё и подпрыгивает на его члене. Он и сам того не замечая, возбуждался всё сильнее и сильнее. Он не собирался кончать прямо сейчас. Думал разрешить ей попрыгать влагалищем ещё какое-то время. Как можно дольше, раз уж она так старается ротиком, но не получилось. Он понял, что вот-вот кончит, и нужно немедленно вытаскивать.

― Тихо-тихо, притормози, ― сказал Дима, неожиданно схватив её за попку. Он не спешил вытаскивать. Но надавил на её попку, заставив полностью сесть на его член, и замер. Не позволял ей двигаться.

― Нет, только не сейчас… ― запищала Ната, ― я ещё не кончила!

― А я сейчас кончу. И прямо сейчас, если не сменим позу, ― разъяснил Дима.

― Ещё немного… ― пробормотала Ната, но в этот момент он уже начал приподнимать её попку.

― Ты не отвлекайся, продолжай ласкать мои ножки, а я пока войду сюда, ― игриво сказал Дима. Уже в следующее мгновение он направил залупу на её анус и начал насаживать её на свой член. Он действовал довольно резко и при этом не смазал член. Конечно, он у него был чуть влажный, когда вылез из её влагалища, но этой смазки оказалось недостаточно.

― А-а-а… ― вскрикнула Ната и от боли, но в большей степени от обиды. Ей ведь так хотелось кончить. Она уже думала, что на этот раз у неё получится, но, увы.

― Дава й, подвигайся, и без капризов, ― деловито приказал Дима. Он сам подвигал её попку вверх-вниз и понял, что продолжать плохая мысль. Он тоже ощущал сухость. Её анус приклеился к его члену и плохо скользил. Вскоре он понял, что его член вообще не скользит, только её анус то вылезает наружу, то входит обратно. «Испорченная девочка» ― подумал Дима. Подобное выпадение кишки он всегда считал признаком крайней распущенности. Он и раньше замечал в ней склонность к такому «неправильному» скольжению, но только сейчас это было ощутимо настолько явно.

Он не стал ничего говорить. Просто поднял её попку, полностью вытащил член из её ануса, а потом торопливо его смазал.

― Ты всё равно не кончаешь, давай по-нормальному, ― с жалобой сказала Ната.

― Погоди ещё, кончу.

Он не стал говорить, что мысли об её распущенности спугнули его желание. Но на самом деле всё было именно так. Он никогда не любил распутных легкодоступных женщин. Уже представил, как ни один десяток мужиков ебут её в попу, ковыряются в её дырочках игрушками и рукой. Ему казалось, что анус у девушки может быть настолько просторным только поэтому.

Странно было думать о таких вещах во время секса. Даже сам Дима это понимал, но не мог контролировать поток своих мыслей. Возможно, это даже было неким проявлением ревности. Его очень волновало, с кем она была до него и со сколькими. Они никогда это не обсуждали. А если он пытался задавать вопросы на подобную тематику, Ната всегда отчала: «бывших не обсуждаю!» Она пыталась представить это как некое проявление порядочности. Мол, я не из тех, кто болтает, сплетничает и сравнивает. Но Дима расценивал это иначе. Не говорит о бывших, значит, их было слишком много.

― Оу, о… а… я же говорила, что не кончаешь… просто из вредности… ― со стоном пожаловалась Ната, не договаривая слова.

― Двигайся активнее, кончу, ― ответил Дима и продолжил сам двигать её попку вверх-вниз. ― Стоило сменить дырочку, и ты сразу же обленилась!

― Ну, конечно, мне больно.

― Или капризничаешь! ― игриво добавил Дима. Он считал, что с таким широким анусом она вообще не должна жаловаться на боль.

― Нет, мне больно… я не люблю анальный секс, ― напомнила Ната. Дима ехидно улыбнулся и продолжил в активном режиме двигать её тельце.

― Вот видишь, ты сама сказала, что не любишь! Значит, это ты капризничаешь!

― Не люблю, потому что больно, ― повторила Ната.

― Не ври, тебе уже не больно. Смотри, как хорошо скользит.

― Ладно, неприятно, ― призналась Ната. ― Мне хочется во влагалище. Я почти кончила.

― Я тоже почти кончил! Ты же помнишь, чем это чревато для нас?

― Ты обманул меня! Ты не собирался кончать, просто опять хотел в попку.

Как только она это сказала, он неожиданно схватил её за волосы и заставил откинуть голову назад.

― Наказать тебя, что ли, за недоверие?

― А… а… отпусти волосы. Я же права, поэтому ты и злишься.

― Двигаться надо как следует. Ну-ка, займи свой ротик, а-то много болтает!

Сказав это, он начал толкать её голову вниз. Опять склонял её лицом к своим ногам. Ната хотела было возмутиться, но решила не сердить его лишний раз. Она послушно склонилась и продолжила ласкать его ступни ртом.

― Да, вот это другое дело! ― похвалил её Дима. ― Давай, ещё и попой шевели как следует, будет вообще замечательно.

Он уже устал сам двигать её тельце. Неожиданно отпустил и шлёпнул её по попе, как бы побуждал к действиям. Ната обиженно нахмурилась, но жаловаться не стала. Молча начала подпрыгивать на его члене.

― Да, продолжай! Так уже лучше, ― сказал Дима. На какое-то время он расслабился и наслаждался её стараниями, и всё же их было недостаточно. Он продолжал думать, что она плохо прыгает на его члене, раз делает это попой. Всё ещё капризничает, хотя уже не так сильно. А ещё он понял, что нескоро кончит, если не поможет ей.

Дима снова схватил её за попку обеими руками и начал двигает её тельце вверх-вниз в активном режиме.

― А… а… ― стоном покрикивала Ната и тяжело дышала. Ещё долгих пять минут он активно двигался и только потом почувствовал прилив удовольствия к члену.

― О, да! Да! ― возбуждённо произнёс Дима. Он ещё пару раз приподнял её попку, а потом обратно посадил на свой член. Потом просто замер и отдыхал. Ната воспользовалась моментом и тоже замерла. Потом неожиданно вздёрнулась, попыталась слезть с его члена. Раз Дима кончил, она надеялась, что он отпустит её.

― Куда?! ― игриво спросил Дима. ― Ты можешь продолжать ласкать мои ножки, если хочешь.

― Не хочу, ― тут же вставила Ната. Дима простодушно усмехнулся.

― Нагло-нагло! Весьма нагло!

В следующий момент он начал пожимать её попку. Будто бы решал, что делать с ней дальше: наказать за дерзость или отпустить? Он действительно уже насытился, но отпускать её так быстро не хотел. К тому же ещё недавно она жаловалась, что он помешал ей кончить. Он вспомнил об этом и сказал:

― Приподнимись.

Он сам начал приподнимать её попу, и вскоре его член полностью вылез из неё. Она уж было понадеялась, что он отпустит её сейчас. Снова вздёрнулась.

― Ч-ч-ч… ― игриво зашипел Дима, а потом начал засовывать пальцы в её влагалище.

― Не надо. Ты что делаешь? ― возмутилась Ната, пытаясь схватить его за руку.

― Ты же сказала, что не кончила. Помогаю кончить, ― ответил он с ехидной улыбкой и начал шевелить рукой вперёд-назад. Он знал, что ей это не понравится. Она всегда запрещала ему засовывать пальцы куда бы то ни было. И возможно именно поэтому ему это так нравилось.

― Не надо помогать, поздно уже!

― А вот и не поздно! ― возразил Дима и ещё более активно начал шевелить рукой. Вставлял в её влагалище только два пальца, но вскоре подключил и третий. Два пальца она ещё терпела, но как только почувствовала, что он впихнут третий, сразу же вздёрнулась.

― А… я же сказала, перестань! ― возмутилась Ната.

― Ну ладно, если не хочешь, чтобы я доставил тебе удовольствие, не буду. Немного поизучаю твою попку и отпущу.

Сказав это, он снова ехидно улыбнулся, а потом шустро перенаправил свои пальцы в её анус.

― Что значит поизучаешь попку? ― возмутилась Ната.

― Вот так поизучаю, чувствуешь? ― игриво спросил Дима, медленно погружая в её анус всё больше своих пальцев.

― Даже не вздумай запихивать туда руку. Отпусти, ― потребовала Ната. В прошлый свой визит Дима понял, что её просторная попка способна впустить в себя даже всю его ладонь. Поэтому она и боялась, что он снова попытается впихнуть…

― Конечно, отпущу, но только позже. Ты давай, не отвлекайся. Займи свой ротик. Я ещё не в полней мере насладился твоим массажем.

Второй рукой он начал толкать её спину вниз, чтобы она склонилась лицом к его ступням. Ната склонилась неохотно. И, прежде чем начать ласкать его ножки, требовательно сказала:

― Только сначала вытащи оттуда пальцы.

― А если не вытащу? ― игриво спросил он в ответ.

Она схватила его за запястье, как бы пытаясь заставить убрать руку от её попы, но это оказалось бесполезно. Он, наоборот вставил свои пальцы ещё глубже. Она прямо почувствовала, как её анус расширился, а он явно пытается пропихнуть внутрь всю свою ладонь. Он очень её напугал, когда сделал это в прошлый раз. Её анус растянулся до предела. Ей казалось, что она вот-вот порвётся. И она не хотела, чтобы этот ужас повторялся… но, кажется, повторяется.

― А-а-а… ― вскрикнула Ната. ― Перестань! Перестань!

― Не дёргайся, ― деловито сказал Дима. Чтобы она не уползла, он обхватил её за животик, а второй рукой продолжил толкаться в её анус. Теперь уже он не совершал рукой поступательные движения. Ни на секунду нисколечко не вынимал пальцы, только пытался впихнуть их ещё глубже.

― Не надо… зачем? ― успела произнести Ната и уже в следующее мгновение почувствовала, как его ладонь проникла в её попу. Проникла полностью, как было тогда… и теперь её анус обхватывал его запястье. Это казалось ей ужасным, пыткой. Впрочем, именно сейчас особого дискомфорта она не испытывала. Они ведь только-только занимались с ним сексом, и её анус максимально расслабился.

― Не знаю, зачем. Мне нравится ковыряться в твоей попе! ― ухмыльнулся Дима.

― Перестань.

Но он будто даже не слышал её слов, говорил о своём. С восхищением в голосе сказал:

― Ты такая широкая!

― Хватит так говорить! ― возмутилась Ната. ― Конечно, буду широкой, если так делать.

Дима немного пошевелил рукой вперёд-назад. Язвительно сказал:

― Да ладно тебе прикидываться! Не я же тебя сделал такой.

― А если ты? У тебя толстый.

― Не если! И лучше не зли меня своими лживыми намёками. Иначе тебе точно не понравится, что я сделаю сейчас.

В следующее мгновение Ната почувствовала, будто его ладонь расширяется внутри. Она не поняла, что происходит. Подумала, что он пытается растопырить пальцы. Но оказалось, он сжал ладонь в кулак и только потом начал вынимать ладонь из её попки.

― А… а… ты что делаешь? Ты что делаешь?! ― испуганно истерично спросила Ната. Когда он вынимал кулак из её попки, её анус расширился ещё сильнее. Ей стало больно и страшно, а вот Диме ― противно. Вместе с кулаком он вытянул часть её внутренностей в виде розовой надутой плоти. Такое он раньше видел только в порнухе у самых испорченных шлюх. Он снова подумал, что сделал своей любовницей одну из таких шлюх, и от злости ударил её по анусу прямо кулаком.

― Что я делаю? ― язвительно спросил Дима. ― Наказываю тебя. Бью, грязная ты шлюха.

― А-а-а… ― громко-громко закричала Ната. Он боли она вздёрнулась вперёд, и Дима не смог ей помешать. Однако его кулак снова оказался в её анусе. Второй рукой он надавил на её спину и резким движением вытащил кулак из её ануса. Однако на этом её мучения не закончились. В следующее мгновение он снова вставил кулак в её анус. Сделал это точно также грубо и резко, с ударом.

― Что? Не нравится, шлюшка? ― насмешливо спросил Дима.

― А… перестань… эхе… эхе… ― в слезах взмолилась Ната, хватая его за запястье. ― Зачем ты приходишь ко мне, если считаешь шлюхой?

Теперь она уже поняла, что он действительно считает её шлюхой, по-настоящему. И поэтому злится. А она как дура, терпит его выходки, ждёт его и на что-то надеется… теперь уже она сожалела, что решила помириться с ним. Это была плохая идея. Он и до этого был с ней груб, но сегодня перешёл все границы.

― Я думал, ты нормальная, ― сказал Дима и начал скользить рукой в её анусе. Ещё сильнее углублял свою руку, и Ната в очередной раз закричала:

― А-а-а… перестань! Я нормальная, это ты ненормальный!

― Почему это я ненормальный? Потому, что делаю так? ― язвительно спросил Дима, и ещё более активно начал рукой совершать поступательные движения.

― Перестань! Хватит-хватит! ― вскрикнула Ната. Она держала его за запястье, но это никак ей не помогало. Он что хотел, то и делал. Продолжал рукой насиловать её попу, доводя её до слёз.

― Хватит тогда, когда я решу, ― деловито ответил Дима.

― Эхе… эхе… зачем ты это делаешь? Чего от меня хочешь?

― Хочу, чтобы ты, наконец, призналась в этом.

― В чём? Я не шлюха! ― возмутилась Ната. ― Разве я просила у тебя деньги?

― Но брала, ― важно подметил Дима. ― И дело не в деньгах, глупая ты девчонка! А в этом.

И он снова вынул кулак из её попки, а потом вставил обратно резким ударом.

― А-а-а… ― протяжно вскрикнула Ната, зажмурив глазки. Она уже не пыталась ему помешать, только терпела.

― Разве попка у приличной девочки может быть такой? ― спросил Дима.

― Может, если так делать, ― в слезах захныкала Ната. Она снова вздёрнулась в надежде уползти от него, но не вышло. Он только сменил позу. Приподнялся и продолжил двигать своей рукой вперёд-назад.

― А… перестань! Ну, перестань… ― умоляла Ната.

― Только у шлюх такие вместительные задницы, ― не унимался Дима.

― Если хочешь, мы можем расстаться… если я тебе уже не нравлюсь, ― в слезах предложила Ната.

― Размечталась! Будешь ублажать меня, когда я этого захочу. А я буду делать тебе так, ― язвительно сказал Дима и снова пошевелил своей рукой. ― Или так, если не будешь слушаться.

Сказав последнее, он в очередной раз полностью вытащил кулак из её попки, а потом вставил обратно резким ударом. На этот раз ей было больнее, чем в остальные разы. Видимо потому, что он уже травмировал её попу. Ната не выдержала и с криком вытянулась вперёд, легла ровно на живот.

― А-а-а…

― Чувствуешь кулак внутри? ― язвительно спросил Дима. Ната прижалась лицом на матрац и плакала:

― Эхе… эхе… перестань? Чего ты хочешь?

― Сегодня ничего, ― весьма холодно ответил Дима, а потом неожиданно вытащил кулак из её ануса. ― Но ты жди меня. Ещё приду на днях как следует отодрать твою задницу. Может даже игрушки принесу какие-нибудь толстенькие.

Глава 131. В гостях

Дима слез с кровати и быстро огляделся. Потом пригнулся к той коробке, где по её словам лежит чистое постельное бельё. Вытянул какую-то простыню и тщательно вытер руку, которая побывала в её заднице. Потом тут же спросил:

― Где у вас тут раковина?

― Эхе… эхе… ― продолжила Ната хныкать и отвечать ему явно не собиралась. В попе ощущала жжение, а в душе ― непреодолимую тоску и боль. Ей было так обидно. И даже не из-за того, что произошло сегодня. В этот момент вся её жизнь промелькнула в голове. Её обзывали шлюхой даже когда она была девственницей, это её задевало сильнее всего. Причём так её оскорблял не один парень, а многие, будто на её лице напечатано это скверное слово «шлюха».

― Я спросил, где раковина? ― сердито повторил он свой вопрос. Он не собирался возвращаться домой с грязной рукой.

― Я уже сто раз говорила тебе, что здесь нет раковины! Это магазин, а не дом.

― Значит, поведёшь меня домой, ― деловито рассудил Дима. ― Живо одевайся.

― Да час! ― дерзко ответила Ната, кинув на него презрительный взгляд. Наконец, она взяла себя в руки. Присела.

― Что ты там сказала?

Он мигом подошёл и угрожающе схватил её за волосы. Ната сразу же почувствовала, как её волосы обрываются, а кожа головы уже до жути болит. В такие моменты она испуганно вспоминала различные ужастики, в которых девушек чем-нибудь цепляются за волосы и у них мигом слезает скальп. А вдруг кожа её голову тоже порвётся? Но Ната убеждала себя в том, что это всего лишь её страшные фантазии. Вряд ли в жизни произойдёт такое. Тем более, что он сжимает её волосы только рукой… пусть сильно, но рукой. И всё равно ей было страшно. Она всегда становилась послушнее, когда он так грубо хватал её за волосы.

― Я не могу пригласить тебя домой. Папа сейчас дома, ― взволнованно ответила Ната, испуганно глядя ему в глаза.

― Значит, поздороваюсь с ним. Давно я не видел Алексея Викторовича.

― Ты что? Думаешь, он будет рад тому, что ты приходишь трахать меня тайком? ― с возмущением спросила Ната. ― Думаешь, он не догадается, почему ты вдруг в сортир наш напросился?

Дима ехидно улыбнулся. Вспомнил её отца, какой он приветливый, услужливый. Его он всегда встречает с почётом. Явно надеется выдать ему замуж свою дочку-шлюху. Дима злился, когда так думал, но Алексея Викторовича уважал. Он сам добился всего в жизни. Выстроил этот магазин, дела развернул.

Дима считал, что отцы не всегда виноваты в том, что дочери идут по наклонной. Иногда это происходит и всё тут. Тем более он знал, что Ната сама по окончанию школы покинула родительский дом в поисках лучшей жизни. Потом ни с того ни с сего вернулась.

Дима уже выстроил в голове всю её историю городской жизни: шлялась по барам и прочим злачным местам. Искала себе богатенького женишка и всем попу подставляла. А когда поняла, что никому не нужна, решила вернуться. Алексей Викторович в этом не виноват. Вряд ли он смог бы помешать Нате уехать в город. Подростки бывают неугомонными и глупыми. «Бесполезно убеждать, пока они сами не допрут». Но, увы, она досталась ему уже изрядно потрёпанная…

― Да, я думаю, он будет рад тому, что мы встречаемся, ― деловито сказал Дима, подправив её словечко «трахаемся» на «встречаемся».

― Ага, конечно, встречаемся! ― язвительно протянула Ната. ― Ещё скажи ему так.

― И скажу, ― нагло согласился Дима.

― Придурок! Отпусти! ― вскрикнула Ната и вздёрнулась. Он всё ещё продолжал хватать её за волосы.

― Живо одевайся и отведи меня к отцу. Хочу с ним поздороваться.

― Зачем? ― с возмущением спросила Ната, дерзко глядя ему в глаза.

― Давно его не видел. И даже не вздумай так вести себя при нём.

Дима неожиданно схватил её за подбородок и тоже посмотрел в её глаза.

― Как так?

― А вот так, нерадушно.

Ната вздёрнулась, и ему пришлось её отпустить.

― Думаешь, после сегодняшнего я захочу с тобой встречаться?

― О-о-о, ещё много раз!

― Ага, мечтай.

Диму уже начинала злить её дерзость. Он снова схватил её за волосы и грозно сказал:

― Напрашиваешься?

― Прекрати. Думаешь, заставить меня угрозами? Не желаю тебя видеть. Убирайся и поскорее!

― Сколько раз я это слышал, ― сказал Дима, а потом неожиданно дал ей пощёчину.

― А… убирайся! ― вскрикнула Ната ещё громче. Он хоть и ударил её, но волосы не отпустил. И это означало, что он в любой момент может сделать это снова. Он как раз угрожающе поднял открытую ладонь.

― Нет, перестань, ― испуганно взмолилась Ната.

― Это ты перестань раздувать из мухи слона. Капризы она решила показать свои. Проводи меня в сортир, и я уйду.

― Ладно-ладно, провожу, ― сдалась Ната. Подумала, уж лучше реально проводить его домой. Пусть даже он увидится с её отцом. Но это куда лучше, чем продолжать терпеть его нападки.

― Вот видишь, не так-то и сложно быть послушной.

Сказав это, он похлопал её по щеке, а потом отпустил. Ната начала одеваться.

Дима помолчал какое-то время, а потом, глядя на малютку, сказал:

― Но ты зря выпросила диван у отца. Считай, сама сказала ему, что мы будет с тобой тут трахаться! Развратная девочка!

― И что? Я уже взрослая, ― горделиво сказала Ната. ― Тебе больше на полу нравилось?

― И на пуфиках было норм.

На месте этой малютки у неё лежали на полу подушки-кресла, набитые каким-то мягким наполнителем. Они называли их пуфиками. В них не было деревянного или металлического каркаса, и поэтому на них было удобно валяться. Он любил кидать её животом на такую подушку и брать сзади. Конечно, колени у него после такого изрядно болели, но зато он был спокоен, что, возможно, её отец не в курсе. А теперь всё иначе. Она ведь выпросила эту малютку… даже если не сказала, что это для шалостей, её отец не дурак. Сам догадается.

― Ты сам жаловался, что неудобно. Говорил, что колени болят, и поэму ты не хочешь часто.

Дима сразу же усмехнулся и снова похлопал её по щеке.

― Так вот, значит, в чём дело! Чертовка! Хочешь, чтобы я почаще тебя трахал?

― Нет. Теперь уже нет, ― возразила Ната, горделиво вздёрнув голову.

― Проговорилась-проговорилась!

Она уже оделась, и он направился к выходу. Одна дверь подсобки вела в магазин, а вторая в её сад, через который можно попасть в их дом. Дорогу он прекрасно знал, но ещё ни разу туда не ходил. И у них в саду тоже не бывал. Ему было интересно посмотреть, как они живут?

Они в деревне считаются небедными. У них же свой магазин, бизнесмены, а это там большая редкость. Однако Нате всё мало. Это видно по тому, как она жадно смотрит на его деньги. К тому же, Дима в курсе, что по приезду она пыталась строить шашни с другим «богачом». Тот не был бизнесменом, но дом у них роскошный, стало быть, семья при деньгах.

Молодой парнишка её явно не оценил. Поматросил и бросил, что называется. А он всё ходит к ней и ходит. А ведь у него теперь есть Рита. По-хорошему, было бы правильно бросить Нату совсем, а он, зачем-то, наоборот подкрепляет отношения. Сейчас вот напросился к её отцу под предлогом, что нужно вымыть руки. Но ведь всё это лишь отговорка? Руки он и в колонке может вымыть, если уж до дома невтерпёж.

Колонки с водой у них стоят каждые тридцать метров. Раньше вода не была проведена в дома, и поэтому на улицах стояли колонки. Деревенские жители ходили к ним с вёдрами и набирали воду. Теперь уже вода проведена в каждый дом, но колонки остались и, как ни странно, они рабочие. Дима частенько видел, как смелые прохожие пьют из них воду. Для него это было дикостью. Он бы никогда не стал пить из колонки. Считал, что вода там грязная, застаивается. А вот руку вымыть там мог бы, но захотел сделать это именно в её доме. То есть, он хочет показаться её отцу, напомнить о себе. И хочет в очередной раз убедиться в том, что её отец не против их отношений.

Дима всегда ощущал потребность быть любимым. И ему нравилось убеждаться в том, что к нему радушно относятся. Но в большей степени он напросился к её отцу из-за того, что Ната притащила малютку в подсобку. Ему было стыдно перед Алексеем Викторовичем. Он хотел сказать, что всё не так, как кажется. Хотел выставить себя порядочным парнем, правильным. Сейчас же он чувствовал себя тайным любовником-трахальщиком. Он не хотел, как подросток, трахнуть её и тихо убежать. Тем более, раз теперь об этом знает её отец.

― Я провожу тебя до туалета, но только папу мою не надо тревожить, ― важно предупредила Ната. ― Надеюсь, он у себя в комнате.

Её папа уже был старый и частенько лежал в своей комнате. Выходил или чайку попить, или по нужде. Иногда заглядывал в магазин. Проверял, как дочка справляется с делами.

― Ага, надейся! ― усмехнулся Дима. Он как раз открыл дверь и увидел её папу за столом. Дом их был устроен так, что как только открываешь входную дверь, сразу же оказываешься в большой прихожей, и она же кухня.

Алексей Викторович пил чай и грыз баранку. Баранка явно зачерствела, и он частенько обмакивал её в свой чай. Простой дедок в домашней футболке и трико.

― Здравствуйте, Алексей Викторович, ― торжественно произнёс Дима.

― Дмитрий Львович, каким судьбами?

Дед тут же обтер салфеткой губы и незамедлительно встал, чтобы как следует поздороваться с ним. Дима был доволен и радушно улыбнулся. Ему по-прежнему здесь рады. Стало бы, Ната не рассказывала отцу гадости о нём. Это хорошо. Только вот Дима не стал пожимать деду руку. Поковырялся в попе его дочери, а сейчас будет ему руку пожимать? Для него это было кощунством. Он слишком его уважал, чтобы решиться на столь «грязное» рукопожатие. Сразу же поднял руку и, потряхивая открытой ладошкой, сказал:

― Простите, пиво протекло. Как раз хотел попроситься в уборную.

― Натуся! ― с упрёком произнёс дед. ― Ты опять просрок убрать забыла?

― Ничего я не забыла, ― горделиво возразила Ната. ― Это он крышку зацепил на полку. Аккуратнее надо быть!..

― Натуся! ― снова протянул дед. Но на этот раз он произнёс только её имя, ничего больше не сказал. Но по интонации итак было понятно, что пытается сказать дед: мол, клиент всегда прав и негоже так себя вести. Дима улыбнулся и сказал:

― Ничего страшного, она права. Моя вина. Мне бы сполоснуть руки.

― Да-да, конечно. Вот сюда проходите, пожалуйста.

Дед сразу же указал в угол за шторку. Простенько, по-деревенски, но был в этом какой-то шик.

Вскоре Дима скрылся за шторкой, открыл кран и принялся жадно мыть руки. За собой услышал, как Ната с возмущением произнесла «что?» Она явно не признавала свою вину за то, что пиво якобы протекло, а её отец смотрел на неё с упрёком. Вот она и возмущалась.

В скором времени Дима вернулся и вот тогда с чистой совестью охотно пожал её отцу руки.

― Вы уж простите, что нагрянул без приглашения.

― Это ничего, Вам всегда рады, ― сказал дед. ― Я уже давно и сам хотел пригласить в гости парня моей Натульки.

Дима сразу же улыбнулся.

― А то она всё рассказывает о вас и рассказывает, а не знакомит, ― пожаловался дед. Потом наигранно поперхнулся и подправил себя: ― нет, мы, конечно, с вами итак знакомы. Но в другом свете, так сказать. Я не знаю Вас как парня моей Натульки. Ну, вы поняли.

― Пап… ― с осуждением произнесла Ната. Дед простодушно усмехнулся и добавил:

― Да, милая, скажи, что ты несёшь, старый.

Из всего сказанного, Дима услышал только одно: что Ната о нём что-то рассказывала. Он наигранно усмехнулся и сказал:

― Всё нормально. Мне наоборот интересно послушать, что же рассказывает обо мне Ната?

― Вот, мол, заглядываете к нам в магазинчик… ― начал было говорить дед, а потом неожиданно протянул руки к столу и прервал речь на самом интересном: ― вы присаживайтесь, зачем стоять? Ната сейчас нальёт борща, чайку. Хотите борща?

― Ну, даже не знаю, ― с ухмылкой ответил Дима, а сам на автомате шагнул к столу за дедом. Вроде приняли его радушно, как он того и хотел. Только вот он так и не узнал, что о нём рассказывала Ната? Вдруг всё-таки что-то плохое? Почему Алексей Викторович сказал только, что он заглядывает к ним и на этом всё, умолк? А стоило ему спросить, что о нём рассказывает сама Ната, и он снова умолк. В целом логично, видимо не захотел затрагивать позорную тему о том, что он приходит только трахать его дочь «в магазинчик» и потом сбегает.

Даже если предположить, что Ната не рассказывала о нём ничего дурного, ему стало неловко, стыдно. Но она в любом случае не очерняла его, раз уж Алексей Викторович столь приветлив. Это его успокаивало и даже радовало. А ведь он частенько был груб с ней. Однажды ущипнул так, что у неё синяк был на лице. Он знал об этом, потому что тогда наведывался к ней довольно часто. Отношения у них тогда были весьма бурные. Но он и тогда любил быть грубым и причинять боль. Бить её тогда не решался, но болезненно щипал якобы в порыве страсти. И тогда же он понял, что её бледная кожа очень нежная и быстро розовеет. Видимо, она как-то лживо объясняла отцу свои синяки. Не говорила, что это он…

Дима был доволен, но не сразу ответил, будет есть или нет. Немного растерялся, а дед начал расхваливать стряпню своей дочери:

― У моей Натульки самый вкусный борщ! Уверен, Вы такой ещё не ели.

― Ну ладно, уговорили. Давайте борща, ― с довольной ухмылкой сказал Дима. Ната сразу же злобно на него посмотрела. Не хотела кормить и угощать его после того, что он недавно с ней делал. Но уже поняла, что придётся, раз его усадили за стол. И уже в следующее мгновение Алексей Викторович сказал:

― Натулик, ну, чего стоишь? Налей гостю борща. И хлеба нарежь: и белого и черного.

― Да, папа, сейчас, ― весьма милым голосом ответила Ната. Она мельком кинула на Диму недовольный взгляд, потом обошла их сидящих и подошла к плите. Там стояла довольно большая кастрюля, видимо с борщом. И Ната принялась накладывать трапезу.

В скором времени она подала еду на стол. Её борщ был сочно красным, блестел и выглядел очень аппетитным. Особенно ему понравились большие кусочки мяса, которые плавали в бульоне. Это были кусочки без косточек. Какие-то светлые, какие-то темнее. Похоже, она использовала разное мясо: говядину и мясо птицы. У него сразу же потекли слюни. Теперь он вдвойне был рад тому, что напросился к ним домой. Зато уйдет сытым. К тому же, ему некуда спешить. Дома его ожидает неприятный разговор с отцом Риты. Как только Дима подумал об этом, невольно взгрустнул.

― Хлеба нарежь, ― напомнил Алексей Викторович дочери.

― Сейчас! Сейчас! ― с досадой произнесла Ната. ― Я чем, по-твоему, занимаюсь?

― Болтаешься туда-сюда! ― нагло отругал Алексей Викторович.

― Ага, болтаюсь! Я чай завариваю, ― объяснила Ната.

― Чай подождёт, сначала хлеба нарежь.

И тут в разговор вмешался Дима. С простодушной ухмылкой сказал:

― Да ничего, успеется! Не торопите её, Ната итак молодец. Борщ и вправду отменный, очень вкусный, ― похвалил Дима. Как раз в этот момент он пробовал её борщ. И в самом деле, вкуснее не ел.

Ната всё же прислушалась к требованию отца. Отложила заваривание чая и отошла в сторонку, ещё за какую-то другую шторку. Через пару минут вышла с миской нарезанного черного и белого хлеба. Кусочки были большие, добротные. А ещё хлебушек невероятно вкусно пах. Дима тут же выхватил кусок чёрного хлеба и удивился тому, что он оказался тепленьким. Учитывая то, что дед грыз зачерствевшую баранку, он не рассчитывал на то, что Ната нарежет мягкий хлебушек.

― Ого, тепленький! Потрясающе, ― сказал Дима.

― Да, хлеб мы сами печём, ― поведал дед. ― Только из печи, Натулик?

― Ну, почти, ― сказала Ната, натянув губы в неестественной улыбке. Она по-прежнему не хотела угощать и обслуживать этого насильника, а приходится. И это не переставало её злить.

― Удивительно, а я и не знал, что вы сами печёте. Думал, закупаетесь откуда-то из города.

Дед сразу же отмахнулся.

― Нет, ты что! В город за поставками мы нечасто ездим, далеко, накладно. Раз в неделю, ― поведал дед. ― А хлеб, вот, сами приноровились печь. Поэтому у нас самый мягкий хлебушек. Каждый день свежий продаём, а старое скотам уходит.

― Здорово, конечно. Здорово.

― А ты что, ни разу у нас хлеб не покупал? ― поинтересовался Алексей Викторович.

― Да, как-то не доводилось, ― ответил Дима. В этот момент у Наты дико чесался язык сказать, что он больше по части алкоголя. Но она промолчала. Ната и себе налила борща и спокойненько тихо ела, сидя рядом с болтливым отцом.

― Но теперь я буду брать у вас хлеб, причём в обязательном порядке, ― подшучивая, обещал Дима.

― Натулик, завернёшь ему потом пару батонов, ― тут же приказал Алексей Викторович.

― Хорошо, пап, ― ответила Ната. Дима не стал возражать, хотя и понимал, что ему навязывают покупку. Он так подумал, потому что дед не сказал, что это будет угощением. Стало быть, надеется на оплату. «Бизнесмен! Старый хитрюга, ― подумал Дима. ― И за стол пригласит, и товар свой впарит». Но он всё равно не сердился на деда. Было видно, что он от всей души предлагает.

― Вам белого или черного? ― поинтересовался Алексей Викторович.

― Да можно и того, и другого! ― ответил Дима, добродушно улыбаясь тому, как дед настойчиво предлагает ему хлеб. Он знал, что запросто сможет унести эти батоны бесплатно. Вряд ли они станут требовать деньги, раз дают их в такой дружественной обстановке. Но Дима в любом случае не собирался так делать. Он понимал, они зарабатывают на малом, честным трудом, и надо это уважать.

К тому же, Алексей Викторович всегда был для него примером порядочности. Сам всего добился. Скопил на магазин, и зарабатывает мало по малу. Никого не обманывает, не обкрадывает, не режет. В душе Дима мечтал, чтобы у него был такой отец. Но, увы, его отец прямая противоположностью Алексею Викторовичу. Да, его отец богаче раз в сто, но как заработаны эти деньги… Дима даже знать не хотел, хотя и любил пользоваться деньгами своего отца.

Ната доела свой супчик, а потом снова отошла за шторку. Вынесла оттуда хлеб в черном пакете. Принесла и молча положила на край стола. Пакет был чуточку приоткрыт, и Дима увидел, что внутри хлебушек ещё в дополнительных прозрачных пакетиках. «Умеют обслуживать клиентов! ― промелькнуло у него в голове. ― Знают, как людям нравится!» Дима посмотрел в её глаза и улыбнулся, и только потом Ната обмолвилась словечком. Тихо сказала:

― Это хлеб.

― Да, я уже понял. Спасибо.

― Так вы встречаетесь или всё же нет? ― неожиданно поинтересовался Алексей Викторович.

― Ну, конечно, встречаемся! ― не задумываясь, ответил Дима. ― Вот, пригласил Нату в кино.

В этот момент Ната сразу захотела спросить: «а почему я об этом не знаю?». «Вот наглец, ― подумала она. ― Подлизывается к папочке!» И у него это отлично получается. Ната злилась, но старалась этого не показывать.

― Правда, Ната? ― неожиданно произнёс Дима, глядя на неё. Он явно ждал, что она подтвердит его слова.

― Ну да, собираемся сходить…

― Яков теперь чаще стал фильмы ставить, ларёк там открыл.

― Ну да, я в курсе, ― ухмыльнулся Алексей Викторович и шутя добавил: ― конкурент-конкурент!

― Предложил ей прокатиться в город, а она не хочет. Мол, давай в деревне прогуляемся.

― Да, лучше в деревне, ― согласилась Ната. И она действительно говорила ему, что хотела бы, чтобы он сводил её на свидание по деревне. Ей хотелось похвастаться тем, что она с ним встречается. Это её давняя мечта, но Дима раньше никогда никуда с ней не ходил. Она даже привыкла думать, что он просто стыдится её. Не хочет афишировать их отношения. А она между тем, кому только можно рассказала о том, что он её парень. Кто-то ей поверил, а кто-то по-прежнему считает, что она врунишка. Просто пытается выставить себя крутой.

― Думаю, можно завтра сходить. Как ты на это смотришь?

Ната не могла понять, он это всерьёз или просто выпендривается перед её отцом? И, тем не менее, она ответила:

― Да, можем сходить завтра.

― Вот и замечательно, тогда до завтра. Я тебе наберу.

Ната удивленно пожала плечами, а Дима начал вставать со стола.

― Благодарю за вкусный обед. Я, пожалуй, пойду.

― Приходите ещё как-нибудь. В этом доме Вам всегда рады ― сказал Алексей Викторович и проводил гостя с улыбкой.

― Ты же проводишь меня? ― спросил Дима, глядя на неё. ― Я бы всё-таки хотел взять пиво не протёкшее.

― Да, конечно, ― ответила Ната. Дима улыбнулся деду и перед уходом сказал:

― Всего доброго. Был рад пообщаться.

Когда она пришли в магазин, Ната сразу же встала у прилавка и спросила:

― Ну, и что? Тебе пиво?

За всё время, сколько он сюда приходил, он ещё ни разу не брал пиво. Покупал коньяк, виски, иногда мартини. Дима призадумался и, махнув рукой, сказал:

― А, давай пиво! Почему бы и нет? Светлое, пожалуйста.

― Пиво у нас вот здесь, ― сказала Ната и подошла к полкам с алкоголем. ― Есть полтора литра или вот 950.

Он взял одну полторашку и понёс на кассу. Даже не стал ждать, пока она сделает расчёт. Вытащил из кармана пятитысячную купюру и положил на тарелочку возле её кассы. Ната тут же забрала её и открыла кассу. Деньги от него она никогда не проверяла на подлинность. Знает уже, что он с поддельным не придёт. А вот сдачу выдавать ей очень не хотелось. Как только она увидела денежку, с надеждой подумала, вот бы он её ей оставил… была уверена, что не оставит, ведь он всегда возмущался, когда повышала цену на его любимый алкоголь. Она раньше так часто хитрила, но наценку для него делала не более 500р. Он и то возмущался, а сейчас речь о пяти тысячах.

― Оденься как-нибудь красиво, но прилично, ― неожиданно сказал Дима. ― На днях позвоню.

― Ты это серьёзно насчёт кино? ― тут же спросила Ната.

― Да, серьёзно, ― немного задумчиво ответил Дима. Он не собирался водить её в кино, не хотел. Но придумал это на всякий случай, если вдруг Максим опять решит гульнуть, прихватив с собой Риту. Зато он сможет проследить за ними, прихватив с собой Нату, и это не будет странно. У него будет уважительное объяснение, что он ведёт на свидание свою девушку. Да и Петру нужно будет продемонстрировать Нату, чтобы он ни коем образом не смог заподозрить, что он мутит с его дочерью.

Ната в этот момент вытаскивала его сдачу, а Дима сказал:

― Ну, ладно, я пошёл. И будь на связи.

― Так и уйдёшь? А как же сдача?

Учитывая то, как она медленно вытаскивает сдачу, было понятно, о чём она мечтает. И Дима не хотел её огорчать. Тем более, он сегодня провинился и хотел хоть как-то реабилитироваться, подкупить её чутка. Он бы не стал давать ей пять тысяч, но другой подходящей купюры у него в кошельке не оказалось. Были только пару соток, не хватило бы расплатиться даже за пиво.

Дима неожиданно повёл пальчиком, как бы подзывая её к себе. Только вот Ната не спешила приблизиться к нему. Смотрела на него как вкопанная, а потом произнесла:

― Что?

― Иди сюда, шепну кое-что, ― сказал Дима. Ната взволнованно выдохнула. Уже была готова услышать какую-нибудь гадость о том, что она шлюха и заработала эти деньги. Она хотела забрать деньги, но не выслушивая оскорбления.

И всё же она нерешительно приблизилась. Дима резко обхватил её за затылок, а потом страстно поцеловал в губы. Ната сразу же ответила на поцелуй. В основном от удивления. Он активно игриво шевелил языком в её ротике примерно одну минуту, а потом прервал поцелуй. Прихватил пакет и бутылку с пивом и направился к выходу. Ната поняла, что сдача останется ей. Она так мечтала об этом, но сейчас её бросило в жар от волнения. Было стыдно забирать деньги, а ещё она снова почувствовала себя шлюхой…

― Ну ладно, спасибо… пока, ― взволнованно произнесла Ната. Он ведь избил её, изнасиловал, а она с ним любезничает? Собирается пойти в кино? Она чувствовала себя купленной, и от этого ей было противно. Но она снова подумала, что не может его бросить. С кем ещё ей встречаться, если не с ним?

Глава 132. Стычка с соседом

Дима покинул магазин и довольно резко направился к себе домой. Он будто забыл о том, что там его поджидает недовольный сосед… и действительно поджидал. Стоило ему приблизиться к своим воротам, как вдруг вышел Пётр и со всех ног ринулся к нему.

― Явился? А ну стой, падла.

Дима, конечно, знал, что Пётр будет злиться, но не думал, что настолько. Он растерялся, но убегать даже и не думал. Это бы означало признать вину. Хотя чисто теоретически он бы мог тоже ускориться, быстро забежать за ворота и захлопнуть их прямо перед лицом Петра. Так он сделал только в своих фантазиях, которые мигом промелькнули в его голове. Но кто он, чтобы убегать? Подросток какой-то, который не может ответить за свои действия? Дима решил с гордостью отстаивать свою правду, а сам уже подумал: «неужели чертовка обо всём проболталась?» Судя по тому, как Пётр на него накинулся, зол он не на шутку.

Дима для начала решил прикинуться, будто бы не в курсе, за что на него злятся. Повернулся лицом к Петру ещё до того, как тот добежал до него.

― О, Петя, дружище, ты вернулся?

― Ещё как вернулся, ― нервно произнёс Пётр, а потом замахнулся от всей души и как следует ударил Диму по лицу. Его пиво мигом улетело в сторонку. Упало прямо на острый камушек, и крышку прорвало. Это сделало ситуацию ещё более напряжённой.

― Ты чего это? Свихнулся что ли? ― возмутился Дима. Пётр ещё раз попытался его ударить, но на этот раз он увернулся. Но Дима не собирался давать сдачи, не привык бить стариков. Пётр, конечно, гораздо моложе, чем отец Наты. И всё равно седой, с лысиной, довольно старенький. Он на его фоне был молоденьким, да и чувствовал себя так же. Особенно учитывая то, что он заглядывается на его дочь. А ещё он провинился, вот и не хотел давать сдачи.

― Да успокойся ты, давай поговорим? ― громко сказал Дима, глядя Петру в глаза и продолжая уворачиваться от взмахов его кулака. ― Что тебе Рита наговорила?

― Всё.

― Что всё? ― настойчиво уточнил Дима. Но в эту секунду в его жилах похолодело. Если Рита реально рассказала отцу всё-всё, это бы и для него означало всё. Пётр не простит ему, если узнает, что он приставал к его дочери. Особенно, если узнает, что это было против её воли…

Как раз в этот момент с криками Рита подбежала к ним:

― Папа, папа, ты что творишь? Прекрати.

Она накинулась на отца сзади. Как бы обняла его, но в то же время пыталась утянуть назад. Пётр сразу же засутулился. Было видно, что ему тяжело удержать равновесие, да ещё продолжать бой.

― Это он что творил в моё отсутствие.

― Да что случилось, Михалыч? Мне кто-то объяснит? ― деловито спросил Дима, всё ещё прикидываясь не понимающим. Он всегда звал его по отчеству, когда был им недоволен.

― Объяснений он ещё ждёт. Я тебе сейчас объясню, так объясню! ― сказал Пётр и снова вздёрнулся в сторону Димы.

― Ты чего это отцу наговорила, что он так взъелся на меня? ― возмутился Дима. Теперь он смотрел на Риту и ждал объяснений.

― Ничего такого… ― взволнованно произнесла Рита.

― Михалыч, ― важно произнёс Дима. Он внимательно смотрел на Петра и взывал к благоразумию. Всем своим видом показывал, что нужно сначала поговорить. Пётр чутка успокоился. По крайней мере, на время перестал махать кулаками.

― Ничего такого? Это поэтому он набросился на меня? И никто ничего не объясняет, в чём моя вина?

― Папа злится, что ты не давал мне общаться с ним.

― Я виноват в том, что ты посеяла свою мобилу?

― Почему звонки мои скидывал или трубку не брал, когда я звонил? ― с возмущением спросил Пётр, глядя Диме прямо в глаза. ― Тут явно что-то нечисто, я весь извёлся.

― Извини, старик, у меня свои дела были.

― Какие ещё дела? Сидеть и жопу просиживать за телевизором? ― возмутился Пётр. Он уже столько лет знаком с Димой, и прекрасно знает, что тот нигде не работает. Почти всё время дома и в то же время чертовски богат. Он всегда казался мутным типом, но Пётр старался не думать об этом, так как считал Диму другом. У них всегда были добрососедские отношения…

― Вот, значит, какого ты обо мне мнения. Наконец-то высказался, ― вскрикнул Дима.

― Папа, дядя Дима, перестаньте, пожалуйста, ссориться. Пап, не нападай на него, он ни в чём не виноват.

Как только Рита произнесла слово «дядя», он сразу же направил на неё свой осуждающий взгляд. Но Рита старалась вести себя естественно. Она раньше всегда называла его дядей. Думала, что и теперь нужно тоже звать дядей, чтобы её отец не заподозрил неладное. Но уже поняла, что ошиблась. Кажется, Дима не приемлет такого обращения ни при каких обстоятельствах.

― А ты рассказала ему, как и почему потеряла телефон? Про Виталия рассказала?

Риту сразу же бросило в жар. Теперь она посмотрела на Диму и застыла. Как он может начинать разговор о Виталии? И это после всего, что было? Он же закопал Виталия у неё в саду. Он наоборот должен всячески избегать разговоров о пастухе, а он наоборот сам о нём заговорил. Рита не понимала этого… почему Дима так себя ведёт? Рите казалось, что он так нарывается на неприятности. Она начала бояться, что убийство раскроется.

― Про какого это Виталия? ― тут же заинтересовался Пётр. ― Про пастуха Виталия что ли?

― Твоя доченька взрослой себя возомнила почти сразу, как только ты уехал. В наглую пригласила этого товарища прямо домой. И прямо при мне. Мол, папы нет, я тут хозяйка, а ты не вмешивайся… не твоего ума дела, вот так она мне говорила, ― сочинил Дима.

― Что? ― не веря ушам, застыл Пётр.

― Дядя Дима, ты чего? Не надо такое рассказывать! ― возмутилась Рита. Её бросило в ещё больший жар, и она уже не знала, как оправдываться. Что её слова против слов Димы? Он же взрослый, его друг… Рита знала, что её отец больше поверит словам Димы, чем ей. Тем более, Дима врёт так убедительно.

― А я тоже терпеть не стал. Вздрючил развратника как следует. Сбежал сломя голову аж в город! А телефон у неё я на время забрал в качестве наказания, чтобы не сговорились встретиться, пока я не вижу. Вот скажи, Михалыч, неправильно я сделал? Ты сам велел, чтобы я приглядывал за ней.

Пётр сразу же грозно посмотрел на дочь и строго спросил:

― Это правда?

― Пап, ты чего! Конечно же, нет! Ты зачем врёшь?! ― возмутилась Рита.

― Я вру? Скорее не договариваю, ― деловито пояснил Дима. ― Не хочешь рассказать отцу, как кувыркалась с пастухом в кустах, когда я вам дома не разрешил это делать?

― Нет! ― вскрикнула Рита. ― Не было этого! Замолчи.

― Не было, говоришь? Хочешь сказать, что ты ещё девственница?

Как бы Рита ни кричала, привлекая к себе внимание, Дима смотрел только на Петра. Видел, как его взгляд потускнел, когда он сказал, что Рита уже не девственница. Он уже не дёргался и не пытался его ударить. Диме даже стало совестно, что он так резко сообщил ему эту новость о дочери. Деревенские жители до сих пор ценят девственность. Возможно, Петр даже считает, что это позор, раз теперь она не девственница.

― Вся моя вина в том, что я не следил за ней круглосуточно. Если хочешь, ударь за это, ― с высоко поднятой головой сказал Дима. ― Не мог же я превратить её в свою заложницу, чтобы не гуляла? Вот так и получилось… да, пожалуй, это всё равно моя вина. Надо быть строже и не отпускать гулять. Хотя бы после того, как я узнал, что она с пастухом замутила.

― Рита не такая, ― чуть ли не вскрикнул Пётр. Он уже устал слушать его длинную речь, порочащую его дочь. Несмотря на всё сказанное, он не хотел в это верить.

― Так я и не спорю, Рита не такая, ― согласился Дима. ― Это пастух оказался с гнильцом. Пристал, совратил.

― Пап, не верь ему! Он всё врёт, ― сказала Рита, а потом схватила отца за запястье и попыталась утянуть за собой.

― Ты что, думала, я не расскажу твоему отцу правду? ― язвительно спросил Дима, глядя на неё хитрыми глазами. ― Это она сама придумала историю с потерянным телефоном.

― Что бы тут ни происходило, ты не имел права запрещать Рите общаться со мной.

― Я и не собирался запрещать. Это она решила характер показать. Когда я застукал их с пастухом и отобрал у неё телефон, сразу же сказал: всё, теперь получишь телефон только для того, чтобы с отцом разговаривать. И знаешь, что она мне в ответ? «Я тогда не буду с ним разговаривать! Он заподозрит, что здесь что-то не так и поскорее приедет».

Пётр сразу же смекнул, что это похоже на её дочь. Она запросто могла так сказать из упрямства.

― Пап, ты же не веришь ему? ― возмутилась Рита. ― Не верь! Не верь, он врёт!

Она продолжала тянуть отца за собой, но он не шёл.

― Извини, конечно, Михалыч, но я тоже временами упёртый. Подумал, побунтует пару дней и отойдёт.

― Даже если так, тогда почему сам не брал трубку, когда я звонил? ― спросил Пётр. С дочкой он не мог связаться, и Дима не отвечал. Конечно, Пётр начал подозревать, что он мог что-то сделать с его дочерью и очень перепугался. Действительно приехал раньше, чем собирался.

Казалось бы, последний вопрос мог загнать Диму в тупик, но и тут он смог объясниться.

― У меня были свои дела. Бывшая скончалась и меня вызвали, чтобы передать опеку над сыном.

Эта новость Пётра удивила.

― Хочешь сказать, что у тебя есть сын?

― Я не рассказывал об этом, хотя бы потому, что не горд этим… точнее сказать, не горд тем, что он растёт вдали от меня. Но жену вразумить не смог. Так уж получилось, разошлись. Как говорится, насильно мил не будешь.

Как раз в этот момент на шум вышел Максим. Открыл ворота и всех оглядел. В особенности он внимательно с любопытством посмотрел на Петра. Сразу понял, что это папа Риты.

