Итак, в чём же магия текста, от которого мурашки бегут по коже? Вроде бы те же буквы пляшут на странице, слова знакомые, а эффект — сногсшибательный! Он может быть простым до неприличия, как «му-у», а может закрутить тебя в такие лингвистические дебри, что чёрт ногу сломит. Но главное — он цепляет, врезается в память навечно, меняет твоё восприятие мира раз и навсегда!
Чаще всего, конечно, такие шедевры вылетают из-под пера гениев. Но иногда даже у самого обычного автора вдруг рождается строчка, рассказ, абзац — искра, которая остаётся в истории.
И тут начинается самое интересное! Литературоведы ломают головы веками: в чём секрет? В удачной игре слов? В их мелодичном звучании? В их расположении на странице?
А молодые, горящие энтузиасты готовы душу продать за разгадку этой тайны!
Безусловно, важны знание языка, эрудиция, умение строить фразы, структура текста, риторические приёмы, психологические уловки — всё это фундамент. Ремесло необходимо, и это азбука для писателя.
Но, как однажды написал драматург, сценарист А. Молчанов, есть нечто большее. Сила! Свет! Энергия!
Энергия, которую автор вкладывает в каждое слово!
Гениальный текст не просто читается, он сияет, как маяк в ночи!
И этому, увы, не учат ни в одном институте или курсах.
Это сложно, требует времени и практики. Не у всех получится, но шанс есть у каждого! А успех зависит только от твоей настойчивости и веры в себя.
И, кстати, это применимо не только к текстам, но и к любой сфере деятельности.
То, что создал настоящий мастер, всегда отличается от работы простого ремесленника именно этим — мощным потоком энергии и страсти!
Чтобы овладеть этой силой, придётся потратить годы на эксперименты и практику. Но оно того стоит!
Есть книги, которые не просто дают ответы, они меняют твой взгляд на мир. И ты начинаешь видеть за привычными вещами нечто большее.
Представленный сборник весь соткан из разных жанров и стилей. Разные авторы, разные поэты. Если хотите — это приглашение к знакомству. Давайте с трепетом откроем шуршащие страницы этой прекрасно составленной книги и начнём знакомиться. Приятного чтения!
Ахметянов
Линар Анасович
Ахметянов Линар Анасович (Ахмет Янов, Рамзан Саматов). Член Союза писателей Республики Татарстан, член Интернационального союза писателей, член-корреспондент Международной академии наук и искусств (Российское отделение). Ученое звание — доцент.
Основная профессия — врач.
Изданные произведения:
• роман «Путь Воина», в т. ч. аудиоверсия книги;
• роман «Амурский сокол», в т. ч. аудиоверсия книги;
• роман «Агент русской разведки», в т. ч. аудиоверсия книги;
• сборник рассказов «Я — хороший»;
• публикации отдельных рассказов в журналах «Казань» (Татарстан), «Новый Континент» (США), литературном журнале «PS», детском литературном альманахе-навигаторе Союза российских писателей «Паровоз №12», в антологиях Русского литературного центра «Книга на лето» и «Книга о любви», в альманахах «Российский колокол», «Родина», а также в различных электронных СМИ.
Финалист премии за доброту в искусстве «На Благо Мира» (2021 г.) в номинации «Художественная литература», лауреат Национальной литературной премии «Золотое перо Руси» (2021 г.) в номинации «Военно-патриотическая», лауреат литературной премии имени Томаса Майна Рида (2024 г.), финалист Московской литературной премии в номинации «Роман» (2024 г.).
В настоящее время работает над прозаическими произведениями под именем Ахмет Янов. Публикации под псевдонимом Рамзан Саматов продолжают жить отдельно.
В сборник включены разножанровые произведения автора.
Васса «Железная»,
или Висела плётка на гвозде
Драма в двух действиях
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
ВАССА в юности, 16 лет
ВАССА взрослая, 22 года
ДЕД ВАССЫ, старый казак
СЕРГЕЙ, 25 лет, бригадир артели
ПОДРУГИ ВАССЫ, одного возраста с ВАССОЙ
ПРИЯТЕЛИ СЕРГЕЯ, разного возраста, артельщики
ВАЛЕНТИНА, молодая вдова, соседка ВАССЫ
ПОЧТАЛЬОН
Массовка для свадьбы
МЕСТО ДЕЙСТВИЯ
Село по промыслу рыбы на реке Волге.
ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЯ
1936,1942 годы. Конец лета, время навигации на Волге.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Берег Волги. Во дворе дома Вассы — летний день.
ЯВЛЕНИЕ I
1936 год. Васса в юности, дед Вассы.
Деревенский двор. Васса с плёткой стоит перед чучелом и отрабатывает щелчки. Дед Вассы с трубкой во рту сидит на полене, наблюдает и подсказывает. На щелчки плётки отзывается клёкотом индюк и лает собака.
ДЕД. Ну, будя! Хватит дразнить бедную птицу. Делом лучше займись!
ВАССА. Так я и занимаюсь делом, дед! Тренирую удар со щелчком.
ДЕД. Баловство это, а не удар! А ну, становись к чучелу! Покажи удар с оттягом справа и слева.
ВАССА. Ну де-еед! Может, не будем на чучеле?! Опять изрежу с оттягом-то. Мамка ругаться будет. Говорит: «Всю одёжу старую извели на своё чучело».
ДЕД (тонким голосом). Васса! Не нервировай меня! Давай учись. Меня не будет — кто тебя научит? А на чучело мы мешок наденем. Сделаем дырки для головы и рук и наденем. Покажи удары — порадуй деда. Сто справа, сто слева.
Васса показывает удары по чучелу.
ДЕД. Да, чередуй: справа-слева, два раза справа, один — слева, два раза слева, один — справа. Справа-слева. Дай щелчок — напужай противника. Справа-слева…
Дед вскакивает с задором, раздается клёкот индюка, лает собака.
ДЕД (тонким голосом). Не напрягай плечо! Вперёд подавай. Охватывай концом. Вот так…
ВАССА. Уф-фф! Рука устала…
ДЕД. Ну, отдохни! Давай садись рядышком.
Дед садится, берёт в руки плётку, начинает задумчиво перебирать пальцами рукоять.
Пауза.
ВАССА. Дедушка!
ДЕД. А, доча?
ВАССА. Ты в прошлый раз обещал рассказать про плётку.
Дед оживляется, вытаскивает изо рта давно потухшую трубку, засовывает в нагрудный карман.
ДЕД. Плётка, говоришь?! А вот и нет. Это, доча, нагайка, донская. Кубанские и уральские нагайки мастерятся в виде цельного хлыста. А тут, видишь, состоит из двух частей — рукояти и плети, которые крепятся друг к другу колечками из металла. На тонком конце плети крепится вот такой кусок кожи.
ВАССА. Да, дед, знаю. Это шлепок.
ДЕД. Верно, доча! Шлепок нужен для смягчения удара. Настоящий казак, запомни Васса, никогда не станет бить коня нагайкой. Это так, «мухобойка» — мух и слепней от лошадиного крупа отгонять.
ВАССА. Да знаю, дед!
ДЕД (сердито). Знает она! А ты всё равно слушай деда. Отец-то твой, будь он неладен, всё по партейней линии. Ему эти рассказы не нужны. А ты запоминай!
ВАССА. Хорошо, дедушка, не сердись. Я всё запоминаю. У меня память знаешь какая!
Дед вытаскивает трубку из кармана, делает несколько попыток затянуться, не получается, заталкивает обратно в карман.
ДЕД. Иногда шлепок изготавливается в виде кожаного мешочка, как на этой нагайке.
ВАССА. Да, вот здесь есть прорезь, туда можно вкладывать свинцовую пластину.
ДЕД. Да. Тогда уже это будет настоящая боевая нагайка. Давай, становись к чучелу, покажи удары с оттягом.
Васса отрабатывает удары. Дед снова вкладывает в зубы трубку и довольно щурится на внучку.
Затемнение.
ЯВЛЕНИЕ II
1942 год. Васса взрослая, подруги Вассы, Сергей, приятели Сергея.
Закат. Берег Волги. На перевёрнутой лодке сидит Васса и смотрит, как вдали работают промысловики. Идёт разгрузка улова. Их не видно, но слышатся голоса работающих мужчин и женщины-приёмщицы.
ГОЛОС СЕРГЕЯ. Вперёд подавай! Чего застыла? Уронишь — голову оторву!
ГОЛОС ЖЕНЩИНЫ (игриво). Ты бы лучше помог, Сергей! Раскомандовался тут!
ГОЛОС СЕРГЕЯ. Ильдар! Помоги!
ГОЛОС МУЖЧИНЫ. А то!
ГОЛОС ЖЕНЩИНЫ (с досадой). Да чтоб тебя… Сама справлюсь! Давай, тяни!
Голоса неразборчиво затихают… Слышатся первые строки песни «Дубинушка». Подходят подруги Вассы.
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Здравствуй, Васса! ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀
ВТОРАЯ ПОДРУГА. Салют, подруга!
Васса молча продолжает смотреть вдаль. Первая подруга смеётся, вторая тормошит Вассу за плечо.
ВТОРАЯ ПОДРУГА. Что с тобой? Никак влюбилась?!
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Ты, Васса, совсем из ума выжила?! Ты на кого глаз положила? Это же Сергей — первый бабник в артели.
ВТОРАЯ ПОДРУГА. У него таких, как ты, в каждой деревне по нескольку…
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Как говорится, поматросит и бросит.
ВАССА. Да что вы, девчонки. Я просто… Нравится смотреть, как артельщики работают.
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Знаем мы, кто на кого смотрит! Смотри, Васса, нахлебаешься с ним…
ВАССА. Ой, подруги, будто не знаете меня?! Помните моё прозвище?
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Знаем, знаем! ⠀ ⠀ ⠀ ⠀
ВТОРАЯ ПОДРУГА Даже очень хорошо!
ВТОРАЯ ПОДРУГА. Васса Железная!
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. И на старуху бывает проруха!
ВАССА (смеётся). Рано ещё меня записывать в старухи.
Васса запевает песню из кинофильма «Девушка с характером».
ВАССА
Только вещи соберу я,
Только выйду за порог,
Сразу волосы развеет
Дальних странствий ветерок.
Подруги подпевают
Ни простор не испугает,
Ни преграды на пути.
У меня такой характер,
Ты со мною не шути.
ВАССА
Я ни с кем не попрощалась.
Только вышла за порог,
А уж мне бегут навстречу
Поезда со всех дорог.
Подруги подпевают
Я без них могу полсвета
Лёгким шагом обойти.
У меня такой характер,
Ты со мною не шути.
ВАССА
Если я ушла из дома,
Нелегко меня найти.
Я одна могу полсвета
Лёгким шагом обойти.
Подруги подпевают
Не советую тебе я
Повстречаться на пути…
У меня такой характер,
Ты со мною не шути.
Подходит Сергей с гитарой в руке. На последних строках песни подыгрывает на инструменте.
СЕРГЕЙ. Здравствуй, Васса! Салют, девчонки!
Васса молча смотрит на Сергея.
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Салют!
ВТОРАЯ ПОДРУГА. И тебе не хворать!
СЕРГЕЙ. Красиво поёте, девушки! Услышал песню издалека, решил подойти.
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Ну, послушал? Иди дальше своей дорогой.
ВТОРАЯ ПОДРУГА. Зачем ты так? Может, он и сам сыграет на гитаре и споёт нам песню?!
СЕРГЕЙ. Куда уж мне до вас…
Пауза
ВАССА. Как сегодняшний улов, Сергей?
СЕРГЕЙ. План выполнили. Рад, что интересуешься. Я видел, как ты наблюдала за нами.
Васса смущённо отворачивается.
Пауза.
ВАССА. А мне нравится смотреть, как сильные люди работают.
СЕРГЕЙ (горделиво подкручивает ус). Да уж. У меня отличная бригада. Опять же уважение ко мне имеют.
ВАССА. Да, я видела, как они тебя слушаются.
Первая подруга досадливо качает головой, вторая подруга тянет первую за рукав и уводит со сцены. Сергей садится рядом с Вассой, перебирает струны гитары.
СЕРГЕЙ. Моё слово — закон!
Пауза
СЕРГЕЙ. Васса, не хотела бы прогуляться со мной по берегу?
ВАССА (смущённо). Пойдём.
Уходят. Играет мелодия песни «Девушка с характером».
Затемнение.
ЯВЛЕНИЕ III
Сергей, приятели Сергея, Васса, подруги Вассы.
Локация та же. Три друга Сергея вполголоса переговариваются возле перевёрнутой лодки. В это время забегает взъерошенный Сергей с гитарой на спине. Держится обеими руками за пах, морщится от боли, прислоняется к лодке.
ПЕРВЫЙ ПРИЯТЕЛЬ. Что произошло?
ВТОРОЙ ПРИЯТЕЛЬ. Сергей! Ну вот!
ТРЕТИЙ ПРИЯТЕЛЬ. Я же говорил…
СЕРГЕЙ. Я же только хотел в щёчку поцеловать. Эта с-сс… как даст коленом, у меня аж искры из глаз.
Вдали раздаются женские голоса, заливистый смех.
ТРЕТИЙ ПРИЯТЕЛЬ. Я же говорил, что она дикая!
СЕРГЕЙ. Ну что за девка?! Что она кочевряжится? Вижу ведь, что нравлюсь ей.
ВТОРОЙ ПРИЯТЕЛЬ. Не зря её называют железной.
ПЕРВЫЙ ПРИЯТЕЛЬ. Не бывать тому, что Васса будет твоей, Сергей! Плакали твои денежки.
СЕРГЕЙ (злится). Ещё не вечер, мужики…
ТРЕТИЙ ПРИЯТЕЛЬ. Осталась неделя до отведённого срока.
СЕРГЕЙ (морщась). Да знаю я!
Появляется Васса в сопровождении подруг.
Сергей вскакивает, с опаской поглядывая на Вассу.
ПЕРВАЯ ПОДРУГА (язвительно). Ну что, Серёженька, как самочувствие?
ВТОРАЯ ПОДРУГА (сквозь смех). Может, станцуем?
Делает несколько танцевальных движений, отбивая каблуками ритм. Сергей молчит, исподлобья смотрит на девушек и нервно крутит ус.
ВАССА. Хватит, девочки! Мы пришли по другому поводу. Сергей, завтра будет трудовой десант на колхозное поле. Ждём вашу бригаду.
ПЕРВЫЙ ПРИЯТЕЛЬ. А чего это вдруг раскомандовалась?
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. А то, что Васса теперь у нас руководитель комсомольской организации.
ВТОРОЙ ПРИЯТЕЛЬ. И что с того? Командуй своими комсомольцами.
ВАССА. Поймите, в колхозах не хватает людей — все мужчины ушли на фронт. Пока погода стоит, надо убирать хлеб. Всё для фронта!
СЕРГЕЙ. А мы чем занимаемся? По-твоему, бездельничаем? Рыба — это тоже еда, между прочим.
ВАССА. Но вы же только вечером пойдёте снимать сети…
ПЕРВЫЙ ПРИЯТЕЛЬ. Да, и работаем почти до утра.
ВТОРОЙ ПРИЯТЕЛЬ. Когда отдыхать?
ТРЕТИЙ ПРИЯТЕЛЬ. Имейте совесть!
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Сказал тоже. До утра…
ВТОРАЯ ПОДРУГА. До полуночи! Это вы бессовестные!
СЕРГЕЙ. Стоп, друзья! Прекращаем балаган! Васса, моя бригада будет в полном составе!
Артельщики делают возмущённые лица.
ВАССА. Вот это другое дело! Спасибо, Сергей!
Васса быстро приближается к Сергею, тот испуганно прикрывает пах, но Васса сама с благодарностью приобнимает мужчину.
ВАССА (в ухо Сергею вполголоса). Но если ещё раз подобное допустишь, не приду больше на свидание! Понятно, Сергей?
СЕРГЕЙ. Да понял я, понял. Я ведь тоже только хотел обнять тебя. Вот ты меня обнимаешь, и ничего…
ВАССА (отодвигаясь). Это другое! В знак благодарности за то, что отозвался на десант.
СЕРГЕЙ. Вот и я хотел обнять в знак благодарности за то, что согласилась на свидание.
