Бесплатный фрагмент - Рапсодия Палефата

Глава 1. Новый горизонт

Ирис: «Однажды в далёкую страну, где царила вечная весна, где не знали ни бед, ни несчастий, пришла мгла. Всё стало покрываться сплошным чёрным туманом, убивающим всё живое. Люди пытались убежать как можно дальше от низин. Места, где нескончаемо играла музыка и вдоволь резвился народ, стали пустыми и заброшенными. Те, кто не смог убежать, обратились в иссохшие чёрные статуи…»

Возле старой гранитной башни, стоявшей у реки и когда-то оберегавшей от напастей, пролетали облака. По воде неторопливо скользили длинные лодки, загруженные товаром, а по прочному каменному мосту прогуливалась нескончаемая толпа. От сильного западного ветра у людей срывало шляпы, повсюду распространялся вкусный запах хлеба, со стороны рынка доносились крики работяг. Шумные стаи птиц перелетали с места на место в поисках поживы.

Тем временем одному из продавцов, курносому Адджо, метису с пылающим лицом, осевшему в И́свэлле, удалось привлечь внимание к своей лавке, правда, не товаром, а своими криками вслед невысокому юноше в рваном шерстяном одеянии чёрного цвета, скрывающем всё его тело. В руках тот держал небольшой кусок ценного мяса, который он стащил у зазевавшегося торговца.

— Вор! Схватить его! — закричал Адджо стражникам в льняной броне, кожаных сапогах и медных пилосах. Размахивая дубинками и расталкивая плетёными щитами народ, они бросились вдогонку за мальчишкой, нарушившим спокойствие деревушки.

— Куда? — кричал один из воинов. — Куда он ушёл?

— Вон там! — указал другой, заметив оборванца. — За ним!

Убегая, юноша толкнул мужчину, нёсшего корзину с фруктами. Яблоки из неё по одному стали падать вниз.

— Эй! — забурчал работяга и следом за стражей повалился на землю.

Улучив момент, воришка слился с толпой, а затем подбежал к мощённой камнем дороге и быстро запрыгнул на проезжающую мимо повозку. Немного покатавшись, он спрыгнул и, забежав в узкий кривой переулок, сбросил рваный хламис и вложил его в заплатанную кожаную сумку. Перекинув её через плечо, он перепрыгнул через позеленевшую и полуразрушенную медную стену первого круга, не представлявшую больше никакой защиты, и медленно зашагал по каменной дороге, как вдруг позади послышался стук копыт.

— Стоять! — крикнул человеку в повозке стражник на мощном жеребце, топчущем фиалки.

Юноша продолжал спокойно идти, пытаясь не обращать на крикнувшего внимания.

Следом за ним в сопровождении трёх других стражников примчалась женщина-воин в бронзовой броне и сияющем шлеме, придерживая ножны на правом боку. Её появление испугало норовистого коня товарища, и тот полетел на землю.

— Ты цел? — спросила воительница.

— Да… — откликнулся стражник, отряхивая поножи. — Чтоб тебя! — пробурчал он в сторону коня и подошёл к повозке, поправляя застёгнутый на правом плече плащ.

Пока её подчинённый проводил обыск, женщина-воин пристально наблюдала за проходящим мимо кудрявым хихикающим мальчишкой, одетым в короткий серый рабочий хитон, войлочный колпак и простые кожаные сандалии. Заметив её взгляд, он перестал улыбаться и отвернулся. Она глубоко вздохнула, слезла с лошади и, подойдя к товарищу, хлопнула того по плечу.

— Его здесь нет… Идём!

— Тия, я точно знаю, что он залез именно в эту! — возмущённо произнёс страж. — Вот поймаем его — увидишь… Несдобровать наглецу!

— Он удрал! — ответила женщина. — И нам здесь ловить некого!

— Но… — открыл было рот воин.

— Никаких «но»! Мы уже и так опоздали с ужином… — повысив тон, перебила его командир, приказав остальным: — Разворачиваем коней обратно! По своим местам!

И они умчались. Поднялся ветер, зашевелились бурые волосы, карие глаза засверкали от лучей вышедшего солнца. Мальчишка выдохнул и прибавил шаг.

Его путь начался с крутой дороги к долинам, где раскинулись блаженные поля Арасе́м, засеянные зерновыми культурами, на которых трудились земледельцы, то срезая серпами созревшую пшеницу, то прорезая оросительные каналы, то вспахивая новые плантации запряжёнными в плуг рогатыми быками.

Пройдя мельницы и обойдя сосновый бор, он перешёл через деревянный мост, пересёк заросший маками пустырь и направился к развалинам, попивая из керамической фляжки нектар чёрной шелковицы, приговаривая про себя: «Старушка Итэле рассказывала про эти места и не велела приближаться к ним… Но оттого меня ведь ещё сильнее тянет сюда!»

Заросшие кустами роз заброшенные цветники, засохшие деревья, увитые лозой, и покрывшиеся мхом обугленные крыши уцелевших зданий являли собой особую дикую красоту оставленного поселения.

Подросток убрал фляжку и прислонил пальцы к губам, чтобы свистнуть, правда, получалось у него это не очень хорошо. Старая, еле державшаяся дверь ближайшего дома рухнула на землю, подняв облако пыли. Послышалось отчётливое «гав». Постепенно облако осело, и на дороге показался четвероногий друг, лохматый остроухий серый пёс громадных размеров. Животное радостно высунуло язык и завиляло своим хвостом с чёрным кончиком. Его нос зашевелился, учуяв знакомого оборванца. Пёс выскочил навстречу мальчишке, повалил на землю и стал усердно вылизывать ему лицо.

— Бас! Хватит… Фу… Слезь! — пытался избавиться от излишне бурного проявления любви мальчишка, валяясь в одуванчиках.

Закончив приветственную процедуру, Бас благополучно слез. Юноша мигом задрал свой хитон и вытер обслюнявленную голову.

— Сколько раз я тебе говорил не делать так, это перебор… — произнёс он, подымаясь на ноги, отряхиваясь от семян и пыли, затягивая пояс. Вспомнив что-то, он улыбнулся. — А, кстати… У меня для тебя сюрприз! Посмотри, что я тебе раздобыл!

Он достал из-за пазухи свёрток, отряхнул его от песка и стал разворачивать ткань. Внутри лежал кусочек нежного мяса, заставивший пса вновь пустить слюни.

— Ешь на здоровье! — произнёс подросток, подбрасывая кусок в воздух, который лохматый сразу же проглотил. — Меня чуть не поймали… Эти стражи… Никогда не понимал их, — принялся рассуждать он, задирая руки. — Быть стражником — значит жить скучно! Никакой свободы!

— Гав! — согласился Бас, подошёл к нему и начал ласкаться.

— Ой, да не стоит… — ответил юнец, гладя пса в ответ, и, вздыхая, продолжил: — Эх… Знаешь, как я хочу забрать тебя к нам. Там тепло и еда есть… Правда, дядя… Недолюбливает он вас… четвероногих…

Солнце стало заходить за горизонт, небесная лазурь потемнела и смешалась с тёмно-красными оттенками заката. В траве заскрипели цикады, стали появляться первые звёзды. Мальчик с собакой вошли в дом с выбитой дверью, забрались вверх по лестнице на разрушенную крышу, откуда открывался великолепный вид.

