Бесплатный фрагмент - Разумный фитнес. Книга об экономике

Посвящается неизвестному читателю

---

Введение

Я проклинаю тот день, когда взялся за перо. До этого у меня были одни друзья, а теперь сплошь враги.

Жан-Жак Руссо

Боюсь удивить читателя, но скажу: эта работа теоретически не должна была появиться, потому что десять лет назад вышла книга «Разумный фитнес. Скучная книга о деньгах».

Зачем повторяться, да еще и в одной серии?

Подзаголовок той книги — «Скучная книга о деньгах» — был выбран не случайно. Почему «Скучная»? Логично было бы использовать слова «важная», «интересная», наконец, «любопытная». Причем тут скука?!

Все очень просто, и название — отражение отношения к экономике фитнеса, которое господствовало в среде фитнес-игроков на момент написания книги — в 2014 году.

Точнее сказать, тогда не было никакого отношения, потому что мало кто в те времена связывал два понятия — «фитнес» и «экономика». Подавляющему большинству игроков отрасли из числа руководителей казалось, что фитнес — нечто, существующее вне законов и правил ведения коммерческой деятельности. Более того, невинное словосочетание «фитнес — это коммерческое предприятие» вызывало негативные эмоции у подавляющего числа фигурантов сферы. Конечно, не происходило такого бурного выплескивания страстей, как при произнесении фразы «в фитнес-клубе не тренируют, а продают услуги». В те времена реакция на эти слова могла быть весьма эмоциональной, в диапазоне от «бред какой-то!» до «пустите меня, я ему сейчас с ноги втащу!!!». Особенно остро реагировали тренеры фитнеса и персоны, которые себя к оным причисляли. Добавлю: причисляли по какому-то недоразумению, но многие люди их так и воспринимали. Сейчас такое тоже случается, но уже реже.

В среде руководителей не кипели бурные страсти по тренировкам, зато господствовал иной взгляд на фитнес. Его можно тоже выразить слоганом: «какое счастье, что мы занимаемся таким замечательным делом».

Более половины докладов на фитнес-форумах превращались в обильное поливание слушателей патокой и елеем. Фитнес объявлялся панацеей от всех бед, а те, кто организуют тренировки (не какую-то низменную продажу услуг, а именно тренировки!) — управляющие — великими подвижниками и благодетелями человечества, ведущими людей к здоровью, сокровенным знаниям и свету истины! Именно в этом, по общему мнению, и состоял великий смысл понятия «фитнес», а все причастные к этому святому занятию, воспринимались как святые люди, отмеченные печатью добродетели.

Спикеры сменяли друг друга, но темы докладов лишь слегка варьировались. Подобную ситуацию прекрасно описали Ильф и Петров в «12 стульях», описывая сцену торжественного открытия трамвайной линии в Старгороде: каждый докладчик выходил, чтобы сказать что-то свое, но после первых же слов скатывался на лекцию о международном положении.

Примерно так же обстояло дело и на фитнес-форумах: разные названия докладов, но содержание идентичное — какие мы все замечательные. Эмоции ораторов, в большинстве — очень красивых женщин, били через край!

И вы бы видели, с каким восторгом и упоением внимали им слушатели. При произнесении слова «фитнес» одинаково теплели лица как тех, кто подвизался в отрасли с десяток лет, так и неофитов. Проникновенные речи теоретиков божественной благости прерывались аплодисментами после каждой фразы. Пространство зала освещалось сиянием улыбок на просветленных лицах, тронутых слезами умиления. Не удивился бы, если б все присутствующие затянули хором: «Как хорошо, что здесь мы все сегодня собрались…»

Зато любая фраза, произнесенная в разрез господствующим настроениям, вызывала в среде благостных слушателей, если не отторжение, то скуку. Во всяком случае, это читалось на многих лицах, когда ваш покорный слуга читал свои доклады. Даже странно, что мои лекции собирали полные залы. Может, побить договаривались?

Действительно, на фоне хоровых песнопений они выглядели уж слишком приземленно.

Числа, расчеты, какая-то «рентабельность», непонятное «юридическое обеспечение», «срок окупаемости», «себестоимость», «налоги». Какие еще налоги в фитнесе? Какой еще «срок окупаемости», зачем?! Клуб же вот он, стоит! Что там еще окупать?! Опять какая-то арифметика! Мы что, в школе?! Да ну, бред какой-то, скукота. Как можно даже сравнивать высокие идеалы и какие-то грязные деньги?! Уйдите отсюда, циник!

Времена были, скажем так, платонические. Клубов — в разы меньше, чем сейчас, но главное: в условиях полного экономического бардака (пардон, но это слово точно отражает тогдашние реалии) и зачаточного уровня развития фискальной системы фитнес-заведения, созданные на основе рыночного подхода конца XX века, еще не испытывали серьезных экономических трудностей. Под словами «рыночный подход» в данном случае не следует подразумевать экономический термин. Я имею в виду обычный стихийный уличный рынок. Пришел, занял место, выкинул товар, поставил цену от балды, собрал наличку. Никто не контролирует, никто не мешает, конкурентов мало. Зачем еще какие-то глупости?

В те времена объяснять управляющим фитнес-клубов элементарные законы экономики продаж было таким же неблагодарным занятием, как проводить курсы по налогообложению для торговцев вениками у входа в городскую баню.

Всем было хорошо, никто из тогдашних лидеров рынка ничего не боялся и ни о чем не заботился. Методики тренировок правильные? Все тренерА — титулованные спортсмены? Размеры клуба титанические? Табличка «премиум» висит? «Клубное членство» гордо заявлено? Так чего же еще нужно для успеха? Обращать внимание на каких-то мелких неофитов, которые лезут в фитнес с ничтожной стоимостью абонементов? Да вы с ума сошли, это же блохи какие-то! Им в фитнесе ничего не светит, к ним никто не придет. Так что не надо нам ничего говорить о скучных вещах. Деньги — это скучно, они и так есть.

Возникает вопрос: а зачем я тогда написал книгу, посвящённую финансам и экономике, если все было так просто?

Отвечаю: интуиция. В какой-то момент я почувствовал, что необходимо пересматривать правила игры, поскольку что-то менялось не только в фитнесе, но и в жизни. К окончанию первого десятилетия XXI века мы стояли на пороге очередного этапа развития страны. Динамика непрерывных переходов через определенные этапы характерна для любой сферы деятельности, и ещё никому не удавалось расслабиться, достигнув «стабильности». Такова жизнь, и её суть — непрерывные изменения.

Старый фитнес начал увядать, а новый уже наступал ему на пятки. Уходило время восторгов и эмоций, наступало время унылых бухгалтерских расчетов.

«Признанные лидеры отрасли» постепенно превращались в памятники самим себе, бронзовели от ощущения собственного величия и презрения к «мелочи», теряли динамичность, а это всегда и везде — явный симптом скорого поражения.

Среди моих читателей много тех, кто прошел через спорт, и знает, какой высокой может быть плата за самоуверенность.

Мой учитель как-то сказал мудрую фразу: «Самое трудное — выиграть вторые соревнования, если ты победил на первых». За понимание смысла этой фразы я заплатил в буквальном смысле кровью, ибо все мы не без греха, и не всегда слушаем своих учителей. Точно так же бывает и в жизни: в любом деле легкие победы расслабляют, и даже развращают человека, делая его беззащитным перед новыми угрозами.

Интуиция меня не подвела: «лидеры» начали свой скорбный путь к стагнации и разрушению, а им на смену и в столицах, и в регионах, шустро выходили небольшие, динамичные, без понтов и, главное, недорогие клубы.

И вот что интересно: «лидеры отрасли» в приватных разговорах единодушно изумлялись тому, что эти «карлики» вообще существуют. Распространенную фразу «я не понимаю, как они не закрылись при копеечных ценах на абонементы» можно считать эпохальной, отражающей господствующий нулевой уровень понимания основ экономики продаж.

Единственное, что объединяло неофитов с динозаврами фитнеса — такое же отсутствие экономических и юридических знаний для осуществления деятельности предприятия под названием «фитнес-клуб». Они начали завоевывать рынок отнюдь не потому, что были умнее. Им просто повезло, потому что в поисках места, в которое можно втиснуться на рынке, они наткнулись на единственную нишу — низкие цены. Однако они не понимали, что ни одна ниша не остается таковой надолго.

Именно из-за своей экономической примитивности неофиты не уничтожили до основания старый фитнес, а лишь существенно потеснили его, отхватив не весь рынок, а лишь долю, пусть и решающую. Везение — хорошая штука, но назвать его устойчивой базой бизнеса язык не поворачивается. Были бы у них знания — и современный фитнес России был бы совершенно другим.

И вот тогда я и решил, что могу помочь не только докладами и статьями, но и книгами.

Этого было мало, и в сотрудничестве с НГУ им. П. Ф Лесгафта я открыл в Санкт-Петербурге первый в России курс по подготовке управленцев в сфере фитнеса с высшим профессиональным образованием, который, к моему глубокому удовлетворению, непрерывно работает и по сей день, уже самостоятельно.

Подготовлено почти 200 специалистов. Формально — значительное число, но это капля в море российского фитнеса. Увы, в массе он остается пока необразованным, отсюда и скромные успехи.

При кажущихся огромных размерах отрасли наш фитнес не идет ни в какое сравнение с фитнес-бизнесом развитых стран — ни в количественном, ни в качественном отношении. Да и по числу граждан, вовлеченных в фитнес, мы пока существенно отстаем. И заставка к книге — картина Иеронима Босха «Корабль дураков» — не случайна. Она образно отражает среднее состояние умов в российском фитнесе.

«Скучная книга о деньгах» сразу же по выходу приобрела статус «вузовского» учебника, но не потому, что была лучшей, а потому, что, кроме моих, других книг, посвященных экономике и организации фитнес-клубов, попросту не было.

Книга рассказывала об экономике фитнеса периода перехода во второе десятилетие, и в ней рассматривались основные вопросы, которые тогда вставали перед теми, кто управлял фитнес-предприятиями, собирались это делать или задумывались об инвестициях в нашу сферу.

Судя по отзывам, книга в какой-то мере стала подспорьем мыслящего управленца, и многое, о чем там было написано, актуально и сейчас. Однако десять лет назад и фитнес, и экономика, и страна были другими, и к сегодняшнему дню произошли значительные подвижки, которые нельзя не учитывать. Случилось много перемен и еще больше случится, причем в ближайшее время. Эти перемены уже сказались, и еще скажутся на нашем бизнесе.

Не устаю повторять, что в бизнесе, да и вообще в жизни, всегда выигрывает тот, кто умеет уловить тенденции, ясно увидеть перспективы и действовать на опережение. Тот, кто держится за старое, всегда оказывается на периферии. Именно поэтому я считаю, что новая книга имеет право на жизнь.

Приступая к работе над ней, я испытываю чувство некоторой вины перед читателем, потому что мне не удастся избежать повторов. Это грех для любого автора, и кое-кто из читателей может меня упрекнуть в этом.

Но попробую объяснить свою позицию.

Легко обходиться без повторов в художественной литературе и трудно — в научных монографиях, поскольку их материал неизбежно опирается на то, что было достигнуто раньше.

Абсолютно невозможно избежать повторов в учебниках. Действительно, разве можно в новом учебнике по математике изложить новую таблицу умножения? И в книге по экономике, как и в прежней, будут обсуждаться вопросы о налогах, выручке, прибыли, ценообразовании. Конечно, я стараюсь подчеркнуть, прежде всего, изменения, новинки, перспективы, но все-таки ощущения вторичности полностью избежать не удастся. Да, я постараюсь не практиковать явных повторов. Например, не буду в очередной раз приводить аргументы, доказывающие, что экономика — это вообще не наука, поскольку я делал это не раз. Ну, не наука — и все тут. Правда, не уверен, что удержусь, поскольку мне часто приходится сталкиваться с «экономистами». Их спесь при неспособности отвечать на простые вопросы, бывает просто поразительной! А спесивых нужно вышучивать.

Я всегда остаюсь верен своей манере — ничего не перечислять по пунктам, а подробно объяснять «от печки». Чтобы объяснить нюансы экономики фитнеса, необходимо сначала дать общий обзор экономической ситуации в России, хотя бы потому, что экономика фитнеса — только часть общего целого. Не понимая общей ситуации, нельзя понять частную, и, тем более, строить какие-то предположения о перспективах изменений.

Я не получил экономического образования — и это мой недостаток. Однако в жизни я неоднократно сталкивался со странным явлением: я понимаю многие вопросы экономики лучше, чем обладатели дипломов.

Почему? Ответы есть.

Во-первых, я прочитал сотни книг и статей по экономике и смежным вопросам, и неоднократно убеждался в том, что опередил по этому параметру усредненного экономиста. Более того, полушутливый слоган «образование — это, кто какую книжку прочитал» как нельзя лучше описывает состояние умов именно в российском варианте понятия «экономист с высшим образованием». По моим наблюдениям 9 из 10 даже «нетленку» Филиппа Котлера не дочитали. Лучше понимать экономику, чем средний экономист — несложная задача.

Во-вторых, у меня огромный практический опыт, и не только в сфере экономики фитнеса, но и в других областях бизнеса еще с 90-х годов прошлого века. Опыт дорогого стоит, не правда ли? Правда, голый опыт без анализа результатов, для которого уже нужны знания, тоже стоит не так уж много.

В-третьих, экономика — та область знаний, в которой соединение материала книг с наблюдениями и подключением здравого смысла — оптимальный путь познания.

В-четвертых, наблюдать, думать, анализировать, обобщать, делать выводы и проверять на опыте меня научили в физике, а это — лучшая школа для развития мозгов. Не скажу, что мой мозг — чемпион, но и полным дураком меня назвать нельзя. Хотя бывает, и называют в полемике.

И, в-пятых, моя самая большая и главная книга — двухтомник «Организационно-экономические факторы становления фитнес-клуба» имеет занятный подзаголовок — «Текст докторской диссертации». Это, конечно, невинная шутка, и книга — не диссертация, хотя по объему материала в три раза больше «докторского стандарта». А почему я сделал такой подзаголовок, написано во введении к двухтомнику. Это забавная история, и, если кому-то интересно, могут найти первый том и прочитать.

Я сознаю, что мои взгляды и оценки могут вызвать несогласие, отторжение и даже бурные протесты, особенно у лиц, которые получили формальное экономическое образование: «Да как он смел что-то вякать про экономику без диплома?!» Да, посмел, и не испытываю комплексов по этому поводу.

Я отношусь с уважением к полученным вами знаниям, но все-таки по каждому вопросу излагаю свои резоны, причем не «от балды», а строго аргументированно. Если у вас есть возражения, я непременно попрошу тоже аргументировать вашу позицию.

И последнее: местами в книге я выступаю в облике Двуликого Януса, поскольку предлагаю на суд общества свои взгляды и как профессионал, и как неравнодушный человек. Понимаю, что это может кого-то покоробить, особенно последнее, но, если позволите, дам вам совет: как только станет невмоготу — закройте книгу и забудьте о моем существовании.

«Не стреляйте в пианиста, он играет, как умеет».

Надеюсь, что сейчас, в новых условиях и реалиях экономики, и эта книга сможет кому-то помочь.

Инструкция по прочтению этой книги

Автор привыкает, в конце концов, к своей публике, точно она разумное существо.

Генрих Гейне

Намедни наводил порядок в книжных шкафах. Сие действо произвожу только лично, потому что книги — это моё, единственное, чего у меня много.

На нижней полке, где хранится всякая книжная рухлядь, наткнулся на салатово-оранжевые томики книг серии «Разумный фитнес». Их немного, осталось по паре авторских экземпляров, остальные давно перешли в разряд раритетов. Конечно, не потому, что я такой талантливый писатель. Куда мне до титанов пера?! Просто книжки выходили небольшими тиражами, только для специалистов, а количество потенциальных интересантов я оценивал весьма скептически, в соответствии с принципом «разумного пессимизма». Что это такое, прочитаете ниже.

Я прикинул, что среди примерно 15 000 персон (моя оценка, вполне обоснованная), которые имеют какое-то отношение к управлению фитнес-клубами, дай бог наберётся несколько сотен тех, кто испытывает потребность в знаниях. Остальные всё знают и умеют, отсюда и потрясающие успехи и каждого «специалиста по управлению» в отдельности, и российского фитнеса в целом.

Следует сказать, что пессимистический прогноз по поводу популярности моих писаний тоже оказался слишком мрачным, поскольку после первого издания книги разошлись моментально, и на меня обрушился вал писем с запросами. Но что я мог сделать? Это же были не мои книги, так как все права я передал издательствам, и, кроме пары десятков авторских экземпляров, у меня ничего не было, да и эти я раздарил друзьям. Конечно, я зажилил несколько пачек для студентов курса, но, сами понимаете, что там могло остаться, если у нас уже 28-поток? Уговорил издательства повторить тиражи, но и они быстро разошлись. Потом, как водится, появились какие-то пиратские сайты для скачивания в Интернете, но несколько раз мне писали те, кто опрометчиво ими воспользовался и закачал себе каких-то «троянов». А я-то тут при чем?! Торговля книгами — не мой бизнес.

Хорошо писать беллетристику! Книги талантливых авторов, написанные сотни лет назад, нисколько не потеряли своей увлекательности и актуальности. Недавно в очередной раз медленно и с наслаждением перечитывал «Робинзона Крузо» и «Опыты» Монтеня. Чай, кресло, лампа, плед — и книга, которую читал десятки раз, но все равно находишь что-то новое, неожиданное и свежее. Люди не изменились, только по-другому одеваются и окружили себя новыми предметами. Однако они не стали ни добрее, ни умнее, ни счастливее. Очевидно, так было и так будет всегда.

Конечно, я в подмётки не гожусь ни Даниелю Дефо, ни Мишелю Монтеню. Что уж говорить о титанах тиражей г-же Донцовой и… как пёс его..? Вспомнил: Кураками! Или Моэльо? Я их путаю, но знаю, что оба крайне популярны в среде экзальтированных девушек от 15 до 60. Поскольку я к ним не принадлежу, прочитать больше пары страниц не смог. У меня аллергия на «умственную патоку» и красивые, но банальные и бессмысленные фразы. Не осилил, мозгов не хватает.

Книги, написанные специалистами и для специалистов, ожидает печальная судьба.

Они — не о вечных человеческих ценностях, а о локальной деятельности, которая связана с материальным миром. В отличие от незыблемых базовых человеческих поведенческих принципов, целей и стремлений, окружающий нас «предметный» материальный мир меняется непрерывно, уже ежечасно. Если специалист пишет книгу с изложением своего опыта и видения этого «предметного» бытия, она может устареть к моменту завершения. Меняется ситуация, меняется мир, меняются правила игры. В частности, в экономике нет ничего неизменного, стабильного, в ней даже нет безусловных законов, как в физике. Экономика — не наука, а совокупность частных мнений, которые сформулированы на основе анализа текущей ситуации. Да еще и на уровне интеллекта «экономиста», что само по себе бывает весьма забавным. Изменилась жизнь — и мгновенно изменилось все. Взгляды, расчеты и методы, которые вчера были прогрессивными и «работали» на практике, сегодня уже тормозят дело, и тупое следование им становится признаком дремучего консерватизма.

Мои книги теряли практический смысл сразу же после издания.

«Разумный фитнес. Книга руководителя» — первая из серии, — вышла в 2009 (боже мой… даже не верится…) году на волне «ипотечного» экономического кризиса. Кто только в меня не плюнул, когда там я представил аргументированный вывод о том, что фитнес не умрёт, а возродится, но станет дешевле и доступнее? Гуру плюнули все, да и «негуру» — тоже, слюней не пожалели.

И кто оказался прав? Именно с этого рубежа наш фитнес стал по-настоящему доступным, вырос численно в три-четыре раза, а новые сети-дискаунтеры начала теснить отупевших от самолюбования фитнес-мастодонтов. Здесь я снимаю шляпу, поскольку почти все они уже сошли в царство Аида, а оставшиеся — явно на пути туда. О покойниках и смертельно больных плохо не говорят.

Но сейчас фитнес уже другой! Жизнь — другая, а фитнес-бизнес — только часть социально-экономической жизни общества. Содержание старых книг на сегодняшний день — сборник дезинформации! Во всяком случае, пользы от любой устаревшей профильной работы не больше, чем от книги «Руководство къ приготовленiю всякаго рода мылъ по новымъ усовершенствованнымъ способамъ горячаго и холоднаго обмыванья. Составилъ Лiхтенбергъ. Изданiе книгопродавца С. И. Леухiна 1882 годъ».

«Разумный фитнес. Книга тренера», 2012 года, наполовину, если не больше, посвящена методикам продаж… персональных тренировок. И о схемах «тренер-ИП», которые тогда только появились, я разглагольствовал в позитивном ключе. Вот тут коллеги, которые знают мое экономическое кредо в данном вопросе, уже в ауте! Но на тот момент это было актуально. Сейчас ориентировка на продажи «персон» и все, что связано с этим, особенно пресловутая «ипешная схема» — один из главных факторов торможения, и даже разрушения фитнеса. Во всяком случае, во всех наших проектах мы боремся с ними вплоть до полной ликвидации. Почему? Жизнь изменилась, экономика изменилась, фитнес изменился, и следовать старым принципам — все равно, что загребать вместо весла якорем.

И что, борясь с засильем «персон», я борюсь с тренерами?

Ни в коем случае! Я их люблю. Очень. Всеми фибрами чего-то там. Многих. Издали. Единиц — даже вблизи. Но это бизнес — ничего личного. «Боливар не выдержит двоих», как сказал «Акула» Додсон Бобу Тидболу, когда его гнедая сломала ногу. Почитайте «Дороги, которые мы выбираем» О ̍ Генри.

«Разумный фитнес. Конкурентные войны», тоже 2012 года, моя любимая. Триста двадцать семь страниц написаны на одном дыхании, за месяц! Это был какой-то взрыв творчества! Влюбился, что ли? Вроде нет, не помню такого!

Она посвящена одному из моих любимых занятий — разборкам с конкурентами. Сказываются десятилетия единоборств, ну и ещё…. В общем, вам лучше не знать.

Половина этой книги — о рекламе. Знаете, что там написано об интернет-рекламе, управляющих программах контроля доступа, рассылках, таргетинге, СММ? Отвечаю: ни единого слова, потому что тогда ничего такого не было даже в замыслах. Зато о баннерах-растяжках и рекламе на авторадио — в полный рост! И какая польза от книги с позиции сегодняшних реалий? Ответ очевиден: никакой. Вот поэтому в 2024 году и вышла «Разумный фитнес. Книга о рекламе».

«Разумный фитнес. Скучная книга о деньгах», 2014 год. Книга — самая редкая, потому что издана минимальным тиражом, всего 300 экземпляров. И это правильно, поскольку книга-то скучная — об экономике, расчётах, налогах и прочих унылых материях. Повторю: у нас до сих пор многие личности с альтернативным мышлением не видят никакой связи между фитнесом и экономикой. Кроме своей зарплаты, разумеется, это святое!

Сейчас ценность книги почти равна нулю, потому что изменилось и налоговое, и даже таможенное законодательство, которое напрямую связано с нашим бизнесом. Изменилось трудовое законодательство, произошли существенные перемены на рынке аренды, строительства, юридического обеспечения деятельности. Соответственно коренным образом изменились некоторые методы и алгоритмы экономических расчётов и ценообразования. Такую книгу сейчас — только выбросить.

И, наконец, нетленка уровня «Войны и мира» — два тома по 500 с лишним страниц — «Организационно-экономические факторы становления фитнес-клуба», 2015—2016 годы.

Все структурировано по главам, как обычный учебник, практически научная монография, да еще и с шутливой преамбулой — «текст докторской диссертации». Ни двусмысленных шуток, ни «бородатых» анекдотов, ни отсылок к истории. Еле сдерживался, но все строго и назидательно, как в школе. Хотел написать нормальный учебник для студентов курса. Честно говоря, если бы не сдерживался, получилось бы четыре тома. В этих книгах изложен весь опыт, но с одним существенным уточнением: на тот момент.

В итоге получились «те же яйца, только в профиль»: время идет, ситуация меняется, материал устаревает. Хотел написать актуальный учебник, а в итоге получился ветхий литературный памятник. Сам листаю иногда — местами «чисто поржать».

После этого «учебника» долго не хотелось ничего писать. То ли вдохновения не было, то ли начал понимать, что это мало кому нужно. Как говаривали коллеги-графоманы прошлого, «флёр иллюзий растворился в воздушном эфире».

Однако графомания — нечто вроде алкоголизма, и после ремиссии опять случается запой. Понеслось!

Все, что сдерживал, когда писал двухтомник, отпустил, и разразился полуторакилограммовым (точнее, 1,65 кг, вполне можно использовать в качестве гантели) кирпичом «Азбука российского фитнеса» (2020).

Эту книгу можно с полной уверенностью назвать чисто хулиганской, там даже есть соответствующее предупреждение о наличии ненормативной лексики и значок " 18+». Она издавалась в электронном виде, но, насколько я понимаю, её не особенно и покупают.

Тут было бы впору посыпать голову пеплом, сетуя на свою бездарность, но с этим процессом никогда не стоит торопиться.

В последние годы стала набирать силу ожидаемая тенденция: люди вообще перестали читать, поскольку их сознание полностью перестроилось на «клиповое». Быстрые короткие фрагменты, «разжеванный» микроконтент, только простые предложения, лозунги, слэнг и смайлики. Книги стали недоступными по уму для большинства людей. К этому все и шло, но никто не предполагал, что даже взрослые и образованные люди так быстро перейдут на уровень усвоения информации подростка-«тиктокера». Умные головы полагали, что это произойдёт, когда эти самые станут взрослыми, но оказалось, что отупляющий вирус куда заразнее Covid 19. Эпидемия невостребованности сложных знаний охватила массы. Всё, ребята, это финиш, идет быстрая дебилизация социума.

Так что слабый интерес к книге я могу объяснить ещё и этим процессом. Хотя, возможно, я себе и льщу. Просто книга получилась не слишком интересной. Я ж говорил: не Донцова…

Творчество — это один из способов человеческого самовыражения, и для меня — тоже. Любой автор, так или иначе, мечтает создать книгу, нужную людям, которая заставит думать, улыбаться, возмущаться и даже плеваться, в конце концов. Написать то, что принесёт пользу и/или высвободит эмоции. Есть и еще кое-что.

Я — человек, мягко говоря, не самый молодой, поэтому примешивается еще одна мысль: ты уйдёшь, и что останется после тебя? Да, десятки работающих клубов, реализованных проектов, но это не совсем то. Думаю, все заменила бы чья-то фраза, сказанная с усмешкой: «Забавный был дядька!» Может, кто-то и вздохнет…

Однако из болота лёгкой меланхолии выйдем на твёрдую землю.

Я хотел написать учебники из чисто прагматических соображений: чтобы была возможность сказать студентам заветную фразу учителя: «Дети, домашнее задание: параграфы с пятого по седьмой, и ответы на практические вопросы после каждого. Письменно. Завтра спрошу всех, с отметкой в журнале. Скоро конец четверти, имейте в виду!» И в ожидании результата спокойно курить бамбук, предаваясь мыслям о великом.

Так нет же!!! Жизнь без конца подкидывает такие сюрпризы, что программу каждого курса приходится менять, иногда существенно. Да, структура и состав остаются, но содержание меняется. Наши давние выпускники даже записываются на «второй год», потому что их знания в соединении с последующим практическим опытом настоятельно требуют изменений, пополнений, новых фактов, мыслей, моделей, расчетов и даже прогнозов.

Вот и сейчас, накануне запуска 28 набора все мы лихорадочно кроим программу, переформатируем гигабайты рассылочного материала, да еще и слегка рефлексируем по поводу стабильной работы платформ онлайн-обучения. Кто знает, что там еще попадет под санкции?!

Кто мог предсказать то, что имеет место сегодня? Детально — никто.

Как можно предсказать то, что будет и с нашей жизнью и с фитнесом завтра? Здесь уже теплее, если думать и считать на основе принципа «разумного пессимизма».

Так что наш 28 набор можно будет в полной мере назвать «кризисным курсом». Нам придётся решать и глобальные, и местные задачи, ведь у каждого нашего слушателя — действующие проекты, иногда и не один, и никто не может себе позволить получать теоретические знания в спокойных и комфортных условиях. А кое-кто задумал и новые, и мы будем им помогать! Время для нового — самое то! Проблемы возникают, и их нужно отрабатывать, как боксёр — атаку противника: моментально, но правильно и точно. Курс будет очень жёстким, это я точно знаю, а летний очный СУПЕРКЕЙС в Санкт-Петербурге — вообще битвой.