ВАССА. Ты мне зубы не заговаривай! У вас, мужиков, одно на уме.
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Вот именно!
ВТОРАЯ ПОДРУГА. Ага!
ПЕРВЫЙ ПРИЯТЕЛЬ. А у вас что?
ВТОРОЙ ПРИЯТЕЛЬ. Чем вы лучше?
ТРЕТИЙ ПРИЯТЕЛЬ. Давайте обсудим это в другом месте. Оставим здесь молодых.
Приятели Сергея и подруги Вассы уходят, на ходу продолжая разговор. Раздаются мужские возгласы, женский смех, визг.
Затем всё затихает. Слышно, как поют вечерние птицы.
Пауза.
ВАССА. Говорят, что у тебя в каждой деревне вдоль Волги по девке?!
Сергей делает возмущённое лицо, смотрит на Вассу, отодвинувшись.
СЕРГЕЙ. Кто говорит? Враньё!
ВАССА. Все говорят.
СЕРГЕЙ. Язык без костей — вот и говорят…
ВАССА. Только не ври, ладно, Сергей? Ненавижу ложь и предательство.
СЕРГЕЙ (изображая обиду). Кто врёт-то, кто врёт?
ВАССА. Знаешь, это как снежный ком. Бывало, запускаешь с высокого пологого берега маленький комочек снега, он по собственной воле мчится вниз, становясь всё больше и больше. И уже не остановить… Так и с враньём — начал врать, потом ещё соврал, чтобы прикрыть или смягчить первую ложь, потом ещё раз, чтобы укрыть первые две…
Сергей делает попытку вставить слово.
ВАССА (строго посмотрев). Поэтому надо вовремя остановиться, иначе каждый новый виток будет делать грядущую боль всё сильнее.
Пауза
СЕРГЕЙ. Нравишься ты мне очень, Васса!
ВАССА. И ты мне нравишься, Сергей. Но это не даёт тебе права распускать руки. Я тебя предупредила!
СЕРГЕЙ. Всё, всё, Васса! Как скажешь…
ВАССА (с нажимом). Насчёт вранья тоже!
СЕРГЕЙ. Ну что ты…
Васса садится на перевёрнутую лодку и показывает Сергею рукой рядом с собой. Сергей садится. Некоторое время молчат. Сергей перебирает струны гитары.
ВАССА. У тебя есть мечта, Сергей?
СЕРГЕЙ. Ну, наверное, чтобы война быстрее закончилась.
ВАССА. Нет, этого все хотят. Именно твоя мечта. О чём мечтаешь, например, перед сном?
СЕРГЕЙ. О тебе…
ВАССА (сердито). Опять двадцать пять! Ну что ты за человек?! Я спрашиваю о сокровенном или, наоборот, о чём-то добром, хорошем, простом…
СЕРГЕЙ. Ну, тогда ты расскажи о своей мечте. Может, и я пойму, чего ты хочешь услышать от меня.
ВАССА. Я мечтаю об уютном доме.
СЕРГЕЙ. Так у тебя же есть свой дом!
ВАССА. Погоди, не перебивай, послушай… Я мечтаю об уютном доме, где всё умиротворяет, обволакивает и успокаивает. Самовар, кипящий паром, приятный запах утреннего чая, вишнёвое варенье. Непременно вишнёвое. И чтобы это было с кем разделить.
СЕРГЕЙ. Я тоже люблю вишнёвое варенье.
ВАССА. Чтобы дети, много детей… Ещё мечтаю прибежать босиком с сенокоса, мокрая от летнего тёплого дождя, постоять возле крыльца, подставив лицо небесной воде; затем переодеться во всё сухое, сидеть на подоконнике, пить горячий чай, слушать, как капли стучат по крыше и оконному стеклу…
СЕРГЕЙ. Ты, Васса, прямо поэт. Так красиво рассказываешь…
ВАССА. Я это больше никому не рассказывала.
СЕРГЕЙ. А вообще, ты странная, Васса. Все тебя называют «Железная». И мне сегодня от тебя досталось, хотя сколько уже я за тобой хожу… А сейчас открылась с другой стороны, совсем другая… Домашняя, что ли…
ВАССА. Железной меня сделал дед, царство ему небесное. Отец погиб в Финской. Мама слегла после этого. Один дед остался, воспитывал до последнего своего дня, пока не умер на завалинке с неизменной трубкой во рту.
СЕРГЕЙ. А мои мечты более приземлённые. Живу сегодняшним днём, Васса. Чтобы война закончилась. Чтобы в бригаде был порядок. Чтобы план выполняли. Ночью приходишь в барак после промысла, помечтать, как ты говоришь, некогда. Разве что, не сердись, о тебе успеваю подумать и засыпаю…
Пауза
ВАССА. Засиделись мы с тобой. Иди домой, Сергей.
СЕРГЕЙ. Может, пойдём в клуб на танцы?
ВАССА. Пойдём в другой раз.
СЕРГЕЙ. Там я хоть смогу касаться тебя без опаски получить…
ВАССА. Уже поздно. Да и рано вставать. Смотри не подведи со своей бригадой, Сергей. Я на тебя надеюсь.
СЕРГЕЙ (огорчённо). Не подведу…
Васса внезапно чмокает Сергея в усы.
ВАССА. Фу! Колючий какой!
Тут же убегает в дом, оставив удивлённого Сергея одного.
Занавес.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Двор дома Вассы.
ЯВЛЕНИЕ I
Сергей, приятели Сергея, Васса, подруги Вассы, массовка.
Свадьба Сергея и Вассы. За длинным столом сидят гости, стоит гул, как обычно бывает на свадьбах, играет гармонь.
На передний план выходят Сергей, приятели Сергея.
СЕРГЕЙ (весело). Э-ээх! Закончилась моя холостяцкая жизнь, друзья!
Теребит свои волосы
ПЕРВЫЙ ПРИЯТЕЛЬ. Ни за что бы не поверил, Сергей, что так быстро расстанешься со свободой.
ВТОРОЙ ПРИЯТЕЛЬ. Денежки-то всё равно проспорил.
ТРЕТИЙ ПРИЯТЕЛЬ. Не уложился в срок.
СЕРГЕЙ. Разве суть только в споре?! А деньги всё равно вместе пропили.
ВТОРОЙ ПРИЯТЕЛЬ. А в чём тогда?
ТРЕТИЙ ПРИЯТЕЛЬ. Да, а в чём дело?
СЕРГЕЙ. Главное, что я её добился! А это стоило любых денег.
Сергей смотрит на Вассу, сидящую во главе стола. Васса, счастливая, машет ему рукой, Сергей машет в ответ.
ПЕРВЫЙ ПРИЯТЕЛЬ (посмеиваясь). А как же со свободой? Как ты будешь объясняться со своими девками? Они ведь тоже ждут.
СЕРГЕЙ. Тс-с! (Приложив палец к губам.) О них ни слова! Васса услышит.
Приятели хохочут
ПЕРВЫЙ ПРИЯТЕЛЬ (отсмеявшись). Ну всё! Пропал человек!
ВТОРОЙ ПРИЯТЕЛЬ. Да, пропал!
ТРЕТИЙ ПРИЯТЕЛЬ. Такого друга потеряли!
СЕРГЕЙ (напустив строгость). Никого вы не потеряли, товарищи! Жизнь продолжается! Айда за стол!
Идут к столу, рассаживаются. Сергей обнимает Вассу за плечи.
СЕРГЕЙ. Ильдус абый! А сыграй-ка нам на тальянке. Страсть как хочется татарскую песню послушать!
Гармонист играет, кто-то из гостей начинает петь. Кто знает татарский язык, подпевают. Песня грустная (например, «Умырзая»). Прослушав несколько куплетов, ПЕРВАЯ ПОДРУГА не выдерживает.
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Ильдус абый! Давай плясовую!
ВТОРАЯ ПОДРУГА. Мы же на свадьбе, в конце концов.
Музыка меняется. Пускаются в пляс. Гости присоединяются. Затем постепенно люди перемещаются за ворота на улицу. На сцене остаются Сергей с Вассой. Сергей пытается поцеловать Вассу, Васса смущается.
СЕРГЕЙ. Ну, милая! Что ты?
ВАССА (слегка отстраняясь). Не сейчас, не здесь…
СЕРГЕЙ (удивлённо). Интересные дела! Пять минут назад целовалась со мной под «горько», а теперь, значит, нет?!
ВАССА. Это другое. Я чувствую себя неуютно, как…
СЕРГЕЙ (перебивая). Ты теперь жена моя!
Пауза
СЕРГЕЙ. Пошли в дом!
ВАССА. А как же гости?
СЕРГЕЙ. Им пока не до нас.
За воротами слышится шум гостей, игра гармони, весёлый смех.
Сергей берёт Вассу за руки и почти силой утаскивает в дом. Васса нехотя сопротивляется.
Пауза.
Вбегают подруги Вассы.
ПЕРВАЯ ПОДРУГА (со смехом). Ой, ноги устали!
ВТОРАЯ ПОДРУГА (садится). Уфф, утомилась…
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. А где наши молодожёны?
ВТОРАЯ ПОДРУГА (хихикает). Уединились…
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Знаешь, подруга, я всё равно не верю этому Сергею. Ненадёжный он какой-то.
ВТОРАЯ ПОДРУГА (удивлённо). Ты что?! Он же души не чает в Вассе! Опять же работящий… Бригадир! Все его любят, уважают!
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Вот-вот… Лицо смазливое, а душа тёмная.
ВТОРАЯ ПОДРУГА (сердито). Скажи лучше, что завидуешь Вассе!
ПЕРВАЯ ПОДРУГА (грустно). Я ей счастья желаю!
ВТОРАЯ ПОДРУГА. И я желаю счастья Вассе и очень рада, что она вышла замуж за Сергея.
Пауза
ПЕРВАЯ ПОДРУГА (бодро). Ну что, подруга, отдохнула?
ВТОРАЯ ПОДРУГА (вскакивает). Айда плясать, подруга!
Убегают. Затемнение.
ЯВЛЕНИЕ II
Сергей, Васса, Валентина.
Дом Вассы. На кровати лежат двое, лиц не видно. Это мужчина и женщина, что понятно по четырём босым стопам, выглядывающим из-под одеяла. Слышен приглушённый женский смешок, мужское невнятное бормотание.
Слышится стук в дверь. Мужчина резко привстаёт. Это Сергей.
СЕРГЕЙ (растерянно). Кажется, стучат?!
Женская рука обнимает и снова укладывает мужчину в постель. Стук в дверь продолжается более требовательно.
СЕРГЕЙ (откинув женскую руку). Погоди ты! Вишь, стучат!
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС ИЗ ПОСТЕЛИ. Ну Серёжа! Пускай стучат… Иди ко мне!
СЕРГЕЙ (испуганно). А вдруг это Васса?!
Женщина тоже резко привстаёт. Это оказывается Валентина.
ВАЛЕНТИНА. Ты же сказал, что она уехала в колхоз…
СЕРГЕЙ. Сам не понимаю. Должна была к вечеру только вернуться.
ВАЛЕНТИНА (с усмешкой). Будет смешно, если это действительно она.
СЕРГЕЙ. Это будет не смешно! Это будет провал!
ВАЛЕНТИНА (со смехом). Чего? Испугался, любовничек? А как пел-то, как пел, чтоб завлечь меня. Да я такой, да я сякой…
СЕРГЕЙ (приосанившись, насколько это возможно сидя в постели). А то?! Не понравился, что ли?
ВАЛЕНТИНА (прислушиваясь). Кажется, перестали стучать.
Пауза.
В это время распахиваются оконные створки и внутрь залезает Васса, обутая в кирзовые сапоги. В руках держит дедову нагайку.
Пауза.
СЕРГЕЙ (развязно и нагло усмехаясь). Ты чего так рано пришла? И как ты умудрилась залезть в окно? Там же высоко.
Васса быстро подходит и делает два удара нагайкой — справа и слева, наотмашь. Один по лицу Сергея, второй — по спине Валентины. Сергей падает на кровать схватив лицо руками, а Валентина начинает верещать от боли.
ВАССА (ледяным тоном). Вон! Вон из моего дома!
Валентина убегает. Сергей лежит.
ВАССА. Тебя это тоже касается.
Васса выходит.
Затемнение.
Вечер. Улица перед воротами дома Вассы. Появляется Васса, идёт к дому. Одета почти по-мужски (брюки, заправленные в кирзовые сапоги, туда же заткнута нагайка). С другой стороны сцены выходят приятели Сергея.
ПЕРВЫЙ ПРИЯТЕЛЬ (язвительно). Ну, здравствуй, красавица! Что ж ты одна ходишь по вечерам?
ВТОРОЙ ПРИЯТЕЛЬ. Теперь тебя некому защищать. Мужа выгнала да на фронт отправила…
ТРЕТИЙ ПРИЯТЕЛЬ (со смешком). А нешто мы не защитники?! Давай проводим тебя до дому?
ПЕРВЫЙ ПРИЯТЕЛЬ (глумливо). Заодно и заночуем. Примешь нас, Васса?
ВАССА (берёт в руки нагайку). Ребята, уйдите с дороги! Добром прошу!
Мужчины пружинящими шагами начинают окружать Вассу. Васса делает три удара нагайкой. Мужчины, извиваясь, падают.
ПЕРВЫЙ ПРИЯТЕЛЬ. Ой!
ВТОРОЙ ПРИЯТЕЛЬ. Ай!
ТРЕТИЙ ПРИЯТЕЛЬ. Ой-ё-ёй!
ВАССА. Ну что? Ещё хотите?
ПЕРВЫЙ ПРИЯТЕЛЬ. ВТОРОЙ ПРИЯТЕЛЬ. Да ну тебя! Дура!
ТРЕТИЙ ПРИЯТЕЛЬ. Мы же хотели пошутить!
ВАССА. Пошутили? Будя! Больше не попадайтесь на моём пути с такими шутками!
ПЕРВЫЙ ПРИЯТЕЛЬ (потирая бок). Что у тебя там? Железный прут, что ли?
ВАССА. Это дедова нагайка!
Васса заходит в ворота. Приятели Сергея, прихрамывая и поддерживая друг друга, уходят со сцены. Появляются подруги Вассы.
ПЕРВАЯ ПОДРУГА (оглядываясь). А что это с ними?
ВТОРАЯ ПОДРУГА. Упали, наверное…
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Все вместе, что ли?
ВТОРАЯ ПОДРУГА. Может, пьяные? Переживают за бригадира.
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Скажешь тоже!
ВТОРАЯ ПОДРУГА. А я так переживаю за Вассу. Мне так жалко её!
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Ведь говорила я ей, что не верю Сергею.
ВТОРАЯ ПОДРУГА (схватив ладонями щёки). Ой, что делается! А Валентина-то, Валентина, не прошло и месяца, как похоронку на мужа получила…
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. А что с неё возьмешь? Говорит, что она женщина вдовая, мол, что хочу, то и делаю!
ВТОРАЯ ПОДРУГА. А Сергей пропал после этого.
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Никуда он не пропал, на фронт ушёл добровольцем. Отказался от брони.
ВТОРАЯ ПОДРУГА. От стыда сбежал…
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Ага, а есть у него стыд-то?!
ВТОРАЯ ПОДРУГА (приложив палец к губам). Ладно! Тс-с! Васса идёт.
Выходит Васса. Всё в том же одеянии.
ВАССА (сурово). Ну! Чего вы там шепчетесь? Небось меня обсуждаете?!
ВТОРАЯ ПОДРУГА. Что ты, Васса! Вовсе нет…
ВАССА (смягчаясь). Да ладно тебе, подруга! Знаю, что меня. Кого же ещё? Спасибо благоверному, удружил…
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. А я считаю, Васса, хорошо, что это сейчас произошло. А то б жила и не знала, какой он… Хотя я говорила тебе, предупреждала…
ВАССА. Так, всё! Прекратили воспитание! Урок усвоен. Живём дальше. И без этого б… забот полно.
Вторая подруга бросается обнимать Вассу.
ВТОРАЯ ПОДРУГА. Ой, я так рада, так рада, что ты не переживаешь! Я даже плакала всю ночь, когда узнала об этом.