Из-под лежащей в укромном уголке козьей шкуры юноша достал мешок, наполненный дубовыми листьями, покрывшимися твёрдыми зелёными шариками.

— Для чёрных красок этого должно хватить на целый месяц, если, конечно, он не потратит их, как в прошлый раз… — уложив мешок позади себя и присаживаясь рядом с псом, проговорил мальчишка.

— Гав! — подтвердил остроухий, вычёсывая блох.

— А вот что я ещё в дупле нашёл… — радостно продолжил его собеседник, вытаскивая из сумки потёртую серебряную монету. — Драхма! Вот удача!

На аверсе монеты красовалось женское лицо в шлеме, а на оборотной стороне — хищная птица, сова, окружённая веточками оливы с надписью «Róchtis ó Megáli».

Ветер стих, ночь стала покрывать холмы и поля. И вот уже над просторами открылось всё звёздное окно.

— Ух ты! — заметил вспыхивающие в небе белые полоски юноша. — Так много и так красиво!

— Гав! — произнёс Бас утвердительно, выдыхая тёплый пар.

— Ну… ладно… — зевая, произнёс парень. Он лениво поднялся. — Мне пора, а то дядя будет волноваться!

Пёс заскулил.

— Не волнуйся! Обещаю, я обязательно тебя заберу! — говорил мальчишка, обнимая лохматого друга и глядя в пронзающие звёздным сиянием глаза. — Я уговорю Софоса! Ты станешь частью нашей семьи! Ты — мой «бесценный подарок»!

Он снял с себя колпак и надел псу на голову.

— Это тебе! Теперь ты будешь знать, что я обязательно вернусь за ним, а значит, и за тобой! — сказал юноша на прощание. — Обещай, что не уйдёшь, будешь ждать меня здесь!

— Гав! — виляя хвостом, произнёс зверь. — Гав! Гав!

Последний раз взглянув на своего друга, юноша закинул за спину мешок и, выйдя из дома, быстро зашагал по тропинке обратно к И́свэллу.

Всю дорогу его сопровождала луна, освещавшая погрузившуюся во тьму Землю. В воздухе сновали мотыльки, травяные прыгуны с упоением исполняли свой ежевечерний концерт. Мальчишка вприпрыжку, роняя в воду дубовые листья, перебежал заскрипевший под его ногами мост и направился к поблёскивающим вдали огням.

Достигнув поселения, он вошёл в крайнюю улицу, но, увидев впереди дремавших возле треножной чаши стражей, перешёл на другую сторону, где было меньше света, и медленно прокрался мимо, оставив служивых наедине с мышами, подъедавшими крошки, оставшиеся от их ужина.

Наконец он остановился у стен дома и, подойдя к воротам с предупреждающей табличкой «Anédin», повернул её другой стороной, после чего спокойно вошёл внутрь, заперев за собой. Оказавшись в тёмном дворе, в центре которого росла молодая олива, парнишка подошёл к крыльцу, осторожно, сняв сандалии, поднялся по ступенькам и тихо приоткрыл зелёную дверь.

В камине догорали последние угольки, тускло освещая и согревая комнату, украшенную многочисленными скульптурами и настенной живописью.

«Надеюсь, он уже спит…» — подумал подросток, поставив обувь и мешок рядом со входом, и стал аккуратно подниматься на второй этаж, где располагалось его ложе.

Едва добравшись до своей соломенной постели, он заснул спокойным сном. Улицу окутала полная тишина, которая была нарушена лишь с рассветом.

Глава 2. Мастерская

И́свэлл — деревня «тёмных почв» южного района Ми́зр первого круга Вио́с, расположенного на плодородной равнине Арасе́м. Сооружения в основном невысокие, здесь редко можно было встретить трёхэтажные дома. Основной достопримечательностью служила сторожевая башня, по её тени жители легко определяли время, а также ориентировались в пространстве. Поселение зарабатывало торгуя хлебом, мясом и ягодами. Эта деревня была главным поставщиком продовольствия в столицу.

— Алекс? — позвал голос из темноты. — Алекс!

Раздался крик петуха, подросток, спохватившись, посмотрел в окно. Оно было открыто, из него дул свежий прохладный ветерок раннего утра. Лениво вздохнув, юноша опустил голову на подушку и вновь погрузился в сон, но ненадолго.

Проснувшись второй раз, он ощутил, как в его хитон вцепилось что-то когтистое. Приоткрыв глаза, мальчишка увидел размытый силуэт: нечто серо-рыжее с большими жёлтыми глазами и клювом. Тут же послышалось тихое «уку!». От неожиданности юноша повалился с кровати и, распахнув дверь, как сумасшедший выбежал из комнаты.

Внизу пахло дубовыми листьями, в котле бурлила чёрная масса. На столе лежали серебряные драхмы с изображением колосьев пшеницы, которые, сидя на треножнике и нацепив на глаз линзу, перебирал рыжеволосый мужчина в коричневом хитоне, попивающий из чашки разбавленное вино и делающий записи на папирусе. Этот человек был среднего роста, не худ и не толст. Он казался обычным ремесленником, и лишь покрывающие всё его тело загадочные шрамы говорили об обратном.

Услышав шум, мужчина повернулся в сторону лестницы, с которой слетел энергичный подросток, успев по пути удержать падающую на пол расписную вазу.

— Как вчера прошёл день, Алекс? — поинтересовался он у юноши, обмакивая тростинку в чернильницу и дописывая строчку. — Почему так поздно?

— Дядя Софос… я… — почёсывая маленькую шишку, пытался придумать ответ Алекс, скосив глаз на приближающуюся к нему рыжую сову.

— Балаксия! Хватит, перестань! — потребовал Софос от птицы.

После его слов сова изменила маршрут и уселась на плечо незаконченной статуи.

— Ты как раз вовремя! Садись! Завтрак на столе! — раздражённо произнёс дядя и, уткнув свои карие глаза в свиток, продолжил писанину.

Поправив растрёпанную одежду, парнишка подошёл к столику и поднял деревянную крышку, из-под которой вырвался маленький комочек тёплого дымка. Под ней оказались тарелка каши, кусочек сыра, лук, а рядом стояла чашка подогретого молока с медовой лепёшкой.

— Спасибо! — поблагодарил Алекс.

Мужчина вновь хмуро глянул на подростка, усиленно набивающего свой рот, и повторил вопрос:

— Так где ты вчера был?

— В амбаре, складывал зерно… — пробормотал парнишка.

— Алекс! Не ври, я спрашивал — тебя там не было! — не поверил Софос.

— На пустыре… — ответил Алекс, выпивая молоко.

---

— На пустыре? — удивился мужчина.

— В деревне… — сказал Алекс.

— В деревне? — повторил дядя.

— В заброшенной… — проговорился наконец юнец.

— Зачем? Что ты там делал?! — рассерженно спросил Софос, снимая линзу.

— Я… — попытался придумать мальчишка.

— Ты же знаешь правила! Нельзя уходить за пределы первого круга без сопровождения проводника. А вдруг ты заблудишься? Что тогда? — Мужчина с возмущением смотрел на юношу.

— Не стоит так волноваться! — попытался успокоить его Алекс. — Я знаю дорогу!