Впрочем, ждать какой-то умиротворённой и стабильной жизни нам не приходится. Судя по всему, все это — надолго, и нам придётся приспосабливаться, работая на будущее. На детей, а в моем случае — на внуков. Оно того стоит, и мы справимся. Не впервой, да и не в последний раз. Во всяком случае, самое плохое, что можно делать сейчас — это сложить руки и надеяться на чудо.

Фитнес — это производство и продажа продукта, поэтому его и следует рассматривать лишь с экономических позиций. Бесконечные рассуждения об уроках, методиках, и прочих приятных материях — не более чем разговоры о качестве продукта, которые имеют лишь косвенное отношение к бизнесу.

Экономика — это не наука, и я не устану это повторять и доказывать, но она существует, и было бы глупо от неё абстрагироваться. Это набор определенных методов, приемов и простых расчетов, которые позволяют производить и продавать не хаотично, а более-менее осмысленно.

Экономика имеет какие-то устоявшиеся понятия, но практически все в ней зависит от внешних факторов, прежде всего, от политики. Одни и те же «экономические законы», вроде-бы, объективные, приобретают совершенно разные формы в странах с различными политическими системами. При возникновении политических пертурбаций то, что еще вчера «работало», сегодня уже не работает, хотя формально ничего не поменялось. Экономика пронизана надеждами, ожиданиями и страхами — и кто после этого назовет её наукой?

Инструментальный, расчетный аппарат экономики внушает почтение неофитам. Там есть и расчеты, и коэффициенты, и мудреные термины.

Однако человеку, знакомому с математикой, бросается в глаза два момента: эти расчеты либо примитивны, либо, оставаясь примитивными, «замаскированы» большим количеством вымышленных и неопределенных параметров. Это примерно так, как в числитель и знаменатель простейшей дроби внести кучу каких-то переменных, обозначенных буквами, которые имеют смысл лишь для создателя «формулы». В результате создается видимость великого открытия, которое убедит неофита в том, что её создатель — гений, хотя на практике — не более чем велеречивый путаник, делающей из простого сложное. Кстати, такое «умение» — свидетельство глупости, а не ума. Умный человек, напротив, умеет сложное объяснить очень просто.

На деле все экономические умники не могут ответить на простые и прямые вопросы, например тот, который мы будем затрагивать ниже: как рассчитывается инфляция? Они тут же начинают рассказывать о разных методах, но на прямой вопрос о том, какой из методов верный, не ответят. Почему? А потому что сами не знают. Я проверял, и не раз. Согласитесь, странно было бы видеть физика, который рассуждал бы о разных способах расчета величины механической работы. Сила на расстояние — и все.

В этих условиях заниматься экономикой — неблагодарное занятие, а писать книги — тем более. Если бы экономика была наукой, я бы на это никогда не осмелился. Как можно покушаться на незыблемые законы?

Но вот прямо сейчас на моем рабочем столе лежит том Карла Маркса «Капитал» и «Основы маркетинга» Филиппа Котлера. Перечитываю иногда на сон грядущий — все-таки почтенные исторические памятники. Но интересно, как бы волосатый и бородатый Маркс подводил свою формулу «Д-Т-Д» под майнинг «крипты», и что лысый и безбородый Котлер сказал бы о маркетплейсах. Кстати, второй был умнее первого, но все-таки его работы уже проходят по категории «литература прошлого века».

А возьмите «Математические основы натуральной философии» Исаака Ньютона. XVII век — и как сегодня написано!

Что же я могу изложить в новой книге? Только отразить изменения, в том числе, и те, которые вытекают из моего профессионального опыта. За более чем десяток лет, прошедших со времен выхода книг, наша компания разработала десятки новых проектов и столкнулась с новыми задачами, которые требовали новых решений. Новые решения всегда основываются на новых размышлениях — и вот именно они и положены в основу этой книги.

В некоторых вопросах я обязательно буду ссылаться на свои работы из прошлого, лишь потому, что не хочу повторяться. Любознательные читатели найдут их и прочитают. Я могу себе позволить не переписывать страницы старых книг в новую, а ограничусь только рекомендацией — прочите.

Однако «самоповторы» и даже позорные «самоцитирования» неизбежны и в этой книге, хотя бы потому, что наиболее важные моменты и понятия нужно повторять, причем подходить к ним с разных направлений. Точно так же суть сложной детали мы можем познать только, рассматривая её со всех сторон. Единственная проекция даст нам ложное представление об истине. Посмотрите на бублик только сбоку: и что вы можете сказать о его форме?

Я буду переносить сюда некоторые материалы, которые рассматривались раньше, но с принципиально новыми комментариями, отражающими изменения.

Это не учебник, поэтому не ждите строгой последовательности изложения материала.

Я буду перескакивать с одной темы на другую без видимой логики и порядка, но, поверьте, в этом есть глубокий смысл. Вы, наверное, замечали, что сборники рассказов читать легче, чем романы. Это не удивительно, потому что для длинной книги на одну тему необходимо полное погружение и запас времени. Одна из проблем сегодняшнего дня — загруженность людей и делами, и информацией, причем большая часть и того, и другого не нужны. Выделить час на чтение означает приложить огромные усилия, отказаться от чего-то важного или «важного», а в процессе чтения еще и постоянно дергаться. Какое уж тут «погружение»? Короткие рассказы — то, что нужно.

Эта книга — сборник эссе, посвящённых экономике фитнеса, причем даже там, где слово «фитнес» вообще не встречается.

Не устаю повторять, что экономика фитнеса — лишь часть общей экономики, и для понимания частных вопросов необходим широкий взгляд и работа головы.

«Короткое» — не значит легкое, и небольшой рассказ или, повторяю, эссе могут потребовать работы мысли. В общем, развлекательного легкого чтения не обещаю. Мои книги — для умных.

Есть и печальный момент.

Если я сказал, что одной из причин появления этой работы являются изменения, которые произошли в обществе и экономике со времен выхода в свет старых книг, такая же судьба ожидает и новую. Пройдет год-два-три — и материал во многом может потерять актуальность. Не может, а потеряет обязательно, потому что нашу страну ждут большие политические перемены. Будут ли они позитивными или негативными — вопрос открытый, но в любом случае, при любом раскладе, российская экономика будет пребывать в состоянии огромного напряжения. Легкой жизни мы не ожидаем, придется работать, работать и работать. Не хочу показаться грубияном, но мы будем долго и мучительно вылезать из той кучи дерьма, в которую нас посадили. Мы и сами виноваты, что прохлопали ушами этот процесс, когда могли на что-то повлиять. Ожидаю позитивных перемен, хотя бы потому, что хуже уже некуда. Что может быть хуже войны? Замечу, что почти никто не решается назвать её гражданской. Но именно так и есть, а что может быть ужаснее?

Между прочим, если вы держите в руках печатный вариант книги, значит, перемены уже наступили. При той власти и ситуации, которая имеет место в момент, когда я пишу эти строки, ни одно издательство не решится напечатать эту книгу. Сборники статей, например, тоже печатать отказались — испугались внимания «органов». Так что я, как говорили при социализме, «пишу в стол». Конечно, я не ставлю себя в ряд с гигантами литературы, которые тоже писали свои произведения «в стол» — Булгаковым, Солженицыным, Аксеновым, Бродским. Были и другие, которые отделались не запретом печати, а значительно хуже: Шаламов, Мандельштам, Пильняк и многие другие. Я рядом с ними — никто, но вот ирония: тоже пишу «в стол».

А можно было бы написать так, чтобы издали без проблем? Можно, только это уже был бы не я. А я — это я, им и останусь.

Перемены грядут. Наверняка появятся новые законы, которые могут изменить экономику или налоговую политику, обострить или ослабить инфляцию, повлиять на занятость населения, его доходы и расходы.

Конечно, книга отражает реалии сегодняшнего дня со всеми его кошмарами. Не надо морщиться: это слово объективно описывает политико-экономическую ситуацию в России на начало 2025 года.

Мы живем во всех отношениях, как на пороховой бочке, и, честно говоря, размышления о судьбах фитнеса — для меня не самые важные.

Читатель может сказать, что я вношу в повествование свое личное отношение. Да, у меня такая манера изложения. Я стараюсь быть холодным и объективным, и, надеюсь, это получается. Но вместе с тем я ощущаю себя гражданином России, для которого важно, что будет со страной, поэтому какие-то проявления человеческих эмоций и гражданских убеждений неизбежны. Если кого-то это коробит, прошу прощения, но меняться не буду. Не хотите — не читайте.

Фитнес — часть экономики, экономика — дитя политики, а политика — … не могу сказать всех заветных слов, здесь и дамы бывают. Чтобы докопаться до истины, мне неизбежно придется представлять читателям определенную логику «причина-следствие-пример-вероятность-развитие-аргументация». Я непрерывно буду «сваливаться» и в оценки политической характера, и даже указывать на моменты прошлого, которые могут иллюстрировать настоящее.

Экономика неустойчива, экономика бурлит, экономика пронизана страхами и производителей, и продавцов, и покупателей. Если бы можно было охарактеризовать историческую ситуацию сегодняшнего дня с уклоном в экономику, я бы мог сказать так: сегодня в России господствует «экономический пессимизм».

Но все может неожиданно измениться. История не даст соврать.

Лирическое отступление: о дендрофекальном методе строительства башен

Любая неординарная личность, видящая свою цель в чём-то, кроме воровства, традиционно воспринимается нашей властьюкак источник опасности.

И чем неординарней такая личность, тем сильнее власть её боится.

Виктор Пелевин

Умные нам не надобны. Надобны верные.

А. и Б. Стругацкие,

«Трудно быть богом»

А что именно и как может измениться? И, главное, почему?

Экономика явно катится вниз, причем с заметным ускорением, а провластные экономисты и чиновники комментируют падение каким-то нечленораздельным блеянием. Вспомнить хотя бы предновогодний шедевр от одной «властной» госпожи: «Резкое падение курса рубля — результат предпраздничной суеты населения». Эта феноменальная теория тянет на Нобелевскую премию по экономике. Прием заявок за 2024 год еще идет? Шутки шутками, но, похоже, в России включен денежный печатный станок, а это всегда и везде ведет к резкому росту инфляции и цен. Последующее снижение платёжеспособного спроса обрушивает экономику в тартарары.

Следует ли считать картинку апокалиптической? Да, на 90%, но есть и 10% вероятности, что полного коллапса не произойдет. Правда, это может быть только следствием лишь одной эпохальной перемены в истории России. Если она случится, тогда есть надежда, и не только на остановку экономического падения. Во всех отношениях это было бы шагом от края исторической пропасти. Надеюсь, читатель понял, что я имею в виду? Только это, ничего другого и быть не может, вопрос только во времени. А пока приходится считать дни…

Мы находимся на пороге перемен. Дух перемен витает в воздухе, он ощущается с каждым днем все ярче, хотя многим людям будущее кажется беспросветным.

Это, мои дорогие, не так.

История России дает много примеров того, как быстро, буквально в течение дней и часов, менялись целые социально-экономические формации. То, что казалось вечным, незыблемым и устойчивым, рассыпалось в мгновение ока, потому что было построено из традиционных материалов — говна и палок, и лишь снаружи обмазано тонким слоем цемента, но так, что со стороны казалось монолитным.

Любая диктаторская структура может быть построена только из говна и палок, причем первый стройматериал является основным. Есть сомнения? Попробую это доказать.

Есть два признака диктаторской системы.

Первый признак.

Обращаю ваше внимание на интересный факт — на вершинах таких систем чаще всего оказываются карлики, причем не только в этическом плане, но и физическом! Наполеон, Ленин, Гитлер, Сталин… список продолжите сами.

Чем выше пьедестал, на который вскарабкался карлик, тем лучше видно, что он карлик. Но чем больше он ощущает себя карликом, тем яростнее стремится доказать обратное. Для этого нужно до предела развязать себе руки, то есть подгрести под себя власть на 100% — создать пирамиду власти или, как её стыдливо называют, вертикаль управления. Чтобы пирамида была прочной и устойчивой, она должна строиться из настоящих строительных блоков. В данном случае в качестве блоков выступают элементы пирамиды власти — чиновники различных уровней. Чиновник осуществляет реальные функции, поэтому он должен быть специалистом. Но сильный специалист умен, и это всегда личность, обладающая и профессиональными знаниями, и чувством собственного достоинства. Специалист никогда не будет ничего делать в ущерб делу, за которое отвечает, и не поддастся ни на какие посулы, если они противоречат его моральным принципам. Его нельзя сломать или запугать, потому что честный человек не боится ничего.

Однако карлик видит в таком персонаже лишь неуправляемый элемент, на который нельзя положиться и тем обеспечить себе 100% власти.

И карлик ищет других персон, которыми можно управлять. Это, если продолжить использование метафоры, не гранитные блоки, а пластилин, и даже более пластичное вещество.

Обязательно непрофессионалы.

Обязательно люди без чести и совести, которых можно купить.

Обязательно люди, которые могут принимать любую форму в зависимости от желания карлика.

Если соединить все озвученные качества, можно сделать логический вывод: единственный стройматериал с такими признаками — говно.

И у ничтожества есть талант — окружать себя ещё большей ничтожностью. Это второй признак.

Вот и получается пирамида из говна и палок. Другой не бывает. Если вам нравится, можете называть её вертикалью управления, но материал остаётся тем же. И сколько бы усилий не прикладывал карлик, пирамида не станет прочной. Более того, при возникновении малейших проблем «говноличности» только бегают, выпучив глаза, в отчаянии лупят себя по ляжкам, завывая в страхе от начальственных воплей, но никакого дела не делают, потому что не умеют. Поэтому, за что власть ни берется — ничего не получается или идет непредсказуемым образом, а любой план неизменно проваливается. Примеров море, буквально вчерашних-сегодняшних.

Если же вас коробит моя терминология, то могу предложить вам благозвучный термин, в котором есть и говно, и палки — «дендрофекальный».

Я ни в коем случае не хочу сказать, что говно и палки — единственный стройматериал, из которого все создается только в России.

Как показывает мировая история, через этот этап проходит любая страна и любой социум. Если в обществе господствует мнение о том, что человек — это материал для государства, и он рождается и живет для него — только так и бывает. При этом государство олицетворяет узкая группа людей, с обязательным единоличным и несменяемым правителем на самой вершине вышеозначенного дендрофекального сооружения.

Эта узкая группа целиком составлена из персон, которые всем обязаны правителю. Они всегда его страстно ненавидят, но сделать ничего не могут. Допустив избранных к кормушке, правитель очень крепко берет их за всякие нежные места: чуть дернешься — оторвет моментально. На каждого есть заветная папочка с такими грехами, за которые могут даже в Ад не допустить, чтобы не шокировали обитателей. При этом сначала были даны возможности грешить без предела, а потом, когда папочка потяжелела, краники завернули, и властная длань крепко взялась за нежное место.

Думаете, так бывало только в одной стране? В двух? Нет, во многих, и методика известная: найди жадного вора, дай ему украсть, и тем посади на крюк под ребро — и он твой до гроба. Со временем каждый член «ближнего круга» чувствовал, что он должен быть благодарным не за какие-то деньги (а они все живут ради денег), а лишь за то, что им еще ничего не оторвали. Эдакая любовь-ненависть: проснулся утром не в камере или не в могиле и в полном комплекте — возблагодарил Самого.

А честные не нужны, они не воруют, их не запугать. Проще убить, но за этим в России дело некогда не задерживалось. Как два пальца…

Новогодний подарок на 2025 год: введение прогрессивной шкалы налогов. Теперь единый НДФЛ 13% уходит в прошлое. При этом те, кто с умным видом озвучивают любые решения верхов, говорят нам о том, что это нормальная социально-экономическая практика развитых стран: кто больше зарабатывает, тот должен платить больше налогов. Это называется социальной справедливостью.

В попытке как-то оправдаться рупоры властей даже нарушают правило, выработанное в последнее десятилетие: о Европе — только негатив. Здесь же европейские страны приводятся в качестве позитивного примера. Это слегка шокирует: мы-то больше привыкли к «гейропе, которая загнивает и замерзает без газа». Ну, и все такое, в том же духе. А тут — «посмотрите как у них!» Глазам и ушам не верю!

И правда, у них именно так и есть, но следует учесть один нюанс: как показывает история мировой экономики (не наука, но история есть!), отказ от «плоской» шкалы налогообложения целесообразен только в периоды экономического роста, в крайнем случае, стабильности, но никак не в периоды стагнации.

Когда экономика не стабильна, а падает вниз, население воспринимает такие меры не с гражданским пониманием, но с тревогой и негативом. Следствием бывает только активизация поисков способов «минимизации» налогообложения». И, как показывает та же практика, наш ушлый народ такие способы находит. За этим обязательно следует общее снижение размеров сбора налогов, еще большее оскудение бюджета, … и мы падаем в «черную экономику» 90-х годов прошлого века, со всеми её прелестями, типа многомесячных задержек выплат заработной платы, неожиданными дефицитами товаров, перебоям с энергией и водоснабжением, а также остановкой транспорта. О моментальном разорении сотен тысяч средних и мелких предприятий я даже не говорю. Браво! Это ли не достойный итог руководства страной за последние 25 лет?!

Читатели уже закручинились, но я вас сейчас слегка повеселю.

В мировой практике случались такие ситуации, и даже был найден отличный выход, позволяющий ввести прогрессивное налогообложение, повысить налоговые сборы и одновременно практически уничтожить «черный сектор экономики».

Это выглядит набором взаимоисключающих явлений, но только выглядит.

Чтобы все это одновременно реализовалось, нужно облагать прогрессивным налогом не доходы, которые можно утаить, перевести на кого-то или просто работать с «наликом», а расходы, то есть покупки вещей, недвижимости и вообще всего, что оценивается выше определенного уровня рыночной стоимости. Под контроль налоговой инспекции ставятся не доходы, а покупки, и уже на них начисляются налоги. Если ты покупаешь квартиру в «человейнике», автомобиль среднего класса, приличную, но не роскошную мебель и все такое — уплачиваешь минимальную ставку. Размеры льготных ставок, естественно, устанавливаются в зависимости от региона. Чуть повыше уровень покупок — вылезает прогрессивная шкала, причем (математики поймут) не простая, а экспоненциальная, то есть с нелинейным ростом налоговой ставки в зависимости от стоимости покупок. Налоговая ставка на доходы не существует, а расходы на образование, медицину, благотворительность обнуляются. Но если ты покупаешь яхту-дредноут, самолет, Lamborghini, обставляешь загородный замок антикварной мебелью, накупаешь дорогих ювелирных цацок, то тебе начислят соответствующие, и очень немаленькие, налоги. Замечу, что при этом не важно, кто дал денег на покупку: заплатит тот, кто официально купил и владеет, так что схемы с внезапно разбогатевшими родственниками, сельскими бабушками, знакомыми дамами и личными водителями исключаются по определению.

Ах, да, я же обещал, что вы посмеетесь. Готовы?

Тогда представьте себе, как подобный закон обсуждают народные избранники, каждый из которых по статусу не занимается никакой коммерческой деятельностью, а живет только на парламентскую зарплату. Она, конечно, немалая, но купить на неё то, чем владеют многие представители славного депутатского корпуса, невозможно. Там и самолеты, и яхты, и автопарки, и острова! Представили себе обсуждение этого вопроса? А лица? Посмеялись? Нет, и я чувствую, что никого мне развеселить не удалось. И мне тоже как-то не смешно.

При такой системе налогообложения возможно найти лазейки в части благотворительной деятельности, но схемы известны. Все можно контролировать, если у того, кто стоит наверху, есть цель. Какая цель? Да самая простая — любовь к Родине и желание работать для её блага.

Только есть один очень важный нюанс: Родина — это не поля-березки-песни, тем более, не сказки о какой-то «духовности», «богоизбранности» и «победах предков». Это не гром фанфар, не лязг танков по площадям, не парадные колонны. Один министр образования даже договорился до дополнительной хромосомы у русского народа, 47-й. Образованные у нас министры образования, не правда ли?

Родина — это люди, её населяющие.

Не может быть великой страна, жители которой бедны, запуганы и уходят из жизни раньше, чем могли бы, причем умерших больше, чем рожденных. Работать для блага Родины — это работать для блага людей. Из этого следует важный вывод: если в результате действий некоего лица благосостояние людей становится меньше, тревога больше, они живут объективно хуже, тем более, умирают, если могли жить, то это измена Родине, какими бы красивыми словами она не прикрывалась. Сознательная это измена или по недостатку ума, но измена, и пусть с квалификацией преступления и наказанием определяется суд. Законы есть, статей много: от 105 до 353 — весь букет.

Дендрофекальная политическая система может породить только дендрофекальную экономику.

Последняя довольно своеобразна, поскольку состоит из мелких «экономик» различных видов.

«Эта экономика — для самых близких Самого, вот эта — для тех, кто входит в дендрофекальную систему, та — для их баб, охранников, клевретов и обслуги, вот эта часть предназначена для воровства, вон та — для имитаций, а самая темная и убогая — для быдла, и пусть радуются тем, что хотя бы что-то выделили». Думаете, что это художественный образ? Гипербола? Нет, это прямая цитата из пьяной болтовни одного из «слуг народа», которую ваш покорный слуга слышал своими ушами, и до сих пор вспоминает, как один из позорных поступков своей жизни тот факт, что немедленно не раскроил необъятную морду этого «слуги». Очень хотелось, но… жаль… Этот «слуга» давно и прочно обосновался в Англии, но его имени я упоминать не буду. Противно, да и если бы он один был такой!

Но вернемся из области воспоминаний в реальность. Нормальная экономика, в отличие от дендрофекальной, едина для всех игроков. По крайней мере, она к этому стремится.

Только не надо думать, что я говорю это с дрожью умиления в голосе. «Там» отнюдь не сияющий град на горе, а общество, полное своих противоречий и проблем. Святых нет, и жулья везде хватает, но нормальная экономика рано или поздно становится на путь оптимизации. А там она более-менее нормальная, с нашей, во всяком случае, не сравнить.

Лучше единый закон для всех, чем хаос беззакония, тем более, диктат отдельных законов «для своих» и «для других». Работая в юридических рамках, мы теряем часть прибыли, но приобретаем за это спокойствие и предсказуемость.

Чтобы понимать, как устроена нормальная экономика, мы должны выявить факторы, которые могут превратить нормальное государство в дендрофекальную вертикаль власти, и наоборот: понять, что нужно изменить в последнем, чтобы получить первое. Впрочем, изменить невозможно, необходимо сносить до основания и выбрасывать «стройматериалы» на помойку. Это образно, а по-настоящему — на скамью подсудимых. Хотя идея о мусорных баках сама по себе интересная…

Внешние признаки обеих систем выглядят сходными, поскольку атрибуты власти и элементы управления в принципе одинаковы. Даже идеология может выглядеть сходной. К примеру, диктаторы очень любят называть себя первыми либералами и через слово упоминать демократию. Действительно, со стороны может показаться, что они не врут.

Выборы есть? Есть! Кандидаты могут свободно подавать заявки? Да! И кто же виноват в том, что у некоторых выявляют ошибки? Закон есть закон: ошибаешься — оказываешься за бортом. Сожалеем и сочувствуем. Ну, ничего, через несколько лет будут новые выборы, опять попытаетесь.

Никто никого не сажает без суда! Только по суду и закону. А законы — они такие, их народные избранники принимают, а Сам только утверждает! Какой с него спрос?

Никто не нарушает Конституцию. Вы с ума сошли! Она иногда лишь корректируется, но исключительно по инициативе народных избранников и только через прозрачный референдум! Избирком не даст соврать! Цель изменений — только благо народа! Да, иногда люди не понимают своего блага, и наша задача — объяснить им, в чем благо заключается, и пусть оно иногда выглядит как лишения и даже смерть. Многие поймут, а тех, кто не понимает, мы будем учить дальше, уже в стационарных условиях. Для их же блага: если понимаешь и принимаешь отеческую заботу, значит и на свободе, и живой.

Кого-то посадили, и он быстро умер? Прискорбно, но все мы смертны. Все там будем.

Война? Да о чем вы говорите?! Это какая-то дискредитация, ведь у нас по Конституции война невозможна! И, кстати, есть статья 353 УК РФ «О подготовке и ведении агрессивной войны» со сроками до 20 лет! Кто ж её нарушит?! «Принуждение к миру» — это не война, и спецоперация — не война. Принципиальная разница! Мы за мир!

Как видите, риторика диктатур практически не отличается от риторики нормальных государств.

Почитайте речи Гитлера. Вот уж кто был борцом за мир! И, как говорил, все делает ради мира, и просто уничтожает тех, кто мира не хочет. А кто притесняет наших соотечественников и запрещает им говорить на родном, немецком языке — тех накажем! А некоторым, в силу врожденной неполноценности, не понять, так будет милосерднее помочь им уйти из жизни. Мы ради вечного мира трудов не боимся! Почитайте, слово в слово. А уж Геббельса с Герингом… «Конечно, народ не хочет воевать. Но, в конце концов, политику определяют те, кто у власти, а народ легко пойдет, куда погонят, хоть при демократии, хоть при фашистской диктатуре, хоть при парламентаризме, хоть при коммунистах. Голосуют они или нет, людей всегда можно склонить к тому, чего хотят правители. Это просто. Нужно только сказать, что есть враг, он готовится напасть, и заткнуть рот пацифистам, объявив, что они не любят родину и бросают её в беде». Каково?! Ничего не напоминает?

И здесь демократия проявляет одну из своих слабостей. Любое равенство — палка о двух концах, поскольку право принимать решения принадлежит как людям, которые слушают и думают, так и людям, которые только слушают, но думать не способны или от рождения, или в силу образования и воспитания. Вторых, как ни печально об этом говорить, всегда и везде явное большинство.

Так что демократия — не панацея от всех бед, к великому сожалению. Напомню, что Иисус Христос был приговорён к смерти вполне демократической процедурой.

Сравнивать общества по уровню развития нельзя. Богатая страна может быть диктатурой, а бедная — настоящей демократией.

Сравнивать по размерам — глупо. Большое — не всегда лучшее, и это вам легко докажет любая персона, страдающая ожирением.

Сравнивать по ВВП — вообще идиотизм. Например, рост ВВП в воюющей стране — норма, только вот беда: весь этот «рост» выстреливается и сжигается, поэтому на уровне жизни народа никак не сказывается. Более того, в этих условиях рост ВВП будет непременно сопровождаться дикой инфляцией, ростом цен и снижением численности рабочих ресурсов. Гордиться ростом ВВП во время войны — примерно то же самое, что радоваться прибавке веса при диабете.

По здравому размышлению можно прийти к выводу, что между дендрофекальной диктатурой и нормальной страной существует лишь одно идеологическое различие, которое лежит в основе их противоположности.

Это базовая идея о взаимоотношении человека и государства.

Достаточно задать простой вопрос: а кем является человек в этом государстве, и все становится предельно ясно.

Нормальное общество строится и существует в парадигме «государство для человека».

Здесь во главу угла ставится свободная личность, а государство выступает лишь как структура обслуживания. Мерилом качества государственного управления является ответ на простой вопрос: стали люди жить лучше, то есть богаче, здоровее, спокойнее, снизился ли уровень тревожности, вырос ли уровень оптимистичности? Ответ может быть только «да» или «нет». Если первое, то это действительно государство народа и государство для народа. При этом мы хорошо понимаем, что люди разные, и при любых вариантах кто-то испытывает недовольство. Речь идет о средних показателях роста. Кроме того, если недовольные могут свободно высказать это самое недовольство, не боясь репрессий, — это признак нормы. Суть свободы слова проста: высказывать можно все, но действовать — только в рамках закона.

Диктатуры из говна и палок живут в парадигме «человек для государства». Здесь личность — лишь придаток, расходный материал, удобрение. Мерилом качества такой системы, конечной целью усилий её строителя является реализация слогана «нас все боятся». Только тогда диктатура чувствует свою значимость, когда ощущает всеобщий страх перед ней, великой и ужасной. Она закомплексована, как обиженный подросток, и ей необходим страх других для самоутверждения. Действительно боятся, потому что система, которая не жалеет своих, тем более, не пожалеет и чужих. «Бей своих, чтобы чужие боялись!» А вот есть интересный вопрос: отвращение к такой системе приравнивается к страху перед ней? А как быть с брезгливостью? А нежелание никаких контактов — это хорошо или плохо, возвышает или унижает?