ВАССА (слегка отстраняясь). Отставить сопли!
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Ты говорила, что в райком вызывали. Из-за Сергея, да?
ВАССА. Вовсе нет! Предложили колхоз наш подшефный возглавить. Председатель на фронт уходит.
ВТОРАЯ ПОДРУГА. Вот здорово!
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Поздравляю, Васса! Ты — молодец! Я знаю, ты справишься.
ВТОРАЯ ПОДРУГА. Конечно справишься!
ВАССА. В общем, подруги, надеюсь на вашу помощь! Мужчин нет, воюют на фронте, защищают нашу Родину. Всё теперь ложится на наши плечи.
Обнимаются. Играет музыка.
Вдалеке слышны голоса людей, идущих на промысел.
Затемнение.
ЯВЛЕНИЕ III
Васса, подруги Вассы, приятель Сергея, Валентина, массовка.
Деревенская улица. Через сцену пробегает один мужчина, затем женщина, ещё двое. Выходят быстрым шагом подруги Вассы, останавливаются, начинают выглядывать из-под ладоней, повернувшись назад.
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Совсем ожесточилась Васса! Сама лично ходит по домам, выгоняет на работу.
ВТОРАЯ ПОДРУГА (испуганно). Ты представляешь, вчера и мне досталось от неё.
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Что? Прямо плёткой?
ВТОРАЯ ПОДРУГА. Ударить не ударила, конечно… Но замахнулась.
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. За что?
ВТОРАЯ ПОДРУГА. Сказала ей, что надо жалеть людей, а не плёткой гонять. А она и слушать не хочет. Накричала, что не помогаю ей.
Через сцену пробегает женщина с лопатой, затем выходит старый мужчина с косой. Прихрамывая, проходит мимо, со злостью взглянув на подруг. Появляется один из приятелей Сергея.
ПРИЯТЕЛЬ СЕРГЕЯ (возмущённо). Вы, в конце концов, остановите свою подругу?! Совсем с ума сошла… Где это видано, чтобы в советское время к людям относились как к рабам.
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. А ты вставай вовремя, нечего прохлаждаться, когда все колхозники на ногах. Привык под Сергеем работать спустя рукава.
ВТОРАЯ ПОДРУГА. Правильно, что разогнали вашу бригаду.
ПРИЯТЕЛЬ СЕРГЕЯ. Ничего не разогнали! Всех мобилизовали на фронт.
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. А тебя почему не забрали, когда все воюют?
ПРИЯТЕЛЬ СЕРГЕЯ. По состоянию здоровья. У меня и справка есть.
ВТОРАЯ ПОДРУГА. Да на тебе пахать можно. Смотри, какой здоровый!
ПРИЯТЕЛЬ СЕРГЕЯ (важно). У меня грыжа!
Подруги смеются
ПРИЯТЕЛЬ СЕРГЕЯ (обиженно). Чего вы смеётесь?! Надорвался я… на тяжёлой работе. А она (кивает головой в сторону предполагаемого нахождения Вассы) на работу гонит.
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Значит, можешь быть возницей. В моей бригаде как раз нужен.
ПРИЯТЕЛЬ СЕРГЕЯ (с надеждой). Возьмёшь? А то она меня в гроб загонит скоро. Я её боюсь!
Подруги смеются
ВТОРАЯ ПОДРУГА. Мы сами её боимся!
ПЕРВАЯ ПОДРУГА (серьёзно и строго). Возьму, возьму… Только без глупостей у меня, а то сразу Вассе скажу. Иди пока на ферму, скажи сторожу, чтобы дали тебе Звёздочку.
ПРИЯТЕЛЬ СЕРГЕЯ (с разочарованием). Да знаю я эту вашу Звёздочку. Она же старая, еле копыта переставляет, да останавливается каждые пятьдесят метров.
ПЕРВАЯ ПОДРУГА (не слушая его). Будешь запрягать, подпруги сильно не затягивай. Не любит она это…
Приятель Сергея уходит. Появляется Васса, в руках плётка, на ногах кирзовые сапоги.
ВАССА. Ну, что стоим?
ВТОРАЯ ПОДРУГА. Тебя ждём, Васса.
ВАССА (постукивая сложенной вдвое плёткой по сапогу). А нечего меня ждать. Работать надо!
ПЕРВАЯ ПОДРУГА (твёрдо). Мы работаем, Васса, работаем! Я твою Звёздочку всё-таки оставлю на ферме. Навоз вывозить из коровника. Я и возницу нашла. А в твой тарантас запряжём пегого жеребца.
ВАССА (смягчаясь). Привыкла уже к Звёздочке… Ну да ладно.
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Васса, ты бы всё-таки полегче с людьми. Не ровен час, напишут жалобу. В наше время, знаешь, это быстро делается.
ВАССА. Уже написали…
ВТОРАЯ ПОДРУГА (испуганно). Ой, божечки! Что теперь бу-уудет?!
ВАССА (с силой ударяя сложенной нагайкой по голенищу сапога). А ничего не будет! Работать будем! (сотрясая плёткой) Я им ещё устрою!
Подходит к краю сцены, смотрит вдаль.
ВАССА. Я как гоняла лодырей, так и буду гонять. Никто не смеет бездельничать, когда Родина в опасности. Стране нужны хлеб, мясо, молоко! От меня это требует партия, райком! Я буду требовать от коллектива. Точка!
По мере выступления Вассы по краям сцены начинают стекаться колхозники. Сначала с опаской, затем всё смелее. Появляется недовольный гул. Люди переговариваются между собой.
ГОЛОС ИЗ ТОЛПЫ. Мы не скоты!
ВАССА (обернувшись к людям). А? Что? Кто это сказал? Почему cобрались?
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Безобразие!
МУЖСКОЙ ГОЛОС. Жаловаться будем!
ПРИЯТЕЛЬ СЕРГЕЯ. Где это видано, чтобы людей плёткой стегать?!
МУЖСКОЙ ГОЛОС. Верно говорит!
ВАССА (всматриваясь). Это ты, что ли, Габдрахман абый? А не по твоему ли недосмотру стадо потоптало колхозное поле? (Делает шаг в сторону людей.) А ты, Валентина, думаешь, я не узнаю твой голос? Третьего дня не вышла на утреннюю дойку, так что пришлось самой засучивать рукава, потому что коровы так ревели, что плакать хотелось. (Ещё шаг.) А ты, Семён…
ВАЛЕНТИНА (из толпы, перебивая). Привыкла плёткой всё решать. Ты мне просто мстишь! Может, потому и мужа недосмотрела, что он ко мне…
ВАССА (поднимая над головой нагайку). Что? Да я тебя…
Подруги Вассы повисают на руках, не давая ей ударить Валентину. В это время появляется почтальон с сумкой через плечо. Достаёт бумагу и протягивает конверт Вассе.
ПОЧТАЛЬОН. Васса Петровна, это вам.
ВАССА (всё ещё возмущённо). Что это? Почему мне? Похоронка?
Почтальон молчит. Васса растерянно держит конверт.
ВТОРАЯ ПОДРУГА (хватая руками щёки). Ужас!
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Дай мне. (Забирает из рук конверт, достаёт небольшую бумагу.)
ПЕРВАЯ ПОДРУГА (пробежав глазами текст). Читать?
ВАССА. Читай.
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Ваш муж… кхм… Волков Сергей Евгеньевич, уроженец села Рыбная Слобода… кхм… в бою за Социалистическое отечество, верный военной присяге, проявив… кхм… геройство и мужество, погиб при выполнении боевого задания девятнадцатого сентября тысяча девятьсот сорок второго года. Похоронен в братской могиле в городе Сталинград.
Васса потрясена. Роняет нагайку на землю, протянув руки, делает несколько шагов в сторону колхозников, затем возвращается к подругам.
Люди начинают расходиться по работам.
ВТОРАЯ ПОДРУГА (заглядывая в конверт). Смотри, тут ещё одна бумага. Кажется, письмо.
ПЕРВАЯ ПОДРУГА. Да, письмо. Письмо от самого Сергея. Читать?
ВАССА. Нет, я сама прочту. Вы идите, идите…
Подруги уходят. Вторая подруга подбирает по ходу нагайку. Васса остаётся одна. Читает письмо Сергея. По мере чтения лицо Вассы светлеет, появляется улыбка.
Играет музыка.
Занавес.
2025 год
Эхо
Откуда-то еле слышно лилась музыка. Словно далекое эхо. То ли шумели белоствольные кудрявые березы на склоне горы, то ли голоса игривых девушек пробивались через скалы и, смешиваясь с журчанием родника, ласкали слух. Как бы там ни было, музыка звучала божественно.
— О, Всевышний! Это, наверное, рай земной! — женщина, выйдя из машины, забыв про боли в ногах, с восхищением воззрилась на окружающую красоту.
Всю жизнь она прожила в долине и вот, впервые увидев горы, подпирающие небо, родники, бьющие из-под камней и весело бегущие по склону, буквально онемела от восхищения.
Она стояла, подперев бока руками и, машинально поглаживая ноющую поясницу, умилялась весеннему горному ветерочку, ярко-зелёным лепесткам деревьев, что тянут свои кроны к облакам вдоль по склону величественных Уральских гор. Постояла так в немом восхищении, заправила седые пряди под белый платок, завязала узел платка поплотнее, застегнула на все пуговицы камзол и обернулась к детям.
Зять пожилой женщины раскладывал складные стулья и стол. Дочка доставала из машины пакеты с продуктами. Им было не до красоты здешних мест — не впервой.
— Мама, пойдём, спустимся к горной речке, умоемся с дороги. Потом чаю попьём.
— Да, доченька. Путник должен быть в пути, а не отдыхать подолгу…
— Не спеши, мама, отдохни с удовольствием, — сказал зять женщины, раскладывая на столе продукты. — Ещё до озера ехать и ехать. Разомни ноги. Успеем ещё тронуться в путь…
В последние годы у женщины прямо беда с ногами: ноют по ночам, утром становятся как дубовые — надо по полчаса разминать, чтобы сделать первый шаг. Поэтому дочка с зятем уговорили поехать в Соль-Илецк.
Мать и дочь, держась за руки, аккуратно спустились по тропинке, отгороженной кустиками дикого шиповника. Когда женщина обмыла руки-лицо ледяной водой из горной речки, так неистово текущей среди ущелья, в тот же миг почувствовала прилив сил и ее лицо тронула улыбка.
— О, Всевышний! — в это восклицание женщины вместилась вся благодарность, восхищение и радость.
Дочь промолчала. Вид бурлящей горной реки пробудил в ней воспоминания той поры в родной деревне, когда она была маленькой девочкой, а мама молодой и красивой женщиной.
Той весной ледоход был особенно страшным. Ломал и крушил все на своём пути. На берега повыносило много разного мусора, стволы поваленных деревьев, огромные глыбы льда. Вода текла по всем улицам. Без резиновых сапог даже до сарая невозможно дойти — кругом вода. Иной раз приходилось по заборам продвигаться.
То ли паводковой водой открыло калитку, то ли сами забыли запереть на щеколду, но так случилось, что беременная овечка сбежала из сарая, каким-то образом очутилась на той стороне речки, и там, вдобавок, объягнилась. Чудо, и только. Как ее теперь оттуда достать? Как привести домой?
Когда кто-то из деревенских сообщил об этой находке, мама, надев на себя огромные болотные сапоги, выбежала из дома. От детской непосредственности, природного любопытства и дочь вышла из дома за мамой. Вот она, ее мамочка, бежит к речке. Такая молодая, красивая и проворная. Волосы развеваются на ветру, в них нет еще ни пряди серебра. Она пошла за ней.
Что стало поводом для тревоги у маленькой девочки: то ли безостановочно блеющая овечка на том берегу, то ли удивительное превращение маленького ручейка в полноводную темную реку, то ли мама, стоящая у мостков в нерешительности ломая руки?!
— Мама! — раздался звонкий, тревожный раздался вдоль реки. — Не ходи туда. Я боюсь!
— Ягненка ведь жалко, доченька! Если не забрать, то умрет от холода там… Что будет — то будет. С божьей помощью, я пошла…
Стоящая на берегу девчонка, крепко зажмурив глаза, поняла в тот миг, как могут нестерпимо долго тянуться секунды и минуты… А когда мама, завернув маленького барашка в полы пальто, вновь шагнула на шаткие мостки, девочка снова «умерла-воскресла» от страха.
В это время овечка, носящаяся вдоль берега и блеющая беспрестанно, поняв, что её дитё забрали, сделала стремительную попытку прыгнуть в реку.
— Ох уж, эти мамы… Ради ребёнка готовы в ледяную воду прыгнуть… — мама остановилась на полпути и, нежным, тихим голосом, начала успокаивать овечку. Поцокала языком. — — Иди сюда, стой здесь, душенька, подожди… Сейчас я отнесу твоего барашка и вернусь за тобой! Не прыгай в воду — сгинешь, и оставишь сиротой своё дитё…
Будто подействовал голос мамы: овечка не перестала блеять, но от мостков уже не отходила. Мама сначала вручила барашка дочери, затем вернулась к овечке, второй раз на другой берег. Одним движением вскинула её на свои хрупкие плечи и повернула назад.
Какое там расстояние? Пусть будет пятнадцать-двадцать шагов… Это когда девочка станет взрослеть — поймёт, насколько длинны или коротки метры-километры. А сейчас она в волнении стояла на грязном берегу в ожидании мамы, которая продвигалась по шатким и скользким мосткам, стараясь не смотреть на воду, переставляя потихоньку ноги.
Как долго тянется время! Как трудно даются шаги… Как неспокойно ведёт себя на плечах овечка… Как страшно гудит вода под ногами, почти задевая темной, бурлящей гривой шаткие дощечки мостков…
Если девочка снова зажмурит глаза, как в первый раз, то ей кажется, что мама исчезнет и она останется одна на всём белом свете с этим ягненком на руках. От таких мыслей, не понимая, что делает, девочка кладёт барашка на землю, делает шаг в сторону мостков. Видимо, страх потерять единственного родного человека был сильнее чувства безопасности, она ступает ногами на скользкую трубу вначале мостков. Шаг, другой, третий…
В эту секунду она сначала услышала тихий, но внятный стон: «Не вхо-о-оди!», затем увидела побелевшее лицо матери, перевела взгляд под ноги. Под ногами завораживающе текла мутная, темная и грязная вода. Она и приняла в свои объятия упавшую от головокружения девочку…
Оказывается, берега той реки сделаны из облаков. Эти облака похожи на кудрявую шерсть ягненка. И пахнут также. Ещё умеют говорить, повторяют слова мамы: «Ох уж, эти мамы… Ради ребёнка готовы в ледяную воду прыгнуть…». А девочка им отвечает: «Если надо будет, я ради мамы тоже прыгну в воду и в огонь войду!» Она снова и снова шепчет эти слова. И кажется, что этот шёпот эхом бьется об шерстяные облачные берега…
— Доченька, — прервала воспоминания дочери пожилая женщина. — Зятёк, наверное, потерял нас. Пойдём обратно!
— Да, мамочка. Пойдем! Вот сейчас дойдём до тропинки, а затем я тебя возьму на спину и понесу на гору до машины, не хочу, чтобы твои ноги нагружались.
— И так уже вся деревня говорит, что «тебя дочь с зятьком на руках носят», — голос женщины предательски задрожал. И чтобы слезы счастья, переполнившие ее глаза, не перелились, запрокинула голову и стала смотреть на кудрявые облака.
В этот миг величественные горы, задевающие своими макушками облака, как будто склонили головы за материнскую гордость. А шумевшие молодыми листочками деревья на склоне горы вдруг на миг перестали шевелиться: «а что, разве от счастья плачут?!»
Показалось даже, что горная река в этот миг перестала шумно течь. Стало тихо. И вновь стало слышно неизвестно откуда прилетевшую эхом божественно-прекрасную музыку…
Свидание
В последнее время Гульнара ощутила в себе странные перемены. В её душе, до сих пор погружённой в тихую тоску, внезапно пробудилось ощущение счастья, а сердце наполнилось трепетом и смутным предчувствием грядущих перемен.
Она, казалось, уже смирилась с судьбой и одиночеством. Но природа не терпит пустоты — как птицы ищут пару, так и люди стремятся обрести свою вторую половину.