«А я запрещаю…» — хотел сказать Софос, но тут уличные ворота пошатнулись, стена затряслась, из-за двери донёсся скрежет. Кто-то явно ломился внутрь. Дядя тихо спустился с треножника, взял стоявшее у камина сухое полено и вышел к воротам, рассматривая в щель незваного гостя. Серый лохматый зверь скулил снаружи, держа в зубах войлочный колпак.

— Собака? — удивился дядя. — Что она тут делает?

— Бас… — пробормотал стоящий рядом Алекс, и тут же послышался ответ четвероногого друга: «Гав!»

Задвижка переломилась пополам, и ворота с силой распахнулись, повалив бедного Софоса. Пёс, ничуть не смутившись, тут же радостно напрыгнул на него, высунув язык.

— Бас, живо слезай! — скомандовал Алекс, пытаясь отогнать пса.

— Алекс! — кричал обслюнявленный дядя, упираясь в собачью морду руками. — Убери его!

Бас внезапно остановился, поводил носом и рванул внутрь дома.

---

— Лови его! — крикнул мужчина, подымаясь с земли и видя, как собака гоняется за птицей. — Балаксия, держись!

Спустя час облизанный Софос чинил сломанную задвижку, в то время как Алекс пытался вытащить из вазы забившуюся туда со страха сову.

— Я и представить себе не мог, что он настолько огромен! — удивлённо говорил дядя, с недоумением посматривая на гигантского пса. — Неужели такие ещё бывают в природе?

— Но мы же его оставим? — неловко произнёс мальчишка, поглаживая Баса.

— Алекс, он выше тебя ростом! — возмутился Софос, указывая на пса. — Он опасен!

— Гав! — вставил своё слово Бас и высунул язык.

— Он безобидный! — заступился подросток за друга. — Он ещё никому не причинил вреда! Ну, почти…

— Почти… Так, ладно, а что он ест? — поинтересовался Софос, упирая руки в бока.

— Да он вроде всеядный, — ответил Алекс, умоляюще глядя в задумчивое лицо мужчины. — Ну пожалуйста, он не выживет один!

— Алекс… — сказал мужчина.

— Гав! — добавил Бас, виляя хвостом.

Софос взялся за голову и с неохотой произнёс:

— Хорошо-хорошо! Но только под твою ответственность! Если это чудовище что-нибудь натворит…

Их разговор прервался — в раскрытые ворота дома вошёл всадник-казначей Нотис, привлекая внимание хозяев:

— Кх… Доброе утро, господин Софос. Ваша подать, пожалуйста!

---

Мужчина сбегал на кухню, собрал со стола монеты и вложил в ладонь казначея.

— Мы платили неделю назад! — попытался возразить мальчишка, но был остановлен Софосом.

— Прошу вас впредь не попадать в подобные ситуации! — откланявшись, сказал на прощание страж, опасливо поглядывая на обнюхивающую его собаку.

— Восемь драхм? Это же больше обычного! — бурчал подросток. — Так мы скоро станем совсем нищими, имея только лепту на руках!

— Алекс… — вздохнул дядя, закрывая ворота. — Я всё знаю…

— Но… Но Адджо назначил цену как за козу… И я… — стал спорить юноша.

— Алекс! — крикнул Софос. — Успокойся!

— Ладно, ладно… Прости… — вздохнул тот, отворачиваясь.

— Постарайся больше не делать этого… — прикрывая усталое лицо руками, произнёс мужчина. — Если тебе что-нибудь нужно, просто скажи.

Он уже собрался идти в дом, но, вдруг вспомнив, обернулся:

— И не забудь взять еды перед уходом.

— Ну что, идём? Пора за работу! — погладив пса, с улыбкой на лице сказал парнишка, забегая следом за дядей, чтобы взять свои вещи.

Солнце поднялось уже высоко. Над травой летали стрекозы, дети что-то рисовали на каменной дороге кусочками угля, пинали набитый соломой кожаный мяч.

Алекс высыпал мешки в зернохранилище амбара, отогнав хитрых кур, подбиравших просыпавшиеся зёрна, затем взял полное разведённого помёта ведро и стал опрыскивать им стены и пол.

Он подрабатывал у местной вдовы — старушки Итэле, бывшей поэтессы первого круга, распоряжавшейся теперь здешними полями и садом, находившимся неподалёку, у деревни Тре́йс, славившейся разнообразными плодами — от яблок до редких и дорогих фиников.

Закончив своё занятие, мальчишка начал медленно и неохотно спускаться с лохматым другом по ступенькам, чтобы помочь собирать колосья для обмолота, наблюдая, как пара охотников на лошадях с собаками скачут через заросли кустарника в сторону леса Ильра́кс.

— Опять крупнее зайца ничего не добудут, лучше бы помогали! — фыркнул в их сторону один из стариков, сделав удар цепом, будто выплёскивая свой старческий гнев.

— Не отставайте! — раздался голос позади.

Мимо прошагали юноши с кифарой и флейтами, спеша за зовущим их учителем в длинном белом гиматии.

— Скорее, скорее, пока солнце не сильно жарит… Великие игры пройдут уже совсем скоро! Постарайтесь! Полученную сумму мы разделим пополам!

Услышав это, обтряхивающий свой пилос Алекс сразу же развернулся. Ему стало интересно, и, дав указания Басу, он один потихоньку последовал за ними до небольшой возвышенности, где, сидя в высокой траве, тайком проследил за их обучением до конца занятия и сумел выкрасть у одного из мальчишек дудочку.

— Ну давайте последний раз! — сказал учитель. — Теперь без меня!

— Моя флейта! — не нащупав у себя музыкального инструмента, взволновался подросток.

— Что, опять потерял? — усмехнулся другой.

— Нет! — начал отрицать тот. — Её украли!

— Кто? Ветер? — продолжал смеяться юноша.

— А может, ты? — разозлился юный музыкант, толкая товарища, навязывая драку.

Шурша травой, Алекс начал медленно уходить.

— Хватит! — прервал обоих учитель. — Ещё раз — и в столицу вы не поедете!

— Хорошо! — Они успокоились и уселись вместе с остальными.

У берега Сито́на плавало маленькое парусное судно. На поле под одиноким мощным тутовником, корни которого омывала река, прятался от палящего солнца Бас, сторожа скот, который был доверен парнишке. А тот тем временем, спустившись вниз, заметил маленького вредителя — зайца и, достав пращу, принялся в него стрелять. Но зверёк ловко уворачивался от посылаемых в его сторону снарядов, петляя вдоль границы соснового бора, и наконец нырнул в норку у дерева, над которым жужжали дикие пчёлы.

Посмотрев наверх, Алекс увидел дупло и сочившийся из него на землю сладкий мёд.

— Какая сладкая находка! — обрадовался подросток, вынул из сумки маленький кувшин, подставил снизу и принялся ждать, но мёд стекал так медленно, что у него не хватило терпения.

Тогда, поднявшись чуть выше, юноша ткнул палкой в нижнюю часть дупла. Внезапно веточка под ним хрустнула, мальчишка пошатнулся, соскочил и упал на землю. Палка осталась внутри, мёд струёй потёк по ней вниз, наполняя кувшин до краёв. А вместе с мёдом наружу повылезали злые пчёлы, преследуя убегающего Алекса.

— Бас! — крикнул юноша, несясь как ветер к реке.