― Здравствуйте, ― произнёс Максим, глядя Петру в глаза. Тот как раз тоже внимательно на него смотрел. Сразу же заметил, что у этого мальчика черты Димы. Стало быть, он не врёт. Это действительно его сын.

― А вот и он, легок на помине! ― сказал Дима, положив руку на плечо сына. ― Знакомьтесь, это Макс, мой сынишка.

Пётр дёрнул головой, как бы в знак приветствия. Ничего не сказал, но Максим и этому уже был рад. Он всегда считал, что чем строже высокомернее человек, тем менее охотнее здоровается. Самые злобные вообще никак не отреагируют на «здрасте». А ведь Дима всё это время пытался убедить Максима в том, что отец Риты ух какой строгий и злобный, что лучше вообще к нему не соваться и не общаться с его дочкой. Максим уже в это поверил и боязливо смотрел на Петра.

Максим отвёл взгляд и увидел валяющуюся на траве бутылку пива. Напиток всё ещё подтекал, был весь вспененный. Когда Пётр заметил, куда смотрит мальчишка, ему будто стало стыдно. Это пиво было неким свидетельством стычки с его отцом. Он сразу же сказал строгим голосом:

― Рита, пошли домой. Нужно поговорить.

Что самое интересное, на дочь он даже не взглянул. Повёл себя именно как строгий злобный отец. Максим сразу понял, что он собирается отругать Риту. Только вот за что? Неужели его отец уже успел рассказать ему о том, что он встречается Ритой? Точнее сказать пытается это делать… а ведь Максим действительно мечтал о том, что Рита когда-нибудь станет его девушкой. Часто фантазировал на эту тему, представлял, как он целуется с ней. Только об этом знал лишь он. Даже Рите он не собирался рассказывать о своих чувствах. Во всяком случае пока. Пока не убедится в том, что эти чувства могут быть взаимны.

Как только Рита услышала строгий голос отца, сразу же заволновалась. Давно она не видела папу таким сердитым. А ведь всё из-за того, что Дима наговорил всякого… наврал.

― Пап, не верь ему! Он всё наврал! ― пискляво повторила Рита.

― Дочка, пойдём. Мы об этом дома поговорим, ― ещё более сердито сказал Пётр. Он точнее не собирался обсуждать её развратное поведение при сыне Димы. Было неловко и ему хотелось поскорее увести Риту.

― Это в каком месте я соврал? А ну-ка по пунктикам, ― деловито сказал Дима. Ему одному было абсолютно всё равно. Он мог и дальше при Максиме спорить и обсуждать Риту, доказывая свою лживую правду.

― Во всех местах соврал! ― вскрикнула Рита.

― Дочка, пойдём! ― ещё более сердито вскрикнул Пётр.

― А что он врёт? Он врёт, а ты ему поверил! ― не унималась Рита.

― По-моему это ты тут врёшь, ― деловито сказал Дима. ― Наговорила отцу не пойми чего, настроила против меня и ещё недовольна. Я, между прочим, честно выполнил свой долг, приглядывал за ней. Даже когда нужно было ехать в город, не оставил её одну. Взял с собой.

Максим улыбнулся, как бы подтверждая слова отца.

― Значит, Рита с тобой ездила? Она мне об этом ничего не говорила.

― Ну, вот видите, умалчивала. И ещё много всего умалчивала, о чём я тебе рассказал. Я кстати быстро вернул ей телефон. Сразу, как только товарищ-пастух свалил. Если она тебе не звонила, спрашивай у неё, почему.

Тут Дима хитро взглянул на Риту и игриво спросил:

― Или продолжала надеяться, что папа быстрее вернётся, если будет волноваться за тебя? А потом все шишки мне достанутся?

В этот момент Пётр уже полностью убедился в том, что бы неправ когда набросился на Диму.

― Ты уж извини, дружище, погорячился… и это мы сейчас серьёзно обсудим с Ритой, ― строго сказал Пётр. Последнее он произнёс особо громко и отчетливо, чтобы Рита услышала.

― Всего доброго, ― промямлил Максим, а потом, взволнованно глядя в глаза Пётру, добавил: ― а мы с Ритой подружились. Она хорошая.

Он боялся, что сейчас папа будет её сильно ругать. А за что? Он так и не понял…

― Пойдём, они сами разберутся, ― сказал Дима, а потом увёл сына.

― Лжец! ― презрительно сказала Рита ему вслед.

― Помолчи уже, позорище, ― нервно произнёс Пётр. Он схватил Риту за предплечье и грубо повёл домой.

― Ау, папа, ты чего? ― возмутилась Рита. Она сделала три шага в сторону их дома, а потом затормозила. Застыла, глядя на отца обиженными глазками. Она привыкла к тому, что папа всегда добрый, во всём всегда верит ей, а тут вдруг сердится… реально сердится и, кажется, он поверил словам Димы.

― Это ты чего? Разве так я тебя воспитал? ― с разочарованием спросил Пётр.

― Пап, он наврал!

― В чём именно он наврал? В том, что с пастухом спала?

Только это волновало Пётра. Он бы простил ей капризы и даже то, что она редко ему звонила, чтобы вынудить вернуться раньше. Но то, что она воспользовалась его отъездом, чтобы вести разгульный образ жизни не укладывалось у него в голове. Он не хотел в это верить, ведь его дочка всегда была скромной и стеснительной. С мальчиками даже не общалась и вдруг такое…

Как только отец заговорил о пастухе, Рита стыдливо нахмурилась. Она не хотела врать папе. Не могла.

― Ладно, давай дома поговорим, ― ответила Рита. Пётр и сам догадался, что всё правда. Она действительно с ним спала, в противном случае начала бы отрицать. Снова закричала бы, что Дима обо всём наврал. Как бы там ни было, сама она никогда не умела врать. И сейчас не может. Он уже не узнавал свою дочку, но хоть в чём-то она оставалась собой…

Глава 133. Правда и неправда

Пётр ускорился, а его лицо стало ещё более сердитым. Рита отставала, но послушно шагала за ним. Поглядывала на папу лишь украдкой, и ей было невероятно стыдно. Стыдно, как никогда в жизни. Как так получилось, что её выставили развратницей? И она даже возразить не может… она ведь действительно «спала» с пастухом. Да ещё не с одним, а с двумя… и с Димой тоже. Самое ужасное в этом то, что она и с ним тоже спала…

Риту бросило в жар от стыда. Она впервые задумалась над тем, со сколькими мужиками переспала. А ведь ещё недавно была девственницей, непорочной и стеснительной девочкой. Ещё в прошлом месяце… и как же быстро всё изменилось.

Как только они вошли в дом, Рита по-быстрому попыталась улизнуть в свою комнату.

― Куда собралась? ― строго спросил Пётр. ― Живо на кухню.

― Пап… ― взволнованно произнесла Рита. Пётр нахмурился, а потом неожиданно замахнулся и влепил ей пощёчину.

― Пап?! ― с ещё большим возмущением произнесла Рита. Она не могла поверить тому, что отец её ударил. Раньше он никогда не бил её, никогда. Она была в шоке и будто только сейчас осознала, как сильно его разочаровала.

― Ты же не отрицала, что спала с пастухом. Значит, спала. Спала! ― протянул Пётр, а потом начал ходить по кухне, потирая подбородок.

― Пап… ну, пап…

Рита и не знала, что сказать.

― Ну, ты не нервничай. Это когда-нибудь должно было произойти…

― С пастухом, значит, должно было произойти? ― возмутился Пётр.

― Ну, необязательно с пастухом… просто должно было произойти.

― С мужем должно было произойти! ― вскрикнул Пётр, грозно стукнув по столу кулаком.

― Пап…

― Иди в свою комнату, ― строго приказал Пётр. Он больше не хотел это обсуждать и уж точно не желал выслушивать её объяснения.

Рита в расстроенных чувствах ушла в свою комнату. Поболтали на кухне, называется… двумя предложениями обмолвились, и отец прогнал её к себе. Не такой она разговор представляла. Ещё по пути сюда она думала, как будет отрицать всё то, что наговорил Дима. Собиралась жаловаться на него. Не получилось…

Рита пошла в свою комнату, укрылась с головой одеялом и расплакалась. Снова и снова вспоминала разочарование в глазах своего отца, и ей было дико стыдно. Теперь она не представляла, как снова покажется ему на глаза?

Рита долго-долго лежала и плакала и не хотела выходить из своей комнаты. Но, увы, потребности вынуждали… сначала она захотела в туалет, но всё равно продолжала лежать. А потом услышала, как папа на кухне дребезжит посудой. Кажется, что-то готовит. И ей стало совестно. Раньше ведь она всё время готовила, помогала папе. Они почти всё делали вдвоем, и это было так замечательно. А сейчас она прячется от стыда в своей комнате. Но она знала, что папа в любом случае позовёт её покушать… он такой.

Иногда он и раньше её ругал и отправлял в комнату. И она сидела в одиночестве, будто бы думая над своим плохим поведением, и не выходила к нему. Потом он готовил что-нибудь вкусненькое и приглашал её покушать. Так они мирились.

Но ведь сегодня всё не так, как раньше. Сегодня она не просто провинилась, она разочаровала его. Выставила себя непорядочной… она не хотела, чтобы всё произошло так. И с пастухом спать не планировала, просто так получилось.

Досадно было то, что даже если бы Дима не приставал к ней, не изнасиловал её, с пастухом она переспала бы в любом случае. И этот разговор так и так случился бы. Этот ужасный, позорный разговор. Можно сказать, Дима тут ни при чём, но она всё равно хотела винить его… Думала, что это он подгонял её отдаться кому-нибудь. А ведь она действительно связалась с пастухом именно поэтому. Потому, что Дима её торопил. Приставал, пытался сам её изнасиловать. И она хотела сделать это в первый раз с кем-нибудь другим, не с Димой. Вот и получилось, что она впопыхах приняла ласки первого встречного. Стала развратной, непорядочной, как теперь о ней думают…

Рита ещё долго не выходила. Терпела позывы в туалет до такой степени, что у неё уже разболелся живот и вставать стало тяжело. Но она-таки дождалась момента, когда отец вошел к ней. Он сделал два коротких, еле слышных стука в дверь, а потом вошёл и сказал:

― Иди кушать, обед на столе.

― Папа, — произнесла Рита, а потом замолчала, будто бы не зная, что говорить дальше. Пётр тем временем уже ушёл. Дверь в её комнату закрывать не стал. И это означало, что он её ждёт, и она не может не прийти.

Рита сразу же начала вставать. Поднялась с усилием, тяжело вздохнула и медленными шагами вышла в прихожую. Из открытой двери кухни Пётр сразу же увидел дочь. А также он увидел, что она направляется не к нему, а к выходу, но ничего не стал говорить. Будто бы заранее знал, что она идёт в туалет. Просто взглянул на неё с разочарованным лицом и продолжил есть.

― Я сейчас… — протянула Рита и, наконец-то, ушла из дома. Медленными шагами добрела до туалета и скрылась в кабинке. Она так долго терпела позывы в туалет, что торопиться уже было бессмысленно. Кроме боли и тяжести внизу живота она уже ничего не чувствовала. Ей уже не приходилось зажимать ножки, чтобы не описаться… она даже не была уверена, что сможет теперь облегчиться. Бывает сложно облегчиться, когда долго терпишь. Но благо никаких проблем с этим у неё не возникло. Правда её живот даже после ещё долго продолжал болеть…

Выйдя из туалета, Рита пугливо огляделась. Она боялась, что Дима охраняет её где-то поблизости. Ждёт, когда она выйдет в огород без папы, чтобы пристать, что-нибудь сделать… Теперь она боялась его ещё сильнее. Решила избегать его настолько, насколько это получится.

Она успокоилась, когда поняла, что поблизости нет ни Димы, ни Максима. Никого. Сейчас она даже Максима не хотела бы увидеть, было не то настроение. Она всё думала, что скажет отцу? Как объяснит своё поведение? Только в голову ей ничего не приходило. Ну, что она может сказать? Рита понимала, что её поведению нет оправдания, а стыду нет, и не будет конца.

Рита пришла на кухню и с низко опущенной головой села за стол. Её папа уже докушал, но заварил себе чай в огромном бокале. И она понимала, что с этим бокалом он может сидеть хоть бесконечно, пока чай не остынет. И даже если остынет, он может подогреть его снова и продолжать сидеть. Только вот она не знала, о чём с ним разговаривать? Хотела бы она просто молча покушать макароны, которые приготовил папа, но не решалась. Понимала, что он ждёт от неё ещё каких-то объяснений.

― Прости, — тихо произнесла Рита, валяя вилкой макароны в своей тарелке.

― По-твоему, прости всё исправит? — неожиданно вскрикнул Пётр и хлопнул ладошкой по столу. Рита этого не ожидала, испуганно вздёрнулась.

― Ну, что ты от меня хочешь теперь? Что я должна сделать?! Это уже случилось, — взволнованно произнесла Рита.

― Этого не должно было произойти.

― Но произошло… пап, я не хотела…

― Что значит «ты не хотела»? — сердито уточнил Пётр.

― Так получилось. Я, правда, не хотела.

― Если бы не хотела…

Пётр замолчал, сжимая кулак, а Рита испуганно смотрела на него и не знала, что сказать ещё? И уж точно она не собиралась рассказывать ему историю о том, что пастух её изнасиловал. Ну, или пытался это сделать. Она до сих пор не могла определиться, изнасиловал её Виталий или всё-таки нет? Девственности он её лишил хитростью, а потом всё-таки грубо приставал и пытался взять силой. Но она сопротивлялась, и он отступил. А потом они вроде и помирились.

Но зачем расстраивать папу, рассказывая ему такое? Вдруг он ещё себя начнёт обвинять, что вот, он уехал, и её некому было защитить. Так-то оно так, её было некому защищать. Но ведь защита ей нужна была не от Виталия, а от Димы. От того, с кем он её оставил.

Что произошло, то произошло, и в любом случае Рита не хотела расстраивать отца ещё больше. Поэтому она решила не рассказывать про изнасилование, только сказала:

― Дядя Дима был прав. Он соблазнил меня, обманул, а я не поняла…

Рита стыдливо опустила голову и замолчала, не договорив предложение.

― Когда дядя Дима узнал об этом, они действительно подрались, и Виталий сбежал. Сбежал и больше не возвращался…

Рита решила, что не станет настраивать отца против Димы. Это точно ничем хорошим не кончится. К тому же Рита до сих пор видела в Диме угрозу. Он ведь убил Виталия и даже глазом не моргнул. Похоронил его прямо у неё в саду, будто бы так и надо. А ещё он угрожал, что убьёт её отца, если она не будет его слушаться.

С появлением Максима Дима стал вести себя по-другому. Рита предполагала, что теперь он вряд ли реализует свою угрозу. В глазах сына Дима явно пытается вести себя правильно, порядочно. Изображает идеального папашу. Он не станет рисковать, убивая ещё кого-то без особой надобности. Рита почти была в этом уверена. И всё же она не хотела искушать судьбу и дразнить Диму. К тому же он уже наговорил всякого, правду и неправду. Выставил себя белым и пушистым в глазах её отца, и ей не хотелось его переубеждать. Кому это надо? Её отцу точно не надо, ведь он больше хочет верить Диме. Не хочет лишаться «друга». И ей не надо переубеждать отца, иначе потом Дима на неё ополчится, и от этого ей только будет хуже. Она решила оставить всё как есть.

Они ещё долго обсуждали то, что произошло. А именно то, что она лишилась девственности. Рита пыталась доказать отцу, что ничего плохого не произошло. Мол, она такая же, какой была, но отец в ответ на её слова только отрицательно мотал головой и осуждающе смотрел. В разговоре они ни разу не употребляли слово «секс», будто бы стеснялись его произносить или не считали нужным, но продолжали говорить об этом снова и снова.

― Теперь уже никто не занимается этим только после свадьбы. Пап, ты же понимаешь…

― Даже понимать не хочу, ― сердито сказал Пётр. ― Ты должна была быть лучше их всех.

― Лучше кого их? Целого мира? Пап, сейчас времена другие.

― Ага, убеждай себя в этом. Парни частенько гуляют с одной, со второй, с третьей, а потом женятся на какой-нибудь порядочной скромной девочке.

Пётр рассказывал всё это, даже не глядя на дочь. Задумчиво уставился в свой бокал и хмурил бровки.

― Подонки такие парни! И мне уж точно не нужен такой муж.

― Был бы нужен, ― возразил Пётр. ― Я даже знал, с кем тебя познакомить. В соседней деревне есть один хороший парнишка. И молодой, и красивый, и семья у них при деньгах. Спрашивали о тебе.

― Пап. Ну, перестань уже! Ты что, серьёзно?

― Забудь уже об этом. Забудь.

Пётр встал и добавил горячей воды в свой чай.

― Пап, в любом случае я замуж не собираюсь. Мне только-только 18 исполнилось, ты чего?

― Самое время, — ответил Пётр. Он мельком взглянул на дочь, потом отмахнулся и повторил: — забудь. Теперь кому я тебя предложу такую?

― Какую такую? Скажи ещё, что теперь я испорчена, — возмутилась Рита.

― Зачем мне говорить? Ты и сама понимаешь.

Рита предосудительно помотала головой, а потом резко встала со стола.

― Ну, всё, я ухожу. Не собираюсь больше это выслушивать!

― Иди-иди. В огород иди и поделай что-нибудь полезное. И Шарика покорми, уже с утра орёт.

Рита торопливо ушла, пока её папа опять не пристал к ней с разговорами. Она уже дико устала обсуждать то, что произошло. Ну, не девственница она, и что? Сама Рита не видела в этом трагедии. Наоборот, в какой-то степени даже радовалась этому. Ведь её папа признался, что нашёл ей какого-то жениха. А она точно не хотела выходить замуж непонятно за кого. За того, кого ей подсунули. Она всегда думала, что сама найдёт себе парня. Мечтала, чтобы так было.

Рита вышла в сад и занялась хозяйством. Периодически пугливо смотрела в сторону соседского дома. Всё ещё боялась, что Дима придёт и что-нибудь ей скажет или потребует. Но его не было видно, и это её радовало.

Пока Рита возилась в саду, уже наступил вечер. Коровы стали возвращаться. Она, как обычно, предусмотрительно открыла ворота и начала ждать пастуха. И решила, что обязательно должна встретить Сашу, чтобы, не дай бог, он не выкинул чего. Вдруг ещё ему придёт на ум без всякого разрешения зайти к ним домой в её поисках? Учитывая то, что между ними вчера было, это вполне вероятно. Она ведь уже типа не чужая ему. Наверняка он теперь считает её своей девушкой и скромничать не станет. И Саша ещё не знает, что её отец приехал… конечно, она говорила, что он должен приехать, но вчера она даже сама не знала, когда и во сколько это произойдёт.

Рита постояла у открытых ворот какое-то время. Вздыхая, оглядывалась и выискивала взглядом Сашу. Наконец он показался вдали тропинки и приветственно поднял рук, напоминая таким поведением Виталия. Как только Рита подумала о Виталии, сразу же нахмурилась и взглянула в сторону бочки, под которой он похоронен. Она ведь не в курсе, что Дима уже давным-давно выкопал тело Виталия и избавился от него как следует. На всякий случай, если она решит сдать его. Если бы она об этом знала, возможно, не так пугливо смотрела бы в сторону этой бочки…

― Привет! Ты как? — с улыбкой сказал Саша, как только приблизился к ней, и сразу же начал её обнимать. Рита улыбнулась. Она немножко боялась, что после шалостей он станет хуже к ней относиться, ведь у них произошло всё слишком быстро. Наверняка он считает её развратной. Но он милый и приветливый.

Он жадно схватил её за талию, прижал спиной к забору и начал страстно целовать. Это происходило прямо на улице, у ворот. Их там запросто мог увидеть Дима, если бы вышел, или Максим.

Неважно, кто из них увидит их. Если увидят, ― это катастрофа. Ей точно достанется от Димы, и, что самое ужасное, наверняка он и от Саши захочет избавиться. При этой мысли по её телу пробежалась дрожь. Она приложила ладонь к щеке Саши и плавно отвернулась, прерывая поцелуй.

― Что такое? — с широкой улыбкой спросил Саша. Но он не спешил отстраняться и внимательно смотрел на её личико, будто бы любовался ею.

― Просто папа приехал, — прошептала Рита. И Саша быстро всё понял.

― Боишься, что он нас застукает? — спросил Саша и игриво стукнул её по носику указательным пальчиком. Это было мило. Но она ни на секунду не могла расслабиться. Продолжала бояться, что Дима может их увидеть. А ведь он раньше частенько выходил за ворота именно в этот момент, когда коровы возвращаются. Следил за ней, чтобы она не ушла с пастухом. Впрочем, он ведь всё ещё считает, что пастух — женщина, та тётенька Тоня. Видимо, поэтому спокоен. Думает, что ей теперь не с кем изменять ему. Но вдруг он выйдет просто так, чтобы взглянуть на неё или поговорить с ней? Рита точно знала, что Дима захочет с ней поговорить. Особенно после того, что наговорил её отцу.

― Да, он не должен нас увидеть, — сказала Рита. Саша приложил ладонь к её щеке и начал нежно поглаживать.

― А может быть, наоборот, скажем ему, что встречаемся? — с улыбкой предложил Саша.

― Нет! Ты чего?! ― возмутилась Рита. ― Ни за что!

― Почему это ни за что? Стыдишься меня?

Неожиданно он схватил её за шею и заставил приподнять голову. Рита точно знала, что он не сделает ничего плохого. Не будет её душить и всерьёз запугивать. Либо она в принципе не воспринимала его всерьёз. Всё происходящее ей казалось игрой.

Она машинально схватила его за запястье, а потом замерла, глядя ему глаза. С наигранным смехом сказала:

― Нет, конечно, не стыжусь! С чего ты взял?

― Не знаю. Может быть, из-за этого?

Сказав это, второй рукой он дёрнул горловину футболки и чуточку оголил грудь. Как бы показывал ей свои татуировки. По факту напоминал о том, что отсидел.

― Нет же! Ты здесь вообще ни при чём. Мерзавец Дима натрепал отцу, что я типа с Виталием кувыркалась. И он поверил… такое мне устроил! Никак не отойду, ― пожаловалась Рита. Потом чуточку дёрнулась в сторонку, продолжая отталкивать от себя его руку. ― Ну, всё, отпусти уже.

Ситуация казалась страстной до этого самого момента, но Саша и сам понял, что сейчас ей не до этого.

― Вздрючку, значит, устроил?

― Да ещё какую! Не хочу ещё и с тобой попасться.

Саша отпустил её, но тут же хихикнул.

― Что-о?! ― возмутилась Рита. ― Это не смешно.

― Ещё как смешно! И, думаю, ты права, тебе достанется вдвойне, если он застукает тебя с ещё одним пастухом!

― Вот именно. Поэтом извини, что не приглашаю…

Сказав это, она отошла от ворот, как бы уступая проход коровам. Саша тоже отошёл.

― Да ладно тебе, не нервничай. И нам с твоим отцом в любом случае нужно познакомиться.

― Зачем это? Не нужно! ― возразила Рита.

― Как это зачем? Я же ваш новый пастух.

― И что? Думаешь, пастухи должны знать всех и каждого? Типа со всей деревней знакомятся?

Рите казалось, что это бред. Саша усмехнулся.

― Думаю, так и есть, они знают всех и каждого. Во всяком случае, знают хозяев каждой коровки.

Рита сжала губки и помотала головой.

― Да ладно тебе! Расслабься. Если не хочешь, можем пока не рассказывать твоему папе о нас. Я не настаиваю.

― Конечно, не будем рассказывать! ― подхватила Рита и быстро попыталась убежать. ― В общем, мне пора.

Саша успел схватить её за предплечье в тот момент, когда Рита попыталась улизнуть за ворота. Заставил её развернуться, а потом сказал, глядя в глаза:

― Но только смотри, не вздумай меня игнорить.

― В каком смысле «не вздумай»? ― уточнила Рита. На мгновение она заволновалась. Уже подумала, что он собирается злиться, если вдруг она откажется дальше с ним встречаться. А ведь ещё не так давно она боялась, что он этого не захочет…

― Ты же поняла. У нас ведь всё хорошо?

― Ну да, всё хорошо, ― не раздумывая, согласилась Рита. Саша наигранно улыбнулся, а потом потянулся к ней, чтобы поцеловать. Только Рита на этот раз не позволила это сделать. Сразу же отстранилась и сказала:

― Не надо. Мы не должны делать это здесь… здесь могут увидеть.

― Ну, ладно! Ладно! ― с досадой протянул Саша, а потом деловито поднял указательный пальчик и добавил: ― но мы как-нибудь должны выбраться и уединиться.

― Куда выбраться? ― тут же спросила Рита. Саша начал игриво дёргать бровями.

― Ну, есть у меня одно местечко.

― Хорошо, я не против, ― ответила Рита. Однако она не была уверена в том, что хочет этого.

Глава 134. Сообщение

Рита и на следующий день с опаской выходила в сад. Всё смотрела в сторону соседского дома и выискивала взглядом Диму. Боялась, что он покажется на той стороне, потребует прийти и снова начнёт приставать. Но она знала, что это в любом случае рано или поздно произойдёт, всего лишь вопрос времени. А ведь раньше, до приезда её отца, он требовал, чтобы она приходила к нему каждое утро и готовила. Но вот уже вторые сутки она вообще у них не была. Риту это удивляло и радовало. Неужели он смирится с тем, что теперь ему самому придётся готовить? Когда она так думала, невольно улыбалась. Но с другой стороны, мысли об этом казались ей слишком фантастическими. Не может быть такого, чтобы он просто взял и смирился с тем, что теперь её нет в его жизни. Да, это точно было бы слишком фантастично.

Рита поработала в саду, но Диму так и не увидела. Довольная вернулась домой, приготовила покушать и там позанималась всякими делами. Потом пошла в свою комнату отдыхать. Как раньше, засела в телефоне, посмотрела фильм, пообщалась с друзьями, и потом в один из моментов в соцсетях ей пришло сообщение от какого-то незнакомого контакта. Сообщение было требовательное и бесцеремонное:

― Приходи ко мне сегодня после обеда.

Ни привета, ни объяснений, кто это. Рита могла бы сразу догадаться, что это Дима, но она не хотела думать о том, что он может писать ей в соцсетях. Она ведь не обменивалась с ним данными и не думала о том, что долгое время её телефон был у Димы. Конечно же, он покопался. Давно изучил, с кем она там общается, как её отыскать и как потом написать. К тому же тон написавшего был такой требовательный: «приходи ко мне…» Кто ещё мог так написать, если не Дима?

Но Рита почему-то сразу же подумала о Саше. Замечталась и даже улыбнулась. Мысленно она немножко перефразировала это предложение: «выходи ко мне сегодня после обеда». Будто бы он зовёт её выйти за ворота, чтобы встретиться, а там уже пойти куда-нибудь. Да, она мечтала о том, чтобы это был Саша. Даже была готова реально выйти к нему… но вскоре она подумала: а как Саша мог написать ей? Ведь они не обменивались данными. Он бы просто не нашёл её страницу в сети. Наверняка не смог бы, даже если бы очень хотел этого. И тут она внимательно прочитала сообщение, а потом зашла на страницу того, кто его отправил. Полноценного имени написано не было. Стоял только ник Д. Одинцовский. Но она сразу поняла, кто это. «Д» означает Дима.

― Одинцовский! Ну, конечно же, ― нервно произнесла Рита, а потом засунула телефон под одеяло и тяжело вздохнула. ― Чёрт, он нашёл меня. Это он.

Она злилась вдвойне из-за того, что он отыскал её в сети и теперь пишет ей. Она должна отвечать, да ещё подчиняться его приказам, отданным через сообщения? Она решила попросту его проигнорировать. Рита знала, что Дима это просто так не оставит, но она всё равно не собиралась сейчас идти к нему.

― Ни за что, нет! ― мысленно возмущалась Рита, но тем временем её волнение возрастало. Она тяжело дышала и хмурилась, закрывая свои глазки. Уже заранее знала, что в любом случае придётся пойти к Диме. Он не отстанет от неё, считает её своей, и в этом весь ужас. Теперь никогда всё не будет как раньше.

Она погрустила, поволновалась, а потом уснула. Рита раньше всегда спала после обеда, и папа обычно не мешал ей это делать. Когда он уехал, ей не удавалось отдыхать в середине дня. Но он вернулся, и теперь снова никто не мешает ей спать, как раньше. Она не пошла к Диме, но и он не явился к ней с претензиями. Но значит ли это, что всё хорошо? Рита знала, что нет…

Рита недолго спала. Проснулась в половине четвёртого и пошла в огород заниматься хозяйством. Дима всё это время, конечно же, ждал её. Сначала ждал дома. Думал, она прочитает сообщение и придёт, когда сможет выкроить время. Но нет, она не приходила и не приходила, хотя прошло уже много времени с тех пор, как он отправил ей сообщение. И он видел, что она уже была в сети после этого, хотя сообщение его якобы не прочитала… статус сообщения стоял непрочитанным.

Когда Дима понял, что она не явится, со злостью подошёл к окошку, где виден её сад. Начал поджидать её там. Решил, что как только Рита выйдет, он подойдёт к ней, чтобы поговорить. Раз уж она игнорирует его сообщения, нужно встретиться лично и задать ей трёпку.

Конечно же, он дождался Риту. Он ведь знает, что она каждый день ближе к вечеру работает в саду и что-нибудь делает. Ждёт возвращения своих коров, чтобы не упустить их. Как только он увидел её, сразу же вздёрнулся, но идти к ней не спешил. Внимательно смотрел в сторону их дома. Изучал, нет ли Петра поблизости? Его не было, и он улыбнулся.

Рита всё это время тоже внимательно смотрела в сторону Диминого дома, но его не видела. Он ведь поджидал её не с улицы, поэтому она его не видела. Его дом находился довольно далеко от её сада. И даже когда Дима выходил, она в основном могла видеть только его целует, лицо расплывчато. А то, что происходит за его окном, было только точкой. Но Дима всегда подсекал за ней с помощью бинокля, который постоянно лежал у него на подоконнике. Вот и получилось так, что он следил за ней, а она за ним нет.

Как только Дима убедился в том, что Рита в саду одна, сразу же пошёл к ней. Так уж получилось, что в этот момент Рита зашла в курятник, чтобы собрать яйца, и не видела, как Дима приближается. В противном случае, возможно, от страха убежала бы домой к папе, но ей не выпал такой шанс. Он бесцеремонно вошёл за ней прямо в курятник и неожиданно схватил за волосы.

― А-а-а… а… ― закричала Рита от испуга, а потом потянулась к своей голове. Почувствовала его знакомую крепкую руку, которая сжимает её волосы, и её сердце забилось сильнее. В ногах она ощутила слабость от предвкушения неизбежности…

― Это ты, ― взволнованно произнесла Рита, покосив на него взгляд.

― Решила меня игнорить? Думаешь, получится? ― нервно спросил Дима, глядя в её глаза и потряхивая её за волосы.

― А… перестань, ― сквозь слёзы промямлила Рита. Она очень сильно испугалась.

― Прочитала моё сообщение? Не говори мне «нет», ― нервно предупредил Дима.― И не говори, что не поняла, кто это тебе пишет.

Он был уверен, что она прочитала его сообщение, хотя галочки о прочтении он не видел. Но он также знает, что сообщения на том сайте можно читать, не открывая их. Стало быть, галочка ничего не значит.

― Да… ладно-ладно, я поняла… я прочитала… ― испуганно согласилась Рита. В этот момент второй рукой он схватил её за подбородок и, глядя в глаза, спросил:

― Тогда почему не пришла ко мне? Я ждал тебя.

― Я не могла.

― Что значит «не могла»? ― возмутился Дима, ещё сильнее сжав её волосы.

― Просто не могла и всё. Боялась, что папа начнёт задавать вопросы.

― Ты всегда будешь находить для меня время, и будешь приходить, когда я зову, ― строго сказал Дима. ― Поняла меня?

В этот момент рывком он притянул её голову ещё ближе к себе, и Рита вскрикнула от боли:

― А… да, поняла. Отпусти уже…

Она понимала, если сейчас не скажет то, что он хочет услышать, он не отстанет. Впрочем, он итак не собирается это делать. И пришёл он не просто так, не просто, чтобы накричать и высказать претензии. Он пришёл за ней.

Неожиданно Дима потянул её за собой, сказав лишь одно слово:

― Пошли.

― А… куда пошли? Нет, ― вскрикнула Рита, пытаясь сопротивляться. Она не хотела идти за ним, но он продолжал тянуть её за волосы за собой, и у неё не было выбора. Она вынужденно шла за ним, спотыкаясь и покрикивая.

― Перестань, я не могу пойти сейчас с тобой. А если папа увидит? Как ты ему это объяснишь?

― Объясняться с ним сама будешь. И мне плевать, что ты ему наврёшь.

Он продолжил тянуть её к выходу.

― Нет, я не могу пойти с тобой, только не сейчас, ― пищала Рита. ― Он же увидит, увидит!

― Поэтому я и написал тебе, чтобы ты сама пришла ко мне, когда тебе удобно и когда твой папаша точно не увидит.

― Ладно, я приду-приду. Обещаю, что приду, ― истерично говорила Рита. ― Только отпусти.

Когда они были у выхода, он всё же отпустил её, но внимательно глядя в глаза, строго сказал:

― Ты пойдёшь со мной прямо сейчас.

― Нет, ну почему? ― захныкала Рита. Конечно же, она знала, что он неизбежно к ней пристанет и принудит к близости ещё не один раз, но она не хотела этого так быстро. Надеялась оттянуть неприятный момент на попозже. Но Дима был настойчив, глядя прямо в её глаза сказал:

― Потому, что я хочу сейчас. Хотел ещё вчера.

― Я приду к тебе, обещаю. Сама приду.

― Конечно, придёшь, и прямо сейчас, я ведь уже сказал. Иди за мной и не рыпайся. Если убежишь и спрячешься возле папочки, получишь. Это я тебе обещаю, ― пригрозил Дима.

― Пожалуйста, ― пробормотала Рита, но сама послушно вышла и последовала за ним. Периодически смотрела в сторону своего дома. Проверяла, нет ли там её отца? На самом деле она не боялась этого, а наоборот, хотела, чтобы её папа оказался там. Чтобы он увидел, что она куда-то уходит с соседом… надеялась, что он защитит её, пусть даже сам того не подозревая.

― Что, пожалуйста?

― Вдруг папа реально нас сейчас увидит вместе? Как ты это объяснишь? ― не унималась Рита.

― Я же сказал, сама будешь объясняться. И вообще спасибо скажи, что я сам не рассказал ему о нас. Если хочешь, чтобы это по-прежнему оставалось тайной, будь паинькой и не выпендривайся. Приходи ко мне, когда я зову тебя, и все будут довольны.

― Я не могу приходить к тебе, когда ни попадя. И когда ты меня зовёшь. Ты не подумал, что я могла быть занята после обеда? Мы могли с папой что-то делать вместе.

― Ты не была занята, ― уверенно сказал Дима, не оборачиваясь. Он шёл впереди, но проверял, чтобы она следовала за ним. И она следовала.

― А если бы была занята? ― сказала Рита.

― Написала бы, что занята, но ты решила проигнорить. Притвориться, будто бы не знаешь, кто тебе пишет.

Диму сильнее всего задело именно это. Он надеялся, что они хотя бы пообщаются немного, попереписываются. Увы, не получилось.

― Прости. Ладно, обещаю, что буду тебе отвечать, только не заставляй идти с тобой прямо сейчас.

― И когда же ты хочешь прийти ко мне?

― Не знаю, но когда-нибудь в более удобное время.

― Когда-нибудь меня не устроит. Будешь приходить тогда, когда я тебя зову.

― Я ведь уже сказала, что так не могу, ― повторила Рита.

― Сможешь, ― возразил Дима. ― Если не можешь приходить днём, будешь приходить ночью.

Они уже были на его участке, и поэтому он разговаривал громче и свободнее на эту тему, не боясь, что Пётр может их услышать.

― Что? Нет! ― возмутилась Рита. ― Я не буду приходить к тебе ночью.

― Ещё как будешь, ― возразил Дима, а потом неожиданно замахнулся и дал ей сильную пощёчину. Она неосознанно сравнила его удар с пощёчиной отца, от которой тоже недавно получила. Даже можно было не сравнивать. Дима именно её ударил, у неё аж в ушах зазвенело.

― А-а-а, ― вскрикнула Рита, а потом сразу же слезливо захныкала, схватившись за щеку. Прижалась спиной к стене его дома и испуганно на него смотрела.

Дима не собирался объясняться. Он был так зол и не сожалел, что ударил её. Ему даже было всё равно, что её отец увидит какие-то следы на её щеке, начнёт задавать вопросы. Мысленно злобно подумал, что это ей объясняться, а ему должно быть всё равно…

Дима схватил её за предплечье и потянул за собой в дом.

― Пошли, и без фокусов.

Рита больше не стала сопротивляться, боялась и послушно последовала за ним в дом. Как только вошли, огляделась, выискивая взглядом Максима. Но его не было поблизости. И на кухне тоже. Они проходили мимо открытой кухни, и Рита поняла, что и там его нет. Значит, Максим наверху. Играет, как обычно. Вскоре она услышала громкие звуки его игры, которые периодически доносились даже вниз. Они не были постоянными, и поэтому Рита не сразу поняла, что Максим наверху. Но вот Дима заметил, что она оглядывается, строго сердито спросил:

― Что-то потеряла?

― Нет, просто…

― Что просто?

― Просто смотрела, нет ли Максима здесь, ― призналась Рита.

― Он здесь, наверху, и тебя это не должно заботить. Ты же ко мне пришла, ― деловито сказал Дима. Он снова схватил её за предплечье и потянул за собой вдоль по коридору. Рита уже заранее знала, куда он её тянет. В конце этого длинного коридора находится его подвал.

― Нет, пожалуйста, я не хочу туда, ― испуганно запищала Рита.

― Не волнуйся, если будешь хорошей девочкой, я быстро тебя отпущу. Так что пошли, не капризничай.

А ведь Рита действительно боялась, что он спрячет её в своем подвале. Свяжет и запрёт её, чтобы сделать только своей. Он ведь уже не раз угрожал, что может так сделать. И тогда ни её отец, ни Максим её не найдут, и она действительно будет принадлежать только ему. Рите даже кошмары снились, в которых он её там запирает… запирает не просто так, чтобы наказать, а навсегда. По её телу пробежалась холодная дрожь, но она, спотыкаясь, неохотно шагала за ним.

― Пожалуйста, я не хочу, ― пискляво сказала Рита.

― А ты всегда не хочешь, меня этим уже не удивишь, ― деловито ответил Дима.

― Ну, пожалуйста, пожалуйста…

В этот момент они уже были у двери подвала, и он вытаскивал ключи из кармана. Неожиданно он схватил её за подбородок, прижав её спиной к стене.

― Что, пожалуйста? ― возмутился Дима, глядя в её глаза.

― Я не хочу туда, ― взволнованно повторила Рита, а потом замерла и тоже вынужденно смотрела ему в глаза. Дима прильнул губами к её ушку и прошептал:

― Ты теперь моя. И не надо сопротивляться.

Сказав это, он вставил ключ в замочную скважину и открыл дверь. Потом схватил её и затолкал внутрь. Рита и сама шла, но неохотно и медлительно, и поэтому получилось так, что он именно её затолкал, грубо и резко. А когда они оказались внутри, он сразу же запер дверь обратно, теперь уже изнутри. На всякий случай, чтобы Максим не смог войти, если вдруг ему придёт на ум прийти сюда. Дима был почти уверен, что такого не будет. Максим редко вылезает из своей комнаты, а когда играет и подавно.

― Хватит выпендриваться! Ты итак уже моя и дальше будешь моей. Я не собираюсь от тебя отказываться только потому, что твой папочка вернулся, ― строго разъяснил Дима.

― Но если он узнает… ― сказала Рита и неожиданно замолчала, не договаривая предложение.

― В твоих же интересах, чтобы он не узнал, иначе мало ли что.

― Что ты этим хочешь сказать? ― уточнила Рита. Она думала, что сейчас он снова начнёт угрожать её отцу убийством. Она боялась, но в то же время хотела ещё раз это услышать, чтобы убедиться в том, что он отпетый негодяй, которого действительно стоит бояться. Однако Дима не сказал то, что она ожидала услышать.

― Хочу сказать, не надо создавать проблемы, иначе мне их потом решать.

― И как ты их решишь? ― спросила Рита. ― Убьёшь его?

Всё-таки она хотела услышать это, но Дима снова не оправдал её ожиданий. Неожиданно он иронично засмеялся.

― Я? Убью твоего отца? Я тебя умоляю! Он мой друг, а друзей не убивают, даже если что-то идёт не так.

Дима убедился в этом сразу, как только увидел Петра. Пусть они поссорились, почти подрались, но Дима понял, что точно не станет его убивать. Но он нашёл для себя другое решение.

― Но ты особо не радуйся. Если что-то пойдёт не так, я просто тебя увезу куда подальше. И твой папочка никак не сможет мне помешать! ― сказал Дима, глядя в её глаза. ― Тогда-то уж точно мы будем вместе всегда и круглосуточно.

Рита с ужасом представила такое и застыла от волнения.

― Ну, что стоишь? Спускайся, ― приказал Дима. ― И аккуратней, не споткнись.

Как всегда, Дима чуточку волновался, когда они стояли здесь у высокой лестницы его подвала. Особенно, когда ругались прямо на лестнице, как сейчас. Ему всегда казалось, что Рита может от волнения потерять бдительность и покатиться кувырком. Без травм точно не обойдётся.

Рита нахмурилась, опустила взгляд и послушно последовала вниз по лестнице.

― Я же говорю, в твоих же интересах, чтобы твой папаша не знал о нас. Будем тайными любовниками, ― с некоторым восторгом сказал Дима. Ещё недавно он говорил, что это её проблемы, если её папа обо всём догадается. Но стоило ему призадумываться, и он понимал, что это больше его проблема, а не её.

― Он всё равно рано или поздно узнает.

― Ну, так постарайся, чтобы он не узнал! ― вскрикнул Дима.

― Как так сделать? ― испуганно спросила Рита. ― Он будет задавать вопросы, если я начну часто ходить к тебе. Раньше он вообще запрещал ходить к тебе, ты же знаешь.

― Я же ведь предложил тебе выход. Скажи ему, что подрабатываешь у меня. Помогаешь готовить. Теперь я не один живу, а с сыном. Вполне естественно, что я захотел нанять кухарку. Надо же хорошо кормить ребёнка.

Мало того, что Максима, почти взрослого подростка, он называет ребёнком, так ещё её кухаркой обозвал.

― Я не буду твоей кухаркой! ― громко возмутилась Рита. В его словах это задело её сильнее всего. А Дима понял это и хихикнул, приложив ладонь к её щеке.

― Милая, ты уже давно моя кухарка и горничная! И прислуга, и любовница! Всё в одном лице.

И он с ехидной улыбкой потянулся к ней, чтобы поцеловать. Разозлил, а теперь пытается поцеловать? Рита итак не хотела с ним целоваться, а теперь вдвойне. Она мигом отстранилась и деловито возразила:

― Нет уж, ни за что!

― Скажи отцу, что готовишь для нас, и потом у тебя будет повод приходить к нам. Я буду доволен, и отец твой не будет задавать вопросы, ― деловито разъяснил Дима.

― Нет, папе это не понравится, ― сказала Рита и начала отрицательно мотать головой.

― Но есть и другой вариант, я уже его озвучивал. Ты можешь приходить ко мне ночью, когда все спят. Это даже лучше. Будем сразу же спускаться в подвал, чтобы сотворить наши страстные и развратные делишки.

Неожиданно он схватил её за талию и резко притянул к себе. Второй рукой схватил за волосы, заставил откинуть голову назад. У Риты не было ни единого шанса соскочить. И в скором времени он прильнул к её губам. Рита хотела было сопротивляться, но понимала, что это плохая идея. Он ведь именно за этим привёл её сюда: хочет целовать, приставать, и он не примет отказ.

Рита вынужденно ответила на его поцелуй. Он просунул свой язык в её ротик и шевелил им туда-сюда. Легонько присасывался к её языку и поглаживал её ротик изнутри. Рита взволнованно выдохнула носом, и всю её бросило в жар. Она так хотела сопротивляться, ведь это же Дима! Дядя Дима, которого она всегда считала исключительно только дядей. Старенький мужичок-сосед. Она всегда сравнивала его со своим отцом. Смотрела на него как на брата отца и никак не могла примириться с тем, что теперь она с ним целуется и не только. Это ей даже в кошмарном сне бы не приснилось, но теперь это происходит с ней наяву. Рите было противно, хотелось плакать, но она не дёргалась и терпела. Чувствовала, как он снова и снова полизывает её язычок. Слюнявит её рот.

Рита ждала, когда наконец он перестанет её целовать, но он снова и снова игрался языком в её ротике. И, наконец, она не выдержала и начала отворачиваться. Но Дима не разозлился. Это выглядело естественно. Пожалуй, так и должен прерываться поцелуй, когда один из партнёров плавно отворачивается, чтобы сменить позу или приступить к чему-то другому. И Дима собирался приступить к другому. Схватил её за запястье и приложил её ладонь к своему члену поверх своих шортов. Он уже возбудился, а его член торчал из его свободных шортов, пытался выбраться наружу. Она даже взгляд не опустила, но пальчиками мигом почувствовала его твёрдый стоящий член.

― Нас здесь никто не услышит, особенно ночью, ― сказал Дима, как бы продолжая их незавершённый разговор.

― Хорошо, давай тогда ночью… ― взволнованно ответила Рита, цепляясь за соломинку, лишь бы не быть с ним сейчас. Она понимала, что глупо пытаться оттянуть момент, ведь это произойдёт в любом случае. Он всё равно возьмёт её либо силой, либо она отдастся ему добровольно. Но ей этого никак не избежать. Рита так думала, но всё равно хотела отложить это на потом, и неважно, что придётся ради этого пообещать.

― Я приду к тебе ночью сама… ― дрожащим голосом сказала Рита.

― Придёшь, ― с улыбкой согласился Дима. ― Я напишу тебе, и ты прибежишь, как послушная девочка.

Он хитро улыбнулся, а потом начал засовывать её руку под свои шорты. Рита вынужденно трогала его член. Снова думала о том, какой же он у него толстый, просто огромный по сравнению с членом Виталия или того же Саши. И она снова мысленно задавалась вопросом, почему же он у него такой толстый? Может, дело в возрасте? У него такой большой, потому что он и сам старый? Но Рите всё равно казалось, что дело в другом, просто он такой. У него большой, и это его личная особенность. Но как всегда, Риту это не могло радовать. Она только боялась. Чем толще член, тем больнее впускать его. Другого она не знала и не понимала восторженный ажиотаж о «толстых». В кино и различных видеороликах она частенько слышала шутки о том, что женщины предпочитают тех, у кого толстый и большой. Она же думала иначе… лучше, когда маленький член, как у Виталия. С ним ей не было больно. Впрочем, даже с Сашей ей было хорошо, но только не с Димой.

Глава 135. Обман

― Можно я пока пойду? ― спросила Рита, а сама продолжала трогать его член. Они ведь только что договорились, что она будет приходить к нему ночью. И она надеялась, что он дождётся ночи… впрочем, в глубине души Рита понимала, что глупо спрашивать разрешение уйти. Разве он отпустит её прямо сейчас, когда они здесь, и он возбуждён? Но она всё равно надеялась…

Дима усмехнулся её вопросу и рукой начал поглаживать свой член.

― Куда это ты пойдёшь в такой момент? ― игриво спросил Дима.

― Но мы же договорились, что я буду ночью приходить к тебе, ― напомнила Рита.

― Это в другие дни, но сейчас ты здесь, так что действуй.

Только вот Рита никак не хотела действовать и вообще не знала, что делать дальше? Как только он отпустил её руку, она сразу же замерла, приложив ладонь к его члену.

― Ну, и чего же мы ждём? ― спросил Дима. Он схватил её за подбородок и заставил поднять голову, чтобы она взглянула ему в глаза. И она взглянула, а он прочитал стеснение в её взгляде. Усмехнулся.

― Стесняешься, что ли?

Рита не только не хотела заниматься с ним сексом, но действительно стеснялась. Она сразу же торопливо вытащила руку из-под его шорт и отвернулась в сторонку.

― Ну, хватит! Это ужасно. Ты же знаешь, мы не должны делать ничего такого.

Дима не стал сердиться за то, что она отошла от него, но только потому, что она была такая милая и стеснялась. Он шагнул за ней, а потом начал обнимать.

― Мы уже это делали, и ещё будем делать, ― игриво сказал Дима. Он снова схватил её за подбородок и заставил поднять голову, а потом страстно поцеловал её в губы. Свободной рукой начал мять её грудь. Сначала делал это поверх сарафана, а потом просунул руку внутрь и пощупал её голенькие сосочки. Они сразу же напряглись, как и сама Рита. От волнения ей стало тяжело дышать, и она повернула голову набок, прерывая поцелуй. Она хотела сказать: «хватит, не надо», но боялась.

― Ну, если ты не хочешь действовать, я могу, ― игриво сказал Дима, а потом схватил её за юбочку и начал стягивать с неё сарафан. Рита решила не сопротивляться и послушно подняла свои руки. Но как только он отбросил её сарафан в сторонку, она машинально стыдливо прикрыла свои груди. А когда поняла, что он это заметил, начала отворачиваться.

Она знала, что он будет ругаться за то, что она прикрывается. Дима, конечно же, всё видел: её стеснение и нежелание показывать груди. Но это ему только нравилось. Она снова и снова показывала ему, какая она хорошая, порядочная и невинная. Всё ещё невинная, несмотря на то, что произошло. Да, Виталий чуть потрогал её, они почти занялись сексом, но это его не волновало. О Саше, он, конечно же, не знал. Главное, она робкая и милая, всё ещё умеет стесняться. А ведь на это способна не каждая девушка. Стесняются только юные особы, у которых мало опыта. И она была полной противоположностью Нате.

Дима прижался к ней сзади и присосался к её шейке. Жадно слушал её взволнованное дыхание. Периодически Рита дёргалась, шевелила плечами, но отстраниться от него не решалась.

― Я могу сделать так, что ты больше не будешь стесняться, ― сказал Дима, прильнув к её ушку.

― И как же? ― спросила Рита. Это ей даже самой было интересно. Ей казалось, что ничто не заставит её не стесняться. Она сама по себе такая, по жизни стеснительная, робкая перед сторонними. А для неё он как раз-таки был таким, посторонним и чужим.

Дима, как обычно, в кармане носил ремешок на липучке. Неожиданно он схватил её за обе руки и начал сводить их вместе у неё за спиной.