Что скрывать, внимания мужчин ей не занимать. Даже в браке, и даже после его окончания. К миловидной, опрятной и хозяйственной женщине поступали разные предложения: и лёгкие ухаживания, и серьёзные намерения. Гульнара, чтобы не обидеть, отвечала шуткой:
— Спасибо за внимание! Если ко мне приходят такие мужчины, как вы, значит, жизнь ещё не кончена. Запишу в список кандидатов!
Но дальше слов дело не шло. Она была довольна своим равнодушием. А что, если вдруг заинтересует? Снова замуж? Новая семья даже в мыслях не укладывалась. Стать чьей-то любовницей — и подавно. «Хватит, налюбилась уже. Дай бог всякому».
* * *
Когда мужа не стало, Гульнара не подала виду, что тоскует безмерно по любимому. Никто не видел слёз на её лице. Не то чтобы сердце её окаменело — покойный муж вряд ли одобрил бы. Ей не к лицу было плакать, ныть, убиваться. Такое поведение, возможно, подошло бы изнеженным дамам, но не ей.
Гульнара никогда не ставила себя в один ряд с несчастными. Замуж вышла по любви, в любви жила. Плодами той любви остались дети — две красавицы. Теперь у них свои семьи. Жаль только, что Руслан, их отец, не смог порадоваться этому.
В молодости Гульнара была огонь-девушка. Дружила с несколькими парнями: с одним переписывалась, с другим в кино ходила, с третьим — в библиотеку, а четвёртый жил надеждой на встречу. Но всё это была лишь игра. Пока не встретила Руслана. Он затронул тайные струны её сердца. И вот она уже под венцом, даже не заметив, как.
Жизнь есть жизнь. Нельзя вечно жить в любви. Но Гульнара не помнила ни одного недостатка мужа. Были ли они? Наверное. Но она их не видела. А может, когда люди уходят, остаются лишь светлые воспоминания?!
Сколько ни искала изъянов, не находила. То, что у других звалось несовершенством, в Руслане становилось достоинством. Медлительность — вдумчивостью, общительность — широтой души, излишняя доброта — любовью к людям. Теперь и забылось, на что сердилась. В памяти — лишь улыбающееся лицо, белая рубашка с засученными рукавами, загорелое до черноты тело. И во снах он тоже приходит таким…
А то, что любил женщин? Ни одну не оставлял без сладостного слова? Что ещё нужно одиноким, вдовым? Она не рылась в его делах, не искала измен. Бывало, подруги приходили: «Твой муж с такой-то виделся, с такой-то встречался! Давай поймаем!» Но она не теряла терпения. Куда ему деваться, если есть глаза? Он не слепой, не инвалид. Здоровый мужчина. Она не обижалась — ей было любопытно.
Она знала, что таких мужчин, как её муж, на свете немного. Он никогда не прятался, не мучал её подозрениями, был честен в своих увлечениях. Она восхищалась его умением дарить радость. Ей было достаточно его верности, той, которая настоящая и не требует доказательств. Иногда она задумывалась над тем, как у неё получилось сохранить их отношения такими светлыми и доверительными. И каждый раз приходила к выводу, что важнее всего для них было умение принимать друг друга такими, какие они есть, без оглядки на чужие мнения и сплетни.
Детей никто не любил так, как Руслан. Когда им было полгода, он становился младенцем; в шесть лет — шестилетним мальчишкой. На четвереньках — и он за ними, бегал, прыгал вместе сними… Для них он был и конём, и собакой, кошкой, обезьяной…
Судьба дала ему короткую, но яркую жизнь. Когда он умер, душа Гульнары захлопнулась с грохотом. Она не искала его ночами в постели, будто он унёс с собой всё мужское тепло. Ни тоски, ни одиночества. Лишь улыбающееся лицо, загорелые руки в белой рубашке — ангел с лицом Руслана. Но ангелы не греют женское тело.
* * *
Вот так, размеренно, в заботах о детях и светлых воспоминаниях о муже, текла жизнь Гульнары, пока однажды она не встретила старого знакомого по прежней работе.
Рашид Ахметович, главный инженер на предприятии, где Гульнара когда-то трудилась статистиком, ещё до замужества, был человеком состоявшимся — семейным, с двумя детьми. Его образованность, взгляды на жизнь, а может, и что-то неуловимое притягивали молодую девушку. Ведь правда, что юные сердца тянутся к зрелым мужчинам.
Теперь она уже не помнит, что именно в нём её привлекало. Возможно, его мудрость или обаяние. Но, видя его, она чувствовала, как в душе загораются светлые огоньки. Нет, она не надеялась на большее — он был женат, и это делало связь невозможной. Вокруг хватало и других, но разве можно лететь к солнцу? Лучше нежиться в его лучах издалека.
Таких недосягаемых солнц у юных девушек бывает немало. Так они учатся жизни, пока не встретят настоящую любовь. А мужчины порой и не знают, для кого служат светом. Если бы знали…
И Рашид Ахметович, конечно, не подозревал, что когда-то согревал душу молодой сотрудницы своими лучами.
* * *
Встреча обрадовала обе стороны. Оказалось, Рашид Ахметович давно живёт в одиночестве. После развода с первой женой пытался снова жениться, но жизнь не сложилась. С тех пор он избегает женщин.
После той встречи Рашид Ахметович начал звонить Гульнаре. Однажды пригласил её в театр — как раз в Казани начался Нуриевский фестиваль, старейший балетный форум. Откуда он достал билеты? Неважно. Гульнара ответила, что вряд ли сможет прийти. Она поняла, что после невинной встречи и разговоров стала слишком много думать о нём.
Не просто думала… Дремавший с юности образ в её душе вдруг ожил, забился сладким пульсом, требуя нежности.
Гульнара оказалась меж двух огней. Разум сопротивлялся, отрицал, а сердце бунтовало, как весенняя река, выходящая из берегов. Рашид Ахметович звонил каждый день, просил встречи. Гульнара мучилась, не зная, как поступить.
«Неужели нельзя? При муже была примерной женой, а теперь кто осудит? Уже пять лет, как его нет…»
Она соскучилась по мужской ласке, соскучилась… Но ей не восемнадцать, чтобы так пылать. Она — женщина серьёзная, смотрит на жизнь иначе. Тысячу причин нашла для отказа, нашла бы и тысяча первую, но так и не смогла сказать ему, чтобы больше не звонил.
На этот раз вместо привычного «не пойду» её уста произнесли: «Ладно». Она опомнилась лишь тогда, когда положила трубку. Хорошо, что хоть смогла отказать, когда Рашид Ахметович предложил:
— С работы сам заберу!
— Что вы, Рашид Ахметович, как можно?! С посторонним мужчиной по улице — под ручку?
Но сама засуетилась, заспешила к месту встречи, пришла раньше времени. Взглянула на часы — до назначенного срока оставалось пятнадцать минут. В волнении присела на лавочку. Представила, как они встретятся. Наверное, он вручит ей белые цветы. Гульнара любит розы. Потом они зайдут в квартиру. А дальше? Кто знает, что будет дальше? И зачем она согласилась?
Она снова взглянула на часы. Ещё десять минут. Решила понаблюдать. Её скрывали кустики и пластиковая горка на детской площадке. Весь двор был как на ладони. На дальнем конце играли дети. К ним прибилась собачонка с до боли знакомыми повадками и пятнышком на груди. Очень похожа на Акбая. В год смерти мужа их собака пропала. Этот бездомный пёс напомнил о ней. Гульнара хотела подойти, погладить его, но не успела…
Вдруг из-за угла, стремительной походкой, словно вихрь, появился Рашид Ахметович, разодетый, как жених. Он спешил на встречу, но дети, увлечённые игрой, не заметили его. Шумной ватагой выбежав навстречу, они столкнулись с ним, и все рухнули на землю — визжащая куча-мала. Рашид Ахметович оказался внизу. Когда дети, смеясь, вскочили на ноги, Гульнара увидела его лицо, исказившееся до неузнаваемости. В гримасе гнева он схватил то одну девочку, то другую, отшлёпал их, а затем пнул в живот весело гавкающую собачонку. Та с визгом отлетела на несколько метров, затем, прихрамывая, сделала несколько шагов по тропинке, где недавно прошла Гульнара. Собачка перестала визжать, понюхала следы, а потом, подняв мордочку, уловила знакомый запах!
«Так это же её Акбай! Откуда он здесь взялся? Чья вещая рука привела его?»
Девочки с рёвом убежали домой, а собачка, скуля от радости и нещадно вертя хвостом, устремилась к своей хозяйке. Гульнара встала с укромного места, подхватила Акбая на руки и, не сказав ни слова крайне удивлённому Рашиду Ахметовичу, прошла мимо него твёрдым, уверенным шагом.
Непреодолимое проклятие
Огромный четырехосный оранжевый грузовик, гружёный щебнем, несся на всех парах по Мамадышскому тракту вниз по наклонной дороге. Водитель отчаянно сигналил и «моргал» дальним светом, чтобы стоящие впереди автомобили, на светофоре у Константиновки — в метрах пятистах — уступили дорогу. Отказали тормоза…
В это время Вера с Ринатом бесились в салоне белого хэтчбека под сумасшедший ритм, синхронно качая головами в такт агрессивной музыке Serious ft. Mr. Shakes & Kromabis. Басы из специально установленного сабвуфера, казалось, сотрясали под автомобилем землю. Пару не интересовали ни осуждающие взгляды, ни возмущенные размахивания руками из окон соседних машин. Им нет дела до других людей. Лишь Ринат изредка бросал взгляды на светофор, чтобы рвануть первым. Если бы он только взглянул на зеркало заднего вида…
Многотонный грузовик буквально смял в гармошку и отбросил на несколько десятков метров плод инженерной мысли немецкого автопрома и помчался дальше, окатив асфальт осколками битого стекла, пластика и кусками металла….
* * *
Все началось пять лет назад. Никогда не жаловавшаяся на здоровье мама Дины, которая гостила у неё, вдруг слегла. Сетовала на страшную головную боль. Заподозрив кровоизлияние в мозг срочно вызвали бригаду «Скорой помощи», но медики отвергли этот диагноз и посоветовали провести обследование по месту жительства. Сделав обезболивающий препарат, который помог, наконец, уснуть пожилой женщине, врач собрал свою сумку и пошёл к выходу. У дверей задержался и, будто что-то вспомнив, сказал:
— Вот что… Рекомендую с обследованием не затягивать. Если состояние не улучшится к утру, то необходима серьезная диагностика. Сейчас трудно судить, — не вижу никаких симптомов. Возможно, обычная мигрень. До свидания!
— Спасибо, доктор!
Дина заглянула в комнату, где спал бесконечно дорогой для неё человек. Чтобы не потревожить ее сон, тихонько прикрыла дверь. В своей комнате нашла в списке телефонных номеров знакомую фамилию.
— Ольга Георгиевна, здравствуйте! Это Дина! Ну, помните, мы с вами знакомились в Оперном театре на спектакле?
— Конечно, помню, Диночка. Что случилось?
— Вы уж простите, что приходится обращаться по делу. К вам, — врачам, чаще с горем, чем с радостью…
— Говорите, Дина, внимательно слушаю.
— Понимаете, Ольга Георгиевна, у меня мама заболела. Вызывали скорую только что. Они порекомендовали обратиться в поликлинику по месту жительства.
— А что с вашей мамой?
— Страшные головные боли. Прямо места себе не находит. Никакие анальгетики не помогают. Вот, после укола уснула, наконец.
— Она ходить может?
— Нет, Ольга Георгиевна. Как легла, так и лежит. Я ничего не понимаю…
— Хорошо, Дина. Сейчас пришлю участкового врача.
— Может быть завтра?! Она только уснула.
— Окей, записываю вас на девять утра. Ждите.
— Спасибо, Ольга Георгиевна!
К ночи, когда действие обезболивающего лекарства закончилось, женщина проснулась и стала стонать так громко, что разбудила Дину. С этого момента пошли тревожные, нетерпеливые минуты в ожидании утра: «Скорее бы пришла участковый врач…»
Доктор, несмотря на молодость, внушала доверие своими действиями: сняла уличную обувь, прошла в ванную комнату помыть руки, щупала пульс, смотрела зрачки, язык, стучала молоточком, измеряла давление… В общем, всем видом и действиями показывала профессионализм и крайнюю озабоченность.
— Как фамилия бабушки?
Дина назвала. Участковая достала какие-то бланки и стала их заполнять. Дочери больной женщины, измученной ночным бдением и ожиданием, не терпелось узнать решение:
— Что у нас, доктор?
— Сейчас…
Участковая закончила писать и, отложив бланки, ответила:
— По всей вероятности у вашей матери опухоль. Поэтому я вам выписала направление в стационар. Учитывая её положение, к вам подъедет машина «Неотложки» и отвезет до места.
Точного диагноза доктора так и не поставили. МРТ обследование показало, что действительно имеется новообразование в мозгу. Мама Дины категорически отказалась от операции на голову. Даже не разрешила сделать биопсию.
— Будь что будет, дочка… Я уже пожила. Не хочу быть вам обузой. Прощай.
Через десять дней пожилая женщина умерла во сне.
* * *
Если бы только Дина знала, что эта трагедия в её жизни лишь первая в череде ужасных событий?! После этого происшествия гибель близких людей стала преследовать её со зловещим постоянством.
Не успела Дина оправиться от похорон матери, как в середине осени, когда уже заканчивался дачный сезон, произошла еще одно несчастье. Старшая сестра Дины сгорела на пожаре у себя в загородном доме. Супруг её был в это время на рыбалке с детьми. Когда приехала пожарная машина, все уже было кончено. Пожарные вынесли тело женщины на виду у мужа, которому только и оставалось упасть на колени и, обняв ничего не понимающих детей, не по-мужски заплакать.
Через несколько дней после похорон позвонил отец Дины:
— Доченька, может быть, приедешь? Есть разговор…
Он, после смерти супруги, жил один в своём доме. Несмотря на многократные приглашения Дины переехать к ней, только качал головой. Мужчина был суровый с молодости. Частенько прикладывался к бутылке. В эти моменты попадало ремнем и матери, и маленьким девочкам. Хотя потом, протрезвев, понимал, что поступал неправильно, и принимался извиняться, заглаживать свою вину: то платья купит, то сладости, а один раз даже самокат притащил. Но, стоило выпить, все повторялось заново. По этой причине Дина всегда чувствовала некоторое отчуждение к отцу. Вот и сейчас находила себе любое занятие и причину, лишь бы не видеться с ним. «Завтра поеду… Может послезавтра…»
Ах, как она потом мучилась угрызениями совести, но было уже поздно. Отца нашли мертвым. Он повесился на том самом ремне, от которого нередко доставалось Дине в детстве.
«Прошу в моей смерти никого не винить. Не вижу смысла жить. Я никому не нужен. И в жизни много сделал ошибок, и смерть моя бессмысленна… Прости меня, дочь! Береги близких!»
Не уберегла. Не смогла уберечь… После смерти отца, опустошённую душевно женщину, ждало ещё одно испытание.
Обычно детей и в школу, и в садик возила сама Дина. Но в тот день было очень снежно и гололедица, поэтому она практически заставила мужа, опаздывающего на работу, забрать старшего сына. Хотя и тот, и другой сопротивлялись:
— Дорогая, я опаздываю!
— Мамочка, можно я сегодня не пойду в школу?
Но Дина была неумолима. Первоклашку Романа сама на руках отнесла в машину. Только не знала в тот миг, что отправляет их в последний путь.
Это время не помнила толком Дина. Всё прошло как в тумане: похороны, слёзы, плачь… Потом долгое время находилась в клинике. Впрочем, и после лечения почти не выходила из дома, стала нелюдимой…
Только её единственная отрада, её единственный родной человечек, пока ещё мало что понимающий младший сын Даниил заставил Дину возвратиться к жизни. Ради него вернулась на работу, ради него привела себя в порядок, посвятила всю оставшуюся жизнь ему.
И вот теперь опять…
— О, господи! За что мне такие испытания? Почему ты меня так мучаешь? Возьми меня, только оставь моего ребенка! Пусть он будет жив! Пусть будет! О, господи!