Он запрыгнул на пса верхом и, скомандовав: «Давай к воде!» — указал рукой в нужном направлении. Бас мигом примчался к берегу, распугав женщин, стирающих одежду.

— Прыгаем! — скомандовал Алекс, видя позади нагоняющий рой, и покрепче ухватился за ныряющего в воду лохматого друга.

Спрятавшись в камышах, они оба стали ждать, пока пчёлы не успокоятся и не вернутся в свой дом.

— Бас… — шептал юноша. — Перестань слизывать мёд! Меня и так ужалили прямо в это место, скоро щека распухнет.

Когда рассерженные насекомые наконец улетели, друзья смогли выйти на берег. Подросток выжал воду из своих вещей и, разложив их под солнцем, присел у тутового дерева, наигрывая на украденной тростниковой флейте услышанную им мелодию.

— Алекс! — послышались чьи-то крики. — Алекс!

Кричала пожилая женщина, подходя всё ближе со стороны полей. Мальчишка испугался, подобрал свою недосохшую одежду и подбежал к ней.

— Вот ты где! — рассерженно сказала старушка Итэле, но, посмотрев в его лицо, запаниковала: — Что у тебя со щекой? Почему ты мокрый?

— Пчёлы ужалили… — ответил Алекс.

— Пошли со мной! — заговорила тогда Итэле. — Приложим холодную воду, а потом поможешь мне собирать фрукты!

— Хорошо, госпожа! — уныло произнёс подросток и пошагал за ней, корча за её спиной рожи, хотя и знал, что за это мог получить пару ударов ниже пояса лавровым прутком.

Под конец дня уставший юноша поставил полный кувшин с мёдом на стол, сгрузил со спины лохматого пса хворост, кинув к дровам, и достал из мешка оранжевые сливы, отданные даром пожилой дамой вместе с заработанными тремя оболами.

Балаксия всё ещё дремала в висящей на потолке открытой клетке. Софос поливал фикус, росший в большой керамической посудине, но заметив подростка, позвал его за собой:

— Алекс, пошли!

— Куда опять?

— Ко мне в комнату.

Яркий свет пробивался сквозь щели в двери, когда же Софос открыл её, мальчишка на мгновение ослеп. В комнате царил творческий хаос. Шкафчики были забиты запылившимися рукописями, инструменты разбросаны по столу, к которому была прикреплена большая линза, распространяющая свет, а рядом лежал шипастый кожаный ошейник.

— Ты смастерил его для Баса? — приоткрыв глаза, спросил обрадованный Алекс.

— Конечно! — подтвердил мужчина. — Но это ещё не всё! — Софос протянул в сторону юноши открытую ладонь. На руке у него словно сверкала яркая звезда.

— Что это такое? — удивился мальчишка, рассматривая необычный предмет.

Это был кожаный браслет с круглым приплюснутым камнем стального оттенка, в середине которого под изящной маленькой решёткой виднелась линза, а внутри неё — две палочки и непонятные чёрточки.

— Этот браслет подарил мне мой давний знакомый… Он сломался, но я смог его починить. И даже усовершенствовать! — восторженно рассказывал мужчина. — Забирай… Теперь он твой!

— Мой? — переспросил озадаченный парнишка.

— Да, твой… А давай их проверим! — произнёс Софос, взял со стола маленький железный ключ и, подав его Алексу, объяснил: — Переверни их, а теперь нажми сюда… Открывай решётку… Не бойся, вытаскивай камень! Видишь это отверстие в центре закорючек? Вставляй ключ внутрь и проверни его несколько раз!

Как только юноша это сделал, камень начал скрипеть. Алекс развернул его. Внутри линзы, словно под действием магических чар, зашевелились палочки, кружась вокруг оси и облетая чёрточки.

— Вставляй камень обратно, закрывай решётку! — сказал остолбеневшему юнцу дядя, взявшись за его правую руку. — Нужно надеть браслет на запястье… Вот так, правильно, и закрепи… Вот здесь… Зажми!

— Спасибо, конечно, но… Что мне с ним делать? — спросил юноша, ворочая ладонью туда-сюда. — Что это за магический предмет?

В ответ мужчина улыбнулся и потрепал волосы паренька.

— Такого механизма нет больше ни у кого на этой земле! Это чудо, которое поможет тебе в будущем! Я уверен, ты сможешь разобраться сам… в дальнейшем… Напоследок дам тебе лишь несколько советов. Во-первых, заводи их два раза в день, во-вторых, оберегай от воды и грязи, в-третьих, прячь от лишних глаз. И да, попытайся…

Неожиданно в доме вновь стало шумно. Через приоткрытую дверь была видна валяющаяся на полу клетка и доносились истошные крики птицы.

— Опять… — с досадой пробормотал мальчишка и, выйдя на кухню, крикнул: — Бас!

— Стой… Алекс! — закричал Софос вслед подростку, пытавшемуся остановить погоню до наступления полной темноты.

Глава 3. Охота

По равнине Арасе́м с благоприятным климатом и склонам зелёной горной возвышенности Фа́рос, откуда стекали реки и где водилась в изобилии живность, были раскиданы многочисленные деревушки, напоминая собой огромный муравейник, восходящий к небу. Они были окружены бескрайним, могучим и опасным призрачным лесом А́биско́тос, которого побаивались даже самые грозные дикие звери.

Солнечный диск начал восходить в свои бескрайние владения. Его лучи медленно пролезли сквозь окно, добравшись до кровати, но Алекс лишь отвернулся от них и продолжал спать. И тут вдруг механизм на его руке начал звенеть, трястись, будто кто-то бил маленькими молоточками изнутри, пытаясь вылезти наружу. Испуганный подросток вскочил с постели, попытался его остановить, но в какой-то момент тот умолк сам. В комнату ворвался Бас, запрыгнул на постель, приветствуя хозяина и провозглашая начало нового дня.

Заправив ложе и подпоясав хитон, зевающий юноша вместе со своим верным другом спустился вниз. Ночная птица спала в своей побитой клетке, накрытой тканью. Софос же, полный энергии, стоял на свету, разукрашивая сделанную недавно статую. В одной руке он держал деревянную палетку с твёрдыми сортами краски, а в другой — тоненькую тростниковую палочку, расщепленную на конце, окуная её в стоящие рядом глиняные баночки, наполненные водой и яичным желтком.

— А, ты наконец-то встал, — сказал дядя, увидев мальчишку. — Надеюсь, тебе понравились мои доработки?

— Это из-за тебя он жужжит как ненормальный? — спросил подросток.

— Ладно, не волнуйся, — успокоил его Софос. — Давай сюда, сейчас исправим… А ты пока приготовь себе что-нибудь…

— А ты разве не голоден? — удивился мальчишка.

— Нет, — ответил дядя, отдавая механизм. — Нет времени…

Почистив немного лука, подогрев у жаровни мясо, Алекс приступил к завтраку.

Послышался неожиданный стук в ворота.

— Алекс! — крикнул Софос, пытаясь не отвлечься от кропотливой работы. — Посмотри, кто пришёл.

Подросток отворил задвижку: перед ним стояла женщина в красивом синем гиматии в сопровождении двух стражников.

— Пропусти их… Это наши клиенты, — сказал надевший линзу мужчина, выглядывая из дома и радостно приветствуя гостей. — А вот и вы! Но… Где же заказчик?