Построенное на этой идее общество неизбежно разваливается, потому что люди, которые привыкли чувствовать себя никем, не встают на защиту системы, когда приходит час испытаний. Да, они могут защищать свою страну, но не систему, и важно понимать это принципиальное различие. Система может маскировать свои истинные цели под риторикой защиты Родины, но, как показывает историческая практика, не слишком долго. Рано или поздно ложь становится очевидной, и дендрофекальное сооружение, которое строилось десятилетиями, начинает шататься. И тогда от него с космическими скоростями и во все стороны начинают разбегаться тараканы — ничтожества, которые скрепляли систему — пресловутые «верные и преданные».

Помните массовый вылет бизнес-джетов из Москвы 22—23 июня 2023 года? Это еще цветочки! Те, кто надеются смыться — наивные «мальчики-колокольчики из города Динь-Динь». Никуда они не скроются, и никто за них не впишется, и пачки паспортов от Кайманов и Сент-Невис энд Китс не помогут. И даже паспортина a citizen of the United Kingdom окажется пустой бумажкой. Их прищучат везде, потому что ненавидят во всем мире. Пичалька… за что боролись?

Проблема России состоит в том, что она никогда не существовала как «государство для человека». Корни лежат в историческом решении тысячелетней давности князя Владимира Крестителя о переходе под эгиду константинопольской православной церкви, но углубляться в теологические дискуссии я не намерен. По сути, начиная с Ивана Грозного, вся история России — чередование дендрофекальных диктатур той или иной степени жестокости по отношению к человеку, нивелирование любой (!) личности, от князя до последнего смерда, до статуса микроба. Однако все без исключения подобные структуры рушились: одни с грохотом, брызгами и вонью, другие — сравнительно тихо. Исключений не было, и в обозримом будущем мы будем свидетелями реализации одного из подобных вариантов. Желательно было бы без грохота, хотя вони будет до небес — к бабке не ходи.

И тогда наступит время нормальной экономики, хотя и не сразу.

Читатель со вздохом спросит: ну, когда оно еще наступит? А сейчас что делать, если все так плохо?

Хм… А где вы увидели, что я говорил обо ВСЁМ? Кое-что в условиях падения экономики как раз хорошо. Более того, в условиях подъема это самое «кое-что» не так хорошо, как в период падения.

Но книге-то об экономике, не так ли? Тогда давайте разбираться, что там у нас с экономикой.

А кто сказал, что она одна? Их много, и они разные.

«Тревожная экономика»

В экономических вопросах большинство всегда не право.

Джон Кеннет Гэлбрейт

Для науки характерна своего рода пространственная симметрия. Если на науку смотреть с любой стороны, она все равно остается наукой.

Любая «ненаука» может выглядеть по-разному, в зависимости от того, с какой стороны на неё посмотреть и какую часть выделить. Например, политика, претендующая на научность, может выглядеть одновременно и конструктивной, и грязной, и циничной и многообещающей. С какой стороны посмотреть.

Экономика, как «ненаука», тоже может выглядеть разной, в зависимости от того, какую часть её мы рассматриваем, поэтому я предлагаю читателю свое видение различных аспектов экономики. Самое удивительное, что некоторые из них выглядят не просто противоположными, а взаимоисключающими.

Чтобы самому не запутаться, я присвоил им имена собственные, и начну с экономики как повода для человеческой тревоги.

Замечу, что тревогу вызывает не только нечто враждебное, но и несуразное, нелогичное, противоречивое и, главное, — противоречащее тому, что человек думает. Однако то, что человек думает и представляет, зависит и от особенностей его мыслительного аппарата, и от того, на основе какой информации этот аппарат работает. Если кормить человека дезинформацией, то даже гений вряд ли сделает правильные выводы. Хотя, если вы подозреваете, что вас обманывают, то простой вопрос «кому выгодно?» часто дает абсолютно ясное понимание. И еще: какой бы изощренной не была дезинформация, в наше время скрыть факты практически невозможно. Умный человек на основании якобы случайных событий может делать вполне верные логические выводы.

Это как раз об экономике, и тех экономических сказках, которыми кормили и кормят людей, и ниже вы это увидите.

В течение первого десятилетия XXI века экономику России можно было бы назвать «оптимистической».

Из милосердия и присущего мне, всем известного, человеколюбия я не буду оглашать тогдашний курс рубля по отношению к доллару. Те, кто не помнят, будут шокированы сравнением с сегодняшними 114 рублями, а те, кто помнят, всплакнут.

А вот из области фитнеса приведу косвенный пример, ярко иллюстрирующий изменения: тогда, при высокой средней стоимости годовой карты 60—70 000 рублей, многие люди вставали перед выбором: купить карту фитнес-клуба или съездить на пару-тройку недель в отель **** в жарких странах. Сравнили? Поняли? Прошу обратить внимание, что этот пример показывает не только изменения соотношения курса «рубль/доллар», но и характерный для того времени элемент покупательского поведения многих клиентов фитнеса: они выбирали между двумя удовольствиями. Последнее слово — ключевое.

Страна худо-бедно, но развивалась, хотя уже тогда прозвучали первые политические звоночки — индикаторы грядущих глобальных проблем. Сначала пошли разговоры об «историческом величии», потом активизировалась тема «нас никто не любит», далее — «нас все хотят обидеть», за ней — «расширение на́ты на восток» и «мы должны встать с колен и всем показать». В общем, полный набор комплексов бледного питерского дворового пацана, которые вылезли на поверхность, как только представилась возможность. И понеслось! «Война 08.08.08»: всем показали, тут не поспоришь. Только что именно?

Политика и экономика — две стороны одного целого, но политическое падение не обязательно ведет к тотальному обрушению в экономическую пропасть. Однако ущербная внутренняя политика всегда ведет к экономической стагнации и фактическому прекращению развития. Пример — экономика социализма.

Чувствую, сейчас начнется… Адепты социалистической идеологии очень любят кивать на пресловутые «достижения социализма»: и «построили сотни заводов и фабрик», и «победили в войне», и «создали атомную бомбу», и «первыми полетели в космос», и еще десятки всевозможных изобретений и технических достижений.

Я не буду обсуждать здесь тезис о «победе в войне» из уважения к памяти миллионов павших.

Я не буду также говорить об ужасах коллективизации, единственной целью которой было принуждение крестьян к полной сдаче зерна, молока и мяса взамен на пустые «трудодни». Цель была достигнута ценой голодомора в Украине (тогда «на Украине») и бесчисленного количества жертв не только там.

Однако обращаю внимание, что на средства, полученные ограблением крестьян, а также продажей бесценных музейных сокровищ, были в прямом смысле закуплены на корню сотни заводов в США: построены под ключ, разобраны, перевезены тысячами рейсов в СССР и собраны на местах. Подчеркну: сотни, и они были построены трудом американских инженеров и даже простых работяг, десятки тысяч которых приехали в СССР. Все, подчеркну, абсолютно все великие стройки социализма — по сути, американские, а некоторое количество — кальки с еще дореволюционных проектов, таких как Волховская ГЭС (проект 1911 года Е. А Палицина и Г. О. Графтио) и даже московский метрополитен (проект 1912 года К. К. Руина, Е. К. Кнорре, М. К. Поливанова).

СТЗ (Сталинградский Тракторный завод): проектирование осуществлялось фирмой «Альберт Кан Инкорпорейтед» знаменитого американского архитектора Альберта Кана. Сооружённый в США завод был размонтирован, перевезён в СССР и за 6 месяцев собран под наблюдением американских инженеров во главе с руководителем строительства Джоном Найтом Калдером и выпускал американские тракторы «Фордзон».

ЗИЛ (автозавод имени И. Лихачева): первый автомобильный завод основан 27 февраля 1916 года в рамках правительственной программы создания в России автомобильной промышленности. В рамках этой программы предполагалось построить в России шесть новых автомобильных заводов. За постройку одного из них взялся торговый дом «Кузнецов, Рябушинские». После революции выпускал следующие автомобили: АМО-Ф-15 (итальянский FIAT 15 Ter), ЗИС-5 (американский Autocar-5S). К началу войны завод на устаревшем оборудовании продолжал производить так же грузовики моделей 20-х годов, поэтому в рамках лендлиза пришлось завезти десятки тысяч американских «Студебеккеров». Свои грузовики, но опять же, на базе западных, начали разрабатывать в СССР лишь в 50-х годах.

О первой нормальной (!) модели легкового автомобиля в СССР 1964 года — «Жигули» (Fiat 124) — рассказать? И о заводе, от фундамента построенном и оснащенном итальянцами? Ах, да, были же еще и «цельнокатанные» «Победа» (Packard) и «Москвич» (Opel Cadett). А «перестроечный» Simca Talbot под громким именем «Юрий Долгорукий» от АЗЛК помните? Согласитесь, есть что-то величественное в преемственности традиций: китайский Bestine 777 в 2023 году после переклейки шильдика тоже стал «Москвичом». Традиции предков свято храним! Как не умели делать автомобили, так и не умеем. И мне почему-то кажется, что никогда не научимся.

Еще? Соблаговолите! Знаменитый Т-34: компоновка, концепция и основные узлы — калька с американского танка «Кристи», закупленного по неофициальным каналам. Да, Михаил Кошкин внес много усовершенствований, но из песни слова не выкинешь.

Да и чего можно было ожидать, когда лучшие интеллектуальные силы России погибли или эмигрировали из страны? Напомню: до революции Россия считалась одним из научных лидеров мира. Надеюсь, имена великих русских ученых напоминать не нужно?

Эмигрировали не все ученые, инженеры, строители, и это правда. Остались даже многие офицеры, которые во время Гражданской войны по разным причинам перешли на сторону красных. Однако в рамках пролетарской идеологии все они носили несмываемое клеймо выходцев из враждебных классов, не внушавших доверия. Их использовали, пока не подросло новое поколение, более-менее образованное (как показала история — менее). А затем либо практически уничтожили, как офицерство, либо пересажали, выдумав «заговоры врагов народа». Если не знаете, найдите материалы под названиями «Шахтинское дело», «Дело Академии наук», «Дело Трудовой крестьянской партии», «Дело Промпартии», «Дело славистов». Интеллектуальный уровень СССР резко упал, и это не могло не сказаться на экономике.

Конечно, были и проекты чистого социализма, например Беломорско-Балтийский канал: разработка и строительство — под чутким руководством НКВД. Канал был построен в рекордные сроки силами и на костях заключенных. В процессе строительства были использованы такие революционные методы стимулирования производительности труда как «премиальные пирожки», «перековка» и «зачеты». Расстрелы «лентяев» и «саботажников» — само собой. Идея оказалась плодотворной, и далее целые отрасли, особенно в области добычи полезных ископаемых, развивались на основе труда миллионов зэков. Все крупнейшие месторождения 30-х годов, крупнейшие промышленные центры — все было построено, в основном, трудом заключенных. И здесь было открыто еще одно характерное изобретение времен социализма — «туфта» — совершенная система тотальной многоступенчатой дезинформации «выполнения планов», которая легла в основу всех последующих дутых цифр «производства», «до́бычи» и «надоев». Показатели всегда были блестящими, как и пустые полки магазинов.

А что же отъехавшие и недостреленные?

Эмигрант физик Георгий Гамов создал теорию эволюции звезд и модель «горячей Вселенной», теорию красных гигантов, а также работал в молекулярной биологии, внеся свой вклад в создание модели генетического кода.

Эмигрант Владимир Бахметев разработал «теорию турбулентного движения», чем внес огромный вклад в аэродинамику.

Эмигрант Отто Струве разработал способ определения скорости вращения звезд, а также теорию, согласно которой экзопланеты можно обнаружить по допплеровским колебаниям звезды. Сейчас так и делается.

Эмигрант, уроженец Мурома, Владимир Зворыкин создал в 30-годах в США телевидение.

Эмигрант Игорь Сикорский создал десятки моделей самолетов и первые вертолеты, причем не просто изобрел, а организовал массовое производство.

И это в то время, когда ракетчики Сергей Королев и Валерий Глушко, авиаконструкторы Николай Поликарпов и Андрей Туполев сидели в лагерях, а еще сотни и тысячи ученых и конструкторов — в «шарашках». Да, они выдавали «продукт», причем бесплатно. Да и кто не будет работать за премиальную порцию масла и внеочередное свидание с родными?

Почитайте биографии выдающихся ученых. Сколько из них прошли через все это? А сколько так и сгинули в голоде и холоде? Были расстреляны микробиолог Г. А. Надсон, химик Н. П. Горбунов, физик Б. М. Гессен, философ Д. Б. Рязанов и многие другие. Позднее в лагерях погибли арестованные в эти годы почвовед Н. М. Тулайков, биолог Н. И. Вавилов и философ И. К. Луппол. Целенаправленным репрессиям в этот период подверглись востоковеды, обвиненные в шпионаже в пользу Японии. В 1949 году в ходе разгрома Еврейского антифашистского комитета была арестована физиолог Л. С. Штерн. Это были ученые мирового уровня.

Не удивительно, что при таких «прогрессивных методах стимулирования» как многолетнее заключение, в Советском Союзе многое пришлось не создавать, а выкрадывать. За атомное оружие спасибо Клаусу Фуксу, семье Розенбергов и, по некоторым данным, самому Роберту Оппенгеймеру.

Знаменитый автомат Калашникова, что бы там не говорили, в основных идеях — промежуточном патроне и газоотводном механизме — калька с немецкого автомата 1942 года StG 44. Заслуг Михаила Калашникова в дальнейшей работе никто не подвергает сомнению, но все же.

Этот список удручающе обширен.

Я ни в коем случае не хочу сказать, что в Советском Союзе не было талантов во всех сферах деятельности. Были, и еще какие! Но путь к успеху каждого талантливого человека был цепочкой преодоления искусственных трудностей, которых могло бы и не быть. Да, появлялись гениальные изобретения, но они либо не реализовывались на практике, либо создавались десятикратными усилиями, подвигами, когда можно было обойтись нормальными рабочими процессами. А сколько ученых так и не смогли ничего реализовать, потому что сломались в преодолении искусственных трудностей? И даже идеологических! Вспомним гонения на «продажную девку империализма» — генетику. Или это кибернетику называли девкой? Судя по тому, что мы безнадёжно отстали и в том, и в другом, и отставание до сих пор не удается преодолеть — обеих…

Есть и личный backstage.

Конечно, я и близко не стою рядом с великими, но когда-то был страстно увлечен наукой и даже делал успехи на этом поприще в 70-80-х годах «эпохи позднего социалистического деграданса». Во всяком случае, ходил в «многообещающих молодых аспирантах» НТО АН СССР. Однако мне не хватило упорства в преодолении искусственных барьеров, которыми тормозилась тогда любая научная работа. Последней каплей, которая заставила меня навсегда уйти из науки, явилась необходимость согласовать получение тефлонового пластикового материала, жизненно необходимого для очень и очень важной научной разработки… с председателем парткома НИИ — выпускником «Школы марксизма-ленинизма», то есть полным кретином и неучем. Я терпеливо ждал приема этого «научного эксперта» в течение недели, но так и не дождался. Ах, да, небольшое пояснение: в те годы химически нейтральный тефлон (фторопласт) был сугубо импортным, редким и дорогим материалом. В СССР он не выпускался, хотя в мире им уже покрывали копеечные сковородки. Мне же для получения килограмма материала пришлось подготовить пару килограммов бумаг, а сколько потратить времени на всевозможные согласования и ожидания! И так во всем, причем на основную работу времени почти не оставалось, и я даже работал в лаборатории по ночам. А потом, когда я уже отчаялся и готовился к закрытию темы диссертации, мне принесли кусок, украденный на каком-то складе. Он обошелся мне… в 100 граммов спирта, причем между временем заказа и его получением прошло всего полдня. Дорогой лимитированный материал — и чекушка! Ценный, редчайший материал, подлежащий строгому учету и контролю, тщательно охраняемый, невозможно получить официально. Зато украсть — проще пареной репы! За спирт!!! Тогда я впервые на своем опыте убедился, насколько все прогнило, понял, что не смогу работать в этой абсурдной системе и ушел в школу — учить детей физике и математике. Но, как быстро выяснилось, — в другую, не менее гнилую систему.

Социализм — это нижайшая эффективность во всем, кроме постройки концлагерей, потоки изощренной лжи и господства системы всеохватной «туфты».

Я убедился в низком КПД научной деятельности и производства на личной практике. В течение десяти лет я прошел путь от наивного энтузиаста с горящими глазами, уверенного в том, что его работа осчастливит человечество, до растерянного молодого человека, разочаровавшегося во всех социальных и научных идеалах. Затем, в течение другого десятка лет, я ежедневно сталкивался с лживостью лозунга о «высочайшем уровне советского образования». Как вспомню эти «роно́вские» рожи, всех этих взяточни ц-партайгеноссен с шестимесячными выбеленными перманентами… До сих пор передергивает! А потом на меня, как и на всех, обрушилась перестройка, и вот тут я оторвался по полной, во всех отношениях, в том числе и тех, о которых предпочел бы забыть!

Так что не надо при мне в качестве контрдовода рассуждать о «социальных победах социализма», типа бесплатного образования и медицины, а также бесплатного предоставления жилья и минимальной квартплаты. Забью примерами и аргументами, будьте уверены. Ведь, в отличие от большинства критиков, я там жил, и знаю все не теоретически. Не доплатить человеку рубль, «бесплатно» дать ему на копейку, но оглушительно орать о благотворительности на десятку — вот в этом и состоит суть «социальных завоеваний социализма». Читайте Оруэлла, он отлично об этом написал.

Если в этом есть сомнения — прошу внимательно посмотреть на оставшиеся «социалистические страны» — Северную Корею, Кубу или «строящую социализм» Венесуэлу. Не умеете думать — тогда советую переехать туда на постоянное проживание. Только не надо приводить в пример Китай, там от социализма давно осталась только терминологическая оболочка.

Эту тему можно обсуждать до бесконечности, благо, сохранилось много документов. Лично меня занимает одна мысль: какое место сегодня занимала бы Россия в мире, если бы власть не захватила банда большевиков? Но другая мысль ужасает: а сколько людей жило бы в России без войн, ужасов сталинизма и маразмов «эпохи позднего деграданса»? И столкнулась бы она с проблемой, которая сейчас нарастает — постепенное снижение численности населения?

В наше время всеобщей глобализации внутренняя экономика любой страны, кроме замкнутых диктатур, является частью мировой. Если какая-то страна в силу внутренних причин начинает противопоставлять себя миру в политическом плане, то это обязательно сказывается на её внутренней экономике. Политическая изоляция непременно переходит в экономическую. Гитлер своей безудержной агрессией политически противопоставил себя всему миру — и проиграл, прежде всего, экономически, а потом и в военном отношении. Воюют не страны, а экономики. Это не единственный исторический пример, не первый, но и не последний.

Политическое поражение не всегда приводит к экономическому. Иногда бывает так, что резкое изменение политического курса позитивно сказывается на экономике. В условиях глобальной экономики такое случается, если страна на глазах всего мира вылезает из болота политической или идеологической диктатуры. Стране начинают активно помогать извне, и делается это не из соображений благотворительности, а прагматично — в качестве профилактики рецидива болезни. Так после войны на Германию буквально обрушился поток денег по «плану Маршалла», и она выбралась из разрухи в течение пары десятилетий — ничтожного по историческим меркам срока, став одним из экономических мировых лидеров. Единственное, что её жестко принудили сделать — полностью выкорчевать все проявления нацизма, в том числе и в сознании людей, принять соответствующие и, между прочим, самые строгие в мире антинацистские законы. Не случайно разбежавшиеся военные преступники больше всего боялись попасть обратно в Германию — там им светили самые долгие сроки.

Новая политика и экономика на базе идеологии диктатуры невозможна. Когда речь идет о финансовой помощи, не слишком умные персоны вопят о том, что «страну покупают, и за деньги она лишается независимости и свободы». Независимости какой? Свободы от чего? Наплевав на всех и вся, нападать на другие страны? Убивать других и обрекать на гибель своих? С этой позиции намерения «покупателей» выглядят весьма прагматичными: заплатить денег, чтобы предотвратить возвращение к диктатуре, которая опять неизбежно вернется к агрессии. По сравнению с альтернативным, силовым вариантом, этот является единственно возможным.

А что же мы имеем в экономике сегодня?

Первое, и самое важное, хотя таковым и не выглядит: мы имеем, если можно так сказать, «тревожную экономику», которая охватывает все сферы жизни и деятельности.

Для описания нынешней ситуации и грядущих перспектив я использую термин «тревожная экономика», потому что, по моему мнению, он отражает сегодняшние реалии покупательского поведения на рынке продаж товаров и услуг.

Я не ставлю задачу представить общий обзор экономического состояния страны и даже отрасли, потому что в рамках тематики книги это не нужно. Да и вообще, теориями пусть занимаются записные экономисты, благо, в периоды нестабильности они лезут из всех щелей со своими предсказаниями на основе любимой методики — «пальцем в небо». Меня интересуют именно настроения людей, спровоцированные экономической и политической ситуацией, их готовность или неготовность покупать услуги фитнеса.

Эти настроения не возникают сами по себе, они являются продуктом, результатом и текущей ситуации, и ожидания перемен. Ожидания могут быть разными — как позитивными, о чем сейчас даже смешно говорить, так и тревожными. Соответственно меняется и покупательское поведение.

Так почему экономику сейчас можно назвать «тревожной»?

Россия — великая и богатая страна. Если доказывать это напрямую, традиционным способом, следует привести официальные данные по добыче и… чуть не написал «производству», но остановился. К сожалению, на сегодняшнем этапе наша страна может похвастаться, в основном, лишь полезными ископаемыми. В области производства чего бы то ни было ситуация — не самая радужная. Она выглядит еще мрачнее на фоне бесконечного повторения бравурных сводок и слогана о перманентном «вставании с колен». Это наглая ложь, ни с каких колен никто не встал. Боюсь показаться грубым, но наша страна пока не на коленях стоит, а в коленно-локтевой позе, в которую её поставили все правители за последние сотню лет. Вот из какой позиции нужно разогнуться, а уж потом подниматься, хотя бы на четвереньки! Да, мы добываем всё, но, похоже, уже не умеем делать ничего, кроме продажи за рубеж. Мед, пенька, дрова — создается впечатление, что за тысячу лет ничего не изменилось. О! Галоши поставляем в Афганистан!

Но все-таки Россия сказочно богата, и самое лучшее доказательство этого факта выглядит парадоксальным: настолько, что её никак не могут разворовать до основания, хотя десятилетиями для этого прикладываются неимоверные усилия.

В течение тридцати лет её несметные богатства и средства, вырученные от продажи ресурсов, растаскиваются по карманам прикормленных «карманных» олигархов и чиновников.

Бюджетное финансирование любых проектов, от стадионов до производства оружия, по сути, есть система налаженного воровства, взяточничества, завышенных трат и просто мелкого крысятничества.

Этого мало, и через поборы госмонополий, типа «Газпрома», пенсионные схемы и систему ЖКХ из карманов людей вытаскиваются дополнительные титанические деньги, которые тоже потоком идут наверх, распределяясь «по чину».

Вот что у нас точно выросло — так это количество миллиардеров: до 120! Тут мы в мировых лидерах, а уж Москва — на первом месте по «концентрации на единицу площади»! Давайте все порадуемся такому росту!

По некоторым достоверным данным, за 25 лет Россия только на вывозе минерального сырья, зерна и удобрений заработала около 2 триллионов долларов. И где они?! Где райские сады, которые можно было бы создать на всей нашей огромной территории? Где процветающие города? Где переселение людей из аварийного жилья? Где развитие промышленности? Транспорта? Социальной сферы? ЖКХ? Образования? Медицины? Где пресловутое «импортозамещение»? Почему мы до сих пор собираем деньги на операции тяжелобольных деток СМС-ками?! И при этом нам продолжают лить в уши ложь о величии?! Что есть великого? Великие пустые пространства за Уралом с постепенно снижающейся численностью населения?

Но, боже мой, сколько же у нас персон с нижайшим уровнем IQ, которые непрерывно гундосят что-то вроде «мы стали более лучше одеваться», не сознавая, что это им кинули копейку, которая просто не влезла в жадный рот!

И сколько было политруков, которые непрерывно бормотали фразу, которая укрепилась у них в подкорке от предков, переживших страшную войну: «Главное, чтобы не было войны». Да, это так, но оправдание всего и вся, нежелание видеть и думать привели к страшному результату: теперь мы войну и получили.

Россия настолько богата, что даже тучам воров не удается растащить все до основания, и у людей сохраняется какая-то иллюзия нормальной жизни. Любая страна в такой ситуации давно бы рухнула во всех страшных смыслах этого слова, потому что народ можно запугать, но голодающий народ — никогда. А Россия стоит: покачиваясь, но стоит.

Однако никакой ресурс не может быть неисчерпаемым, и симптомы падения уже появились, пусть пока и незаметные.

Вроде бы, голода нет. Но разговоры о преимуществах карточной системой возникают подозрительно часто, чтобы их можно было считать стихийными. Это напоминает осторожное прощупывание общественного мнения. Да и количество разговоров на тему «шок от цен в продуктовом магазине» явно возросло.

Вроде бы нет нехватки товаров на потребительском рынке. Автомобили продаются, бытовая техника есть, тряпками забиты торговые центры. Но средний возраст тех же автомобилей начал резко расти, и машины возрастом более 15 лет, которые раньше считались металлоломом, перешли в категорию полноценных товаров. Одно радует — стоимость бензина упала. В том же 2014 году он стоил доллар за литр — 32 и 32 рубля. Теперь же — полдоллара (60 и 114). А что это вы не радуетесь?! Ах, сарказм… Между прочим, и торговые центры заметно опустели.

Вроде бы, и рынок туризма не умер. Но какого и куда? В страну-недоразумение Абхазию? В солнечную Северную Корею? В нищую Кубу? Не только, но как долго нужно теперь копить деньги среднему россиянину, чтобы прокатиться на пару недель в тот же Таиланд, Турцию, Эмираты? А что у нас со стоимостью билетов на перемещения внутри страны? И как это соотносится со средней заработной платой?

Чтобы понять и увидеть это, не нужно быть экономистом, и вот тут мы сталкиваемся с интересным психологическим феноменом.

«Экономическое чутье» общества не обмануть, хотя иногда оно принимает самые гротескные формы. Удручающе большое количество людей (к счастью, не большинство) ухитряется существовать в ситуации полного расщепления сознания: с одной стороны, они восторженно топят ZА, с другой — громко плачут от повышения цен, роста количества всевозможных ограничений и блокировок всего и вся. Однако им не хватает извилин, чтобы понять очевидную истину: то, что им не нравится — следствие того, что они горячо одобряют.

Ощущение тревоги пронизывает общество, и беспокойство, осознанное или нет, становится главной эмоциональной компонентой поведения людей. Вот поэтому термин «тревожная экономика» можно признать вполне приемлемым.

Любые покупки — это в какой-то мере эмоциональный процесс. Если покупатель тревожен, тогда его состояние неизбежно сказывается на покупательском поведении.

Выше я приводил пример покупки абонемента в фитнес как выбора из двух удовольствий.

В условиях экономической тревожности об этом не может быть и речи. Человек выбирает не из множества, а из того, на что хватает денег, часто по остаточному принципу. Напомню, что мы не можем отнести услуги фитнеса к товарам первой необходимости, без которых человек не может жить. Сейчас для большинства наших соотечественников по отношению к фитнесу встает проблема выбора. На одной чаше весов — экономическая неуверенность и тревога, на другой — весь комплекс мотивов, которые приводят человека в фитнес-клубы. Однако я не буду обсуждать мотивацию, поскольку делал это не раз и в статьях, и в книгах.

Вопрос состоит в том, что перевесит, но мне кажется, что выбор покупателя зависит от нас, коллеги, — от того, насколько мы открыты для людей и как на практике проявляется эта открытость.

Логика и опыт говорят нам следующее: открытость, помогающая перевесить весы в нашу пользу, осуществляется двумя факторами.

Первый — экономическая доступность. В условиях тревожных раздумий покупателя об экономии всегда побеждает тот товар, который при хорошем, или приемлемом качестве стоит недорого.

Второй — эмоциональная открытость. Я всегда говорил, что наш покупатель руководствуется не рациональными, а эмоциональными мотивами. Я всегда призывал к большей открытости, приветливости, общению с клиентами как приоритетам по отношению к методикам, оснащению, дизайну и прочему. Я придерживаюсь этого мнения и сейчас, но прошу все сказанное умножить на десять. Для российского фитнеса это единственный шанс выжить в условиях «тревожной экономики».