Дина давила на педаль газа изо всех сил, разгоняя мощную машину, будто на соревнованиях. Сидящая за рулем женщина не видела и не слышала ни других машин, ни тревожные сигналы клаксонов, ни визги тормозов… Она гнала на грани безумия. Но хватило ума притормозить на большом перекрестке.
К несчастью машина нашла всё-таки препятствие: хлопнула подушка безопасности, послышался скрежет металла об металл. Невольно «встретившийся» на перекрестке хозяин джипа налетел на Дину сотрясая кулаками. Но женщина ни какого внимания не обращала ни на ругань, ни на размахивания руками. Оттолкнув мужчину со всей силой, устремилась на середину дороги. Пока второй участник ДТП успел что-либо понять, Дина запрыгнула в первую попавшуюся машину и уехала.
Так опасно поступать на дороге заставил Дину звонок, несколько минут тому назад прозвучавший на рабочем месте:
— Тётя Дина! Даниила сбила машина!
— Ка-аак? Кто это?
— Это Тимур, ваш сосед. Даниил переходил дорогу. Я не успел задержать. Его увезли в больницу.
В больнице Дина на коленях умоляла медсестер, чтобы допустили к сыну. Но они были категоричны:
— Вам туда нельзя, женщина! Он в реанимации. Успокойтесь! Давайте мы вам капли накапаем?! Все будет хорошо! Посидите вот здесь, на диване.
Вышедший через несколько минут из реанимационной палаты врач заявил, что Даниил в коме, идёт борьба за его жизнь. От этих слов у Дины подкосились ноги и она, схватившись за грудь, сползла на пол.
Когда очнулась, поняла, что находится на больничной койке. Кажется, чувствовала себя лучше. Видимо, сделали какой-то укол. Но тотчас вернувшаяся мысль о судьбе маленького сына начала пульсировать в голове: «За что?» Опять заныло под сердцем…
Ведь всего лишь пять лет назад Дина была счастливейшим на свете человеком. Рядом любимый муж, здоровые дети, поддержка родителей, благополучная сестра с семьёй. А теперь у единственного оставшегося в живых родного человечка жизнь висит на волоске…
— Здравствуйте! Можно войти?
У двери палаты стоял высокий черноволосый с сединкой на висках мужчина. Он кого-то напоминал, но Дина никак не могла вспомнить. Женщина волей-неволей кивнула. А что делать, если он уже на середине палаты?
— Меня зовут Игорь. А вы, если не ошибаюсь, Дина?
— Я вас не знаю. А знакомиться нет желания.
— Я хозяин того джипа с которым ваша машина столкнулась сегодня.
— А-аа… Вы меня простите, пожалуйста. Я не знала, что творю. За причиненный ущерб заплачу сколько надо. Ещё раз, простите!
— Вы думаете, что я вас разыскал ради этого? Признаюсь, в момент аварии много плохих слов было сказано в ваш адрес. Простите меня! Я думаю, что вы меня понимаете. Сами подумайте: неожиданно врезается машина, а хозяйка, вместо того, чтобы разобраться на месте, отталкивает меня и уезжает неизвестно куда. Я сначала подумал, что вы сумасшедшая. Трудно считать умной человека, бросающего на дороге машину с открытой дверью и ключом в замке. Только потом… Когда я всё узнал…
— И что вы узнали обо мне?
— Всё! И то, что вы потеряли близких, и что ваш сын находится в реанимации…
— Откуда?
— А разве это важно?
— И всё-таки…
— Узнал по номеру машины ваше имя, где работаете… А остальное не так уж и трудно. Вы насчёт машины не беспокойтесь! В надёжном месте. Как отремонтируют, можете забрать. Вот ключи.
— Спасибо большое.
— Может быть, вам ещё чем-то помочь?
— Спасибо вам за все, Игорь. Только вы мне уже не поможете. И машина не нужна, и сама жить не хочу!
— Почему вы так говорите? Вот увидите, все будет хорошо!
— Мой сын в коме…
— Знаю. И понимаю ваши мысли. Только надежду никогда не следует терять.
— Я уже ни на что не надеюсь. Ни от жизни, ни от бога не жду пощады. Он у меня забрал всех близких. Кроме сына никого не осталось. Все погибли трагической смертью. Если еще и Даниил, то… Я наложу на себя руки.
— И всё же, Дина, я думаю, что вы должны держаться…
Мужчина помолчал некоторое время, смотря в окно, затем спросил:
— Вы когда-нибудь обращались к экстрасенсам? За несколько лет потерять почти всех близких, — уму не постижимая вещь. Может они смогут прояснить ситуацию?
— Я не верю экстрасенсам, колдунам и колдуньям. Если бы они могли помочь, то все люди на свете жили бы счастливо.
— А я верю, — возразил Игорь. — Однажды моя сестрёнка, разузнав про экстрасенса, заставила меня пойти к нему. Это была молодая женщина, довольно симпатичная. Я еще подумал тогда, мол, что она может знать? Её саму надо учить! Задавала мне ничего не значащие вопросы. Сама отвечала на мои. Все её ответы я посчитал совпадением. В конце встречи решил спросить про своё будущее.
— И что? Прямо таки рассказала ваше будущее?
— Она внезапно замолкла на некоторое время, а затем заявила: «У тебя в жизни будет большое трагическое событие. Потеряешь близкого человека. Это перевернёт всю твою жизнь. И оправишься ты от этого не скоро».
Дина недовольно усмехнулась. Игорь в ответ улыбнулся и продолжил:
— Понятное дело, что я не поверил ей. А через месяц попал в страшную аварию. Рядом сидела моя любимая девушка, с которой мы должны были пожениться. Все произошло так быстро, что я почти ничего не помню.
Дина охнув, прижала ладонь к губам.
— Очнулся только в больнице. А моя девушка умерла до приезда «скорой». Вы представляете, что я пережил тогда? Не мог думать ни о чём, кроме той злосчастной аварии. В смерти любимой винил только себя, хотя экспертиза показала, что виновата встречная машина. «А если бы ехал с меньшей скоростью? Повернул бы руль в другую сторону? И вообще, в тот день не нужно было никуда ехать…» Мысли «если да кабы» роем вертелись в голове каждый день.
— Как я вас понимаю, Игорь, — сказала горестно Дина.
После долгих размышлений, Игорь снова поехал к той женщине-экстрасенсу. «Ну что? Рада? Все твои предсказания сбылись!» — накинулся он на неё. Слышал раньше, что ворожеи могут наколдовать человеку плохое.
— Я ни в чём виновата, — сказала ему девушка спокойно. — Обычно мы, если видим нехорошее событие, стараемся не сообщать об этом. Не знаю почему я тогда сказала вам. Но имейте в виду, что даже если бы тогда не случилась авария, всё-равно потеряли бы свою Гульнару. Может быть позже. Что поделаешь, Господь некоторым дает короткую жизнь».
Слова экстрасенса нисколько не успокоили мужчину. Он не поверил ей. Желая найти успокоение, съездил на кладбище, затем решил проведать родителей Гульнары. Дома была только её мама.
— Я слышала, что ты сильно убиваешься по поводу аварии, — сказала она, вытирая слезы краем платочка. — Только я хочу открыть один секрет. Гульнара была больна. Неизлечимо больна. Требовалась операция заграницей на фантастическую сумму. Ты извини, что скрыли это от тебя. Так захотела Гуля. Боялась тебя потерять. «Придет время, я сама скажу!» — заявила она. Но вот случилось то, что случилась. Не захотел Аллах продлить её дни. Нет дня, чтобы мы не плакали, вспоминая её. Здесь нет твоей вины, Игорь. От судьбы не уйдешь… Ты еще, молодой, забудь Гульнару, строй свою жизнь.
Нет, Игор не смог забыть Гулю. Прошло какое-то время, втянулся в работу, открыл свой бизнес, появились деньги. И однажды он услышал по телевизору, что маленькой девочке по имени Гульнара требуются деньги для проведения операции. Решил разыскать и помочь ей, несмотря на то, что многие родные и знакомые были против этого. Получалось, что все деньги, которые он заработал, потратил бы на лечение больной в Израиле. «Ты пойми, — говорили Игорю. — Эту девочку ты совершенно не знаешь. Неизвестно поможет эта операция или нет.»
— А она выздоровела, Дина! — воскликнул Игорь. — Представляете мою радость?
Дина с улыбкой кивнула.
— В прошлом году пошла в обычную школу. Когда я вижу, как она бегает по двору вместе с другими ребятишками, слёзы наворачиваются на глаза от радости. Моя душа успокоилась. Считаю, что свой долг перед Гульнарой я выполнил.
— Конечно, — сказала Дина, — вы молодец!
— Может быть я вам тогда, в момент аварии, показался злым, но поверьте, не такой уж я зверь. Конечно, сначала хотел найти вас и проучить, но, узнав вашу судьбу, дал себе слово помочь. Если нужны деньги для лечения вашего сына, скажите!
— Пока врачи ничего не говорят. Главное, чтобы мой сын остался жив.
— Может и вас свозить к этой ясновидице? — спросил Игор. — Иногда чудеса случаются, даже когда не ожидаешь…
— А давайте съездим, Игорь! Мне уже терять нечего!
* * *
Экстрасенс принимал у себя в квартире на втором этаже недалеко от железнодорожного вокзала. Было немного смешно наблюдать, как она водила тонкими бесцветными пальцами по принесенной фотографии. В квартире был полумрак, в углу горела свеча, а еще Дина заметила у порога метелку, поставленную вверх «ногами». Ясновидящая пошептала какие-то слова, затем заявила, что мальчик находится между жизнью и смертью. И причиной этого является проклятие, наложенное другой ворожеей.
— Какое проклятие? — спросила с ужасом, Дина. — Я ведь всю жизнь жила, не причиняя никому вреда. Какой у меня есть грех?
— Успокойтесь! — строго заявила ясновидящая.
Затем поводила рукой по её голове, едва касаясь пальчиками.
— Погодите! Это проклятье было предназначено не вам. Вспоминайте! Вечеринка… Зима… Иголка… Где-то пять лет назад.
У Дины потемнело перед глазами. Ведь действительно было так. Подруга Вера позвала навести порядок в её деревенском доме перед юбилеем отца. С очень большим нежеланием она согласилась помочь, — было много дел в своём доме, но что поделаешь, ведь всё-таки попросила подруга детства, хотя и непутёвая.
И вот, засучив рукава, принялась за уборку в чужом доме. Когда протирала от пыли косяк двери, в палец Дины воткнулась иголка. Она еще тогда удивилась, мол, кто сюда иглу воткнул? Помазала палец йодом на всякий случай и продолжила прибираться…
— Но это же несправедливо! — воскликнула Дина. — Как это так? За что?
— То, что сделано нельзя вернуть назад. Проклятие может снять только тот человек, кто это сделал. Я могу сказать, где эта ворожея живет. Поезжайте туда без промедления. Пока ещё есть время…
— Что случилось? — спросил Игорь, увидев выходящую из подъезда Дину со слезами на глазах. — Сказала что-то плохое?
— Надо ехать немедленно! — сказал Дина, садясь в машину. — По дороге расскажу.
* * *
— А-аа… Явилась, наконец!
С такими словами встретила хозяйка Дину на пороге своего частного дома. Если бы сказали что нужно выбрать человека на роль Бабы-Яги, то это седовласая пожилая тщедушная женщина подошла бы как нельзя лучше.
Что-то притягательно-отталкивающее было в облике этой ворожеи: на худом морщинистом лице инородным элементом торчал большой горбатый багровый нос с темной родинкой на кончике; удивительным контрастом молодо сияли глубоко посаженые черные глаза. Они, обрамлённые седыми ресницами и нависающими длинными бровями, казалось, насквозь видели собеседника. Дине стало неуютно не только от окрика колдуньи, но и от этого всепроникающего взгляда.
Для того, чтобы попасть в этот дом пришлось ехать в «Марийку», а это почти сто километров, потом целый час отстоять в очереди. Никогда Дина не думала, что такие люди пользуются успехом. Увидев вереницу машин на половину улицы, она заявила:
— Игорь! Я боюсь! Давайте вернемся в Казань!
— Ну что вы, Дина! Столько километров отмахали. Вот, у меня есть термос с кофе, выпейте, а я пойду займу очередь.
Через час Дина была уже во дворе деревенского дома. «Баба-Яга» принимала на веранде за столом, где горела большая толстая свеча, а на шкафу сидел неподвижно чёрный ворон. Сначала Дина подумала, что это чучело, но птица моргнула.
— Стой где и стоишь! — крикнула ворожея. — Не вздумай перейти за порог. Ну что? Дошли, наконец, мои проклятья? Приехала спасти свою никчемную жизнь? Не-еет, ты сначала потеряешь всех близких и родных. Помучаешься, и лишь потом…
— Но вы ошибаетесь! — воскликнула, собрав все силы, побелевшая Дина.
— Я не ошибаюсь! Это из-за тебя моя внучка погибла. Это из-за тебя мой род прервался. Сколько слёз мы выплакали, сколько горя ты принесла в мой дом… А теперь ты горюй, Вера, теперь ты плачь!
— Но я не Вера! Я Дина!
— Как? Я сегодня раскидывала карты. «Тот, кого ты прокляла, появится у твоего порога», — вот что сказали мои карты.
— Да, я именно та, кого вы прокляли. Потеряла всех близких. Но я не Вера.
— Подожди! Ну-ка заходи сюда. Садись за стол. Расскажи все как было!
Дина рассказала подробно. По мере рассказа у этой женщины, похожей на упыриху, появились слёзы на глазах.
— Как же так? Значит я… Невинных людей… Твоя подруга Вера заворожила парня моей внучки Ирины. Дело шло уже к свадьбе, а тут появляется Вера. А внучка моя была уже беременна. Денно-ночно плакала. А через две недели после расставания наложила на себя руки.
— А в чём здесь вина Веры? Это, наверное, Ринат виноват. Если бы он любил вашу внучку, не бросил бы её.
— Нет, любил её Ринат! Мы тоже думали, что его родители будут против такого брака. Но он стоя на коленях поклялся, что любит Ирину. Только появилась Вера и приворожила его. Слабый был духом Ринат — поддался её чарам. А Ирина была наша единственная внучка.
Действительно, Дина вспомнила, как Вера говорила про парня, что он отличная кандидатура в женихи. Только, мол, какая-то марийская девчонка про меж них болтается, но ничего, она откроет глаза Ринату и его родителям. Не прошло и месяца, как отгуляли шумную свадьбу. Живут теперь припеваючи в отдельном доме. Только детей до сих пор нет.
— Господь бог и так наказал Веру. Как бы ни старалась, детей в семье нет.
— Нет! Этого мало! — от взгляда старухи повеяло холодом. — Надо их заставить гореть в аду!
— Что вы за человек? — Дина вскочила на ноги, будто пытаясь напасть. — Столько безвинных людей погубили! И еще собираетесь…
— Успокойся, дочка, — сказала ворожея тихим, но зловещим голосом. — твой сын в моих руках! Не забывай!
Дина, собрав все силы в кулак, нависла над старухой:
— Не трогайте моего единственного сына! Сколько нужно еще жизней погубить, чтобы вы насытились? Ради бога, прошу вас, не трогайте сына!
— Ладно, ладно! Сделаю, что смогу! Просить прощения уже поздно. Проклятие могу убрать, но это не просто. Невозможно снять, но можно изменить направление.
— Не понимаю…
— Если твой сын останется жить, значит кто-то должен умереть! Кто должен, наверное, понимаешь…
Старуха разразилась мелким противным смехом. Затем внезапно прервала хихиканье и, уставившись пронзительным взглядом, заявила:
— Если проклятье оставлю без адресата, то оно вернется ко мне…
— Может, есть другой способ? — спросила Дина. Ей становилось то жарко, то холодно. Если еще полчаса здесь посидит, то точно упадет в обморок.
Старуха не ответила, лишь отметающе махнула кистью руки. Дина медленно встала и пошла к выходу, чувствуя холодок в спине. Не оборачиваясь, дошла до машины и нырнула скорее в ее нутро. Только здесь дала волю слезам; мелкая дрожь сотрясало всё ее тело. Не стала отвечать и на расспросы Игоря.