— Простите… — ответила женщина. — Он уже в таком возрасте… Спину прихватило… Не в силах спуститься…

— Ясно… — заговорил Софос. — Она меня тоже иногда беспокоит… Ну что ж, пройдёмте со мной!

Пригласив пришедших за захламлённый стол, он шёпотом попросил подростка ненадолго удалиться:

— Алекс, не мог бы ты поесть… в другом месте?

— Ладно… — пробурчал юноша и, взяв тарелку, вышел в соседнюю комнату. Там, прислонившись к тонкой стене, он стал прислушиваться к разговору.

— Мой пожилой господин заплатит в несколько раз больше, если вы сможете доставить скульптуры в столицу в преддверии игр, — говорила женщина, кладя на стол мешочек с десятью драхмами и поглядывая на стражей, грузивших в повозку статую. — Он лично желает увидеть великолепную работу, найти что-то для себя… Взамен вам предоставят торговый вход в столицу, оплатят все расходы!

Но Софос, слегка улыбаясь, покачал головой.

— Какая щедрость, я рад… Но… простите, вынужден вам отказать.

— Почему же? — удивилась женщина, кладя руки на стол. — Вас не устраивает оплата? Или вы боитесь, что вас ограбят по дороге?

Софос опять покачал головой.

— У меня свои, личные причины… — ответил он, не вдаваясь в подробности.

— Как жаль!

Женщина была явно огорчена, но, забирая у помощника свёрнутый папирус, перевязанный нитью, сказала:

— Не буду настаивать… Это ваше решение… Но если всё-таки передумаете… — Она положила папирус на стол. — Вот, возьмите грамоту! Быть может, вы ещё нас догоните!

Затем она встала, поблагодарила за приём и направилась к выходу.

«Это мой шанс попасть на игры!» — подумал про себя мальчишка и, дождавшись отъезда гостей, вышел на кухню.

— Может, я смогу помочь?

— Ты опять всё подслушал?

— Лишь немного, насколько стена позволяла.

— Нет, ни в коем случае, это опасно!

Но подросток твёрдо настаивал на своём:

— Я совершил ошибку и должен вернуть долг!

— Это я совершу большую ошибку, если ты не вернёшься домой! — перебил его мужчина, замахав руками. — Поэтому нет!

— Я еду! — И Алекс даже топнул ногой.

— Что? — разгневался дядя.

— Ну пожалуйста, дядя Софос, я тебя не разочарую! — перешёл к упрашиваниям мальчишка. — Я вернусь, обещаю!

— Целым и невредимым? — поинтересовался мужчина, глядя подростку в глаза, что вселило в него последнего надежду.

— Целым и невредимым! — подтвердил мальчишка.

— Обещаешь? — спросил дядя.

— Обещаю! — поспешно сказал юнец.

— Сможешь? — вновь спросил Софос.

— Несомненно, да! — громко ответил Алекс, с нетерпением ожидая положительного решения.

Мужчина погрузился в раздумья, а мальчишка всё стоял и терпеливо ждал. Наконец дядя неохотно произнёс:

— Так и быть, готовься, я соберу пока для тебя вещи!

— Есть! — подпрыгнул юноша, заметив, что Бас слопал завтрак.

Выкатив во двор повозку, радостный Алекс вместе с Софосом стал перетаскивать статуи на крохотной тележке наружу, обёртывать их полотном и затягивать верёвкой. Как только всё было готово, дядя позвал подростка в свою комнату и выдал ему три сребреника, торговую грамоту, короткий плащ, доходящие до икр кожаные сапоги и маленький нож, а затем раскатал на столе старую карту и начал объяснять, указывая пальцем:

— От И́свэлла отправляйся по каменной дороге на север, к мосту, от него ты попадёшь в деревню Ла́вра, там переночуешь, а уже оттуда по Тефро́рским горам поднимешься выше, к южным воротам, в квартал А́трэ. Главное — не сворачивай с пути! Запомнил?

Мальчишка кивнул головой, мужчина закрутил карту, уложил ему в сумку, протягивая ещё один перевязанный листок папируса.

— И раз уж на то пошло… Когда у тебя будет время, доставь это письмо господину… Как его?.. Эги…

— Эги? — переспросил подросток, зашнуровывая потуже обувь.

— Эгису, — вспомнив, продолжил дядя. — Он живёт в северном квартале столицы, найдёшь его у дома с водяным колесом.

— С водяным колесом? — вновь переспросил Алекс, надевая шляпу.

— Да! — ответил мужчина. — С водяным колесом!

Софос обнял подростка на прощание.

— Если не вернёшься в срок, я отберу у тебя флейту, которую ты украл, — сказал он.

— Да одолжил я её! — вырвавшись из рук дяди, соврал Алекс, схватил сумку и вышел на улицу. — Скоро верну!

Он запряг в повозку Баса, взобрался на неё и, махнув Софосу рукой, отправился в путь.

Становилось неимоверно жарко. Слабый ветер колыхал иссыхающие белые розы, высаженные возле одного из домов. Окна вдоль улиц были открыты настежь, люди прятались по домам.

— Мы успеем попасть с тобой на Великие игры, которые проводятся раз в пять лет! — радостно повторял юноша своему другу. — Представляешь?

А пёс лишь поддакивал, легко катя за собой повозку.

Они медленно поднимались вверх по старой каменной дороге, приближаясь к мосту, переброшенному в другую часть деревни. Мальчик смотрел на высокую башню, но блеск механизма на руке отвлёк его внимание, заставив всмотреться внутрь: чёрные палочки находились почти в том же положении, что и длинная тень.

«Подозрительно…» — задумался Алекс, пытаясь понять, откуда у него на руке оказалось оливковое масло, стекающее вниз по пальцам. Припоминая разговор с дядей и оглядываясь по сторонам, он достал кусок старой ткани и прикрыл им кисть правой руки.

Ему на пути попался давний приятель — попрошайка Инеп. Закрыв повязкой глаза, изображая слепоту, он ходил по улицам в старом хитоне, державшемся лишь на двух булавках, и просил у людей милостыню. Узнав друга, подросток подъехал ближе, подкинув ему обол, который тот с лёгкостью поймал.

— Ты всё такой же… — обратился к нему парнишка. — Не промах!

— А-а-а, Алекс… Куда спешишь? — поднимая повязку, спросил мужчина.

— В столицу, на показ! — гордо ответил юноша, похлопывая рукой привязанные к повозке статуи.

— Тебе доверили такое дело? — не понял попрошайка.

— Да, а тебе-то что? — сказал юноша.

— Ничего… — Он улыбнулся. — Боюсь, ты не сможешь попасть туда!

— Это ещё почему? — возмутился мальчишка, останавливая лохматого.

Инеп подошёл к Алексу и принялся шептать ему на ухо:

— Бунтовщики сейчас орудуют во втором круге! Через мост тебя не пропустит стража, придётся пару дней подождать, пока всё не утихнет…

«Бунтовщики? — подумал Алекс. — Я же не успею… Не могу ждать! И ведь только начал своё путешествие! Что делать?»