― Что ты делаешь? ― заволновалась Рита и уже в следующее мгновенье ощутила, как он прикладывает ремень к её запястьям. Она даже не успела сказать: «нет, не надо меня связывать», а он уже это сделал. Крепко намотал её запястья ремнём, соединив их вместе.

― Не надо, зачем… не связывай меня, ― жалобно пропищала Рита.

― Я уже это сделал, ― прошептал он ей на ушко.

― Мои запястья ещё не вылечились, они опять покраснеют.

― А ты не дёргайся, и не покраснеют, ― сказал он ей на ушко, а потом вытащил из кармана повязку для глаз. Он фантазировал об этом моменте ещё до того, как пошёл за ней. Всё заранее подготовил: и повязку, и ремешок. Но прежде чем завязать ей глаза, он решил снять резинку с её волос. Она нацепляла резинку именно туда, куда ложится узел повязки. Из-за её резинки повязка потом может сползти.

Уже в следующее мгновение он начал небрежно стягивать резинку с её волос.

― Ау… ― жалобно простонала Рита.

― Я же ведь говорил тебе ко мне приходить без этих штучек, ― ворчливо напомнил Дима.

― А я и не приходила! Ты меня насильно привёл, ― весьма нагло пожаловалась Рита. Он сразу же резко схватил её за волосы и дёрнул их ещё сильнее. Заставил её откинуть голову назад.

― Смотри мне, договоришься! ― пригрозил Дима. Однако его голос был игривый, восторженный. Он уже явно предвкушал другое…

― А… ― от испуга вскрикнула Рита.

― Будь послушной и веди себя смирно, а иначе будет больно, ты же знаешь, ― пригрозил Дима. Уже в следующее мгновение он приложил повязку к её глазам, но она тут же начала вертеть головой. Пыталась помешать ему завязать её глаза.

― Нет, не надо завязывать глаза, ― возмутилась Рита, ― мне так неудобно.

И Дима быстро понял, что действительно не сможет завязать эту повязку, если перед этим не утихомирит её. Неожиданно он схватил её за волосы и заставил откинуть голову назад.

― Ты чего это капризничаешь? На ровном месте! ― пожаловался Дима.

― Пожалуйста, я не хочу, чтобы ты связывал меня.

― Ручки твои я уже связал, ― игриво напомнил Дима, ― и глазки завяжу, чтобы не видела лишнего.

― Чего такого лишнего я могу увидеть? ― сразу же спросила Рита. Дима хитро улыбнулся, снова прильнул губами к её ушку и сказал:

― Чтобы не смотрела на мой член и не смущалась.

― Я не буду смущаться, ― обещала Рита.

― А может быть, я буду? ― игриво спросил Дима.

― Нет, ты врёшь, ты никогда не смущаешься. А если смущаешься, давай просто не будем? Я не хочу…

― Ч-ч-ч, ― прошипел Дима, приложив пальчик к её губам, ― не надо капризничать. ― А если продолжишь, я тебя накажу.

Он возбудился от своих собственных слов и выдохнул прямо в её ушко. Приятное тепло распространилось по всему её телу, и она вздрогнула от волнения. Но Рита знала, что он не шутит, и если она продолжит сопротивляться, он разозлится и начнёт её наказывать. Как и в прошлый раз, она сказала себе: «ну, что такого в том, что он завяжет её глаза? Она ведь реально только из-за каприза не хочет позволять ему это делать».

― Не хочешь, чтобы я наказал тебя? ― игриво спросил Дима, выдержав некоторое молчание. Рита к этому моменту уже определилась, что наказанной быть точно не хочет. Мигом вспомнила, как он больно-больно порол её по попе. И она знала, что наказание означает именно это: порку. А если он наказывает её, никогда не делает это понарошку, старается причинить ей боль и пустить кровь. У неё сжалось сердце от волнения при одной лишь мысли об этом, и она сразу же уверенно ответила:

― Нет, не хочу… не надо наказывать.

― Будешь паинькой? ― спросил Дима, продолжая дышать в её ушко.

Рите лишь оставалось сказать «да», других вариантов она не видела. Она только надеялась, что он не придумают ничего необычного, что ей может не понравиться. И он явно собирается взять её прямо сейчас, без всякой подготовки её попки. А ведь это означает, что ей будет больно, и она может начать сопротивляться. Рита подумала, что этого он опасается, и поэтому заранее спрашивает, будет ли она послушной? Значит, нет ничего страшного в том, что она обещает ему быть послушной.

― Да, буду… я буду тебя слушаться, ― взволнованно ответила Рита. Дима сразу же восторженно выдохнул и жадно прильнул губами к её шейке. Начал целовать её чуть ниже ушка.

Рита стала зажиматься. Ей было очень щекотно, когда он её так целует. Не выдержав ощущений, она торопливо произнесла:

― Нет-нет, хватит.

Она ещё сильнее приподняла плечо и склонила голову. Пыталась мешать ему целовать свою шею.

― Почему хватит? ― игриво спросил Дима.

― Просто мне щекотно… ― призналась Рита.

Он итак знал ответ, но хотел услышать это от неё. Он больше не стал её целовать, но зато тут же приложил повязку к её глазам и начал завязывать.

― Ну, тогда приступим к главному.

Рита тяжело выдохнула. Заранее взволнованно представляла, что же будет дальше? Как он её возьмёт? В какой позе? Учитывая то, что он завязал её руки за спиной, раком будет неудобно, и ложкой тоже будет неудобно. Она даже не сможет прилечь на спину, если он захочет взять её, приподняв ножки. Хотя вряд ли он захочет именно так в попу. В миссионерской позе в попу очень неудобно. А со связанными сзади руками неудобно вообще в любой позе. И тут напрашивался вопрос: почему он тогда связал её руки именно за спиной? Она хотела было спросить, но не решалась, только пожаловалась:

― Мне так неудобно… очень неудобно.

― Ничего, привыкнешь, ― прошептал он ей на ушко. ― А теперь поднимайся на кроватку.

Рита послушно забралась коленями на кровать, а потом Дима неожиданно схватил её за шею сзади и начал подталкивать. Но это её сразу же напугало, выглядело грубо. Да и схватил он её неожиданно и резко. Сжимал шею довольно крепко.

― А-а-а, ― вскрикнула Рита от испуга.

― Не нервничай, сейчас всё будет, — ответил Дима, а сам довольный хитро улыбался. Она этого не видела, но уже по его тону поняла, что он в восторге. А ещё ей не переставало казаться, что он что-то задумал, что-то недоброе и неприятное для неё. Впрочем, он постоянно что-то выдумывает, а ей приходится с этим мириться.

― Что будет? — сразу же спросила Рита.

― Шалости, конечно же! Шалости! — с ухмылкой ответил Дима. Рита в этот момент снова склонила голову в сторонку и дёрнула плечом.

― Отпусти, ты делаешь мне больно, не надо так хватать, — попросила Рита. Он явно забывался и всё сильнее и сильнее сжимал её шею.

― А как тебя хватать? Может быть, так? — спросил Дима, неожиданно схватив её за волосы. Но схватил он её за волосы не так, как обычно, потому что повязка на затылке мешала. Он схватил её за волосы возле темечка и потянул, заставляя откинуть голову назад. Обычно в такой момент она смотрела ему в глаза, а сейчас не могла, потому что её глазки были связаны. А вот он внимательно смотрел на её недовольное личико, видел губки с грустной мимикой. Когда Рита грустила, это необычным образом отражалось на её губах. Он называл это «плачущие губки». Если бы губки умели плакать, пожалуй, они делали бы это именно так.

― А… а… не надо, нет, — ещё громче закричала Рита. Так как он схватил её волосы внезапно и небрежно, они сразу же подёргались в разных местах.

― Ну, ты же не хочешь, чтобы я хватал тебя за шею, значит, буду хватать за волосы, — деловито сказал Дима, но сам всё же отпустил её волосы. Понял, что схватил не так, неправильно, и поэтому ей больно. Он сразу же начал подправлять её волосы. Все её волосы как бы разделились на две части. Одна была сверху над повязкой, а другая ― снизу.

Потом произошло неожиданное. Он чутка скрутил её волосы и начал связывать между собой нижнюю и верхнюю пряди. Узел повязки сразу же остался между узлов её волос.

― Что ты делаешь? Не надо, — заволновалась Рита. Конечно же, она почувствовала, как он связывает её волосы.

― Делаю небольшую ручку, чтобы мне было удобнее хватать тебя за волосы, — с ухмылкой объяснил Дима. Да, ему было смешно, а ей, напротив, ― страшно. Она никогда даже ради интереса не пробовала связывать между собой свои волосы. И когда он начал это делать, она испугалась. Боялась, что её волосы могут сильно запутаться. Однако она ошибалась, но не знала об этом. Волосы завязываться между собой особо не хотели. Узелки мигом распускались, норовили развязаться ещё до того, как он завязал её волосы. Поэтому он довольно резко и грубовато потянул её за волосы в разные стороны, когда сделал второй узелок. Хотел натянуть как следует.

― А-а-а, — в ещё большем ужасе протяжно закричала Рита.

― Они даже не связываются толком, так что хватит уже нервничать.

― Мне больно, — пискляво сказала Рита.

― Всё уже, успокойся, больше не дёргаю, — ответил Дима, а сам сделал ещё один узелок. Понял, что если не нацепит резинку на кончик её волос, узелки быстро развяжутся. Причём развяжутся сами по себе, только из-за того, что она шевелится и дёргает головой.

Благо резинка у него была. Та самая резинка, которую он снял с её волос. Он бережно положил её в свой карман, чтобы она не потерялась. Собирался потом вернуть ей, но вот она пригодилась.

Он быстро вытащил резинку из кармана и нацепил на кончики её волос, чтобы они не развязались. Перед этим сделал ещё пару дополнительных узелков. Теперь на её голове образовалась некая ручка из узелков её же волос, и ему было удобно её хватать. Он ехидно улыбнулся и сразу же схватил её за эту «ручку» и заставил откинуть голову назад.

― А, — вскрикнула Рита, ощущая, как её отдельные волосики обрываются в произвольных местах.

― Вот это уже другое дело! — восторженно сказал Дима. — Можно хоть схватить тебя нормально.

― Мне больно, — пожаловалась Рита.

― Ничего, привыкнешь, — с безразличием сказал Дима. Второй рукой он схватил её за подбородок и начал потряхивать её голову туда-сюда.

― Перестань, не надо так делать, мне не нравится, — пискляво пожаловалась Рита.

― Тебе всегда всё не нравится, так что на это можно уже не обращать внимания, — издевательски сказал Дима и похлопал её по щеке. Потом проскользнул пальчиками к её губам и начал их поглаживать. Как бы требовал, чтобы она открыла рот. Рита хоть и поняла, чего он хочет, но не спешила подчиняться. И вот он, наконец, потребовал этого вслух:

― Ротик открывай.

Рите никогда не нравилось, когда он суёт пальцы ей в рот. Они всегда казались ей грязными, и ей было противно. Но она знала, что сейчас не сможет сказать ему «нет». Если не откроет рот, будет только хуже. Он ещё сильнее потянет её за волосы и продолжит хлопать по щеке. А это было неприятно, даже больно. У неё тряслась голова, и начинало звенеть в ушах. А ещё, что самое ужасное, он уже в следующее мгновенье начал сдавливать пальцами её губы.

― Хочешь, чтобы я сделал тебе больно? — насмешливо спросил Дима. — А я ведь могу, ты явно напрашиваешься.

Он ещё сильнее сдавил её губы, и Рита не выдержала, начала отворачиваться. Хоть он и продолжал держать её за волосы, но ей всё равно удалось немного повернуть голову на бочок.

― А… не надо, — визгнула Рита. Конечно же, в этот момент она открыла ротик. Он этим воспользовался, чтобы просунуть внутрь свои пальцы.

― Это тебе не надо капризничать, — деловито сказал Дима. — Мы же ведь договорились, что ты будешь послушной.

Он ещё сильнее схватил её за волосы и заставил обратно повернуться в свою сторону. Потом пальцами начал поглаживать её язычок. Рита уже не могла говорить, только жалобно обиженно стонала, произнося невнятные звуки.

― А… а… ы…

― Да, милая, вот так, будь послушной, — сказал Дима, продолжая пальчиками потирать её язычок. Он возбуждался от своих собственных слов и оттого, что она всё-таки терпит и не сопротивляется по-настоящему. Если бы хотела, она могла и сильнее задёргаться, но она не делает этого. Он держит её за волосы, играется пальчиками в её ротике.

Дима прильнул губами к её ушку и прошептал:

― Сейчас принесу игрушку, и ты её смажешь.

― Нет! — вскрикнула Рита. Он как раз уже вытащил пальцы из её рта и собирался отойти за этой самой игрушкой.

― Да-а! — игриво возразил Дима.

― Я не хочу, чтобы ты засовывал мне в рот ещё и игрушки, — пожаловалась Рита. Дима снова похлопал её по щеке, а потом сказал:

― Не волнуйся, она чистая. Я ещё вчера её подготовил. Мечтал, что ты придёшь ко мне. Но вчера я не стал тебя беспокоить, ведь твой отец приехал. Подумал, что ты захочешь побыть с ним, — объяснил Дима, а сам уже слез с кровати и отошёл от неё. Ушёл за игрушкой и не только! Он ведь всё ещё был в шортах, которые уже дико сжимали, не позволяя его члену полноценно встать.

― Всё равно я не хочу, это противно, — продолжила Рита ворчать.

― Я же сказал, что помыл её, — напомнил Дима.

― Всё равно не хочу.

― Зато я хочу. И ты всегда будешь делать то, что я хочу, — деловито разъяснил Дима. В этот момент он уже раздевался и смотрел в её сторону с ехидной улыбкой. А ведь он действительно кое-что задумал, Рита не зря его подозревала.

Он снял с себя абсолютно всё, и только потом вытащил из ящика резиновую игрушку и направился к ней. Конечно же, он наврал и не мыл её. Ему очень нравилось, когда она делает гадости, пусть даже сама не подозревая об этом.

Он принёс ту самую игрушку, которая в прошлый раз побывала в её попке. Он даже не вытер её. Она повалялась у него на тумбе, обсохла, и он закинул её обратно в ящик. Впрочем, сейчас, прежде чем засовывать ей в рот, он всё-таки чутка вытер её от пыли. Потом схватил её за волосы и заставил откинуть голову назад.

― А, — вскрикнула Рита. — Что ты делаешь? Мне больно.

Он, конечно же, выслушал её жалобу, но хватать нежнее не стал. Приложил игрушку к её губам и требовательно сказал:

― Давай, открывай свой ротик.

Но Рита не спешила это делать. Сжимая губки, жалобно, протяжно замычала:

― М-м-м…

― Хватит капризничать. Ты должна хорошенько её смазать, прежде чем мы вставим её в твою попку, — разъяснил Дима. Как только он это сказал, она замычала ещё громче.

― М-м-м…

Дима усмехнулся:

― А ты что, думала, я просто так прошу тебя лизать игрушку? Думала, что это доставляет мне удовольствие?

Конечно же, это доставляло ему удовольствие. Хотя бы то, что она будет лизать ту самую игрушку, которая побывала в её попке и которую он не вымыл. Ему это доставляло просто невероятное удовольствие, восторг, но он не собирался в этом признаваться.

― Эхе… эхе… — захныкала Рита, повернув голову на бочок. — Я не хочу. От неё плохо пахнет.

― Пахнет резиной. Но могу плюнуть на неё, чтобы пахло моей слюнкой, — язвительно предложил Дима, а потом ещё сильнее заставил её откинуть голову назад и внимательно на неё посмотрел: — Как думаешь, слюнка пахнет?

Но Рита не могла ответить, потому что как раз в этот момент он снова начал прижимать игрушку к её губам. И разве нужно отвечать на этот издевательский вопрос? Конечно же, слюнка пахнет, если принюхаться. Она имеет свой специфический и не самый приятный запах. Его можно ощутить, если плюнуть на кожу и размазать слюну. Конечно же, ей доводилось ощущать этот запах, но только запах своей собственной слюны. Чужая слюна была противна ей вдвойне и даже втройне.

Рита взволнованно подумала, а вдруг он реально так сделает? Плюнет на игрушку, а потом ещё будет пытаться заставить её сосать? Будет заставлять слизнуть с неё свою слюну. Ничего омерзительнее она и представить не могла. Её чуть не затошнило даже при мысли об этом. Но что самое ужасное, уже в следующее мгновение Дима приблизился и плюнул на кончик игрушки, который прижимал к её губам. Его слюнка попала и на её губы тоже, а потом потекла по её подбородку.

― А давай мы это проверим? ― игриво сказал Дима уже после. Рита в диком ужасе громко-громко замычала:

― М-м-м…

И, конечно же, она изо всех сил продолжала крепко-крепко сжимать свои губки, чтобы его слюнка не попала ей в рот. А Дима в этот момент ещё сильнее начал надавливать на игрушку. Пытался насильно запихнуть ей в рот.

― Хватит сопротивляться, ты всё равно сегодня отсосёшь её, ― язвительно пригрозил Дима, а сам подумал: «и не только её».

От омерзения Рита вздёрнулась и отвернулась. И ей это удалось, несмотря на то, что он всё ещё продолжал хватать её за волосы.

― Хватит, перестань! Зачем ты это сделал? Тьфу! Ты плюнул мне прямо в рот! Прямо в рот! ― истерично кричала Рита и начала делать плевки. Заплевала его простыню, и Дима, конечно же, разозлился. Он мигом замахнулся и влепил ей сильную пощёчину.

― Эхе… эхе… ты омерзителен, ― захныкала Рита. Она сразу же начала дёргать плечами, будто бы пытаясь освободиться. ― Хватит, развяжи меня.

― Ты будешь делать то, что я тебе прикажу, ― строго сказал Дима. Он отпустил её волосы, но схватил за подбородок, а второй рукой снова поднёс игрушку к её губам.

― Открой рот или я заставлю это сделать. И тогда тебе будет больно, ― пригрозил Дима, плавно начиная сжимать её челюсть. ― Стоит мне сделать так, и твой ротик сам откроется.

― М-м-м… ― громко-громко замычала Рита. Но это было бесполезно. Её рот действительно плавно и медленно открывался, а он с большим удовольствием начал вставлять в неё игрушку.

― Видишь? ― игриво спросил Дима. На этот раз он выбрал толстую игрушку, такую же, как его член. Причём игрушка была одинаково толстой по всей длине.

Обычно он выбирал сосулькообразные игрушки, чтобы плавно входили в её попку. Но сегодня он в первую очередь целился не в попку. Решил, что если она не даст вставить в попку эту игрушку, у него будет повод помучить её ротик. Сегодня он хотел попробовать её ротик и не только с резинкой. Собственно, именно поэтому он завязал её глазки, а теперь пытается заставить сосать эту резиновую игрушку. Сначала пососёт игрушку, немытую ради его морального удовлетворения, а потом он плавно предложит ей член. Причём с завязанными глазками она может и не догадается, если он даст ей в рот без резинки. Или он может сначала дать ей в рот с резинкой, а потом уже снимет её. Она же этого всё равно не увидит! При мысли о таком гнусном обмане он возбудился ещё сильнее.

― А… м… ― продолжила Рита мычать, издавая разнообразные звуки возмущения. Она пыталась дёргаться, но он только сильнее сжимал её челюсть и тем самым заставлял открыть рот шире. И вот он уже углубил игрушку на 5 см в её рот. И что самое ужасное: Рита ощутила неприятный запах, исходящий от этой игрушки. И это был далеко не запах резины и даже не запах слюны. Что-то непонятное и противное. И в этот момент Рита поняла, что он не помыл эту игрушку. Гнусно её обманул. Сказал, что помыл только лишь затем, чтобы успокоить, чтобы она добровольно согласилась сосать её.

Неожиданно Рита широко открыла рот и закричала во всё горло:

― А-а-а…

И, конечно же, она вздёрнулась изо всех сил, настолько сильно, что даже он не смог её удержать.

― Ты не помыл, не помыл её! ― истерично закричала Рита. Дима в ответ только хихикнул, а потом простодушно и нагло соврал:

― Наверное, я другую помыл, перепутал.

― Нет, ты врёшь! ― закричала Рита. ― Ты специально! Ты это специально! Любишь заставлять делать гадости.

Её обвинения только веселили Диму. Он продолжал радостно ухмыляться, а потом начал перебирать коленями в её сторону. Снова схватил её за волосы и строго сказал:

― Всё, милая, время капризов закончилось. Так что, давай, открывай рот и без фокусов.

― Ни за что! ― вскрикнула Рита.

В этот момент Дима снова прижал игрушку к её губам. Она всё ещё была влажная и липкая. И теперь Рита как никогда чётко ощущала его омерзительный запах. Но она не была уверена, что это запах говна, но что-то похожее и точно противное. Хоть говном и не пахло, но она думала именно об этом, что мазня говна прилипла на эту игрушку, и теперь он пытается заставить её вылизать. Её ужасу и возмущению не было предела. Рита не понимала, как он может заставлять её делать такое? Как ему вообще на ум пришло такое? Такая гадость… ещё и обманул. Сказал, что помыл эту игрушку, чтобы успокоить её. Хотел обманом заставить высосать из игрушки всю грязь. И она поверила ему, повелась. Уже сейчас ей хотелось блевать от омерзения.

― Открой рот, ― требовательно приказал он снова. В ответ Рита в очередной раз громко замычала:

― М-м-м…

И, конечно же, она не собиралась открывать рот. Теперь тем более. Теперь, когда она знает, что он пытается засунуть ей в рот грязную игрушку. Сильнее всего её возмутило то, что игрушка оказалась грязной. Она на миг даже забыла о том, что он плюнул на неё. По сравнению с тем, что игрушка побывала в её анусе, плевок казался ерундой. И она была решительно настроена отказаться сосать её. Только вот Дима тоже настойчиво решил заставлять её. Он ещё сильнее надавил на её губки этой игрушкой, а потом язвительно сказал:

― Открой рот, иначе будет больно. Синяки появятся на губках. Ты же ведь не хочешь этого?

В ответ Рита снова громко-громко замычала:

― М-м-м…

― Мне, конечно, всё равно, но у твоего папочки возникнут вопросы, почему это твои губки в синяках? ― насмешливо сказал Дима, а сам продолжил настойчиво сдавливать её губки игрушкой. Он делал это всё с большей и большей силой. И вскоре этой игрушкой он отодвинул её губки в сторонку и теперь уже начал давить на её дёсны. Ей было противно даже оттого, что эта игрушка трётся об её дёсны. Эта грязная игрушка… Рита могла думать только о том, что она грязная, и в истерике продолжала выть.

― Ну что, по-хорошему не откроешь рот? ― сердито спросил Дима. ― Ну ладно, сделаем как в прошлый раз.

Он уже боялся давить сильнее на её губы и на дёсны тоже. Реально переживал, что у неё появятся синяки. Или вдруг зубы передние расшатаются? Он, конечно, хотел наказать её за неповиновение, но не настолько.

Он отпустил её волосы, чтобы снова схватить за челюсть. Ему было так проще заставлять её открыть рот: чуть надавит на её челюсть, и ротик сам открывается. Конечно, это тоже причиняет ей боль, но ему казалось, что этот метод менее травматичен. Однако на этот раз всё прошло не так гладко, как в прошлый. Стоило ему отпустить её волосы, и в тот же миг Рита вздёрнулась и отстранилась от него настолько, насколько смогла. Пыталась даже слезть с кровати, но не успела, потому что он тоже вздёрнулся в её сторону, и она прижалась спиной к стене у изголовья кровати.

― А… перестань! Перестань! Я не буду её сосать, она грязная, ― истерично закричала Рита. Она начала дёргаться изо-всех сил. Дрыгала плечами и головой. Явно пыталась освободить свои руки, чтобы ещё больше сопротивляться, но у неё не получалось.

― Хватит! Развяжи! Отпусти меня, ― требовала Рита.

― Ладно, а если я помою её? ― деловито спросил Дима. Сдался. Решил больше не заставлять её сосать грязную игрушку. Понял, либо придётся уж слишком жестко заставлять либо ему это просто не удастся. Бить её он не хотел, а схватить себя за челюсть она теперь не давала. Уж слишком сильно дёргалась. Он подумал, что лучше с ней договориться. К тому же, самое главное ждёт его впереди. Самое главное, чтобы она пососала его член, а не эту игрушку. Это ещё только так, разминка перед самым приятным. И если уж и заставлять её, лучше заставлять сосать член. А ведь она и этого противится…

― Ты врёшь, ты опять обманешь и не помоешь, ― недоверчиво сказала Рита.

― Помою, ― обещал Дима. ― И мне даже далеко идти не придётся. Забыла, у меня здесь раковина есть.

Лучше бы она об этом не вспоминала… но вспомнила. Вспомнила, как он с помощью дешевого шланга смывал кровь с пола. Он будто напомнил ей, кем является ― убийцей, которого стоит бояться.

― Ладно, помой. И с мылом помой, ― сказала Рита.

― Хорошо, с мылом! ― усмехнулся Дима. Уже в следующее мгновение он слез с кровати и направился к раковине. Рита услышала его отдаляющиеся шаги.

― Но если снова обманешь… ― начала было говорить Рита, но он не позволил ей высказаться. Мигом перебил:

― И что же будет?

― Я узнаю об этом и больше никогда тебе не поверю!

― Ну ладно, так можно! ― хихикнул Дима. А ведь она начала говорить так строго, словно угрожать собирается.

― Ты опять врёшь? Ты не собираешься её мыть? ― истерично спросила Рита. ― Хочешь заставить меня сосать грязную игрушку! Точно хочешь!

Дима хихикнул и не особо хотел отрицать её догадки.

― Ну ладно, признаюсь: немножечко хочу! И это было весело.

― Это омерзительно! ― визгнула Рита.

― А ещё мне было интересно, догадаешься ты или нет, что я её не помыл? Догадалась, стало быть, заслужила поощрение. Так уж и быть, я помою её. Без обмана, ― обещал Дима и в следующее мгновение открыл воду в кране. Рита услышала характерный шум льющейся воды и немного успокоилась. Да и он весьма убедительно обещал, что помоет её.

Однако Дима тоже был упрямый по натуре. Он не хотел уступать ей, хотя и обещал, что помоет игрушку. И неважно, что он уже встал, подошёл к раковине и даже воду включил. Оставалось только капнуть на игрушку мыла, вспенить и смыть её, и проблема решена. Но нет, Дима снова решил схитрить. Решил во второй раз проверить, догадается она или нет, что он не помыл игрушку?

С ехидной улыбкой он взял с полки спрей для рта и опрыскал игрушку со всех сторон. Спрей был с лёгким ароматом «морской свежести». Должен перебить неприятный запах её выделений, прилипших на игрушку. Во всяком случае, он надеялся на это. И его не волновало, что он обрекает её ещё на одну истерику, если вдруг она догадается, что он снова не помыл игрушку. Ему было весело проверять её догадливость. Влажная игрушка и льющаяся в кране вода должны убедить её в том, что он моет игрушку. А ведь самоубеждение сильная штука!

Он смочил игрушку спреем для горла, чутка встряхнул её и направился к Рите. Заранее предупредил:

― Только она будет мокренькая. Если вытру, на неё пыль налипнет.

― Не вытирай, ― ответила Рита.

Уже в следующее мгновение одним коленом он взобрался на кровать и начал хватать её за волосы. Рита испуганно ахнула, а он торопливо приложил игрушку к её губам.

― Проверяй, вкусно пахнет? ― игриво спросил Дима.

― Да, вроде вкусно, ― ответила Рита, принюхиваясь к игрушке. И всё равно она не спешила открывать рот, будто бы всё ещё подозревала обман. Дима начал её торопить.

― А теперь ротиком проверь, пососи её.

Он начал сдавливать игрушкой её губки, и Рита сдалась, открыла рот. Сразу же ощутила непонятный привкус: чуточку сладковатый, местами горьковатый. Горечью были как раз-таки следы фекалий, а чуть сладким был его прей для рта. Рита неожиданно повернула голову на бок и заставила его вытащить игрушку из её рта. Пожаловалась:

― Ты плохо смыл мыло.

― Я старался, просто оно очень ароматное. «Морская свежесть!» ― горделиво разъяснил Дима. ― Хочешь сказать, невкусно пахнет?

― Просто я чувствую какой-то вкус.

― Вкус мыла? Да ладно тебе жаловаться, капризулька! Я смыл мыло, просто аромат впитался, ― объяснил Дима и снова приложил игрушку к её губам. ― Давай уже, соси, хватит капризничать и придумывать причины, чтобы не делать этого. Я уже и так, и сяк тебе угождаю.

И Рита сдалась. Она снова открыла рот, а он торопливо вставил игрушку и начал скользить им по её губам.

― Да, вот так вот, наконец-то! ― удовлетворённо сказал Дима. Он не запихивал игрушку глубоко. В основном скользил ею по её губам. Делал это быстро, а сам жадно смотрел на её открытый ротик и ехидно улыбался. Он победил. Заставляет её облизывать грязную игрушку. Волна дикого возбуждения мигом пронеслась по всему его телу, в яичках защекотало, а член стал ещё твёрже.

Спустя некоторое время Рита снова отвернулась, заставила его вытащить игрушку из её рта и пожаловалась:

― Она пахнет! Пахнет мылом и невкусная.

― Остаточный аромат, ― объяснил Дима. ― У меня дорогое мыло с мощным ароматом. Если не нравится, в следующий раз помою игрушку хозяйственным мылом.

― Лучше уж хозяйственным! ― ляпнула Рита. Дима сразу же схватил её за волосы и заставил откинуть голову назад. Решил, что сейчас лучший вариант ― это нападение. Нужно быть строже и не позволять ей капризничать. Отругать её немножечко стоит.

― Ты сейчас у меня договоришься.

― Ну… мне больно, ― запищала Рита. Дима снова приложил игрушку к её губам и приказал:

― Открывай рот. Даже не надейся, что снова пойду её мыть только потому, что тебе не понравился запах мыла. Думаешь, я не понимаю, в чём дело?

― Ау… ты о чём вообще?

― Тянешь время, не хочешь сосать. Или надеешься, что сейчас позвонит твой папочка с вопросом где ты, и я тебя тут же отпущу? Отвечай, на это ты рассчитываешь? ― грозно спросил Дима.

― Нет же, нет… я даже не думала об этом.

И она, действительно, не думала так. Только когда он заговорил об этом, размечталась о том, чтобы папа начал ей звонить…

― Можешь даже не врать мне, я тебя насквозь вижу. Капризничаешь, тянешь время. А ведь знаешь, что твоей попке нужно будет время, чтобы привыкнуть к игрушке, иначе потом опять заорёшь, когда я войду.

― Нет, я не тяну время, ― возразила Рита взволнованным голосом.

― Тогда соси. Смочи игрушку своим ротиком, ― приказал Дима и снова приложил резиновую залупу игрушки к её губам. Его обвинения напрочь выбили её из колеи. Она даже захотела доказать ему, что он ошибается, она не тянет время. И Рита сдалась. Послушно открыла рот, и он снова начал скользить игрушкой по её языку.

― Да, молодец! ― возбуждённо произнёс Дима. Игрушка смочилась её слюнкой сразу же, как только он вставил её в рот Риты. Однако не это ему было нужно. Он явно врал, когда говорил, что просто хочет, чтобы она смазала игрушку. Ему определённо нравилось заставлять её сосать эту игрушку. Он снова и снова продолжал скользить игрушкой по её языку и не останавливался. Наконец, Рита этого не выдержала. Отвернулась, вытаскивая игрушку изо рта и жалобно сказала:

― Ну, хватит! Ты же сказал только смазать её, а сам…

― Я хочу, чтобы ты и пососала её, это меня заводит, ― признался Дима.

― Я устала… давай уже начнём? Ты сам сказал, что нужно время, чтобы я привыкла… обвинял меня, что я тяну время, а на самом деле сам её тянешь.

― Ч-ч-ч… ― наигранно зашипел Дима, похлопав игрушкой по её губкам. ― Не капризничай.

― Хватит уже, давай начнём? ― повторила Рита. ― Или, если не хочешь, разреши я пойду? Наверняка папа уже ищет меня.

― Если бы искал, позвонил бы. Так что не хитри мне тут!

― Я просто устала от этого…

― От этого? ― игриво уточнил Дима, снова похлопал её по губам. Потом приложил игрушку к её губам и как бы требовал, чтобы она открыла рот.

― Да, от этого, ― согласилась Рита.

― Ты ещё даже не начала сосать, чтобы устать. Так что давай, старайся. Тебе явно нужна тренировка!

― Нет! ― возмутилась Рита.

― Да! ― возразил Дима. ― И лучше перестань капризничать, а то я уже теряю терпение. То тебе игрушка не нравится, мол, грязная, «помой её». Помыл. Ворчала, что она слишком ароматная. А теперь ещё придумала несуществующую усталость?

― Но я, правда, устала… ― пожаловалась Рита.

― Пососёшь её пару часов, тогда, может быть, поверю, что устала! ― язвительно сказал Дима.

― Что? Пару часов? ― возмутилась Рита. Дима начал игрушкой хлопать её по щеке.

― Ты ещё даже пяти минут не сосала, чтобы жаловаться. Так что будь миленькой девочкой и открой свой ротик, ― приказал Дима. ― Я её помыл ради тебя, помнишь? Так что будешь сосать её ровно столько, сколько я захочу.

― Но зачем это? ― спросила Рита, выстроив недовольную гримасу.

― Затем, что я так хочу. Меня это заводит.

Дима неожиданно присел, оставив её тельце между своих ног. Потом снова приложил игрушку к её губам.

― Открывай рот или я точно тебя накажу, ― пригрозил Дима. ― Высеку попку ремнём. Как тебе такое?

― Нет, не надо… ― заволновалась Рита, а сама снова повернула голову на бок, чтобы он не вставил член в её рот. Однако уже в следующее мгновение он заставил её повернуться обратно и снова приложил игрушку к её губам.

― Последний шанс или точно высеку, ― решительно пригрозил Дима.

― Эхе… эхе… ― обиженно захныкала Рита, а потом заставила себя открыть рот. Дима сразу же жадно вставил игрушку и начал скользить ею по её языку.

― Ну, и чего же ты так капризничала? ― игриво спросил Дима. ― Разве это страшно?

Но Рита уже не могла говорить. Только легонько стонала и позволяла ему скользить игрушкой по её языку. Опять он делал это долго-долго непрерывно, даже не думая останавливаться.

― Я могу это делать ещё вот так, ― игриво сказал Дима и вдруг начал двигать вперёд-назад не игрушку, а её голову.

― А… ― вскрикнула Рита от неожиданности. С связанными сзади руками она мигом потеряла равновесие. Прямо плюхнулась и весьма болезненно упала горлом на эту игрушку. Потом он за волосы заставил её приподняться и снова насадил ротиком на игрушку. Её волосы в этот момент сильно потянулись, местами оборвались.

Рита была в ужасе от боли и не сразу сообразила, что происходит и почему он вдруг начал двигать не игрушку, а её голову? На самом деле он отвлекал её внимание. В третий раз он опустил её ротиком уже не на игрушку, а на свой возбуждённый член. Всё произошло буквально в один миг. Он вставил в её рот примерно треть длины своего члена, а потом обратно поднял её голову вверх. Но и доли секунды хватило, чтобы Рита ощутила разницу. Его залупа приложилась к её языку, и она показалась ей невероятно нежной. Не такой, как игрушка. А ещё она была тёплой и гладкой, немного влажной. Ей даже показалось, что она ощутила какой-то вкус.

― А-а-а… ― закричала Рита. ― Что происходит? Что это было?!

― А что это было? ― игриво спросил Дима, а потом снова опустил её ротик в низ. На этот раз прижал к её губам игрушку. Знал, что она точно не откроет рот, если почувствует его член.

― Мне показалось, что это была не игрушка… ― пожаловалась Рита, слегка приподняв голову. Дима объясняться не стал, только строго сказал:

― Открывай рот.

И когда она открыла рот, он резко насадил её голову на свой член. Вставил максимально глубоко, чтобы она не смогла вздёрнуться и уползти. Потом язвительно сказал:

― Тебе не показалось, это был член.

Он настолько глубоко вставил член в её рот, что она даже мычать не могла. Только дрыгалась и дрыгалась.

― Даже не пытайся укусить, если, конечно, у тебя нет во рту пару лишних зубов, ― язвительно пригрозил Дима.

Рита была в ужасе. Сначала он заставил её сосать грязную игрушку, а теперь это. Рита дёргалась и дёргалась, пытаясь вытащить изо рта его член. Вскоре даже задыхаться начала, и только потом Дима позволил ей подняться. Рита сразу истерично закричала:

― А-а-а… ты не надел!

Дима усмехнулся.

― Резинку что ли? А зачем она мне? Итак хорошо. Я бы сказал, так лучше!

Сказав это, он схватил её за волосы и начал опять склонять лицом к своему члену.

― Нет, отпусти! ― закричала Рита, а потом несколько раз смачно плюнула туда, куда придётся. Попало ему между ног, немного на яички и простыню, совсем чуточку она обрызгала его бедра.

― Влепить тебе что ли пару раз? ― нервно вскрикнул Дима, ещё сильнее сжимая её волосы. Благо сам он несильно противился её слюнки, иначе ей бы точно досталось. И всё же такие плевки раздражали его. Во-первых, она пачкает постельное бельё, а во-вторых ― лишний раз напоминает о том, как сильно его противится. А ведь он мечтает, чтобы она его любила… хотела.

― А… а… отпусти! Я не буду этого делать, если ты не наденешь резинку. Ты обещал… ― сквозь слёзы сказала Рита.

― И, правда, обещал, что в будущем ты будешь сосать мне без резинки, ― ухмыльнулся Дима.

― Нет, я не хочу! Не хочу! Это противно, омерзительно!

― Ничего страшного, скоро привыкнешь, и перестанет быть омерзительно.

― Нет, не перестанет! ― истерично возразила Рита.

― О-о-о, ещё как перестанет, нужно только подольше подержать его у тебя во рту.

Он ехидно улыбнулся и склонил её голову ещё ниже, прижал залупу к её губам.

― М-м-м, ― громко-громко замычала Рита.

― Открывай рот, ― приказал Дима. Конечно же, она даже и не думала подчиняться. Продолжила выть ещё громче. Дима чуточку приподнял её голову за волосы, а потом схватил за челюсть и начал потряхивать.

― Хочешь, чтобы заставил? Я могу.

И уже в следующее мгновение он начал сжимать её челюсть, заставляя открыть рот. Рита продолжила громко выть, а Дима понял, что её рот на этот раз открывается не особо податливо. Ему приходится сжимать её челюсть сильнее, чем обычно. Это означало, что она и сопротивляется сильнее, и, стало быть, это для неё весьма травматично.

― Расслабься и подчинись, а то синяки останутся, ― с некоторым волнением сказал Дима.

― Отпусти! Отпусти! Я не хочу… ― слезливо запищала Рита.

― Зато я хочу, ― деловито ответил Дима.

― Ты обманул меня! Я думала, мы просто займёмся сексом.

― А мы чем занимаемся? ― усмехнулся Дима, а потом пригнулся, прильнул к её ушку и прошептал: ― это называется оральный секс.

Рита сразу же с криком вздёрнулась назад.

― А-а-а… перестань, я не хочу, не хочу…

И вот снова это был один из тех моментов, когда Дима понял, что лучше уступить ей. В прошлый раз с игрушкой он тоже уступил, и не пожалел. Притворился, что вымыл её, и всё равно потом засунул в её рот грязным. Что мешает ему и сейчас поступить похожим образом?

― Ну ладно, а если я надену резинку, будешь сосать? ― неожиданно спросил Дима.

― Эхе… эхе… ― захныкала Рита в ответ. Всё ещё не могла отойти от пережитого шока, от омерзения, которое всё ещё испытывала.

― Отвечай, ― строго приказал Дима, за волосы насильно поднимая её голову выше.

Он внимательно смотрел на её личико, завязанные глазки и понимал, что это здорово, когда она не смотрит. Если бы он не завязал ей глаза, она бы ни за что не позволила вставить ей в рот член без резинки. А так он обманул её, как она сказала. Сделал это внезапно и даже подержал у неё в ротике какое-то время. Это уже было частичной победой.

― Ладно, если наденешь, буду, ― ответила Рита. Она ведь уже сосала ему однажды с резинкой. Это было тяжело, неприятно. Он душил её, а ещё после этого у неё аж два дня болело горло. Но, по крайней мере, это было не противно.

― Вот и замечательно! ― с широкой улыбкой сказал Дима. ― Сегодня уступлю тебе, но имей в виду, всегда так не будет. В будущем я всё равно заставлю тебя сосать без резинки.

Рита только нахмурилась и захныкала. Она не решилась возражать ему. Понимала, что это бессмысленно. А если начнёт сильно возникать, он может передумать и снова начнёт её заставлять прямо сейчас взять в рот без резинки. Она боялась этого и поэтому помалкивала. Главное, что сейчас он наденет резинку и, стало быть, ей не придётся делать гадость.

Глава 136. Мастурбация

Рита думала, что сейчас он встанет и отойдёт, чтобы надеть резинку. Вместо этого он похлопал себя по коленке и сказал:

― Давай, ложись сюда животиком.

― Зачем? ― взволновалась Рита. Дима в ответ усмехнулся.

― Как это зачем? Забыла, зачем смазала игрушку?

И тут её попка сразу же сжалась от предвкушения этой толстой игрушки внутри. Она уже заранее знала, что ей будет больно, если он сейчас сразу же начнёт вставлять в неё такую толстую. Но разве она может запретить ему делать это? Она даже знала, что он скажет ей в ответ: что его член тоже не тонкий, и она должна привыкнуть.

Рита взволнованно дышала и замерла в размышлениях.

― Ты слышала меня? ― неожиданно громко спросил Дима, а потом схватил её за волосы и сам начал укладывать животом на свои колени.

― Пожалуйста… ― слезливо пробормотала Рита, а потом сразу же замолчала, не договорив предложение. Она боялась просить его, чтобы он не вставлял в неё эту игрушку. Точно знала, что услышит отказ. И не просто отказ, ― очередную насмешку.

― Что, пожалуйста? ― игриво спросил Дима. Он снял с неё только сарафан и тем самым оголил груди, так как она пришла к нему без бюстгальтера, но трусики всё ещё были на ней. Лёгким движением руки он стянул с неё трусики, а потом похлопал по попке. Рита ничего не говорила, только еле слышно хныкала:

― Эхе… эхе…

― Ты ещё только недавно жаловалась, что я не собираюсь полноценно взять тебя. Теперь убедилась, что собираюсь? ― ухмыльнулся Дима и снова похлопал её по попке. ― Уже не хочешь этого?

― Ты же всё равно будешь и в рот тоже… ― обиженно сказала Рита. Дима усмехнулся.

― И в рот тоже! Обожаю давать в ротик, ― игриво сказал Дима и теперь уже начал поглаживать её попку. Казалось, он любуется или же думает, что делать с ней дальше? Она думала, что сейчас он снова её шлёпнет, возможно, сильнее. Взволнованно ждала этого. Однако Дима не стал её шлёпать. Вместо этого он взял в руки резиновую игрушку и поднёс к её губам.

― Ты знаешь, что делать, ― деловито сказал Дима. ― Только не надо капризничать, иначе мы опять вернёмся к началу.

Рита не спешила открывать рот, и поэтому он резко угрожающе схватил её за волосы.

― Ну, так что? ― строго спросил Дима и ещё сильнее прижал игрушку к её губам.

Рита, конечно же, знала, что делать. «Вернёмся к началу» означало, что он снова начнёт заставлять её сосать игрушку, и только потом они продолжат. И всё это действительно затянется до бесконечности.

Губками Рита уже ощутила пылинки на игрушке, но сопротивляться всё равно не стала. Сама мысль о том, что всё это затянется, пугала её. Она итак уже с ним здесь долго. И она так устала терпеть его издевки. Хотела, чтобы он поскорее приступил к главному: изнасиловал её и отпустил. О происходящем она думала именно так: что он её насилует.

Рита снова захныкала, но сама послушно открыла рот.

― Отлично! А теперь смажь её, не надо сосать, ― сказал Дима. Риту это удивило, и она попыталась именно заслюнявить игрушку. Но он всё равно пошевелил ею вперёд-назад. Видимо, это доставляло ему удовольствие. Но он не стал делать это долго, буквально пару раз подвигал игрушку вперёд-назад, а потом потянулся к её рукам. Ремень на липучке затрещал, и Рита поняла, что он развязывает её руки. Наконец-то! Она и не рассчитывала на это. Была уверена, что он будет держать её руки связанными ровно до тех пор, пока их «шалости» не закончатся. Она порадовалась. Её плечи уже начали болеть, но она не смела жаловаться…

― Это пока можем снять. И руки твои отдохнут, а заодно покажешь мне, какая ты послушная, ― сказал Дима.

― Оу… о… ― вздохнула Рита и зашевелила ручками. Дима отложил ремешок в сторонку, а потом игриво похлопал её по попке.

― А теперь давай, раздвигай попку. Сама.

Свободной рукой он схватил её за запястье и подвёл ладошку к попке. Вторую руку Рита сама приложила к своей попке и начала раздвигать ягодицы. Это был весьма неловкий, даже немного унизительный момент. Но она раздвинула попку, чтобы он вставил в неё игрушку. Её сердце сразу же сжалось от волнения, а попка предвкушала боль.

― Хорошая девочка! ― игриво похвалил Дима. Несмотря на то, что она смазала игрушку, он точно знал, что этого будет недостаточно. Она же не смазала анус, только игрушку, и то не очень качественно. Он пригляделся и быстро в этом убедился. Потом склонился и плюнул прямо на её анус. Потом торопливо приложил игрушку, пока его слюнка не потекла вниз. Он резко вогнал кончик игрушки в её анус, и Рита вскрикнула от боли:

― А-а-а…

Она сразу же схватилась за игрушку, а Дима пригрозил:

― Даже не вздумай вытянуть её обратно.

― А… мне больно… ― слезливо пожаловалась Рита.

― Ну, ещё бы! Я же резко вставил в тебя толстенького, ― с ухмылкой сказал Дима, а потом продолжил плавно углублять в неё игрушку.

― Эхе… эхе… нет, пожалуйста, ― захныкала Рита. Она чувствовала, как её анус продолжает растягиваться, а её боль не прекращается. Чем глубже он вставлял в неё игрушку, тем больнее ей становилось. И что самое ужасное, в следующее мгновение он начал шевелить игрушкой вперёд-назад. То вставлял глубже, но немножечко вытягивал наружу.

― А-а-а… ― ещё громче закричала Рита. ― Нет, нет, не делай так…

Она пыталась снова схватить игрушку, но Дима не позволил. Он схватил её за правую руку, а второй рукой продолжил ей мастурбировать. Левой рукой Рита особо не могла мешать ему. Но трогала то игрушку, то его руку. Он всё равно совершал поступательные движения. Всё глубже и глубже вставлял в неё эту игрушку, но не спешил вогнать полностью. Дразнил её, будто намеренно стараясь причинить боль.

― Ты заслужила немножко наказания, так что потерпи, ― язвительно сказал Дима.

― А… чем я заслужила наказание? Чем?! ― истерично визгнула Рита. ― Тем, что раздвинула попу?

Дима усмехнулся.

― Нет, конечно! То, что ты раздвинула попку, молодец, так и надо было. Но ты очень долго не открывала ротик и играла мне на нервах. Так что теперь терпи и не рыпайся.

Сказав это, он снова начал шевелить игрушкой вверх-вниз, вверх-вниз, продолжая причинять ей боль.

― А-а-а… не надо, хватит, ― умоляла Рита. ― Ты сказал, что вставляешь игрушку только для того, чтобы я привыкла, а сам…

― Что я сам? ― игриво спросил Дима. ― Дрочу тебе?

― Не надо, пожалуйста… ― с усилием взмолилась Рита, но он, наоборот, ещё более активно начал скользить игрушкой в её анусе.

― Твоя попка должна привыкнуть впускать его сразу же, без всяких подготовок, ― деловито сказал Дима. ― Знаешь, почему?

― А… нет, ― вымученным голосом произнесла Рита. Но на самом деле она хотела сказать: «не знаю и знать не хочу, что ты там ещё нафантазировал». Ей было больно, и сейчас она могла думать только об этом.

― Если твоя попка не привыкнет, ты должна будешь приходить ко мне сразу же с игрушкой в попке. Как тебе такая идея?

― Эхе… эхе… ― захныкала Рита в ответ.

― Не нравится идея? ― игриво спросил Дима, а сам продолжил в активном режиме скользить игрушкой в её анусе.

― А… а… ― со стоном покрикивала Рита. Она убедилась в том, что бесполезно с ним разговаривать. Не хотела отвечать на его издевательские вопросы, но продолжала умолять:

― Пожалуйста, перестань… эхе… эхе… перестань.

― А может быть лучше тебе перестать болтать? ― насмешливо сказал Дима. В следующее мгновение он начал вставлять в её рот свои пальцы, явно чтобы заткнуть её. Второй рукой продолжил мастурбировать её попку этой толстой игрушкой. От злости она хотела укусить его пальцы, но, конечно же, не стала этого делать. Только крепко обхватила их губами и протяжно замычала:

― М-м-м…

А Дима продолжил скользить игрушкой в её анусе. Делал это снова и снова, ускорялся.

― Да, вот так уже лучше. Стонешь и сосёшь мои пальцы. Соси… соси их! ― возбуждённо сказал Дима.

Ей было так обидно это слышать. Хотелось вырваться и закричать во всё горло, чтобы он отстал от неё. Но теперь она могла только приглушённо мычать, а он грубо продолжал заталкивать свои пальцы в её рот. Давил на её губки и всё повторял:

― Да, соси…

Рита выла и выла, а он не останавливался. Продолжал мастурбировать ей игрушкой, наслаждаясь её стонами. Рита всё ждала, когда же он остановится? Он ведь собирался взять её в рот с резинкой, а теперь вместо этого насилует её попку этой игрушкой. Она не ожидала такого и была в шоке. Хотела даже напомнить ему о своих планах, но она не могла говорить. Он не вытаскивал пальцы из её рта ни на секунду и был доволен тем, что теперь она может только мычать.

― Да, милая, помалкивай и терпи, ― насмешливо сказал Дима.

Наконец Рита не выдержала и снова схватила рукой игрушку. Пыталась помешать ему мастурбировать ей дальше. Схватила игрушку довольно крепко, громко замычала и попыталась повернуть голову на бочок, чтобы он вытащил пальцы. Однако последняя затея не удалась. Он ещё глубже затолкал в рот свои пальцы, даже поцарапал ногтём её горло и снова заставил уложить голову ровно.

― Опять решила капризничать? ― насмешливо спросил Дима. ― Это я пока только дрочу тебе. Маленькая разминка для попки! А представь, каково будет, когда начну трахать? Я буду делать это ещё дольше!