— Потом, сейчас нет сил, — сказала она. На самом деле боялась. Боялась за судьбу сына. И не до конца поверила словам колдуньи.
* * *
Через несколько дней Даниил пришел в себя, а через неделю уже мог самостоятельно ходить, хотя врачи утверждали, что может быть придется передвигаться на коляске всю жизнь.
Игорь, на радостях решил съездить к старушке, чтобы отблагодарить, но вернулся с известием о кончине упырихи три дня тому назад. Дина очень обрадовалась этому известию. Значит, старуха не захотела забирать чужую жизнь. За прошлые грехи отдала себя в жертву…
Игорь теперь часто бывает у Дины с Даниилом. Женщина, хоть и сохранила теплые чувства о бывшем муже, но радуется, что рядом появилась опора в жизни. Однажды, во время совместного ужина, зазвонил домашний телефон.
— Я возьму! — воскликнул Даниил и подбежал к аппарату. — Алло! Да! Мама, это тебя.
— Да, слушаю!
Звонок был из деревни:
— Привет, Дина! Представляешь, что сегодня было? Стоим мы на светофоре. И тут в рядом стоящую машину ка-ааак врежется грузовик. Как в кино… Машинку эту отбросило аж на двадцать метров. Слава богу, водитель успел выскочить. А мы-то с Ринатом сидим такие, слушаем музыку, балдеем… А если бы грузовик взял чуть правее? Представляешь? Короче, сегодня у нас второй день рождения! Алло, Дин! Ты слушаешь?
— Слушаю, Вера, слушаю… — ответила Дина грустным голосом. — Вам несказанно повезло! Живите долго! Будьте счастливы! А меня, извини, ждут. Прощай, Вера!
— Дина! Дина! — послышалось в трубке, но Дина нажала на отбой.
Лифт
С лифтом этому подъезду не повезло, несмотря на то, что дом был относительно новый. Это устройство, призванное возить жителей с первого на десятый этаж и обратно, было с самого начала как старичок.
А ведь раньше, когда только въехали в этот подъезд, лифт был как космический корабль — новый, сверкающий, с зеркалами, с большой раздвигающейся дверью. Целая комната. На восемь человек. Стоя.
Но прошло некоторое время и — все… Скрипел, шипел, надсадно ныл — будто немощный дед с мешком груза на плечах. А уж сколько раз за пять лет в нем люди застревали — не подлежит подсчету.
Жители звонили, жаловались на управляющую компанию. Приезжали, проверяли, ремонтировали. Все отлично работает — претензий нет. Но проходит пара дней и все повторяется заново. Шипит, воет, скрипит, стучит…
Едешь, бывало, в лифте со всеми утренними мыслями и планами на день, но не тут-то было… Нет, лифт не останавливается внезапно. Он сначала предупреждает: «Сейчас это произойдет!» — и раздаётся такой грохот, будто кувалдой бьют по рельсам.
Всё, народ в лифте встрепенулся, изготовился ко встрече с неизвестным: то ли застрянешь надолго, пока ремонтники не приедут, то ли временно нездоровится старичку. Сейчас постоим минуту-другую в полной темноте, раздастся металлический голос из динамиков: «Вы застряли, что ли, опять?!». «Да». «Отойдите от дверей». Что-то пошумит, поотключается-повключается, пощелкает… Глядишь — поехали…
Жители настолько уже привыкли к непредсказуемому поведению лифта, что только головой покачивают, когда раздается очередной щелчок в «мозгах» у лифта.
Однажды, не выдержав такого произвола со стороны лифта, жильцы квартиры номер тридцать четыре продали квартиру другим людям и переехали в новый дом. Но не о них речь. И даже не о новых жильцах.
Новые жильцы, как полагается перед заселением, затеяли ремонт. Для этих целей наняли ремонтников. Ремонтники работали шустро, практически бесшумно — особо не беспокоили жильцов. Сверлили-долбили только в дневное время, когда другие жители подъезда были ещё на работе. В общем, ремонтники своё дело знали. Только плохо владели русским языком. Можно сказать, что совсем не владели. Ни русским, ни татарским. Только их бригадир и владел, но он приезжал один раз в день. Ну там, продуктов привезёт, материалы недостающие.
В один прекрасный день, когда строители решили в очередной раз вынести из ремонтируемой квартиры мешки с мусором, наш лифт решил показать «кто в доме хозяин». Ну, мы-то, коренные жители, знали, кто… Чего не скажешь о гостях-строителях нашего города.
Обычно они поступали так: один спускался на первый этаж и ждал там; другой закидывал в лифт мешки с мусором, нажимал кнопку первого этажа и отправлял мусор вниз. Соответственно, первый выгружал и отправлял лифт обратно на восьмой этаж. И так они шустро выносили весь накопившийся за рабочий день строительный мусор.
Надо сказать, что выполняли они это аккуратно — после них не соринки не найдёшь. После очередного рейса-цикла передачи мусора второй ремонтник с восьмого этажа решил проехаться вниз вместе с мусором. Раньше они так не делали. Вот принцип был такой у них. Сколько раз замечал: никогда не ездили с мусором. Сначала выгрузят лифт, только после этого сами спускались.
На этот раз товарищ с востока решил по другому. Может, его лифт надоумил?! Или «лифтовой»… А что? Если есть «домовые», наверное, есть и «лифтовые»? Не понравилось ему, что так нещадно лифт эксплуатируют.
Сел товарищ на мешки, нажал кнопку «1» и поехал вниз, напевая под нос восточный мотивчик. Где-то на уровне пятого этажа раздался характерный «удар по рельсе».
— Э!? — сказал мастер по ремонту квартир, не хило испугавшись.
Лифт проехал ещё пол-этажа и остановился.
— Э-ээ! — сказал работник, уже протяжнее.
Потух свет. Стало тихо. И страшно… Вдруг загорелось аварийное освещение. Поморгало и снова потухло. Где-то наверху, над головой несчастного застрявшего, загудело-завыло. И лифт снова пришёл в движение — сорвался вниз… И снова остановился. На этот раз остановка была очень резкая, внезапная — на уровне второго этажа.
Снова потух свет. Загорелась красная лампочка на лифте, ожил динамик и хриплым голосом диспетчера спросил: «Что, застряли?!»
— Э! — сказал, страшно испугавшись, застрявший и начал лихорадочно нажимать на все кнопки пульта управления.
— Прекратите нажимать кнопки! — приказал динамик. — Вы в лифте один? Дети с вами есть?
— Джихангир… — ответили с лифта.
— Что джиханги? Не понял!
— Я Джихангир. Мне пльохо. Я хочу толет. Пусти…
— Ждите мастера! Он к вам выехал. Скоро будет. Отойдите от двери и ничего не нажимайте!
— Э!
Снова стало тихо, темно и страшно. Джихангиру вспомнилось детство. Как-то он с младшим братиком играл во дворе. Игра заключалась в том, чтобы как можно дальше кидать камушки через дувал. Потом начали соревноваться, кто бросит камень выше. Конечно, у братика получалось хуже. А Джихангир кидал, кидал, все выше и выше.
В один момент он услышал вскрик. Обернулся, увидел, что братик лежит на земле и держится за глаз. Один из камней, выпущенных в воздух, случайно угодил брату в глаз. Он испугался. И убежал в степь. Бежал долго, размазывая слезы по лицу — ему было жалко братика и страшно, что его отец накажет. Он бежал, не разбирая дороги, бежал и… угодил в волчью яму. Ему повезло, что не напоролся на острые колья, установленные на дне. Спасло его то, что он по инерции ударился об стенку ямы, даже ухватился за край, но сил удержаться не хватило и он сполз на дно.
Он долго сидел на дне ямы, кричал, звал на помощь. Вечерело. Было страшно, одиноко и темно, так же как здесь — в лифте. Искали его всем кишлаком, почти до утра. Случайно набрёл на яму один из охотников. К тому времени Джихангир уже спал на дне — сил и голоса кричать уже не было.
Через час вынужденного плена несчастного Джихангира выпустили из лифта. Ещё несколько дней жильцы воротили носы при входе в лифт. Не смог вытерпеть до «толета» пленник. Ну, а сами ремонтники перестали пользоваться этим механизмом — таскали материалы и выносили мешки с мусором на своих плечах.
Лифт продолжает служить жильцам по-стариковски. Кряхтя, стуча, гудя… Говорят, что через два года будет капитальный ремонт дома. Тогда планируют заменить наш старый лифт. Но жильцы уже настолько привыкли к нему, что, наверное, будет грустно расставаться. Потому что он стал членом семьи. Живым организмом. Со своим характером, поведением и только ему понятной лифтовой жизнью…
Вальтер и русский пулемётчик
Когда Вальтер прибыл домой с Восточного фронта в отпуск, радости родных не было предела. Чего не скажешь о самом солдате. Таким усталым и опустошенным его не видели никогда. От того бравого, бодрого и спортивно-подтянутого мужчины не осталось и следа. Весь отпуск Вальтер провёл в причитаниях о том, что больше домой не вернётся — останется лежать на поле боя, а русские уничтожат Германию.
— Ты о чем, Вальтер? Германская армия победоносно движется на восток, — удивленно возразил отец. — А ты о каком-то поражении ведёшь речь…
— Они нас всех убьют, отец… Ты не понимаешь!
— Ведь наши войска уверенно двигаются вперёд. Уже взят Минск… Тысячи пленных прибывают в Германию. Ведутся разговоры о распределении земель на западе России. Ты просто устал, Вальтер.
— Нет, отец! Мы встречаем там такое ожесточённое сопротивление, какого не было ни во Франции, ни в Польше. Русские презирают смерть. Когда у них заканчиваются боеприпасы, бросаются на нас голыми руками. Я до сих пор помню перед лицом скрюченные пальцы того русского, который однажды, во время рукопашной схватки, схватил меня за горло… Если бы не помощь Хуго, то не сидеть бы мне с вами сегодня…
Вальтер замолчал. Потрескивание углей в камине и мерное тиканье напольных часов как будто успокоили его возбужденное лицо. Во взгляде его карих глаз появился нездоровый блеск. Он уставился на огонь в камине — это напомнило ему бой за высоту, который вёл их батальон. Так же весело горел подбитый грузовик, в котором ехал Вальтер.
С ощутимыми для батальона Вальтера потерями высота была взята. А противостоял целому батальону единственный пулеметный расчёт. Видимо, русские оставили прикрывать отход основных сил.
Боевой расчёт погиб в неравном бою. Вальтер решил посмотреть своими глазами на тех, кто с единственным пулемётом противостоял им. Там, на пригорке, где было расположено пулемётное гнездо, уже собрались другие солдаты и несколько офицеров. Они боялись даже мертвого русского — в руках держали, в готовности применить, оружие.
Поднявшись на холм, Вальтер увидел картину, навсегда запечатлевшуюся в памяти. На бруствере окопа стоял станковый пулемёт без щитка. Кожух был изрешечён пулями и осколками и, видимо, для устранения течи воды, обмотан портянками. Рядом лежали два русских солдата, чуть присыпанные комьями земли от разрывов снарядов. Рука бойца сжимала рукоятку пулемёта — он даже будучи мертвым не выпускал оружие. Вот что испугало собравшихся немецких солдат.
То, что увидел Вальтер дальше, шокировало его ещё больше. У пулеметчика не было ног. На бёдра были наложены кровоостанавливающие жгуты из ремней. Этот боец, будучи тяжелораненым, не думал, как спастись, а продолжал вести огонь. И вёл бой, пока оставались силы. Это так поразило Вальтера, что он даже не принял участие в обсуждении поведения русских. Только молча стоял, потрясенно глядя на убитых.
А солдаты и офицеры батальона стали бурно обсуждать событие. Одни говорили о безумстве русских, другие называли их «скотами» потому, что были убиты их приятели. Многие сошлись на мысли, что русские идиоты, если установили позицию в таком невыгодном месте. Они в любом случае были обречены.
Вальтер, когда немного отошёл от потрясения, решил подойти к своему приятелю Хуго. Тот бывалый и опытный солдат. Воевал на разных фронтах. Он тоже был взволнован происходящим. Вальтер, стараясь придать лицу равнодушный вид, произнёс:
— Ну и дураки же эти русские, да, Хуго?! Как они могли удержать целый батальон с одним пулемётом? На что они могли надеяться? По мне так — это безрассудство. Русские — безумцы!
От этих слов старый солдат буквально взорвался. Схватил Вальтера за локоть и, резко притянув к себе, яростно зашептал в ухо, чтобы другие не слышали:
— Много ты понимаешь, мальчишка! Ты тоже их считаешь идиотами? Эти два пулемётчика стоят больше, чем весь наш батальон! Если они так воюют, то эта авантюра фюрера на Восточном фронте обречена на провал! Запомни это, Вальтер!
Слова старого солдата — наставника Вальтера — очень напугали ученика. Ему было страшно слышать такие слова от него. Ведь Вальтер своими глазами видел брошенную технику русских, занятые села и города, сотни и тысячи пленных. А Хуго говорит о каком-то проигрыше в этой войне.
Хуго отвернулся от потрясенного товарища и зашагал в сторону автомобилей. Вальтер ещё долго стоял в задумчивости, глядя на убитых русских солдат, пока не услышал громкий окрик офицера:
— Чего застыл? Иди к машине! Сейчас будем трогаться!
Вальтер закинул свою винтовку на плечо и зашагал за другими солдатами. Слова старого Хуго надолго врезались ему в память. Но то, что они оказались пророческими, молодому солдату не суждено было узнать.
После возвращения из отпуска, он был направлен вместе со своим батальоном под Сталинград. Там и погиб в одном из боев.
Последним виденьем Вальтера перед смертью были не лица родных и не гордость за Германию, ради величия которой он воевал в этой суровой и недоброй стране. Это был образ погибшего русского солдата из лета сорок первого года с обрубками, вместо ног, крепко сжимавшего рукоять станкового пулемета.
Приговор
Капитан Сергеев с остатками своей роты пробирался на восток. Два месяца тяжелейших боев привели к тому, что их механизированный корпус был разбит. Для Сергеева это был тяжёлый удар: погибла почти вся его рота, а он с десятком своих бойцов вырвался из окружения.
Терять бойцам было уже нечего. Попав в двойное кольцо окружения, пошли в штыковую атаку. Видимо, на этом участке — болотистой местности, прилегающей к лесу — немцы не ожидали такой отчаянной атаки. Пользуясь складками местности, рота подошла на расстояние броска, и с криками «Ура-аа» поднялась в атаку.
Практически половина роты полегла под пулеметным огнём, оставшаяся часть броском добралась до врага. Была жестокая рубка — не на жизнь, а насмерть.
Дюжина бойцов вырвалась из кольца и ушла лесом вдоль болота. Остальные бойцы роты ценой своих жизней дали им возможность уйти. Они все честно выполнили свой долг — и те, кто вырвался, и те, кто остался на той высоте навсегда. Бойцы Сергеева по дороге потеряли ещё двоих товарищей — они умерли от полученных ран. Похоронив их в лесу, оставшаяся десятка продолжила свой путь. У них почти не осталось еды и боеприпасов: по паре патронов на каждый штык, одна граната и пистолет ТТ капитана.
Среди всей группы капитан был старшим — не только по званию, но и по возрасту. Это был высокий, чуть сутулый из-за роста, сухощавый человек с жестким взглядом и резкими чертами лица. Примерно его возраста были два сержанта. Один из них коренастый сибиряк с пышными усами на лице, второй — низкорослый, юркий, живой и смешливый мужичок из смоленщины по фамилии Бурдин. Остальные красноармейцы были почти на одно лицо — молодые, юные и безусые. Они лишь перед самым началом войны прибыли в корпус в качестве новобранцев.
Послышался далёкий гул техники, глухим эхом раздающийся в лесу. Посовещавшись с сержантами, Сергеев решил устроить засаду. Ушедшие в разведку бойцы доложили ему по прибытии, что на лесной дороге замечены колонны грузовиков. Иногда попадается и одиночная техника. Видимо, недалеко находятся тыловые подразделения немцев. Но и колонны автомашин двигаются неорганизованно — большие разрывы, есть отстающие. Этим можно было воспользоваться. Как раз по пути следования группы дорога делает большой изгиб, создавая глубокое мертвое пространство справа и слева.