«Массаракш-экономика»

К голосу разума всегда необходимо прислушиваться, потому что из всех голосов он, как правило, самый тихий.

Неизвестный автор

Вот я все говорю «экономика», «экономика»… А что это такое?

Я предполагаю, что от того, о чем пишу в этой части книги, некоторых экономистов вывернет наизнанку. Что ж, я им помогу из присущего мне человеколюбия: дам основы экономической теории в качестве рвотного, а затем и своего видения экономики — как слабительного. Думаю, они будут всесторонне удовлетворены.

Чувствую, что кто-то из читателей в тоске собирается закрыть книгу, предчувствуя, что слово «теория» обрекает его на многочасовое чтение нудного текста. Не торопитесь, потерпите: в изложении основ экономики я обойдусь страницей текста, причем без чисел и формул, на пальцах. Думаете, это невозможно? Ошибаетесь.

Теория экономики придумана и разработана не мной, и моя задача лишь связно изложить её, пусть и в присущей мне манере, — с юмором, иногда с сарказмом, но вполне серьезно. Правда, я не советую студентам экономических ВУЗов рассказывать это на экзаменах. Двойка гарантирована, но не потому, что все неправильно, а потому что вузовская экономика совсем другая. Впрочем, можете вытащить меня на свет как субъект осмеяния и критики, я не обижусь, хотя по-отечески предупреждаю: критиковать будет не просто, так что стоит ограничиться лишь осмеянием. Мне не привыкать.

Я представлю читателю свое видение того, что представляет собой современная экономика, и уже с аргументами, фактами, историческими ссылками. Изложение личного профессионального взгляда на современную экономику потребует уже бо́льшего количества слов, но я надеюсь, что читатель не будет разочарован.

Примете вы это или нет — дело ваше, но лично мне именно такое понимание экономики помогает реализовать проекты. И, знаете, я доволен результатами, ведь единственный критерий истины — только практика.

Предупреждаю: определение экономики вы получите в конце книги, а пока — лишь обоснования.

Итак, получите «тимуровскую» интерпретацию теории экономики.

Начну с одного из основных понятий — денег.

По Карлу Максу, деньги — это единый, универсальный, эквивалент товара. Деньги пришли на смену натуральному обмену как способ, помогающий ему.

Ведь раньше как было?

Рыбаку УУ нужны горшки, и он ищет того, кто отдаст ему горшки за единственное, что у него есть — рыбу. Но, как назло, рядом с ним живет только охотник АА, которому рыба и нафиг не нужна. Ему нужны копья, но кузнецу ЫЫ, который делает копья, не нужны шкуры и мясо, а больше у АА на обмен ничего нет. Ему вообще ничего не нужно, счастливому человеку. Повезло ЫЫ! Зато рыба нужна землепашцу ЭЭ, у которого на обмен — только зерно, которое не нужно никому из этой компании. Чтобы получить рыбу у рыбака УУ, землепашцу ЭЭ нужно найти кого-то, кто отдаст ему горшки за зерно. А попробуй такого найди! Рано или поздно компания соображает, что нужен общий эквивалент — товар, который привлекателен для всех тем, что его можно обменять на любой товар. И цепочка начинает двигаться — все обменивают свой товар на общий, который называют деньгами, а затем, уже с деньгами, ищут то, что им нужно.

Все довольны, но не ясен один момент: а как быть со счастливчиком ЫЫ, которому ничего не нужно? Наш ЫЫ не дурак, и соображает, что это сейчас не нужно, а завтра — вполне: дочку замуж в другое племя выдать, новые мехи сделать, то да се… Нужен какой-то запас на будущий обмен. Однако заваливать дом рыбой, горшками, шкурами и мясом не хочется, да и попортится все. А вот эквивалент товара — деньги — другое дело! Его можно и запасти. Поэтому он продает излишек копий, складывает денежки в горшок, закапывает его, чтобы не сперли, и счастливо смотрит в будущее.

Так и получилось, что деньги с самого начала взяли на себя две важнейшие функции: всеобщего эквивалента обмена и средства накопления.

Однако попутно произошло еще кое-что неожиданное.

Рыбу, мясо, шкуры, горшки, полученные в результате обмена, нельзя хранить, поэтому у всех людей достаток в виде вещей и еды был примерно одинаковым — сколько можно потребить, и не более. В этом смысле они были равными.

Однако с появлением денег ситуация изменилась: появилось средство накопления, которое можно было моментально обменять на товары, причем, чем больше средств накоплено, тем больше всяких цацок можно приобрести. Те, у кого были накопления, сразу выделились из общей массы, и началось имущественное расслоение: появились богатые и, соответственно, бедные. При этом богатые в силу особенностей человеческой природы, сразу озаботились тем, чтобы выделиться, и это у них получилось. Теперь жить стало легче: видишь, что навстречу тебе идет человек с раковинами в губе и ушах и с часами Rolex — и понимаешь, что он богатый. А раньше было не интересно — все равны. Стоп! Что-то я сказал лишнее! Ага, часы появились через десятки тысяч лет. Впрочем, а какая разница? Часы, раковины, повозки, «Мерсы»… все едино как средство обозначения статуса. Люди не изменились.

Но это еще не все. Кто там у нас был самым ушлым? Ага, кузнец ЫЫ, который, продав излишки, закопал горшочек. Думал он, думал, и придумал: а продам я еще какие-то излишки и закопаю я еще один горшочек, потом другой, третий. И в день, который одинаково можно назвать и прекрасным, и ужасным, наш ушлый ЫЫ сообразил, что можно не махать молотом в кузнице самолично, а нанять для этого бедного ГГ, у которого по причине неудачливости или лености не было ни рыбы, ни мяса, ни горшков — за небольшой эквивалент товара. И завертелось: ГГ машет молотом, а ЫЫ продает копья и закапывает горшки. Так возникло классовое расслоение.

Но и это не все. Настал другой прекрасно-ужасный день, и наш ЫЫ сообразил: а предложу-ка я один из горшочков, благо их много, какому-нибудь перцу, у которого нет денег, но есть идеи, с условием: сегодня горшочек — заработаешь три — через год вернешь два. Так родилась банковская система.

Не заработаешь — будешь пахать на меня всю оставшуюся жизнь за харчи, и твоя семья — тоже. Так родилось рабство.

Но ЫЫ и этого показалось мало: он сообразил подмять под себя и рыбаков, и охотников, и горшечников нехитрыми операциями с кредитованием. Деньги полились рекой! Теперь он уже сам не ходил, его носили на носилках, с раковинами не только в губе и ушах, но и во всех других местах, упоминать которые не очень прилично в обществе. Специальные люди непрерывно отпугивали мух с его чела, другие бежали впереди и громко кричали, чтобы все убирались с дороги и почтительно кланялись — едет Сам! А чтобы кто-то из зависти не отнял его вожделенные горшочки, наш ЫЫ приватно перетёр базары с вождем, кое-что ему дал, и вождь на собрании племени посулил немедленно употребить на обед каждого, кто бросит на ЫЫ хоть один косой взгляд. Все поняли и пригорюнились, а наш ЫЫ и вождь, уже закадычные друзья, удалились под пальму употреблять кокосы и созерцать танцы девушек. И то, и другое — в неумеренных количествах. Между прочим, вождь украсил себя новыми раковинами с далеких морей, и, чтобы еще больше отличаться от всех, прибавил к имени титул. Был ЫЫ, стал ЫЫЫ. И все присели в почтении! Так родился олигархат, сращенный с властью.

Коллеги, не смейтесь, и скажу вам совершенно серьезно: сейчас я изложил 99% теории экономики.

Вообще-то именно так и бывает: в любой сфере познания, даже науке, можно выделить основу, своего рода фундамент, на котором базируется все. Этот фундамент зачастую кажется очень небольшим по сравнению со зданием, которое на нем построено, но без него здания не существовало бы. Есть такое слово — «квинтэссенция». Вот это оно и есть.

Например, вся геометрия базируется на аксиомах Евклида. Без них она бы не существовала. Конечно, есть и неевклидова геометрия Лобачевского, но и у неё есть свои базовые аксиомы.

А физика вообще базируется всего на одной идее. Если случится мировая катастрофа, и все знания обнулятся, всю физику, естественно не сразу, но можно воссоздать, зная только один факт: все сущее состоит из мельчайших частиц, между которыми есть свободное пространство, и которые непрерывно движутся, а также взаимодействуют между собой. Я нисколько не преувеличиваю: это 99% всей физики, все остальное — только следствия из основного положения.

Так что пример со славными первобытными ребятами УУ, ГГ, АА, ЫЫ, простите, ЫЫЫ, действительно содержит в себе практически все основы экономической теории. Честно скажу: я пытался засунуть в эту модель фитнес. Не смог!

Рвотное предоставлено, теперь настало время слабительного.

Современная экономика представляется мне абсурдной, буквально вывернутым наизнанку здравым смыслом.

Для описания я использую литературный образ — «массаракш».

Думаю, что большинство моих читателей в силу стравнительно молодого возраста слабо знакомы с творчеством братьев Стругацких. А жаль, потому что их произведения только кажутся фантастикой, но на самом деле описывают реальность и в ситуациях, и в поведении людей.

В каждом произведении в качестве завязки используется лишь одно фантастическое допущение, а дальше показывается, как будет себя вести наш современник. Подчеркну — наш, а не вымышленный. Братьям удавалось в своих книгах не только, как говорится, «ставить вопросы», но и давать ответы. Более того, многие их оценки из того времени (60-70-е годы XX века) оказались невероятно пророческими. Никто так точно не определил суть тоталитаризма и нацизма, никто так ярко не обрисовал его фигурантов и сверху, и снизу, никто так убедительно не показал, как люди и общество могут незаметно скатиться к фашизму и мракобесию. И это мы видим воочию, здесь и сейчас.

Сравнительно молодой средний современный человек не знаком с книгами Аркадия и Бориса Стругацких. Он вообще мало читает, поэтому его сознание можно легко подменить, например, фильмом, снятом «по мотивам». Смотреть он способен, поэтому и любит, не замечая, что ему всегда подсовывают суррогат вместо настоящей вещи, да еще и размазывают его, как жвачку, на десяток серий.

Вот, кстати, пример в тему: «Обитаемый остров» от Бондарчука, блестяще подтверждающего известный тезис о том, что природа отдыхает на детях, — не фильм «по мотивам», а издевательство над книгой, подмена мысли чередой ярких бессмысленных картинок, сдобренных чрезмерным актерским пафосом. Мысль там и не ночевала. Гламурно-розовый танк и обитая фанерой подводная лодка — вот то, что нужно современному жвачному зрителю в интерпретации деляги от кино.

Справедливости ради нужно отметить и другие фильмы. Первый — «Сталкер» — крайне неудачный фильм, в котором Андрей Тарковский, что называется, перемудрил так, что и сам потерял смысл. Получилось нечто, возможно интересное, но другое, явно не экранизация глубокого «Пикника на обочине». «Гадкие лебеди» — не самый удачный, проходной фильм талантливого Константина Лопушанского. Что удивительно: этот режиссер снял и невероятные «Письма мертвого человека», и тоже по сценарию Бориса Стругацкого. Ну, вот так, бывают и неудачи… Остальные даже не стоит упоминать. Исключение — гениальный фильм Алексея Германа «Трудно быть богом», но он, как и все фильмы режиссера, — не для среднего зрителя, и его может оценить лишь тот, кто знает книгу досконально и понимает её смысл. Второе — очень и очень нетривиально.

В последнее время их книги, перечитанные еще в детстве, юности и зрелом возрасте десятки раз, стали моими настольными, и это с учетом того, что я всю жизнь читаю не просто много, а очень много. Поглощать одновременно две-три книги — для меня нормально, и на 500 страниц у меня уходит один день. Увы, я не часто могу себе позволить посвятить день только чтению, но час-полтора ежедневно — это святое, даже за счет сна.

Я уверен, что, доживи братья до нашего времени, они немедленно были бы объявлены «иноагентами» — и это как минимум. В этой искусственно сведенной компании состоит множество приличных людей, а братья были очень даже приличными. Они могли бы даже присесть за «фейки» или «дискредитацию». Ничего удивительного, ведь мы уже дожили до запрета книг и их изъятия из магазинов и библиотек, не за горами ритуальные сожжения, и произведения братьев Стругацких пойдут в костер в первой партии. Единственное, что поможет им избежать этой участи — так это дремучая необразованность власть предержащих: они по уровню интеллекта не в состоянии увидеть в них угрозу для себя, да и просто не читали. О работниках охранки я и не говорю — там традиционно сплошная кость, они и читают по слогам. Вы «енералов» -то послушайте…

Книги настолько пророческие, что поражают не столько мыслями, сколько портретным сходством героев с современными деятелями, до деталей — роста, внешности, манеры говорить, даже приблатненного лексикона. С точки зрения охранителей, подобные книги — не просто тексты, а прямые пасквили, карикатуры, за каждой из которых — статья! Сажать всех, кто читает, упоминает, и даже просто вспоминает! Диверсанты! Враги народа!

Но ЭТИ, как я говорил, вообще мало читали в своей жизни, их мозги неразвиты, это видно и слышно, тем более что они очень любят публичные выступления. Как говорится, «лучше б ты молчал — за умного сойдешь». Но эти не молчат, и лишь ежедневно умножают количество феерических заявлений, за которыми читается: их авторы — мерзкие негодяи, дремучие дураки, фантастические лгуны. И жалкие трусы — тут к бабке не ходи: посмотрите на эти бегающие глазки, суетливые подрагивающие ручки, поглаживание подбородков и носов, рефлекторные покашливания…

В «Обитаемом острове» происхождение выражения «массаракш» связывается с космогоническими взглядами жителей Саракша. Необычно большая рефракция атмосферы этой планеты сильно поднимала видимое положение линии горизонта, в результате чего саракшиане полагали, что поверхность их мира является вогнутой, а сами они живут на внутренней поверхности пузыря, вставленного в Мировую Твердь. Противоположная точка зрения — о том, что они живут на выпуклой поверхности шарообразной планеты, плавающей в пустоте, — хотя и возникла в прошлом, но не получила признания, а некогда и преследовалась официальной религией, и её сторонники считались еретиками. Отзвуком этой борьбы идей и явилось выражение «Саракш (то есть мир) наизнанку» — «массаракш».

Жители планеты дали этому ругательству расширенный смысл — не только космогонический (вместо пузыря — шар), но и житейский. Все, что не укладывается в сознании, выглядит неправильным, даже абсурдным, все, что противоречит традициям, установкам и идеологии — это мир наизнанку.

Но мы-то с вами — обычные люди, и для нас «массаракш» — это все, что кажется одним, но в реальности является другим. Только вот беда — мы в массе этого не видим, а если кто-то показывает хотя бы часть реальности, то мы испытываем ощущение катастрофы, полного крушения привычной картины мира. Первое побуждение — отвергнуть «неправильное». Носитель альтернативного взгляда на «пузырь» автоматически вызывает неприязнь, но чем он убедительнее, чем тверже его аргументы, тем сильнее индуцированный негатив слушателей, вплоть до ненависти.

Эта ненависть значительно сильнее к тем, кто совсем недавно был кумиром той же толпы. Я не говорю о мыслителях, они кумирами толп никогда не бывали, но даже паяцы, так называемая богема, которой еще совсем недавно поклонялись миллионы, сейчас теми же миллионами старательно втаптывается в грязь, и лишь только за робкие проявления несогласия. Причем они были не просто кумирами этой толпы, а буквально божественными существами. Хотя бы Алла Пугачева — недавний кумир миллионов, которая этими же миллионами со сладострастием и восторгом поливается помоями.

Во все времена для ничтожеств не было больше удовольствия, чем отслеживание всех подробностей жизни богов, подражание и имитация их образов, за которыми скрывалась жгучая зависть. Именно она и лежит в основе нынешней оголтелой ненависти всех и за все! Даже за желание отстраниться от всего и жить привычной, пусть и смешной, но частной жизнью, в которой надевать носок на гениталии — нормально. Но как же??! В «такое время»!!! Вот преступник! В кандалы его! В окопы! Пусть сдохнет и даст нам сладкую возможность сказать: «Поделом!» За носок!

В психологии это называется «переносом»: подспудная, неосознанная ненависть к одному, но недосягаемому, переносится на доступного или вообще в область иррационального.

Послушайте громко гавкающих политиков: они публично демонстрируют бешеную ненависть к якобы врагу, чтобы скрыть тайную, но лютую ненависть к другому — якобы высшему существу. И, чем больше они боятся и тайно ненавидят Самого, тем обильнее потоки ругани, угроз и слюней в сторону «врага» и славословия в адрес кумира. Они очень хорошо чувствуют, что тот крепко держит их за яйца. Вот такая любовь, регулируемая: сжал — полюбили сильнее. Между прочим, этот орган есть и у женщин, подвизающихся у власти, так что не удивляйтесь. Если хотите, это азы психологии человеческого поведения.

Однако самую сильную дозу ненависти получают как раз те, кто показывает «вывернутость», «массаракш» не образами, а словами: точно, логично и аргументированно.

«Я не знаю, как вам возразить, но вы не правы» — это заявление, которое я как-то услышал на одном из своих докладов от слушателя, как нельзя точно описывает психологическую подоплеку неприязни к тому, кто имеет свою точку зрения по любому (!) вопросу. Человек, имеющий свою точку зрения — не прав, в лучшем случае для него подходит определение «желающий странного». Между прочим, это выражение — из другого романа братьев Стругацких — «Попытка к бегству». Так называли на планете Гиганда заключенных концлагерей. С точки зрения тамошнего, пусть и средневекового, но вполне нацистского общества, то, чего желали эти люди — «странное», и настолько опасное, что заслуживали не просто ограничений свободы, а лагеря смерти, очень точно описанного. Выжить там было практически невозможно.

Вот и сейчас с точки зрения власть предержащих, толп восторженных холуев и клевретов, все, кто имеет свое мнение — «желающие странного», достойные наказания или гурулевского уничтожения. Они все этого хотят, но озвучил желание самый глупый, не понимающий, что рано или поздно за это придется дать ответ. Кстати, предвкушаю массовый карнавал под лозунгом «меня не так поняли, на самом деле я думал и хотел…". Не сомневаюсь, что мы будем свидетелями, и в обозримом будущем. Посмеемся? Нет, испытаем очередной приступ гадливости.

Образно говоря, современный «цивилизованный» человек живет в мире, вывернутом наизнанку — «массаракш». Он обитает в замкнутом пузыре — и ему даже в голову не приходит, что в реальности он живет на поверхности шара, окруженного бесконечным миром.

Мы живем в мире искаженных понятий и потери смысла.

Экономику можно трактовать как процесс в виде цепочки с переменным количеством звеньев — и это куда более глубокий образ, чем кажется на первый взгляд. Экономические процессы могут быть представлены цепочками разной длины, но есть нечто общее, независимо от количества звеньев: в начале и конце любого экономического процесса лежат деньги. Цель экономики как процесса — вынуть деньги из последнего звена. Но, чтобы получить деньги в конце цепочки, нужно вначале их внести в начало цепочки. Если в конце мы вынимаем больше денег, чем поместили в начало — это правильная экономика, если меньше — неправильная. По сути, любая экономическая цепочка — не более чем механизм перетекания денег.

Идеальный экономический процесс описывается очень простым алгоритмом: «сделал товар — обменял на другой». Изготовитель некоего товара поменял его на нужный товар, произведенный другим изготовителем. Просто и естественно.

А деньги-то где?!

Сейчас я рискую навлечь на себя гнев читателей старшего возраста, которым в институтской юности забили голову многотомными писаниями классиков марксизма. Да сто лет бы не вспоминать этот маразм!

Я согласен с вами, но среди этих персон были разные люди. Например, чудовищный графоман и попросту злобный дурак Ленин, который со всем пылом юриста-заочника-недоучки лез во все, но особенно активно в то, о чем не имел ни малейшего понятия, например, в физику. Он даже по теории относительности попытался что-то вякнуть, но получилось смешно и глупо. Про его экономические экзерсисы я и не говорю, там просто бред собачий. Кстати, кто-то хочет возразить? Заткну простым аргументом: в отличие от его предтеч, о которых я скажу ниже, этот фрик получил возможность реализовать свои теории на практике. И как вам результат для России? До сих пор икается…

Но вот «отцы» Ильича — Карл Маркс и Фридрих Энгельс — были поумнее, хотя всей своей жизнью опровергали свои же теории. Что-то вроде председателя общества трезвости, который по ночам под одеялом хлещет водку, или проститутка — лидер движения за девственность.

Маркс, который без конца бубнил о святости труда и божественности пролетария, всю жизнь не работал и, настругав шестерых детей, жил на содержании своего дружка.

Фридрих, в свою очередь, всю жизнь клеймивший «эксплуататоров», владел и очень эффективно управлял фабрикой в Манчестере, то есть выжимал из рабочих все соки.

Вот такие были деятели: писали логичные вещи, и даже местами вполне умные, но в жизни руководствовались другими правилами. Впрочем, как и многие из нас, если уж быть до конца честными.

Так вот Карл Маркс в «Капитале» представил четкий анализ товарно-денежных отношений и сущности экономики. Именно на него я и опираюсь в том, что пишу сейчас, и мои «плюс-минус» ровесники могут обвинить меня в плагиате. С другой стороны, сравнительно молодые читатели, которых минула чаша «ковровой бомбардировки» марксизмом, могут восхититься моим умом. Нет, уважаемые, я не так уж и умен, и в данном случае просто привожу вам кусочки марксовой теории. Да, делаю это своими словами, но это ситуации не меняет.

Нужно понимать, что Маркс описал то, что было при нем, то есть экономику капитализма, и сделал это довольно объективно. Однако его рекомендации по реформированию капитализма и построению того, что существовало лишь в теории — экономики социализма — оказались бредом. Не верите? Тогда назовите мне хотя бы одну страну социализма, в которой люди жили бы нормально, а не в нищете. Приведите, плиз, хотя бы один пример, и я публично посыплю голову пеплом. Еще раз повторю то, что уже говорил: не надо тыкать в меня Китаем, там социализм — только в лозунгах и названии единственной партии. Все остальное — вполне себе капиталистическое.

Сразу предваряю естественный вопрос: а в России что? Ответ: у нас все просто и незатейливо, как грабли — тоталитарная олигархическая диктатура. Это когда все национальные богатства поделены и контролируются приближенными лидера, а система подпирается прикормленным репрессивным аппаратом. Очень простая и логичная схема, правда, крайне неустойчивая. Напомню: дендрофекальная.

В истории нет ни одного примера, когда такие системы выживали, хотя попыток было много даже в XX веке. И вот что интересно: будучи внутренне неустойчивыми, олигархические системы тратили много сил и средств на имитацию устойчивости, массовой «народной поддержки», псевдодемократию, типа «всенародных свободных выборов».

Иногда это прокатывало, но сугубо временно.

Напомню, что Гитлер пришел к власти вполне демократическим путем — его партия выиграла выборы в германский парламент — рейхстаг. И что в итоге?

У всех олигархических диктатур есть и еще один повторяющийся метод попытки удержаться у власти — поиски и натравливание людей на вымышленного внешнего врага, выдуманная внешняя военная угроза и, в конце концов, развязывание агрессивной войны. Параллельно — попытки свалить все неудачи (а удач не бывает!) на врага внутреннего, с его последующим уничтожением. Помогает, но опять же, очень недолго, лишь растягивая агонию. Война — закономерное, обязательное конечное звено алгоритма удержания власти для олигархической диктатуры, и ни одна из них не избежала его. Однако есть и другая закономерность: именно война в итоге и вбивала осиновый кол в искусственно созданную дендрофекальную систему. И тогда система рушились, погребая под собой и лидеров, и окружение, и охранителей — тех, кто не успевал вовремя повернуть штыки. Кстати, это тоже закономерность: свои всегда первыми предают систему. Повторю: в истории таких примеров — море, но нет ни одного обратного.

«Апокалиптическая экономика»

Только тот имеет право быть судьей прошлого, кто строит будущее.

Фридрих Ницше

Еще немного экономики по Марксу. Повторю вопрос: а где деньги в формуле «сделал товар — обменял на другой»?

Напомню вам то, что я писал выше о деньгах, и добавлю кое-что.

Деньги — универсальный товар, который охотно принимается всеми участниками рынка, и на который можно менять все, что угодно в любом месте и в любое время. Любой продукт легко меняется на деньги, которые, в свою очередь, меняются на любой продукт. А их, в свою очередь, можно было поменять на другой продукт, повторю, в любом месте и в любое время. У этого товара должно быть важное качество — он должен быть делящимся на части, но с сохранением главного свойства — универсальности. Действительно, попробуйте поменять полгоршка на полтора топора! Обмен «товар-деньги-товар» сводится к тому, чтобы получить за свой товар больше денег и заплатить за чужой меньше.

Вроде все просто и понятно, но в процессе становления экономики, еще тысячи лет назад, возникала проблема: востребованный товар часто хранился далеко от его соискателя, и нужно было доставить за него другой товар или деньги в отдаленное место. Следовательно, требовался некто, кто мог бы привезти товар и забрать деньги, или передать товар конечному покупателю. Так появился первый посредник, и цепочка удлинилась на одно звено. А посредник будет доставлять товары за «спасибо»? Нет, нужно заплатить за хлопоты. Кто будет платить — владелец товара или денег? Вопрос не простой.

Возникли и другие мелкие проблемы, например, такие: товар доставлен, но покупателя еще нет. Товар нужно где-то хранить до его прибытия: появился еще один посредник — хранитель товара.

Но равновероятно возникала другая ситуация: товара еще нет, а деньги — вот они! Где их хранить? Кто будет этим заниматься? Нужен хранитель денег, причем надежный, который их не присвоит. Чем можно заинтересовать хранителей? Конечно, платой за хранение! То есть я даю вам свои деньги, вы берете на себя ответственность за их хранение и передачу по назначению, а за эту услугу я вам плачу. При этом, чем дольше они хранятся, тем дороже это обходится владельцу денег.

Позвольте, это что же получается: банк наоборот?! Разве возможен отрицательный банковский процент! По логике такой системы, если я сдаю деньги в банк на хранение, то они не возрастают за счет процента, а уменьшаются, «протухают», потому что за каждый день приходится платить «хранителю» все больше и больше?! А денег становится все меньше и меньше?! Получается так: я еще могу как-то оплатить хранение своих денег в течение короткого времени, но длительного — нет, их надо вынимать и…??? Хранить в кармане не могу, значит… куда-то инвестировать? Такого не может быть!

Ошибаетесь. Такой метод обращения с деньгами появился еще в Древнем Египте, достиг пика в средневековой Европе, и широко применялся до XIV века. Его называли «демерредж», и он стимулировал не бессмысленное накопление денег, а немедленное инвестирование их в то, что позволит сохранить, и даже приумножить, но не в виде накоплений, а в виде производства.

Обратите внимание на эту ключевую фразу!

Инвестирование — это единственное, во что можно превратить деньги, и тем самым лишить их всех вредных и слабых сторон. Это, повторю, обмен денег на производство, фактически обмен символов на реальное дело.

Это надо осмыслить! Напрашивается настолько революционный вывод, что мы его рассмотрим подробно ниже, в отдельном разделе книги.

Если объяснять простым языком, то в условиях господства демерреджа при появлении у человека каких-то лишних денег они немедленно начинали жечь ему ляжку, и он сталкивался с выбором: либо рисковать и хранить их в сундуке, либо снять риск, отдать «хранителю» на платное сохранение, либо немедленно инвестировать в дело.

Процент за «длинный» демерредж был высоким, до 25% за 5—6 лет, следовательно, держателю денег было выгодно не платить огромные деньги за пассивное ответственное хранение, а искать возможности для инвестиций, причем капитальных, долгосрочных.

Получается, что демерредж по своей сути — это стимулирование превращения всех денег в производство. При этом быстрые операции не стимулируются, поскольку в результате быстрой инвестиционной схемы в руки инвестора опять возвращаются деньги, да еще и в бо́льшем количестве, и перед ним моментально встает та же проблема: куда инвестировать? Следовательно, инвестор не заинтересован в быстрых, спекулятивных операциях, и будет искать капитальные, «длинные». Но капитальные инвестиции — это развитие базовой экономической структуры — основы любой экономики: заводов, дорог, крупного производства. Идеальная экономика, которая сулит сказочные перспективы развития.