― М-м-м… ― протяжно взвыла Рита в ответ. Снова пыталась вздёрнуться, но не получилось.

― Лежи и помалкивай, ― строго приказал Дима. Он начал дрыгать рукой, заталкивая свои пальцы максимально глубоко в её рот. Рита не понимала, зачем он это делает, но это было ужасно. И больно и неприятно, и унизительно. Унизительно потому, что формально она как бы сама позволяет ему это делать. Сейчас он даже руки её развязал, а она всё равно смирно лежит на его коленях и позволяет издеваться над собой.

Дима продолжал двигать игрушку вперёд-назад, но Рита уже не могла терпеть, не хотела. Она продолжила сопротивляться и снова схватила игрушку, теперь уже обеими руками.

― Ты что, не слышала, что я тебе сказал? ― нервно спросил Дима. Он отпустил игрушку, но неожиданно схватил её за волосы и заставил откинуть голову назад. Наконец-то вытащил пальцы из её рта, и она могла говорить.

― Пожалуйста, хватит, ― запищала Рита в слезах.

― Лежи смирно, я сказал, ― строго повторил Дима. И это означало, что он собирается продолжить мастурбировать ей этой игрушкой.

― Нет, пожалуйста, я больше не могу это терпеть, очень больно, ― в слезах пожаловалась Рита.

― Вначале всегда больно, это нормально, ― с безразличием сказал Дима. ― Ещё минут 10, и попка привыкнет.

― Что? 10 минут? Ты собираешься мучить меня ещё 10 минут? ― в ужасе возмутилась Рита и задёргалась ещё сильнее. Дима тоже сильнее схватил её за волосы, а потом пригнулся и прошептал:

― Гораздо дольше.

― Нет, пожалуйста, отпусти… перестань, ― слезливо умоляла Рита, но на этот раз он не собирался уступать ей.

― Кажется, я погорячился, развязав твои руки, ― сказал Дима, а потом снова взял в руки ремень на липучке и начал укладывать её руки вместе.

― Нет, пожалуйста, ― захныкала Рита, ― не надо снова связывать.

Она пыталась сопротивляться, но это было бесполезно. На этот раз он явно собирался связать её руки по-другому. Уложил их на её талии, согнув на локтях.

― Свяжу твои руки так, что даже не дотянешься до попки! ― язвительно сказал Дима. Он плотно намотал ремень на её руки от запястья до локтей, соединив их вместе. Теперь она действительно не могла дотянуться до попки, лежала и дёргалась, чувствуя себя каким-то обрубком.

― Вот это другое дело! ― удовлетворённо произнёс Дима, а потом снова схватился за игрушку, которая всё ещё торчала из её попки. ― Ну-ка, на чём мы остановились?

― Нет, пожалуйста, ― ещё пуще заплакала Рита. Второй рукой Дима неожиданно схватил её за носик и начал потряхивать.

― Что, больше не можешь помешать? ― насмешливо спросил Дима. ― Я же сказал: лежи и помалкивай.

Уже в следующее мгновенье он начал скользить игрушкой в её анусе, и Рита истерично во всё горло заорала:

― А-а-а…

Дима в свою очередь почувствовал, что её попка немного подсохла.

― Успокойся, сейчас всё исправим, ― сказал он строгим голосом. Потом почти полностью вытянул игрушку из её ануса, второй рукой схватил её за попку и потянул в сторону, как бы сильнее раздвигая её попку. Пригляделся, проверяя, всё ли там в порядке, а потом смачно плюнул.

Он ведь сказал «всё исправим». Звучало так, что он собирается как-то помочь ей, уменьшить боль, а в итоге просто плюнул, чтобы игрушка лучше скользила. И сейчас снова собирается продолжить насиловать её попку.

Рита захныкать, с ужасом предвкушая продолжение этой пытки.

― Пожалуйста, не надо больше, ― умоляла Рита.

― Расслабься. Я смазал твою попку, так что сейчас всё будет нормально.

Сказав это, он продолжил скользить игрушкой в её анусе, и Рита снова протяжно закричала:

― А-а-а…

― Расслабься, и не будет больно.

― Будет, будет… ― истерично возразила Рита, продолжая хныкать. Дима тоже продолжил скользить игрушкой в её попке. А ещё второй рукой он всё ещё хватал её за попку. Неожиданно схватил грубее, сжал и начал потряхивать.

― Я же сказал: расслабься! ― повторил Дима. ― Представь, что ты не можешь убежать и вынуждена терпеть.

Сказав это, он продолжил в активном режиме скользить игрушкой в её анусе. Потом усмехнулся и добавил:

― Впрочем, это же правда, ты не можешь убежать!

― А-а-а… ― ещё более истерично закричала Рита.

― Можешь орать сколько угодно, здесь тебя никто не услышит, ― сказал Дима. Он вёл себя как маньяк, и Рита до жути испугалась.

― Перестань… ну, пожалуйста, пожалуйста… ― снова взмолилась Рита. Она задёргала плечами и коленями, пыталась уползти, но это было бесполезно. Он ещё сильнее сжал её попку, а второй рукой продолжил скользить игрушкой в анусе.

― Не дёргайся, я тебя всё равно никуда не отпущу, ― строго сказал Дима. ― Ну, или отпущу, но только попозже, когда устану делать так.

С ухмылкой он продолжил мастурбировать ей. Теперь делал это ещё быстрее, почти до упора вставляя игрушку в её попку, а потом вынимая более чем наполовину.

― У-у-у, хорошо скользит! ― довольным голосом язвительно сказал Дима.

― А… а… ― покрикивала Рита после каждого толчка. Теперь уже не кричала так громко, как делала это недавно. Будто поняла, что это бесполезно. А её крики стали больше походить на стоны.

― Вот видишь, можешь же смирно лежать, когда захочешь, ― усмехнулся Дима. Но она не хотела смирно лежать. Просто когда он начинал сжимать её попку второй рукой, ей становилось очень больно. Слишком больно. Она прямо чувствовала, как он пальцами продавливает ей там синяк, и она переставала дёргаться, лишь бы он только больше не сжимал её попку. И он не сжимал, если она не дёргалась.

― Эхе… эхе… ― слезливо захныкала Рита от обиды и ужаса.

― Что? Хочешь сказать, что всё ещё больно? ― насмешливо спросил Дима. И, конечно же, он продолжил скользить игрушкой в её анусе. Делал это даже сейчас, когда разговаривал с ней. Игрушка скользила легко, и ему казалось, что ей уже не должно быть больно. Её анус вроде бы расслабился и легко впускал игрушку.

― Да, очень больно… очень-очень больно, ― запищала Рита. Дима сразу же усмехнулся и игриво спросил:

― Прямо очень-очень?

― Очень-очень, ― повторила Рита.

― Неженка! ― весело сказал Дима и с ухмылкой затолкал игрушку в её попку до упора. Эта игрушка была немного необычной: возле ограничителя сужалась. И как только он вставил её до упора, её анус чуть сжался и плотно её обхватил. Он специально выбрал такую игрушку, которая не будет вылезать из её попки при любом движении. Однако ограничитель члено-пробки был довольно широкий и неудобно застрял между её ягодицами. Ограничитель как бы насильно продолжал раздвигать её ягодицы, даже когда он убрал от неё руки.

Дима похлопал её по попке и насмешливо сказал:

― Ну, всё, можем приступить к следующему этапу.

― Эхе… эхе… ― слезливо захныкала Рита. Дима схватил её за волосы и начал помогать слезть со своих колен.

― Ну, и чего лежим? Можешь уползти ненадолго! Ты же ведь давно уже этого хочешь!

― Эхе… эхе… зачем ты это делаешь? Зачем мучаешь меня? ― в слезах спросила Рита. У неё не только голос был плаксивый, она действительно плакала. Дима понял это, когда Рита слезла с его колен и завалилась на бок рядом с ним. Он увидел, что чёрная повязка, которой он завязал её глаза, стала влажной. Но он не пожалел её, наоборот, на его лице нарисовалась лёгкая и довольная улыбка.

― Я всего лишь забавляюсь с тобой немножечко! ― сказал Дима. ― Не нужно думать, что я мучаю тебя. Я, кстати, не сделал с тобой ничего ужасного. Я же не виноват в том, что твоя попка не натренирована и болит.

― Виноват! ― визгнула Рита. Дима в этот момент слез с кровати и куда-то отошёл. Но она даже не стала спрашивать, куда он уходит и зачем… впрочем, она могла догадываться: наверняка, за презервативами. Он ведь сказал, что сейчас они перейдут ко второму этапу. Стало быть, сейчас он продолжит насиловать её рот. Она ведь согласилась сосать ему, если он наденет презерватив. Ну, или же он банально отошёл по нужде. Она так подумала, потому что сама хотела в туалет, но не решалась сказать ему об этом.

― Со временем твоя попка привыкнет и не будет болеть, когда я вставляю игрушки, ― деловито разъяснил Дима. Она слышала его отдаляющиеся шаги, и чуточку ей становилось спокойнее. Но она понимала, что это ненадолго… он скоро вернётся и продолжит мучить её.

― Нет, это потому, что ты вставляешь слишком толстые игрушки, ― в слезах пожаловалась Рита.

― Не толще, чем мой член, ― деловито напомнил Дима. Он действительно отошёл за презервативом. Выдвинул ящик комода, но первым же делом отыскал там ножницы. У него была беспроигрышная задумка, которую ему не терпелось реализовать.

Он вытащил презерватив из пачки, а потом сразу же немножечко отрезал ножничками кончик. Отрезал совсем чуть-чуть, буквально 5 мм, но дырка образовалась знатная, из которой явно будет вылезать его залупа. Это ему и было нужно. Потом он сразу же принялся надевать презерватив. Чисто ради теста он попытался оголить залупу, и у него всё получилось.

С широкой улыбкой он обратно спрятал залупу под резинку и чуть дёрнул рваный кончик презерватива. Теперь он выглядел как обычный презерватив, если не смотреть на эту дырочку. А ведь Рита не может смотреть! Она может только чувствовать своим ротиком, и в этом вся прелесть. Вряд ли она сможет языком учуять дырочку. Не учует потому, что не знает, что она там есть. А он в любой момент сможет потянуть презерватив и оголить залупу, когда захочет дать ей без резинки. И что самое приятное, — он сможет кончить прямо в её ротик. Если, конечно, она хорошо отсосёт ему и ему удастся кончить. Но, с другой стороны, он уже попку её подготовил. Вставил в неё игрушку, чтобы после трахнуть. Может быть, и стоит взять её в попу…

Дима решил не гадать заранее. Самое лучшее — это подстраиваться под обстоятельства. Если ему будет сложно кончить от минета, её попка наготове. И это замечательно.

Глава 137. Принуждение

С широкой улыбкой Дима направился к ней.

— Еле-еле отыскал резинку, так что теперь ты просто обязана хорошо отсосать мне!

Рита всё ещё не могла отойти от боли и пережитого шока. Поэтому в ответ только захныкала:

— Эхе… эхе…

— Что такое? Только не говори, что не хочешь, и снова начнёшь капризничать.

Он не был готов заставлять её сосать, снова бороться с её попытками закрыть рот.

— Я выполнил свою часть уговора, — деловито сказал Дима. ― Так что теперь твоя очередь.

Он подошёл к ней, грубо схватил за волосы и заставил приподняться.

— А-а-а… — вскрикнула Рита.

— Правильно, открывай свой ротик, — насмешливо сказал Дима, а потом подвёл член к её ротику. — Проверяй, всё как надо?

В этот момент она уже ощутила губками презерватив и его довольно приятный аромат.

— Да, как надо… — пробормотала Рита. Но голос у неё был печальный, плаксивый. Но ведь она знала, что её мучения ещё только начинаются… после всего пережитого всё ещё только начинается. Именно сейчас начинается секс, а до этого он просто забавлялся над ней, издевался, вставляя игрушки. Измучил её до жути, а теперь хочет, чтобы она его ублажала. И она не может сказать «нет».

Рита послушно открыла рот и обхватила губами его залупу. Она действительно не почувствовала, что презерватив обрезанный. Сначала присосалась к его члену, а потом начала скользить по нему губами, пытаясь обхватить побольше. Дима начал одобрительно поглаживать её голову.

— Молодец, стараешься.

И Рита действительно старалась. Она снова и снова скользила губами по его члену, пытаясь доставить ему удовольствие. Однако из-за того, что у неё связаны руки сзади, ей было тяжело удерживать равновесие. Периодически она заваливалась то на бачок, то на его член с открытым ртом. В такие моменты Дима улыбался и чувствовал, как его залупа ударяется в её горло. Это ему нравилось сильнее всего. Ему мигом захотелось, чтобы она постоянно так ударялась горлом на его член, да и не только… он хотел, чтобы она брала глубоко.

— Глубже, — приказал Дима.

— Я не могу глубже, — жалобно произнесла Рита, вытащив член изо рта. Но это ему не особо понравилось. Он понял, что ей не нужно разговаривать. Лучше пусть сосёт и помалкивает. А если что, он всегда может заставить её взять глубже. И он собирался заставить её прямо сейчас…

— Открой рот, — приказал Дима, прижав залупу к её губам. Рита не стала сопротивляться и сразу же широко открыла рот.

— Вот так вот, замечательно, — удовлетворённо произнёс Дима, а потом резко начал притягивать её голову к своему члену. Его залупа прижалась к её горлу и глубже не проходила. Но он применил силу и запихнул член ещё глубже. Рита почувствовала, как его член сдавил основание её языка, её гланды, и вот, наконец, он полностью вошёл в неё. Её горлу сразу же стало больно, а дышать было невозможно. От ужаса она замерла, но сопротивляться не могла и даже не пыталась. Только ждала, когда он вытащит член из её рта и позволит ей вдохнуть.

— Не можешь, говоришь, глубже? — усмехнулся Дима. — Я могу с этим поспорить.

Тут Рита задёргалась и попыталась приподняться, чтобы вытащить его член изо рта. Дима понял, что ей нужно вдохнуть, и сам помог ей приподняться. Поднимал её за волосы, что было очень грубо.

— Эхе… эхе… — захныкала Рита, покрикивая и покашливая. Но эти ощущения не были какими-то новыми для неё. Он уже вытворял с ней такое: запихивал член в её ротик полностью, когда однажды у них это было в машине. А ведь тогда он долго-долго её мучил… и сейчас собирается делать это даже дольше? При одной мысли об этом ей захотелось расплакаться.

— Давай, не расслабляйся, открывай свой ротик, — приказал Дима, а потом снова прижал залупу к её губам. Рита сразу же послушно открыла рот, и он жадно притянул её голову к себе. Сразу же начал давить на её затылок, чтобы его член максимально вошёл в её рот.

Рита не сопротивлялась, да и не смогла бы, ведь у неё связаны руки за спиной, и он крепко держит её за волосы. Наоборот, она даже попыталась расслабиться, чтобы его член проще вошёл, но у неё не получилось. Её горлу всё равно было больно, а его член не хотел входить. Но, как и в прошлый раз, он силой запихнул член до упора в её рот, а потом довольный сказал:

― Да, вот так вот.

Он не позволял ей подняться. Замер и наслаждался ощущениями. Впрочем, особо приятных ощущений по факту он не испытывал. Ему, скорее, больше нравилось то, что он полностью запихнул член в её рот. Это доставляло ему некое моральное удовлетворение.

― Обожаю, когда ты так его глотаешь, ― сказал Дима. Он продолжал давить на её голову и не позволял подняться. Рита тем временем уже начала задыхаться, задёргалась.

― Ну, что ты такая нетерпеливая? ― пожаловался Дима. ― Совсем не умеешь задерживать дыхание.

Тем не менее, он не стал рисковать и позволил ей вытащить член изо рта. Как и в прошлый раз, хватая её за волосы, он потянул её голову наверх грубо и бесцеремонно. Она ощутила, как её волосы обрываются в произвольных местах, однако не это её напугало. Ей было страшно, когда он её душил. А ещё ей было больно… очень больно горлу.

― А-а-а… ― протяжно закричала Рита, широко открыв рот.

― Что «а»? ― язвительно спросил Дима, похлопав её по щеке. ― Не нравится брать глубоко?

― Пожалуйста, ты меня душишь… ― пожаловалась Рита.

― Что, пожалуйста? Надеешься увильнуть?

Он продолжал хватать её за волосы, заставляя откинуть голову назад. Внимательно смотрел на её личико, на завязанные глазки. Потом хитро улыбнулся и опустил взгляд на свой член. Когда он вытащил из её ротика, заметил кое-что интересненькое. Пока он насильно запихивал ей в рот член, презерватив сполз вниз, и его залупа оголилась.

Он хотел было дать ей в рот прямо так, но боялся, что она догадается о его хитрости. Он, конечно, рассчитывал на то, что она догадается. Но не хотел, чтобы это произошло слишком быстро. Он ведь ещё только начал трахать её ротик, вставил только пару раз. Будет не очень здорово, если она узнает об обмане прямо сейчас и начнёт капризничать. И так ещё капризничает…

Поэтому Дима, недолго думая, дёрнул за обрезанный кончик презерватива и спрятал свою залупу. Потом сразу же начал склонять её голову. Членом начал потирать её губки.

― Мы же договорились: я надеваю презерватив, а ты сосёшь.

― Но ты не даёшь мне сосать… ― с возмущением пожаловалась Рита. Она хотела сказать: «не даёшь сосать, сам запихиваешь», но не успела. Как только она начала жаловаться, он прижал залупу к её губам и язвительно сказал:

― Как это не даю? А-ну, живо открой рот.

― М-м-м… ― мыкнула Рита. Она пыталась приподнять голову, чтобы сказать ещё что-то, но Дима не позволил. Строго повторил:

― Открывай.

Она испугалась его сурового голоса и сдалась. Снова открыла рот, а он начал грубо заталкивать в неё член. Рита со стоном выдохнула и уже в следующее мгновение почувствовала, как его член сдавливает основание её языка. Опять почувствовала боль в горле, и дышать стало невозможно. Она знала, что сейчас он опять максимально глубоко запихнёт член в её рот, а потом будет грубо удерживать её голову обеими руками, чтобы она не смогла подняться. Ему определённо нравится душить её своим членом. И неизвестно, сколько ещё это будет продолжаться.

От волнения по всему её телу пробежался холодок, но она не ощущала в себе силы сопротивляться ему. Затаила дыхание и терпела. Ждала, когда он снова позволит ей вдохнуть.

На этот раз Рита терпела дольше. Она не дёргалась, и поэтому он не позволял ей вытащить член изо рта. Почти полминуты она терпела, и это показалось ему довольно долгим. И как только она попыталась вздёрнуться, он сразу же потянул её за волосы и как обычно сам поднял её голову. Вытащил член из её рта.

― А ты, оказывается, можешь задерживать дыхание как следует! ― похвалил её Дима. ― Я ошибался.

Она действительно на этот раз старалась терпеть дольше, однако его похвала ничуточку её не радовала.

― Эхе… эхе… ― обиженно захныкала Рита и ничего ему не ответила.

― Да ладно тебе! Хватит уже плакаться. У тебя хорошо получается. А когда у человека что-то хорошо получается, он обязательно должен это делать.

Звучало как насмешка, но Рита не стала ничего говорить. Уже в следующее мгновение почувствовала, как он снова прижимает свою залупу к её губам. Ей так не хотелось открывать рот, но она заставила себя это сделать.

― Да, вот так, хорошая девочка, ― насмешливо похвалил Дима. И снова он торопливо вставил член в её рот. Снова запихнул его до упора и замер. Наслаждался тем, что она держит его член во рту. А ещё ему очень нравилось, как её горло сдавливает его член. Иногда ему от этого было даже немного больно. Особенно в тот момент, когда он начинал пропихивать член, сдавливая её язычок. Но потом, когда он замирал и прислушивался к ощущениям, понимал, что это приятно.

― Да, вот так вот, терпи, ― возбуждённым голосом произнёс Дима. Ей было противно его слушать. Лучше бы он молчал. Но он всё время что-то говорил, гадко комментировал свои действия и расхваливал её. Хвалил якобы за послушание, а ведь она попросту не может сопротивляться.

Когда он в очередной раз поднял её голову и позволил вдохнуть, Рита жалобно захныкала:

― Пожалуйста, можно я сама?

― Сама ты не умеешь брать глубоко, ― пожаловался Дима. ― Значит, я буду тебе помогать.

Сказав это, он в очередной раз прижал залупу к её губам.

― Пожалуйста-пожалуйста, не надо больше помогать, ― захныкала Рита.

― Ещё как надо. И хватит уже капризничать, а то так и хочется влепить тебе как следует.

Он насильно склонил её лицом к своему члену и снова прижал залупу к губам.

― Открывай рот, ― потребовал Дима суровым голосом.

― М-м-м… ― обиженно и протяжно мыкнула Рита.

― Открывай, ― ещё более нервно произнёс Дима. И Рита снова испугалась и сдалась, сразу же начала медленно открывать рот.

― Да, вот так вот, а теперь глотай его.

Он снова торопливо затолкал член в её рот и как обычно замер, наслаждаясь ощущениями. И в этот момент он будто думал над своим поведением. Неожиданно сказал:

― Если тебе не нравится глотать его и просто ждать, я могу предложить тебе нечто другое. Например, я могу потрахать твой ротик, ― сказал Дима, а потом начал двигать её голову вверх-вниз. ― Как-то так.

Он заранее знал, что идея ей не понравится и поэтому говорил восторженно, язвительно. И что самое ужасное, он не позволил ей вдохнуть, прежде чем начать двигать её голову. Рита тем временем уже задыхалась и вскоре с криком отстранилась от него:

― А-а-а…

― Что такое? ― усмехнулся Дима.

Рита, конечно же, не отвечала, но продолжила кричать. Причём кричала с открытым ртом, и он с улыбкой снова вставил в неё член. На этот раз даже не пришлось просить её открыть рот. И это привело его в восторг.

― Правильно делаешь, что держишь ротик открытым. Молодец! Так держать, ― насмешливо похвалил Дима. ― Ты прямо упрощаешь всё.

Сказав это, он в активном режиме начал двигать её голову вверх-вниз, вверх-вниз. Делал это снова и снова. И он быстро понял, что так ему даже приятнее, ощущений больше.

― Прекрасно, мне так даже больше нравится! ― признался Дима. Рита не выдержала и вздёрнулась назад. Снова истерично прокричала с широко открытым ртом:

― А-а-а…

― Любишь, ты, однако, покричать! ― усмехнулся Дима. Он уже явно не воспринимал её крики всерьёз. Вёл себя так, будто бы считает, что кричать ― это нормально. Однако Рита бы с ним не согласилась. Она кричала не для того, чтобы доставить ему довольствие. Ей было тяжело и больно. И криками она пыталась привлечь его внимание, чтобы он был нежнее, чтобы перестал насиловать её рот. Но он продолжал…

― Рот открой, ― требовательно приказал Дима. Рита в этот момент кряхтела, пытаясь отдышаться, а ему уже не терпелось снова затолкать член в её ротик. Но она не спешила открыть рот. Чутка повернула голову на бочок и жалобно пробормотала:

― Пожалуйста… эхе… эхе…

― Никаких «пожалуйста», живо открыла рот, ― грубо потребовал Дима. Но Рита по-прежнему не спешила подчиняться и просто хныкала. Неожиданно он ещё сильнее сжал её волосы и спросил:

― Напрашиваешься?

― Пожалуйста, мне больно… ― пожаловалась Рита.

― И какому месту больно? ― язвительно спросил Дима, а потом второй рукой схватил её за челюсть и начал сжимать, насильно заставляя её открыть рот. ― Твоему ротику точно будет больно, если не будешь во время открывать рот.

Он не позволил ей даже ответить. Насильно открыл рот и начал запихивать член. Презерватив опять сполз с его залупы, но сейчас его это не волновало. Раз уж ему всё равно приходится заставлять её открывать рот, «пусть сосёт без резинки» ― решил Дима. Он резко вставил, а потом в активном режиме начал двигать её голову вверх-вниз, верх-вниз.

Всё происходило так быстро. Она не успела даже вдохнуть или закричать. Только чувствовала, как его член скользит по её языку, периодически перекрывая её кислород. И что самое ужасное, когда он опускал её голову на свой член, он сильно-сильно давил на её затылок. Давил до тех пор, пока его член полностью не войдёт. Её горло болело всё сильнее и сильнее.

Рита задёргалась, как только начала задыхаться, и он чуть замедлился. В этот момент Рита успела языком прочувствовать его нежную залупу. Это было несравнимое ощущений. Приятное, но в то же время это означало, что он вошёл в её ротик без резинки. Волна омерзения мигом её охватила. И как только он вытащил член из её ротика, Рита истерично закричала:

― А… я что-то почувствовала! Почувствовала!

― Что ты там почувствовала? ― хихикнул Дима. Он ещё не понял, что она пытается сказать.

― Как будто… ― начала было говорить Рита, и он мигом понял: она догадалась. Чтобы не продолжать этот разговор, он мигом склонил её голову вниз и в приказном тоне сказал:

― Открывай рот.

― Я что-то почувствовала… ― повторила Рита, ― как будто резинка порвалась.

― Открывай рот, ничего она не порвалась, ― сердито сказал Дима.

― Проверь её, ― потребовала Рита.

― Проверил, а теперь открывай, ― в ту же секунду ответил Дима. Конечно же, Рита не поверила в его «проверил». Уж слишком быстро он так сказал и с безразличием. Хотел как можно скорее снова дать ей в рот. И, конечно же, это только сильнее убедило её в том, что презерватив порвался, а он пытается дать ей в рот без него. А ведь он мечтает, чтобы она сосала ему без резинки. Если даже порвётся презерватив, он будет этому только рад и не скажет ей об этом…

― Ты врёшь! ― запищала Рита. ― Ты не проверил… он порвался, я это почувствовала.

Дима неохотно дёрнул за кончик презерватива и снова спрятал свою залупу. Потом начал членом потирать её губки, как бы доказывая, что презерватив на месте.

― На, проверь сама, ― игриво сказал Дима. ― Чувствуешь его?

― Да, чувствую… ― писклявым голосочком сказала Рита и сразу же немного успокоилась. Даже проигнорировала тот момент, что ей «показалось». А ведь она реально ощутила вкус его члена, секунду назад была уверена, что он только что вставлял в её ротик без резинки. Но сейчас языком она прошлась по его члену и тоже убедилась в том, что презерватив на месте, и он не порван. Рита была в недоумении. Убедила себя в том, что ошиблась насчёт вкуса…

Дима победоносно улыбнулся. Он ведь доказал ей, что презерватив на месте. Стало быть, она продолжит добровольно открывать свой ротик. Он тут же приказал:

― А теперь давай, открывай свой ротик. И широко открывай.

Одной рукой он хватал её за волосы и держал её голову в приподнятом положении. Второй рукой похлопал по щеке. Рита ненавидела, когда он так делает. Чувствовала себя его игрушкой. Куколкой, которую он так бьёт. Она обиженно еле слышно захныкала, а он повторил:

― Открывай ротик.

Рита не стала сопротивляться, чтобы не накалять обстановку. Раз презерватив на месте и он не порван, у неё нет причин не открывать рот. А если она вдруг по собственной хотелке откажет ему, он разозлится… ей казалось, что он итак уже злится. Но она не понимала, почему?

На самом деле он злился на неё за догадливость. За то, что она потребовала проверить, не порвался ли презерватив? Из-за этого ему пришлось снова спрятать залупу, а ему очень этого не хотелось.

Рита открыла рот, но Дима не спешил вставить член. И это её немного удивило.

― Шире! ― тут же сказал Дима, а сам в этот момент обхватил член и начал его гладить по направлению вниз. Стаскивал презерватив вниз и вскоре снова как следует оголил залупу. Он больше не хотел, чтобы она сосала ему через резинку. Ему было приятнее без.

Он жадно посмотрел на её открытый ротик и широко улыбнулся. И что самое интересное, Рита попыталась открыть рот ещё сильнее. Угождала ему.

Он направил залупу в её ротик, а потом резко начал толкать её голову вниз. Делал это быстро, чтобы она не успела прознать, что его член без резинки.

Сначала он до упора вставил член в её ротик и удерживал её в таком положении пару секунд. Тем временем он хватал её за голову второй рукой тоже. И Рита уже знала, зачем он это делает: хватает её голову обеими руками, чтобы было удобно трахать ей рот. И только она с волнением подумала, что сейчас он снова начнёт двигать её голову вверх-вниз в бешеном ритме, как вдруг это началось…

Что самое интересное, Рита не поняла, что он снова вставил в её рот член без резинки. Она могла чувствовать только языком, но не горлом. И он будто бы знал это. Как Рита и опасалась, он начал двигать её голову вверх-вниз в бешеном ритме. Она не понимала, почему он так резок, но терпела до тех пор, пока не начала задыхаться. Потом задёргалась, и он сам вытащил член из её ротика.

― Да, детка, мне это нравится! ― возбуждённо произнёс Дима. Почувствовал, что презерватив как-то сильно давит и причиняет ему боль. Он тут же взглянул на свой член и понял, что презерватив свернулся на его члене и скатился в одну точку в форме тонюсенькой резиночки. Но подправлять он его не хотел и снимать полностью тоже. Вдруг она снова начнёт капризничать? И ему снова придётся доказывать, что презерватив на месте.

Он потянул её за волосы и заставил откинуть голову назад, потом требовательно сказал:

― Открывай рот.

Рита всё ещё кряхтела и жадно дышала, но сразу же послушно подчинилась. На этот раз она постаралась открыть рот как можно шире, однако Дима промахнулся. Прежде чем вставить в её ротик, он случайно прижал залупу к её губам. Потом он сразу же вставил, но было уже поздно. Рита догадалась, что он вставляет без резинки. Она тут же вздёрнулась и закричала:

― А-а-а… его нет! Нет! Ты меня обманываешь… я точно знаю.

― Чего это нет? ― усмехнулся Дима.

― Резинки. Презерватива нет! И я уверена в этом! Не надо говорить, что он на месте, ― истерично кричала Рита.

― Он на месте, — спокойным голосом возразил Дима.

― Нет, не на месте! Не на месте… я даже вкус почувствовала, — продолжила Рита пищать.

― И вкус почувствовала? — с восторгом уточнил Дима.

― Да, отвратительный вкус твоего члена!

Как только она это сказала, он замахнулся и влепил ей довольно сильную пощёчину.

― А-а-а… — закричала Рита.

― Не вздумай называть меня отвратительным. Это ты отвратительная. Только и делаешь, что жалуешься и пищишь. Мешаешь нормально получить удовольствие.

Сказав это, он схватил её за челюсть и начал сжимать. Требовательно сказал:

― А теперь открывай рот, или я заставлю это сделать.

― М-м-м… — громко-громко замычала Рита, а Дима тем временем уже реализовывал свою угрозу. Он ещё сильнее сжал её челюсть, и её ротик открылся. Он сразу же начал целиться залупой в её ротик. Попасть ему было сложно, не придерживая член. Однако после нескольких попыток ему это удалось.

Как только её губки коснулись его залупы, он начал жадно опускать её голову вниз. Однако он ещё не переставал сжимать её челюсть. Опасался, а вдруг укусит? Прежде чем вставлять, как следует, предупредил:

― Если укусишь — выбью зубы.

Но он быстро понял, что угроза банальная и даже не совсем убедительная. Вряд ли она считает его злодеем, который способен выбить её зубы. Наверняка думает, что даже если укусит его, скорее всего, он только ударит её, но не выбьет ей зубы. Наверное, думает, что он угрожает просто так, чтобы она его не укусила. Но Дима хотел, чтобы она поверила его угрозе, и поэтому быстро подправил себя:

― Может быть, не все зубы выбью, но один выдерну точно. Я уже даже выбрал какой. Избавлю тебя от зуба мудрости. Он всё равно не очень нужен, но зато толстенький, будет больно выдёргиваться.

И когда он так сказал, Рита, конечно же, поверила в серьёзность его угрозы. Сразу же громко-громко замычала:

― М-м-м…

― И что самое интересное — никто об этом даже не узнает! Поняла меня?

И Рита в ответ снова громко замычала. Он предположил, что этот «мык» означает «да», однако он хотел услышать это от неё. И не просто «мык», а внятный ответ. И он решил повременить с принуждением. Снова поднял её голову, отпустил челюсть, чтобы она смогла говорить, и спросил:

― Ну, что? Будешь кусаться?

― Нет, не буду… — пискляво ответила Рита.

― А теперь открывай рот, — потребовал Дима.

― Нет-нет, пожалуйста, не заставляй, — истерично взмолилась Рита. — Мы же договорились, что ты наденешь резинку.

― Я и надел резинку, — деловито напомнил Дима. — Она, как ты сама заметила, порвалась, и я не собираюсь искать новую.

Он не собирался признаваться в том, что надрезал презерватив.

― Пожалуйста, пожалуйста, умоляю, надень новый или давай просто займёмся сексом? Ты вставил в меня пробку. Моя попка, наверное, уже привыкла, и мне не будет больно.

― Дразнишь меня? — игриво спросил Дима, неожиданно схватив её за волосы ещё крепче. — Но мы ведь оба знаем, что тебе будет больно. И ты начнёшь пищать сразу, как только я войду.

― Пожалуйста, пожалуйста, это всё равно лучше…

Она хотела сказать, что это всё равно лучше, чем сосать его грязный член. Но она только недавно получила за то, что назвала его член отвратительным, и она не решилась повторить такое. Поэтому замолчала, не договорив предложение. Дима неожиданно начал залупой поглаживать её губки.

― Он уже всё равно побывал в твоём ротике.

― М-м-м… — протяженно мыкнула Рита, пытаясь отвернуться, потом истерично повторила: — пожалуйста, не надо заставлять…

― Я уже немножко потрахал твой ротик без резинки. Минутой больше, минутой меньше — какая разница? — сказал Дима, а потом схватил её за челюсть и снова начал сжимать, заставляя её открыть рот. Рита громко-громко мычала, но не могла сопротивляться.

― Главное ты уяснила, что будет, если ты меня укусишь. Если сильно укусишь — лишишься двух зубов. А если чуть-чуть, то одного.

Он говорил так, будто реально ждёт, что она его укусит. Однако она не собиралась этого делать. Испугалась бы укусить, даже если бы он не угрожал ей таким гнусным образом. Но она до последнего надеялась, что он не станет насильно запихивать в её рот член без резинки. Конечно же, её надежды не оправдались. Как только она открыла рот достаточно широко, он снова нацелился и во второй раз довольно быстро попал залупой в её ротик. Начал медленно вставлять, но её челюсть отпускать не спешил, будто бы побаивался.

― Да, вот так, соси его, — возбуждённо произнёс Дима. На какой-то миг он замер, потом медленно убрал руки от её рта. Это мешало ему вставлять член глубже. Рита, конечно же, не стала его кусать, она сразу же громко прокричала с открытым ртом:

― А-а-а…

― Возьми глубже и заткнись, — грубо сказал Дима. Он сразу же надавил на её затылок и полностью затолкал член в её ротик. — Так вот, молодец.

Потом он обеими руками схватил её голову и начал двигать вверх-вниз. Он уже знал, когда остановиться, чтобы позволить ей вдохнуть. Сделал четыре толчка, а потом полностью вытащил член из её рта.

― А-а-а… — обиженно и протяжно закричала Рита.

― Я вытащил его не для того, чтобы ты орала, — сердито сказал Дима и влепил ей очередную пощёчину. — Если не хочешь дышать, тогда открывай рот.

― Пожалуйста, не заставляй больше… — заплакала Рита. Дима ничего не ответил, а сразу же схватил её за челюсть и снова начал грубо сжимать, заставляя её открыть рот. Она уже даже сопротивляться не стала. Сама открыла рот, и в скором времени снова почувствовала языком его мягкую, чуть влажную залупу.

Рита с ужасом осознавала, что он всё-таки делает это: даёт ей в рот без резинки, и она ничего не может с этим поделать. От обиды у неё внутри всё сжималось. Тело бросало то в жар, то в холод. А ведь ещё недавно она чувствовала себя главной в этом плане. Думала, что реально не будет ему сосать без резинки, и он не сможет её заставить… оказывается, может. И он делает это прямо сейчас, и она позволяет, открывает рот…

Слёзы мигом покатились из её глаз, ещё сильнее смачивая повязку. Дима тем временем уже активно двигал её голову вверх-вниз, заставляя её задыхаться.

― Да, хорошая девочка, терпи, — язвительно сказал Дима. В этот момент он сделал пятый толчок, хотя обычно она выдерживала только четыре. Он знал, что ей уже пора вдохнуть, но она продолжает терпеть, и это ему нравилось. Поэтому он её похвалил, однако затолкать член ей в рот в шестой раз, не позволив вдохнуть, не решился. Он опять сам поднял её голову выше и полностью вытащил член изо рта.

― Если заорёшь, снова получишь. Но на этот раз высеку ремнём, — пригрозил Дима.

― А! ― прокричала Рита протяжно, но на этот раз гораздо тише обычного. Явно старалась сдерживаться, видимо, из-за того, что он пригрозил ей поркой. Но Дима всё равно придрался.

― Что ты там говоришь? Говоришь, что по попе хочешь получить? ― язвительно спросил Дима.

― Пожалуйста, ― жалобно пробормотала Рита. Она уже чувствовала себя такой измученной. Не хватало только, чтобы он ещё начал бить её. Она не была к этому готова и в ужасе подумала: неужели он это всерьёз? Он готов перестать заставлять её сосать член для того, чтобы высечь ремнём? Это казалось нелепостью… ей казалось, что для него важнее заставлять её сосать. Тем более сейчас, когда он даёт ей без резинки.

― Ну, ладно, на этот раз прощаю. Открывай рот, ― приказал Дима, а потом похлопал её по щеке. Рита сразу же послушно открыла рот, стараясь при этом как можно глубже вдохнуть.

― Прекрасно! ― довольным голосом произнёс Дима, а потом сразу же начал вставлять член в её ротик. ― Видишь, как всё просто, когда ты слушаешься.

Он не мог поверить, что она всё-таки открыла рот. Сама открыла, без принуждения. И это при том, что она знает, что сейчас он вставит без презерватива. Дима был невероятно доволен, ухмыльнулся и начал двигать её голову вверх-вниз.

― Да, вот так вот, прочувствуй его как следует.

Он чувствовал её язычок на своём члене и не мог насладиться этим моментом. В какой-то степени он уже привык к тому, что она сосёт ему только с резинкой. Конечно, так у них было всего пару раз, но он уже привык к такому, не самому удачному способу получения удовольствия. Через презерватив ему не хватало ощущений. А вот сейчас, когда она прикасается языком до его члена без всяких резиновых ограничителей, он мог наслаждаться ощущениями в полной мере.

― Теперь ты всегда будешь сосать мне без резинки, ― сказал Дима, вытаскивая член из её рта.

― Ы-ы-ы… ― громко и протяжно прокричала Рита. Дима сразу же схватил её за челюсть и нервно сказал:

― Мычать тоже нельзя.

Потом он начал хлопать её по щеке и язвительно добавил:

― Последний шанс, милая, последний шанс! Ещё раз услышу непотребные звуки — пойду за ремнём. Твоя попка явно хочет наказания.

Последнее он прошептал прямо в её ушко.

Рита итак уже ощущала себя измученной и снова с ужасом подумала: неужели он сейчас возьмёт ремень и будет пороть её вместо того, чтобы брать в рот? Хотела бы она думать, что он просто шутит. Запугивает её, чтобы она была более послушной. Но ведь это же Дима. Его угрозы не пустые слова.

Дима начал залупой поглаживать её губки. Так он требовал, чтобы она открыла рот, но Рита не понимала таких знаков. Она думала только о том, как же это противно. Он потирал залупой её губы снова и снова, и она не переставала ощущать эту невероятную мягкость. И что самое неприятное, его залупа была чуть влажной и липкой. Периодически он чуточку задевал её носик, и она ощущала запах. Уже давно знакомый ей запах его члена. Он не был каким-то резким, но она его узнавала, и ей было так противно…

Дима тем временем становился всё более настойчивым. Теперь он не только поглаживал её губки, начал хлопать членом по её щеке. Думал, что она догадается и откроет рот, но она явно не собиралась этого делать. Неожиданно он крепко схватил её за волосы и заставил откинуть голову назад, а потом нервно закричал:

― Ты чего это добиваешься? Хочешь, чтобы врезал, как следует?

― А-а-а… что я опять сделала не так? ― истерично запищала Рита.

― Что ты сделала не так? Почему рот не открываешь?! ― грозно спросил Дима.

― Но ты ведь не велел открывать… ― как ни в чём не бывало, ответила Рита. Он резко схватил её за челюсть, а потом, сдерживая злобу, более спокойным голосом сказал:

― Не закрывай рот, если не знаешь, когда открыть.

― Эхе… эхе… ― захныкала Рита. Очередная порция слезинок вытекла из её глаз. Дима снова прижал залупу к её губам. И на этот раз Рита не стала сопротивляться. Сразу же торопливо открыла рот.

― Да, вот так вот, молодец, ― довольным голосом сказал Дима, потом начал притягивать её голову к себе. Рита попыталась открыть рот ещё шире и почувствовала, как его член входит в неё всё глубже и глубже. Вскоре он полностью затолкал в неё член и на какое-то время замер, наслаждался ощущениями.

― Привыкай, скоро это перестанет быть для тебя противным, ― язвительно сказал Дима, ― твой рот сроднится с моим членом.

Рита задёргалась сразу, как только он это произнёс, как будто бы пыталась протестовать. Дима только ухмыльнулся и язвительно спросил:

― Что такое? Хочешь сказать «нет»?

Он позволил ей вытащить член изо рта, но только для того, чтобы она смогла ответить ему. Но он ошибся. Она не собиралась ничего говорить, просто уже начала задыхаться. Она жадно вдохнула с легким стоном, а потом замерла. Ей было противно его слушать, но она понимала, что лучше с ним не спорить, лучше помалкивать. Он ведь и сам велел ей помалкивать, иначе он её накажет. Впрочем, тогда он ругал её за крики…

― Отдышалась? Теперь снова в ротик, ― язвительно сказал Дима.

Он снова притянул её голову к себе и начал засовывать член в рот. Теперь уже Рита сразу же открывала рот. Не ждала, когда он прикажет это сделать.

На этот раз он не стал глубоко запихивать и придерживать её голову. Ему хотелось больше ощущений, и поэтому он начал снова двигать её голову вверх-вниз, вверх-вниз. Он делал это снова и снова. И Рита ощущала, как его член скользит по её языку. Она старалась не думать о том, что он вставляет в её ротик без презерватива, но у неё не получалось. Она думала об этом постоянно, каждую секунду. Хотела забыться, пытаясь представить, что она не здесь, а где-то в другом хорошем месте… но и это у неё не получалось.

Дима тем временем продолжал управлять её телом. Ему очень нравилось то, что она внезапно стала такой покладистой. Даже не сопротивляется, несмотря на то, что он даёт ей в рот без резинки. Это казалось ему удивительным и даже немного странным. Он ждал большего сопротивления. Думал, что придётся не только связать её, но и поколотить пару раз, прежде чем она согласится добровольно открывать рот. Не пришлось, и вот он наслаждается полноценными ощущениями.

― Да, хорошая девочка! ― похвалил он её снова, вытаскивая член изо рта. Он не ждал, когда она начнёт задыхаться и дёргаться. Своевременно поднимал её голову вверх и вытаскивал член, чтобы она могла отдышаться. У него уже даже выработался свой ритм: 4 раза он вставлял глубоко, а потом вынимал член, и Рита со стоном вдыхала. Но он не позволял ей долго отдыхать. Она вдыхала, выдыхала, а потом ещё раз вдыхала, и уже в этот момент он вставлял в её ротик член.

― Вот так вот, молодец.

Он нахваливал её каждый раз, когда она добровольно открывала рот и позволяла вставить глубоко. Он так увлёкся, что уже забыл о том, что недавно хотел выпороть её за крики. Иногда Рита кричала, когда он вытаскивал член из её ротика, но он всё равно не злился. Только ждал, когда она надышится, чтобы снова затолкать член в её рот. Он именно заталкивал, запихивал глубоко всякий раз, когда она открывала рот. Она уже не ждала другого, но так устала от этого… устала задыхаться и оттого, что он у неё дико болит горло. Оно болело всё сильнее и сильнее. Ей даже казалось, что он набил ей синяк в горле, ударяясь своей залупой. И поэтому, когда он вытаскивал член из её рта, она всё чаще кричала, делала это всё громче.

И вот он снова вытащил член из её рта, и она закричала:

― А-а-а…

На этот раз она закричала так громко, что он не смог оставить это без внимания. Сразу же вспомнил о своей угрозе выпороть её за крики. Он крепче схватил её за волосы, заставил откинуть голову назад и немножечко притянул к себе.

― Что, по попе захотела? ― язвительно спросил Дима.

― А… пожалуйста, хватит, ― в слезах взмолилась Рита, ― мне очень больно.

― Будет ещё больнее, если не будешь паинькой, ― сказал Дима. Он прильнул к её ушку и дополнительно прошептал: ― я сейчас кончу и отпущу тебя.

― Пожалуйста, только не в рот, ― ещё пуще запищала Рита.

― Конечно же, в рот! ― возразил Дима с ухмылкой. Он знал, что она будет этому возмущаться, но нарочно так сказал. Хотел послушать её дополнительные визги. Даже подумал, что было бы неплохо действительно выпороть её немного. Но, с другой стороны, он не хотел отвлекаться. Пока он быстро-быстро трахал её ротик, он сильно возбудился. Чувствовал, что реально вот-вот кончит, если продолжит в том же духе. И он хотел продолжить. Правда, не подумал, что, если поведает Рите свои «грязные планы», она начнет сопротивляться. И, конечно же, начала.

― Открой рот, ― требовательно произнёс Дима и, как обычно, прижал залупу к её губам. Он думал, что сейчас она, как обычно, откроет рот, но Рита отвернулась и запищала:

― Пожалуйста, не надо…

― До этого было надо, а теперь вдруг не надо? ― язвительно уточнил Дима. Он схватил её за подбородок и заставил обратно повернуться лицом к нему. И, конечно же, он заметил, что Рита стала громче всхлипывать. Снова расплакалась. И голос у неё стал более плаксивым.

― Кончать в рот не надо… пожалуйста, не надо, ― истерично попросила Рита, всхлипывая всё громче.

― А-а! Вот что тебя смущает! Мои планы! ― язвительно и с восторгом заключил Дима, потряхивая её голову за подбородок. ― Ну, ты и сама могла догадаться, что я кончу тебе в ротик.

― Тогда зачем ты вставил в меня пробку? ― спросила Рита. ― Мучил меня…

А ведь он действительно мучил её. Ей было очень больно, когда он вставлял в её попу эту толстую игрушку. И даже до сих пор было больно и неприятно. Она ощущала, как игрушка растягивает её анус. Ограничитель этой пробки врезался в её плоть между ягодицами, натирал там её кожу.

― На всякий случай вставил, если вдруг не дашь трахнуть в ротик.

― Я не хочу давать… ― заплакала Рита. Дима усмехнулся её искренности.

― Ну, ещё бы ты хотела! Я бы удивился. Но дала один раз, дашь и во второй. А теперь будь паинькой и открой свой ротик, не вынуждай быть грубым.

Сначала он потряхивал её голову, но, так как Рита не спешила открывать рот, он начал сжимать её челюсть.

Рита испугалась его грубости и открыла рот.

― Вот так вот, молодец, — снова похвалил её Дима. Он запихнул член максимально глубоко в её рот, а потом сразу же начал двигать её голову вверх-вниз, вверх-вниз. Он делал это снова и снова, и, как обычно, не мог молчать.

― Открыла ротик! Открыла! Хотя прекрасно знала, что я кончу тебе прямо в ротик! ― язвительно напомнил Дима. — Ждешь этого?

Вскоре он вытащил член из её рта, и Рита истерично закричала:

― А-а-а…

Он сразу же влепил ей пощечину и нервно сказал:

― Я запретил тебе кричать. Отвечай на вопрос.

Он угрожающе схватил её за челюсть, но это только мешало ей отвечать. Впрочем, Дима явно об этом не думал и просто требовал ответ.

― М-м-м… — протяжно мыкнула Рита. Пыталась что-то бормотать, и он понял, что она не может сейчас разговаривать, ведь он крепко хватает её за челюсть. Он плавно убрал руку от её рта, а потом произнёс:

― Ну!

Он наивно мечтал, что сейчас она скажет: «да, я жду этого». Или скажет полными словами: «я жду, когда ты кончишь мне в рот». Это бы дико его возбудило, но Рита даже и не думала так отвечать ему. Наоборот, она с ужасом ждала этого момента и ни на секунду не забывала о том, что он собирается сделать. Сразу же пискляво взмолилась:

― Пожалуйста, не делай этого…

― Я запрещаю тебе так отвечать, — сказал Дима и рукой шлепнул её по лицу. На этот раз ударил несильно, скорее игриво, а потом требовательно сказал: ― открывай рот.

Рита не спешила это делать. Будто бы думала открывать или снова попытаться сопротивляться? Но он снова хлопнул её по щеке, и Рита сдалась. Она открыла рот. В тот же миг он снова глубоко вставил член, снова начал двигать её голову вверх-вниз.

― Ну, ничего, ты ещё научишься правильно разговаривать. В будущем я буду наказывать тебя за плохие ответы, — с недовольством предупредил Дима. Но сегодня он решил не придираться к тому, что она не возбуждает его разговорами. Итак уже он слишком многого от неё требует. Ещё недавно она отказывалась сосать ему без резинки, а сейчас хотя бы рот открывает. Он решил довольствоваться этим и продолжил трахать её ротик.

Он ещё пару раз позволил ей отдышаться, а потом продолжил скользить членом по её ротику. Рита заметила, что его дыхание изменилось, и двигать её голову он стал резче и грубее. И это означало, что очень скоро он может кончить. Стоило ей только подумать об этом, как её сердце сжалось от волнения. Неужели она позволит ему кончить ей в рот? Ей было до жути противно уже от того, что он вставляет в её рот без резинки, но чтобы кончил…

Как только он вытащил член из её рта, чтобы она отдышалась, Рита истерично вздёрнулась и закричала:

― Нет, нет, пожалуйста, не кончай мне в рот.

― Я же сказал, что кончу, — язвительно напомнил Дима.

― Не надо, нет… я не хочу…

Она ещё пуще расплакалась, а он за волосы грубо притянул её обратно и снова прижал залупу к её губам.

― Открывай рот и не рыпайся, а иначе сейчас точно получишь.

Но на этот раз Рита не открыла рот. Крепко сжала свои губки и громко-громко замычала:

― М-м-м…

Дима уже был сильно возбужден и чувствовал, что вот-вот кончит, а она ему мешает. Не открывает рот в самый ответственный момент. На мгновение он так разозлился, что хотел её ударить, однако не стал этого делать. Подумал, что сегодня итак уже позволил себе лишнего. Пощечины давал ей сильные и много раз… он уже со счёту сбился, сколько раз влепил ей сгоряча. Видел, что её щечки порозовели. А ведь это может вызвать вопросы. Её папочка точно станет расспрашивать, почему это у неё щечки розовые? Она, конечно, вряд ли пожалуется на него, придумает что-нибудь, но лучше не провоцировать такие вопросы.