Сергеев не мог не нарадоваться своей боевой единице: два месяца беспрерывных боев — последние недели в кольце окружения — закалили бойцов. Они стали более собранными, внимательными и острожными. Да и сам капитан не давал распускаться. Ежедневно заставлял приводить в порядок форму и оружие. Брились поочередно с помощью единственной бритвы. Но еда уже на исходе. Боеприпасы почти закончились. Стоит нарваться на немцев — возьмут голыми руками. Поэтому он принял решение идти самим на сближение с противником.
Разведчики привели группу к присмотренному месту дороги. Действительно, хорошее место для засады. Определив, в каком направлении двигается техника с грузом, капитан послал одного бойца вперёд на дистанцию прямой видимости. Его задача была сигнализировать, если идёт одиночный грузовик. Остальных бойцов распределил по малой кривизне дороги. Предстояло по его знаку метнуть единственную гранату под колёса автомобиля. Так как дорога в этом месте шла с уклоном в сторону большой кривизны, а за ней был овраг, предполагалось, что грузовик опрокинется после взрыва. И это даст ещё больше преимущества группе Сергеева, если в грузовике окажется охрана.
Потянулись томительные минуты ожидания. Колонну грузовиков, в сопровождении охраны с мотоциклистами, они пропустили, не выдавая себя. Ещё один открытый грузовик проехал в обратном направлении. И вот, наконец, наблюдатель подал знак. По дороге, тяжело урча мотором, приближался грузовик. Когда он приблизился к месту засады, из-за кустов на дорогу выкатилась круглая «лимонка».
Но водитель грузовика не успел это заметить — раздался взрыв, подкинув правое переднее колесо. Следующее, что увидел немецкий шофёр, — это приставленный ко лбу пистолет русского офицера. Грузовик лежал на боку, фельдфебель, который ехал с ним в кабине, был убит.
Сергеев нажал на курок — оставлять живых противников было нельзя. Бойцы резво осмотрели груз. К сожалению, кроме продуктов в кузове ничего не было. Но и это радует. Кроме того, есть оружие немцев: два автомата с подсумками запасных магазинов к ним. В кабине обнаружились ещё две гранаты с длинными деревянными ручками. Пополнив вещмешки продуктами, в основном брали консервы и галеты, группа двинулась в сторону от места засады.
Большей частью они двигались лесами, лишь ночью преодолевая открытые пространства. Через неделю пути они вышли к прифронтовой полосе. Отчетливо стали слышны глухие звуки далеких взрывов. Бойцы повеселели. Удача была на их стороне — если все будет так продолжаться, то скоро они выйдут к своим.
Группа двигалась по дну оврага, заросшего мелким кустарником. Внезапно услышали отчетливые автоматные очереди. По звуку — немецкие. Капитан Сергеев подал команду залечь. Увидев, что бойцы надежно укрылись, послал двоих на разведку. Через несколько минут они вернулись и доложили, что наверху оврага, за деревьями, гитлеровцы, а с ними наши пленные. В основном, командиры.
— Сколько там немцев? — спросил Сергеев.
— Восемь человек. Один из них на бронетранспортёре за пулеметом. И один немецкий офицер разговаривает с нашими командирами.
Сергеев принял решение отбить наших. Капитан вместе с разведчиками поднялся к краю оврага и осторожно выглянул. Действительно, в пятидесяти метрах от наблюдателей стоял немецкий полугусеничный бронетранспортёр. Возле броневика сидели несколько безоружных красноармейцев, ещё два командира лежали связанные рядом с ними, а двое стояли и разговаривали с немецким офицером.
Одного из командиров Сергеев узнал — это был генерал-майор К., начальник штаба того самого разбитого корпуса, где воевал капитан Сергеев. Генерал К. запомнился Сергееву тем, что был непримиримым и жестким борцом против врагов народа. Он был убеждён, что среди военных осталось ещё много недобитых — надо только лучше работать сотрудникам НКВД. И он лично будет содействовать их работе. Сколько красных командиров сгинуло в лагерях по его подсказке. Неужели все были врагами Советской власти?! Особенно сильно распекал попавших в плен. Вот, теперь сам попал в положение тех, кого недавно осуждал.
Нужно попытаться их освободить. Тем более, судя по расслабленному и беспечному виду немцев, они не ожидают ничего подробного. Так, немецкие солдаты, кроме офицера и пулемётчика стоят в стороне — их можно отсечь выстрелами. Пулемётчика уничтожить с помощью гранаты — там высокие бронированные борта — осколки не заденут наших. С немецким офицером посложнее, он стоит рядом с нашими командирами. Но они люди бывалые — сориентируются при звуке выстрелов.
Капитан распределил своих бойцов по секторам — кому какая цель. Особенная меткость требуется кто будет снимать пулемётчика. Он самый опасный. Надо точно в кузов бронеавтомобиля бросить гранату. С этим справится сержант Бурдин — он уже показал умение во время захвата грузовика в лесу.
— Сигналом будет взрыв гранаты! — предупредил Сергеев.
По отвесной траектории, через кроны низких деревьев, полетела граната, пущенная умелой рукой сержанта. Раздался взрыв, выкинув из кузова пулемётчика и тотчас присоединились выстрелы, скосившие немецких солдат. Кинжальный огонь из двух трофейных автоматов не дал им ни малейшего шанса.
Только немецкий офицер, пользуясь тем, что командиры закрывают сектор обстрела по нему, резво побежал в сторону леса. Сергеев, крикнув с собой ещё одного бойца ринулся догонять офицера. Но в это время раздался одиночный выстрел и боец, бежавший рядом с ним, упал раскинув руки. Капитан обернулся — ведь там живых немцев не оставалось. Каково было его удивление, когда он увидел генерала К., целящегося в него из немецкой винтовки. Капитан быстро упал, и уже в падении пустил очередь в сторону генерала — думать было некогда.
К сожалению, благодаря предательству генерала, немецкому офицеру удалось уйти. Сергеев растерянным видом вернулся к броневику. Бойцы его тоже подтянулись, кроме одного убитого. Убитого своим же генералом. Надо было разобраться. Впрочем, разбираться с ним уже было невозможно — его бездыханное тело лежало рядом. Ситуацию прояснили два офицера, которые лежали связанные возле немецкого броневика. Один оказался комиссаром, а второй — командиром одного из полков корпуса.
— Этих троих тоже надо расстрелять, — сказали они, указав на группу командиров.
Оказывается, генерал К. и ещё трое командиров, находящихся в штабе корпуса, решили сдаться немцам. Этих — несогласных таким решением — избили, связали. В это время и застал их немецкий передовой отряд на бронетранспортере. Во время объяснения с гитлеровцами произошло нападение группы Сергеева.
Сергеев был ошарашен этим заявлением. В то время, когда он вместе со своими товарищами по оружию, бился с врагами не жалея жизни, генерал К. — этот непримиримый боец с врагами народа, вынашивал предательские планы вместе с другими командирами. Нет пощады истинным врагам Родины. Генерал К. получил уже своё. Теперь очередь оставшихся предателей. Бойцы беспрекословно привели приговор в исполнение. Затем, похоронив убитых, группа Сергеева вместе с освобожденными командирами двинулась снова на восток.
* * *
Впереди будут долгие четыре года войны. Там ещё будет место и подвигу, и предательству. И геройству, и малодушию. И храбрости, и трусости. Но одно будет знать Сергеев, что каждый найдёт своё: герои — всенародную любовь и память, а трусы и предатели — всеобщее презрение и забвение.
Собачьи дни
(рассказ)
— Ры-ыыжий! — удивлённо-восторженно выдохнул весь класс.
Наша классная руководительница Елена Александровна молча провела медноволосого, конопатого мальчика вдоль рядов и усадила за парту рядом со мной. Двадцать девять пар любопытных глаз 7-го «Б» сопроводили его густую шевелюру. Она, словно магнит, притягивала нас — никто из класса никогда раньше не видел рыжеволосых мальчиков. Да и девочек тоже…
— Ребята! — сказала Елена Александровна, положив руку ему на плечо. — Этого ученика зовут Ринат. Он сирота. Живёт с бабушкой. Прошу его не обижать. Ну, вы понимаете меня?!
Рыжий мальчик с первых дней оказался в центре внимания всего класса. Особенно старались девочки. То конфетами угостят, то яблоками поделятся. А Ринат принимал это как должное — видимо, привык к повышенному вниманию. Необычность нашего нового одноклассника проявлялась не только во внешнем виде, но и в жадной тяге к знаниям, ненасытной любви к книгам.
Его интересовало абсолютно все: от биологии до энциклопедий, от истории до географии, от математики до моделирования по-настоящему летающих самолётиков. Какой был восторг в его глазах, когда запускаемые им аппараты поднимались в небо, — это нужно было видеть! «Все люди по природе жаждут знать». Так звучит первое предложение знаменитой Аристотелевой «Метафизики». Вы спросите, откуда я это знаю. Да всё от него же — это мне мой друг Ринат поведал.
Иногда меня даже пугали его взрослость и рассудительность.
Однажды наш одноклассник принёс электронные смарт-часы, которые ему подарили родители. Он целый день хвастался этим гаджетом. Надо не надо — включал то мелодию, то освещение экрана, то отправлял сообщения. На каждой перемене вокруг него собиралась толпа любопытных. Кто-то восторгался, кто-то завидовал, кто-то просил примерить.
В тот день урок физкультуры был последним. В раздевалке он снял часы с запястья и спрятал в ящик шкафчика. Я заметил, что замок на дверце не закрылся. Мальчик убежал в зал. Признаюсь, что мне очень хотелось иметь такие часы, но вряд ли родители смогли бы сделать такой дорогой подарок. Не удержавшись от соблазна, открыл его шкаф, взял гаджет и положил себе в карман. После урока тот мальчик подошёл к нам в слезах и пожаловался на кражу:
— Кто забрал мои часы? Пожалуйста, верните их! Мне попадёт от родителей. Иначе я пойду жаловаться директору. Пожалуйста, верните!
Наш одноклассник размазывал слёзы по щекам, а меня взяли злость и одновременно стыд. Злость от того, что он, как размазня, расплакался. А стыд — из-за совершённого мною преступления. Пока в голове боролись эти два чувства, Ринат подбежал к двери и закрыл раздевалку на ключ. Затем повернулся к нам:
— Ребята, всем построиться вдоль стены! Я буду проверять ваши карманы. На рюкзаках откройте замки и поставьте перед собой.
Мальчишки зашумели, послышались возгласы: «А почему ты? Ты что, рыжий? Может, это ты взял?! Вот ещё! Проверять будет… А если в лоб дать?»
— Да, я — рыжий! Это во-первых. А во-вторых, меня сначала проверит сам хозяин часов! Только при одном условии, пацаны: всё должно происходить с закрытыми глазами! Чур, не подсматривать!
Мы выстроились вдоль стены и закрыли глаза. В этот момент я понял, что сейчас произойдёт самый постыдный момент в моей жизни.
Ринат медленно двигался от мальчика к мальчику, от рюкзака к рюкзаку. Неожиданно его тёплая рука нырнула в правый карман моих брюк и достала гаджет. Сердце ёкнуло. Но друг молча продолжил своё движение до конца ряда. Затем послышался его голос:
— Пацаны, всё хорошо! Можете открыть глаза.
С сияющей улыбкой на веснушчатом лице Ринат торжественно вернул часы однокласснику. В тот день друг спас мою честь и душу. Он не обличил меня как вора, лгуна и преступника. Более того, даже не стал говорить об этом позорном случае. Никому. Даже мне…
* * *
Через несколько месяцев школьный звонок возвестил окончание последнего урока в учебном году.
— Ур-рааа! Каникулы! — воскликнул Ринат. Затем повернулся ко мне и зашептал в ухо, обдавая горячим дыханием:
— Айда ко мне сегодня! Бабушка обещала принести щенка. Хочешь посмотреть, как я буду его дрессировать?
В тот день в воздухе не было ни малейшего движения. Напротив школы, на солнечной стороне улицы, прямо на плитах тротуара дремали большая лохматая кошка и её хозяин, уличный сапожник. Тёплые лучи солнца ласково грели наши оголённые затылки.
— Вот и начались собачьи дни, — сказал Ринат, пнув камень, который со звоном отлетел, ударившись об металлический фонарный столб. Кошка вздрогнула, открыла глаза и снова их прикрыла, недовольно дёрнув кончиком хвоста.
— Ты имеешь в виду, что надо заниматься щенком? — уточнил я удивлённо. — Но ты же сам попросил его.
Мой друг с хитрым прищуром посмотрел на меня снизу вверх. Пригладил по обыкновению отливающие медью волосы и покачал головой.
— Нет. Всё дело в том, что у древних римлян самая яркая звезда в созвездии Большого Пса — Сириус — называлась Каникула. Маленькая собачка, значит.
— Откуда ты всё это знаешь, Ринат?
— Потому что я — рыжий! — засмеялся он в ответ.
— Ну, хорошо. А почему собачьи дни?
— Дело в том, что период летней жары, совпадавший с началом утренней видимости Сириуса, римляне называли «диес каникулярес», то есть «собачьи дни». В это время люди не работали в такую жару, а отдыхали.
— Значит, у нас с тобой собачьи дни?
— Да, dies caniculares.
— Ринат, я придумал кличку твоему щенку, — воскликнул я, хлопнув его по плечу. — Сириус!
— Согласен.
Увидев, что у друга хорошее настроение, решил задать ему вопрос, который мучил меня весь год.
— Ринат, скажи, а почему ты не раскрыл имя вора после того происшествия в раздевалке спортзала?
— Потому что я не знаю, кто это был.
— ?..
— Я проверял ваши карманы тоже с закрытыми глазами, — сказал серьёзно Ринат.
Я влюблён в Казань
(новелла)
Весна! Скоро лето… Но откуда в сердце грусть? Минорные нотки. Будто я виновен в том, что весна проходит. Что весна? Жизнь проходит, забыв о том, что мы с тобой по-прежнему вдвоём… А пока я, прижавшись к стеклу, сижу в автобусе один. Вечерние огни моего города мерцают за окном. На улицах скоро стемнеет, но я с мыслями о тебе всё кружу по Казани.
Я трогательно влюблён в Казань, и вы поймёте за что.
За неровную булыжную мостовую Ивановского спуска. За памятник Джалилю возле белокаменного кремля, за таинственный силуэт башни Сююмбике в трогательном наклоне. За обсыхающую после дождя колокольню Богоявленского собора, рождающую приятные воспоминания, смутные или явные. За мелодичный призыв муэдзинов на вечернюю молитву и за хрустальный перезвон церковных колоколов. Им в течение веков внимали миллионы казанцев. В такт ритму сердец горожан сто восемьдесят лет назад наверняка бился пульс Пушкина, иначе бы он не написал в письме своей жене: «Не напрасно посетил эту сторону»… Воздухом Казани дышал четвертью лёгкого совсем молодой Тукай. По Грузинской улице гулял тринадцатилетний Толстой, посещал балы, спектакли, концерты. Юный Лев был частым гостем в салоне директрисы Родионовского института благородных девиц Загоскиной, где нынче расположено Казанское суворовское училище.
Я волнующе влюблён в Казань, и вы поймёте за что.
За зеркальный блеск комплекса «Лазурные небеса», стоящего архитектурной доминантой над городом и служащего ориентиром моим гостям, заезжающим по Мамадышскому тракту в город: «О! „Лазурные небеса“! Там рядом улица Космонавтов. Скоро будем на месте!»; за белоснежную мечеть аль-Марджани, где мне мулла трижды проговорил в ухо новое мусульманское имя Рамзан; за пронзающие небеса пики моста Миллениум… Моё сердце наполняется трепетом, когда слышу среди многоголосого шума гостей города хвалебные реплики о Казани. Ведь в этом есть и частичка меня, моего труда. Нет-нет, я не архитектор и даже не строитель. Я рядовой казанец, который, куда бы его ни забрасывала судьба, всегда ревностно сравнивал Казань с другими столицами, расхваливая её. Однажды, будучи с друзьями в Европе, при посещении разных городов — от Вены до Венеции и от Берлина до Парижа — слышал от попутчиков шутливый вопрос: «Где бы ты хотел жить?» Мой ответ был однозначен без всякого позёрства: «В Казани!», не в обиду другим городам.