Так и происходило в IX—XIV веках. Специалисты называют этот период «экономическим ренессансом» Европы: она покрылась сетью отличных дорог, были построены в огромных количествах мельничные производства, первые мануфактуры и заложены основы цехового производства. Вместо безработицы повсеместно возникла проблема нехватки рабочей силы, причем квалифицированной. Это, в свою очередь, подтолкнуло развитие системы образования. И как рванула вверх наука! Леонардо Фибоначчи, Роджер Бэкон, Николай Коперник, Леонардо да Винчи, Роберт Гроссетет, Парацельс — какие имена!

Власти повсеместно стимулировали демерредж. Например, в X веке королевский монетный двор Англии каждые 6 лет выпускал серебряные монеты, обменивая их из расчета 4 старые на 3 новые, причем старые очень быстро лишались статуса платёжного средства. Вот и храни деньги в таких условиях!

Если бы демерредж сохранился еще на пару веков, то мы жили бы в совершенно другом мире, во всех отношениях.

Система демерреджа быстро исчерпывала производственные потребности отдельной страны, и деньги, требующие инвестирования, рвались за границы, создавая условия реальной глобализации экономики.

Но реальная глобализация экономики — это мир без войн. Вы представляете, на пороге какого мира стояло человечество?

Прошу обратить внимание на еще один нюанс, идеологический: тогда в Европе господствовала католическая церковь, которая трактовала ссудный процент — антипод демерреджа — как ересь и страшный грех, а ростовщиков приравнивали к еретикам, со всеми вытекающими последствиями. Вспомните, кого Христос изгнал из Храма? Именно их, болезных!

Я — убежденный атеист и агностик, но это тот случай, когда я признаю позитивную роль католической ветви христианства. Другие ветви… одна — православие — обрекает «паству» на застой, темноту и мракобесие, другая — протестантизм — превращает деньги в самоцель, и тем самым обрекает человечество на череду кризисов и войн. Впрочем, и за католичеством много грехов водится, но вот чего не отнять — того не отнять: отношение к ссудному проценту было правильным — негативным.

Но вернемся к Средним векам. Казалось бы, экономика была обречена на быстрое поступательное развитие, но…

Прежде чем дать толкование причин, я приведу высказывание специалиста, чья экономическая квалификация не вызывает сомнений — создателя единой европейской валюты — «евро» — Бернара Лиетара: «Ссудный процент заставляет современный бизнес инвестировать в сосны, приносящие $100 через 10 лет, а не в дубы, приносящие $1000 через 100 лет. Отсутствие демерреджа приводит к недоступности дальновидности и основательности строителей египетских пирамид и древних храмов. Эти сооружения простоят еще тысячелетия, но наше поколение оставит потомкам только ядерные отходы».

Именно так: современные деньги научились приумножать только себя. В результате деньги стали более выгодным товаром, чем реальные продукты и услуги. Современная экономика — это производство денег, и в этом состоит её разрушительная, антигуманная сущность.

Но как это получилось?

Здесь сыграли роль разные причины, и даже весьма позитивные. Увы, так бывает. Иногда позитивное приводит к негативному. Впрочем, бывает и наоборот.

Причина первая: ссудный процент не появился из воздуха, а существовал еще с античных времен, пусть и на периферии экономических отношений, не афишируя себя. Он пришел в Европу с Ближнего Востока еще в античные времена и как-то худо-бедно существовал, потому что были люди, которые не хотели рисковать инвестициями, а желали просто где-то хранить деньги. Однако при этом они хотели не платить за хранение, а получать прибыль. Как такое возможно? Только в одном случае: если некто соглашается принять чужие деньги и платить за это. А он что, дурак?! Если только брать и платить — да, но если брать на определенное время и за это время продать деньги третьему лицу — тому, у кого их нет, взяв плату за это — тогда очень даже не дурак.

Чтобы быть просто «недураком», а умным, нужно установить «правильный процент». Допустим, брать деньги на хранение у одного лица на год, заплатить ему при возврате 1% сверху, но при этом продать кому-то деньги за 5% в год. Продажа денег называется красивым словом «кредит», но суть не меняется — это примитивная, нетворческая продажа, к тому же чужих денег. Это как бы я взял у вас по-приятельски машину и продал её «покататься» кому-то другому. Высокоморальное поведение, не правда ли? Навар — 4%, как с куста, причем при нулевых начальных затратах. И что интересно: в сделке трех лиц только у одного — вкладчика — изначально должны быть деньги, но и кредитор, которому этот лох доверил деньги, и тот, кому кредитор эти деньги продал, могут быть изначально нищими. Чувствуете, откуда растут ноги любого ростовщичества? Из желания не работать, а «наварить» на чужих деньгах. По сути, это чистой воды мошенничество.

Однако есть и риски. Если третье лицо — получатель кредита — не вернет их, даже без процентов, то кредитор столкнется с проблемами по отношению к вкладчику.

Что делать, как снизить риски?

Очень просто: нужно увеличить как число вкладчиков, так и число кредитуемых, и тогда сработает закон больших чисел. Есть еще один иезуитский прием — завысить ссудный процент, допустим, до 15%. Здесь расчет простой: добросовестных соискателей кредитов больше, чем недобросовестных, которые потеряют деньги, и с них нечего будет взять. Вот пусть добросовестные незаметно и погасят чужие риски. Просто? Да проще некуда!

И кто после этого рискнет назвать банкиров локомотивами экономики? Нет, они паразиты, которые к ней присосались, более того, тормозят её развитие.

Что касается их деловых качеств, то бабушка, торгующая пирожками на улице, выполняет более сложные экономические операции, к которым применимы такие термины как «сырье», «производство», «реклама», «конкуренция», «сбыт», «себестоимость», «прибыль». А банкир? Взял деньги — продал деньги — «наварил» из воздуха. Какая тут экономика? Бизнесмен? Нет, паразит, кровосос, вампир…

Есть и другая причина, по которой ссудный банковский процент вытеснил демерредж.

Ростовщики, которые существовали в раннем Средневековье на периферии экономики, постепенно начали набирать силу. Этот процесс активно шел в Италии — в Сиене, Генуе, Флоренции.

Итальянские ростовщики начинали со скромных операций: они брали деньги с путешественников в другие города, давали им расписки на внесенную сумму, а в пункте назначения их доверенные партнеры-ростовщики выдавали при предъявлении расписок живые деньги. Это было безопасно, если учитывать непростую криминальную обстановку на дорогах Европы. Налетят разбойники, а брать нечего, ведь расписки-то именные. Естественно, «протобанкиры» брали за это небольшие деньги, но потом поняли, что значительно выгоднее продавать и «деньги на путешествия» под проценты.

Существенную роль в становлении ростовщической банковской системы сыграли и крестовые походы, поскольку рыцарям для снаряжения требовались огромные деньги, и они брали их под любые проценты. Зачем долгосрочные вклады в производство? Нужно купить доспехи, оружие, коня, и всего такого, и не просто, а соответственно титулу. В пересчете на современные деньги доспехи, конь, оружие и всевозможные атрибуты на одного рыцаря стоили миллионы, и не рублей.

Демерредж был добит эпохой великих географических открытий, когда в Европу из новых земель хлынул такой поток золота, что образовались буквально залежи свободных денег при одновременно выросшем объеме потребления. Всем хотелось носить бархатные портянки, горстями сыпать в вино драгоценные пряности и увешивать себя золотом. Зачем инвестировать деньги и ждать прибавки, если можно сразу все купить, к тому же недорого? А тут еще и подвернулась протестантская Реформация со своей базовой идеей «богач — избранник бога». И понеслось…

Я бы не хотел, чтобы у читателя сложилось мнение о том, что демерредж безвозвратно умер, и на сегодняшний день является лишь памятником занятной экономической идее. Отнюдь!

Имелся опыт успешного применения денег с демереджем и в ХХ веке, и не один. Эти проекты носили локальный характер и основывались на теории свободных денег Freigeld, которую разработал в начале 20 века немецкий экономист и предприниматель Йохан Гезелль.

В основе теории Гезелля лежит простой постулат о том, что деньги должны быть «инструментом обмена и больше ничем». При этом традиционные формы денег предельно неэффективны, так как «исчезают из обращения всякий раз, как возникает повышенная в них потребность, и затапливают рынок в моменты, когда их количество и без того избыточно». Подобные формы денег «могут служить лишь инструментом мошенничества и ростовщичества и не должны признаваться годными к употреблению, сколь бы привлекательными ни казались их физические качества».

У Гезелля зло — в кредитной природе денег, а восстановление справедливости предполагает ликвидацию этой кредитной природы, подпитывающей только ростовщиков.

Деньги в современной их форме превратились в «производящий сам себя идеальный товар», незаинтересованный в обслуживании рынка традиционных товаров и услуг.

Но гениальность Гезелля состоит не в теории, а в практических рекомендациях, которые были реализованы в реальных условиях.

Свободные деньги с отрицательным процентом вводились муниципалитетами Германии, Австрии, Швейцарии и практически повсеместно — в США в период «Великой депрессии».

У всех попыток реализовать на практике теорию свободных денег в 30-е годы была общая судьба: в кратчайшие сроки (уже через несколько месяцев) они демонстрировали феноменальные результаты: устраняли безработицу, радикально повышали сбор налогов, вызывали расцвет местной торговли и, главное, ликвидировали дефицит живых денег, загнанных в банковские сейфы. Есть еще один интересный момент: демерредж по определению, принципиально, убивает инфляцию — этот бич современной экономики.

Позже эти эксперименты были искусственно (!) прекращены, а имя Гезелля забыто. Как только появлялось массовое желание муниципалитетов ввести «чудо-деньги», в процесс вмешивался местный Центробанк, и под тем или иным предлогом закрывал проект.

Кстати, а что такое «Центробанк» в любой стране? Это главный продавец денег, для которого ссудный процесс — воздух и кровь, а демерредж означает смерть за ненадобностью. И, главное: все Центробанки обладают правом денежной эмиссии, то есть не просто собирают деньги, а печатают их в любом количестве. Художественное творчество Центробанков называется благородно — «денежной эмиссией», но суть от этого не меняется — рисование бумажек, себестоимость которых не выше стоимости самой бумаги. Все разговоры о каком-то «золотом обеспечении» — это детский лепет, и в реальности денег выпускается не столько, сколько МОЖНО, а столько, сколько НУЖНО. Кому нужно? Именно тем, кто продает деньги! Это сверхвыгодный бизнес, который его фигуранты не дадут в обиду никому — загрызут в буквальном смысле слова. В результате эмиссии и галопирующей инфляции страдает народ, но банкиры всегда оказываются в плюсе. Те, кто кормятся с их рук — власти — всегда яростно защищали, и будут защищать интересы банкиров, не на словах, а не деле. Вспомните-ка, кому была предоставлена господдержка после введения санкций в ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ? Не нищим бюджетникам, не производственникам, не малому бизнесу, не пенсионерам, не медицине или образованию, а банкам! Это информация к размышлению о «всенародной поддержке». Или сколько там говорили, не помню? А, 80%… Так вы это поддерживаете? Ну, вот и хлебайте теперь полной ложкой. Жаль только, что не вы одни.

Великий британский экономист Джон Кейнс отмечал, что идея свободных денег Гезелля являлась эффективным и успешным способом подрыва основ мировой финансовой системы и ликвидации диктата кредитных денег. Вы уже догадываетесь, почему эти эксперименты были прекращены? Почему идеи и само имя Гезелля было буквально стерто из общественного сознания?

Мы можем сделать ужасающий вывод: нет никакой «современной экономики»! Есть экономика наизнанку — «массаракш-экономика».

Я не случайно выше обвинил экономику в антигуманности. Можно бесконечно теоретизировать и спорить, так это или не так, но давайте посмотрим на результаты.

Как нам говорят, экономика непрерывно развивается. Допустим, но экономика декларируется как средство обеспечения жизни людей, и тогда развитие означает улучшений условий этой самой жизни.

Однако что мы имеем по итогу «развития»? В богатых странах качество жизни улучшается, но для того, чтобы воспользоваться этим улучшением, которое сводится к простой формуле «чем больше вещей — тем лучше», человеку нужно работать больше и больше. Фактически он живет для того, чтобы покупать, но на пользование покупками у него не остается времени. Это нормально? Это и есть развитие?!

Разрыв между богатыми и бедными увеличивается, но в развитых странах, где вводятся искусственные социальные регуляторы, нарастают другие проблемы: один трудоспособный должен обеспечивать двух, а то и трех неработоспособных — пенсионеров, безработных, а теперь еще и мигрантов. Долго ли такое продолжится или скоро сорвет крышу? Второе кажется все более и более вероятным.

Безработица. Парадокс: развитие означает выбрасывание на обочину миллионов трудоспособных людей? Какое же это развитие? Это кризис! Регресс! Получается, что «развитая» экономика не может обеспечить нужное количества рабочих мест?

Кстати, а как же основной постулат современной экономики о непрерывном расширении рынков сбыта? Безработный — неважный покупатель, не правда ли? То есть еще один абсурд? Именно так, и уже ведется обсуждение планов о введении базового дохода, который будет обеспечен всем безработным гражданам лишь с одной целью: чтобы они не перестали покупать. Эта опция постепенно становится главной жизненной функцией человека в социуме. Из этого следует страшный, но единственно логичный вывод: если у человека наблюдается снижение потребности покупать, тогда ему и жить незачем, и он становится обузой для общества, проблемой, которую нужно решить, и радикально. Что же нас ждет? Апокалипсис?

Инфляция. Как обесценивание платёжных средств связано с развитием? При «развитой» экономике человек все больше работает, денег у него становится все больше, но купить он может все меньше?!! Какое же это развитие экономики, если она непрерывно падает? Впрочем, может быть, кто-то назовет инфляцию признаком развития? Ну, скажи, мы послушаем…

Еще раз повторю: это «массаракш-экономика» — какой-то маразм, который с умным видом почему-то называют «наукой» или «процессом», хотя в реальности — шаманизм, алхимия и тыканье пальцем в небо.

Увеличение средней продолжительности жизни как результат экономического развития — это хорошо.

Но! Современный человек в возрасте трактуется экономикой как потребитель товаров в течение более длительного временного периода — и не более того. Развитие так называемого «возрастного маркета», по сути, сводится к убеждению покупателей старшего возраста в идее о том, что повышенное потребление — это главный признак молодости. Фактически развивается имитационный сегмент рынка, — подделок с лейблом «молодость». Абсурдность этой затеи состоит в том, что возрастной покупатель, во всяком случае, тот, кто не знаком с герром Альцгеймером, с годами понимает, что вещи — это ничто. Он понимает, что никакие имитации не делают его молодым и здоровым, начинает ценить то, что раньше не замечал или считал простым, и вообще обретает больше спокойствия. Но его садистски упорно убеждают в обратном! Современной экономике не нужен счастливый и удовлетворенный человек, ей необходим тот, кому всего мало! Невротик, псих, инфантильное существо, закомплексованное создание! Это развитая экономика? Вот этот монстр?!

Мы неизбежно приходим к выводу, который сначала кажется невероятным, но затем естественным: современной финансовой системе, узловыми точками которой являются «центробанки» разных стран и сети банков, развитие экономики в прямом смысле не выгодно! Они работают по принципу быстрого снятия финансовых пенок, поддерживая систему производства единственного товара — денег. Деньги, продаваясь, делают те же деньги — и больше ничего.

Экономика свелась к воспроизводству денег, а товары и услуги, которые нужны людям — периферия. Эта простая мысль позволяет объяснить все противоречия «прогрессивного развития». Процесс идет, и даже углубляется: через обещанную цифровизацию, начиная от пресловутого «битка», до тотального перехода к цифровым деньгам виртуальных валют.

Процесс перехода на производство денег ради денег становится абсолютным. Люди с их запросами и потребностями не нужны. Единственный человек, который может встроиться в эту систему — тот, у которого потребности и запросы будут только расти, никогда не достигая стадии достаточности и удовлетворения.

И это еще не все, парад «массаракшей» продолжается. На очереди посредничество, потребительское кредитование и реклама.

«Прокладочная экономика»

С тех пор, как люди научились варить пищу, они едят вдвое больше, чем требует природа.

Бенджамин Франклин

«Массаракш- экономика» ориентирована на производство одного товара — денег, и её эффективность основана как на количестве полученных от операций денег, так и на скорости их «наваривания».

Это привело к парадоксальному «экономическому эффекту»: «массаракш-экономка», основанная на ссудном проценте, развиваясь, убивает сама себя.

Вообще-то в этом нет никакого парадокса. Любая система, начиная от живого организма и кончая политическими конструкциями, может содержать в себе и зародыши роста, и зародыши краха. Их соотношение — база для прогнозирования будущего системы. Если количество негативных зародышей-факторов превышает количество позитивных — летальный исход неизбежен.

Примеры для понимания дает эволюционный процесс, который продолжается миллиарды лет и достаточно хорошо изучен. Во всяком случае, его базовые законы.

Основной принцип эволюции — естественная селекция качеств. Его механизм принципиально прост.

На пути эволюции организм в результате мутационного процесса приобретает некое новое качество. Оно может быть равновероятно как благоприятным, так и неблагоприятным для организма, поскольку мутации — повреждения ДНК — вызываются, прежде всего, тяжелыми частицами — продуктами природного радиоактивного распада или звездного синтеза. Возможны также тепловые или химические мутации.

Это, и я хотел бы подчеркнуть, хаотичные, случайные повреждения цепочки ДНК, меняющие будущий организм. Благоприятность или неблагоприятность случайного изменения определяется тем, как новое качество способствует жизнедеятельности организма. Если улучшает условия оной — качество благоприятное, если ухудшает — нет. Далее в действие вступает естественный отбор, и живая система, в которой доминируют неблагоприятные качества, уходит со сцены, давая дорогу системам с благоприятными качествами, и так — до бесконечности, ибо эволюционный процесс еще далеко не завершен.

В природе селекция по качествам идет естественным путем. Допустим, что в результате повреждения ДНК дикая овца приобрела способность к десятикратному росту шерсти. Хорошо? На ферме — да, но в природе — нет, потому что она не смогла бы таскать на себе тяжеленную шубу по пастбищам, и умерла с голоду, не успев передать потомству этот генетический признак. Вот вам и естественный отбор.

На определенном этапе исторического развития человек получил возможность вмешательства в этот процесс, и началось это с далеких времен, когда некоторые животные стали одомашниваться. В искусственно созданных благоприятных условиях люди уже могли целенаправленно поддерживать «природно-неблагоприятные» генетические качества и даже приумножать их при помощи примитивной, стихийной селекции.

Пример с «шерстистой» овцой очевиден: заботливый фермер будет её кормить, оберегать и сделает все, чтобы она передала это качество потомству. Он будет старательно выводить породу шерстистых овец, а потом разводить их.

Другой пример — прямое вмешательство в селекцию. Люди давно заметили, что особь, родившаяся от случайной связи лошади и осла, дает очень выносливый гибрид — мула. Однако мул не способен к воспроизводству, что в природе является крайне негативным качеством. Тогда люди взяли под контроль этот процесс, не давая ему угаснуть — и мул как гибрид разводится до сих пор.

Любая система, которая построена с отклонением от естественных законов природы, неустойчива и сама себя разрушает. В природе все взаимосвязано, и то, что кажется чем-то особым, в реальности — проявление закономерности. Нужно только уметь найти эти закономерности, иногда в отдалённых областях.

Вот, к примеру, что общего между экономикой и физикой?

На первый взгляд, ничего. Физика — это наука, а экономика — простой набор частных мнений, не подтверждаемых всегда и везде, а лишь иногда и в некоторых местах. Какая это наука? С точки зрения физики, любая естественная система — это система, состояние которой характеризуется минимумом энергии. Другими словами, все в мире стремится к минимуму энергии, и это объективный процесс. Визуальное представление его — шарик на дне вогнутой чашки. При малейшем колебании системы шарик упрямо стремится к дну — состоянию минимальной энергии. Но если перевернуть чашку и поместить шарик на выпуклую вершину, его положение станет крайне неустойчивым: малейшее колебание заставит его скатиться вниз, то есть перейти из состояния с высокой энергии в состояние с низкой. Шарик на дне — это естественное состояние, шарик на вершине — искусственное.

А какая тут связь физики с экономикой? Вот какая: экономика, основанная на ссудном проценте — это шарик на вершине перевернутой чашки, то есть крайне неустойчивая система, а экономика демерреджа — шарик на дне, поэтому предельно устойчива.

Демерредж как экономический процесс — это естественный путь, и он может длиться до бесконечности, по нарастающей, без внешней подпитки.

В ссудном банковском проценте ориентир на деньги как цель — искусственный путь, и он может идти только при сторонней подпитке, исключительно при вмешательстве ограничительных законов или запретов, но и это не спасает его от кризисов, застоев, конфликтов, отступлений, падений. Однако это не может длиться до бесконечности, исход один — полное разрушение системы.

Самые устойчивые системы — простые, самые неустойчивые — сложные. Пример: что устойчивее, табуретка с тремя ножками или четырьмя? Пятью? Десятью? Вы и четыре-то не отрегулируете, что уж говорить о десяти?

Экономическая система демерреджа — простая. Между деньгами инвестора и производством, куда он хочет эти деньги внести, чтобы не платить за хранение, нет никаких прокладок. Разве что, некий специалист, который оценит риски инвестиций, за небольшие деньги. Больше никто не нужен! Максимум три участника! При этом, обратите внимание: третий — специалист — получив деньги, сталкивается с теми же проблемами, что и инвестор: их нужно немедленно вкладывать. Представьте, что каким-то образом в цепочке появилось еще одно, два, три, пять звеньев! Это означало бы появление многих людей, у которых появилась большая проблема: что делать с деньгами? Следовательно, эта система автоматически, естественным образом стремится к минимизации звеньев цепочки: три, а лучше два. При этом деньги — у инвестора, а другие фигуранты цепочки — специалисты высокой квалификации, работающие за достойную заработную плату. Тот, кто принимает инвестиции в производство — само собой, высокий профессионал, но и тот, кто оценивает риски — тоже. Напомню, что введение демерреджа в средневековой Европе моментально привело к увеличению спроса на квалифицированные рабочие руки и, как следствие, повышению оплаты труда? При демерредже нет необходимости в прокладках, потому что в короткой цепочке нечего увести на сторону, украсть. Что там можно украсть? Головную боль от мыслей, куда бы вложить деньги?

Экономическая система, основанная на ссудном процессе и производстве денег вместо товара, работает по-другому.

Если цель системы — не товары, а деньги, то она стимулирует появление большого количества прокладок, суть которых — отведение ручейков от денежного потока.

Именно поэтому любой современный бизнес моментально «заражается» тучей посредников, у которых нет проблемы немедленного инвестирования. Они могут складывать деньги в мошну или отдать в банк и жить на проценты.

Я уж не говорю об очевидной возможности для «прокладок» использования денег инвестора, чужих. Если слегка затянуть процесс прохождения денег по цепи, можно их быстро «прокрутить», то есть приумножить на раздаче коротких кредитов с высоким ссудным процентом.

Строго говоря, по определению — это воровство. Замечу, что в данном случае многочисленным посредникам не нужна высокая профессиональная квалификация, поскольку «прокрутка» чужих денег не требует изощренного ума, это исключительно простая операция. Да, есть риски, но завышенный банковский процент заставляет работать закон больших чисел, выше я об этом писал. К тому же, если цепочка посредников-прокладок получилась большой длины, ответственность как бы размывается, и в случае потери денег найти крайнего, простите за оксюморон, крайне трудно. Между прочим, это еще один резон увеличивать длину посреднических цепочек — запутать дело, спрятать ответственных. Мы опять пришли к парадоксу, но лишь кажущемуся.

Демерредж стимулирует снижение безработицы и повышение квалификации всех фигурантов.

Ссудный процент, на первый взгляд, тоже уменьшает безработицу, так как предполагает большое количество посредников.

На самом деле, он как раз и обрекает экономику на безработицу, потому что «прокладки» получают приоритет над производителями. Если деньги важнее товара, то в цепочке важнее те, кто сидят на деньгах, а не на производстве. В результате в тысячах посреднических контор сидят сотни тысяч клерков, не производящих ничего, а миллионы квалифицированных рабочих оказываются на улице. Что в итоге? Опять все наизнанку! Массаракш! Вы еще называете это развитой экономикой?

Страшновато? Но я вас слегка повеселю. Если вы внимательно читали, то живо представите ответ на вопрос: что происходит с этими сотнями тысяч, когда денежные потоки резко мелеют? А они мелеют, ибо экономика ссудного процента просто обречена на периодические финансовые кризисы! Кто первым выбрасывается на обочину, посредник или производитель товара? Сейчас отвечу примером из фитнеса.

Наши региональные коллеги по понятным психологическим причинам считают фитнес мегаполисов более развитым, устойчивым и вообще «правильным». Не буду вас пока разубеждать, хотя вы и в корне не правы. Думаю, вы удивитесь, но в периоды кризисов, связанных с экономическими пертурбациями, первыми страдают клубы мегаполисов.

Почему?! У них же все так радужно?! Нет, уважаемые коллеги, столичные клубы, особенно высокой ценовой категории, так называемые «премиальные», получают удар несравненно большей силы, чем ваши скромные клубы. Они, конечно, не стирают с лиц приклеенных улыбок, но уж проверьте — это нервные гримасы.

Причина очень простая: в мегаполисах львиную долю (а в «премиальных» — основную) клиентской массы составляет «офисный планктон» — в подавляющем большинстве работники «прокладок», которых в столицах, с их гигантскими финансовыми потокам, несравненно больше, чем в регионах. В провинции основная масса клиентов — это представители не «прокладок», а производства и бизнеса — крупного, среднего, мелкого, во всяком случае, не офисный планктон, а работяги. Кстати, и в регионах фитнес-пигмеи титанических размеров с вывеской «премиум» в периоды кризисов тоже начинают резко загибаться «по-столичному», хотя и в благоприятные периоды не жируют. Почему? В регионах немногочисленный офисный планктон как раз стекается в такие заведения, как мухи на известные субстанции, поэтому клубы при малейших экономических колебаниях падают ниже окружающих, простеньких, для «работяг».

Конечно, экономические кризисы бьют по всем. Любое производство в условиях финансового кризиса получает существенный удар. Снижаются зарплаты, возникают задержки, падает спрос, но производство практически не останавливается, потому что его продукция обеспечивает жизнь людей. Без них обойтись нельзя! Однако «прокладки» получают удар смертельный и потому, что они никому не нужны. Есть они, нет их — жизнь продолжается. Без них жить можно! Поэтому работники «прокладок» первыми оказываются на улице.

Есть еще один фактор, усугубляющий состояние офисного планктона в периоды кризисов. Как правило, они закредитованы по самые макушки! Статистика утверждает, что именно представители этой прослойки — основные соискатели кредитов на все, что нужно и не нужно, причем с явной склонностью к мегаломании. Не квартира, а дворец, не автомобильчик, а мегатрак! Для погашения старого берется новый кредит, поэтому при малейшем экономическом падении они начинают выть в голос.

Так что… «у кого-то суп жидкий, а у кого-то жемчуг мелкий». Это правильная поговорка, но по опыту могу сказать, что вторые от огорчения загибаются чаще, чем первые.

«Экономика-однодневка»

…Как сильно я дела свои расстроил,

Ведя пышней гораздо образ жизни,

Чем позволяла скромность средств моих…

Уильям Шекспир. «Венецианский купец»

Если ссудный процент провоцирует удлинение цепочек за счет умножения посредников, то он естественным образом стимулирует другой процесс.

Напомню, что каждое посредническое звено отводит от денежного потока свой ручеек. Следовательно, каждое звено и все выгодоприобретатели системы заинтересованы либо в том, чтобы денежный поток был могучим, либо в том, чтобы он без конца возобновлялся.

Есть два варианта реализации: нужно увеличивать объёмы производственных процессов или делать их циклическими.

Если идти по первому пути, нужно создавать новые мощности, то есть умножать количество денег, а это реализуется при помощи печатного станка. Однако побочным эффектом роста денежной массы будет инфляция, провоцирующая и приближающая очередной кризис, что, в общем-то, нежелательно.

Остается другой вариант: сделать производственные процессы циклическими, и при этом стремиться к сокращению времени цикла. Чем быстрее оборачиваются деньги, тем лучше, поскольку наварить на быстром циклическом процессе можно больше, чем на медленном. Лучше пять раз по верхам, чем один раз глубоко! Спорный тезис. На всякий случай, если возникли ненужные ассоциации, пардон…

На первый взгляд, ускорить оборот денег невозможно, потому, что в начале цепочки стоит потребность в каком-то товаре, в конце цепочки — вот он, произведенный товар, который приобрел конечный покупатель. Он его купил, удовлетворил свою потребность, и цепочка замерла. Даже если деньги, полученные от продажи товара конечному потребителю, вернуть в начало цепочки, она не заработает, потому что товар есть, и он удовлетворил потребности покупателя. Что делать?