Он схватил её за челюсть и начал сжимать, чтобы она открыла рот. Рита вынужденно открыла рот, и он торопливо вставил свой член. Что самое интересное, он ни на секунду не задумывался о том, что сжимая челюсть, он тоже причиняет ей вред. У неё могут появиться синяки, и это вызовет ещё больше вопросов. Рита даже чувствовала, что у неё синяки появляются, но она не говорила ему об этом. Не просила быть нежнее и не ждала от него нежностей.

Дима жадно снова начал двигать её голову вверх-вниз, и это был последний заход. Он возбудился до такой степени, что, наконец, его член запульсировал, испуская семя прямо в её ротик. Обычно в такой момент он любил максимально глубоко затолкнуть член в ротик, чтобы кончить прямо в желудок девчонке, чтобы заставить её съесть свою сперму. Однако сегодня он решил изменить своим привычкам. Хотел кончить не только в её горло и желудок. Хотел, чтобы сперма попала на её язычок и как следует смочила её ротик, чтобы она смогла прочувствовать вкус. Поэтому он кончал и продолжал активно двигать её голову вверх-вниз.

― Да! Да! — восторженно произнёс Дима. В этот момент Рита задёргалась, но он всё равно не отпускал её голову и продолжал двигать вверх-вниз. Она не могла управлять своим телом и позволяла ему насиловать свой ротик. И это был самый омерзительный момент. Как он и хотел, она почувствовала вкус его спермы, знакомый, чуть солоноватый.

Глава 138. Извинения

Как только Дима вытащил член из её рта, Рита истерично и громко закричала:

― А-а-а…

Но Дима не разозлился. Он кончил и поэтому был в приподнятом настроении, но ему всё равно это не понравилось. Он крепче сжал её волосы, заставил откинуть голову назад, а потом второй рукой надавил на её подбородок, чтобы она закрыла рот.

― Даже не вздумай сплёвывать, иначе накажу, ― пригрозил Дима.

― Ммм… ― замычала Рита. А ведь она действительно собиралась сплюнуть его сперму, но не успела. Он не сказал, как именно накажет её, но она понимала, что это в любом случае будет ужасно. Лучший выход ― терпеть и дождаться, когда он её отпустит. Но с другой стороны, она вспомнила его слова: «позволишь один раз — позволишь и во второй». Кажется, он действительно так думает. Если сейчас она проглотит его сперму, он потом всегда будет заставлять её делать это. Подумав об этом, Рита вздёрнулась и снова закричала с широко открытым ртом:

― А-а-а…

Она всё ещё не решалась сделать плевок, хотя очень этого хотела. Всё более отчетливо ощущала его сперму. Она обильно намочила её рот, затекла под язык и ощущалась у основания её языка и даже в горле.

― Успокойся, и я отпущу тебя, ― сказал Дима. Он тоже боялся, что сейчас она начнёт заплёвывать здесь всё, поэтому резко схватил её за рот. Рита сразу же начала мычать. Сначала делала это громко, а потом плавно затихла.

― Ну, что? Успокоилась? ― спросил Дима в её ушко.

― М… ― тихо мыкнула Рита, и это как бы означало «да». Он даже почувствовал, что она пытается кивнуть, но у неё это не получалось, потому что он продолжал крепко держать её за волосы.

― Ну, тогда я сейчас развяжу тебя. Ты умоешься, а потом спокойненько пойдёшь к себе домой заниматься делишками. Наверняка уже коровы твои пришли, нужно их доить.

― Эхе… эхе… ― тихо захныкала Рита, а Дима в этот момент уже распутывал её волосы и вскоре снял повязку с глаз. Рита потом присела ровнее и посмотрела на него обиженными глазками. Дима усмехнулся. Он схватил её за подбородок и по обыкновению начал трясти её голову туда-сюда.

― Что? Хочешь сказать, не понравилось?

― Ты заставил… ― пробормотала Рита, а потом замолчала, не в силах говорить дальше. Опустила голову, продолжила хныкать, зато он тут же продолжил это предложение за неё:

― Да, я заставил тебя отсосать без резинки.

И он говорил об этом с восторгом, победоносно, что ещё сильнее задевало Риту.

― Я же ведь сказал, что будешь сосать без резинки. Мне уже надоели эти игры… это затягивание самого приятного на потом. Я итак уже долго и терпеливо ждал, пока ты привыкнешь ко мне.

Рита не хотела больше с ним разговаривать. Понимала, что это бессмысленно. Она только нахмурилась, а потом начала шевелить плечами.

― Развяжи мои руки.

― Ну, это само собой! Только вот перестань делать обиженное личико. Ничего ужасного сейчас не произошло.

Он не хотел, чтобы она впадала в отчаяние. Ненавидела его, думая, куда бы исчезнуть, чтобы сделать, чтобы это не повторилось. Хотел сказать, что всё произошедшее естественно, и она не должна расстраиваться.

Вскоре он развязал её руки, и Рита снова начала шевелить плечами. Со стоном начала их потирать:

― О… оу.

― Что, руки отекли? ― усмехнулся Дима.

― Да, очень болят, ― пожаловалась Рита. Но она понимала, что ему всё равно. Он смеётся. Поиздевался над ней и доволен.

Дима неожиданно начал поглаживать и потирать её плечи. Как бы делал легкий массаж, чтобы ей стало легче. Конечно, её спинке было приятно, однако морально легче не стало. Наоборот, ей даже было унизительно принимать эту показную заботу. Претворяется, что ему не всё равно. А ведь всё равно… если бы он любил, не мучил бы её так. Она снова захотела расплакаться, но сдержалась.

Он ещё пару минут помассировал ей плечи, а Рита всё это время сидела с низко опущенной головой. Особо разговаривать не хотела, ведь у неё во рту уже собиралась слюнка вперемешку с его спермой, которую она так и не смогла проглотить. Не смогла себя заставить это сделать, да и не собиралась. А еще она радовалась тому, что сам Дима не пытается её заставить проглотить сперму. Думает, что она уже это сделала? Она хотела как можно скорее пойти к раковине и вымыть рот. Как раз и Дима вдруг сказал:

― Иди, вымой лицо, а то сидишь вся заплаканная.

И, чтобы в этом убедиться, он схватил её за подбородок и заставил поднять голову. Конечно же, она была заплаканной, а её веки казались опухшими. Рите не понравился его внимательный взгляд. Он вроде бы с упреком сказал, что она заплаканная. Но ей всё равно казалось, что он этому радуется. Любуется результатами своих «трудов». Рите не хотелось доставлять ему такое удовольствие. Она сразу же резко начала вставать.

Она слезла с кровати и торопливо прошла к раковине. Открыла воду, жадно начала умываться, незаметно сплюнув всё, что у неё скопилось во рту. Она ничего не говорила и особых звуков не издавала, уже даже не плакала и не стонала. Дима слышал только всплески воды, и ему становилось неловко. Было ощущение некой недоговоренности. Ощущение, что всё не должно заканчиваться так. Неужели она сейчас умоется и молча уйдет? А ведь он думал, что они как-то поспорят, ещё поругаются после всего, что он сделал с ней недавно.

― Что? Так ничего и не скажешь по поводу произошедшего? ― неожиданно спросил Дима, прерывая тишину. Но Рита ничего не отвечала, просто продолжала умываться, притворяясь, что его не слышит. Это, конечно же, ему не понравилось. Дима терпеть не может, когда его игнорируют.

Как раз в этот момент Рита активно полоскала рот от его спермы. Он и это видел, но ругать не собирался. Подумал, что он ещё успеет не раз накончать ей в рот, и как-нибудь даже заставит её уснуть, не вымыв рот. Но это уже в другой раз, когда-нибудь в будущем, когда они вместе смогут уснуть в обнимку, и когда никто им не будет мешать, ни её отец, ни его сын. И он был уверен, что такие времена наступят.

― Отвечай мне, ― немного гневно произнёс Дима. ― И скажи спасибо, что разрешаю мыть ротик. Вообще по-хорошему ты не должна этого делать. Было бы лучше, если бы ушла, наслаждаясь моими соками во рту.

― Ты отвратителен… ты мне отвратителен! ― нервно произнесла Рита. Но она даже не повернулась в его сторону и продолжала стоять возле раковины. Конечно, если бы она взглянула на него, на его сильное и грозное тело, строгий взгляд, вряд ли смогла бы произнести это. Но она уже больше не выдерживала слушать его издёвки и помалкивать. Подумала даже, будь что будет.

― Иди сюда, ― неожиданно приказал Дима. Он уже думал, что с ней делать дальше? Наказать или же отпустить? Учитывая всё произошедшее, можно сказать, она уже наказана. Он ведь и ротик её трахнул без резинки, и обкончал, и попку помастурбировал, всё по полной программе. Даже грязную игрушку заставил сосать. А это всё для неё итак уже наказание. Поэтому он не был уверен, что стоит дополнительно её наказывать. К тому же она здесь уже довольно долго. Наверняка Пётр уже спохватился, что дочери нет. Но с другой стороны, звонок на её телефон не поступал…

― Я ещё руки не помыла, как следует, ― ответила Рита, а потом начала оглядываться. Искала мыло, чтобы вымыть руки. И, конечно же, она вспомнила о том мыле с ароматом морского бриза, которым он якобы помыл резиновую игрушку. Хотела взглянуть на тюбик, изучить его. Тем более, он хвастался, что это мыло очень дорогое. А она любит всё дорогое.

У раковины мыла вообще не было, но это ничуточку не смутило её. Рита просто подумала, что, возможно, мыло где-то на полке. Над раковиной висела полка, но и на ней не было ничего, что напоминает мыло. Она увидела там какие-то жидкости в технических ёмкостях без надписей. Даже заподозрила, что это, возможно, кислоты, которые он использует для избавления от тел…. она мигом вспомнила, кто он такой, насколько опасен. По её телу пробежалась холодная дрожь, но она запретила себе думать о плохом.

― Где мыло? ― спросила Рита.

― Мыло? ― ухмыльнулся Дима. Он уже понял, что его обман скоро раскроется. Но с другой стороны, зачем скрывать, что он схитрил и обманул её? Тем более она только что назвала его отвратительным. Он решил наказать её морально и поэтому позволил догадаться…

― А мыла у меня нет, ― сказал Дима. А голос у него был довольный, почти восторженный.

― В смысле нет? Ты хвастался, что у тебя какое-то дорогое мыло с запахом морского бриза.

― Ах да, точно! А вон там, на полочке голубенький тюбик, ― сказал Дима, игриво пошевелив указательным пальчиком. Рита взглянула на полку ещё раз и сразу же увидела тюбик с голубой жидкостью. Содержимое сразу же показалось ей слишком жидким. Чтобы убедиться в этом, она взяла тюбик в руки и подвигала, и только потом прочитала:

― Ополаскиватель для рта?

― Ополаскиватель. Тебя что-то смущает? ― деловито спросил Дима. Только в этот момент Рита повернулась в его сторону и посмотрела в глаза. С недоумением спросила:

― Тогда чем же ты мыл…

И тут она замолчала, догадавшись.

― Ты не мыл игрушку! Ты её только опрыскал этой штукой, чтобы обмануть меня… мерзавец!

Она чуточку пшикнула этот ополаскиватель и убедилась в том, что это и есть тот навязчивый запах морского бриза, который ей не понравился. От злости она сделала шаг в сторону Димы и кинула на него этот тюбик. Дима ловко увернулся, и тюбик полетел на кроватку. Подпрыгнул там и упал на подушку.

― Да ладно тебе! Подумаешь, без мыла помыл, ― ухмыльнулся Дима. Судя по его ехидной улыбке, Рита поняла, что он вообще не мыл игрушку. Ну, конечно же, не мыл. Он ведь изначально собирался заставить её сосать грязную, а потом согласился помыть только потому, что она сильно протестовала.

― Ты не помыл её, не помыл! Я чувствовала вкус.

― Вкус морского бриза? ― хихикнул Дима с широкой улыбкой.

― Нет, другой вкус мерзости. Я чувствовала! ― истерично закричала Рита. ― Мерзости чувствовала!

― Ну да, ты попробовала свои соки. И что тут такого? Не умерла же от омерзения.

Рита нервно вздёрнулась в его сторону, однако потом сразу же замерла, глядя на него. Явно не знала, что ей делать дальше со своей злобой.

― Что? Хочешь меня ударить? ― хихикнул Дима. ― Ну, попробуй.

Рита и руку поднять не осмелилась, только нахмурилась и презрительно сказала:

― Я ненавижу тебя! Ненавижу!

Потом она отвернулась и вернулась к раковине, легонько похныкивая. Дима с улыбкой откинулся на кроватку, прилёг на бочок, и ему на руки попалась её повязка для глаз. Она всё ещё была влажная, прохладная.

― Нехило промокла! ― подметил Дима. ― Смотрю, любишь ты поплакать.

― Заткнись! Заткнись, мерзавец, ― нервно произнесла Рита, а потом снова прополоснула рот.

― Ты у меня сейчас договоришься. Ляжешь на живот и получишь по попе как следует, ― пригрозил Дима. Он не привык терпеть оскорбления. Уже почти передумал отпускать её без дополнительного наказания. Тем более, раз она напрашивается.

Рита на это ничего не ответила, но в очередной раз прополоснула рот.

― Может, тебе язык с мылом помыть? Наверху в ванной есть хозяйственное мыло. Для тебя как раз подойдёт, ― язвительно сказал Дима. ― Отдраишь язычок мыльной мочалкой раз 5, может, рот чище станет. Могу даже помочь.

Рита поняла, что бесполезно дальше полоскать рот. Она уже не ощущала вкус его спермы или ещё какой-то другой привкус. Она заставила себя успокоиться. Наконец, закрыла кран, вытерла руки полотенцем, которое висело на крючке, и огляделась в поисках своего сарафана. Нашла его быстро. Он валялся на полу возле кровати.

Рита молча подошла и пригнулась, чтобы взять свой сарафан, но Дима сразу же схватил её за запястье и сказал:

― Поцелуй.

― Что? ― произнесла Рита и только в этот момент обернулась и взглянула на него.

― Поцелуй, потом разрешу одеться и уйти, ― деловито разъяснил Дима. Рита сразу же нахмурилась. Она хотела и дальше с ним ругаться, дерзить и кричать на него, однако побаивалась, ведь сейчас он так близко. Может ударить её в любой момент… и, что самое ужасное, он и вправду может наказать её. Может выпороть ремнём, и она позволит… ведь позволит же. Будет лежать и терпеть, как было тогда. Как только Рита вспомнила, что было тогда, когда не было её отца, и сразу же холодная дрожь пробежалась по её телу.

― Ну, я жду, ― деловито сказал Дима.

― Я не хочу тебя целовать. Не надо притворяться, что всё хорошо, что ты меня любишь.

― Ты притворяйся, что меня любишь, мне-то зачем притворяться? ― ухмыльнулся Дима. Сказав это, он схватил её за волосы и притянул ближе к себе. Однако он не стал насильно её целовать. Отпустил её волосы на расстоянии примерно 5 см от своего лица. Как бы намекал, что дальнейшая инициатива должна исходить от неё.

― Даже если поцелую, это не будет ничего означать, ― сказала Рита.

― Конечно же, будет, ― возразил Дима. ― Это будет означать, что ты послушная девочка и любишь меня.

Он ехидно улыбнулся, а потом игриво стукнул её по носику.

― Я никогда не буду любить тебя, ― нервно произнесла Рита. Дима опять не сдержался. Он схватил её за волосы и влепил пощечину.

― Вот любишь ты портить настроение. Так сложно притвориться, что всё хорошо, а потом одеться и уйти?

Рита схватилась за щеку и посмотрела на него обиженными глазками.

― Я не хочу притворяться, что всё хорошо. Всё плохо, всё ужасно! Ты ужасен, ― сказала Рита. ― Ты издеваешься, мучаешь меня и ещё хочешь, чтобы я любила тебя?

― Ой, давай-ка без этого. Не надейся, что я буду плясать под твою дудку якобы для того, чтобы завоевать твои чувства, твою любовь!

Последнее он произнёс с особой иронией, растянуто.

― Любовь — это когда двое живут вместе и трахаются. А какие причины их заставляют жить вместе, это уже дело второстепенное.

― И ты надеешься, что я соглашусь с тобой? Даже слушать не хочу, ― нервно сказала Рита, а потом всё-таки подняла свой сарафан и начала надевать его.

― Можешь не слушать, а вот слушаться будешь, ― деловито сказал Дима. ― И, кстати, ничего в попке не мешается?

Конечно же, анальная пробка всё еще была в её попе, и она мешалась ей. Очень даже мешалась. Но она всё никак не решалась вынуть её и оттягивала этот момент до самого последнего, пока вот он сам не заговорил о пробке. Ей было стыдно вытаскивать эту пробку при нём… она даже подумывала, может быть, уйти вместе с этой пробкой и вынуть её потом? Она даже не догадывалась, что он так и задумал: чтобы она ушла с пробкой в попе.

Рита нахмурилась, глядя ему в глаза, а рукой машинально потянулась к попке. Дима ехидно улыбнулся.

― А руку можешь не тянуть туда, я запрещаю вытаскивать её. Отнесёшь игрушку домой прямо в попе, а потом ночью придёшь ко мне с ней же, уже готовенькой! Сама будешь её вставлять с наслаждением и не спеша! ― ухмыльнулся Дима. Уже представил, как долго она будет её вставлять. Наверняка ей на это час потребуется, как минимум! С её-то постоянными жалобами, что ей больно.

Рита смотрела на него с хмурым личиком и помалкивала.

― Так что жду тебя сегодня ночью с игрушкой в попе! ― с ухмылкой добавил Дима.

― Сегодня? Я должна прийти сегодня? ― возмутилась Рита, глядя ему в глаза. ― Я не хочу так часто!

― Раз в день — это далеко не часто, ― сказал Дима. ― К тому же я сегодня не трахнул тебя. В ротик не считается! Это всего лишь мастурбация.

И он ехидно улыбнулся. Минет он действительно сравнивал с мастурбацией, но, несмотря на это, удовольствие он получил просто великолепное. Не хуже, чем от секса. И всё же войти в её попку, трахнуть её полноценно он тоже хотел и как можно скорее. Немножечко он даже хотел сейчас взять её по второму заходу. Вроде бы и попка её подготовлена, но ему уже не хотелось дополнительно её мучить. И снова он подумал о том, что итак уже сильно её задержал, поэтому лучше отпустить.

― Тогда зачем это, если не считается… ― пробормотала Рита. Дима усмехнулся.

― Ну, так я по-всякому люблю! Хоть ты и называешь меня старым, но трахаюсь я будь здоров! Чаще, чем многие молоденькие. Могу хоть каждый день и несколько раз в день.

Он схватил её за запястье и с улыбкой начал притягивать к себе.

― Отпусти меня… ― произнесла Рита, но уже в этот момент он плавно усаживал её на свои колени. Рита не стала этому сопротивляться. Присела, а он сразу же начал её обнимать, гладил спинку, потом носиком начал тереться об её шейку.

― Погоди убегать, посиди немного, ― попросил Дима.

Рита нахмурилась и тяжело выдохнула. Она понимала, что он пытается помириться с ней, прежде чем отпустить. Хочет показаться нежным, любящим. Только это не особо утешало Риту. Он сделал то, что сделал, и это было отвратительно и ужасно. Больше, чем изнасилование. Какая-то изощренная моральная и физическая пытка. Она чувствовала себя опустошённой, будто бы потеряла частичку самой себя, своё достоинство. Да, она считала, что потеряла достоинство, потому что сама позволила ему сделать это всё с ней. Вроде бы он применил силу, но ведь она сама позволяла связать её и сопротивлялась несильно. И рот открывала сама, когда он этого требовал…

Он продолжал тереться носиком то об её шею, то о мочки ушей. Продолжал показывать свою нежность, влюблённость. Риту это злило, но она не хотела провоцировать его. Боялась, что он не отпустит её или же перед этим захочет дополнительно наказать, но это ей совершенно ни к чему. К тому же она ничего не добьётся, если наговорит ему ещё кучу каких-нибудь гадостей. Это его не изменит, он только станет хуже к ней относиться.

― Не сердись за то, что был немного груб, ― прошептал он в её ушко.

― Это называется немного? ― возмутилась Рита. Она больше не собиралась жаловаться и ругаться с ним в надежде поскорее уйти, но промолчать всё равно не смогла. Дима улыбнулся и неожиданно обнял её крепче.

― Ну, извини, иногда на меня находит, ― сказал Дима, сделал паузу и потом добавил: ― страсть.

Рита предосудительно помотала головой и снова подумала, что разговаривать с ним бессмысленно.

― Что? Это правда, я просто слишком страстный, а ты не понимаешь моей любви, — пожаловался Дима, а потом вдруг начал поглаживать, подправлять её взлохмаченные волосы. — Называешь грязью то, что на самом деле является любовью.

― Ага, любовью… — ещё больше возмутилась Рита. — Что тогда сам не облизываешь эти грязные игрушки?

Дима сразу же усмехнулся, схватил её за подбородок и заставил повернуть голову в его сторону. Он взглянул на её недовольное личико, а потом прильнул к её губам. Рита не стала сопротивляться. Надеялась, что сейчас он её поцелует и отпустит. Сколько уже можно удерживать её здесь?

Как только их губы разъединились, Рита спросила:

― Можно я уже пойду? Папа меня наверняка ищет, и коров надо доить…

― Но ночью придешь ко мне, ты обещала, — напомнил Дима, деловито вытянув указательный палец.

― Это неправда, я не обещала, — возразила Рита взволнованным голосом. Она говорила это, а сама понимала, что это бессмысленный разговор. Раз он сказал, чтобы она пришла ночью, стало быть, ей придется…

― Ты сказала, что будешь приходить ко мне ночью. Тебе удобнее ночью? — уточнил Дима. Её немного удивило, что он всё-таки предоставляет ей выбор: приходить к нему днем в качестве их работницы или же тайком ночью. Раз уж она никак не может ответить «нет», приходилось выбирать, но тут даже думать особо не пришлось. Рите казалось, что лучше ночью. Она точно знала, что её папа не смирится с тем, что она станет чьей-то прислугой, и тем более прислугой соседа Димы, которого он ещё недавно пытался избить.

― Папа не одобрит, если я скажу, что работаю на тебя, — ответила Рита. — Я не хочу с ним ругаться.

― Или не хочешь готовить нам с Максиком? — весело добавил Дима, игриво стукнув её по носику. В этот момент Рита немного даже засмущалась. Очень редко, но иногда он казался ей милым. И это был один из таких моментов. Что-что, но Максиму она хотела готовить хотя бы потому, что считает его своим другом. Они ведь реально подружились, и ей казалось, что Максим совершенно не похож на своего злобного папу-садиста. Он воистину милый, добрый парнишка, с которым приятно общаться и дружить.

― Мне несложно готовить, — возразила Рита. — Но папе это не понравится… точно говорю, что не понравится.

― Ну да, не захочет отпускать тебя к двум мужикам! — ухмыльнулся Дима.

― Вот именно.

― Ну ладно, расслабься, я не заставляю. Ночью так ночью! Главное приходи, и без обмана.

И он снова важно вытянул указательный палец.

― И во сколько я должна прийти? — неохотно спросила Рита.

― А когда твой папаша спать ложится? После полуночи, наверное, — тут же рассудил Дима. — Примерно к часу приходи, нормально будет?

― Папа раньше ложится. Намного раньше! — уверенно сказала Рита.

― Хочешь сказать, в 10 уже сладко спит?

― Ну, примерно так, — согласилась Рита.

― Значит, приходи к полуночи, ровно 00.

И тут Рита поняла, что, пожалуй, зря ему сказала, что её папа рано ложится. Чем раньше она к нему придёт, тем дольше он будет её мучить. Рита взволнованно выдохнула, но ведь сказанного не вернешь. И всё же она спросила:

― А можно всё-таки к часу или даже к 2? Хочу быть точно уверенной в том, что папа будет спать.

― Но он может проснуться, так что не забывай об этом! — подметил Дима. — Выходить будешь из окна, и он точно об этом не узнает.

― Что? Из окна? — возмутилась Рита. — Я так не смогу.

Дима хихикнул, крепче её обнял, а потом подрыгал коленями, как бы укачивая её словно маленькую девочку.

― Брось, конечно же, сможешь! И это даже весело — вылезать из окна, чтобы встретиться с любовником. Так по-молодёжному!

Рита сразу же нахмурилась и низко опустила голову. Подумала, что это было бы по-молодёжному и действительно было бы романтично, если бы она лезла через окно, чтобы встретиться со своим настоящим любовником. Тем, кого хочет, кто ей нравится. И это точно не он и даже не Саша… Саша, конечно, ей нравится, но всё-таки он тот, кто просто подвернулся на её жизненном пути. Она его не выбирала. Он сам навязался, и она позволила, так как он ничего и уж лучше, чем Дима. Но Рита надеялась, что когда-нибудь встретит свою настоящую любовь… она размечталась и загрустила.

― Чтобы тебе не было страшно, я поставлю пенёк под твоё окошко. Так что вылезти сможешь 100%.

Она уже представила, как не спит, чтобы пойти к нему. Сбегает из дома, чтобы он смог изнасиловать её, поиздеваться над ней… что может быть унизительнее? И что самое ужасное, он хочет этого уже сегодня. Только что кончил, и ещё заставляет прийти сегодня. «Тварь ненасытная» ― нервно подумала Рита, а сама писклявым голосочком начала снова умолять его:

― Ну, пожалуйста, можно только не сегодня?

Дима прильнул носиком к её шее и начал игриво тереться.

― А я хочу сегодня. Я ещё не насладился тобой в полной мере, а сейчас тебе нужно уходить…

В этот миг она хотела сказать, чтобы он сделал это сейчас, взял её полноценно, лишь бы только ночью сегодня не приходить… но она быстро передумала. Постоянное желание отложить соитие с ним не покидала её.

― Это слишком часто… я не хочу так часто, мне итак больно, ― пискляво пожаловалась Рита.

Дима с хитрой улыбкой прильнул к её ушку и прошептал:

― А ты не вытаскивай игрушку. Дождись меня прямо с ней в попке, и тогда не будет её больно вставлять.

Это была его самая большая развратная мечта на сегодня.

― Нет! ― чуть ли не вскрикнула Рита. Дима усмехнулся, а потом игриво спросил:

― Почему это нет?

― Я не буду ходить с этой штукой в попе, издеваешься что ли? Максимум до дома донесу в попе. И только потому, что иначе папа может увидеть эту гадость.

Ему не понравился её тон. Он сразу же схватил её за волосы, заставил откинуть голову назад и деловито сказал:

― Ты донесёшь её в попе, потому что я так хочу. Уяснила?

― А… а… отпусти, ― вымученным голосом произнесла Рита. Снова он груб. Снова она чувствует, как её волосы обрываются в произвольных местах.

― Отвечай, ― потребовал Дима.

― А… ладно, отпусти, ― быстро ответила Рита.

― Чтобы к полуночи была у меня, ― строго приказал Дима. ― А если не придёшь, пеняй на себя. Будут последствия.

Она хотела спросить какие, но не решилась. Хотела как можно скорее прекратить этот разговор и уйти. От страха её сразу же бросило в жар, а к горлу подкатил ком обиды. Она до жути хотела расплакаться, но сдерживалась из последних сил. Начала вставать с его колен, и удивилась тому, что он позволил это сделать. Сам тоже встал и сказал:

― Погоди, я тоже оденусь, и пойдёшь.

Оделся он быстро и проводил её к выходу. Когда они уже вышли в коридор, Дима приблизился к ней и на ушко прошептал:

― Зайди в нашу ванную и причешись, а то выглядишь потрепанной.

Она и сама собиралась так сделать, но слышать это было неприятно. Она действительно потрепанная и телом, и душой, а его слова вызвали у неё очередную волну злости. Сам же растрепал её, а теперь называет растрёпанной. Желание расплакаться мигом её отпустило. Теперь она только злилась, но постаралась этого не показывать.

― Ладно, — коротко ответила Рита и ускорилась. Хотела поскорее причесаться и уйти.

Уже через минуту она скрылась в ванной комнате, еще раз вымыла лицо и руки. На этот раз уже с мылом, и только потом причесалась.

Рита сделала себе высокий хвостик, чтобы казаться веселой. Раньше она всегда делала высокий хвостик, когда у неё было хорошее настроение, и теперь такой хвостик ассоциировался у неё с радостью. Но после всего, что было, она никак не могла радоваться, не могла заставить себя улыбнуться. Встала перед зеркалом и долго на себя смотрела, разглядывая хвостик и своё личико, которое выглядело чуть розовым. Потом она закрыла глаза и вздохнула, как бы сказала себе:

― Все нормально… нормально, ты это переживешь. Уже пережила.

Однако она боялась не того, что произошло, а того, что будет. Рита понимала, что на этом всё не закончится, и он продолжит над ней издеваться. Что ей делать, чтобы избежать этого? Но Рита не знала, что делать, и это её угнетало. Неожиданно она нахмурилась и начала мотать головой.

― Нет, всё ненормально… всё ужасно, — повторила она то, что говорила ему лично. Но Рита не видела решения. Стояла так какое-то время у зеркала, а потом вышла из ванной комнаты.

Глава 139. Разговор с Максимом

Как только Рита вышла из ванной комнаты, увидела Максима. Кажется, он тоже шёл в ванную, но мигом об этом забыл. Улыбнулся и восторженным голосом протянул:

― Рита! Ты здесь!

― Ну да, заглянула ненадолго, забыла кое-что… ― ответила Рита. Она не знала, как ещё объяснить своё присутствие здесь, ляпнула это машинально. Максим тут же спросил.

― Что забыла? Нашла?

― Да, нашла… ― ответила Рита и чуточку заволновалась, растерялась. Она и не знала, как соврать дальше? Что ему ответить, и что она могла забыть? Но тут как тут подошёл Дима и ответил за неё.

― Резинку она забыла. Видимо, очень дорогая была, раз решила её отыскать.

Максим поведение отца не поддерживал. Он считал, что это нормально хотеть вернуть то, что потерял. Особенно, если знаешь, где может быть эта вещичка. И пусть даже речь идёт о дешёвенькой резинке, Максим не находил в этом ничего смешного. И ему не понравилось, что его отец пришёл и сразу же начал язвить. Он уже начинал думать, что отец просто недолюбливает Риту. Всякий раз при ней он ведёт себя так: говорит всякие колкости или пытается принизить её. И он запретил ему заглядываться на Риту. Объяснил это тем, что отец Риты будет против, но Максим с самого начала знал, что причина не только в этом. Может, он считает её не ровней ему? Максиму казалось, что отец думает так и он нисколечко не догадывался о том, что он может быть с ней в отношениях. Совсем нисколечко не догадывался…

― А причём тут стоимость резинки? Может, у неё нет других резинок, ― тут же вступился за неё Максим.

― Вот именно, у меня не так уж и много резинок, чтобы ими разбрасываться, ― недовольным голосом сказала Рита. Дима придумал за неё ответ, якобы она потеряла резинку и пришла её искать, а теперь он сам же и высмеивает её. Намекает на то, что она глупенькая или мелочная, раз пришла искать дешёвую резинку? Рита была зла, но постаралась этого не показывать.

― И почему бы не прийти за ней, если она знает, где оставила свою резинку? Или ты против, чтобы она к нам приходила? ― деловито спросил Максим, кинув внимательный взгляд на отца. Никак он не мог его раскусить… вроде бы он заботится о Рите. Не позволяет ей гулять одной по деревне, чтобы не пропала. И в то же время он постоянно груб с ней.

― Конечно, не против! Пусть хоть поселится у нас, ― хихикнул Дима. ― Но если уж так, тогда я хочу ужин вкусный и домашний.

Он уже соскучился по её стряпне, хотя Рита не готовила им ещё только сутки. Что же будет дальше? Учитывая происходящее, Рита подозревала, что Дима вряд ли смирится с тем, что она не будет им готовить. Но ведь он сам сказал, что она может приходить к нему ночью и тогда не придётся ходить днём. И не придётся готовить…

Риту бросило в жар от волнения. Разговор становился напряжённым.

― Простите, но сегодня не получится. Мне сейчас нужно идти коров доить.

― Тогда завтра, ― тут же вставил Дима, внимательно глядя в её глаза. Ну, вот как так? Они же только недавно договорились, что она придёт к нему ночью. Тогда почему он настаивает на том, чтобы она пришла к ним готовить? Да ещё затеял этот разговор при Максиме. Или он надеется, что она Максиму не сможет отказать? Рита была в недоумении, но поддаваться на его уловки не собиралась. Подумала, что Дима действительно хитрит. Сейчас она обещает прийти, чтобы приготовить для них чего-нибудь. Потом будет обязана и готовить им, и ночью ещё приходить…

― Я не уверена, что смогу… ― пробормотала Рита, глядя Диме в глаза. Максим видел, что Рите неловко, а его отец продолжает давить на неё. И он снова вступился за неё.

― Пап, хватит уже приставать к ней с готовкой, К ней же папа приехал.

― Вот именно, ― подхватила Рита. ― И я боюсь, он не одобрит, если я буду проводить у вас много времени.

― Вот я тоже об этом подумал, ― подхватил Максим. ― Я боялся, что твой папа вообще не будет отпускать тебя к нам.

Рита посмотрела на него и пожала плечами. Не знала, что ответить.

― Конечно же, будет пускать. С чего это ему не пускать её к нам? ― вмешался в разговор Дима.

― А вот ты мне и скажи? ― деловито сказал Максим, взглянув на отца. ― Ты же дрался с её папой.

― Не утрируй, мы не дрались! Старик был просто не в себе после поездки, вот и всё. Устал, наверное.

― Из-за усталости кулаками не машут. Так и не рассказал, из-за чего сцепились, ― пожаловался Максим.

Рита улыбнулась, когда поняла, что они ссорятся. Она даже удивилась этому, ведь обычно они всегда так ладили. Впрочем, это всё потому, что Дима постоянно пытается угодить Максиму. Кажется, это не изменилось. Дима спорит с сыном, но только для того, чтобы оправдаться.

― Говорю же, старик был не в себе после поездки, что тут рассказывать? Претензии у него! Мол, Рита ему редко звонила, а я не всегда трубку брал.

Максим решил прекратить этот разговор. Понимал, что сейчас не время спорить об этом, ведь Рита рядом. К тому же он был уверен, что отец что-то недоговаривает. Да и какая уже теперь разница? Его отец подрался с её отцом, это факт. Стало быть, отношения у них в любом случае будут напряженными. И Максим был уверен, что её папа теперь не особо захочет отпускать к ним Риту. Возможно, она пришла без разрешения, без ведома папы.

Неважно, почему Рита пришла. Главное, что она здесь. Максим был рад и хотел пообщаться с ней хоть немного. Подумал, вот бы его папа свалил сейчас ненадолго, чтобы он мог побыть с ней наедине. Впрочем, это были только его мечты. Он бы никогда не попросил отца уйти, чтобы он спокойно мог общаться с Ритой. К тому же он уже прекрасно знает его мнение. Он строго-настрого запретил ему даже дружить с ней… только вот Максим не был с этим согласен. Он замер, внимательно глядя на Риту, и заметил, что её щёки немного розовые. Они уже почти пришли в себя после пощечин Димы, однако лёгкая розовинка всё-таки осталась.

Рита стыдливо потёрла щеку и взволнованно выдохнула:

― Не знаю, может, на солнце загорела.

― Опять на грядках работала? И без меня? ― игриво пожаловался Максим.

Дима так и продолжал стоять рядом и, конечно же, видел, что происходит: сын пытается заигрывать с Ритой. И делает это прямо на его глазах. Дима был возмущён и сразу язвительно сказал:

― Она что, тебя должна с собой брать каждый раз? Она и сама справится со своими сорняками.

― Пап, ― с недовольством произнёс Максим и кинул на отца упрекающий взгляд. И Рита снова почувствовала между ними напряжение.

― Всё нормально, твой папа прав, ― тут же сказала Рита.

― Я бы всё равно хотел помогать тебе. Дел-то у меня особых нет, а тебе нужна помощь, ― деловито рассудил Максим.

― Ну, пока не нужна, спасибо большое, ― сказала Рита, а потом улыбнулась и добавила: ― Ладно, я пойду.

― В смысле, пойдёшь? Ты же только что пришла. Я думал, поужинаешь с нами, ― с огорчением сказал Максим.

― Прости, не могу. Я ведь уже говорила, надо коров доить, уже седьмой час… ― объяснила Рита. ― Они уже минут двадцать назад как пришли. Папа начнёт возмущаться. К тому же я уже нашла то, зачем пришла.

Рита улыбнулась и пальчиком указала на свою резинку.

― А может всё-таки… ― начал было говорить Максим, но Дима тут же перебил его:

― Не задерживай её, ― строго сказал Дима. ― Как ты уже заметил, мы с её отцом итак не в ладах. Не хватало ещё, чтобы примчался с вопросами.

Максим опять сердито посмотрел на отца.

― Пап, такое ощущение, как будто ты пытаешься выгнать её поскорее.

― Я тебе уже объяснил почему.

― Мальчики, не ссорьтесь, пожалуйста. Мне, правда, пора, ― сказала Рита, а потом отвернулась и направилась к выходу. Уже поняла, что стоять и болтать тут с ними может сколько угодно. И они всегда найдут, что обсудить.

Максим больше не стал её задерживать, хотя очень хотел. И, конечно же, он мигом последовал за ней.

― А ты ещё куда собрался? ― возмутился Дима.

― Провожу её, ― громко ответил Максим, даже не оборачиваясь в сторону отца. Он был очень на него зол за то, что он вмешался, и теперь Рита уходит, даже не поужинала с ними. А ведь он надеялся, что они посидят, поболтают… он надеялся уговорить остаться Риту на ужин, а отец даже попытаться ему не позволил.

― Ну да, проводи её прямо до дома! ― язвительно вставил Дима. ― Может, потом её папочка и тебе захочет врезать!

Он язвительно усмехнулся, а потом пошел на кухню, чтобы перекусить чем-нибудь. Немного был зол из-за того, что Рита теперь не готовит им, и кроме бутерброда перекусить нечем. Досадно, но он ничего поделать не может. И настаивать не хочет на том, чтобы Рита приходила готовить им. Он ещё раз задумался об этом и решил, что всё-таки не стоит настаивать. Плохая это идея. Она ведь объяснила, что её папа в любом случае это не одобрит. Дима и сам это знает. Пётр пытался его избить и теперь точно ему не доверяет, не разрешит дочке тусоваться в их доме, тем более каждый день…

Максиму было стыдно за отца. Его в жар бросило, потому что говорил Дима громко, да ещё с таким тоном. Он чувствовал себя так, будто его отец рассказал Рите о его чувствах. Сказал «проводи её до дома». И он хотел проводить, как раз шёл за Ритой…

― Не обращай на него внимания, ― сказал Максим. ― Он со вчерашнего дня не в себе. Видимо, из-за того, что подрался с твоим папой.

― Ну, не то, чтобы подрался, но… но они слегка повздорили. Всё уже нормально, ― сказала Рита.

― Уверена, что нормально? Они уже типа помирились? ― поинтересовался Максим. Рита пожала плечами.

― Не уверена, но папа вроде больше не злится на него.

― Понятно. Значит, он не будет возражать, если ты начнёшь приходить к нам почаще?

Рита простодушно усмехнулась. Она была бы рада ходить к нему играть, как раньше, даже была бы рада приготовить ему что-нибудь вкусненькое, чтобы порадовать. Рите нравилось готовить Максиму хотя бы потому, что он всегда её благодарил, нахваливал. Но она не понимала, почему он нахваливает её блюда? Причём все, даже каши. Она не хотела замечать очевидного…

― Не знаю, пока лучше не тревожить папу, он итак на меня сильно зол, ― сказала Рита.

― Почему зол? Из-за того, что ты редко ему звонила?

Дима ведь сказал, что поэтому они подрались, потому что она редко звонила отцу. Вот поэтому Максим задал ей такой вопрос.

― Ну, можно сказать и так.

― Думает, что ты плохо вела себя в его отсутствие?

― Типа того, ― улыбнулась Рита.

― А ты скажи ему, что всё не так. Скажи, что ты была хорошей! ― весело сказал Максим.

― Он уже всё знает.

― Что именно? ― поинтересовался Максим и весьма верно предположил: ― произошло что-то ещё, о чём я не знаю?

― Неважно, ― быстро ответила Рита.

― Не хочешь рассказывать?

Они уже вышли за дверь и разговаривали на крыльце. Но Рита действительно не хотела рассказывать о Виталии. Подумала, что Диме это не понравится, да и зачем Максиму узнавать о нём? Ну, был у неё ухажёр, которого быстро не стало. И зачем о нём теперь вспоминать? Ей, наоборот, от этого становилось не по себе.

Рита мечтала забыть о том, что Виталий похоронен у неё в саду под бочкой, однако у неё это плохо получается. Всё время приходится обсуждать Виталия, думать о нём. Даже когда он был жив, о нём реже разговаривали. Точнее сказать, они вообще не разговаривали о нём, не замечали его. Он был неким невидимкой, с которым здоровались почти каждый день, но которого не замечали. И почему после его смерти столько внимания его персоне? Иногда Риту это злило.

Её недолгие отношения с Виталием никак Максима не касаются, и он не должен совать нос в её прошлое. Рита так думала, но обижать Максима не хотела. Но и рассказывать ему про Виталия не собиралась. И не только потому, что это не его дело. Она могла бы рассказать, но было целых две причины этого не делать. Во-первых, это Диме не понравится, а во-вторых ― Максим будет думать, что ею попользовались и бросили. Возможно, начнёт считать её испорченной. А так Максим не в курсе, был ли у неё парень вообще. Возможно, считает, что она ещё девственница, и это же хорошо. Они почти ровесники, могут дружить…

Рита хотела именно дружить с ним. У неё и в мыслях не было встречаться с Максимом, ведь он сын Димы. Но даже если бы это было не так, она думала, что как парень он ей совершенно не подходит, и смотрела на него как на маленького. Но не из-за возраста, а из-за его телосложения. Максим был даже выше неё, но был худощавый, и она воспринимала его просто как маленького в прямом смысле. Рите нравились парни покрупнее…

Хоть Рита и не планировала с Максимом ничего кроме дружбы, она хотела выглядеть порядочной в его глазах.

― Ну да, не хочу рассказывать, — сказала Рита, сжимая губы с наигранной улыбкой.

― Значит, что-то серьёзное произошло, поэтому твой папа набросился на моего, — предположил Максим, а потом обиженно подметил: — он тоже ничего мне не рассказывает! Я вчера весь вечер пытался добиться от него хоть каких-то объяснений. Всё впустую!

― Прости, Макс, — протянула Рита. — Но это, правда, неважно… ну, или не так важно, как ты можешь думать.

― Ну, тогда расскажи. Мы же друзья, — сказал Максим, а потом неожиданно взял её за руку, жадно смотрел в её глаза.

Рита с улыбкой выдохнула и не знала, что делать. Но понимала, что нужно сказать хоть что-нибудь. Его явно мучает любопытство.

― Ну, просто один парень приставал ко мне, и твой папа спугнул его. Только не говори ему, что я рассказала тебе… никому не говори.

― Ну, так это же хорошо, что спугнул, — подметил Максим, мигом представив эту ситуацию.

― Типа да, хорошо, только тот парнишка исчез.

― И что с того? Получается, твой папа из-за этого разозлился? — в недоумении спросил Максим, уже ничего не понимая.

― Нет, он разозлился, что твой папа позволил мне дружить с тем парнем… как-то так. Но я сказала, что он неправ. Твой папа не мог этому помешать, — объяснила Рита. Самой себе она казалась весьма убедительной. И Максим, конечно же, поверил в её объяснение.

― Ну, пожалуй, да, наверное, не смог бы. Но всё равно странно, что они подрались. Получается, мой папа всё-таки пытался помешать вам дружить… или у вас там было больше, чем дружба?

Максим сразу же смекнул: наверняка дело не только в том, что этот парень приставал к Рите. Раз её папа набросился на его отца, наверняка у Риты что-то было с тем парнем. Наверняка Пётр Михайлович обвинил его отца в том, что он не доглядел за его дочерью. Это казалось логичным. Максим просто не сдержался и попытался как можно более деликатно расспросить её об этом.

Риту бросило в жар от волнения. Она ведь не собиралась рассказывать Максиму о Виталии. Твердо решила этого не делать, а тут вдруг слово за слово, и пошло-поехало. Максим даже не знает его имени, так как она не сказала, но уже спрашивает, занималась она с ним сексом или нет?

― Это неважно, я не хочу об этом говорить, — резко сказала Рита. — Просто папа узнал об этом и разозлился. Разозлился, потому что считал, что твой папа должен был помешать. Но я объяснила ему, что он не мог помешать… зря он вообще набросился на твоего отца, мне очень стыдно за это. Но теперь уже всё в порядке, они вроде как помирились. Снова друзья.

Максим и сам понял, что лезет не в своё дело, и Рита не готова рассказывать ему о таком. Да и какая разница, был у неё кто-то или нет? Она всё равно не перестанет ему нравиться. Он так подумал, но любопытство всё равно не давало ему покоя. Он заревновал, хотя и сам не разобрался в этих своих чувствах.

― Ну ладно, я всё понял. Прости, если задаю неудобные вопросы, — сказал Максим.

― Ничего, всё в порядке.

Наступило молчание. Рита смотрела на Максима и не спешила уходить. Было некое ощущение недоговорённости. Она немного удивилась тому, что он отстал с расспросами, несмотря на то, что она не дала ему полноценного ответа. Впрочем, или дала?

Молчание становилось неловким, и Рита неожиданно сказала:

― Ну, ладно, я пойду…

Максим смотрел на неё и всё не решался спросить, пойдёт она с ним сегодня гулять или нет? И разрешит ли её папа гулять с ним? Он волновался, а когда Рита сказала, что пойдёт, немного даже растерялся, на автомате сказал:

― Ладно, давай…

Она уже отдалялась, и он понимал, что лишается возможности задать ей свой вопрос. А ему очень-очень сильно хотелось, чтобы они с ней погуляли, чтобы она снова показала ему их деревню. Показала новые места, в которых они не были. Ему очень сильно понравилось с ней гулять. Особенно, когда они были только наедине, без её назойливой подружки Люси, которая только мешала.

Он вдохнул, набрался смелости и произнёс:

― Слушай, Рита, а может быть, прогуляемся сегодня вечерком?

Рита сразу же застыла и вынужденно повернулась в его сторону. Нужно было что-то ответить. Не может же она просто проигнорировать его вопрос. Но только вот она не знала, что ответить. Ей хотелось погулять с ним, однако она не была уверена, что папа её отпустит, особенно теперь, когда считает её распутной. Ей теперь нет доверия… но с другой стороны, её папа не может постоянно злиться на неё и держать взаперти. Дима смог бы, это само собой, но не её папа, он не такой.

― Слушай, я не знаю, если папа отпустит… — весьма честно сказала Рита, а потом вдруг замолчала. Вспомнила, что Дима запрещает ей тесно общаться с его сыном. Он же ревнует и будет злиться, и неважно, что она видит в Максиме только друга. У него там свои фантазии, видимо. Но что самое досадное, это же правда. Максим ей нужен только как друг, с которым хорошо гулять, отвлекаясь от повседневных забот.

― А ты спроси разрешение, думаю, отпустит.

Рита наигранно улыбнулась.

― Я в этом не уверена.

― Напишешь мне? — спросил Максим.

Она уже и забыла, что они обменялись контактами. Добавили друг друга в друзья в сети, но ещё ни разу не общались.

― А, ну да, напишу… — сказала Рита, вспомнив об этом.

― А давай пораньше пойдем гулять? Если твой папа отпустит нас, конечно, — весело предложил Максим. ― И если пойдём пораньше, есть шанс, что он отпустит.

― Не знаю, — протянула Рита, пожимая плечами.

― Буду ждать от тебя новостей.

― Хорошо! ― протянула Рита. Она мило ему улыбнулась и направилась домой. Максим не стал её задерживать. Он был невероятно доволен, восторженно улыбался и не мог поверить, что всё так прекрасно. Он всё-таки пригласил её на прогулку, и Рита не сказала «нет». Стало быть, у него есть шанс… Максим действительно так думал. Она ведь собирается спрашивать у отца разрешение, чтобы пойти гулять с ним. Значит, и сама этого хочет. Интересно, кем она его представит? Другом или парнем, который ей нравится?

Рита тем временем уже думала, что зря ему обещала. Она не готова сейчас просить у отца разрешение на прогулку. Они ещё только недавно ругались из-за того, что она ведёт себя якобы непорядочно. И что получается? Она сейчас пойдёт и будет спрашивать разрешение погулять ещё с одним парнем? Она даже была уверена, что её папа сразу же начнёт фантазировать, что она теперь переключилась на Максима, раз уж её пастух исчез. А ей совершенно не хотелось, чтобы её папа так думал. А ещё она не знала, как доказать папе, что Максим не может быть её парнем, если вдруг он вобьёт себе это в голову.

Рита подумала об этом и предосудительно помотала головой. Она уже была почти дома, но прежде чем пойти внутрь, ей нужно было сделать кое-что. Она сразу же свернула в туалет, приподняла юбочку, спустила трусики и начала вынимать пробку. Она всё ещё была в ней, толстая, неудобная.

― Чёрт! Чёрт! Ненавижу его, ― нервно произнесла Рита, хлопая игрушкой по краю тумбочки. Но она понимала, что злиться на эту игрушку бесполезно. Можно сколько угодно бить её и даже порвать, но потом ей ещё больше достанется от Димы. И всё же ей немножечко стало легче, только вот она не знала, куда теперь девать эту игрушку? Оставить здесь? Но ведь он сказал, чтобы она пришла к нему, вставив эту игрушку в попу. Вставлять ей было бы удобнее у себя в комнате, лёжа на кроватке и не спеша. Она об этом не сразу подумала. Хотела как можно скорее освободить свою попку и поэтому, не заходя в дом, свернула в туалет. Но как ей теперь занести эту игрушку домой, и чтобы папа не заметил? Рита представила, как засовывает его в пакет и несёт. Но если папа увидит её с пакетом, он обязательно спросит, что внутри. Подумает, что она в магазин ходила. Тем более её долго не было. А если она откажется показывать или говорить, что внутри, возникнет ещё больше вопросов.