Я патриотично влюблён в Казань, и вы поймёте за что.
За стадион «Ак Барс Арена», похожий с высоты птичьего полёта на огромную водяную лилию, за шелест коньков трижды обладателей Кубка Гагарина команды «Ак Барс» по льду «Татнефть Арены». За непременный вопрос «что это?» из уст гостей, въезжающих в город со стороны международного аэропорта имени Габдуллы Тукая, — при виде оригинальной архитектурной инсталляции на главном входе Академии тенниса. За замечательные соревнования, конкурсы, фестивали, с неизменной регулярностью проводимые в столице республики.
Я трепетно влюблён в Казань, и вы поймёте за что.
За воссозданный памятник Державину у входа в Лядской сад, за память об известнейшем химике Бутлерове, математике Лобачевском, хирурге Вишневском. За то, что могу гордиться великим Шаляпиным, вернее — началом его артистической карьеры в Казани. Мне кажется, высокий бас певца, его полётный голос, до сих пор слышен даже в самых удалённых уголках города. Словом, всё и всех не перечесть, но они были, и они есть… Под таким натиском имён и событий помимо воли чувствуешь себя постылым и немилым щенком, которого словно выкинули в Волгу — подальше от города. И вот ты трепещешь, обречённо стараешься не пойти на дно и, глотнув несколько раз невкусной воды, выплываешь-таки на берег. Не из твёрдости характера, а из интереса и страсти «доглядеть до финала» то, что предопределено. В короткое время понимаешь необходимость что-то побороть, преодолеть, победить, забрать в свои руки. Следование без напряжения кажется никудышным и никчёмным. Иной раз робеешь перед обретённой лёгкостью. Подозреваешь интригу. И, несомненно, она изощрённо изыскивается, эта интрига. Она в тебе самом… В твоей незрелости, в отсутствии веры в добро и мучительном поиске любви. Однако к чему эти поиски, этот пафос, если просторный Проспект Победы прокладывает путь туда, где солнце, сквозь овальные ленты развязки, улыбается красными губами заката… В тот миг ты постигаешь, что эта улыбка по праву адресована тебе, изумляешься, поскольку не мог вообразить себя недостающей частью картины под названием «Казань».
Я безумно влюблён в Казань, и вы поняли за что.
Весна! Скоро лето… Куда уходит из сердца грусть? Она пошла на убыль, и плевать я хотел на календарь. Мне не жаль весны, сколько её приходов ещё будет, а ты навсегда рядом, сидишь в автобусе со мной — вошла на очередной остановке и села, положив голову на моё плечо. Сегодня я узнал много нового — много слов, бывших до той поры хотя и известными мне, но далёкими и непережитыми. И вот теперь, вновь прочувствовав Казань, я понял, что в каждом таком слове заложена бездна живых образов. Я вслушиваюсь в ритм твоей едва слышной речи, от моего дыхания пятнышком запотевает окно, а снаружи апрельский дождь моросит мелкими каплями, забавно растекаясь струйками по стеклу. Мне хорошо с тобой в нашем городе. Скоро наша остановка…
Апрель 2021 года
Боль
(рассказ)
Ильяс не помнил дня, чтобы у него не болела спина. С тех пор, как он «сорвал» позвоночник во время весенней распутицы, выталкивая застрявший уазик, прошло уже лет десять. Куда только не обращался, каких только врачей не посетил, но всё без толку.
Однажды порекомендовали мануального терапевта, который принимал в одной из клиник. Доктор работал в паре с массажистом. Сначала — массаж, затем он приступал к своим манипуляциям. Ильяс охал и ахал, но терпел. Только всё это было напрасно. Так и жил на уколах, таблетках. Следующий специалист был китайцем. Открыл свою клинику, приехав из Шанхая. Этот лечил иголками. Лечил долго, приложил все силы и умения, но смог добиться только временного улучшения.
В последнее время стало хуже — боль начала отдавать в ногу. Ходить ещё труднее. Со временем состояние только ухудшалось.
Вердикт врачей был неумолим: грыжа позвоночника, надо оперировать. Ильяс категорически отказался. Во-первых, банально боялся. А во-вторых, какая операция, когда горячая пора в бизнесе? Недавно запустили проект, своё производство по насосным установкам для котельных. Надо навёрстывать упущенные возможности. Продукция пользуется спросом, особенно когда стали запускать малые газовые котельные. Даже из соседних регионов приезжают с заказами.
Дела пошли в гору, а здоровье — вниз… В семье достаток, а в теле боль… Вот, оказывается, когда приходит понимание того, что если нет здоровья, то неинтересно ничего. Не радует природа, не видишь красоту, не чувствуешь счастья. Вокруг кипит жизнь, улыбки, смех, веселье, а ты зациклен на боли.
«Когда эта проклятая отпустит», — думал Ильяс, сидя в инвалидном кресле. По-другому передвигаться он уже не мог. Так и возил его на работу водитель.
* * *
Нейрохирург Шигап Шамильевич сегодня опять задержался на работе. Как оставишь пациентов, если они сидят под дверями кабинета?! Вообще его рабочий день был устроен следующим образом: с восьми утра до девяти — осмотр новых приезжих пациентов, с девяти до десяти — обход своих больных в отделении, в десять — начало первой операции. После окончания последней — осмотр послеоперационных больных. А когда закончится эта последняя операция, он и сам не знал. Знал только одно: надо всё сделать, чтобы помочь страдающим. А он, слава Всевышнему, может.
«Золотые руки», — говорит главврач.
Лучше бы зарплату прибавил, чем расхваливать всем направо-налево. Ну как же, именно в его клинике работает Шигап Шамильевич. Каких только людей не оперировал! Повышает авторитет учреждения! А ведь надо и ипотеку выплатить, и очередной взнос внести за учёбу дочери.
Нет, он не жалуется. На жизнь хватает. Так уж, про себя подумает про повышение зарплаты. А что на самом деле может главврач? У него же бюджет. Конечно, бывает, что больные суют конверты, но он с возмущением возвращает обратно. Коллеги смеются: мол, жить не умеешь, с такими-то руками.
* * *
Однажды главный врач вызвал его к себе в кабинет, что бывало редко. Шигап Шамильевич попросил коллегу продолжить осмотр очередного больного и с недовольством направился в другой корпус. На улице зима, метёт, надо переобуться, накинуть верхнюю одежду. А всё это отнимает драгоценное время. «Когда уж наконец переход построят?!»
— У себя? — спросил секретаршу.
— Да! Давно уже ждёт вас! Второй раз спрашивал: не пришёл ещё? Сейчас доложу.
Секретарша подняла трубку:
— Шигап Шамильевич прибыл!
— Проходите! — кивнула она, положив трубку.
В кабинете, кроме хозяина, был ещё один человек в инвалидной коляске. «Наш пациент», — резюмировал доктор про себя, увидев гримасу боли на довольно приятном лице.
— О, Шигап Шамильевич, дорогой, проходи! Чай будешь?
— Нет, спасибо, Борисыч, пациенты ждут.
— Вот такой он у нас, Ильяс Хакимович! Золотые руки! Всё для больных, всё для пациентов! Будьте знакомы! Ильяс Хакимович очень помог, когда была авария в котельной. Без его помощи разморозили бы трубы и оставили бы больницу без тепла.
— Да перестаньте, Владимир Борисович! Наш долг — медицину поддерживать! Вот только сам расхворался, что пришлось в инвалидную коляску сесть… Вот мои снимки, анализы, КТ, МРТ…
Доктор забрал документы, мельком взглянул на один из снимков на фоне окна, хмыкнул и повернулся к присутствующим.
— Надо, конечно, изучить и другие снимки, но я думаю, что можем взяться.
— Ты вот что, Шигап Шамильевич! Подготовь самую лучшую палату, пришли сюда санитаров, пусть перенесут. И сам, слышишь, сам лично займись дорогим пациентом. Не поймите превратно, Ильяс Хакимович, я это говорю искренне: дорогим для нас человеком не в смысле денег. Слава богу, у нас медицина бесплатная. Всё оплачивается из фонда ОМС.
— Ясно, Борисыч! — прервал главврача нейрохирург. — Только мне нужен срочно невролог для консультации. Скажите ей сами. А то она вечно занята, не дождёшься. Разрешите идти?
— Да, иди! И сделай так, как я прошу! Заведующего неврологией я к тебе направлю…
* * *
Довольно-таки грузного пациента занесли на носилках в двухместную палату и уложили на анатомическую кровать, отрегулировав так, чтобы положение причиняло наименьшую боль.
На соседней кровати сидел низкорослый широколицый человек. Но его уже завтра выписывали — практически здоров. Весельчак и балагур…
— Меня так же заносили в эту палату. А сейчас, видишь, лезгинку могу танцевать. Это как в том анекдоте про Иисуса Христа. Знаешь?
— Нет.
— Ну, значит, решил Христос спуститься с небес и поработать врачом. Принял облик врача, сидит в кабинете, ведёт приём. Заносят к нему такого, как ты, на носилках. Христос, значит, поднимает правую руку и говорит: «Встань и иди!» Тот вскакивает с носилок и выходит. А в холле, значит, другие больные, сидящие в очереди, спрашивают: «Ну что? Как новый доктор?» Тот: «Да такой же, как все! Даже давления не измерил!»
Ильяс невольно заулыбался, но лицо снова исказилось от боли. Зашла медицинская сестра, повозилась немного с инструментами, взяла кровь из вены. Затем зашла другая: «Аллергии на лекарства нет? Повернитесь на бочок!» Сделала укол. Ушла.
— Скоро отпустит боль, — сказал сосед. — Я знаю… Мне тоже такой делали в первый день.
И действительно, минут через десять Ильясу полегчало так, что показалось, будто во всём целом мире всё стало хорошо. Даже позволил себе повернуться на бок, чтобы повнимательнее рассмотреть соседа. А тому хоть бы что — улыбается щербатым ртом во всю оставшуюся половину зубов.
— Ну как?
— Действительно отпустило. Так хорошо! Может, и операция не нужна?!
Последнюю фразу услышал доктор, входящий в палату с охапкой медицинских документов и снимков.
— Ещё как нужна, Ильяс Хакимович! — заметил он. — Ещё полгода в таком состоянии — и вы могли навсегда остаться в инвалидном кресле. Я изучил все ваши снимки, медицинские документы. Завтра посмотрим свежие анализы, а на послезавтра готовьтесь — будем оперировать. От вас требуется только согласие.
— Я, в общем-то, согласен, доктор.
— А чтобы это информированное согласие легче было дать, расскажу, как у вас обстоят дела на наш, врачебный, взгляд. То, что вы много лет страдаете от боли, — это один аспект. Это вам организм сигнализирует, кричит: «Помоги!» А вы что? Вздумали запрыгнуть в инвалидное кресло. Так дело не пойдёт. Будем исправлять!
— Да как-то страшно, доктор! Всё-таки позвоночник…
— В том-то и дело, что позвоночник. У вас там две грыжи. Одна давит на нервный корешок, вызывая боль, а вторая растёт в сторону спинного мозга, что более опасно. Поэтому суть операции будет заключаться в том, что мы эти межпозвонковые диски, вот смотрите на снимке, удалим, а соседние позвонки скрепим титановыми пластинками.
Шигап Шамильевич приставил к оконному стеклу снимок, показал пальцем и продолжил:
— В гибкости вы чуток потеряете, но зато устраним боль и опасность инвалидизации. Через пару недель выпишем, через месяц вернётесь к обычной жизни, а через четыре-шесть месяцев позвонки неподвижно срастутся, и вы сможете заниматься даже тяжёлым физическим трудом.
На следующее утро, за день до операции, боль снова вернулась. Наверное, для того, чтобы предупредить малодушие пациента. За этот день Ильяс вспомнил все годы мучений. Сколько можно было дел переделать, сколько радости принести родным и близким… Вместо этого стал обузой им и самому себе. Неужели всё изменится завтра?! Ему верилось и не верилось. Уже настолько крепко сидит эта боль в его теле, что избавление от неё кажется чем-то фантастическим.
Вот сосед собирает свои вещи — его выписывают.
— Слышь, сосед, подойди поближе.
Тот подскочил:
— Что такое? Подать, что ли, чего?
— Нет. Ты это… — замялся Ильяс, не зная, как спросить. — Доктору сколько надо заплатить за операцию?
— Ты что! Даже не вздумай — не возьмёт! Только рассердишь! Все пытались — не берёт, и всё тут! Вроде от чистого сердца предлагаешь. Нет! Не берёт…
Ильяс призадумался: «Ладно. Решим. Главное — на ноги встать!»
Операция прошла удачно. На следующий день забежал проведать главврач. Он был доволен даже больше, чем сам пациент. Долго расхваливал клинику и докторов. Ну что ж, у каждого своя работа. За две недели в отделении Ильяс довольно хорошо сдружился Шигапом Шамильевичем. Пациент, теперь не зацикленный на боли, стал более коммуникабельным и добродушным. Расспросил всё о жизни доктора. Узнал, что две дочери растут, одна из них студентка. Живёт хирург в ипотечной квартире, платить ещё пять лет.
Когда разрешили встать, увидел в окно, на какой машине приезжает уважаемый доктор. Это была раздолбанная отечественная модель — ещё, наверное, с советских времён — «шестёрка». «От тестя осталась», — с гордостью поделился Шигап Шамильевич.
— Ну всё, — сказал доктор утром четырнадцатого дня после операции. — Сегодня после обеда вас выписываем. Соблюдайте все написанные рекомендации. Носите корсет. В течение месяца долго не сидеть — только стоять или лежать. Больше трёх килограммов не поднимать. Не делать резких наклонов и потягиваний. Всё остальное написано в выписном эпикризе. Через месяц на осмотр. Желаю не болеть!
— Огромное спасибо, доктор! У меня есть ещё одна просьба к вам.
— Слушаю, Ильяс Хакимович!
— У вас паспорт с собой?
— Да, — ответил удивлённо Шигап Шамильевич.
— А вы не могли бы мне дать его до конца дня? К концу работы мой водитель завезёт. Надеюсь, вы не сомневаетесь в моей порядочности? Ваш документ я не буду использовать во зло — это я вам обещаю.
— Ну хорошо, — ответил смущённый и заинтригованный доктор. — Сейчас медсестра принесёт. А меня извините, скоро начинается операция — надо готовиться. До свидания!
* * *
По белой от только что выпавшего снега аллее, слегка опираясь на трость, шёл мужчина. Он с удовольствием рассматривал переливающийся всеми цветами радуги иней на деревьях, довольно щурился от яркого солнца, радовался детским крикам впереди.
Вот что значит жить без боли — всё радует. Он впервые за несколько месяцев шагает, чувствуя под ногами упругий снег, совершенно без посторонней помощи. Не это ли счастье?!
В то же время у окна второго этажа клиники стоял усталый доктор и растерянно рассматривал документы в прозрачном фирменном пластиковом файле, которые час назад принёс водитель Ильяса Хакимовича. Там, кроме знакомого паспорта, лежали договор купли-продажи и ПТС автомобиля одной известной японской марки, выписанные на его имя.
За окном хлопьями тихо падал снег. Он ложился на плечи прохожих и машины, стоящие на парковке. Тихо падал, укрывая всё собою, замедляя бег времени. Стало быстро темнеть. Вечер скрыл бредущих в снегу людей. И остался доктор один на один со своим отражением в окне. Он долго всматривался в себя, чувствуя, как в душе рождается радость и воодушевление, снимая усталость. Усталость от тяжёлого дня.
2021 г.
Франц
(рассказ)
— Ты что, француз? — спросил высокий худой мальчик, обнажив щербатый рот в кривой улыбке.
— Нет.
— А почему тебя так назвали?
— Я не знаю. Я не спрашивал.
— Ты откуда приехал в лагерь?
— Из Костино.
— А это где?
— Там! — сказал Франс, неопределённо махнув рукой.
— Да что ты с ним разговариваешь, Митя?! — включился в разговор другой мальчик из окружавшей нас группы. — Бей его! Давай!
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.