— Но я слышал, есть другой, опасный путь! — внезапно заговорил Инеп. — По которому никто в здравом уме не рискнёт отправиться. Хотя кто знает…

Он замолчал, намекая на ещё один серебряный колосок ячменя, который, несомненно же, получил. И продолжил, указывая рукой направление:

— Через далёкий корабельный лес. Там, в западном районе Дине́м, на берегу озера, в небольшой старой деревне Ихти́с, проживает лодочник. Он не откажется помочь, перевезти путника на другой берег… Естественно, за небольшую плату…

Алекс подкинул ещё монету.

— Спасибо! — отблагодарил он Инепа, тронув повозку.

— Постой! — произнёс мужчина, придерживая одеяние, пытаясь догнать. — Ты не шутишь? Точно собрался туда? Говорят, что в тех местах видели огромное чудище, рычавшее на утёсе…

— Не волнуйся! Уверен, всё будет в порядке, — ответил мальчишка, хотя сам тут же задумался: «А если это медведь? Может, стоит подождать? И солнце сядет — что тогда? Нет, нет… Не говори глупостей… Нужно ехать!» И Алекс согнал повозку с главной дороги.

Солнце уже перевалило через зенит. Друзья поднимались по заросшей тропе, уходящей в нагорный лес, подходя ближе к высоченным кедрам, в ветвях которых прыгали белки и пели птицы.

— Да сколько же ещё идти?! — бурчал юноша, смотря на карту.

Остановившись у дикого орешника, Алекс открыл кувшин с водой и поставил на землю перед уставшим Басом.

— Вот, выпей, — сказал он. — Нам понадобятся силы, чтобы успеть… Хотя у нас осталось не так уж много времени до захода…

Рядом послышался хруст ветвей, лохматый залаял. Испугавшись, мальчишка вынул из сумки нож и резко обернулся. Из зарослей выбежали несколько оленей и сразу же умчались дальше. Юноша вздохнул, опустил оружие, но внезапно соседний куст заговорил человеческим голосом:

— Эй, малец! Кто ты такой? Ты здесь один?

Из него вышел мужчина в кожаной броне и зелёной хламиде.

Бас зарычал.

— Это твой пёс? — спросил незнакомец, держа наготове деревянный лук.

Юноша немного испугался, но всё же ответил, пытаясь не подавать вида, придерживая своего пса:

— Да… Это Бас! А я… Я Алекс, торговец из И́свэлла, а не малец! — И он указал на свой товар. — Держу путь в столицу!

— Главная дорога в другой стороне! — с недоверием смотря на него, произнёс мужчина. — Что ты забыл в лесу?

— Стража не пропускает никого за мосты, поэтому я ищу лодочника, что сможет перевезти меня на другой берег… — ответил Алекс, стоя у повозки.

— Через Сирихо́з? — удивился тот, опуская оружие. — Да даже триеры не осмеливаются плыть по нему! Ты собрался умереть?

— У меня нет выбора! — возразил Алекс. — Мне нужно срочно попасть в столицу, пока ярмарка не закончилась!

Незнакомец усмехнулся.

— Всё-таки уже поздновато для путешествия… — заметил он, запихивая стрелу обратно в колчан, и представился: — Меня зовут Эвр. Наш охотничий лагерь разбит здесь неподалёку, возле горных источников. Если желаешь присоединиться, передохнуть, следуй за мной…

Мужчина свистнул, и из кустов вышел снаряжённый жеребец. Охотник забрался на него верхом и тронулся вперёд по лесной тропе. Бас помчался следом, забыв про друга, едва успевшего запрыгнуть в повозку и пытающегося удержать качающиеся на кочках статуи.

— Сюда часто охотники ходят? — спросил подросток.

— Нет, конечно! — ответил Эвр, чуть сбавив скорость. — Мы приняли оплату, надо убить пару кабанов, портящих посевы… Ведь просто так золотой мегалий на дорогах не валяется! Я ведь правильно рассуждаю?

— Это верно! — согласился парнишка.

Мужчина остановился, слез с лошади и, держа её в поводу, медленно зашагал с юношей к замаскированным мхом и ветками шатрам, где играла музыка и горел костёр. Семь охотников сидели возле него, свежуя только что добытого кабана и рассказывая байки.

— Это кто? — спросил один из охотников, поворачиваясь в их сторону. — Мальчишка? Что он тут делает?

— Кто привёл его сюда? — подхватил другой. — Эвр, ты что, каждого встречного к нам таскать будешь?

— Братья мои! — произнёс Эвр, представляя Алекса. — Этот юный торговец ищет лодочника с окраин Дине́ма!

Мальчишка склонил в приветствии голову, приподнял опустившийся пилос и заговорил:

— Меня зовут Алекс, а это мой верный друг — Бас…

— Здоровый у тебя пёс! — произнёс охотник с мечом. — Но всё же тебе тут…

Плотный бородатый мужчина угомонил соратника, ответив гостю:

— Приветствую, дитя, в нашей скромной компании! Меня зовут Орпак, я глава этого отряда.

Размахивая мясной костью, он стал по очереди знакомить Алекса с остальными:

— Это наши копьеносцы Элем и великан Иро, это Атала — красавица и искусная лучница, там — крепкий щитоносец Ладий и проворные меченосцы Акид и Сора.

— Кх… — кашлянул мужчина.

— А с Эвром ты уже, должно быть, познакомился, — сказал Орпак.

— Я не об этом… — проговорил Эвр, намекая. — Путнику нужен ночлег…

— О, конечно! Оставайся! Да хоть на целую ночь! Мы же тоже своего рода торговцы — продаём шкуры высокого качества! — улыбаясь, согласился глава охотников, показывая свою кабанью накидку, и поинтересовался: — Ты-то как? Не побоишься остаться с нами? Тут не очень-то безопасно, особенно в вечернее время…

— Ничего, — ответил подросток, — я привык спать под открытым небом, люблю уединение гор и тенистых лесов.

— А ты храбрец! Воодушевил! — заулыбался Акид и вновь взял в руки лиру, а Сора с недоверием поглядывал на мальчишку.

— Эй, не хочешь попробовать? — предложила подростку охотница, закончив завязывать волосы в пучок, и вытащила из костра жареные жёлуди. — М-м… Пока горячие…

— Может, лучше дождёмся мяса? — высказался Иро, отворачиваясь. В животе у него урчало. — Меня уже тошнит от этих орехов!

Тогда Алекс достал из сумки запас сушёных фиников и протянул охотникам:

— Угощайтесь!

— Ничего себе! — удивился Эвр, первым взяв лакомство. — Редкие же у тебя товары!

— Дай-ка попробовать! — отняла Атала один у охотника. — Ух ты… Действительно!

— Да, то-то ты нас ещё удивишь! — произнёс Орпак, разом проглотив пару штук.

— Эй! — возразил Ладий. — Начальник, ты не один!

— Сора, будешь? — подавая старшему брату спросил Акад.

Но, помотав головой, Сора отказался.

— Такие сладкие! — сказал Иро. — Можно ещё?

— Конечно! — улыбаясь, согласился Алекс.

— Тогда и мне! — подхватил Элем.

— И мне! — выкрикнул Ладий, подставляя свой огромный железный щит, не желая вставать.

— О! — сказал Орпак. — А вот и кабанятина готова!

Солнце коснулось горизонта на западе, стало темнеть, все принялись есть мясо.