Самое простое — сделать так, чтобы товар после покупки… исчез, то есть закончился. Например, если покупатель съел товар, он исчез. Он его и съест, если речь идет о продуктах питания, и у него опять возникнет потребность в том же продукте, стоит только проголодаться. Значит производство продуктов питания — вожделенный, непрерывный, циклический процесс.

Но мировая экономика производит не только продукты, но и вещи (об услугах сейчас не говорим).

И сейчас я проговорю кощунственную фразу, которая крутится у многих читателей на языке. Готовы?

Итак, необходимо, чтобы вещи тоже быстро исчезали — снашивались, ломались, и лучше — бесповоротно. Если вещи быстро снашиваются, то производство новых становится естественным процессом восполнения потерь, если ломаются — тут вообще все еще интереснее. Открывается ошеломительная возможность наварить денег на непрерывном ремонте или на замене целых узлов или… делать вещи так, чтобы они при малейшей поломке становились неремонтопригодными, и нужно было покупать новые.

Абсурд? Автомобилисты со стажем, вам не кажется, что фраза ремонтника «этот узел меняется только в сборе» стала за последние годы доминирующей при малейшей поломке? А владельцы китайских гибридных чудес (без иронии!) за пяток-другой миллионов уже столкнулись с превращением машин в кирпич при простом обнулении заряда вспомогательного аккумулятора! При этом на станции ремонта сразу сообщается, что для оживления авто необходимо отправлять на завод-производитель, в Поднебесную, и разумнее просто сдать и купить новый с большим дисконтом.

Сделать автостраду один раз на совесть — это разумно для заказчика, но не выгодно для строителя, потому что на ремонтах некачественно построенной дороги за годы можно заработать на порядок больше денег, чем получить за строительство новой. Да, здесь есть сложности, поскольку ни один заказчик не примет дорогу и не заплатит за неё деньги строителю, если в акте отражена её гарантированная недолговечность. А если не отражена? Напротив, если указан длительный гарантийный срок? Вы скажете, что там не дети, и подписывают акты приемки только по результатам экспертиз, которые определяют качество и долговечность.

Все правильно, но есть один нюанс: «экспертизы» — это не бездушные сущности, а деятельность конкретных людей, далеко не всегда честных и принципиальных, которые за взятку подпишут все что угодно, а еще и львиную долю передадут наверх. А честные на такие должности и не попадают — за ненадобностью: по конкурсу не проходят, «квалификация» не та. Конечно, есть контроль: полиция, прокуратура и прочее, но в нашей несчастной стране любая операция с выявлением взяточников, следствиями, посадками и шумными конфискациями — не более чем операции в войнах «башен», от самых больших, кремлевских, до местечковых. Сегодня одни победили — других посадили. Завтра другие победят — этих посадят. Так и живем… Кстати, напомню: «все башни, от кремлевских до местечковых — дендрофекалные.

А что у нас с долговечностью и ремонтопригодностью бытовой техники? Что с «носкостью» одежды-обуви? Ну, это, вроде бы, понятно: одежды полно, она недорогая, поэтому можно даже не стирать, а покупать новую. Это так, но вот беда: точно так же обстоит дело с качеством сверхдорогих, так называемых «премиальных» брендов: протираются, рвутся, ломаются ничуть не хуже «масс-маркета».

Нет, конечно, в этом сегменте есть товары, в рекламе которых долговечность выступает главной составляющей качества. Это, в основном, касается некоторых марок обуви, причем исключительно мужской. Согласитесь, уговаривать женщину купить пару обуви на том основании, что она прослужат ей всю жизнь, в наше время как-то странно. Покажите мне женщину, которая это оценит. А вот мужчин на это купить можно, они такие.

Но все-таки долговечные дорогие товары — это узкая ниша рынка. Основной тренд потребления — выбрасывай старое и покупай новое, и побыстрее. Главное качество товара — его низкое качество! Ни фига себе… и это называется экономикой?!

Кстати, о продуктах питания. Как было сказано выше, они заканчиваются, то есть представляют собой идеальный товар для современной экономики. Но ей все мало, и возникает вопрос о том, как бы ускорить процесс покупки новой еды. Увеличить объем? Например, стимулировать человека, который всегда покупал буханку хлеба, купить три? Да не будет он этого делать, потому что знает, что подавится! Как быть? Да очень просто: произвести три «принципиально новые» буханки: «революционно полезные», «без добавок» или, наоборот, «с чудесными добавками». Фактически нужно один товар превратить в десяток якобы других — и он купит, и слопает «новинку»!

И подавится, но будет считать это нормой!

И будет мучиться от ожирения, и мы продадим ему «волшебное средство» от оного!

Лепота!! «Колеса крутятся, лавеха мутится!»

Теперь вы будете смотреть на широчайший ассортимент товаров любого супермаркета несколько иным взглядом, не правда ли?

Напомню, что в достопамятные времена главным критерием качества любого предмета обихода выступала его долговечность. Фраза «прослужит всю жизнь и внукам останется» выступала решающей характеристикой, синонимом высочайшего уровня мастерства производителя.

Это относилось даже к одежде. Поспрашивайте бабушек или даже прабабушек, дай бог им здоровья, что такое «перелицовка», они расскажут.

Вроде бы, современная экономика сделала все, чтобы циклы покупок стали непрерывными. Однако есть пара критических моментов.

Одного широкого ассортимента ломающихся товаров маловато, ведь их надо на что-то покупать, то есть вносить в цепочки деньги. У покупателя количество денег ограничено. Значит, ему нужно эти деньги где-то взять?

Кроме того, даже, имея на руках деньги, он должен, все-таки, захотеть купить. Хотеть купить — это испытывать потребность, следовательно, нужно эту потребность создать? Но история экономики, вопреки широко распространенному заблуждению, не знает примеров искусственного формирования потребности в каком-то новом товаре.

Как быть? Как решить две проблемы?

Напомним главную идею, заложенную в основу экономики ссудного процента. Деньги — это товар, а не средство, как в экономике демерреджа, а если это товар, то его можно продавать.

Деньги как товар называются кредитом. Первоначально кредиты продавались тем, кто хотел на этих деньгах наварить больше, чем процент по кредиту. Например, купец брал кредит на покупку товара с тем, чтобы, продав товар, выручить больше, погасить тело кредита, проценты и получить что-то сверх того. Если абстрагироваться от паразитической сути ссудного процента, идея, в общем-то, здравая. Если же деловому проекту предшествует тщательная профессиональная проработка, расчет рисков, обоснованные прогнозы, тогда тем более здравая, хотя весь период возврата и будет очень нервным.

Но вот идея взять деньги в кредит под проценты для того, чтобы что-то купить и немедленно это самое употребить, уже не представляется здравой. Ну, употребил — съел, износил, сломал (попал в аварию) — вещь исчезла, но деньги нужно возвращать, да еще и с процентами. С чего? Если первоначально брал кредит, очевидно денег и не было. Так каким чудом они могли появиться? Ах, у вас были планы, надежды и прогнозы? На что? Если раньше вы работать не умели, то почему будете зарабатывать сейчас? Или, может быть, на скачках играете? Лотерею покупаете? В казино ночуете? Откуда ждете денег, любезный?! Ах, можно контракт на войну подписать…

Посмотрите вокруг и убедитесь, что подобные ситуации с так называемыми «потребительскими кредитами» — самое распространенное явление современной жизни. При этом практически никогда деньги не берут в кредит просто для того, чтобы не умереть с голоду, но всегда — чтобы купить нечто такое, что точно не является жизненно необходимым.

Жилье — исключение, берлога человеку необходима, но и в ипотечном кредитовании запросы некоторых персон явно опережают их самые радужные перспективы. Второе исключение — деньги на обучение. Третье — на необходимое лечение, тут уж все понятно… Ну, три исключения — и не больше.

Но только возможности получить «легкие» деньги, которые в итоге становятся тяжелыми оковами для людей, недостаточно для организации непрерывного денежного потока через посреднические цепочки. Значительно важнее поставить человека перед необходимостью покупать, причем не возможностью, а именно необходимостью, создать у него иллюзию, что эта необходимость — жизненная, вроде дыхания: не покупаешь — умираешь. Здесь ключевое слово — «иллюзия». Её нужно создать, иначе все планы пойдут прахом.

Если одетому человеку внушить, что он голый или «неправильно» одет, он будет ежиться от холода на жаре или стесняться окружающих… в лесу. Но как это внушить? Только одним способом: не по-дилетантски, а мастерски!

Необходимо создать глобально ориентированную информационную среду и рекламу, как её квинтэссенцию, её острие.

Чтобы создать информационную среду как средство воздействия на человека, необходимо досконально знать и понимать малейшие нюансы и причины его поведения, механизмы формирования побудительных мотивов и приоритетов.

Человек — сложное существо.

Он состоит из биологического и психического, поэтому для полного его погружения в информационную среду и последующего управления им человека необходимо досконально изучать. Нужно получить достоверную картину, а не вымышленную, нужно знать, как человек думает, чувствует, действует или не действует, и почему. Если знания иллюзорны, или некто ориентируется на сугубо личные приоритеты, желания и побудительные мотивы — ничего не получится. Понимание необходимости объективной оценки потенциального покупателя — то, чем руководствуются выдающиеся (и единичные!) мастера маркетинга и рекламы и то, что совершенно неведомо пигмеям рекламы, коих миллионы. Можно сказать, это видовой признак различия: мастер буквально вживается в объект своего воздействия, а дилетант так и не выходит за пределы своих приоритетов. Второй потом изумляется, почему ничего не получается.

Однако я не буду здесь распинаться о сути, теории, практике рекламы, для этого у меня есть отдельная книга, которая была опубликована в 2024 году — «Разумный фитнес. Книга о рекламе». Отмечу только самое важное, базовое.

Существует широко распространенное заблуждение: информационная среда и реклама меняют человеческую сущность, в частности, психологию потребления. Это глубочайшее заблуждение! Реклама не перестраивает, а подстраивается под человека, уже готового, и не тратит время на его реформирование.

Для кого-то это будет откровением, и я готов к возражениям типа «а как же базовый термин „рекламное воздействие“»? Отвечаю: это специфическое профессиональное выражение, и специалисты, употребляющие его, понимают условный, упрощенный характер, что-то вроде термина «задняя нога», который часто используется в единоборствах. Все понимают, что никакой задней ноги у человека нет, но в разговоре все понятно. Точно так же и в рекламе: специалист понимает, что навязать свое мнение нельзя, а вот подстроится под существующие, часто скрытые «хотелки» можно. В этом и состоит суть термина «рекламное воздействие».

Непонимание этого базового понятия весьма распространено. Например, широкие народные массы и даже часть тех, кто громко величают себя специалистами, голосят о том, что де «телевидение оболванивает народ»! «пропаганда делает людей идиотами!». В реальности все обстоит как раз наоборот. И телевидение, и реклама, и политика вообще как разновидность рекламы для продвижения и продажи специфических товаров — в конечном счете обычный бизнес — построены на понимании факта, что идеальный объект воздействия — чистый лист, на котором можно написать, что угодно. Если выразиться откровенно — уже готовый дурак. Выражение «нагадили в головы» справедливо, но хотел бы заметить, что наполнить любой сосуд, хоть водой, хоть песком, хоть фекалиями можно лишь при одном условии — этот сосуд пуст. Если сосуд заполнен мозгами, то нагадить в сосуд — голову — нельзя, места нет! Следовательно, пропаганда, как разновидность рекламы, рассчитана на то, что её потребители — идиоты. Умные им не нужны, в их головах дерьмо пропаганды не поместится. Видите, как все просто? Так просто, что не верится? Тогда посмотрите вокруг, послушайте, что говорят и пишут — убедитесь!

Из этого вытекает следствие: чтобы успешно управлять людьми вообще и покупателями — в частности, нужно, чтобы они оставались дураками.

Однако ждать или выявлять и концентрировать дураков — долгое занятие. Лучше и надежнее этого дурака поставить на массовое производство, конвейер.

Пустить процесс оглупления на самотек не получится, необходимо приложить к этому большие усилия и знания психологии — в первую очередь! По своей сути человек любознателен и склонен к мышлению, следовательно, необходимо заполнить его досуг примитивными развлечениями, которые тупо не оставят времени для умственной работы, чтения, размышлений, наблюдений, анализа и выводов. Это действительно тяжелая работа но, как мы видим, ни банки, ни корпорации, ни политики не считаются с расходами.

Умный человек — враг любого бизнеса, и политического — в первую очередь!

Поэтому магистральный путь чист и ясен — нужно культивировать и поощрять идиотизм и одновременно жестко подавлять проявления ума и независимости.

Важно непрерывно оглушать дурака комплиментами, мифами о национальной исключительности и величии, каких-то «исторических победах», половина из которых в реальности были сокрушительными поражениями, к которым он не имеет никакого отношения, и врать, врать, врать, выжимая при этом из него патриотическую слезу.

Можно придумывать, тупо передергивать — дурак все равно ничего не знает, и не заметит обмана. И при этом в реальности нужно унижать и опускать его ниже плинтуса, потому что он нужен именно такой — опущенный, тупой, растерянный, доверчивый. Он даже втайне обожает сапог, которым его лупят в рыло! Это что-то вроде фирменного приема провинциального сердцееда: оглушить прыщавую дурочку комплиментами, брутально облапать, нагло щипнуть за задницу, чтобы растаяла, а потом использовать и выбросить как ненужную тряпку. Созданием массового дурака занимаются, хоть и сволочи, но исключительно умные сволочи.

И бизнесу, и политике нужен не шибко умный, а глупый, нервный, завистливый, испуганный человек, который свято верит в то, что от него ничего не зависит — идеальный объект воздействия «массаракш-экономики»!

Но в первую очередь такой персонаж необходим для «массаракш-политики». Надеюсь, новый термин вполне понятен читателю. Современная политика извращена, вывернута наизнанку не хуже экономики.

Однако есть один нюанс: извращенная политика «работает» на цели её апологетов только в течение нескольких лет, в лучшем случае, десятилетий, а дальше начинают действовать объективные законы. Общество, состоящее из примитивных, обманутых людей с перекошенным восприятием реальности, само становится примитивным, и наступает сначала торможение развития, затем прекращение его и неизбежный регресс. Что мы сейчас и наблюдаем в нашей многострадальной стране «в полный рост».

Если этого не изменить, всех нас ждет тотальная деградация, а нашу страну — превращение в мировую провинцию, и, благодаря деяниям её властителей, — в изгоя, от которого отвернуться все народы и страны. В союзниках и друзьях останутся только такие же политические фрики, мелкие, единичные числом. Это ужасная перспектива для великой страны!

Все зависит только от нас — от всех вместе и каждого по отдельности. Помните об этом! Мы можем все! Ты лично можешь все! Нужно только послать подальше кликуш и пессимистов, оторвать жопу от дивана и сделать то, что нужно сделать.

А теперь встань и иди!

«Экономика ссудного процента»

Сначала заметил, что дураков много,

потом убедил их, что они дураки, затем придумал поговорку «дуракам везет»,

— и начал продавать им лотерею.

Ссудная экономика рождена банками и неизбежно сама порождает органы, которые регулируют потоки денег и руководят банковской деятельностью. В каждой стране это центральные банки или центробанки. Они называются по-разному, но суть одна — это не просто банк, а орган-регулятор. Есть и наднациональные структуры, типа Международного Валютного Фонда (МВФ) или ЕБРР (Европейского Банка Реконструкции и Развития).

Национальные центробанки необходимы, чтобы регулировать отношения между банками — в первую очередь, и делают они это очень просто — через систему лицензирования. При малейшем подозрении (или по желанию), они могут отозвать лицензию и прекратить работу любого национального банка. Теоретически это правильно, потому что межбанковская конкуренция должна проходить в законных рамках, и за этим нужно строго следить. Кроме того, центробанки теоретически должны препятствовать монополизации банковской деятельности, поскольку перспектива, что какой-то банк станет единственным, и получит не только абсолютную экономическую, но и политическую власть в стране, выглядит угрожающей.

Напомню, что центробанки сами выполняют функции банков, то есть точно так же ссужают деньги, только не соискателям кредитов, а подчиненным банкам. Да, банки могут занимать средства не только внутри страны, но и у зарубежных банковских структур (в России уже не могут), но и это происходит под строгим контролем центробанков. Главное — внимательно следить, чтобы зарубежное кредитование не было бы выгоднее отечественного. Это обычная протекционистская мера, но я бы не сказал, что позитивная.

Вот пример разрушительного действия протекционистских мер.

Многие из вас, уважаемые читатели, будут удивлены, но в России выпускают легковые автомобили. Во всяком случае, девайсы, которые издали на них похожи.

Чтобы вместо этих монстров наши заводы начали выпускать автомобили, нужно им помогать. В частности, создавать условия для конкуренции, поскольку только она способствует прогрессу. Жрать захочешь — будешь думать, изобретать и делать, как надо, чтобы конкурировать с другими. По здравому уму следует понимать, что лучшая помощь — не мешать свободной конкуренции. Что же с тупым упорством делают российские власти? Они вводят повышенные таможенные сборы и всякие утилизационные поборы именно с автомобилей иностранного производства. При этом, что самое забавное, — на машины среднего класса. На автомобили стоимостью выше 10 миллионов рублей повышенные ставки не распространяются. Догадайтесь с трех раз, на каких машинах раскатывают те, кто принимает такие решения?

Но пес с ними, о них давно все известно и понятно. Что же происходит с автомобильными заводами? Они, наверное, тут же должны поднять уровень качества в таких райских условиях? Нет, все как раз наоборот, поскольку исчезает конкуренция — главный стимул прогресса. Да еще они выцыганивают «помощь бюджета, чтобы сохранить рабочие места». И получают!

Если компания знает, что её накормят, будет ли она действительно работать? А зачем? И так можно прожить, особо не работая, что и происходит. По здравому уму эти «заводы» надо закрыть и всех работников, от директора до охранника, разогнать: если не научились делать автомобили за десятилетия, то не научатся никогда. Потом медленно, с нуля учиться делать нормальные автомобили. Получается, что вся эта «протекция», по сути — диверсия против страны.

Банковский протекционизм имеет свою специфику, но что-то у меня есть сомнения, что в этой части их можно назвать действиями по защите интересов России. Не первый год тут живу: вижу, слышу, думаю

Национальные центробанки произвольно или в силу каких-то соображений, часто по решению сверху, устанавливают «ссудный процент», который называется благородным термином «ставка рефинасирования» и ссужают под него деньги банкам.

Следовательно, банки могут выдавать кредиты мелким соискателям только под бо́льший процент, в противном случае они разорятся. Но повышенная кредитная ставка уменьшает количество соискателей, и это понятно: это ж каким прибыльным должен быть бизнес, чтобы отдавать кредиты с завышенной ставкой! Только наркотики и оружие! В крайнем случае, чтобы отдать такие чудовищные проценты, нужно мудрить с налогами и платежами в пенсионный фонд, то есть работать «по-черному».

Я не случайно упомянул криминальные «бизнесы». Эта мысль кажется чудовищной, но по логике современная банковская система фактически стимулирует незаконные промыслы. Являясь элементом государственной структуры, любой центробанк, как и государство, на словах отрицает и борется с криминалом, например, с пресловутым «отмыванием денег». Однако принципиально стимулирует именно такие операции, а также снижает налоговые сборы — главный источник пополнения бюджета. А чего вы еще ждете от «массаракш-экономики»? Только абсурда во всех проявлениях.

На первый взгляд, чтобы выйти из этого порочного круга, нужно отказаться от кредитов центробанков.

Например, некий олигарх с миллиардным состоянием вполне может создать свой банк и кредитовать соискателей исключительно за счет собственных средств, не прибегая к займам у местного центробанка.

Более того, он сам может выступить кредитором более мелких банков, которые, в свою очередь, откажутся от кредитов центробанка. Вместе они установят ставку значительно ниже ставки рефинансирования, и к ним хлынут потоки соискателей, обеспечивающих при малой кредитной ставке большую совокупную прибыль. Лепота!

Что, в мире мало богатых людей, которые способны это сделать? Нет, их много, и кое-кто из них время от времени даже пытался так поступать, потому что решение, да и способ заработать гигантскую прибыль — на поверхности. И тут же получал гигантские проблемы, первая из которых — моментальный отзыв лицензии на банковскую деятельность.

А разве может быть иначе, если такая затея бьёт как раз по тому, кто заведует разрешениями?! Чтобы получить лицензию, любой частный банк должен брать кредит у центробанка по установленной им же ставке. Вот это бизнес! Примерно то же самое, что покупать товар у единственного продавца и только по установленной им цене под страхом уголовного наказания.

Но и это еще не все. Иногда собственные капиталы частного банка позволяют купить местный центробанк со всеми потрохами. Однако, обладая собственными несметными деньгами, он не может кредитовать соискателей на суммы бо́льшие, чем те, которые вынужден был взять у центробанка! При малейшей несанкционированной попытке выйти за пределы «центрального кредита» следует не только моментальный отзыв лицензии и отправка банкиров на цугундер за «мошеннические схемы».

Обратите внимание на лицемерные слова о «свободной экономике» и «уважении к частной собственности»: они врут, и вы не распоряжаетесь своими деньгами. Можете удобно расположиться на мешках, но чтобы сделать то, что хочется — ни-ни! Это примерно то же самое, как, если бы вы одолжили денег приятелю, но вас тут же арестовали бы под предлогом того, что приятель обязан брать деньги только в микрофинансовой конторе! Его затаскали бы по судам вместе с вами.

Прошу обратить внимание на одну странность: с одной стороны, собственник несметных богатств не может распоряжаться ими свободно, а с другой мы знаем массу примеров, как банки организовывались лицами вообще без реальных собственных денег.

Как это возможно?! То есть любой читатель может стать банкиром?!

Не совсем… не торопитесь раскатывать губу.

Да, формально существует такое понятие как уставной капитал. Если уставной капитал для ООО в России — не меньше 10 000 рублей, то для банка сумма уставного капитала начинается с 300 000 000 рублей. Но в том-то и состоит особенность уставного капитала: он в большой степени условный. При регистрации ООО вы не приносите в мешочке десять тысячных купюр, а лишь заявляете о них. Точно так же и 300 миллионов не привозят в мешках для подтверждения их наличия. Где-то, как-то, через какие-то «гарантии», которые сейчас есть, а завтра — нет. В общем, мутная история. Проще говоря, банк может открыть любой перец, но при одном условии: он должен иметь четкие официальные договоренности с местным центробанком о том, что тот готов к кредитованию нового банка. Само по себе это требует наличия связей на самом высоком банковском или государственном уровне, так что простому дяде с улицы тут ничего не светит. Связи — это не деньги уставного капитала, но, оказывается, что имеют куда бо́льшее значение. Так что, уважаемый читатель, закатай губу, ибо таких связей у тебя, скорее всего, нет.

Конечно, есть и ограничения по сумме кредитования, связанные с размером уставного капитала, но курочка по зернышку клюет. Если под липовый «уставной капитал» центробанк предоставит кредит не на гигантскую, а просто на приличную сумму, с неё уже можно наварить на раздаче мелких кредитов. Как я писал в предыдущем разделе, здесь очень важна скорость оборота, и краткосрочные небольшие кредиты под дикие проценты — это просто Поле Чудес. Добавлю: в Стране Дураков.

Остается один принципиальный вопрос: а что, центробанки такие глупые, что ввязываются в явный риск с «банкиром», у которого за душой ничего нет? Нет, дурачков в центробанках точно нет, но есть очень ушлые люди, которые дают зеленую улицу не просто так, а под определенные возможности лично для них и тех, кого они, возможно, рекомендуют в будущем. Тут открываются такие перспективы, что можно обойтись даже без банальных взяток за лицензии и прочих мелочей.

Например, некто Иванов из местного центробанка дал лицензию и обеспечил кредит некоему «микробанкиру» Петрову. Все закрутилось, и в один прекрасный день к Петрову пришел некий господин Сидоров с рекомендаций «от самого Иванова», что заставило молодого банкира привстать в почтении, повесить на дверь кабинета табличку «Уехал на базу» и обратиться во внимание. Господин Сидоров обозначил небольшую проблему: у него, Сидорова, денег куры не клюют. Только деньги, как бы это сказать, … во-первых, заработаны всякими неофициальными промыслами, во-вторых, — наличные, в мешках, да еще и в грязи и крови. Их неудобно тратить, и было бы замечательно, если бы банк Петрова помог в этом вопросе. Например, сделал Сидорова бизнесменом с безупречной деловой репутацией. Уже и костюм от Brioni пошит, наколки сведены, вместо фиксы — швейцарские импланты, пальцы начали сгибаться, но до порядочного бизнесмена еще далеко. А как выйти в люди? Просто притащить мешки и положить на счет законы не позволяют, нужны обходные пути. Вот это как раз задача Петрова. Нужно превратить деньги из наличных в банковские, то есть чистые, свалившиеся на банковский счет Сидорова от безупречных и законных деловых операций. Чистый бизнес можно придумать какой угодно, тут Сидоров полностью доверяет Петрову. Понятно, что часть денег, и существенная, при этом уйдет за хлопоты, но, если аппетиты банкира Петрова будут не слишком велики, то есть «по понятиям, а не по беспределу беспонтовому», то Сидорова это вполне устроит. Лучше меньше, да чище, не правда ли? Естественно, при этом оба должны как-то выразить признательность общему благодетелю — Иванову.

Вот такой нехитрый алгоритм. Кстати, вы представляете уровень прикрытия таких схем? Голова при взгляде вверх (который в моральном отношении — низ) не кружится? Тошнота отвращения не подступает? По сути, так обворовывают всех нас.

Действительно, это самое настоящее отмывание: было грязным — стало чистым. Забегая вперед и предваряя вопросы, отвечу: через фитнес, вопреки мнению некоторых людей, отмыть деньги невозможно. Укрыть — да, отмыть — нет.

Вот одна из причин того, почему существуют такие паразитические структуры, как центробанки.

Однако не все так просто и примитивно, и мы вернемся к эмиссии денег.

Соблазн решать проблемы печатанием ассигнаций возник примерно в то же время, когда они появились. А появились они изначально для удобства и безопасности расчетов. Действительно, зачем таскать с собой мешки с золотом, и даже отдельные монетки, если можно заменить их бумажным документом, который гарантирует немедленную выдачу в любое время? Вот и сделали. И сразу же на старте стало понятно, что соблазн нарисовать ассигнацию, лишенную «металлического содержания» может привести к разрушительным последствиям. Чуть ли не на следующий день после появления ассигнаций повсеместно принимались законы, которые обещали лютые кары за подделку, но…

Ассигнации первоначально были не деньгами, а фактически долговой распиской: при покупке товара покупатель вручал продавцу не кусочек золота или монету, а бумажное государственное (все встали!) обязательство, которое в любой момент можно было обменять на презренный металл. Эти обязательства в необходимых количествах печатали государственные казначейства. И теоретически, и практически в любой момент можно было вместо бумажки-ассигнации получить то количество золота, которое соответствовало номиналу. На них так и писали — обеспечивается золотом в таком-то количестве, и это была самая главная надпись.

Чтобы гарантировать обеспечение, нужно было предусмотреть самые фантастические сценарии. Например, если вдруг все держатели ассигнаций одновременно явятся в казначейство и потребуют выдать им куски золота. Без проблем, но при одном условии: если ассигнаций с гарантиями будет не больше, чем золота в казне. Казна, конечно, опустеет, но на руках у населения окажется чистое золото, которое в итоге в казну и вернется в результате операций купли-продажи-налогообложения-хранения.

Однако следовало неукоснительно соблюдать главное условие: общий эквивалент всех ассигнаций не мог превышать золотого запаса.

А если бумажек-гарантий выпущено больше? Вот тогда будет плохо, потому что это уже кризис неплатежей. Даже одна, не обеспеченная золотом ассигнация, создаст недоверие к системе, спрос на ассигнации упадет, оборот денег резко снизится, следовательно, и оборот товаров. Это сулит крах экономики.

Выше я написал фразу, которая проскочила совсем незаметно: «эти обязательства в необходимых количествах печатали государственные казначейства». А какое количество необходимо?