И Рита поняла, что самое лучшее решение ― это сделать так, как приказал Дима, донести игрушку домой прямо в попе. Значит, ей придется обратно вставить игрушку. И придётся сделать это прямо сейчас. Рита хотела закричать от злости, но сжимала кулаки и только тихо простонала:

― А…

И, что самое неприятное, она только что испачкала эту игрушку, пока долбила ею по тумбе. Тумбу в туалете они редко протирают. Она была не только пыльной, но и грязной, потому что они туда часто кладут вёдра из огорода, различные горшочки, удобрения, лопатки, которыми работают в саду. Тумба фактически была частично испачкана землёй. И раковины здесь нет, ведь её папа так и не установил слив, хотя мог бы повесить хотя бы умывальник и поставить ведро. Она даже сама рада была бы выливать это ведро регулярно, зато жить стало бы удобнее. После туалета ей частенько хочется помыть руки. Она подумала, что надо будет поговорить с отцом на эту тему, но сейчас всё равно деваться было некуда. Не может же она с этой игрушкой в руке выйти в сад и пойти к умывальнику. Вот будет позорище, если папа увидит её в окно.

Рита не стала рисковать. Протёрла игрушку туалетной бумагой, заслюнявила и слегка склонилась, чтобы вставить. Сразу же нахмурилась и в отчаянии захныкала:

― Эхе… эхе…

Несмотря на то, что вынимала она её совсем недавно, её попка уже начала сжиматься. Не хотела впускать обратно эту толстенную игрушку. А ведь ей нужно её вставить, другого выхода нет, или же придётся ночью специально выходить за ней… или придётся вставлять её здесь в спешке. Но она даже сейчас не может её вставить. Сейчас, когда её попка натренирована. Что же будет спустя время, когда её анус полноценно сожмётся? А Дима легко вставил в неё эту игрушку… но каково ей было? Ей даже вспоминать это было страшно. Он же просто грубо затолкал в неё игрушку, заставляя её кричать от дикой боли.

Новая волна злобы и ненависти охватили её. И Рита поняла, что не может сама себе её вставить… это так сложно, кажется, невозможно. Но она не отбросила свои попытки. Заставляла себя терпеть неприятные ощущения. Прицелилась кончиком игрушки на свой анус и начала плавно заталкивать её. Сразу же сдержанно простонала:

― О… оу…

Рита поняла, что чем глубже она заталкивает её, тем неприятнее ей становится. Ей уже хотелось плакать из-за необходимости снова запихнуть в себя эту игрушку. Снова, когда она уже думала, что освободилась от неё, отдохнёт. И что самое досадное, сейчас Дима не заставляет её… она сама так решила. Но Рита не видела другого выхода. Сильнее всего Рита боялась расспросов отца. А для того, чтобы точно их избежать, нужно донести игрушку в попе. Стало быть, придётся потерпеть… придётся затолкнуть её как следует и пойти домой.

Дима посмеялся бы, если бы узнал, чем она сейчас тут занимается. Вытащила пробку и снова её вставляет, как будто дрочки ей было мало. Она представила его довольную ухмылку и ещё сильнее разозлилась.

― Мерзавец! ― нервно подумала Рита, а потом резким движением затолкала в себя игрушку полностью. Чуть не вскрикнула от боли. Нервно схватилась за крышку тумбочки и тяжело выдохнула:

― Ну, почему?! Почему всё время больно? ― нервно подумала Рита. Он ведь уже дрочил ей сегодня этой игрушкой, и она долго пробыла в её попке. Её анус уже точно расслабился, и ей не должно быть больно. Однако ей было больно и даже очень. Она сразу же подумала, что он был груб с ней, возможно, повредил её анус, когда дрочил ей сегодня. Она злилась и загрустила. Нахмурилась, прохныкала и только потом пошла домой.

Папа встретил её чуть ли не с порога. С упреком спросил:

― Ты где это пропадала? Обыскался тебя.

― Обыскался? ― удивилась Рита. ― А почему не звонил?

А ведь она проверяла телефон и не раз. Пропущенных от отца не было, и поэтому она была спокойна. Думала, что он её не ищет.

― Ты же пошла в курятник яйца собирать. Я и не думал, что телефон с собой потащишь. Вот и не звонил.

― Пап, ну ты же знаешь, телефон всегда со мной.

Они стояли в прихожей, где горел яркий свет. Пётр внимательно посмотрел на дочь, а конкретно на её личико, и тоже заметил покраснения. Неожиданно он поднял руку и приложил большой палец к её щеке. Рита сразу же вздёрнулась и отвернулась:

― Пап, только не надо…

― Я и не думал… ― начал было говорить Пётр. Хотел сказать, что не думал, что ударил её настолько сильно. Ему стало стыдно, когда он увидел покраснения на её щеке, сразу же начал обвинять в этом себя. Он ведь ударил её, когда узнал про Виталия…

― Пап, я же сказала, не надо, ― перебила Рита. ― Всё нормально.

Она уже поняла, что её папа сразу же подумал на себя, что это он так сильно её избил, что у неё аж щёки порозовели. А ведь это было вчера… Пётр вчера дал ей пощечину, а розовенькая её щёчка сегодня. Мог бы и догадаться, что она розовая не из-за его пощечины. Она удивилась, что её папа сразу же обвинил самого себя. Отрицать его предположение, конечно же, не стала. Не может же она сказать, что Дима её избил, и придумывать историю с солнечным ожогом тоже не хотела. Конечно, Максим проглотил такое объяснение, но Рита не была уверена, что с папой такое прокатит. К тому же она злорадно подумала, что это даже хорошо, что у него возникло угрызение совести. Будет уроком, чтобы в следующий раз не осмелился ударить её, особенно за то, что у неё появился парень…

Ей не было особо больно оттого, что папа её ударил. Это скорее была обида, унижение. Дима только бил её так, что аж больно…

― Там коровы пришли. Я сейчас переоденусь и пойду доить, ― сказала Рита, а потом мигом ускользнула в свою комнату. Это был хороший повод прервать неудобный разговор. Пётр не стал её задерживать.

Глава 140. Размышления Риты

Рита подоила коров, а потом вернулась домой сцеживать молоко. Её папы не было на кухне, и она этому порадовалась. Боялась, что он опять начнёт неприятный разговор. Она так долго ждала возвращения отца, а сейчас избегает его? Рита не хотела, чтобы так было. А ведь это во всём Дима виноват.

― Мерзавец, гад! — нервно повторяла про себя Рита, понимая, что все её беды — это Дима. Мало того, что издевается и насилует её, пока никто этого не видит, втихаря, так ещё и отцу её наговорил всякого. И теперь у неё с отцом не ладится. Впервые в жизни она с ним не в ладах.

Рита такого не ожидала. Она думала, что когда вернётся её папа, жизнь наладится. Но, увы. Дима велел ей сегодня ночью прийти к нему… она теперь даже спать не сможет ложиться нормально. А ведь ей в любом случае придётся рано вставать: за хозяйством нужно следить, а главное — каждое утро коров нужно доить, и она никак не сможет увильнуть от этой своей обязанности. Рита заранее знала, что теперь не сможет нормально высыпаться из-за Димы. Ещё неизвестно, как часто он будет заставлять её приходить к нему по ночам. А если каждый день? Стоило ей только представить, что она каждый день бегает к нему, волнение и отчаяние охватывали её. А ещё и злоба, от которой невозможно избавиться. И чем дольше Рита задумывалась об этом, тем сильнее ей стало казаться, что с возвращением отца её жизнь только усложнилась. Дима не отстанет от неё…

Рита процедила молоко, а потом направилась в свою комнату поваляться, отдохнуть, поразмышлять. Рита легла посередине кровати, укрывшись одеялом. Глядела в потолок и улыбалась. Она захотела полежать, и вот зашла в свою комнату и лежит. Никто ей не запрещает. Дима не следует за ней по пятам, как было до этого. И это доказывало, что с возвращением отца её жизнь всё-таки чуточку стала лучше. Это Риту радовало. Она старалась не думать о плохом, но ей было сложно совладать с потоком мыслей. Она вспоминала, что недавно делал с ней Дима, грустила и злилась, но уже не плакала…

В один из моментов она вдруг услышала лёгкую вибрацию, исходящую от её телефона. Это ей так сообщения приходят. И Рита даже знала, кто ей пишет: это, наверное, Максим. Интересуется, поговорила она с отцом или нет насчёт прогулки? Хочет знать, пойдут они сегодня или нет? Но что ей ответить? С папой она ещё не поговорила, не решилась, да и не особо хотела начинать этот разговор. Рита знала, что папе не понравится, если она попросится гулять, тем более с парнем. В свете новых событий её папа точно не захочет отпускать её ни с каким парнем… Может, даже с подругой не захочет отпускать гулять.

И всё же она понимала, что поговорить с папой нужно. И нужно уговорить его относиться более спокойно к таким вещам, ведь она уже взрослая и это нормально, что ей хочется гулять с парнями. Максим, конечно, просто друг. Но если сейчас папа отпустит её с Максимом, вполне вероятно, он привыкнет к тому, что она начала с кем-то встречаться. И тогда она сможет представить ему своего настоящего парня. И пока это, получается, Саша. К тому же и Саша выразил желание познакомиться с её отцом.

Рита вздохнула и неохотно взяла в руки телефон. Подумала, что всё-таки должна ответить, а то некрасиво получится.

― Подумаешь ещё, что игнорирую…

Она не хотела обижать Максима. Только вот оказалось, это не Максим написал ей. Рита прочитала игривое сообщение от своей подруги.

― Помнишь, какой сегодня день?

― Мария… вот блин, сегодня же суббота…

Только сейчас она вспомнила, что они договорились отпраздновать её день рождение в субботу. Она всегда праздновала в выходные дни, потому что именно в выходные приходит больше всего народу на такие мероприятия. И суббота самый удачный день. Можно тусоваться чуть ли не до утра, понимая, что завтра тоже выходной. Если что, можно выспаться и успеть отдохнуть.

Рита не могла поверить тому, что забыла о дне рождении Марии. А ведь они даже в город ездили за подарками для неё. Максим купил для неё платье, стало быть, серьезно намеревается пойти на праздник.

― Конечно же, Мэри, я всё помню. Во сколько торжество? — написала Рита.

― Как обычно, 19:00, — ответила Мария уже через минуту.

― Ты же знаешь, что я не успею, — пожаловалась Рита.

― Ну ладно тебе, разрешаю прийти в 19:30, — шутя написала Мария. Впрочем, она знала, что Риту не стоит ждать раньше 20:00. Она ведь каждый вечер возится со своими коровами, доит, кормит их, прибирается за ними, а потом ещё самой ей нужно принарядиться. Рита каждый раз опаздывает на её день рождения, но Марию это уже не удивляет.

― И прихвати своего красавчика-соседа, — написала Мария. — Я пригласила его, но не уверена, что придёт. Так что прихвати обязательно, чтоб не увильнул.

― Тебе понравился Максим? — удивилась Рита. — Его зовут Максим.

― Да, он такой лапочка!

Рита хихикнула, когда это прочитала. Интересно, о чём таком они болтали, что она начала звать его лапочкой? Или она просто втюрилась в него? Максим действительно был красив, если оценивать его чисто внешне. И одевается красиво, богато, и сам по себе внешне симпатичный.

Рита даже не знала, как относиться к тому, что Мария на него запала. Первое чувство, которое испытала Рита, что это не очень хорошо. Если вдруг Максим не будет отвечать на симпатию Марии, разразится скандал. Она уже хорошо знает свою подругу. Мария потом обязательно попытается и её настроить против Максима. Даже бойкот объявит, чтобы она тоже не общалась с Максимом. Типа, чтобы наказать его, объявив ему общий игнор.

Нечто похожее уже однажды было. Впрочем, тогда речь не шла о парне. Она дружила с одной девочкой Ниной. И Мария с ней не поладила. В итоге потом все с ней не поладили… это была гнусная история, о которой Рите даже вспоминать было стыдно. Рита отвернулась от Нины, чтобы продолжать дружбу с Марией. Нина временно училась в их в школе, и, благо, она быстро потом уехала после этой неприятной истории. Но сам факт того, что такое произошло, был удручающим, незабываемым.

В то время Рита решила, что Мария не очень хорошая девочка, может быть, и не стоит с ней дружить… но всё-таки они дружат, ведь Мария со всеми дружит. Точнее сказать, делает вид, что со всеми дружит. И все притворяются, что дружат с ней, потому что она частенько закатывает большие вечеринки. Средства позволяют, и родители почему-то, потакают дочери, разрешают ей жить на полную катушку уже в юном возрасте.

Но Рите всегда казалось, что с Марией они настоящие подруги… и если ей нравится Максим, пусть они встречаются. Не по-дружески даже хотеть чинить им препятствия. Да и какие у неё могут быть причины возражать этому? Она же не претендует на Максима… она частенько мысленно повторяла себе это, будто чтобы не забыть.

После недолгих размышлений Рита пришла к мнению, что это даже к лучшему. Если Максим начнёт встречаться с Марией, и Дима об этом узнает, будет прекрасно. Дима наконец-то перестанет подозревать, что она пытается замутить какие-то отношения с его сыном. А ведь она не пытается, просто дружит с ним. Рита уже осознала, что Дима отказывается это понимать и его недоверие для неё сейчас проблема. А вот если Максим представит отцу свою девушку, это всё изменит…

Рита буквально утонула в размышлениях только потому, что Мария назвала его «лапочкой». Потом вдруг бац и поняла, что ведёт себя глупо.

― С чего ты вообще решила, что они будут встречаться? Марии полдеревни нравится, только она ни с кем не встречается!

И Рита не понимала, почему же Мария всё-таки ни с кем не встречается? Всё хотела спросить, но боялась, что такой вопрос может её обидеть. Но в глазах жителей деревни Мария официально свободна, в поиске…

От размышлений Риту отвлекло ещё одно сообщение. Она подумала, что пишет снова Мария. Наверняка задаёт ещё какие-то вопросы о Максиме, но она ошиблась. На этот раз писал Максим.

― Мария приглашает на день рождения. Кажется, прогулка отменяется. Мы же пойдем к ней или как?

Рита удивилась, когда прочитала такое сообщение.

― Вы уже и контактами обменялись, — подметила Рита с некоторым недовольством. Она только что мысленно решила сделать Максима парнем Марии, а сама почему-то возмущается из-за того, что они общаются. Обменялись контактами без её ведома. На мгновение Риту кольнула непонятная ревность, признавать которую она отказывалась.

― Ну и ладно, что тут удивительного? — сказала Рита самой себе. — Да и какая тебе разница? Общаются — ну и пусть общаются… глупенькая ты. Он же купил платье для неё! Парни даже своим девушкам редко покупают платья. Он точно на неё запал.

И опять она начала думать, что между ними что-то назревает. Рита не хотела возмущаться по этому поводу, но всё-таки это её задевало. Рита не понимала почему, ведь уже давно решила, что Максим не подходит ей в качестве парня по причине того, что не нравится и нельзя им встречаться. Она бы сказала ему «нет», даже если бы Максим предложил встречаться. И даже если бы Дима был не таким мерзавцем, если бы между ними ничего не было и он был бы не против, чтобы она встречалась с его сыном, она бы всё равно сказала Максиму «нет».

― Или я ошибаюсь? — задалась она вопросом. Неожиданно представила, что всё действительно так. Дима никогда к ней не приставал, и она до сих пор очень его любит как дядю. Они общаются, и Дима её любит просто так, по-соседски, по-дружески, может, даже по-родственному, как было раньше. Он не возражает, чтобы она встречалась с его сыном, может, даже хочет этого. А ведь если бы реальность была такая, она бы захотела встречаться с Максимом? Возможно, если бы ещё Виталий никогда не приставал к ней, и она не была знакома с Сашей, она бы пригляделась к Максиму. Почему нет? Он ведь красивый и милый… и она ему явно нравится.

― Почему ты вообще об этом думаешь? Сбрендила что ли? — отругала себя Рита. Но всё потому, что Максим всё чаще и чаще подаёт ей какие-то знаки. Он всегда очень милый, всегда пытается защитить её перед Димой. И как он на неё смотрит…

Рита неожиданно вздрогнула и начала мотать головой. Осознала, что ей не показалось. Наверняка всё-таки есть.

― Неужели ты запал на меня?

Она задалась этим вопросом, а потом сразу же начала отрицать свою догадку.

― Нет, этого не может быть. Ты сама этого хочешь, а на самом деле всё не так.

Но ведь Максим купил платье для Марии. Рите продолжало казаться, что это особый знак симпатии.

Рита решила не гадать, пойти на день рождение и просто внимательно приглядеть за ними, как Максим будет общается с Марией? Если между ними есть какая-то искра, она обязательно это увидит.

Сколько бы Рита не размышляла на эту тему, она не могла определиться, будет ли её как-то задевать, если Максим будет встречаться с Марией? С одной стороны, она этого хочет, чтобы Дима от неё отстал и перестал подозревать, что она строит глазки его сыну. Но с другой стороны, Рите приятнее мысль, что Максим свободен. Она чётко это поняла и подумала, что лучше всё пусть остается так, как есть. А ведь конкретно сейчас у Максима нет девушки, и он активно дружит с ней.

― Конечно, пойдем, — написала Рита. — Она приглашает к семи. К семи мы, конечно, не успеем, опоздаем, но ничего страшного.

― Ну, тогда одевайся и пошли. Тебя ведь папа отпустит? — спросил Максим. Он, конечно, был уверен, что к подруге на день рождения папа её отпустит. Просто обязан отпустить, но всё равно на всякий случай задал этот вопрос.

― Ещё как отпустит, куда он денется! — написала Рита и хихикнула. Она была рада тому, что сегодня всё-таки погуляет. И погуляет от души. Она хотела порадоваться, потанцевать и, возможно, даже напиться. Впрочем, на последнее она не рассчитывала. Выпивки на дне рождении Марии никогда не бывает. Родители это жёстко контролируют. Они позволяют ей устраивать вечеринки, но только без спиртного. Но это и понятно. Хоть сама Мария уже совершеннолетняя, но подружки у неё молоденькие. На всякий случай, чтобы не было проблем с законом, да и с родителями этих девочек спиртное ей не разрешают. Впрочем, для Риты главное было выбраться и просто получить какие-то положительные эмоции.

― Я так и подумал, что к подружке он тебя точно отпустит! — весело написал Максим. — Здорово, что мы сегодня всё-таки выберемся. Мне зайти за тобой или ты придёшь ко мне?

― Да-да, зайди. Зайди через 15 минут, — тут же написала Рита. Она не хотела встречаться с Димой до ухода на всякий случай. Не была готова увидеть его недовольный взгляд или даже выслушивать угрозы, которые он может наговорить ей тайком. В общем, не хотела, чтобы он испортил ей настроение перед уходом. Но Рита точно знала, что Дима никак не помешает им пойти на день рождение её подружки вместе с Максимом. Дима ведь сам возил их в город, чтобы они купили подарки для Марии. Словом, пойти на день рождения запланировано уже заранее…

― Ок, — написал Максим, и на этом переписка завершилась. Рита сразу же торопливо начала одеваться, наряжаться, приводить себя в порядок. Накрасилась немножечко и, конечно же, надела то красивое платье, которое купила в городе. Босоножки на невысоком каблуке, которые подарил ей Дима. Потом пошла к отцу, чтобы сказать, что идёт на день рождение к подруге. Рита точно знала, что папа не захочет её отпускать, но не сможет запретить. Это же день рождение её подруг, особый день. Рита никогда не пропускает его.

Она подошла к двери папиной комнаты и нерешительно постучалась.

― Да, — весьма громко произнёс Пётр.

Рита сунула голову в приоткрытую дверь папиной комнаты и тут же сказала:

― Пап, ты не спишь? Надеюсь, не потревожила?

Пётр одним глазком взглянул в её сторону и тут же вскочил с постели.

― Куда это ты собралась в таком виде? А ну-ка раздевайся! Никуда не пойдёшь.

― Пап… — начала было говорить Рита, но Пётр мигом перебил её, и начал шевелить рукой вверх-вниз, вверх-вниз. Будто бы рукой тоже велел ей снять с себя это платье.

― Раздевайся-раздевайся, ― повторил Пётр, ― никуда не пойдёшь. Что? Одного пастуха было мало? Второго хочешь найти?

Риту сразу же бросило в жар, ведь она уже нашла второго пастуха и даже с ним уже переспала. «Вот чёрт, в кого я превращаюсь?» — подумала Рита. Однако сейчас не время думать об этом.

― Сегодня день рождение у Марии.

― Агапкиной, что ли? — спросил Пётр.

― Ну, конечно, Агапкиной! Или ты знаешь ещё какую-то Марию? ― немного язвительно спросила Рита.

― Ну, ладно, к ней можешь пойти, — ответил Пётр уже более спокойным голосом, а потом ещё раз пригляделся на неё. — А ну-ка зайди, покажись, как следует.

― Пап… — протянула Рита.

― Давай-давай, покажись. Должен же я оценить, можно тебе в таком виде пойти в гости или нет.

― Пап, ну ты смеёшься? Я уже не маленькая, — горделиво напомнила Рита, но сама послушно вошла к отцу и немного даже приблизилась к нему.

― Ещё какая маленькая! — возразил Пётр. — Для меня ты всегда останешься маленькой.

В этот момент он внимательно разглядывал её платье, и Рите стало неловко.

― Что? Хочешь сказать, неприличное? — с возмущением спросила она его мнение.

― Да нет, напротив, красивое платье хотел сказать. Откуда взяла?

― Да так… в городе купила, когда дядя Дима возил меня туда. Ну, чтобы мы сына его забрали.

― А деньги откуда? — тут же спросил Пётр. Он уже давно не давал дочери деньги. Даже когда уезжал, нисколечко не оставил, о чём потом пожалел. Зато Диме заплатил, чтобы тот подкормил её и всё купил. Он ведь Риту оставлял на его попечительство. Думал, что так будет лучше. Пётр ведь не знал, чем всё это обернётся для Риты и как быстро она из соседки превратится в его любовницу.

― Ну, мне дядя Дима дал, — неохотно призналась Рита.

― За что это он тебе денег дал? — немного сердито спросил Пётр. Рита посмотрела отцу в глаза и застыла. Явно не хотела рассказывать… да и не знала, что сказать? Она вообще не была готова к такому разговору, ведь зашла лишь для того, чтобы сообщить ему, что уходит на день рождение подруги… попалась.

― Ну, рассказывай, ― потребовал Пётр.

― Было кое-что… только не злись, он меня уговорил. Упрашивал долго и сказал, что деньги мне пригодятся.

Лицо Петра становилось всё более серьёзным.

― На что уговорил? Что он сделал?

Он боялся услышать ужасное. Мерзкие фантазии лезли в голову. На самом деле они лезли ещё тогда, когда он был в поездке. Собственно, поэтому он и набросился на Диму. Уже почти был уверен в том, что он приставал к его дочери. Но потом вроде бы успокоился, когда Дима рассказал ему о том, что Рита крутила шашни с пастухом. Но сейчас, когда начался этот разговор, он снова усомнился…

― Пап, успокойся, ничего он не сделал. Просто попросил вымыть у него дома полы, приготовить что-нибудь. Жаловался, что горничная его куда-то пропала.

― А ты взяла и согласилась быть его горничной? — с возмущением спросил Пётр.

― Да нет же! Всё не так. С готовкой я ему помогла, конечно, ну и, в общем, полы тоже помыла. Помыла потому, что там было грязно. Я хотела помочь, ну и… я не собиралась брать у него деньги, — взволнованно объясняла Рита, запинаясь и думая, как бы лучше выразиться. И всё равно ей казалось, что папа её не поймёт и осудит.

― И что, он уговорил взять?

Рита стыдливо опустила голову.

― Он просто засунул их мне в карман и сказал, чтобы я ни о чем не беспокоилась и купила себе что-нибудь. Типа он богат и может меня порадовать… ну вот, как-то так.

Пётр нахмурился, немного задумался. Ему не понравился даже сам факт того, что Дима давал ей деньги. Обычно мужчины постарше начинают давать деньги молоденьким не просто так, а с намёком… но с другой стороны, это же Дима, их сосед. Рита выросла на его глазах, и Пётр был уверен, что это что-то да значит. Но всё равно немного подозревал Диму…

― Всё равно не нужно было брать деньги, ― серьёзным голосом сказал Пётр.

― Я же говорю, я не собиралась брать, просто он настоял. Сказал, что хочет меня порадовать, и он всё равно платил горничной… и раз уж я заменила её ненадолго, типа я заслужила. Ну, в общем, так получилось, что я забрала деньги.

Пётр сразу же предосудительно начал мотать головой, но ничего не говорил.

― Ну и что тут такого? Это было только раз. К тому же я действительно заслужила. Я же помыла ему полы и покушать приготовила, ягоды его собирала.

― Чтобы больше такого не было, — сердито сказал Пётр.

― Такого и не было больше, — торопливо вставила Рита. — В остальные дни я тоже помогала ему убираться, но он уже не давал мне денег.

Звучало как жалоба, но ведь всё действительно так и было. Он лишь раз отблагодарил её материально, а потом только насиловал и насиловал. И больше ничего. Вёл себя так, будто она обязана удовлетворять его прихоти. Рита думала об этом со злостью. Возможно, ей было бы не настолько обидно, если бы он пытался отблагодарить её хотя бы материально. Конкретно сейчас она не особо нуждалась в деньгах, но ей всё равно хотелось…

Пётр тем временем уже тоже сложил в голове картину. Возможно, Дима действительно пытался подавать ей какие-то намёки, но она их не оценила. И поэтому он больше не давал ей денег, несмотря на то, что она продолжала убираться у него. Казалось, это логично. Пётр знает, что Рите нравятся только ровесники. Они как-то это обсуждали. Смотрели кино, в котором молодая девчонка была в отношениях с мужчиной, в два раза старше. Рита сразу же сказала, что ни за что на свете не полюбила бы старика.

«Не полюбила бы, даже если бы он был единственным мужчиной на земле» ― сказала тогда Рита. Пётр улыбнулся и в принципе, поддерживал дочь в этом плане. Он тоже считал, что девушки должны встречаться только с ровесниками. Это правильно, естественно.

Тогда он понял, что Рита точно не станет заглядываться на соседа и успокоился. Но было время, когда он подозрительно относился к Диме. Особенно в те моменты, когда он замечал, как Дима смотрит на его дочь. При нём такое было всего пару раз. И то Дима по сути просто пался… но Пётр был уверен, что всё зависит от его дочери. Главное, чтобы Дима не начал нравиться ей как мужчина. Поэтому он и запрещал ей ходить к нему в гости. На всякий случай, чтобы они особо не общались друг с другом… он прямо как чувствовал, что в будущем между ними что-то может быть. Эдакая родительская чуйка.

Вроде бы Рита не рассказала ничего плохого, но Петру кое-что очень не понравилось. Даже не то, что Дима давал ей деньги. Ему не понравилось, что он заставил его дочь работать.

― Моя дочь не будет ничьей прислугой, — горделиво вставил Пётр. — Если нужны деньги, попроси у меня. Не надо пытаться достать их недостойными путями.

― Пап, ну что ты, в самом деле? Устроил трагедию из-за ничего. Я что, отказать ему должна была? Он покушать купил, вкусно накормил меня, а взамен попросил вымыть полы. Да, он предложил денег, потому что думал, что иначе я откажусь их мыть. Но там у него действительно было грязно, и это ему было нужно… просто было бы невежливо отказать.

Тут Пётр снова начал шевелить рукой, и у него явно не было аргументов.

― Ладно-ладно, хватит. Ну, просто чтобы впредь такого не было.

― Он хочет, чтобы было… — осторожно сказала Рита. Ей было очень интересно узнать мнение отца. Разрешил бы он готовить Диме и его сыну за деньги или же нет? Она, конечно, была уверена, что нет. Он ведь разозлился уже за то, что такое произошло в его отсутствии. И всё равно она хотела дополнительно поговорить об этом, а потом уже сказать Диме, насколько реальны его мечты… Рита не была уверена, что ей понравится приходить к нему ночью, ведь в таком случае она точно не будет высыпаться. Возможно, ей и самой будет удобно притвориться его работницей и приходить днём…

― В каком смысле хочет? — с возмущением уточнил Пётр.

― Ну, он пожаловался мне, что некому готовить, а у самого у него плохо получается. Мол, сыну не нравится его стряпня, а ему хочется показаться хорошим отцом. Ну и чтоб быть хорошим отцом, для начала должна быть еда в холодильнике. В общем, так он сказал… и сказал, что было бы хорошо, если бы я хотя бы пару раз в неделю готовила для них. Ну и добавил, что это будет не бесплатно. Типа он заплатит, сколько я захочу.

― Нет! — чуть ли не вскрикнул Пётр сердитым голосом. Он даже не собирался спрашивать, хочет ли она сама этого. А судя по тому, как она это всё подробно расписала, у него сложилось впечатление, что ей этого хочется.

― Я ему так и сказала: «нет», — деловито вставила Рита. — Сказала, что ты будешь против, ни за что не разрешишь такое…

― И не разрешу.

― Ты всё-таки злишься на него за что-то? — спросила Рита.

― Моя дочь не будет ни чьей прислугой, — сердито повторил Пётр свою любимую фразу. — Этого ещё только не хватало, чтобы в деревне обсуждали, что ты соседу прислуживаешь. Ещё напридумывают всякого, учитывая твои шашни с пастухом.

Рита нахмурилась и тяжело выдохнула. Её сразу же бросило в жар от стыда. Её папа явно считает, что люди будут думать, будто бы она любовница Димы. И что самое досадное, кажется, он считает, что она и с Димой готова переспать, раз уж с пастухом согласилась. И Рите было обидно, что у отца такое недоверие по отношению к ней.

― Пап, я ведь уже сказала ему «нет». Что ты всё заладил?.. Я не хочу это обсуждать. Я просто передала тебе слова дяди Димы. Точнее сказать, его просьбу. Короче, сам с ним разговаривай об этом… и скажи, что ты против, чтобы я у него работала. А то он опять подойдет ко мне со своими уговорами.

И Рита точно знала, что подойдет. Была уверена в том, что Дима всё-таки не смирится с тем, что она теперь им не готовит, не убирается у них. Захочет, чтобы она уговорила отца разрешить ей это делать. А ей будет проще, если она отправит Диму сразу же к своему отцу. Пусть сами решат между собой.

Но Рита уже заранее радовалась тому, что отец настроен категорично и не отпустит её к ним. Стало быть, её затея просто превосходная по своей хитрости. Она избежит неприятных разговоров с Димой из-за попытки отказать ему. Вместо неё откажет её папа, её проблема будет решена.

Неожиданно завибрировал её телефон, и Рита тут же сказала:

― Это Максим. Он, наверное, уже пришёл за мной.

Рита взглянула на экран смартфона и поняла, что это действительно Максим пишет: «я уже тут, у вашего дома. Жду у двери».

― Значит, ты ещё не одна пойдешь, а с этим пацаном? ― с некоторым недовольством уточнил Пётр.

― Да, Максим тоже хочет пойти. Мария и его пригласила.

Пётр предосудительно начал мотать головой. Ему явно не нравилось то, что Рита пойдёт с Максимом.

― Только не надо фантазировать, что Максим будет вместо пастуха! ― вставила Рита. Чуть что, её папа всегда теперь говорил «вместо пастуха», когда подозревал её в том, что она запросто может замутить с любым парнем. Такое мнение, конечно же, оскорбляло Риту, но она не хотела это обсуждать. Но решила съязвить на эту тему.

― Мало ли, а вдруг будет? ― шутя, сказал Пётр.

― Пап! ― возмутилась Рита. ― Максим не такой, как остальные парни. Он хороший, приличный, и мы с ним только друзья! Поэтому хватит фантазировать всякие непристойности.

― А тебе хватит заниматься всякими непристойностями, ― добавил Пётр.

― Пап, ну хватит уже.

― Я просто предупредил.

― Короче, я ушла, ― неожиданно сказала Рита.

― И смотри не задерживайся там. Домой не позже 12, ― строго предупредил Пётр. Рита улыбнулась.

― Пап, я всё помню, хватит уже переживать. И обещаю, что постараемся вернуться до 12.

― Смотри мне, если допоздна загуляешь, в следующий раз точно не отпущу, ― шутя, пригрозил Пётр.

На этом их разговор завершился. Рита, наконец-то, последовала к выходу.

Глава 141. Неожиданная ссора

Рита увидела Максима сразу, как только вышла на крыльцо. Он взглянул на неё и тут же замер.

― Классно выглядишь, — сказал Максим. Он продолжал внимательно её разглядывать, будто не в силах отвести взгляд. Рита сразу же засмущалась.

— Спасибо…

Она наигранно улыбнулась, а потом спустилась по ступенькам своего крыльца и подошла к нему ближе. Он всё ещё продолжал разглядывать её и будто не мог налюбоваться. Конечно, он уже видел её в этом платье. Он ведь сам его выбрал, хоть она и не позволила купить это платье для неё из гордости. Но в тот день она не была такой нарядной. Сегодня Рита накрасилась, да ещё надела красивые босоножки. Она выглядела очень женственной и невероятно красивой.

Сначала он разглядывал её личико, а потом уже переключился ниже. Подметил, что сейчас её грудь кажется больше, чем обычно. Раньше он вообще не замечал её груди, потому что не смотрел… но сейчас они выделялись, как бы торчали и привлекали внимание. Но это всё потому, что Рита надела бюстгальтер. Она надеялась на такой эффект, чтобы её грудь стала более заметной и чтобы она сама тоже стала более заметной. И Рита поняла, что сработало.

— Что-то не так? — смущенно спросила Рита, глядя ему в глаза. Она подошла к нему почти вплотную, а он назойливо разглядывал её и разглядывал.

— Наоборот, всё замечательно, — ответил Максим, а потом широко улыбнулся и протянул ей руку.

— Что? Хочешь сказать, что мы под руку пойдём? — спросила Рита, стеснительно хихикая. За руку брать его не стала, горделиво выпрямилась, и они зашагали в сторону ворот.

— А что такого?

— А ничего! Странный ты какой-то сегодня.

Его взгляд и в самом деле показался ей странным. И это только доказывало её догадки о том, что Максим на неё запал или же западает сейчас… раньше он не называл её красивой и так не смотрел внимательно, назойливо. Рита не хотела об этом думать. Снова решила, что, возможно, сама этого хочет, просто не признаёт.

— Почему это странный? — спросил Максим и ускорился. Понял, что отстал от Риты.

— Просто так посмотрел на меня, будто инопланетянина увидел! — хихикнула Рита.

— Увидел красивую девушку, — с улыбкой сказал Максим, а потом сам взял её за руку.

«Блин, а ведь он и впрямь подкатывает, — подумала Рита, ― этого нельзя допускать». Её бросило в жар от волнения, но она не знала, что делать дальше? «Нет, это всё тебе кажется, только кажется…» — успокаивала себя Рита.

Максим, в свою очередь, уже не хотел скрывать свои чувства. Подумал, возможно, всё будет проще, если он расскажет о них. Только Рита не позволила, опередила его и шустро сказала:

— Ты смотри, только не влюбляйся в меня!

— Почему это? — хихикнул Максим. Рита сразу же вздёрнулась и отпустила его руку.

— Нет, ну ты чё, серьезно? Даже не вздумай! Твоему отцу это не понравится.

Максим ухмыльнулся.

— Я знаю, что ему не понравится. И мне даже интересно, почему?

Рита взглянула ему в глаза, а потом помотала головой. Даже не хотела начинать разговор на эту тему.

— Не понравится и всё. Неважно почему.

— Мне всё равно, понравится ему или нет. Он не будет мне указывать, с кем встречаться.

— Макс, ты же не серьезно? — возмутилась Рита. — Мы просто друзья, я не хочу ничего такого…

Она не хотела так говорить, но вырвалось. И она замолчала, как бы запрещая себе продолжать говорить. Она знала, что такие слова Максима заденут или даже обидят. И она была права. Он взгрустнул на глазах…

— Ну да, мы друзья, — согласился Максим. — Только не говори «никогда, нам нельзя» и прочее. Просто ничего не говори.

Он тоже не был готов обсуждать это сейчас. Не думал, что попытается рассказать о своих чувствах, и она так резко это воспримет. Резко негативно. Ему казалось, если сейчас он запретит ей говорить, между ними всё останется как раньше, и у него будет шанс…

— Макс, я даже не знаю…

— Вот поэтому и не говори, — снова попросил Максим. — Просто пойдём.

Он снова взял её за руку и повёл за собой. Это показалось ей грубоватым. Он как-то схватил её резко и почти потащил за собой. Но Рита понимала, что он просто нервничает. Она ведь отвергла его чувства, даже не позволив их высказать. Ей было неловко. Но что самое досадное, она весь вечер возмущалась, думая, что Максим собирается встречаться с Марией. Оказывается, он всё-таки с ней хочет встречаться, но теперь она этому не рада… не рада, потому что ей нельзя на него заглядываться.

Рита поняла, что у неё очень странные чувства. Ей хочется нравиться всем парням. Даже тем, кто ей не особо нравится. Так было с Виталием. Он начал ухаживать за ней, а она это позволяла. Ей нравилось, что ей оказывают внимание, хотят её. Также было с Сашей. Грубоватый татуированный парень сразу же не внушил ей доверия, но она позволила себя соблазнить. Только вот с Димой было всё иначе, уж слишком он ей не нравился. А вот Максим — другое дело. Она и о нём думает также, что он ей не очень-то нравится. А вот его внимание, его влюбленность её радуют. Она не хочет этого признавать, но это так.

Рита всегда мечтала, чтобы её кто-то сильно-сильно любил. По-настоящему любил. Мечтала именно о чувствах, а всё парни, которые были у неё раньше, казались ей неискренними. Виталий с самого начала вёл себя неестественно и слишком показательно за ней ухаживал, а его обман раскрылся в ту же неделю. И Саша хочет от неё только секса. Рита точно это знала, ведь они по факту не встречались. Увидели друг друга, он пристал, и она отдалась ему… это всё не то, пошло и грязно. А вот с Максимом всё иначе. Рита поняла, что он действительно мог в неё влюбиться, ведь они давно уже общаются, видятся друг с другом чуть ли не каждый день. Играли вместе в его компьютерные игры. Ей казалось, что именно такими должны быть отношения: частые встречи, общение, и тогда люди привязываются друг к другу.

Конечно, Рита не чувствовала к Максиму ничего такого. Она лишь чувствовала желание быть любимой. И то, что Максим начал испытывать к ней какие-то чувства, обрадовало её, но в то же время напугало. Напугало потому, что им нельзя быть вместе, ведь есть огромное препятствие ― Дима, его отец.

И только Рита подумала: «я могла бы и с ним…» — и тут же её передёрнуло. Дима обычно убивает её любовников. Но Максима он точно убивать не станет. Максим — его любимый сын, и он потакает всем его прихотям, пытаясь показаться лучшим отцом. И раз нельзя убить его, возможно, Дима захочет убить её. Или же запрёт навсегда в своем подвале, спрячет ото всех…

Рита испугалась своих мыслей и твёрдо решила, что с Максимом никогда. С кем угодно, только не с ним…

Тем временем они шли по закоулкам деревни, по узеньким тропинкам по направлению к дому Марии. Рита ничего не говорила и уже не пыталась отпустить руку Максима. Она даже не была уверена, что он позволит. Он продолжал крепко держать её за руку и тянуть за собой. Он шёл быстрее, впереди на полшага, и поэтому Рите казалось, что он её именно тянет. Это её немного пугало.

Рита быстро поняла, что у него замашки отца. Он может быть грубым и резким, если ему отказывают. Возможно, он, как и Дима, попытается насильно добиться своего. «Только этого мне не хватало», — промелькнуло у неё в голове. Но она не хотела об этом думать.

― Слушай, я не хочу, чтобы мы ссорились, — сказала Рита, прерывая продолжительное молчание.

— Так мы и не ссоримся, — ответил Максим строгим голосом. Он продолжал торопливо шагать, опережая её, и даже не взглянул на неё. Но такое поведение было проявлением обиды. Рита это понимала. Однако он не отпускал её руку, и это её смущало.

― А что ты тогда злишься на меня? ― спросила Рита.

― Я не злюсь, с чего ты решила?

Она сразу же встала на месте и дёрнула руку.

― Тогда отпусти, ― потребовала Рита.

Максим неохотно отпустил её руку и замер, глядя в её глаза.

― Прости, если обидел или показался грубым, ― сказал Максим.

― Не в этом дело. Это же я тебя обидела, ― весьма уверенно сказала Рита. ― Ну, ты и ведёшь себя так… обиженно.

Максим наигранно усмехнулся и помотал головой.

― Я даже сказать не успел…

― И не надо, ― резко вставила Рита. ― Наши отцы чуть не подрались. Чего ты от меня хочешь?

― А причём тут они? ― спросил Максим.

― Притом. Притом, что невозможно идти против родителей, так только в кино бывает, ― весьма уверенно сказала Рита. И она не понимала, почему разговаривает с ним так, будто бы у него есть шанс? Ссылаясь на то, что они не могут встречаться якобы потому, что их родители против, она, по сути, говорит, что хочет с ним встречаться, но не может. Это ведь так выглядит…

― Можно пойти против родителей. Ещё как можно! Если ты заметила, мы не так близки с отцом, так что меня его мнение не особо заботит.

― Но ты живёшь с ним, так что должно заботить. Если он будет против, (а он будет против!) он запросто может даже отослать тебя обратно к дедушке.

― Не может. Через пару дней будем мой день рождения праздновать, ― с хитрой улыбкой сказал Максим. ― Я даже смогу снять домик здесь и быть с тобой.

Звучало очень решительно и в то же время пугающе. Максим явно говорил это всерьёз. Неужели он готов пойти против отца? Но она этого точно не хотела и поскорее попыталась сменить тему разговора. С удивлением спросила:

― У тебя день рождения через пару дней?

― Да, ― всё с той же хитрой улыбкой сказал Максим. ― Придёшь ко мне на день рождения?

― Конечно, приду, ― не задумываясь, ответила Рита и улыбнулась ему. Кажется, примирение удалось. И всё равно из-за произошедшего ей было немного неловко.

Максим неожиданно снова протянул ей руку, и она взволнованно выдохнула. Смотрела на его раскрытую ладонь, но не знала, что делать дальше.

― Я не хочу ссориться, ― сказал Максим. ― Давай просто всё будет как раньше?

― Вот я и хочу, чтобы всё было как раньше.

― Я даже сказать не успел, что ты мне нравишься, а ты сразу же начала сторониться меня, ― пожаловался Максим.

― Я ведь объяснила почему. Ни моему отцу, ни твоему это не понравится, и мне не нужны проблемы. К тому же папа итак зол на меня из-за того парня… даже сейчас не хотел никуда отпускать.

Максим улыбнулся.

― Понимаю. Просто переживает за тебя. Отойдёт!

― Надеюсь.

― Ну, так что? Дружба? ― спросил Максим и пошевелил своей протянутой рукой. Как бы напоминал, что всё ещё ждёт, когда она возьмёт его за руку. Рита сдалась. Взяла его за руку, улыбнулась, и они вместе последовали дальше.

Какое-то время они шли молча, но это их обоих угнетало, особенно Максима. Хоть Рита и взяла его за руку, но напряжение между ними осталось. В другой день они бы активно о чём-нибудь разговаривали, кого-то обсуждали или шутили. Было бы весело, а сейчас они лишь слышали шарканье своих подошв.

― Расскажи что-нибудь? ― неожиданно попросил Максим. ― Как день прошёл?

― Нормально прошёл. Почти не ругалась сегодня с отцом, ― хихикнула Рита.

― А вы ещё и ругаетесь часто?

― Ну да, и ты знаешь из-за чего.

― Из-за того загадочного парня, который сбежал от тебя?

― Ну да, сбежал, ― согласилась Рита.

― Я бы никогда от тебя не сбежал, ― ляпнул Максим и снова уставился на неё своим внимательным влюблённым взглядом.

― Я не хочу это обсуждать, ― тут же вставила Рита. ― Знаешь, что? Давай лучше помолчим, а то я чувствую, что мы опять поссоримся. К тому же мы почти уже пришли.

Максим усмехнулся.

― Да ладно тебе! Я же ничего такого не сказал.

― Только в очередной раз намекнул, что влюблён в меня.

В этот момент Максим неожиданно встал и отпустил её руку. Потом деловито сказал:

― Минуточку. Я не говорил, что влюблён в тебя.

Гордость у него разыгралась внезапно, и он решил это отрицать.

― Но хотел сказать, ― вставила Рита.

― Ты не позволила, так что теперь и не узнаешь!

Рита иронично усмехнулась.

― Ну что за детские обиды…

Она понимала, что он обижен и поэтому так себя ведёт. Теперь уже начал отрицать, что влюблён в неё, хотя 10 минут назад собирался сказать об этом. Точно собирался…

― Я просто сказал, что ты мне нравишься, и это ещё ничего не значит.

― Тогда зачем ты обижаешься из-за того, что я сказала правду, что мы не можем встречаться?

― Я не обижаюсь, ― возразил Максим. ― Ладно, закрыли тему. Ты права, лучше не будем об этом… во всяком случае, пока.

Она хотела сказать, что потом тоже не готова это обсуждать, но промолчала. Они уже были почти у дома Марии. И Рита удивлялась тому, что Максим знает дорогу настолько хорошо.

― А ты, смотрю, запомнил дорогу к Марии, ― подметила Рита.

― У меня хорошая память. К тому же мы в тот день всю деревню обошли, когда тебя искали.

Рита наиграно улыбнулась.

― Ну, извини, что я и тогда тебя разочаровала.

― Ты меня сейчас не разочаровала, ― сказал Максим. ― К тому же любовь ― штука тонкая. Не может доставаться легко и просто.

И сейчас он явно намекал на то, что должен её завоевать, что ещё сильнее возмутило Риту. Но она больше не стала ничего говорить, только ускорилась и рукой указала на ворота дома Марии:

― Это здесь, мы пришли.

― Ну да, я знаю, ― с улыбкой сказал Максим. ― Это же я привёл тебя!

― Ну да, хвастайся ещё.

― И хвастаюсь! ― горделиво согласился Максим. ― Наверняка ты не знала такой путь.

― Через тёмные закоулки? ― с некоторым возмущением уточнила Рита.

― Зато мы пришли на 10 минут быстрее.

― Я перепачкала свои босоножки, ― пожаловалась Рита, разглядывая их и пытаясь стряхнуть комочки грязи с каблуков.

― И почему не сказала, что хочешь пойти по главной дороге, если тебе не нравилось по тропинкам? ― спросил Максим.

― Да я не думала, что перепачкаюсь.

Она нахмурилась и помотала головой.

― Хочешь, я попрошу у Марии какую-нибудь тряпочку и помогу оттереть грязь? ― предложил Максим.

Рита мигом представила эту картину: она сидит, приподняв ножку, а он чуть ниже. Любуется её ножками и делает вид, что помогает вычистить её босоножки. Это был бы дико неудобный момент. Рите даже представлять такое было неловко, стыдно.

― Вот ещё чего! Даже не вздумай, ― тут же горделиво сказала Рита.

― Почему это? Что такого я сказал? ― удивился Максим.

― Ничего такого, пошли уже в дом.

Между тем из открытых окон дома Марии доносилась музыка. И это означало, что торжество уже началось.

― Ну, ладно, пошли, ― согласился Максим. Хоть он и предложил помочь почистить её обувку, но у него не возникало никаких фантазий на эту тему. Он не воображал ничего эротического, просто хотел ей угодить.

Вскоре они вошли в дом. Двери были открыты. А музыка там была настолько громкой, что хотелось заткнуть уши. Но даже при всём при этом, всё равно был слышен галдёж присутствующих. Оказалось, что гостей пришло очень много, и все они громко говорили, чтобы услышать друг друга.

― Ничего себе тусовочка, ― сказал Максим, прильнув к её ушку. Рита чуть было не вздёрнулась. Не хотела, чтобы Максим приближался к ней. Вдруг он сочтёт это поводом… решит, что она его не отвергает. Все её мысли были теперь только о том, что он не смог сказать. Но Максим вёл себя естественно, уже не думал о том, что они повздорили.

Рита быстро поняла, что сейчас он не пристаёт к ней. Говорит в её ушко, чтобы она услышала. И ей пришлось сделать тоже самое. Она приблизилась и сказала ему на ухо:

― Ну да, Мария такая! Любит громкую музыку. Но это только пока. Потом им всем надоест танцевать, они её выключат и сядут играть.

― Играть? ― удивился Максим.

― Потом всё увидишь! ― хихикнула Рита. ― Но я обычно никогда не играю.

― Почему не играешь? ― поинтересовался Максим.

― Говорю же, позже узнаешь.

Они стояли и общались, нашёптывая это друг другу на ушко. Иначе они просто напросто не услышали бы друг друга из-за громкой музыки. Их заметили не сразу, но вскоре подошла именинница и с восторгом сказала:

― Приветики-приветики! Наконец-то вы пришли.

Она сначала подошла и крепко обняла Риту. А потом взглянула на Максима, подняла руку и с улыбкой протянула:

― Привет!

― А меня не обнимешь? ― пошутил Максим. Он хотел её обнять, чтобы заставить Риту приревновать. Ну и чтобы поглядеть на её реакцию. Если ей всё равно, значит, шансов у него нет. А вот если Рите не понравится, что он флиртует с её подругой, стало быть, у него очень даже много шансов.

― Конечно, милый, ― заигрывающим голосом сказала Мария, а потом сделала шаг в его сторону. Она только руки протянула, а дальше уже Максим обнял её и крепко прижал к себе. Обычно дружеские объятия длятся недолго, но Максим намерено замер и не хотел отпускать Марию. Обнимал и обнимал её, и все присутствующие были в недоумении. Мария хихикнула и похлопала его по плечу.

― Какой ты забавный!

Тут она взглянула на Риту и с широкой улыбкой помотала головой. Закатила глаза и тем самым показывала своё невероятное удивление. А ещё она была очень и очень довольна. Ей казалось, что Максим с ней реально заигрывает, ведь выглядело это именно так.

Рита уже поняла, что он просто пытается позлить её, и махнула рукой. Подумала: «а какая тебе разница?» До этого ей было интересно, как они будут общаться. Нравится ли ему Мария? Она ведь весь вечер об этом думала, до того как Максим чуть не признался ей в любви. А теперь она поняла, что Максим запросто может подкатить к её подруге просто так, чисто чтобы ей насолить.

«Ну и пусть подкатывает!» ― нервно подумала Рита. Конечно, Максим будет нечестен с Марией. Подарит ей ложную надежду на отношения. Рита всегда считала, что так нельзя поступать… в другой ситуации пожалела бы девчонку, которую собираются обмануть, но ведь сейчас речь о Марии! Она не из тех, кто рыдает по мальчикам. Сама кого хочешь обидит, предаст и растоптает. Рита знала об этом не понаслышке, но всё равно Мария была её подругой, и она закрывала на всё это глаза. И сейчас решила не вмешиваться. Это их дело.