— Слышали про людоедов в деревянных масках? — начал рассказывать Акид, укутавшись в коричневый плащ. — Нет? А они есть! Скрываются где-то в бескрайнем лесу и живут в дуплах! Настоящие дикари! У них там даже своя кулинария!

— Наслышан про таких… — подхватил Элем, вгрызаясь в кабанину. Прожевав, он добавил: — Ещё и кожу драли… Человеческую! Эх… Басни…

— Ты что, не веришь? — спросил Сора.

— Ну… Не совсем, — засмеялся тот.

— Да были они, — согласился Орпак, забирая кусок. — Только сейчас там нет никого… Даже диких зверей и то мало… Лес будто пустой!

— Пустой? — удивился Алекс.

— Да бросьте вы, наконец, эти россказни! — перебила обоих сидящая на большом сером камне Атала. — Неужели чего-то поинтереснее нет?

— А тебе есть что рассказать? — подцепил её Акид, ухмыльнувшись.

— Только не ссорьтесь из-за ерунды! — вмешался Ладий.

— А что, вот я, например, побегала тут, и… — пыталась привлечь внимание охотница. — Здесь, оказывается, много интересных полуразрушенных построек!

— Это всё остатки города, — ответил ей Эвр, подбрасывая финик. — Такие сооружения здесь повсюду…

— Заброшенный город, построенный самим Э́досом! — таинственно произнёс Орпак, борода которого блестела жиром. — Вдали от деревень, на малой вершине, сияющей как сама столица! Но случилось ужасное, пришла дрожь земли…

— Постой-постой! Что за дрожь? — перебил его Алекс, отдавая кости Басу.

Задумчивый Орпак уж начал что-то вспоминать, открыв свой рот, но Атала кинула в его голову шишкой.

— Эй! — почёсывая лоб, воскликнул бородач под громкий смех всей компании.

— Пару веков назад, — продолжил Эвр, подвигаясь к огню и отвечая на вопрос мальчишки, — целый район исчез с карт! Жители слышали страшный рёв — не то зверя, не то монстра… Грохотал весь полис! Всё стало рушиться, падая вниз, и спустя мгновения земля в том месте ушла под воду… Ай! — вскрикнул он вдруг, получив шишкой по макушке. — За что?

— Добавки хочешь? — спросила Атала, подбирая ещё одну. — Смени тему, а то под твои рассказы никто спокойно не уснёт!

— Ну, кроме тебя-то точно, — ответил младший меченосец, уворачиваясь от следующего броска.

Подняв вверх голову, смотря на небо, слушая, как Атала бросается шишками, Алекс стал потихоньку окунаться в сон, прикорнув возле костра под тёплым и пушистым хвостом Баса…

Он шёл мимо небольшого пруда к заросшему лозой храму из мраморных блоков, сквозь стены которого водопадом текла вода. Изнутри доносились душераздирающие вопли дикого зверя. Но, ни на шаг не отступая, парнишка подходил всё ближе к колоннам, подымаясь по разбитым, измазанным кровью ступеням, пока из темноты на него не выпрыгнула громадная чёрная кошка…

— Ай, — тихо пробормотал Алекс, резко поднимаясь. Овод ужалил спящего прямо в нос.

Он уже лежал в уютном шатре с тихой Аталой, только Бас мирно посапывал рядом. Услышав жужжание нахального насекомого, парень взял шапку и попытался его поймать, разбудив при этом пса, но кровопийца ловко увернулся и вылетел наружу. Следом вышел и Алекс, прислушиваясь к храпу Орпака из соседнего шатра.

«Пить как охота!» — подумал он, подбирая опустошённый сосуд.

— Не спится? — неожиданно произнёс охотник, который стоял в тени дерева и, подпирая его ногой, чистил обувь.

— Да… — откликнулся юноша, не сразу узнав Эвра. — Хотел напиться…

— Вот! — сказал мужчина, кидая ему маленький кувшин. — Держи!

— Спасибо! — поблагодарил мальчишка, разом выхлебав воду.

Вышедший Бас тихо заскулил.

— Ой, прости… — извинился перед псом юноша.

— Могу показать источник, — произнёс Эвр.

— Было бы славно! — вытирая рот, ответил Алекс.

Мужчина зашёл в палатку и разбудил Аталу, сонно пробормотавшую:

— Ну ещё чуть-чуть…

— Вставай! — прошептал охотник, тряся её за ногу. — Ты и так спишь в моё время!

Не добившись ответа, он махнул рукой, отвязал своего коня и, подозвав друзей с кувшинами, зашагал вверх по склону, обходя шипастый терновник.

— Странный у тебя браслет, — заметил Эвр, шагая впереди. — Откуда он?

Подросток встревожился и поправил повязку на руке, скрыв крутящийся механизм.

— Да так… Подарок… — нехотя ответил он, перелезая через поваленное дерево. — Здесь и правда был город?

— Был… — ответил охотник. — Но существовал он ещё до моего рождения. Поэтому что на самом деле здесь произошло — остаётся только гадать…

На одном из деревьев юноша заметил следы когтей.

— Ну вот, не сильно далеко! — внезапно произнёс мужчина, отвлекая мальчишку и указывая на горные ручьи, стекающие в неглубокий пруд, в центре которого виднелись несколько позеленевших статуй атлетов. — Ну и заросло же тут!

Алекса привлекли красивые розовые цветы, он захотел до них дотронуться, но Эвр живо отодвинул его в сторону.

— Ты что? Жить надоело? Не приближайся к ним, слишком уж ядовиты… — предостерёг он.

— Я не знал… — сказал юноша.

— Теперь будешь знать! — ответил мужчина и повёл жеребца к водопою.

Алекс пошёл следом, поднёс кувшин к источнику и, дожидаясь, пока вода наполнит его, рассматривал покрытое лозой святилище, к которому тем временем направился пёс.

— Бас! — окликнул его подросток. — Бас! Вернись!

Но тот и ухом не повёл. Тогда мальчишка опустил сосуд на землю и побежал за непослушным.

— Алекс! — крикнул Эвр, оборачиваясь. — Ты куда? — Ему показалось, что он услышал чьи-то шаги.

Сквозь дыры в потолке пробивались лучи, освещая пространство. Покрытый трещинами пол был усеян обломками камней и костями животных, по нему были рассыпаны медные черепашьи халки.

— Бас! — тихо позвал Алекс, разглядывая помещение.

— Гав! — откликнулся пёс, подзывая хозяина к углу.

Там лежал человеческий скелет, сквозь который уже проросло молодое деревце. В руке тот сжимал обрывок обветшавшего папируса. Мальчишка наклонился, аккуратно вытащил его из пальцев и, подойдя ближе к свету, стал медленно разворачивать.

— «Ода царю…» — прошептал Алекс, не понимая пары стёртых слов.

Вдруг снаружи послышалось конское ржание, а затем удаляющийся топот копыт. Юноша торопливо спрятал бумагу в сумку и подошёл к рычащему Басу.

— Что такое? — зашептал он, выглядывая наружу. — Эвр ускакал?

Из кустов дикой малины вылез кабан, идущий к водопою. Он опустил свой нос в воду, пуская пузыри.

«Обычный боров…» — подумал подросток, но тут заметил со стороны развалин громадную чёрную тень. Молнией она метнулась к источнику и набросилась на животное. Кровь полилась по камням прямо в пруд. Тёмно-коричневый лев с густой тёмной гривой, держа добычу в зубах, поволок её к тому месту, где стояли мальчик с собакой.