Это определяется ситуацией. Иногда нужно подстегнуть экономику путем увеличения скорости оборота денег, и тогда самый простой способ — эмиссия, то есть увеличение денежной массы. При этом неизбежно возникает соблазн выпустить ассигнаций больше, чем в казначействе золота. Это возможно, но придется надеяться, что все держатели ассигнаций не обратятся одновременно для обмена бумажек на металл. В любом случае, рано или поздно, придется изымать из оборота «лишние» ассигнации, и даже уничтожать их.

А когда может возникнуть такая ситуация?

Когда все массово запаникуют.

А когда все могут массово запаниковать?

Когда государство столкнется с серьезным экономическим или политическим кризисом и многие люди вполне справедливо подумают, что лучше иметь на руках что-то вещественное, чем бумажка, пусть даже и с большими нулями. Например, война. И тогда люди поснимают все вклады и бросятся покупать все подряд.

Но даже если это не происходит, во всяком случае, явно, увеличение денежного оборота порождает возрастание спроса, что, в свою очередь, дает возможность продавцам увеличивать цены — об этом уже говорилось. Но возрастание спроса неизбежно приводит… к его снижению. Действительно, если человек купит новый холодильник, другой он уже не купит, а замену этому — только через много лет (если, конечно, это будет не новый холодильник, который сломается через год — читайте предыдущий раздел). Это опять приводит к торможению экономики и вынуждает казначейства и центробанки вливать в экономику все новые и новые порции бумажек. И все опять идет по кругу!

Да это же какие-то монстры!

Что мы получаем в результате? Обесценивание денег, снижение их покупательской способности.

Инфляция… Зарплаты растут, но цены увеличиваются настолько быстро и значительно, что увеличенных зарплат хватает только на уменьшенное количество товаров. Активность экономики растет непрерывно, а экономическое положение людей ухудшается. Массаракш!

Я понимаю, что читатели уже устали от всего этого, но вынужден продолжить. Напомню, что моя цель — предложить элементарное изложение экономических процессов, чтобы вам легче было бы решать локальную задачу — обеспечить экономику вашего фитнес-предприятия.

Абсолютная экономическая власть — это единоличное регулирование денежных потоков и даже их «наполнение» или «осушение».

«Наполнение» — это осуществление эмиссии денег на печатном станке. Захотим — и денег в стране станет в два раза больше! «Осушение» — это изъятие избыточной денежной массы с целью создания дефицита денег. Дефицит денег снижает спрос на товары. И то, и другое влияет на покупательское поведение населения. Увеличение денежной массы резко повышает спрос на товары и услуги и производители с продавцами отвечают на это увеличением цен, провоцирую обесценивание денег — инфляцию, которая, в свою очередь, отбрасывает экономику к исходной точке — той проблеме, которая и вызвала необходимость в эмиссии.

Центробанки идут и на более рискованные операции, например, печатают и размещают государственные долговые обязательства — бумажки, которые гарантируют ответственность государства на определенные суммы — номиналу — которые получит покупатель немедленно по предъявлении. Более того, на эти документы — облигации — в зависимости от вида капает небольшой, но гарантированный доход: получается нечто вроде банковского вклада, но гарантированно защищенного государством.

Тот, кто это придумал — гений. Если такую бумажку купит гражданин, он может радоваться: деньги инвестировал под гарантии возврата, доход капает, в любой момент можно вернуть и получить свои деньги, а еще и на бирже купить-продать, поскольку облигации — товар.

Только следует вспомнить старую поговорку о мышеловке и бесплатном сыре.

Экономика государства, как и любого должника, неустойчива, и может рухнуть. Ну и что, скажете вы, ведь гражданин может гарантированно (!) вернуть деньги. Государственные же бумаги, век воли не видать!

Правда, здесь есть нюанс: он может на законных основаниях требовать возврата, но вот вернет он деньги или нет — это вопрос. А если нечего возвращать, тогда государство объявляет общий шухе… простите, невозврат по всем долгам — дефолт, и на этом основании ничего не возвращать, обещая, что когда-нибудь — обязательно! И что может сделать гражданин государства? Протестовать? Ну, попробуй! Давай организуй демонстрацию, выходи на площадь — и присядешь за нарушения законов. Каких? Да мало ли у нас законов, за которые подсесть — как два пальца…!

Вот примерно такое и случилось в России 17 августа 1998 года — тот самый дефолт по обязательствам. Рубль буквально рухнул, а с ним — и вся экономика. И что, кто-то вышел на площадь? Даже в те благословенные платонические времена — нет. А представьте такое сейчас?

Но вот беда: государственные бумаги покупают не только граждане собственной страны, но и других государств. Этих покупателей так просто не свинтишь, и они могут подать в международный суд. Что ж, это их право, и даже выиграть, только вот получат они или нет, а, главное, когда — никто не знает.

Возникает вопрос: если логика рисков настолько проста, почему находятся идиоты, которые покупают такие рискованные бумажки? Идиоты? Нет, ни в коем случае.

Государственные долговые обязательства — нечто вроде акций, и они могут приносить очень приличный доход даже за пределами гарантированного «процента». Например, если экономика страны качнулась — все бросаются сдавать эти бумажки, поскольку их стоимость падает даже ниже номинала. Но кто-то их скупает, и, если экономика пошла вверх, то стоимость бумажек резко поднимается, уже значительно выше номинала. Вот вам и прибыль!

Риск — благородное дело, не так ли? Это расхожая фраза, но она подходит лишь для единиц. В жизни мало реальных отморозков, которые готовы рисковать жизнью и здоровьем, поэтому этой поговорке следует значительно меньше людей, чем тех, кто повторяют её к месту и не к месту. В бизнесе, напротив, таких людей намного больше, в противном случае человечество не знало бы рынка плавающих акций — крайне рискованной игры.

Было бы понятно, если бы акции покупали и продавали бедные люди, как, например, большинство покупателей лотерей. Напротив, большинство участников рынка акций и облигаций — очень и очень богатые люди. Да, многие из них охвачены азартом увеличения богатства, но далеко не все. Большинство прекрасно понимает, что уже заработанных денег хватит на поколения, и биржевая нервотрепка им не нужна. Но они играют, теряют нервные клетки, радуются, отчаиваются. Зачем?!

Инфляция… Деньги, которые «остановились» и превратились в средство накопления, съедаются инфляцией. Если у человека этих денег мало, он не замечает этого процесса, и только вздыхает, глядя на растущие ценники. Но если денег много, тогда ежедневно их владельцы перманентно теряют состояния. При инфляции в 10% на тысячу рублей через год вы сможете купить лишь такое количество товаров, какое сегодня — на 900. Ну, не выпьете чашку средненького кофе. Тогда посчитайте, сколько денег сожрет такой коэффициент инфляции с суммы в 1 000 000 000 000 рублей. Сколько кофе вы можете выпить на 100 000 000?

Вспомним про жидкий суп и мелкий жемчуг. Перефразирую известную поговорку: стараясь уменьшить влияние инфляции, бедняк думает о сохранении, а богач — об инвестировании.

Единственное средство от инфляции — инвестирование. Но куда и как?

«Экономика инвестиционного бешенства»

Абанамат!

Вырвалось…

Допустим, некий человек имеет на руках определённую сумму денег и хочет их разумно инвестировать. Обычно ставится одна из двух целей:

• Избежать потерь, ибо деньги в мешках тают вследствие инфляции, и это понимают все;

• Избежать потерь и приумножить, то есть получить на свой капитал, как говорил Карл Маркс, прибавочную стоимость.

Цели очевидные и понятные, и, как правило, вторая цель превалирует.

Наиболее распространённые способы реализации:

• Положить на депозитный счёт в банке и получить прибыль в виде процентов;

• Приобрести акции какого-то устойчиво работающего предприятия;

• Приобрести недвижимость и сдавать её;

• Инвестировать в создание предприятия

Я не рассматриваю идиотские способы, типа покупки автомобиля или техники, золота (с НДС!!!) и прочих. Их много, поскольку, как говорил персонаж «Особенностей национальной охоты», «в России дураков на 100 лет припасено», и люди среди них попадаются творческие.

Первый способ теоретически избавляет человека от беспокойства. Время идёт, проценты капают, и если сумма депозита достаточно большая, то на них можно жить. Однако имеет место важный момент: для этого ништяка необходима незыблемость банка и общая политико-экономическая устойчивость.

Один из признаков устойчивости банка — низкий процент по депозиту и вообще по любым вкладам.

Высокий процент — признак «заманухи» с дальнейшим облапошиванием.

Надеюсь, что дурачков, которые этого не понимают, среди моих читателей нет. Но и самый устойчивый банк не надёжен по определению, поскольку сам является постоянным должником. Он берет деньги либо у центрального банка, либо у более крупного, и сам платит проценты.

В принципе, это очень примитивная операция, и, как я говорил, в банковском деле меньше бизнеса, чем в продаже пучка зелени на улице. Банкиры только выглядят такими крутыми бизнесменами, но любая бабуля, торгующая носками, куда круче. Действительно, что сложного? Купил деньги в одном месте оптом, нарезал на куски и продал с более высокой наценкой всякой мелочи пузатой. Нарубил на процентах, отдал часть заимодавцу — и загордился собственной крутизной.

Однако есть существенный риск: если кредитор — «центробанк» — начинает играть со ставками своих процентов, банк-заемщик может столкнуться с необходимостью отдавать больше, чем взял, причём никакие договоры не позволяют этого избежать. Попробуй, поспорь с «центробанком». Он стоит на страже интересов государства и общества (гусары, молчать!!!).

Следовательно, наш банк, взявший кредит у «центробанка», старается избежать рисков и делает что? Правильно, различными ухищрениями переносит все риски на мелких добросовестных заемщиков, фактически подталкивая их к убытку.

Казалось бы, те, кто положили деньги на депозит, на несколько лет с обязательством их не трогать, оказываются в самом лучшем положении, поскольку получают самую большую процентную ставку как приз от банка.

Но деньги, которые пополняются процентом по депозиту, вроде бы защищены от инфляции.

Если вы так думаете, что считаете банкиров идиотами. Какой дурак, забрав у вас деньги, будет добавлять свои, чтобы сумма этой «добавки» превышала инфляционное удешевление?! Да еще и не из собственных денег, а взятых в кредит у «центробанка»?!

Из этого следует вывод: банки обеспечивают процент по депозиту, который обязательно ниже коэффициента инфляции. Если они дают вам, например, 18%, то инфляция — не меньше 20%. Поэтому, если власти на голубом глазу рассказывают, что инфляция в стране — 4%, но банки при этом обещают великие депозитные ставки, вам нагло врут! Кто? В первую очередь — власти. Банки, конечно же, врут по определению.

Фактическую ценность «процента по депозиту» съедает инфляция, обесценивающая деньги. Проще говоря, через пару лет на «проценты» можно купить значительно меньше, чем на момент «закладки», а через десять лет — и подавно, хотя номинально суммы на депозите даже увеличатся. Инфляция, в свою очередь — дитя политико-экономической стабильности. Если стабильность железная — инфляция младенческая. Если стабильность чуть качнулась — инфляция прыгает вверх. Сейчас все мы это отлично видим!

Так что первый способ — фиговый, и ниже я представлю расчет на пальцах — для убедительности.

Второй способ — рискованный. Для самостоятельных операций на рынке нужно быть специалистом, а если вы доверите свои средства биржевому брокеру, то становитесь заложниками его профессионализма. Вы уверены в нем? А что служит основанием вашей уверенности? Реклама? Ну-ну…

Третий способ — сомнительный.

Давайте рассмотрим живой пример.

Сразу оговорюсь: пусть вас не смущают числа. Например, купить квартиру за означенную сумму и арендовать её за другую означенную сумму сейчас практически невозможно. Я взял их лишь потому, что это делает расчеты «удобочитаемыми».

Некто с целью инвестирования и получения прибыли покупает квартиру за 3,6 миллиона рублей и сдаёт её за 30 000 рублей в месяц. Фантастически предположим, что нет ни коммунальных платежей, ни налогов.

Квартира «окупится» за 10 лет. Хорошее вложение средств. После десятого года чистая прибыль составит 360 000 в год. Ага…

За 10 лет ваша квартира будет убита арендаторами, и не один раз. Пару ремонтов вы сделаете? Мебель поменяете? Добавьте к расходам минимум миллион. Нет, можно не добавлять, но тогда вам не удастся и сдавать квартиру. Вы можете повышать стоимость арендной платы, но тогда снизится спрос на неё. Что выгоднее: сдавать квартиру по низкой цене или она будет пустовать по высокой?

Ладно, всегда остаётся возможность продать квартиру. Да, но вы уверены, что недвижимость будет расти в цене? Вся? Элитная? Экономная? Или, что совсем смешно, апартаменты, которые вообще не являются жилыми помещениями? Или недвижимость будет падать, как было совсем недавно? И будет в будущем, не сомневайтесь! И опять вырастет и упадёт. А вот еще интересный вопрос: упадет или возрастет в цене в пересчете на местную валюту или забугорную, ведь соотношение между ними тоже «плавает»?

Такие вопросы в комплексе порождают неразрешимую проблему и отнимают надежду на какое-то прогнозирование ситуации. Следовательно, покупка недвижимости как инвестиции, приносящей пассивный доход, даже не рассматривается. Вы еще в машину инвестируйте и давайте покататься за деньги… До первой аварии…

Вернемся к депозитному варианту.

Как хорошо быть рантье и жить на проценты с депозитов!

Если бы вместо покупки квартиры мы положили деньги в банк под 16% годовых (среднее значение на январь 2025 года), выиграли бы мы или проиграли? С капитализацией процентов (деньги до конца срока не трогаем, а проценты идут на рост депозита!) ровно через 5 лет на вашем счёте было бы 7 888 035 рублей (после уплаты налога).

Сколько?! Выше мы думал об окупаемости квартиры за 10 лет, а тут за пять получили сумму, более чем в два раза превышающую стоимость оной! Все бежим в банки и кладём всё на депозиты!!!

Не торопитесь, и давайте посчитаем. Инфляция за это время составит в среднем ….

А сколько? Это простой вопрос: нужно узнать официальную инфляцию от нашего центробанка — Банка России. О, радость, она составляет всего 9,7—9,8%! А некто нам недавно с телевизора говорил вообще о четырех!!! Ну, мы поверили! Разве он может врать?! Впрочем, как говаривала одна из кинодив «Ну, не может же он каждую секунду врать!» Он — может…

Но есть неувязки. Ни один «экономист» не убедит меня, что в стране, где масло подрожало на 35% за год, картофель — более чем на 90%, капуста и лук практически в 1,5 раза, помидоры — в 4 раза, а бензин — на 18%, инфляция не превышает 10%. Вы нас за дураков держите, господа?

Следовательно, коэффициент инфляции, рассчитанный по индексам цен, а не методом выкапывания из носа, составляет не менее 20%.

Между прочим, напомню то, что я сказал чуть выше: депозитная ставка не может быть выше коэффициента инфляции, уж банкиры-то знают её реальное значение. А какая у нас депозитная ставка? Повторю: в среднем — 16%. Врут, и не краснеют!

Так что с трезвой головой вернёмся к расчету при инфляции 20%.

Деньги, которые по покупательской способности через 5 лет будут равны вашим 3,6 миллионам, составят 7 200 000 рублей — в два раза больше. Слава богу, вы ж получаете на депозите доход, и наверняка обманете инфляцию! Надо просто вычесть — и мы узнаем его величину.

Вычли. Результат: вы заработали на депозите за 5 лет 688 035 рублей, или по 11 467 рублей в месяц.

Положить в банк 3,6 миллиона, чтобы ежемесячно получать чуть больше 11 000 — это круто!

И я вас еще слегка огорчу: вы будете получать в реальности еще меньше.

Указанная сумма «прибыли» — 688 935 рублей, рассчитывается по меркам пятого года, а не первого. Если же ваши 7,2 млн. пятого года по покупательской способности равны 3.6 млн. первого года, соответственно и «прибыль» позволит вам купить то, что сегодня стоит 344 468 рублей.

Соответственно, ваша ежемесячная чистая прибыль по сегодняшним меркам составит 5 734 рубля в месяц в течение пяти лет.

Ну, круто же! Да вы отличный бизнесмен! Уоррен Баффет вам завидует!

Я мог бы сосчитать и на 10 лет, но, поверьте, там результаты были бы обескураживающими: где-то в районе 6 000 (или 3 000) рублей ежемесячно.

Остаётся четвёртый вариант.

Он не самый простой, но наши варианты исчерпаны.

Итак, нужно инвестировать в работающее предприятие — создать его или приобрести. Отлично, но сначала прошу ответить на несколько вопросов.

Вы хотите спокойно жить или дёргаться десятилетия?

Вы готовы жить на предприятии круглосуточно, работая больше, чем самый последний из ваших «подчиненных»?

Кстати, а почему в скобках? Да потому что они формально — никто, потому что не трудоустроены и вам не подчиняются ни официально, ни фактически, саботируя всю работу. А рычагов давления, кроме глотки, у вас нет.

Вы хотите, чтобы ваше предприятие задолбали проверками, замучили штрафами, а потом закрыли?

Вы хотите, чтобы мутная персона, называющая себя тренером, «подвешенная» в клубе на птичьих правах, шантажировала вас и угрожала судами?

Вы хотите, чтобы не вы устанавливали правила игры, а они?

Если вы всего этого не хотите, сколько готовы заплатить?

Сколько стоит ваше достоинство, ваши нервы, ваша психика?

Сколько стоит ваша самооценка, когда вы гордо называете себя бизнесменом, но втайне отлично понимаете, что вы — мелкий жулик, умеющий работать только «по-черному»?

И вы действительно надеетесь, что это будет длиться бесконечно?

Если вы всего этого не хотите, тогда вам придется строить «белую» модель, то есть все должно работать официально: налоги, трудовые договоры, отчетность и прочее.

О том, как это делать, у меня написано в двухтомнике «Организационно-экономические факторы становления фитнес-клуба» Уверяю, не так уж просто, поэтому там — более 1000 страниц. Здесь же мы говорим об экономике, поэтому я не хотел бы уходить в сторону.

Оставим эмоции и попробуем определить финансовые границы четвёртого варианта. Сколько нужно заработать на вложенный рубль, чтобы овчинка стоила выделки?

Собственно, вопросов два: не только «сколько?», но и «как быстро?» Второй вопрос для многих не очевиден. Что значит «как быстро?» Начинаем работать, продаём абонементы, выручка больше расходов — все отлично. Но тогда и первый вопрос повисает в воздухе. Все перемешалось и запуталось, не правда ли?

Попробуем распутать. Вариант «есть превышение доходов над расходами — отлично» хорош только в одном случае: клуб вам кто-то подарил. Ну, вот такой щедрый меценат, взял — и подарил, и денег не требует! Но, если не подарил, остается один вариант: эти деньги нужно возвращать.

И все встаёт на места, и нам становится понятен смысл вопроса «когда?»

Если вы не идиот из числа тех, кто верит сладким посулам, которых полно в Интернете, про «окупаемость клуба за год», то понимаете, что на это уйдёт несколько лет. Сколько именно? Не вдаваясь в подробности: 7—8 лет для нормального клуба. Термин «нормальный клуб» — особый, но, повторю, полную информацию ищите в других моих книгах.

А можно ли окупить клуб за год? Можно, только цена вашего абонемента будет такой, что его никто не купит. Давайте растянем срок до 20 лет, тогда цена будет мизерной, тысячи клиентов набегут! Можно и так, но вы готовы ждать 20 лет? И сколько надо будет вернуть с учётом чудовищного инфляционного удорожания за этот срок? Ниже вы это увидите.

Проведем очень грубый расчет. Предположим, что некий инвестор, перед которым мы несем ответственность, вложил в клуб 36 000 000 рублей.

Установим срок окупаемости по нижней границе — 5 лет.

Итак, при неизменных параметрах (5 лет, инфляция 20%), мы должны вернуть инвестору 72 000 000 рублей (по 1 200 00 ежемесячно).

Чтобы вернуть ему рубль, нужно этот рубль заработать, но на каждый заработанный рубль при УСН мы уплатим 6% налогов, то есть выручка должна составить минимум 76 320 000 рублей. Но есть еще ФОТ, аренда и другие расходы. На глаз общая сумма выручки должна составить 150 000 000 рублей за пять лет.

Это означает, что на каждый вложенный рубль в течение пяти лет вы должны заработать не меньше 2,5—3 рублей.

А можно и меньше, например. 2 рубля.

Как это? Еще раз объясняю: в валовой выручке от продаж услуг клуба — абонементов заложены и возврат денег инвестору, и расходы.

Прибылью поступаться мы не можем, возврат денег — это святое, остаются расходы. Уменьшим расходы — можно снизить выручку.

А теперь думайте, за счет чего это можно сделать.

Если ваш клуб на аренде, её уменьшать нельзя, и аренда будет даже возрастать.

Эксплуатационные расходы тоже ожидаемо будут возрастать. Да, можно сэкономить, но если озаботиться этим вопросом еще на стадии проектирования и строительства.

Реклама? Маловероятно, что вам удастся сократить расходы, обычно они в течение года-двух стабилизируются на одном уровне.

Остается только одна структурная составляющая расходов: все, что связано с персоналом фитнес-клуба. Это и ФОТ, и расходы на поиск, обучение и прочее. Следовательно, минимизация персонала — это единственно верный и экономически оправданный способ снижения напряжения финансового плана.

А там, где есть минимизация, на горизонте проглядывает и ликвидация!

Как?! Какой ужас!!! Фитнес-клуб без персонала! Это невозможно!!!

Возможно, и в других разделах книги я спокойно покажу вам, что это неизбежно. И я знаю, как это делается, более того, во всех наших проектах красной нитью проходит принцип минимизации количества персонала в перспективе — до нуля. Именно так, и мы работаем над этим. Захотите узнать как — расскажу. Но не здесь. Обращайтесь.

Да, и не забудем: инвестор вкладывал деньги не для того, чтобы лишь вернуть себе инвестиции, ему хотелось еще и какую-никакую прибыль получить. Поэтому, за первой расходной статьей в ваших документах «Возврат инвестиций» должна следовать вторая — «Плановая прибыль инвестора». Вот это уже бизнес.

150 000 000 рублей для среднего клуба — это много, и мы будем вынуждены увеличивать выручку за счет установления высоких цен на абонементы. Внимание! Я хочу особо подчеркнуть некорректность термина «установим цену». Цена не устанавливается, она обязательно рассчитывается. Здесь слово «установим» предполагает другое: «установим на основе расчета». Существует много методов расчета, и в книгах я обсуждал плюсы и минусы каждого, остановившись на одно, наиболее адекватном способе ценообразования — на основе расчета себестоимости абонемента. Однако в условиях высокой инфляции этот метод не подходит, поэтому мы теперь рассчитываем финансовые модели реальных проектов по так называемому «компенсационному методу». Ниже я подробно опишу обе модели.

Однако при завышении стоимости мы неизбежно сталкиваемся с уменьшением количества клиентов. Есть вариант увеличить срок окупаемости в два раза, до 10 лет, тогда стоимость абонемента и общую сумму ежемесячных (!) расходов явно можно снизить. Однако в этом случае инфляция еще больше раздует ту сумму, которую мы должны заработать за 10 лет, чтобы вернуть инвестору стартовые деньги. К тому же удлиненный срок окупаемости увеличивает всевозможные экономические риски. А вдруг случится дефолт? А как будет меняться стоимость аренды? Коммунальных расходов? Зарплатных ожиданий? Тут пять и десять лет — разница длиною в жизнь.

Мне приходилось часто общаться и с управляющими, и с инвесторами фитнес-проектов. В первые годы деятельности я поражался низкому уровню понимания бизнеса, в который они вписались, потом перестал. Напротив, меня значительно больше поражали специалисты с ясным его пониманием. Их я помню поименно, и это не трудно: число не превышает количества пальцев на одной руке.

Итак, чему я поражался вначале, разговаривая со многими руководителями? На вопрос, идет ли возврат денег инвестору, почти всегда звучал уверенный утвердительный ответ.

Ответ на второй вопрос — «сколько», — тоже поражал твердостью, и мне называли число. Если использовать числа из предыдущего беглого расчета, мне называли 600 000 рублей в месяц. Логично же: 36 миллионов на 60 месяцев! Когда я на пальцах рассказывал про инфляцию, и про то, что они не доплачивают инвестору на деле, реакция была обычно раздраженной: «Да вы глупости какие-то говорите!»

К сожалению, обычно меня уверяли, что клуб прибыльный, потому что выручка превышает ежемесячные расходы, на что я, опять же, производил на пальцах нехитрый расчет доли денежных средств, которые нужно было направлять на погашение инвестиций, и объяснял, что это расходная статья №1. Затем я предлагал прибавить её к средним расходам и видел, как вытягиваются лица. Всегда, и я это подчеркну, после нехитрой операции клуб представал перед гордым руководителем как убыточный — пример не его профессиональных побед, а лютой некомпетентности.

Если же на месте руководителя был инвестор, то он получал ответ на свой традиционный вопрос: «Не пойму: клуб работает, а где мои деньги?»

Однако меня поражал другой ответ на вопрос о том, как идет погашение инвестиций: «А зачем, и что гасить? Вот же здание, оно стоит, зачем какие-то возвраты?!»

Тогда я задавал вопрос по-другому: «Ваш инвестор мог эти деньги проесть, пропить, пропутешествовать и вообще потратить куда более занятным образом вместо того, чтобы просто построить здание. На это я получал неизменный ответ: «Это вложение денег!» О «вложении» и о том, насколько это хорошо защищает от инфляции, мы уже говорили. Часто давали третий вариант ответ: «Этот клуб всегда можно продать!»

Что тут сказать? Можно продать, можно и не продать, причем второе более вероятно.

Чем можно заинтересовать покупателя работающего клуба? Только одним: ясным пониманием того, что он вернет все расходы и заработает денег сверху, причем с точным пониманием, когда и как. Следовательно, «работающий бизнес» как товар, должен быть прозрачным, то есть «белым», чтобы все было видно, и прибыльным. Этого мало. Рынок так устроен, что вещественные активы стоят дороже идей. Вещественный актив клуба — только здание, и уж никак не Б/У тренажеры и какие-то «налаженные рабочие процессы». Если нет здания как товара — бизнес ничего не стоит.

Да, здесь есть исключения, но они касаются только сетевых проектов, и это явно не твой случай, о, мой читатель. Сетевики российского фитнеса вашего покорного слугу не читают, но не потому, что вышеозначенный слуга пишет глупости. Просто это одна из особенностей глубинной российской социальной психологии. Скажем так, детская болезнь, которая присуща некоторым перекормленным деткам.

Кто-то из потенциальных инвесторов читает сейчас эти строки и ужасается: как все страшно! Нет, не стоит в это лезть!

Уважаемый, стоит, и еще как! Примерно такие же расчеты можно привести в любой сфере бизнеса, и результаты будут всегда обескураживающими. Однако бизнес работает!

У фитнес-бизнеса есть одно, но решающее преимущество перед многими другими: он простой, в том смысле, что его «продукт» — абонемент — производится прямо на предприятии и не требует ни сырья, ни транспортировки, ни смежников — все делается на месте и, следовательно, управляется и регулируется довольно просто. Конечно, есть и сложности, но они несравнимы с другими, если посмотреть на работу хотя бы небольшого производства.

Инвестируй в фитнес-клуб, и будь уверен: если его созданию будет предшествовать тщательно разработанная концепция и ее основа — финансовый план, ты вернешь себе все деньги и заработаешь. И тогда…

Ты ждешь, что я расскажу, как тебе будет хорошо на тропическом пляже? Увы…

И тогда ты столкнешься с тем, что не знаешь, как сохранить заработанные деньги, да еще и с прибылью, потому что… инфляция.

И ты задумаешься, но найдешь единственный выход: снова искать объект для инвестирования. С вероятностью 99% ты быстро его найдешь, ведь у тебя уже есть большой практический опыт: это будет новый фитнес-клуб.

Вот почему, разрабатывая концепцию любого фитнес-клуба, мы закладываем в неё элементы будущего сетевого развития. Это не так просто, как может показаться, но есть методы и приемы.

Единственный способ убежать от инфляции — непрерывное инвестирование, и опыт мировой экономики это только подтверждает. Самые прибыльные экономические структуры — сетевые.

Других способов устоять перед бешенством инфляции в условиях «массаракш-экономики» нет.

И она даже страшнее, чем нам кажется.

«Экономика аэропорта»

— Заставим всех ползать на четвереньках

и будем в них плеваться.

— А какое же в этом удовольствие?

— Молодой еще…

Кин-дза-дза

Любая система стремится к идеалу существования — состояния с минимальной энергией. Повторю: образ такого состояния — шарик на дне чашки.