Они остались обниматься, а Рита отошла в сторонку к праздничному столу. Огляделась и улыбнулась. На столе было очень-очень много разных вкусностей: и сладенькое, и солёное, и копчёное. И самым впечатляющим был трехэтажный шоколадный торт. Обычно такие торты бывают белыми, но на этот раз Мария смогла раздобыть шоколадный. Она всегда говорила, что любит всё шоколадное.

Торт ещё не резали. Рита заметила, что и свечки не задували. Стало быть, Мария, как всегда, ждала, когда все соберутся. А именно ждала, когда придут они с Максимом. Но Рита знала, что не в Максиме дело. Мария ждала именно её, потому что считала её своей главной подругой. Она частенько говорила Рите:

― Ты моя главная подруга, и без тебя праздник не начнётся!

Раньше Рита относилась к этому скептически, но в последнее время начала верить в их дружбу. И всё равно Рита решила не вмешиваться в то, что может произойти между Марией и Максимом. Марии это точно не понравится. Она ведь очень хотела, чтобы Максим пришёл. Вот, она привела его. Мария будет очень рада, если Максим весь вечер будет болтаться возле неё. Да и ей будет проще от этого. Не придётся испытывать неловкость из-за того, что Максим всё время норовит приблизиться к ней как можно ближе. В последнее время она всё чаще и чаще стала замечать за ним такое. А сегодня поняла, почему он так себя ведёт…

Рита налила себе компот и поглядывала на Максима и Марию. Они уже не обнимались, но Максим не спешил подходить к столу. О чём-то там с ней болтал и хихикал. Мария тоже хихикала. Кажется, он рассказывает ей какие-то шутки или они обсуждают что-то смешное. В любом случае Максим не отошёл от заданного курса и продолжает подкатывать к её подруге. Но она уже не понимала, это всё показуха, чтобы заставить её ревновать, или они всерьез так поладили?

«Какая тебе разница?» ― повторяла себе Рита. И, чтобы успокоиться, она набросилась на еду. Хотела тортик, но он пока был неприкосновенен. Мария ведь ещё не задула свечки, и торт не порезали. Но, судя по количеству грязной посуды на столе, было видно, что все присутствующие уже поели. Это уже та стадия праздника, когда за стол садятся не все вместе дружно, а в произвольном порядке. Кто хочет кушать, тот садится и ест, и никто никого не ждёт.

Рита не стала садиться за стол. Встала ближе к столу и взяла себе тарталетки с красной икрой. Аппетитный вид этой тарталетки поднял ей настроение. Дорогое, вкусное, праздничное блюдо. Редко ей доводится кушать икру.

«Вот что должно поднять тебе настроение!» ― сказала она самой себе. Рита жевала тарталетку, и как вдруг кто-то ткнул её сзади по животу, а потом сказал:

― Пух!

Рита подпрыгнула от страха, а тарталетку подкинула к потолку.

― Ты чего это едой разбрасываешься? ― хихикнул Саша и очень ловко поймал тарталетку, когда та падала обратно на стол.

― Это ты… ― сказала Рита, схватившись за сердце и глядя на Сашу. ― Блин, напугал…

― Вообще-то я хотел сделать сюрприз, ― важно подправил Саша, а потом сразу же схватил её за талию и страстно притянул к себе. На мгновение ей показалось, что сейчас он поцелует её в губы.

― Напугал… ― повторила Рита.

― Ну, прости, ― весело сказал Саша, а потом начал склоняться, чтобы поцеловать её. Он реально собирается целовать её в губы на глазах у всех этих людей? Рита не могла поверить в происходящее и, конечно, не могла допустить такое. Она отвернулась в самый последний момент, и ему пришлось поцеловать её в щёчку.

― Ты что творишь? ― возмутилась Рита.

― А что я творю? ― игриво спросил Саша, а потом носиком начал тереться об её ушко.

― Ну не здесь же! Так нельзя.

― Да ладно тебе! Здесь все взрослые. И мы с тобой взрослые!

Он широко улыбнулся, а потом присосался к её шее.

― Нет, не надо… ― пробормотала Рита, тяжело дыша, и уже начала отталкивать Сашу. Ей было щекотно и хотелось хихикать, и было очень стыдно, потому что она чувствовала на себе взгляды. Множество любопытных глаз, и вдруг она услышала у себя за спиной чей-то язвительный голос:

― У-у-у… Наша Рита повзрослела!

― Это ещё кто такой? ― возмутилась Рита. От злости она всё-таки оттолкнула Сашу и повернулась. Увидела за собой мальчишку, который всегда доставал её в школе.

― Толик! Ещё хоть слово скажешь… ― пригрозила Рита, вытянув в его сторону указательный палец. Толик славится тем, что любит всех доставать. Эдакий остряк.

― И что ты сделаешь? ― весело спросил Толик.

― И зачем Мария тебя пригласила? ― возмутилась Рита.

― А ну-ка, кыш отсюда, остряк, ― деловито приказал Саша.

― Ха! Я, между прочим, приглашён, ― горделиво сказал Толик, а потом начал медленно накладывать салат на чайную тарелку. ― Лучше присяду и перекушу.

― Кыш, я сказал, ― резко произнёс Саша и вздернулся в его сторону с грозным взглядом. От испуга Толик чуть тарелку не сбросил.

― Да что такое? Буйный, что ли? ― возмутился Толик.

― Бери свою тарелку и ешь в другом месте, вон на том конце, ― приказал Саша, подбородком указав парню направление. Рита уже поняла, что Толик его боится. Ей стало неловко.

― Да ладно, оставь его, пусть ест.

― Пусть не задирается, ― подправил Саша.

― Задираешься тут ты, ― вставил Толик, а потом горделиво зашагал туда, куда его отправил Саша. ― Ну и оставайтесь одни, дикари!

― Кто этот крендель? ― язвительно спросил Саша. Он уже понял, что они знакомы, и Рите он очень не нравится.

― Да так, один придурок со школы. Всех, блин, пригласила… ― нервно пожаловалась Рита на подругу. Саша усмехнулся.

― Ну да, Мэри такая! Но она классная девчонка. Смотри-ка, даже тортик не порезала. Точно тебя ждала!

Рита улыбнулась и не стала этого отрицать.

― Да, она такая!

Как раз в этот момент Мария с Максимом начали приближаться к ним, а за ними ещё и толпа её подружек. Максим не заметил, как Рита обжимается с Сашей, и поэтому был спокоен. В этот момент он активно завлекал Марию. Рита тем временем уже волновалась: а вдруг Максим заметил, как Саша к ней клеится, целует её? Она не хотела, чтобы Максим это видел. Но не потому, что боится задеть его чувства. Она боится, что Максим начнёт откровенничать со своим отцом и расскажет о том, что она сдружилась с Сашей. Тогда ей достанется… очень сильно достанется от Димы. А ведь сейчас Дима даже не подозревает о существовании Саши, и всё замечательно. Ему не к кому её ревновать, не считая сына, конечно…

Когда Мария и Максим подошли, Рита внимательно на него посмотрела. Пыталась оценить его реакцию. Но он только улыбнулся и ничего не сказал. Стало быть, всё хорошо.

Мария обошла стол и подошла к своему огромному торту. Максим пристроился рядом с Ритой. И только потом он заметил знакомое лицо.

― Привет, пацанчик, ― весело сказал Саша, протянув ему руку. Максим сразу же сделал недовольное лицо и неохотно пожал ему руку. Потом Мария торжественно обратилась ко всем:

― Внимание-внимание! Заветное время пришло.

Как раз в этот момент две подружки окружили её и начали поджигать свечки. Вдвоем они справились буквально за одну минуту. И уже в следующее мгновение кто-то погасил свет.

― В этом году желаю я себе большой любви, ― хихикнула Мария, глядя на Максима. Она была задорной и смелой, зачастую слишком откровенной, но именно за это её все и любили. Она собирала в своем доме столько людей не только потому, что была богатой. Её невероятная общительность заставляла остальных тянуться к ней. И она всегда удивляла Риту. Даже сейчас Рита с удивлением подумала: «ну, вот как она так может?!» Взяла и вслух произнесла свое желание. Заигрывает с Максимом на глазах у всех этих гостей. Да она бы от стыда умерла, даже не начиная…

Рита предосудительно помотала головой. Не могла поверить в происходящее. Максим тем временем удивлялся и с улыбкой смотрел на Марию. Она явно смогла впечатлить его и привлечь внимание.

«Да-а-а, Мэри умеет нравиться! Что-что, но этого у неё не отнимешь». Рита не злилась на подругу. Она ведь уже мысленно даже разрешила ей встречаться с Максимом. Поэтому она старалась не возмущаться из-за того, что Максим оказывает её подруге слишком много внимания.

Максим смотрел на Марию, Рита на своего Сашу. Вскоре наступил заветный момент, и Мария задула свечи. Справилась с одного дуновения, а потом все дружно сели за стол.

Глава 142. Драка

После того, как все угостились тортиком, Мария объявила игровой час.

― А теперь, дорогие друзья, приглашаю избранных в свою комнату принять участие в традиционной незабываемой игре.

― Избранных? ― удивился Максим и сразу же взглянул на Риту. Она сидела рядом, между ним и Сашей. Максим старался игнорировать присутствие этого назойливого пастуха, потому что не мог его прогнать. Но Рита с ним не особо шушукалась. Они уже больше не обнимались и, конечно же, не целовались. Поэтому Максим был более-менее спокоен.

Рита сразу же взглянула на Максима и улыбнулась. Потянулась к нему и прошептала на ушко:

― Это она про бутылочку!

― Какую ещё бутылочку?

Максим не понял. Саша тем временем выделился. Неожиданно он схватил Риту за запястье и поднял её руку.

― Мы в игре!

― А избранными игроки сами себя провозглашают? ― с ухмылкой поинтересовался Максим.

― Да, безусловно, и, надеюсь, ты один из них.

― Безусловно, ― согласился Максим и тоже вытянул руку. После этого многие другие гости начали поднимать свои руки. И Саша заметил, что в числе желающих сыграть тот назойливый парнишка, который раздражал Риту.

― А ты куда суёшься, мелкий? ― язвительно подметил Саша. Толик был пухленький и низкого роста. Это явно стало поводом обозвать его мелким.

― Я мелкий? А ты тогда глупый! ― обиженно сказал Толик. ― Участвуют все желающие.

Риту не особо волновало, что Саша опять сцепился с Толиком. Она даже не слушала их. Риту волновало другое: она никогда не играла в бутылочку и не собиралась делать это сегодня. Но он насильно поднял её руку. И что ей теперь делать? Теперь все думают, что она будет играть.

Рита дёрнула руку вниз и истерично сказала:

― Перестань уже, что ты наделал… я в таком не участвую.

― Теперь участвуешь, ― весело сказал Саша, игриво дёргая бровями. Максим увидел это и злобно нахмурился. Его бесило, что Саша так бесцеремонно с ней заигрывает прямо при нём, но пока ещё он держал себя в руках. Заставлял себя сидеть тихо и не возмущаться. А ещё его беспокоил вопрос:

― Я так и не понял, куда мы идём?

Саша усмехнулся и язвительно сказал:

― Еще один мелкий! А слово «бутылочка» тебе ни о чем не говорит?

― Серьезно? Мы будем играть в бутылочку на раздевание?

Максиму как-то друг рассказывал, что однажды они сыграли в бутылочку на раздевание, типа было весело.

― Ну, ты можешь раздеваться, а мы будем целоваться! ― усмехнулся Саша. А потом он поднял руку и обратился к Марии:― эй, Мэри, как насчёт новых правил?

― Каких ещё новых правил? ― деловито и игриво уточнила Мария.

― Долой малявок! Сыграем по-серьёзному.

Мария сразу же сделала ироничное лицо, наиграно улыбнулась и помотала головой:

― Аха-ха, ну конечно!

Саша всегда говорил, что к игре должны допускаться только совершеннолетние, а играть должны не на поцелуй, а на секс. Мол, так было бы весело и продуктивно. Но он известен как местный развратник, и, конечно же, над его предложением смеялись, как над шуточкой. Но что самое забавное, он бы всерьёз сыграл в бутылочку на секс, причем с удовольствием. Главное, чтобы условия соблюдались: девочка с мальчиком, и его бы всё устроило. Он был готов с каждой заняться сексом, и не с одной за вечер, ведь все её подружки молоденькие, красивенькие. Он всех любит. Впрочем, Саша понимал, что такого никогда не будет, но шутить на эту тему не уставал.

― Мы уже наслушались твоих шуточек, даже не говори этого вслух, ― сказала Мария, деловито вытянув палец в его сторону. ― Но если очень хочешь новые правила, могу ввести правило исключить из игры одного нахала.

Саша откинулся на столе и распахнул руки.

― Да ладно, я же шучу! На поцелуй так на поцелуй.

Мария видела, что Рите неловко в присутствии Саши, поэтому она всерьез была готова исключить его. И когда они заходили в комнату для игр, Мария встала перед ним, деловито приложив руки к своей талии.

― Ты что, серьезно? ― возмутился Саша и начал назойливо обнимать Риту. ― Я вообще-то собирался целиться на свою любимую. Так что расслабься, твои подружки в неприкосновенности!

Саша простодушно усмехнулся, обнял Риту и начал её трясти. Вёл себя так, будто они действительно пара. И на этот раз Максим увидел, что происходит. Сразу же возмутился и попытался оттолкнуть Сашу от Риты.

― Оставь её, ― нервно сказал Максим.

― А ты не лезь, пацан. Нарываешься, что ли? ― дерзко спросил Саша, дёрнув подбородком.

― Обалдел? А ну выметайся, ― приказала Мария, сердито глядя на Сашу. ― Мой день рождения. Кого хочу, того и приглашаю. И ты не приглашён.

― Поздно, деточка, я уже здесь, значит, приглашён, ― ответил Саша. Он схватил Марию за плечи обеими руками, аккуратно отодвинул её в сторонку и прошёл в комнату.

― Саша, ― громко произнесла Мария. Она с возмущением постояла на месте буквально 3 секунды, а потом вошла в комнату. Саша вёл себя по-хозяйски. Посередине комнаты был круглый мягкий ковер с высоким ворсом, и в её серединке уже лежала бутылочка.

― По-моему ты промахнулась с ковриком, сюда нужен тонкий, ― сразу же с ухмылкой подметил Саша. ― А ну-ка проверим, крутится? Не крутится?

Саша присел на ковёр и крутанул бутылочку. Несмотря на то, что ковёр был с высоким ворсом, бутылочка крутилась великолепно. А ещё она очень красиво утопала в ворсе, создавая дополнительную интригу.

― Ну ладно, сгодится! ― ухмыльнулся Саша и провёл рукой, указывая на гостей. ― Проходите, рассаживайтесь, игра начинается!

Саша командовал, и это бесило Марию.

― Ты что, всерьёз думаешь, что я не могу тебя выгнать? ― с возмущением спросила Мария. В этот момент Рита подошла ближе к подруге, схватила её за руку и тихо сказала:

― Да оставь, мы лучше пойдём.

― Вот уж нет, я с ним разберусь.

Она уже поняла, что Рита и Максим собираются уйти, если этот навязчивый тип продолжит их доставать. Сегодня даже сама Мария взъелась на Сашу.

― А я всё слышу! ― игриво и громко сказал Саша, а потом нагло спросил: ― мне уже интересно, как ты со мной разберёшься?

Помимо них там ещё было 2 девочки и 3 мальчика. Они все смотрели на Сашу с недоумением, как на преступника, который ворвался в их тусовку и всех терроризирует. Впрочем, так и было. Саша явно там не вписывался, был самым взрослым из них и всех пугал своим диким поведением. Мария с ним давно знакома, но даже она сейчас немножечко испугалась, потому что не знала, что делать? Саша тем временем продолжал командовать:

― Так, что-то девочек тут маловато.

― Убежали от тебя, ― язвительно сказала Мария.

― Ну да, конечно!

В этот момент Рита начала отдаляться в сторону выхода, а Максим, конечно же, плавно следовал за ней.

― А вы, ребятки, куда собрались? Давайте, рассаживайтесь в круг, ― приказным тоном сказал Саша и водил рукой вокруг ковра. Остальные девочки и мальчики сели, а вот Рита с Максимом всё ещё стояли у порога.

― Вы уходите? ― спросила Мария и уже взгрустнула. Она понимала, что не сможет выгнать Сашу, и лучше не обострять конфликт. Но она может попытаться уговорить Риту и Максима остаться. Вот она и пыталась…

― Извини, ты же знаешь, я не участвую в таких играх, ― протянула Рита с милой улыбкой.

― Что значит, не участвуешь? Мы участвуем, ― громко сказал Саша. ― Мы вместе руки поднимали.

― Это ты поднимал мою руку, это не считается, ― с возмущением напомнила Рита.

― Еще как считается! ― возразил Саша и начал ладошкой хлопать по ковру рядом с собой. ― Иди сюда, присаживайся. Все только тебя ждут, и, конечно же, наша главная именинница, Мэри!

Мэри он произнёс особенно затянуто, приглашал её скорее подойти. Мария неожиданно сложила ладошки и обратилась к Рите и Максиму:

― Ну, не уходите. Пли-и-з. Сегодня итак мало девочек, если и ты уйдёшь, совсем будет тухло.

Рита предосудительно помотала головой, но уж точно не хотела соглашаться на такую игру. Это же «бутылочка»! Она ненавидит «бутылочку». Ей противна сама мысль о том, что нужно будет целоваться с кем попало. Это как вообще? Она всегда считала поцелуй чем-то важным, священным. Целоваться должны только влюбленные. Только те, кто по-настоящему нравятся друг другу. Эту игру она считала развратной и недопустимой в принципе. И всегда смотрела с осуждением и даже с жалостью к тем, кто в ней участвует.

Мария, конечно же, прекрасно знает Риту и её страхи, ведь они дружат чуть ли не с садика. Она и раньше пыталась уговорить Риту сыграть с бутылочку, но безуспешно. Однако сегодня её руку подняли, и Рита несильно этому возмущалась. Во всяком случае, не попыталась убежать с праздника, как было когда-то давно в похожей ситуации. А ещё Мария видела, что Рита стала другой. Она явно теперь смелее и одевается по-другому. Но что самое удивительное, её прямо-таки окружают парни. Мария знала, что она крутит роман с Виталием. А теперь Саша за ней ухлёстывает, и новенький, а именно Максим постоянно вертится возле неё. Рита явно стала популярной. Мария игриво подумала, что если так продолжится, из подруг они скоро превратятся в соперниц по завоеванию мужских сердец.

Впрочем, Мария это не со зла подметила. Она скорее радовалась тому, что подружка-замухрышка, наконец, становится нормальной, ровней ей. Раньше она никак не могла раскачать Риту, как бы не пыталась. Но сегодня почувствовала, что всё изменилось. Она даже, возможно, сможет уговорить её сыграть в «бутылочку». Нужно только подобрать нужные слова.

Поэтому Мария приблизилась к Рите почти вплотную и тихо напомнила:

― Ты же знаешь правила: необязательно целоваться, если не хочешь. Можешь просто обняться или тупо постоять за шторкой. Ну, пошли, правда?

Она мило улыбнулась, а потом начала тянуть Риту за собой. Ей было сложно отказать ей.

― Ну, что? Посидим ещё немного? ― спросил Максим, обращаясь к Рите. На самом деле он не хотел уходить, но был готов последовать за Ритой куда угодно.

― Такое ощущение, как будто у меня нет выбора, ― пожаловалась Рита и тяжело вздохнула.

― Пли-и-з, если ты уйдешь, я очень расстроюсь, ― милым голоском протянула Мария.

― Не бойся, никто тебя не заставит ни с кем целоваться, если не захочешь, ― сказал и Максим.

Он так сказал, однако в его голове был просто шторм эмоций. Он в эту же секунду размечтался, что выиграет в бутылочку поцелуй с ней. А вдруг она поцелует его? Она явно как-то серьёзно относится к игре. Возможно, и поцелует, и даже будет считать это своей обязанностью, если бутылочка на него укажет. Но, так или иначе, он бы не стал останавливать её в такой момент.

«Размечтался как кретин» ― отругал он себя вскоре. Но он был бы рад просто посидеть с ней за ширмой. Даже если она не обнимет его из вредности, но будет смотреть на него и думать, что должна поцеловать, ведь бутылочка на них указала. В любом случае это будет романтический момент между ними. После того, что произошло недавно, после их нелепой ссоры, он просто нуждался в таком уединении с ней.

А ещё Максим сразу же злобно решил, если вдруг Саша выиграет поцелуй с Ритой, он обязательно этому помешает. Любой ценой помешает.

― Всё равно не хочу, для меня это дико, ― сказала Рита. ― Мэри, ты же знаешь мое мнение насчёт этой игры.

― Пли-и-з, ну хотя бы один раз в жизни сыграй? Поверь мне, тебе понравится.

Рита шагнула ближе к подруге и с возмущением прошептала ей на ушко:

― Ну да, конечно! Понравится! Целоваться с кем попало должно нравиться?

― Я же ведь сказала, это необязательно. Все знают, что это необязательно…

― Ну, тогда зачем играть, если необязательно? И зачем выигрывать?

― Рита, ты слишком серьёзно воспринимаешь игру, — поддержал Максим Марию. — Пойдём, раз уж пришли. Просто посидишь.

― Ага, просто посижу… — ворчливо пробормотала Рита. Она точно знала, что просто посидеть ей не удастся. Бутылочка рано или поздно укажет на неё, и ей в любом случае придётся с кем-то пойти за шторку, и этого она боялась сильнее всего. Но Максим уже взял её за руку и потянул к ковру. И Рита не стала сопротивляться, боясь всех огорчить. Сели они прямо напротив Саши.

― Это ещё что такое? Мою Риту пытаешься увести? — возмутился Саша. Он говорил шутя, но в то же время и всерьез. Он сразу же встал и направился к ним, шагнув прямо через круг.

— А ну-ка, ребятишки, посторонитесь.

Остальные не стали вступать в конфликт с Сашей. Попросту боялись его и мигом посторонились.

— Ты ведёшь себя как пьяный уголовник! — возмутилась Мария. — В последний раз приглашаю тебя на свой день рождения.

Саша сразу же приблизился к ней почти вплотную, а потом сказал, глядя в её глаза:

— Мэри, остынь. Не вмешивайся.

Марии явно было стыдно за то, что у неё в гостях такой человек. Её итак многие упрекают за то, что она приглашает кого попало. А теперь в её доме такой тип, реально уголовник, отсидевший парень, который всех запугивает. Мария понимала, что это не плюс в её репутацию. Вдруг потом после такого к ней не придут приличные гости? Будут бояться… Марии было не только стыдно, но и страшно. И она боялась вмешиваться. Только предосудительно помотала головой, а потом стыдливо выбрала себе место.

Саша тем временем уже уселся рядом с Максимом и Ритой. Максим смотрел на него, злобно сжимая кулаки, но что-либо сделать не решался. Саша, конечно же, заметил его взгляд и язвительно спросил:

— Ты что-то хочешь сказать, малец?

— Она не твоя, — сказал Максим. В ответ Саша только усмехнулся:

— А это мы ещё посмотрим. Бутылочка решит!

Сказав это, он первым крутанул бутылку, но она указала на мальчишку. Это означало, что крутить бутылку будет следующий. Выигрывали только разнополые пары. Если крутил парень, бутылка должна была указать на девочку, в противном случае ведущим становился следующий.

— О, это надолго затянется с таким-то количеством мальчиков! — сказал Саша, а потом хлопнул ладошкой и весело предложил: — я придумал хорошее новое правило: мальчики равно девочкам, лишних исключаем!

— Вот и отлично, тебя исключаем, — сразу же сказала Мария, и все хихикнули.

— Можем проголосовать, — весело предложил Максим, ехидно улыбаясь. И Саша почувствовал, что его загоняют в угол, бьют его же оружием. А ведь действительно, даже если они будут исключать лишних мальчиков, в любом случае не произвольно. Должно быть какое-то правило. А голосование предложение весьма мудрое. И голосовать, скорее всего, будут девочки. Уйдут те, кого не любят: то есть, он и Толик.

Саша напрягся и тут же сказал:

— В другой раз будем голосовать! Сегодня собрались — значит, играем!

― Что? Боишься, что тебя никто не выберет? ― язвительно спросила Мария, покосив голову. И девочки снова хихикнули, прикрывая губки.

― Хорош уже выдумывать правила. Играют все, кто хочет, ― деловито сказал Саша.

― Так никто и не выдумывает правила. Это ты тут раскомандовался!

Саша больше не хотел продолжать этот спор. Взглянул на девочку, которая сидит рядом с ним и сказал:

― А ты чего ждёшь? Крути уже! Или я могу тебе помочь!

Мария злобно посмотрела на Сашу, сжимая губки. Саша был не только дерзкий, но ещё и внимательный. Его глазки постоянно бегали от одного к другому. И, конечно же, он заметил, как Мария на него смотрит, готовая сожрать.

— Расслабься, Мэри! — игриво сказал Саша. — Ты обязательно выиграешь своего красавчика.

И, конечно же, он имел в виду Максима. Все об этом знали. Я ещё как назло Саша кинул взгляд на Максима и начал игриво дергать бровями.

— Замолчи! Ты уже всех достал, — возмутилась Мария.

Как раз в этот момент девочка покрутила бутылочку, и та указала на Толика.

— Во-о! Дело пошло! — весело прокомментировал Саша.

— Мне сегодня повезло, — хихикнул Толик. Он мигом вскочил из своего места и с гордо поднятой головой направился за ширму. Девочка, которая крутила бутылку, даже вставать не стала. И это означало, что она отказывается уединяться с Толиком. Саша возмутился:

— А ты чего сидишь? Иди к нему.

Толика ненавидели почти все девчонки за то, что он любил доставать их и язвить. Сразу было понятно, что никто не захочет с ним целоваться и даже стоять рядом.

— Я пас, лучше выбываю, — сказала девчонка. По правилам, кто отказывается уединяться за ширмой с тем, на кого указала бутылочка, выбывает.

— Вот уж нет! Девочки не выбывают, ― строго сказал Саша, а потом ухмыльнулся и добавил: ― выбывают только мальчики! Кстати, вот справедливое правило: мальчики могут выбывать, а девочки нет!

Толик тем временем возмутился:

— Эй, так нечестно! Я выиграл! Мы выиграли.

Та девочка посмотрела на Толика, сжала свои губки и иронично покосила голову. Как бы говорила: «ты меня не заставишь, обломись!». И, конечно же, она оставалась сидеть на своём месте.

— Крутите дальше, — сказала Мария.

Толик какое-то время посидел у открытой ширмы, а потом встал и приблизился к кругу. Когда он проходил мимо той девчонки, которая должна была его поцеловать, она снова сжала губки и язвительно помотала головой. Дразнила его, будто повторяя: «не заставишь! Не заставишь!» Да ещё насмешливо сказала:

— Тебе здесь ничего не светит, так что можешь сразу пойти кушать бутерброды.

— Да ну вас, это нечестная игра! — обиженно сказал Толик. Он хоть и был дерзким и любил всех доставать, но, как обычно бывает, за своей дерзостью он прятал слабую и чувствительную натуру, страх быть отвергнутым. Но так или иначе печальная участь всегда настигает таких задир. И чем выше иллюзорно вознесёшься, тем больнее падать.

Как назло, и Саша не умолкал. Он поддержал девчонку и язвительно добавил:

— Лучше тортик молоти. Обиду тортиком заедают!

— Раскомандовался! Кто тебя главным сделал? — возмутилась Мария и тут же обратилась к Толику: — Не слушай его. Иди, садись. Игра продолжается.

— Отвергнутые выбывают, — сказал Саша, снова устанавливая свои правила. Конечно же, он хотел, чтобы Толик ушёл: одним лишним телом меньше.

— Мой праздник, мои правила. И ты никого не будешь выгонять, — строго сказала Мария, злобно глядя на Сашу. Она защищала Толика, потому что он её гость. А ещё она всегда знала, что в глубине души он хороший парень, просто его не понимают. Его проблемы налицо: полненький, никем не желанный. Чтобы не быть изгоем или незаметным, он ходит и всё время выделяется и тем самым достаёт окружающих. По сути, Мария жалела его, но видела насквозь, и уж точно она не собиралась позволять обижать его на собственном празднике. Не для этого она здесь всех собрала… конечно, она бы никогда не стала встречаться с таким, как Толик, но чисто как человек он ей очень нравился. Она уже видела его взгляд: опустошенный, оскорбленный.

― Нет, я лучше пойду, — сказал Толик голосом, готовым расплакаться. Это все заметили, и от этого ему стало ещё более не по себе. Он покинул не только эту комнату, но и этот дом, этот праздник…

Остальные девочки были довольны тем, что Толик добровольно ушёл, чуть ли не ликовали. Рите было всё равно, она ведь тоже терпеть не может Толика. Только Мария расстроилась. Только ей нравился Толик. Впрочем, нравился он ей непонятным образом, даже она сама не могла бы понять природу своих чувств. Она всегда хотела его защищать, была на его стороне, но в то же время не видела в нём парня. Пожалуй, Мария была из тех людей, которым нравится жалеть. Оказывать поддержку тем, от кого все отвернулись. И чем сильнее Толика не любили остальные, тем сильнее он ей нравился.

Но Мария, как самая желанная и богатая девчонка в деревне, встречаться хотела только с ровнями ей по статусу. Сейчас здесь только один человек был ей ровней, и это Максим. Красивый, молодой, и его семья такая же состоятельная, как и её родители. Казалось, он богом послан специально для неё… до появления Максима в деревне Мария не могла найти парня, с кем ей можно встречаться и не опозориться. И вот он здесь. Она частенько смотрела на него и улыбалась. Когда Максим замечал это, он тоже ей улыбался, но он этим ничего не подразумевал. Просто был любезным, а ещё он надеялся, что это как-то заденет Риту.

Толик ушёл, и в комнате буквально на полминуточки воцарилась тишина, будто все поняли, что поступили нехорошо. Хоть они и не выгоняли Толика напрямую, но изгнали из-за своей неприязни.

Следующий по очереди закрутил бутылочку. Частенько она ни на кого не указывала и останавливалась посередине сидящих. Или указывала не на тех, но всё-таки пары периодически возникали. Но уже никто никого так показательно не отвергал, как было с Толиком. Целоваться не хотели, даже не собирались, но всё равно по правилам уединялись за ширмой, создавая интригу. Было весело, но Саше не везло не то, что с Ритой. Ему вообще не везло.

Наступила очередь крутить бутылочку Рите. Один раз она уже крутила, но бутылочка ни на кого не указала. «Пронесло» ― подумала Рита. Но вот она снова должна это делать, и ей не увильнуть… придётся крутить бутылочку. Как обычно, она делала это с волнением, но крутанула довольно сильно.

Бутылочка сделала 2 полноценных круга, а потом начала замедляться. У Максима замерло сердце от волнения. Он уже мысленно был уверен: «остановится сейчас, остановится на мне». Только вот перед ним сидел Саша, и как только горловина бутылки приблизилась к нему, он сразу же пригнулся и начал дуть. Бутылочка должна была докрутиться до Максима, но она остановилась на Саше.

― Да-да! ― восторженно произнёс Саша, игриво хлопая в ладоши. Но Максим тем временем был в шоке, не мог поверить в происходящее.

― Он жульничал! — возмутился он тут же, — жульничал!

― А ты что думал? Рита достанется тебе? — хихикнул Саша. Он сразу же встал и дёрнул головой, как бы приказывая Рите идти за ним. Она не спешила вставать, и поэтому он обратился к ней напрямую:

— Пойдём уже, мне не терпится тебя чмокнуть!

— Нет, — резко отрезала Рита, глядя ему в глаза. Она продолжала сидеть на ковре и смотрела на него снизу вверх недовольным взглядом. Саша уже понял, что она злится за его дерзкое поведение, но быстро попытался разрядить обстановку. Деловито сказал:

— Пойдём на пару слов.

— Даже не вздумай, — произнёс Максим.

— А ты, малец, помолчи.

— Садись уже, Рита не будет с тобой целоваться, — вмешалась в разговор Мария и торжественно объявила: — следующий!

Мария надеялась быстренько продолжить игру. Тоже пыталась разрядить обстановку, потому что чувствовала, что конфликт назревает нешуточный. Но Саша не унимался.

— Серьезно? Ты говоришь мне «нет»? — возмутился Саша. Застыл, глядя в её глаза. Рита тоже на него взглянула, а потом сразу же отвела взгляд на Максима. Саша быстро догадался, что она не решается уединиться с ним из-за него. Причём он не понимал, какие у них отношения.

— А что ты смотришь на этого сопляка? Ждёшь от него разрешения? — язвительно спросил Саша. Но он больше не собирался стоять и ждать её, как идиот. Сел и взял своё. Неожиданно он схватил Риту, притянул к себе объятиями и поцеловал в губы прямо при всех.

— Впрочем, нам ведь необязательно уединяться, — усмехнулся Саша, отрывая от неё губы. Поцелуй длился недолго, потому что Рита почти сразу же вздёрнулась. Ему пришлось её отпустить.

Максим взбесился. Он даже не думал о последствиях и тут же вскочил на него с кулаками. Ударил по лицу, и Саша от неожиданности упал.

— А-а-а… — закричала какая-то девчонка. Ею оказалась Люси. Она вскочила и отбежала в угол комнаты, а за ней последовали и остальные, уступая пространство дерущимся.

— Перестаньте, живо прекратите! — закричала Мария, но её никто не слушал.

— Ты на кого замахиваешься? — сказал Саша, а потом тоже замахнулся и ударил Максима. По сравнению с накачанным и сильным Сашей он просто кожа да кости. Сразу же отлетел, и далеко не оттого, что его застали врасплох. Он буквально отлетел от сильнейшего удара. Так как Максим ударил его по лицу, Саша сделал то же самое. Это была его привычка — бить туда, куда ударили его.

Максим упал в сторонку и чуть не ударился головой о тумбочку. Но, благо, он успел ухватиться за эту самую тумбочку, но быстро понял, что не победит Сашу. Он может ёжиться на него сколько угодно, но точно не победит. Биться бесполезно. Но Риту уступать ей Максим не собирался. И признавать поражение тоже не собирался.

Максим был в отчаянии. Он увидел, что на тумбе стоит ваза с узкой горловиной, а на ней уже были праздничные цветы. Он скинул цветы, схватил вазу за горловину, разбил её, а потом накинулся на Сашу.

— А-а-а… — снова визгнула Люси.

— Что он делает? — в ужасе обсуждали другие. Шептались:

— Разбил вазу…

— Собирается убить его?

Но Максима не волновали эти шушуканья. Он слышал всё, и ему было всё равно. Он смотрел на Сашу с презрением и злобными глазами. Махался этим кончиком разбитой вазы и пытался его порезать. Тот не растерялся и даже не испугался. Уже видал таких и не раз. Он оперативно схватил Максима за запястье и язвительно сказал:

— Теперь видите, кто тут уголовник?

Второй рукой Саша схватил Максима за волосы и заставил его поднять голову.

— Смотрите, запомните его лицо!

— Отпусти, — нервно произнёс Максим, пытаясь брыкаться. Такого он уж точно не ожидал… ещё большее унижение. Мало того, что он слаб и не может отбиваться, так ещё и это, даже порезать его не смог. Даже с оружием он слаб, чем этот Саша. Максим был унижен, а его злоба и отчаяние только возрастали.

Вскоре Саша отпустил его волосы. Он ударил его руку кулаком и заставил скинуть осколок. Потом толкнул к выходу и презрительно сказал:

— Проваливай отсюда, уголовник приезжий.

И потом Саша сразу же обратился к Марии:

— Будет тебе уроком не приглашать кого попало!

«Кто попало здесь ты» ― хотела сказать Мария от злости, но промолчала. Конечно, Саша изначально всех провоцировал и пугал, но выделился именно Максим. По-настоящему напугал всех именно Максим. И это стало неожиданностью.

У Марии сразу же отпало всякое желание даже смотреть на Максима. Она испугалась. Сашу она тоже всегда опасалась. Никогда не решалась сильно ему дерзить, потому что он всегда был буйным, и это все знали. Но Саша никогда её не обижал и давал понять, что они в любом случае друзья, да и знакомы они давно. Поэтому она его и приглашала. Он хоть буйный, но свой. А вот Максим действительно появился в их деревне недавно и уже чуть не прирезал Сашу. Это было серьезно и страшно… и когда Саша назвал его настоящим уголовником, все действительно посмотрели на Максима как на уголовника, который скрывается. Он мигом перестал всем нравиться, а когда Рита шагнула за ним, и на неё начали косо смотреть.

― А ты куда собралась? ― громко спросил Саша.

― Мы уходим, ― ответила Рита и ещё ближе подошла к Максиму. Несмотря на всё произошедшее, она его не боялась и точно знала, что он не опасен, во всяком случае, для неё. Ей было очень грустно, что торжество закончилось так, а страшно ей было из-за другого. Она боялась, что Максим расскажет о произошедшем папе. Скажет, что у неё появился очередной ухажер, и Дима начнёт задавать ей вопросы. Будет ревновать, и злиться. Она решила пойти с Максимом, чтобы поговорить с ним, уговорить не рассказывать отцу лишнее, если, конечно, получится.

― Ты серьёзно? Ты пойдёшь с ним? ― спросила Мария с удивлением и возмущением. И она явно считала Максима опасным.

Максим был разочарован и посмотрел на Риту каким-то упрашивающим взглядом. Будто бы говорил: «хоть ты не отворачивайся от меня, я же ведь тебя защищал».

― Да, я пойду с ним, ― уверенно сказала Рита.

― Значит, мне придётся тебя проводить, ― деловито сказал Саша и тут же язвительно добавил: ― вдруг он ещё и тебя захочет прирезать по пути.

― Хватит! Это всё из-за тебя, ― вскрикнула Рита. ― Ты его нарочно провоцировал.

― Так вот, значит?

― Да, именно так. Не вмешивайся. Я пришла с ним, ― с ним и уйду!

― Мы с тобой ещё поговорим об этом, ― деловито сказал Саша, а потом кинул взгляд на Максима и добавил: ― а ты не думай, что победил. Она моя девушка.

― Я не твоя девушка! ― вскрикнула Рита. ― Думай, что говоришь. Скажешь ещё хоть слово, и можешь вообще забыть обо мне.

Конечно же, Саша понял намёк. Она боится, что сейчас он при всех скажет, что переспал с ней. Но он не стал бы опускаться настолько низко, чтобы всем об этом рассказывать. Тем более, это же деревня. Он знает правила, и как здесь относятся к таким девчонкам. Цивилизация сюда, конечно, добралась. Целомудрие до брака не хранят. Но если точно знают, что кто-то с кем-то переспал, это мигом становится темой для обсуждения и осуждения. И Саша не хотел, чтобы Рита стала такой темой. Не этого он добивался. Просто хотел показать «этому сосунку», кто тут главный. Кого выберет Рита. И он реально думал, что Рита выберет его при всех. Хотел потешить своё самолюбие и выпендриться, мол, какой он крутой. Все девчонки хотят с ним встречаться.

Многие с ним действительно хотели встречаться, и это несмотря на то, что все знают его криминальное прошлое. Но он красивый, сильный и накачанный. А ещё он общительный и умеет делать комплименты. Это, пожалуй, главный критерий в умении соблазнять. Только вот с Ритой он облажался. Она не настолько на него запала, чтобы при всех оттолкнуть от себя «богатенького сосунка». Именно так он называл Максима и недолюбливал за то, что он сын Димы. Странного мутного типчика, за которым он приглядывает.

Впрочем то, что Рита не стала слепо за ним бегать, только делало её интересной. Она не потеряла голову, переспав с ним, как многие другие до неё. Теперь он ещё больше захотел с ней встречаться. И не только потому, что это нужно для того, чтобы ближе подобраться к её псевдо дяде соседу.

Саша здраво оценил ситуацию и решил, что сейчас лучше отпустить её с Максимом. Вряд ли она кинется ему в объятия и начнёт изменять. Она явно хочет дружить с этим Максимом и просто пытается доказать эту дружбу. Возможно, это даже связано с попыткой поддержать добрососедские отношения, ведь Максим их сосед. Саша решил отнестись к этому с уважением и поэтому сказал:

― Ладно, иди, утешай своего дружочка! Потом поговорим.

― Не поговорите, ― деловито вставил Максим.

― А ты помолчи, не с тобой разговаривают, ― язвительно сказал Саша. Максим сразу же вздёрнулся, но Рита мигом схватила его за плечо и потянула назад.

― Даже не вздумай, ― сказала она Максиму. Имела в виду: «не вздумай на него набрасываться».

― Надеюсь, ты понимаешь, что он опасен, ― деловито сказал Саша. Уже понял, что она точно уйдёт с ним. Но умолкать всё равно не хотел…

― Это ты опасен! Ты его нарочно провоцировал. И сейчас провоцируешь, ― сказала Рита.

― И чем же я его провоцировал? Тем, что поцеловал свою девушку?

― Она не твоя девушка, ― нервно произнёс Максим. Саша посмотрел в глаза Рите и снова по её взгляду понял, что она просто умоляет не говорить ничего лишнего о том, что между ними было.

― Скажи ему сама, ― приказал Саша.

― Я поговорю с ним, ― обещала Рита, ― но сейчас мы уходим.

― О чём это он? ― возмутился Максим. ― Что ты должна мне сказать?

― Что я её парень, ― вставил Саша, а потом отошел от них и сел на ковер.

― Что? Мы просто сядем и продолжим играть? ― хихикнул один из мальчишек. Все уже расслабились и смотрели на Сашу как на героя, который спас их от агрессора. Хоть Саша и ведёт себя иногда вызывающе, но его всё равно любят, его знают. Собственно, поэтому и не выгоняли, когда он начал командовать и создавать напряжение.

― Почему бы и нет? ― весело сказал Саша и хлопнул в ладоши: ― все садитесь в круг, играем дальше. Они пусть уходят, раз хотят.

― Пошли, выйдем, ― сказала Рита Максиму. Она не собиралась ничего здесь обсуждать. Здесь, при всех. Дико нервничала и хотела как можно скорее уйти.

― Ну, пошли, я только за, ― ответил Максим. Он попытался взять её за руку, но Рита не позволила. Сразу же дёрнула рукой и взглянула на подругу. Ей было ужасно стыдно из-за произошедшего инцидента, и, конечно же, она чувствовала свою вину.

― Прости за всё это…

Мария махнула рукой:

― Да ладно, ты не виновата, это всё твой буйный друг.

Она кинула на Максима злобный взгляд.

― Что? Я уже разонравился тебе? ― усмехнулся Максим.

― А сам как думаешь? Можешь забыть дорогу сюда, ― сказала Мария. Она уже сделала свои выводы: он очередной парнишка, который не достоин с ней встречаться.

― Плакать не буду, ― язвительно ответил Максим. Потом он всё же взял Риту за руку и потянул за собой. Мария увидела это и предосудительно помотала головой. Ничего не сказала, но подумала, что они в каких-то отношениях, иначе почему Максим набросился на Сашу? Всё ведь очевидно… для неё это было очевидно и для многих других её гостей.

Глава 143. Откровения с Максимом

Как только Рита и Максим вышли на крыльцо, она начала его ругать.

― Что это было? С ума сошёл?

― Да ладно, всё нормально, ― сказал Максим. Он явно не хотел обсуждать произошедшее.

― Нормально?! ― возмутилась Рита. ― Ты набросился на него с осколком вазы. Ты пытался его убить!

― Да не пытался, просто хотел напугать. Он сильнее, он бы избил меня, ― объяснил Максим.

― Если бы хотел, он бы избил, ― сказала Рита. ― Но он не сделал этого и не собирался, ты сам на него набросился.

― А ты ещё помнишь, почему я на него набросился? ― с возмущением спросил Максим.

― Потому что он поцеловал меня? По-твоему, это причина убивать его?

― Он приставал к тебе.

Рита нахмурилась и предосудительно помотала головой. Не хотела говорить Максиму правду, но сказала:

― Он не приставал, ты не понял. Он и, правда, мой парень.

― Что? Да ты гонишь! ― не поверил Максим. ― Когда он успел стать твоим парнем?

― Ну, вот успел… ― немного виноватым голосом сказала Рита.

― Вы знакомы неделю. Ты сама сказала, что он только недавно стал пастухом… мол, новенький, познакомились недавно, или ты соврала? Или вы были знакомы ещё раньше?

Рита посмотрела ему в глаза и застыла. Не знала, что ответить? Хотела сказать правду, что она действительно мало знакома с Сашей. Но тогда всплывает очевидный вопрос: почему она называет его своим парнем? Если она подтвердит, что действительно познакомилась с Сашей недавно, стало быть, он никак не может быть её парнем. А если уж она всё равно называет его своим парнем, стало быть, есть другие причины. Максим сразу поймёт, что между ними что-то было. Решит, что она распутная. Ещё, не дай Бог, расскажет об этом отцу. А ведь точно расскажет… Рита боялась этого сильнее всего и поэтому соврала:

― Мы были знакомы и раньше… немного. И это неважно. Это не отменяет того факта, что ты набросился на него осколком.

Рита решила концентрировать внимание на этом.

― Набросился, защищая тебя, ― напомнил Максим.

― Не надо было защищать. Кто тебя просил?

― Вот уж так получилось.

― Ты даже не раскаиваешься. Ты понимаешь, что он может заявить на тебя, и у тебя будут проблемы? ― сказала Рита.

― Волнуешься за меня? ― тут же спросил Максим.

― А сам как думаешь? Если вдруг такое произойдёт, твой папа меня начнёт обвинять, что я это допустила.

― Хорош, он тут вообще ни при чём. Хватит уже вплетать родителей.

― Ещё как причём. Наши папы ничего не должны знать о произошедшем.

― Ох, это вряд ли, ― сказал Максим, мотая головой и трогая свою щеку. Он больше не хотел обсуждать это на крыльце Марии и зашагал к выходу. Подозревал, что здесь их могут подслушивать.

Рита быстро догнала его и схватила за руку:

― Я серьезно. Не рассказывай отцу о том, что произошло.

― Он и сам догадается. Чувствую, нехилый синяк получится.

Он открыл рот и пошевелил челюстью. Совсем немного пошевелил и понял, что ему очень больно это делать.

― Что, так сильно досталось? ― с некоторым сочувствием поинтересовалась Рита.

― Да, ещё как сильно!

Он снова зашагал вперед, и она не отпускала его руку. Пыталась догнать, а потом снова потянула назад и заставила повернуться.

― Пожалуйста, всё равно не рассказывай… пожалуйста, твой папа не должен узнать о произошедшем.

Рита понимала, что сейчас ведёт себя слишком навязчиво. Он ведь запросто может спросить, почему она так из-за этого волнуется? Он же не её отцу собирается рассказывать. Но Рита не могла иначе. Не могла контролировать свой страх и продолжала упрашивать Максима.

― Если узнает твой папа, узнает и мой. И тогда мне крышка, ― сказала Рита. Она не знала, как ещё объяснить своё поведение, придумала этот ответ, ещё когда они были в гостях у Марии. Максим усмехнулся и сделал свои выводы:

― Переживаешь, что твой папа узнает о том, что ты замутила и со вторым пастухом?

― Я не специально, так получилось, ― сказала Рита.

― Может, мне тоже стать пастухом, чтобы понравиться тебе? ― шутя, сказал Максим.

― Хватит, это не смешно!

― А что? Я готов!

― Макс, я ведь уже сказала, что мы не можем встречаться. Мы только друзья.

― Однако ты ушла со мной, хотя могла остаться с ним, ― подметил Максим.

― Ушла, потому что ты мой друг.

― Разве друг важнее парня? ― спросил Максим.

― Но ты же сам видел, какой он? Думаешь, мне нужен такой парень?

― Видимо, нужен, раз ты дала ему повод думать, что ты его девушка.

― И кстати, никакой он мне не парень, ― возразила Рита. ― Ну, поцеловались мы пару раз. Это же ещё не делает его моим парнем. Вот ты сам как думаешь?

― Не знаю, это, пожалуй, вам решать, ― ответил Максим.

― Он сам меня поцеловал и в первый раз тоже.

― Примерно так же, как на празднике поцеловал? Насильно? ― уточнил Максим.

― Ну, не то, чтобы насильно… это не было насильно, ― нерешительно пробормотала Рита.

― Ещё как это было насильно! ― возразил Максим. ― И я не сожалею, что врезал ему.

И тут Рита осознала, что, кажется, уже перестала различать «насильно» от «добровольно». Максим видел, как Саша поцеловал её, и уверенно утверждает, что это было насильно. Но ей понравилось… это было страстно, неожиданно и приятно.

― Ты мне так и не ответил, — пожаловалась Рита. — Ты можешь не рассказывать отцу?

― Ну, про тебя и пастуха я могу молчать, но о том, что я подрался, папаша в любом случае догадается.

Тут они остановились, и Рита внимательно взглянула на Максима. Его губа была припухшей. Следы драки уже были заметны на его лице, и она нахмурилась, выстроив жалостливую гримасу.

― Ой! Ну, вот зачем же ты полез… — запричитала Рита. — Какой кошмар…

― Что, прямо кошмар? — ухмыльнулся Максим, а потом вытащил из кармана смартфон и попытался увидеть своё отражение на выключенном экране. Он оценил своё лицо, а потом сказал:

― Ну, по ощущениям даже похуже.

Рита тяжело вздохнула, и потом они снова зашагали по направлению к дому.

― Всё равно не рассказывай папе, если он спрашивать не будет про разбитую губу, — попросила Рита.

― Будет спрашивать, — деловито возразил Максим.

― Ну, а если не будет?

― Так не бывает! Отцы всегда интересуются такими вещами. Вот, например, если ты придёшь с синяком домой, разве твой папа не спросит у тебя, что случилось и кто тебя ударил?

― Ну, спросит… — протянула Рита.

― Ну, вот видишь! Мой папа ещё более дотошный. Не отстанет, пока не расскажешь. Наверное, заметила, как он вертится вокруг меня, пытаясь угодить? — ухмыльнулся Максим. — Строит из себя идеального папашу!

― А тебя это смешит? — спросила Рита. Она удивилась, что Максим так сказал. До сегодняшнего дня она думала, что это у них отношения такие. Получается, всё-таки нет. Дима действительно вертится вокруг Максима, пытаясь ему угодить. Это даже сам Максим заметил.

― Это меня скорее радует! — сказал Максим. — Раньше он как-то наплевательски к нам относился. Приедет раз в полгода, посидит чуток и досвидули! Не замечал, чтобы он так вертелся, пытаясь угодить мне во всём. Так что, думаю, ты понимаешь уровень его заботы и интереса ко мне. Так что про синяк он 100% спросит и допросит!

― Может быть, он просто думает, что тебе сейчас тяжело из-за того, что ты маму потерял. Поэтому и волнуется, пытается угодить, — предположила Рита.