Экономика ссудного процента — «массаракш-экономика» — очевидно, тоже стремится к некоему идеальному состоянию.

Так же как для шарика на дне чашки, так и для экономики в идеальном состоянии это означает отсутствие возможности изменений, крайнюю степень совершенства.

Своего рода рай, лучше которого быть уже не может.

Я не буду пускаться в богословские рассуждения, но, по моему мнению, образом рая для экономики является… любой аэропорт, точнее, его закрытая зона.

Экономика существует ради продаж, и вряд ли кто-то будет это отрицать, что в закрытых зонах аэропортов для этого реализованы воистину райские условия.

Толпы покупателей — вот они, и их не надо призывать, то есть рекламировать товары.

Практически любой обитатель закрытой зоны аэропорта проводит там довольно много времени — это специфика организации перелетов, особенно в последние годы, в связи с резким усилением мер безопасности.

В течение этого времени он обязательно проголодается, что создает особые условия для предложения ему еды и питья. Да просто будет есть от скуки, и психологам знакомо это состояние. Прискорбно большое количество пассажиров не пренебрегает и спиртными напитками: одни — тоже от скуки, другие — по привычке, а третьи — чтобы унять аэрофобию — страх полета.

Длительное пребывание в закрытой зоне заставляет пассажира скучать. Со скукой, как уже было сказано, пассажиры борются привычными человеческими способами: бесконечно перекусывают, подбухивают, но еще и бродят туда-сюда. И бродят они отнюдь не по паркам и садам, а по магазинам, которые занимают фактически все пространство закрытых зон. Выйдя из одного магазина, пассажир оказывается в другом.

Ассортимент этих магазинчиков подобран с большим искусством.

Во-первых, это сувениры, и многие люди считают своим долгом приобрести их на память о поездке. А что такое сувениры? Это ненужные штучки, которые сразу же по приезду куда-то заваливаются.

Во-вторых, это так называемые «товары в дорогу», то есть вещи, которые могут сделать само путешествие чуть более комфортным. Они, как правило, настолько низкого качества, что не становятся постоянными спутниками путешественника.

И, в третьих, это товары, которые подходят под категорию «дорогие подарки».

У разных товаров есть общее свойство: они подобраны так, чтобы заставить покупателя совершить ситуативную покупку, то есть незапланированную, неожиданную, и, чаще всего, ненужную.

А теперь изюминка на торте: все это — по заоблачным ценам.

Еда, напитки, снеки в автоматах — в два-три-четыре раза дороже, чем «на большой земле». Паршивый журнальчик или книжка уровня комиксов — по цене библиографической редкости.

А если пассажир вырвется из тесных объятий «экономики аэропорта», то в воздухе его поджидает «аэромагазин» с таким же ненужным ассортиментом и ценами, которые коррелируют с высотой полета.

Ситуация идеальная: покупателей не надо привлекать, у покупателей имеет место временная повышенная тяга к покупкам, и у них нет ценового выбора. Замкнутая система, из которой не вырваться, — мечта продавца, идеал, к которому стремится современная экономика.

Схема бизнеса простая: аэропорт, как коммерческая организация, сдает торговые площади по заоблачным ценам, но это не смущает арендаторов, потому что поток покупателей для них уже обеспечен. Рекламные расходы нулевые. Заоблачная аренда делает естественными заоблачные цены, и в результате в выигрыше оказываются все, … кроме пассажиров.

Добавим к этому еще и невероятные, поминутные, цены за парковку встречающих-провожающих, и мы получим райскую картинку.

Аэропорт очень ценит своих арендаторов и помогает им, как может. Например, пронести воду в закрытую зону нельзя, но внутри её — хоть залейся, правда, по цене крыла Боинга. Вот только не надо мне говорить о жидких ВВ или горючих жидкостях. Поверьте бывшему специалисту по жидкостной спектрометрии и хроматографии: есть довольно простые устройства, которые могут моментально определить наличие нехороших жидкостей «на просвет». Не вдаваясь в подробности, скажу, что многие из вас носят их на руках — как датчики пульса фитнес-браслетов и часов. Эти штуки намного проще и дешевле, чем обычные сканеры багажа, и установить их — раз плюнуть. Но кому-то это не нужно, проще не пропускать воду, да и экономически интереснее. Напомню, что размер наценки при продаже воды делает её выгоднее продажи золота.

Кто-то сейчас вспомнит duty-free и возразит, что там все дешевле, чем в рознице.

Это так, но есть нюанс: и в этих магазинах товары продаются с приличной наценкой. Она просто чуть меньше, чем розничная.

Эта мелкая разница воспринимается как «почти даром», поэтому неискушенный человек покупает все, как ненормальный, обеспечивая продавцу высокую валовую прибыль за счет общего объема покупок. В обычной жизни покупка трех бутылок виски — это редкость, зато в duty-free — правило даже для трезвенников. Плюс срабатывает мотив подарка.

В последние годы появилась еще одна хитрость: магазины под вывеской duty-shop. Зарубежный народ при виде такой надписи застывает в недоумении, поскольку не понимает, что сие означает.

Поясню: duty — это слово, которым обозначают внутренний налог с продаж в странах, где он есть. В России он был, но недолго, поэтому теоретически на нашей территории такая надпись не имеет смысла.

В закрытых зонах аэропортов, после прохождения «границы», этот налог аннулируется, следовательно, все товары продаются дешевле. Есть и система продаж duty-free не только в аэропортах, но и в обычных магазинах. Там для покупки по этому режиму нужно предъявить билеты, и товар обязательно упакуют в специальный пакет. При прохождении границы в аэропорту нужно предъявить чек и товар в упаковке, и тогда он считается купленным в duty-free. Главное в том, что этот режим действует только при международных перелетах и переездах. Его цель — сделать так, чтобы иностранцы (в первую очередь!) оставляли в стране как можно больше денег.

Duty-free в переводе — «без налога с продаж», поэтому для подавляющего большинства иностранцев такая надпись означает, что там продаются товары по более низким ценам.

А вот что такое duty-shop, они понять не могут. Дословно это абракадабра, что-то вроде «дежурного магазина». Но наш-то грамотей клюет на слово duty, тем более что с языками у подавляющего большинства — так себе. Он рефлекторно считывает на эту надпись как обозначение места, где принято сорить деньгами. Ну, и… Тот, кто придумал этот иезуитский прием, верно оценил менталитет нашего среднего соотечественника.

В общем, рвут копейку, где могут!

Я не разбираюсь в экономике аэропортовских продаж, но не удивлюсь, если объем денежных потоков за обслуживание пассажиров сравним с теми деньгами, которые они оставляют за билеты.

Впрочем, и в области перевозок тоже научились снимать дополнительные, и немаленькие деньги.

Мне рассказывал один из специалистов, причастных к авиаперевозкам, что практически любой пассажир может везти багаж с приличным перевесом. За десятилетия авиакомпании накопили статистику о среднем весе багажа, и не опасаются перегруза, даже если завтра отменят плату за «перевес». Они просто тихо опустили границу «перевеса» с тем, чтобы брать дополнительные, и немаленькие, как мы все знаем, деньги.

Примерно то же самое — и с платной возможностью выбора места или меню: большая часть пассажиров платит за это лишь только потому, что им объявили о такой возможности. В принципе, для них не особенно важно, где сидеть и что есть, тем более что разница — чисто символическая. Зато цена! И посмотрите, как все продумано: если бы все это было заложено в стоимость билетов, последняя была бы выше, что привело бы к недовольству. Конечно, и в этом случае есть психологическая ловушка: да, у нас дорогой билет, но вот такие-то опции — бесплатно. Это срабатывает, поскольку нет ничего более приятного для нашего человека, чем слово «бесплатно». «На халяву и уксус сладкий» — одна из любимых поговорок народа.

И все это доведено до высшей степени совершенства у так называемых «дискаунтеров», типа пресловутой авиакомпании «Победа». Вот уж где мастерски обыгрывается «низкая цена» как способ ободрать пассажира за каждый лишний грамм или чих!

Не могу не привести пример из фитнеса.

Наши умные коллеги в некоторых клубах дают клиентам «бесплатные» полотенца, и клиентам очень нравится эта опция. Им же никто не расскажет, что все тщательно посчитано, вплоть до стирки и воровства, а стоимость среднего «полотеничного обслуживания» тихо включена в абонемент. Но «бесплатность» громогласно озвучивается и это дает эффект.

Напротив, наши не шибко умные коллеги предлагают платную «аренду» полотенца — и получают существенно меньше денег. По отношению к полотенцам я предпочитаю другую систему, которая снимает проблемы и приносит деньги, но о ней здесь говорить не буду, а то отойду от экономики.

На первый взгляд, в закрытых зонах аэропортов есть и конкуренция, но это лишь кажется.

Во-первых, конкуренция предполагает продажу сходных и даже одинаковых товаров от разных продавцов. Здесь же фактически каждый продавец предлагает товары из своей ниши. Есть и одинаковые товары, например кофе. Однако он везде одинаково дорогой и одинаково невкусный.

Во-вторых, покупатель не имеет возможности выбора по главному фактору — цене. Куда ни кинь — ценники у всех «нишевых» продавцов заоблачные. Человек в любом случае оставит большие деньги продавцам, а через высокую арендную ставку — аэропорту.

В-третьих, никому из арендаторов не приходит в голову продавать по низким ценам. Они знают, что в таких условиях и так возьмут. Не нужно даже никакого ценового сговора с другими.

И здесь психология продаж в полный рост. Ой, неглупые люди всем этим рулят…

Неужели ими достигнута крайняя степень совершенства?

Зауважали? А теперь я несколько снижу градус уважения к тем мудрецам, кто это все задумывал.

Если вы бывали в зарубежных аэропортах и еще помните, как и что, то подтвердите: там тоже складываются условия закрытой зоны, и так же имеет место подобный подход к пассажирам, но вот цены не слишком уж завышены, а то и совсем нет.

Я не буду заниматься подробным разбором причин, но обращаю ваше внимание на такой факт: мировая экономика, во всяком случае, развитых стран, демонстрирует превосходство над российской фактически во всем. Похоже, и это стало звучать в изложении западных специалистов, что они постепенно переходят от экономики «быстрых денег» к капитальной экономике «длинных денег». Быстрые обороты с небольшой прибылью уступают место медленным, но с большой. Не сорвать деньги здесь и сейчас, но меньше, а медленнее, зато в итоге больше. Если вернуться к одному из примеров, который я приводил о выгоде строить некачественные дороги и потом зарабатывать на ремонте, скажу образно: похоже, они начали понимать, что строить так, чтобы ремонт не был нужен, выгоднее. Нужно просто уметь смотреть вперед. Не допускать в аэропортах такого ценового беспредела тоже выгоднее в долгосрочной перспективе.

Похоже, наши «умные люди», которые организуют бизнес в аэропортах, не такие уж и умные. Хотя, с другой стороны, их можно понять: а кто знает, как долго они просидят на постах? Вот и стараются показать свою эффективность по-быстрому.

Это вообще характерно для нашей многострадальной страны. Ведь почему чиновники воруют? Да потому что каждый понимает, что место на троне — это не навсегда, поэтому нужно успеть дернуть в карман все, что можно и нельзя, но хочется. Укради сегодня, а завтра… оно будет ли? А страна? Вы о чем?

Вы скажете, что не все такие, а я скажу вам — все.

Во-первых, других не пропускают, они чужды дендрофекальной системе.

Во-вторых, «нельзя служить двум одновременно: и Господу, и маммоне» (от Матфея 6:24)

Если зарубежная, более развитая экономика, пришла к целесообразности такой формы организации, и при этом у них имеют место более высокие показатели по всем позициям, значит, у нас что-то не так и не то. Об эффективности надо судить по результатам, а в этой части в применении к авиаперевозкам, нам, к сожалению, нечем похвастать. Между прочим, поинтересуйтесь количеством аэропортов на душу населения в развитых странах и у нас. Уверяю, вы будете шокированы. О производстве самолетов я вообще молчу. Может быть, следовало бы не презрительно выпячивать губу, а поучиться? Или просто меньше красть и спускать на военные авантюры?

Мне это не нравится, вам это не нравится, но это примерно то же самое, что переживать по поводу слабого уровня собственного образования. Кто виноват в том, что его маловато? Иди и учись! Отставание нашей экономики по всем позициям — это плохо для страны и её народа, но ни вы, мои читатели, ни я в этом не виноваты.

Этим отставанием, которое еще и ускоряется, мы обязаны другим персонам.

Но вот в этом месте я умолкаю и предлагаю читателю самому проговорить то, что я мог бы сказать еще, как минимум, на странице. Вслух. Только уберите подальше женщин, детей и впечатлительных людей.

Фитнес: между бизнесом и ремеслом

Хотите услышать мое излюбленное определение человека? Это существо, которое охотнее всего рассуждает о том,

в чем меньше всего разбирается.

Станислав Лем

Фитнес…

А действительно, интересный вопрос: фитнес — это что?

Смотря для кого: клиентов или тех, кто там работают? Если подробно (читай, нудно) рассматривать нюансы ответов каждой категории интересантов, мы получим раздел страниц на пятнадцать. Однако если я буду собирать и анализировать ответы только специалистов, получится тоже объемная статейка, пусть на десяток страниц, что тоже многовато.

Это не нужно, поэтому я ограничусь только специалистами, причем тоже не всеми, а избранными.

Согласитесь, что ответы на этот вопрос от тренера, администратора или управляющего будут совершенно разными, и все будут в какой-то мере и правы, и не правы. Мало кто даст объективный ответ.

И вообще, как показывает практика, умение видеть явление, поступок, событие или даже объемный физический предмет с разных сторон — редчайшее искусство, и лишь немногие люди обладают такой способностью — показателем высокого уровня интеллекта. Между прочим, такая способность, во всяком случае, на уровне материальных объектов, может развиваться. Очень жаль, что из школьной программы убрали единственный предмет, который этому способствовал — черчение.

Ясность взгляда персонала на свою работу — это важно, но не слишком критично для дела. В конце концов, его можно поставить в такие рамки, что он будет работать, как надо, и без ясного понимания, пусть вам мое заключение и покажется циничным. Более того, персоналу не нужно понимать все, достаточно понимания того объекта, с которым специалист имеет дело в процессе работы. В фитнесе главным объектом понимания является человек — клиент, поэтому главное, что обязан понимать каждый специалист — это психология покупательского поведения.

Этот предмет должны преподавать в первую, вторую и третью очередь на многочисленных курсах по подготовке специалистов — тренеров, администраторов, менеджеров всех рангов. Однако никто и нигде этого не дает, и даже не упоминает сей презренный предмет. Зачем нам психология клиентов? Достаточно методик — и работа пойдет! Вот она и идет так, что мы, по прошествии тридцати лет фактически топчемся на месте. Это, между прочим, ремарка к вопросу об уровне квалификации руководителей и преподавателей «курсов по фитнесу».

Уровень объективности взгляда на дело, которым руководишь — важнейший показатель профессионализма. Вот почему я в первую очередь буду говорить только об одной категории — руководителей

Они российском фитнесе выглядят некими двуглавыми существами, типа государственного орла. Одна голова — владелец, инвестор, другая — управляющий.

Конечно, часто бывает, что голова одна, и владелец сам управляет своим клубом.

Что тут сказать? За редчайшими исключениями подобное руководство не приводит ни к чему хорошему. Напоминаю читателю, что в понятие «хорошее» я вкладываю только один смысл: «хорошее» — синоним «прибыльного». Других критериев качества в применении к коммерческому предприятию я не знаю.

Бывает, что существо-то двуглавое, но одна голова существенно меньше другой. Иногда они отличаются не только размерами, но и по составу функций. Одна клекочет, грозно поводит очами, всех пугает, грозит, ругается и неустанно ищет, где бы чего бы поклевать, ибо перманентно мучается от голодных спазмов. Нет еды — денег. Время от времени главная голова начинает яростно клевать вторую, карликовую. Та покорно сносит кару, лишь бессильно приоткрывает глазки, время от времени вяло щелкая клювом. Первая — это владелец, вторая — управляющий.

Вот они-то и дадут нам материал к ответу на вопрос, что же представляет собой фитнес

А выбор у нас небольшой.

Либо это хорошо организованное дело, работающее по правилам, либо некое дилетантское занятие, мелкое по определению и работающее «по понятиям».

Вопрос можно поставить так: фитнес — это ремесло или бизнес?

Замечу: речь не идет о том, что кто-то что-то воображает. Это могут быть и галлюцинации: мало ли кто и что фантазирует о себе или своем детище?

Например, возьмем столь любимую в нашем фитнесе слово «премиальный».

Для меня слова «премиальный» и «убыточный» в применении к фитнес-проекту — синонимы, и поверьте, у меня есть основания, аргументы и адресные примеры. Но ведь кто-то действительно считает свое детище великолепно, просто фантастически «премиальным», и не испытывает когнитивного диссонанса, ежемесячно финансируя расходные статьи бюджета не из выручки, а из своего кармана. В его голове не возникает чувства внутреннего протеста и ощущения абсурда. Денег мало? Ну и что? Зато мы премиальные! Правда, когда я напрямую спрашиваю такого персонажа, что же такое «премиальность» в его интерпретации, то в ответ неизменно слышу какое-то неопределенное бормотание. Нет четких критериев, одни вялые слова.

Почему я противопоставляю «ремесло» и «бизнес»? Отнюдь не потому, что считаю ремесло ниже бизнеса, возможно, оно даже выше. Другой вопрос, какие цели ставит перед собой тот, кто сознательно занимается ремесленничеством или бизнесом?

Ремесло — это нечто ручное, камерное, априори малоприбыльное с точки зрения преобладания дохода над расходом. Удовольствия от ремесла получается существенно больше, чем денег, исключения крайне редки. Уровень ответственности низкий — только перед заказчиком или покупателем, а их немного.

Бизнес — это совокупность процессов, которые невозможно держать только в одних руках. Для бизнеса должна быть создана модель, которая в идеале работает сама по себе. Частью этой модели являются люди, персонал, специалисты, так как, в отличие от ремесла, бизнес не может быть реализован одним человеком. Уровень ответственности руководителя бизнеса перед его фигурантами высокий, иногда запредельный. Перед сотнями, тысячами клиентов, перед работниками, перед инвестором. Будете смеяться: и перед государством в лице фискальных органов.

Сочетание ремесла и бизнеса, то есть удовольствия и значительной (!) прибыли невозможно. Увы, не я это придумал, и вообще мне это не нравится, но так оно и есть. Чтобы убедиться — посмотрите вокруг, подумайте, оцените. Альтернативный вариант — удовольствие от большой прибыли — единственно реалистичный, но многие люди его даже не воспринимают.

Но и в этом варианте есть два уровня. Одного человека может радовать только величина денежной суммы, которая является итогом его действий, и для него все действия, даже самые грязные, вполне приемлемы. Но денег, как известно, много не бывает, и после короткой вспышки довольства этот персонаж погружается в пучину депрессии и жажды более значительных денег. Бесконечная гонка, бесконечное недовольство, бесконечная зависть — путь к саморазрушению.

Другого радует только позитивный результат решения сложной задачи, пусть и критерием её решения является прибыль. Такой человек больше радуется процессу, а удовольствие от осознания своей способности решать трудные задачи — самое большое и непреходящее, уж поверьте мне, как бывшему физику. Это, если хотите, тоже творчество — добиваться решения задач не жульничеством, а работой ума. Любое творчество способствует саморазвитию.

Лично я всегда выбирал второе, и не прогадал.

Если понимать различия и особенности и ремесла, и бизнеса — все в порядке, и человек может добровольно и осознанно выбрать то, что ему по сердцу.

Но беда, если он считает, что занимается бизнесом, но на самом деле — ремеслом. Он неизбежно испытает горькое разочарования от результата: усилия есть, удовольствие есть, но где деньги?!

Так что я ограничусь объективными и яркими признаками того, как руководитель, с двумя головами или одной, принимая свой проект за бизнес, занимается ремесленничеством. Возможно, мне удастся, если не ответить на какие-то вопросы, то хотя бы обратить на них внимание коллег, заставить задуматься.

Все, что вы прочитаете ниже, может показаться сложным, неочевидным и даже ложным. Однако наш бизнес, сам по себе простой, базируется на очень зыбкой основе, о которой я постоянно говорю: мы пытаемся продавать людям то, без чего люди могут обойтись, товар, который нельзя назвать жизненно важным.

Итак, коротко о признаках, которые заставляют предположить, что руководитель фитнес-проекта, стараясь работать лучше, не понимает разницы между ремеслом и бизнесом.

Я дам фрагментарные картинки из жизни руководителя. В перечислении нет строгого порядка и логики, так, наблюдения…

• Работает в клубе 24 часа в сутки;

• Удивляется и негодует, почему так не работают все;

• Любит фразу «лучше меня никто не сделает»;

• Как и фразу «я сам все сделаю»;

• И фразу «вы же видите, с кем приходится работать»;

• Ну, и, само собой, «некого брать на работу»;

• С подчиненными разговаривает свысока или на повышенных тонах. Равновероятно разводит панибратство и заводит любимчиков;

• С владельцем разговаривает согнувшись в три погибели, снизу, не пренебрегает и подхалимажем, никогда не возражает;

• Регулярно заменяет на рабочем месте специалистов — в офисе, на рецепции и даже в залах;

• Удивительным образом ухитряется сочетать «кривые» схемы трудоустройства персонала со штрафами в приказах;

• Требует справок с клиентов, но при этом игнорирует медкнижки персонала;

• Со страстью Шейлока отжимает копейки на возвратах абонементов;

• Свято верит в то, что «у нас самые большие налоги»;

• Словосочетание «оптимизация налогов» понимает только так: тупо не платить;

• Обожает «аренду-ИП» и самозанятых;

• Договоры «аренды-ИП» комплектует должностными инструкциями и приказами;

• Сам составляет расписания и графики работы;

• Без конца проводит совещания и собрания;

• Никогда не проводит совещания и собрания;

• Хватается за сердце при мысли о том, что лучший тренер Маша может уволиться;

• Принимает на работу «действующих спортсменов» и совместителей;

• Раздает тренерам категории;

• Принимает на работу друзей и родню;

• При этом (дитя!) считает их «самыми надежными»;

• Ненавидит конкурентов, которыми считает вообще всех;

• Считает, что обладает неоспоримым опытом в бизнесе, а уж в фитнесе — и подавно;

• Уверен в том, что официант лучше всех знает, как создать и управлять рестораном, а тренер — фитнес-клубом;

• Рассуждает о «планах по подразделениям», «показателях личной эффективности» и KPI;

• Если управляющий — втайне считает владельца дурачком;

• Если владелец — открыто называет дурачками вообще всех;

• Не собирает полезную информацию, где только можно и нельзя;

• Считает, что всегда пронесет и без «бумажек» — документов. И ведь проносит неизбежно, это лишь вопрос времени. Но совсем не тем, и не в том смысле, как ожидалось;

• Свято верит, что в частном предприятии царят частные, а не общие законы;

• Когда в суде ему объясняют, с разными степенями убедительности, что это не так, все равно не меняет святой веры;

• Очень любит бесконечно повторять действия, которые ранее приводили только к убытку в уверенности, что «теперь все будет отлично»;

• Пускает слезу от слов «бешеные лиды»;

• Когда не хватает денег, первым делом режет рекламные расходы и зарплаты (кроме своей);

• Хвастается огромными зарплатами тренеров;

• Любит выражение «наши корпоративные ценности» и сам верит в эту чушь;

• Обзывает клуб «премиальным», «бизнес», «бизнес-плюс» и другими неприличными словами;

• Его любимая фраза «наш клуб — не для всех» — вообще вне конкуренции;

— Употребляет слово «нищеброды»;

• Употребляет выражение «этот клиент нам не нужен»;

• Свято верит в необходимость «предпродаж»;

• Считает, что «доход», «выручка», «прибыль» в принципе одно и то же;

• Цены устанавливает так: «ставим от конкурентов» или «мы же лучше»;

• Считает, что экономика фитнеса особенная, в ней свои законы;

• Уверен, что каждый клиент мечтает купить только годовую карту;

• В тяжких пароксизмах жадности рожает прейскурант из одной позиции;

• В приступе безумной щедрости рожает прейскурант из нескольких десятков позиций;

• Продает разовые тренировки по заоблачным ценам;

• Продает разовые тренировки по бросовым ценам;

• Вообще продает разовые тренировки;

• Считает, что продажа «персон» приносит клубу неземную прибыль;

• А также «марафоны», «коммерческие уроки», «детоксы», «секции» и прочие «нутрициологии»;

• Требует неукоснительного соблюдения модулей и скриптов;

• Из всего объема информации по фитнес-бизнесу виртуозно выбирает только мусорную, полностью игнорируя полезную;

Есть одно радикальное отличие бизнеса от ремесла.

Ремеслу, если его воспринимать как хобби, человек не учится. Как говорится, само прёт, и часто для успешного ремесленничества достаточно удовольствия, интуиции и простых навыков. Можно сказать, что ремесло вполне допускает и дилетантизм, и малограмотность.

Однако с бизнесом такое не прокатывает.

Это совокупность сложных процессов, и здесь необходимо целенаправленно и серьезно учиться, да еще и непрерывно, потому что бизнес меняется.

А теперь риторический вопрос: а многие ли учатся вообще, и в фитнесе — в частности? Нет!

Вот поэтому у нас такой «фитнес-бизнес». Ремесло под вывеской бизнеса. Удовольствие есть — денег кот наплакал.

Есть один очень характерный критерий, позволяющий отделить бизнес от ремесла — количество покупателей.

Ремесло может быть и таким: мастер долго и тщательно выделывал товар, затем продал его, пусть и дорого, одному заказчику. В крайнем случае — единицам, ну, десяткам.

Бизнес — это массы покупателей, несущих массу денег. Всегда! Если ваш клуб полупустой — вы ремесленник, а не бизнесмен. Даже если немногие покупатели несут вам более-менее ощутимые деньги (обычно менее), поскольку «входной билет» стоит дорого, не считайте себя бизнесменом.

Впрочем, кто сказал, что звание «бизнесмен» — что-то вроде знака почета? Повторю: я с огромным уважением и даже легкой завистью отношусь к искусным ремесленникам. Они явно счастливее бизнесменов.

Однако, как говорится, «компот — отдельно, мухи — отдельно».

А что выбираете вы, уважаемый читатель: ремесло или бизнес? Если нашли что-то близкое к себе в этом списке (уверяю, неполном) — вы, при всем уважении, пока ремесленник.

Но вот в данном случае я вам не завидую.

Еще раз о плюсах и минусах фитнес-бизнеса

…И на обрывках Камасутры

Напишут наши имена!

По мотивам поэзии А. С. Пушкина

Выше я говорил о том, что фитнес-центр как коммерческое предприятие имеет один несомненный плюс, который делает его привлекательным объектом для инвестирования — простоту создания продукта: без сырья, смежников, транспортировки комплектующих и прочих проблем, связанных с производством или продажей товаров.

Хотел бы подчеркнуть, что сейчас речь идет об инвестировании в создание проекта, и не только «чистого» фитнеса, но и смежных, близких объектов — SPA, косметологии, коммерческой медицины, санаторно-курортных проектов и даже спортивных сооружений.

Сразу предостерегаю читателей от распространенного заблуждения: если каждый из этих проектов может быть привлекательным для инвестора, это не означает, что, соединив их в единое целое, мы получим в результате суперпривлекательный проект. С такой же логикой можно считать, что девять беременных женщин, взявшись за руки, родят по ребенку через месяц. В том-то и дело, что каждый из перечисленных видов предприятий имеет свою специфику, и при механическом соединении мы можем получить негативный результат. Кстати, чаще всего так и происходит, и, чтобы избежать подобного исхода, от специалиста требуется буквально ювелирный профессионализм.

Итак, одно преимущество я упомянул, но есть и другие, как есть и недостатки. Было бы странно, если бы их не было.

Несомненным плюсом фитнес-бизнеса является слабая наполненность рынка, низкая конкуренция.

Что?! Как это может быть, ведь фитнес-клубы — на каждом шагу, а уж за последние годы их стало видимо-невидимо, да еще и студии множатся, как грибы! Уже нет населенных пунктов, где их не было бы, как это имело место еще не так давно. Там, где живет хотя бы пара тысяч жителей, уже появляется нечто «фитнесовое», хотя бы пресловутая «качалка».

Вы правы, их действительно много, и, если оценивать по количеству клубов, мы уже близки к границе насыщения. Однако мы сильно отстаем по общему количеству людей, которые посещают фитнес-заведения любого формата.