― Маму потерял… — повторил Максим, а потом прикусил губу и протянул: — мм…

Будто бы думал, что сказать. Рита стыдливо отвернулась и опустила голову.

― Прости, зря это я сказала. Напомнила…

― Я кое-что скажу тебе, если обещаешь молчать, но это большой-большой секрет! — неожиданно сказал Максим. Рита сразу же на него посмотрела.

― Ну да, конечно, обещаю.

― Честно-честно? — игриво спросил Максим.

― Ну, честно-честно.

Она была в некотором недоумении. Даже и представить не могла, что он собирается сказать?

― Ну, мама не умерла. Целёхонькая и здоровенькая! Тусуется за границей со своей сестрой.

― То есть, как это? ― удивилась Рита. ― Значит, всё это было ложью? Что тебя опека хочет забрать и прочее?

Максим усмехнулся.

― Да какая опека?! Я, считай, уже взрослый без недели другой. С живым папашей и дедулей! Это мой папа лопух, поверил, что ко мне сразу прибежали из опеки, чтобы в приют забрать.

― Да, он обеспокоился, ― сказала Рита. ― А ты так легко об этом рассказываешь.

― Ну, прости, если разочаровал.

― Да нет, это наоборот хорошо, что твоя мама жива. Но зачем говорить, что она умерла? ― с недоумением спросила Рита, но тут же предположила: ― или ты так говоришь из-за того, что она уехала? Типа бросила тебя?

Максим начал отрицательно мотать головой. Говорил весьма довольным голосом, с ухмылкой. И было понятно, что разговоры о маме его только веселят.

― Да нет, что ты! Она меня не бросала. Просто ей нужно было уехать к сестре повидаться, а меня некому оставить. Я, конечно, пожил у дедули, но ему тоже вдруг приспичило уехать. Ион придумал эту историю, чтобы у моего недопапаши проснулись отцовские чувства! Ну, и вот, проснулись, и я здесь.

Рита помотала головой в недоумении и будто даже с осуждением.

― Всё-таки это странно. Зачем врать-то? Думаешь, он иначе не захотел бы, чтобы ты жил здесь с ним? ― спросила Рита, но потом быстро смекнула, что точно не захотел бы, ведь Максим доставляет неудобства. Теперь Дима вынужден делить свой дом с сыном, приходится ему угождать и не только. Самая большая для него досада в том, что теперь он не может, как раньше, насиловать её в разных углах своего дома. Не может командовать над ней открыто. Всё изменилось, усложнилось ещё до приезда её отца. Конечно, он бы не стал привозить сюда Максима, если бы думал, что есть другой вариант.

― Конечно, он бы отослал меня к маме, ― уверенно сказал Максим. ― А так он думает, что мамы нет, деваться некуда, вот и забрал меня. Я, честно сказать, удивлён. Думал, он снимет мне хату в городе и велит тихо дожидаться совершеннолетия.

― А ты бы так хотел? ― спросила Рита. Максим дёрнул бровью, размечтался.

― Вообще да, хотела бы. Но так тоже неплохо, зато вот я с тобой познакомился.

Он сразу же посмотрел на неё влюблёнными глазами, широко улыбнулся.

― И что будет, когда твоя мама приедет? Ты вернёшься в свой город? ― поинтересовалась Рита.

― Нет, это вряд ли, ― ответил Максим с ироничной ухмылкой. На мгновение Рита подумала, что он сейчас скажет, будто бы останется для того, чтобы быть с ней. Какая-то частичка её хотела услышать нечто подобное, но умом она понимала, что это было бы проблемой для неё. Это бы означало, что Максим слишком сильно в неё влюблен.

― Почему вряд ли? ― уточнила Рита.

― Меня скорее заберут.

― Куда заберут? ― спросила Рита.

― Ну, как куда? На службу! ― с улыбкой протянул Максим.

― Значит, ты всё-таки не пойдёшь учиться? А твой папа надеялся, что пойдёшь.

― Не, я не любитель студенческой жизни, меня и школа достала, ― сказал Максим и указательным пальчиком повёл по шее.

― Ну, школа она всех достаёт… ― улыбнулась Рита. ― Но всё равно многие ведь учатся, хотят получить образование.

― Ну, может быть, и я захочу потом, ― сказал Максим.

― Потом, после того как вернёшься со службы? ― удивилась Рита. ― Обычно ведь наоборот, сначала учатся, а службу оставляют на потом.

― Ну, значит, я необычный парень, ― улыбнулся Максим.

― Ты хочешь на службу? ― осторожно поинтересовалась Рита. Судя по тому, как он рассказывает о своём решении, ей казалось, что да, хочет.

― Ну, не то, чтобы очень… я же, типа, обязан, долг и все дела. Но если б это было необязательным, наверное, не пошёл бы… не знаю.

Тут он задумчиво замолчал, глядя на Риту. Тут же подметил:

― А ты, кажется, взгрустнула.

― Ну, я думаю, это грустно, что ты собираешься на службу вместо того, чтобы пойти учиться. Твой папа точно не обрадуется.

Максим махнул рукой:

― Его мнение меня интересует в последнюю очередь!

― Ну, он ведь старается быть хорошим отцом, ты и сам заметил, ― напомнила Рита.

― Раньше надо было стараться! Раньше! И не сбегать от мамы.

― Ну, наверное, они не поладили.

Впрочем, Рита уже представляла, какие у него были отношения с женой. Наверное, он мучил её в постели, как теперь мучает её, вот они и разошлись. И, скорее всего, это она его прогнала, а не наоборот…

― Ты не собираешься рассказывать, что твоя мама жива? ― поинтересовалась Рита.

― Нет, зачем? ― усмехнулся Максим. ― Тогда он меня прогонит!

― Почему ты так думаешь?

― Да сто пудов… особенно если узнает, что мама квартиру сдала, а меня сбагрила ему.

Максим хихикнул.

― Кажется, тебя это совсем не огорчает, ― подметила Рита. Но прозвучало это просто ужасно, будто бы мама прогнала его из дома, чтобы сдать квартиру и получать деньги.

― Это была моя идея, ― признался Максим. ― К сестре поехать мама в любом случае собиралась, и квартира пустовала бы. Ну, сама понимаешь, мне бы всё равно не разрешили пожить там одному. А деньги нам нужны. Всегда нужны. Мама кредит взяла на машину, а с оплатой возникли сложности. Контора закрылась, где она работала. С новой работой не свезло.

― Понятно, это всё грустно… ― сказала Рита.

― Грустно то, что мой папаша дохера богатый чел, а мы с мамой жили скромно, каждый рублик считали!

― Странно это всё. Ты же только недавно хвастался бездонной карточкой. Мол, тратишь, сколько хочешь!

― А, ну так это дедуля карточку свою отбашлял, когда я с ним жить начал, ― объяснил Максим с широкой и довольной улыбкой. ― А когда я с мамой жил, я был скромный мальчишка. Бедный!

― Понятно… но разве в остальное время твой отец деньгами вам не помогал? ― поинтересовалась Рита.

― Это скорее дедушка помогал, а не он. Не помню, чтобы мой папа где-то когда-то работал. По-моему, он по жизни бездельник, ― сухо сказал Максим. Рита пожала плечами. А ведь она знает, кем работает Дима, ― киллером, который убивает людей за деньги. Вот поэтому и прячется в деревне, изображая безработного богача. А ещё она подумала, что, возможно, Дима поэтому из семьи ушёл, чтобы сберечь сына от неприятностей, которые могут быть связаны с его работой. Учитывая то, как Дима бегает около сына, пытаясь во всём ему угодить, он его точно очень любит. И раз он так сильно любит его, он не мог бросить семью, если не было для этого серьёзных причин. Рита задумалась.

― Ну, в общем, я пока тусуюсь тут.

― Тебе нельзя конфликтовать с местными, раз уж ты хочешь жить тут, ― подметила Рита.

― Так я и не собирался конфликтовать, но пришлось.

― Ещё скажи, из-за меня, ― возмутилась Рита.

― Ну, ты же знаешь, что из-за тебя, ― с ухмылкой согласился Максим. Он знал, что такой ответ ей не понравится, но захотел сказать именно так. А ещё он очень хотел признаться ей в своих чувствах. Он смотрел на неё и хитро улыбался. Уже ожидал услышать, как она сердится.

Рита предосудительно помотала головой:

― Мы пришли.

― Хочешь уже домой? ― спросил Максим.

― А ты хочешь стоять тут? ― немного язвительно спросила Рита. Они уже прошли мимо его ворот и приближались к её.

― Можем постоять у твоих ворот или на крыльце, ― весело сказал Максим.

― Нет уж! Давай по домам, ― сказала Рита. ― Ещё не хватало, чтобы папа нас увидел.

― Так ведь он знает, что ты со мной пошла на день рождения, ― удивился Максим её беспокойству.

― Ну, так-то да, знает. Мало ли, заподозрит ещё лишнее…

Максим сразу же хитро улыбнулся, взял её за руку и игриво спросил:

― А между нами будет лишнее?

Рита сразу же засмущалась, дёрнула руку и сказала:

― Не надо. Я пока не готова ни к чему такому.

Она сказала первое, что пришло ей в голову. Однако не учла, что в её предложении звучало слово «пока». И это подразумевало, что позже она будет готова. Максим сразу же зацепился за это и весело спросил:

― А когда будешь готова?

Рита сразу же начала отрицательно мотать головой:

― Макс, мы ведь уже договорились… поговорили об этом.

― Ну да, договорились, что я не рассказываю о своих чувствах, ― весело сказал Максим. Рита ещё сильнее засмущалась и опустила взгляд.

― Говорить «не рассказываю» всё равно, что рассказать, ― пожаловалась Рита. Максим усмехнулся:

― Это я немножечко схитрил!

С широкой улыбкой, глядя в её глаза, он начал приближаться к ней. Явно собирался поцеловать. Рита, конечно же, отстранилась и даже сделала вид, что не заметила этого, а сама сказала:

― Ладно, я пойду.

Ему понравилась её реакция, было очень необычно. А он думал, что она сейчас рассердится или скажет, что не станет с ним целоваться. Он радовался, что произошло иначе. Подумал, что это лучше, чем твёрдое «нет».

― До завтра, ― с улыбкой сказал Максим.

― Давай, до завтра.

Рита ему тоже улыбнулась, потом торопливыми шагами направилась домой.

Глава 144. Разговор с отцом

Из-за инцидента на празднике Рита пришла домой рано, ещё даже 11 не было, и её папа, конечно же, удивился.

― Ого, ты уже дома. Кажется, ты слишком буквально поняла мои слова «не задерживайтесь». Или праздник уже закончился?

― Ну, можно сказать, мне надоело там находиться.

― О, как! ― ещё больше удивился Пётр. Обычно Рита задерживалась до глубокой ночи, если уходила на день рождение Марии. Как-то пришла домой в час ночи. Ей, конечно же, за это очень досталось, несмотря на то, что её тогда проводили. И сегодня Пётр не ждал её раньше полуночи. Сразу же заподозрил, что дело тут нечисто.

― Ты что, с именинницей поссорилась? ― с некоторым упрёком спросил Пётр.

― Да нет же! Не в этом дело.

Пётр внимательно посмотрел на дочь и замер. Явно ждал объяснений, и Рита поняла, что ей не увильнуть. И она решила сказать частичную правду:

― Ну, так… был там один мальчишка, который доставал.

― Мальчишка, значит? ― деловито произнёс Пётр.

― Ладно, давай уже без этих намёков. Это Толик, и ты его знаешь. Тот самый, который доставал меня в школе.

Пётр поджал губы и сделал серьёзное лицо. И, конечно же, он помнил этого пухленького пацана.

― И что он выкинул на этот раз?

― Как обычно, подкалывал, говорил всякое, что аж прибить его хотелось.

Пётр простодушно усмехнулся, и сделал свои выводы:

― Я так понимаю, ты предпочла уйти.

― Ну, само собой!

Пётр также знает, что Мария и раньше приглашала этого Толика на свой праздник, и раньше Рита никогда из-за него не уходила раньше. Может, шуточки мальчугана на этот раз были более колкими, чем обычно?

― Что, уже обсуждают? ― спросил Пётр, не договаривая слова. И, конечно же, Рита мигом поняла, о чём он. Спрашивает, обсуждают ли то, что она переспала с пастухом.

― Пап, я не намерена сейчас говорить об этом! ― нервно сказала Рита и попыталась уйти в свою комнату.

― Значит, обсуждают, ― сделал свои выводы Пётр. ― Теперь так всегда будет.

Рита сразу же замерла и, не оборачиваясь в сторону отца, спросила:

― Ну и чего ты добиваешься? К чему этот разговор?

― К тому, что не стоило раздвигать ноги кому попало!

Рита была в шоке и не узнавала своего отца. Как он вообще может так разговаривать с ней? Грубо и пошло. И она действительно не понимала, чего он добивается этими постоянными разговорами, упрёками, попытками пристыдить её?

― Это уже было, и этого не изменить! Сколько бы ты ни действовал мне на нервы, сколько бы ни ругался со мной, прошлого не изменить, ― нервно сказала Рита. На этот раз она обернулась и с недовольством посмотрела на своего папу.

― Кое-что изменить можно. Чтобы всех утихомирить, надо бы поскорее выдать тебя замуж.

― Что?! ― с возмущением произнесла Рита.

― Если выйдешь замуж, слухи утихнут. Возможно, многие даже решат, что это были ложные слухи.

Рита сразу же предосудительно начала мотать головой.

― Ты чего это? Сбрендил, что ли? ― возмутилась Рита. ― Какое замужество?

― Это единственное правильное решение. И я нашёл тебе кое-кого.

― Не нужен мне твой кое-кто, каким бы красавчиком и богатеньким он ни был, ― горделиво сказала Рита. ― Я сама найду себе парня. И да, для начала парня, не мужа!

― Ты уже нашла себе парня, и к чему это привело? Парень никогда не станет мужем, запомни это раз и навсегда, ― деловито сказал Пётр.

― Ну да, конечно, какие глупости! Так говоришь, будто все женятся только на первых встречных, а не на своих девушках, с которыми давно в отношениях.

― Всякое бывает… всякое бывает, ― задумчиво сказал Пётр. ― Но зачастую мужчины не женятся на тех, с кем они давно в отношениях. Знаешь, как говорят: если не женился в первый год отношений, не женится уже никогда. И у тебя уже нет года, чтобы кого-то искать и с кем-то встречаться. Хочешь, чтобы тебя всей деревней обсуждали?

― Ну и пусть обсуждают! Какое мне дело?

― Мне есть дело, ― сердито сказал Пётр.

― Ещё скажи, что не вынесешь этого позора.

― Именно, ― чуть ли не вскрикнул Пётр. ― Либо выйдешь замуж, либо мы отсюда уезжаем.

― Уезжаем? ― не поверила Рита своим ушам. ― И куда же мы поедем?

― В город. Как раз тебе пора учиться… если не хочешь замуж, поступишь в вуз, получишь образование. Тоже неплохо.

Пётр сделал задумчивое серьёзное лицо, и Рита поняла, что он это не просто так говорит. Но всё равно такой план казался ей фантастическим и слишком хорошим, чтобы его можно было реализовать. Но она сразу размечталась.

― Вот это можно и обсудить, ― сразу же сказала Рита. ― Я всегда мечтала отсюда уехать и жить в городе, где много людей, много возможностей.

― Зачем тебе много людей? Чтобы было много парней? ― тут же спросил Пётр.

― Пап, ну ты опять за своё?

― Я просто спросил. Зачем тебе много людей?

― Конечно, больше людей, больше возможностей с кем-то познакомиться. Как можно найти кого-то, если никого в принципе нет, как здесь, например? А ты сам не думал, кого я могла найти здесь, кроме пастуха?

Пётр сразу же нервно сжал кулак.

― Даже не вздумай этого говорить.

― Я тебя ни в чём не обвиняю, а просто констатирую факты.

― Ты… ― произнёс Пётр, а потом вдруг замолчал, запнулся, будто бы не зная, как выразить свои мысли.

― Ну да, снова скажи, какая я испорченная, порочная.

― Да уж… я и не думал, что так тебя воспитал, ― разочарованно сказал Пётр.

― Пап, дело не в воспитании, просто время пришло. Я выросла, и это нормально, что мне захотелось с кем-то встречаться.

― Поэтому я и говорю, что тебе нужно выйти замуж как можно скорее.

Рита иронично усмехнулась и начала отрицательно мотать головой.

― Опять ты за своё!

― Если тебе хочется «этого», нужно выйти замуж. А если тебя интересуют другие вещи, образование и жизнь в городе, тогда уедем.

― Вот вариант уехать мне очень даже нравится, ― не задумываясь, сказала Рита. ― Но это не значит, что я в городе подамся в монашки. И я точно не выйду замуж за того, кого ты мне подсунешь.

«Этого ещё только не хватало, ― нервно подумала Рита. ― И так уже этот мерзавец Дима сам подсунулся… прикончить бы его самого». Рита частенько об этом мечтала. И сколько раз она сожалела о том моменте, когда защитила Диму, ударив Виталия. А ведь Виталий забил бы его до смерти… и сейчас у неё бы не было проблем. Не пришлось бы бояться Диму. Не пришлось бы мечтать уехать с отцом куда-нибудь подальше. Впрочем, о последнем она даже не думала, это сейчас папа подкинул ей идею. Но только напрашивается вопрос: Дима позволит ей уехать с отцом? Она точно знала, что он попытается помешать, но сможет ли это сделать?

― Только где мы будем там жить в городе? ― спросила Рита. ― Ты хочешь продать дом и на эти деньги купить там квартиру?

Пётр усмехнулся.

― Так не получится! Квартиры в городе очень дорогие. Денег от продажи нашего дома не хватит даже на половину квартиры. Какой там! Даже не четвертинку квартиры не хватит!

― И что тогда делать? ― спросила Рита. ― Снимать точно дорого.

― Нет, дом продавать не будем, ― решительно сказал Пётр. ― Поедем к бабушке. Она сильно болеет, ей нужен уход.

― К бабушке? ― удивилась Рита. ― Я так давно не видела бабушку…

― Это далеко, но она живёт в городе. У неё трёхкомнатная квартира, и там есть вузы поблизости.

Рита сразу улыбнулась и восторженно выдохнула.

― Да, я хочу… хочу поехать к бабушке. Это же отличная идея! Если она не против, конечно.

― Не против. Она поэтому и просила меня приехать. Говорит, что устала от чужих. Жалуется на сиделку: не понимает её, плохо ухаживает.

― Мы за ней будем ухаживать. Вот зря ты не взял меня с собой, мы бы там были уже сейчас, могли бы даже не возвращаться, ― сказала Рита. А ведь если бы он взял её с собой, её жизнь сложилась бы иначе. Она бы всё ещё была девственницей, Дима не смог бы её мучить…

― Да, я теперь жалею, что не взял тебя с собой, ― сказал Пётр. ― Но ведь ещё не поздно…

И тут он замолчал. Понимал, что в некотором смысле уже поздно, она ведь уже переспала с тем пастухом, и теперь это все обсуждают. Он всегда знал, что нельзя оставлять Риту одну. Знал, что ею интересуются: молодая, ещё и девственница. Но он доверился Диме. Велел присматривать за ней и по возможности никуда не отпускать. Он и не думал, что ей не придётся далеко идти, чтобы случилось ужасное…

― Да, ещё не поздно… и я очень хочу поехать к бабушке, ― сказала Рита. ― Только обещай, что не передумаешь.

― А я думал, что тебе нравится здесь… ― с некоторой досадой сказал Пётр.

― Да, нравится. Мне нравится наш дом, я люблю наших коров и Шарика. Шарика особенно, но это же деревня. Я уже выросла, и мне нужно развиваться. Ты сказал, что можно пойти учиться.

― Ну да… да…

Рита широко улыбнулась, а потом пошла к себе.

― Спокойной ночи, папа.

― Спокойной ночи.

Пётр остался в смешанных чувствах. Он надеялся, что она хотя бы рассмотрит предложение о замужестве, а она уехать хочет. Ещё даже не увидела жениха, а уже знать его не желает. Ему было обидно, не на такой разговор он рассчитывал. Идею уехать он вообще высказал просто так. Думал, Рита откажется. Особенно, если он скажет, что повезёт её для того, что она ухаживала за своей больной бабушкой. А она сама этого хочет? Ему не хотелось в это верить.

Но, с другой стороны, идея уехать из этой деревни навсегда тоже казалась Петру неплохой. Он сможет побыть с мамой, поухаживать за ней. Он знал, что его мама уже долго не протянет. То, что она жива всё ещё, это уже чудо. 93 года отпраздновала. Пётр растерялся и уже даже не знал, как лучше поступить.

Наконец Рита смогла зайти в свою комнату, переоделась и легла отдыхать. Всё думала и думала о том, что сказал ей отец. Всё сильнее начала мечтать уехать отсюда, бросив Диму. И, конечно, её беспокоили сомнения, что так получится. Она не то, что чувствовала, она знала, что Дима не позволит себя бросить. Тем более так быстро, неожиданно и таким хитрым способом. И он обязательно решит, что это она уговорила папу увезти её. Ещё до отъезда Дима успеет её помучить… а если он заранее узнает, что они собираются уехать, что-нибудь обязательно сделает и помешает им. Или он даже может спрятать её. Запрёт в своём подвале, а её отцу скажет, что она сбежала с каким-нибудь парнем или сбежала от страха, что её собираются выдать замуж. И это будет звучать правдоподобно для её отца. Стоило ей только подумать об этом, и холодная дрожь пробежалась по её телу.

― Нужно поговорить с ним. Сказать, чтобы не рассказывал Диме о наших планах.

Только вот она не знала, как объяснить отцу свою просьбу? Долго думала, но ничего не придумала.

― Если я скажу, ты ведь догадаешься… точно догадаешься.

Рита даже была в этом уверена. Если она попросит отца не рассказывать Диме об их планах, это покажется ему странным. Он сразу же спросит, почему, и как ей придумать для него правдоподобный ответ? А может, просто сказать правду…

И только она так подумала, сразу же начала машинально мотать головой:

― Нет, нельзя. Неизвестно, как ты отреагируешь… неизвестно, как этот мерзавец отреагирует.

Хоть Дима и обещал не трогать её отца, она всё равно побаивалась. Он ведь убийца. Все убийцы нестабильны, зачастую действуют по обстоятельствам. Сегодня он может сказать, что не тронет её отца, а завтра решит убить, избавиться, чтобы у него не было проблем. И Рита уже убедилась в том, что Дима готов на всё, чтобы она и дальше принадлежала ему. Он ведь так просто избавился от Виталия… убил и закопал. Человек, способный убить за неё, точно не отпустит её так просто…

Рита чувствовала, что находится в безвыходной ситуации. И она не знала, что делать? Больше часа лежала и размышляла, но ничего путного на ум ей так и не приходило. Она решила, что в любом случае попросит папу не рассказывать Диме об их плане, а дальше уже будет плыть по течению. Если её папа будет задавать много вопросов и дотошно расспрашивать, почему, тогда она скажет, что Дима будет против. Возможно, придётся ему намекнуть, что Дима к ней пристаёт. Но она не собиралась рассказывать отцу, что между ними уже было. Было…

Пока Рита предавалась своим бесконечным мыслям, уже наступила полночь. И вдруг она услышала короткую вибрацию на своём телефоне. Рита сразу же вздрогнул, но так не хотела брать в руки смартфон. Она уже заранее знала, что это Дима пишет. Он ведь приказал ей прийти сегодня.

Она сразу же начала отрицательно мотать головой и тихо захныкала:

― Нет, только не это… нет…

А ведь он не просто хочет, чтобы она пришла. Перед этим она должна вставить в попу ту толстенную пробку. Только она представила, как собственноручно запихивает в себя это, холодок пробежался по её телу, и она снова повторила:

― Нет, нет… ни за что! Делай что хочешь, но сегодня я не приду.

Она укрылась с головой одеялом и тяжело взволнованно задышала. Телефон лежал на тумбочке, и она даже брать его в руки не стала. Вскоре услышала ещё одну вибрацию и только сильнее убедилась в том, что это Дима пишет. Наверняка спрашивает, помнит ли она о том, что должна прийти к нему? Или пишет в приказном тоне, чтобы она явилась через 10 минут, или что-то в этом роде. Чтобы он ни писал, она не хотела это знать, будто это что-то меняет. Но даже если она не прочитает его сообщение, он всё равно решит, что прочитала… Опять скажет, что она игнорит его.

― Ну и пусть думает, что игнорю… ― подумала Рита. ― Да, я тебя игнорю! Ненавижу!

Она продолжала тяжело дышать, а потом закрыла глаза и попыталась успокоиться. И, конечно же, к её закрытым глазкам мигом подкатил сон. Время было уже позднее, особенно для неё, ведь она привыкла рано вставать и ложиться не позже 11. И, конечно же, она уснула. Только когда проснулась, осознала, что произошло.

― О, нет… ― протянула Рита, тяжело вздыхая. Да, она игнорировала его сообщения, не хотела их читать и приходить к нему. И всё же она думала, что полежит какое-то время, а потом заставит себя встать и пойти. Она действительно собиралась пойти, думала, что у неё нет другого выхода. Но уснула…

Стоило ей потом проснуться, и она сразу же захотела расплакаться. Подумала, что Дима теперь её накажет и сильно накажет. Надо же, она обманула его и не пришла. Он опять скажет, что она соврала.

Рита довольно долго лежала и хныкала, а потом заставила себя встать, пойти доить коров. Как обычно, она проснулась рано утром по будильнику, ещё даже шести не было. Она знала, что Дима спит… и вряд ли сейчас в саду ей что-то угрожает. И всё равно она боялась выходить. Вдруг он ждал её и плохо спал или вообще не уснул? Или вдруг поставил будильник тоже в 6, чтобы поймать её с утра? Мысли об этом до жути её пугали, но она понимала, что выйти и подоить коров ей придётся в любом случае. И она вышла…

Первым же делом Рита огляделась и убедилась в том, что Димы поблизости нет. Потом она уже более спокойно пошла доить коров.

Когда Рита проходила мимо своего окна, она увидела внизу довольно большой пенёк и сразу же нахмурилась:

― Вот, гад, уже и подготовился…

И Дима действительно подготовился. Притащил этот пенёк, поставил под её окно, чтобы она смогла вылезти и не упасть. Она уже понимала, как ему было досадно, что она не пришла к нему и даже не ответила. Но Рита всё равно не сожалела. Подумала, что он в любом случае будет её мучить. Так хотя бы на день позже…

― Скорее бы уехать, сбежать отсюда навсегда, ― мечтательно подумала Рита. И она решила, что надо аккуратно поговорить с отцом. Возможно, даже стоит рассказать ему правду, чтобы он защитил её. Он должен хотя бы знать о том, что ему нужно защищать её от соседа. А так, если она пропадёт, её папа даже не будет знать, где искать… точнее сказать, у кого. С другой стороны, Рита понимала, что, рассказав отцу правду, она рискует им, его здоровьем, его жизнью. Вдруг Дима всё-таки попытается избавиться от него?

Стоило ей только представить, что Дима избавляется от её отца, и сразу же ей становилось страшно, а правду рассказывать уже не хотелось…

Рита была в растерянности и опять решила плыть по течению.

Глава 145. Попалась

Рита подоила двух коров и вышла из сарая с двумя вёдрами. В последнее время она теперь всегда так делает. Доит и сразу же относит молоко домой. Последнюю корову доит уже чуть позже, когда остальное молоко будет в безопасности. А то уже было такое, пока она всех подоит, какое-то ведро разольётся. Особенно велик шанс, что молоко разольётся, если она будет оставлять полные вёдра где-то в углу сарая, как делала раньше. А если вынесет во двор, там кошки-дворняжки набросятся, а то и вороны.

Рита не увидела Диму сразу, как только вышла. Но это потому, что он прятался. Он вчера ночью так сильно разозлился, что уже заранее спланировал её утро. К тому же он знает все её привычки. Подоит двух коров ― её уже можно забирать. Впрочем, он разрешил ей подоить и третью корову. Чтобы уж корова не пострадала из-за её безответственности. Поймал её, когда она выходила из сарая с последним ведром.

― Куда это ты намылилась? ― сердито произнёс Дима. А Рита уже активно шагала к дому вдоль внутреннего двора, и так получилось, что он сказал ей это в спину. Рита дико испугалась и не только потому, что это он. Испугалась от неожиданности и закричала:

― А… а…

― Рот заткни, ― нервно приказал Дима. Он сразу же отобрал у неё ведро, пока она его не опрокинула. ― Это будет нам гостинце.

Второй рукой он схватил её за волосы и потащил в сторону своего дома.

― Отпусти, я не могу пойти сейчас с тобой, ― возмутилась Рита. ― Сейчас точно не могу…

― Сейчас точно можешь, ― возразил Дима.

― Нет… нет… ― произнесла Рита. И после каждого «нет» её голосок становился всё более писклявым. Она понимала, что сейчас никто не помешает ему забрать её с собой. Вчера же забрал, поиздевался и отпустил. И сегодня это повторяется. И что самое ужасное, она ничего не может поделать.

Рита машинально посмотрела в сторону своего дома, как и в прошлый раз, с надеждой, что её папа сейчас выйдет и защитит её.

― Только попробуй закричать, ― нервно предупредил Дима. Но Рита не собиралась кричать. Боялась.

― А как же коровы? Их нужно выпроводить за ворота, они должны паститься.

― Ничего, Тоня сама заберёт твоих коров, ― с безразличием сказал Дима.

― Тоня? ― иронично произнесла Рита. ― Ты ей не платишь больше, так что она теперь даже нос суда не высовывает! Я сама каждый день вывожу своих коров и встречаю ровно в шесть, пока не разбежались.

И это было правдой. Но она, конечно же, даже намекать не стала о том, что пастух давно сменился. Радовалась, что Дима об этом не догадывается. Сколько уже времени пастух Саша, а он и не знает! Это заставляло её злорадствовать.

― Ладно, быстро выпусти коров и со мной, ― строго сказал Дима и неохотно отпустил её волосы. ― И только попробуй выкинуть чего…

Рита кинула на него обиженный взгляд и торопливыми шагами скрылась в сарае. Это при нём она была смелой, временами даже резко разговаривала. А как только осталась одна, сразу же осознала своё положение. Он поймал её. Снова поймал, и теперь она вынуждена идти с ним. И он опять будет её мучить… Рита только представила, как всё будет, и сразу же слезливо захныкала:

― Эхе… эхе…

Даже Дима это услышал. В сарай заходить он не хотел, но подошёл максимально близко к открытой двери и игриво сказал:

― Я всё слышу! Ты поэтому убежала туда, чтобы коровкам поплакаться?

― Замолчи! ― нервно произнесла Рита. Хоть она и была невероятно расстроенной, но не могла молча терпеть его насмешки.

― Выпроваживай своих коров и пошли. Поплачешься у меня на плече.

Он сразу же мечтательно улыбнулся, а в его яичках защекотало. В одной руке он продолжал держать ведро с молоком, а второй подправил яички. Погладил член, как бы уговаривая его не вставать так скоро.

Рита тем временем уже взяла себя в руки, и её коровы по очереди начали выходить из сарая. Дима немного пугливо посторонился. Он всегда побаивался коров. Боялся, что пнут или ногу ему отдавят. Благо, никогда такого с ним не было. И всё же это был её давний страх.

Уже через минуту она выпустила коров и закрыла ворота. Пугливо посмотрела на Диму.

― Чего ждём? Куда идти ты знаешь, ― деловито сказал Дима.

― Ну, пожалуйста… я, правда, не могу пойти сейчас с тобой. Дома молоко осталось на столе непроцеженное. Если уйду надолго, папа точно заподозрит неладное. Я ведь никогда так не оставляю молоко киснуть.

Она говорила быстро и взволнованно. Понимала, что вряд ли уговорит его не забирать её сейчас к себе, и всё равно говорила… надеялась. И она так боялась идти с ним.

― Ничего, я тебя надолго не заберу, ― сказал Дима, а потом дёрнул подбородком по направлению к своему дому.

― Ну, пожалуйста… ― пугливо повторила Рита.

― Живо вперёд и не оглядывайся, ― строго приказал Дима. ― Не пришла ночью, значит, пойдёшь со мной утром. И так будет всегда. Это тебе на будущее, чтобы знала, кинуть меня не удастся. Я всю ночь тебя прождал!

Последнее он произнёс особенно сердито.

― Прости… ― пискляво протянула Рита. ― Я уснула…. я поздно вернулась со дня рождения и сама не заметила, как уснула.

― Не ври, ― нервно сказал Дима. ― Макс уже в одиннадцать был дома. Значит, и ты тоже.

Дима слышал, как Максим вернулся и сразу же упорхнул к себе наверх. Он даже спросить не успел, как прошло день рождения? Понравился ли его подарок имениннице? А ему было интересно позадавать сыну такие вопросы. К тому же он знает, к какой девчонке на день рождения они собираются. К Марии! К самой желанной девчонке в деревне. Он уже мысленно представил, что они встречаются. И он бы это одобрил. Это бы исключило то, что Максим будет заглядываться на его Риту. Ну, и это же Мария! По статусу ему подходит.

― Или ты хочешь сказать, Максим был уже дома, а ты осталась тусоваться? ― сердито уточнил Дима. И Рита понимала, что не может так сказать. Тогда Дима ещё сильнее рассердится.

― Ну ладно, ладно… мы пришли довольно рано, ― призналась Рита, ― но всё равно я устала. Уже уснула к полуночи и не слышала твоих сообщений.

― Так надо было слышать, ― сердито вставил Дима. ― Ты должна была будильник поставить, чтобы не проспать. Или даже не так, нет! Ты должна была минуты считать до того момента, когда мы встретимся.

― Ну да, час! ― язвительно ляпнула Рита.

― А ты у меня скоро договоришься. Втройне получишь, ― пригрозил Дима.

― Значит, для этого ты меня приглашаешь к себе? Чтобы избить? ― спросила Рита. Она надеялась, что он не осмелится сказать «да». Надеялась, может быть, немного успокоится.

― А ты думала, я по попе тебя поглажу за обман?

Рита нахмурилась и стыдливо опустила голову. Дима сразу же собрал губы в ехидную ухмылку и добавил:

― И поглажу, и взгрею как следует, чтобы в следующий раз не обманывала.

― Прости… ― пробормотала Рита, а у самой уже колени тряслись от страха.

― Тихо иди и желательно молча, ― строго сказал Дима. ― Тогда, может быть, и прощу.

Они уже приближались к его дому, поэтому он хотел, чтобы она умолкла. Вдруг они сейчас войдут, а там Максим поблизости? Впрочем, Дима почти со 100-процентной уверенностью мог сказать, что он спит. Но всё равно побаивался. Мало ли, вдруг по нужде проснётся и услышит чего лишнего? Дима хотел полностью исключить такую вероятность.

Он открыл входную дверь и сразу же сказал:

― Тихо только, тихо. Макс наверху, спит.

«Ну конечно, до утра играет и полдня спит», ― нервно подумала Рита. Но она злилась только потому, что понимала: Максим её точно не защитит. Он даже не узнает, что она у них была. И всё равно Рита вела себя тихо и покорно. Как только они вошли, Дима закрыл дверь изнутри, и та захлопнулась. И вот она снова почувствовала себя в западне. Понимала, что не покинет этот дом, пока он не разрешит. И что самое ужасное, она ведь собственными ногами сюда пришла… ей было до жути обидно это понимать.

Дима отнёс молоко на кухню, а Рита тем временем нерешительно дошагала до гостиной и встала возле дивана.

― Чего стоим? Куда идти, ты знаешь, ― язвительно сказал Дима, рукой указывая на коридор, который ведёт в его подвал. Рита нахмурилась и сама пошла туда, куда он указал. И снова у неё коленки затряслись от страха, а тело бросало то в жар, то в холод.

Рита шла пугливо и медленно. Поэтому Дима быстро её обогнал, схватил за предплечье и отругал:

― Что застыла? Всё ещё мечтаешь увильнуть?

― Нет… ― пробормотала Рита, а сама уже была готова расплакаться. Будто только-только поняла, что попалась.

Уже через минуту они стояли у двери его подвала, и он торопливо отворил дверь. Сразу же сказал:

― Спускайся аккуратно.

Он говорил это почти всегда. Боялся, что однажды она спустится кувырком. И всё же Рита спустилась аккуратно и даже быстро, а потом ждала его внизу, пугливо глядя. Дима, как обычно, запер дверь подвала на ключ и только потом спустился к ней.

― Ну, и чего стоим? Раздевайся! ― приказал Дима. Рита взволнованно выдохнула и снова застыла, теперь уже глядя ему в глаза. Понимала, что он сейчас рассердится, если она не подчинится, и всё равно она не могла совладеть со своим волнением.

Дима спустился, однако злиться не спешил. К её великому изумлению, он подошёл, схватил её за волосы и быстро чмокнул в губы. Буквально на секунду их губы соприкоснулись, а потом он сразу же пошёл к своему комоду. Начал что-то там доставать. Она бы испугалась в этот момент ещё сильнее, но его быстрый поцелуй её отвлёк. Создал некую доверительную атмосферу, но ложную… Рита знала, что он только претворяется хорошеньким. Иногда зачем-то претворяется, а потом мучает её. Доказывает, какой он маньяк. Она знала, что и сейчас так будет.

Рита стояла и стояла. Дима тем временем уже успел вытащить пэддл из комода, а она всё стояла и даже не обернулась в его сторону. Но она была в шоке от происходящего. До сих пор не хотела верить в то, что он поймал её и привёл сюда с утра. Прямо с утра! Именно это её возмущало. Она ведь ещё даже не позавтракала…

― Я велел тебе раздеваться, ― сердито напомнил Дима.

― Ну, пожалуйста… ― промямлила Рита. Наконец, она повернулась в его сторону и увидела в руке пэддл. Сразу же нахмурилась и начала отрицательно мотать головой. Ещё более пискляво повторила:

― Ну, пожалуйста…

― Чем быстрее ты разденешься, тем быстрее мы со всем покончим, ― деловито сказал Дима, хлопнув пэддлом по своей руке.

― С чем покончим? ― ещё более испуганно спросила Рита. Дима улыбнулся краем губы.

― А сама как думаешь?

― Пожалуйста, не надо бить… ― жалобно пробормотала Рита. Это было именно бормотанье, невнятное, он еле расслышал. Сразу же показательно растопырил ухо свободной рукой и игриво переспросил:

― Что-что-что? Что ты там бормочешь? Хочешь по попе получить?

Рита сразу же нахмурилась, опустила голову и неохотно сказала:

― Наоборот, не хочу.

― А вот об этом надо было думать раньше! А именно вчера перед сном. Неужели ты думала, что я не накажу тебя, если ты заставишь меня прождать весь вечер и не придёшь?

― Прости… ― протянула Рита, не поднимая головы. Дима уже понял, что это всё затянется. И ему долго придётся ждать, пока она разденется, если, конечно, он не придёт и сам не поможет ей раздеться. Он так и сделал. Засунул свой маленький миниатюрный пэддл в карман шорт и направился к ней.

― Так уж и быть, помогу тебе раздеться, ― игриво сказал Дима, хватая её за юбочку. Он сразу же почувствовал, что Рита напряглась. Явно хочет сопротивляться, но не решается. Боится. Даже смотреть на него боится, и это его только заводило. Ведёт себя как маленькая смущённая девочка.

― И даже не вздумай упрямиться. Поднимай свои ручки, ― приказал Дима, и Рита сразу же подчинилась. ― Вот так вот, замечательно.

Он торопливо стянул с неё сарафан и выкинул его на нижний край кровати. Потом неожиданно схватил её за шею сзади и начал толкать. Пытался уложить её на кровать.

― А… ― вскрикнула Рита от испуга. Сразу же изогнулась, а потом замерла.

― Ложись и раздвигай попу, ― приказал Дима. Её сердце волнительно стучало всё быстрее, а по телу пробежался жар. Она ведь с самого начала знала, что он собирается её выпороть, но сильнее всего её смущал этот неловкий момент, до жути унизительный. Ей казалось, если бы он связал её и выпорол насильно, это было бы не так унизительно. Или если бы хотя бы уложил на свои колени и начал пороть, как делал раньше… но нет ведь, он велит ей лечь и раздвинуть попу. Она сама должна раздвинуть попу, чтобы он высек её. Это задевало её сильнее всего.

Риту бросило в жар от стыда, но она боялась сопротивляться. Медленно и нерешительно обеими руками потянулась к своей попе.

― Вот так вот, замечательно, ― сказал Дима. Он чуть пригнулся и наградил её первым ударом.

― А… ― вскрикнула Рита воздержанно, пока ещё негромко. Было больше похоже, что она просто шумно вдохнула. Дима хитро улыбнулся и снова замахнулся, на этот раз ударил её сильнее.

― Да, прямо по дырочке! ― ухмыльнулся Дима. ― Раздвигай попу сильнее.

― Нет, пожалуйста… ― взмолилась Рита.

― Раздвигай сильнее, ― сурово повторил он тут же. Уже по его голосу Рита поняла, что он не потерпит отказ. И если она не подчинится, что-то будет… она не хотела проверять, что он сделает в случае её неповиновения. Сейчас ещё она не знала, насколько болезненными окажутся последующие удары.

Рита послушно раздвинула попу ещё сильнее, а потом получила сильнейший удар. Дима намеренно замахнулся и ударил как можно сильнее. Видел, что она старается, довольно агрессивно раздвигает попу, чтобы угодить ему. Он также видел, как сильно растянулся её анус, чуточку раскрылся. И это означало, что при сильном ударе ей будет очень больно. Именно поэтому он ударил как можно сильнее, чтобы она как следует прочувствовала наказание.

― А-а-а… ― громко-громко закричала Рита. Она сразу же вздёрнулась и обратно сжала свою попку обеими руками.

― Что такое? Хорошо огрел? ― усмехнулся Дима.

― Пожалуйста, не надо больше… эхе… эхе… ― захныкала Рита.

― Разве я разрешал тебе сжимать попку? ― деловито спросил Дима. Он присел рядом, а потом обеими руками схватил её попу. Начал сам раздвигать. Рита ещё пуще разревелась.

― Эхе… эхе… пожалуйста-пожалуйста…

Она не представляла, как выдержит ещё. Уже сейчас ей казалось, что её анус кровоточит. Она так громко вскрикнула, что даже Дима заподозрил эдакое. Поэтому он и раздвинул её попку сам, чтобы приглядеться. Сильно кровавых участков не заметил и сразу же деловито сказал:

― Буду пороть столько, сколько посчитаю нужным.

Стоило ей это услышать, и она сразу же истерично захныкала:

― Нет… эхе… эхе…

― Держи попу вот так, ― приказал Дима, снова насильно раздвинув её ягодицы. Рита почувствовала, как её анус болезненно растянулся. Уже сейчас ей было больно. Она даже вообразить боялась, что будет, если он шлёпнет пэддлом по её растянутому анусу.

― Не надо, нет… пожалуйста, ― истерично повторяла Рита. Дима неожиданно пригнулся и прошептал ей на ушко, будто по секрету поведал:

― Шлёпну пару раз, а потом вставлю.

Рита завизжала ещё громче:

― Нет… нет, только вставлять не надо.

Дима схватил её за волосы и заставил поднять голову.

― А что надо? Выпороть как следует надо? Подольше и побольнее? ― язвительно спросил Дима, внимательно разглядывая её заплаканное запотевшее личико. Риту бросило в жар от стыда, и она зажмурилась.

― Ну, пожалуйста…

― Раздвигай попу, я сказал, ― повелительно сказал Дима. Он отпустил её волосы и весьма грубо надавил её затылок, прижал лицом к матрацу.

― А-а-а… ― вскрикнула Рита, а сама в ужасе понимала, что ей не избежать продолжения этой чудовищной порки. Он ведь даже не по попе её бьёт, а прямо по анусу. И что самое ужасное, сразу после этого он собирается взять её. Специально бьёт туда, чтобы ей было больнее.

Дима уже взял в руки пэддл и настроился ещё разок шлёпнуть её по анусу. Однако Рита не раздвигала ягодицы, хотя и продолжала хватать себя за попку. И тогда он снова отложил пэддл, приложил руки поверх её рук и сам насильно раздвинул её попу. И раздвинул сильно, чуть ли не порвав её анус.

― А-а-а…. ― в диком ужасе закричала Рита и даже попыталась уползти наверх.

― Я же сказал, держи попу так, ― закричал Дима.

Рита была в ужасе и продолжала протяжно кричать. А как только он убрал руку от её попы, она снова начала зажиматься и кричала… снова и снова кричала.

― Может врезать тебе как следует? Кулаком, а не ремнём? ― нервно вскрикнул Дима. Неожиданно он снова схватил её за волосы и начал потряхивать её голову.

― А… а… ― прерывисто кричала Рита и жмурилась от страха. ― Ты сделал мне больно… очень больно… эхе… эхе…

Он уже и сам понял, что переборщил с раздвиганием её попки, однако извиняться не собирался. Наоборот ждал, что она сейчас от испуга подчинится и сама раздвинет попку, чтобы он продолжил пороть. Как бы жестоко это ни было, но именно такие моменты его заводили.

― Да, так можно и порвать попку, если слишком сильно раздвигать, ― язвительно сказал Дима. ― Поэтому раздвигай сама.

― Эхе… эхе… ― захныкала Рита.

Дима взял подушку и начал засовывать под её животик.

― Давай сделаем так, чтобы твоя попка торчала и мне было удобнее её пороть.

Ей было жутко даже слушать его. Но, тем не менее, она не мешала ему. Уже в следующее мгновение он снова схватил её за попку и начал раздвигать её ягодицы. Рита испугалась и тут же напряглась. Попыталась ему помешать, а потом и вовсе истерично закричала:

― А… а…. не надо, не надо…

Дима понял, что теперь она просто боится позволять ему раздвигать её попку. Кричит больше от страха, нежели от боли.

― Сама раздвигай, ― сердито приказал Дима.

― Отпусти… только отпусти, ― истерично взмолилась Рита. ― Я сама…

Она напрягалась как нельзя сильно, и Дима сдался. Убрал руки от её попы и ждал, когда она подчинится и сама раздвинет ягодицы.

― Раздвигай, ― приказал Дима.

И Рита пугливо начала легонько раздвигать попу.

― Сильнее, — сказал он тут же.

― Пожалуйста, я не могу сильнее, — захныкала Рита. Она теперь уже даже сама боялась сильно раздвигать попу. А он между тем видел, что она практически не раздвинула попу. Жульничает.

― Сильнее, или я опять тебе помогу, — сердито пригрозил Дима.

― Эхе… эхе… пожалуйста… — испуганно захныкала Рита. Дима едва ли прикоснулся к её попке, и она ещё громче визгнула:

― Не надо, не надо, я лучше сама.

И на этот раз она, правда, раздвинула попу. Дима снова увидел, как её анус растягивается, легонько даже открывается, оголяя внутренности. Он прикусил губу и внимательно разглядывал её дырочку. Рита тем временем пугливо хныкала. Уже ждала очередной болезненный удар.

Вскоре Дима налюбовался и снова взял в руки пэддл. Рита это почувствовала и ещё пуще захныкала. Однако сжимать попу не решалась. Уже в следующее мгновение он замахнулся и сильно, жестоко ударил её прямо по анусу.

― А-а-а… — визгнула Рита и снова вздёрнулась, сжимая попу.

― Раздвигай, — сурово приказал Дима.

― Пожалуйста, а-а-а… — закричала Рита. — Бей, но только не туда…

Дима снова сам схватил её за попу обеими руками и попытался заставить раздвинуть ягодицы.

― А… ну пожалуйста, пожалуйста… — истерично умоляла Рита. Она уже была в таком ужасе, что хотела убежать или сопротивляться изо всех сил. Однако почему-то не пыталась… и убежать не пыталась, и лежать продолжала. Даже руки продолжала держать на попке, будто готова снова раздвинуть ягодицы, чтобы он её ударил.

― Хочешь сюда получить? — игриво спросил Дима и похлопал её по попе.

― Да, лучше туда… — слезливо пробормотала Рита.

― Ладно, больше не буду бить, — неожиданно сказал Дима. — Раздвигай попу. Только посмотрю.

Рита взволнованно выдохнула, а потом медленно раздвинула попу. И поначалу он действительно смотрел, а потом как вдруг замахнулся и ударил её ещё сильнее прежнего.

― А-а-а… — громко-громко закричала Рита, изо всех сил руками сжимая свою попу. Ей казалось, что боль чуточку отпускает, когда она так делает. Но всё равно она ощущала жжение и сильное-сильное пощипывание.

― Ты обманул меня… — обиженно сказала Рита.

― Ну и что? Ты меня вчера тоже обманула, — пожаловался Дима.

― Эхе… эхе… — слезливо захныкала Рита. Дима схватил её за волосы, заставил поднять голову, а потом спросил, глядя в её глаза:

― Будешь ещё обманывать?

― Нет! Нет! — закричала Рита. — Обещаю, никогда… хочешь, приду к тебе ночью сегодня?

― Конечно, придёшь. Каждый день будешь приходить, и я буду трахать тебя.

Он потом пригнулся и добавил:

― Всю ночь!

Он мечтательно, возбуждённо дунул в её ушко и пояснил:

― Если сам не захочу, буду драть игрушками. Как тебе такое наказание за увиливание?

― Эхе… эхе… — захныкала Рита, зажмурив глазки, а потом вынужденно ответила: — я приду, обещаю… только не бей больше.

― Лежи, как лежала, — приказал Дима, а сам неожиданно встал и направился к комоду. Рита уже знала для чего и продолжила хныкать. Испуганно спросила:

― Ты сейчас будешь игрушками?..

Она устыдилась произнести этот вопрос полноценно. Замолчала, недоговорив предложение. Дима усмехнулся и игриво ответил:

― Игрушками! Игрушками!

Она знала, что сейчас её попке будет ещё больнее, но всё равно продолжала лежать покорно и ждать своей участи.

Глава 146. Во рту

Дима шуршал возле комода, а Рита тем временем продолжала лежать животом на подушке и попой к верху. Она так хотела убежать и закричать «нет», но боялась сопротивляться… понимала, что он сильнее. Она не одолеет его, как бы сильно не сопротивлялась. А если она слишком сильно начнёт бушевать, он ведь даже может связать её. И тогда он точно сильно её изобьёт… а так хотя бы у неё есть шанс, что всё обойдётся малой кровью. Он ведь обещал, что больше не будет бить.

Рита периодически поднимала голову и смотрела на него. И, вот, наконец, он выбрал игрушку и направился к ней. В руках у него была какая-то очень странная игрушка, похожая на шланг.

― Что это такое? ― спросила Рита, нахмурив брови. Дима сразу же показал резиновую палку длиной около 15 см и толщиной как палец.

― Толстая? ― игриво спросил он тут же.