— Быстро! — со страхом прошептал Алекс, уводя лохматого за колонну. — Прячемся! Молчи!

Лев опустил мёртвую тушу на плиты, чуя незнакомый запах. Дрожащими руками подросток сдерживал друга, не давая ему показаться на глаза хищнику. Зверь же начал шаг за шагом приближаться к ним. Мальчишка уже и не надеялся на спасение, как вдруг у лап чудовища упала стрела.

— Эй! — кричал появившийся вновь Эвр, подзывая льва. — Иди сюда!

Лев развернулся и медленно зашагал вниз, к охотнику.

— Правильно… Молодец… — приговаривал мужчина, прицеливаясь в приближающееся рычащее чудовище и подавая сигнал: — Давай!

Из кустов выбежал Ладий со щитом в руках, который он поставил перед собой, прикрывая собрата. С дуба полетели стрелы молодой охотницы. Орпак, Иро, Акид и Сора стали окружать льва.

— Кидаем! — крикнул Орпак, забрасывая на зверя сеть и роняя его на землю. — Держим, держим! Иро, Ладий, помогайте!

Чудовище не собиралось сдаваться. Рыча, оно сопротивлялось, пытаясь подняться и высвободиться из ловушки.

— Слишком силён! — тяжело произнёс Сора, упираясь ногами в землю. — Он тянет нас за собой!

— Не отпускать! — кричал командир, с тревогой глядя на рвущиеся нити, не выдерживающие нагрузки. — Да где же Элема носит?

— Я тут! — отозвался издали Элем, торопясь присоединиться к остальным.

Льву удалось встать на лапы, подняться в полный рост, и он, разбросав обидчиков в разные стороны, рванулся из сети.

— Нет, уходи! — крикнул Ладий, но Элем его не услышал. Полный решимости, он готов был ударить зверя копьём.

Однако чудовище, окончательно освободившись от сети, увернулось от удара и одним взмахом своей когтистой лапы срезало охотнику голову. Ошеломлённый произошедшей на его глазах трагедией, Акид выхватил из обтянутых кожей деревянных ножен меч и с яростью мести в одиночку бросился прямо на льва.

— Умри же! — кричал молодой охотник, размахивая клинком.

— Акид, стой! — крикнул встающий Сора, бессильно наблюдая, как гибнет его младший брат, разрываемый в клочья. Покончив с мечником, разъярённый зверь, перепачканный человеческой кровью, сразу набросился на Ладия, прикрывшегося щитом, и ободрал ему плечо.

— Скорее, нужно им помочь! — произнёс Алекс, достал из сумки пращу и поспешил вниз, подбирая по пути камни.

— Иро, Сора, соберитесь! Идём на него! — крикнул Орпак, хватаясь за свою медную булаву. — Атала, Эвр, прикрывайте по возможности!

Зверь не давал им подойти ближе, крутясь у истекающего кровью щитоносца.

— Только не это… — в отчаянии пробормотал Эвр, отбрасывая неожиданно сломавшийся лук и вынимая охотничий нож. — Атала!

— Не могу! — откликнулась та. Её тетива была натянута, но она не решалась стрелять. — Они слишком близко! Боюсь попасть в Ладия!

Подросток незаметно подкрался ближе к водоёму, вложил внутрь пращи увесистый осколок мрамора и стал раскручивать.

Ладий попытался схватиться за свой меч, но лев заметил манёвр, выбил из руки щит и уже собрался лишить его жизни.

— Получай! — крикнул Алекс и бросил камень прямо в кошачью морду, заставив льва остановиться.

Закрывая подбитый глаз, зверь обернулся к мальчишке и злобно оскалил свои острые клыки.

— Алекс! — крикнул Эвр, безуспешно пытаясь привлечь внимание льва. — Беги!

— Уходим! — дал команду подросток, мгновенно взобравшись на Баса, и друзья помчались вниз по склону, огибая деревья, скользя по траве, удирая от преследующего их хищника.

— Вот тебе! — кричал юноша, кидаясь в него камнями.

Они выбежали на горный луг, где паслись козы, и Алекс, придерживая пилос, закричал испуганным пастухам:

— В сторону! В сторону! Убегайте отсюда!

Лев уже начал уставать, но продолжал гнаться за своим обидчиком.

Пёс пробежал почти у самого обрыва к зеленеющей скале, похожей на гигантскую голову, и быстро запрыгнул наверх. Массивный зверь не сумел повторить тот же трюк и начал карабкаться к ним, оставляя на камнях следы крови.

«Нет… Нет… Нет… Что же желать?» — испуганно думал юноша, кидая вниз камни, не причинявшие льву существенного урона.

Тут послышался резкий свист — и в голову чудовища с сумасшедшей скоростью влетел снаряд. Зрачки льва расширились, и он потихоньку скатился к подножию скалы, оставшись лежать там неподвижно.

Подросток повернулся в ту сторону, откуда был произведён выстрел, и увидел на лугу тёмный силуэт. Он успел разглядеть только раздувающийся на ветру длинный зелёный гиматион, как фигура исчезла.

— Алекс! — кричал Эвр, скача верхом вместе с Аталой. — Алекс!

Он мигом спрыгнул с коня, торопливо осмотрел спустившегося подростка и с облегчением выдохнул:

— Ты жив! Что… что здесь случилось? — переведя взгляд на мёртвого льва, спросил мужчина. — Ты… Кто убил зверя?

— Нет… Я не… Я не знаю… — испуганно заговорил Алекс, указывая вдаль, где никого уже не было. — Там… На лугу!

Атала присела возле зверя, рассматривая торчащий двуперьевой наконечник, и задумчиво произнесла:

— Они же не могут проникать так глубоко… Ты запомнил того, кто стрелял? — спросила она, обернувшись к подростку.

— Лишь его гиматион… — ответил мальчишка. — Он был зелёным!

— Возможно… — предположила охотница, вглядываясь в колышущийся на ветру луг. — Оружие с такой дальностью действия есть только у небесной стражи…

— Но они не носят зелёную одежду… Если, конечно, не работают скрытно… — возразил Эвр, опуская руки с плеч Алекса и переводя дух. — Кто бы это ни был, мы должны ему сказать спасибо!

Охотник встал на колено, вновь поворачиваясь к подростку.

— Алекс, слушай меня внимательно: уходи отсюда как можно скорее! Атала проведёт тебя по обходному пути!

— Почему? — встревожился мальчишка.

— Сора… Он… Он не простит смерть брата… Он думает… — пыталась объяснить Атала.

— Он думает, что именно ты привёл странствующего льва и виновен в гибели Элема и Акида, — закончил за Аталу Эвр.

— Но я же… — пробормотал подросток.

— Мы знаем, — перебил мужчина. — Это не ты! Но мы не можем гарантировать тебе безопасность рядом с нами… Прости…

— А как же мои товары? — спросил юноша, услышав крики выходящих из леса охотников.

— Не волнуйся, Атала поможет и с этим! — быстро проговорил Эвр, подавая руку для прощального рукопожатия, и направился навстречу товарищам. — Убегайте, — добавил он, оборачиваясь. — Я их отвлеку!

Охотница проводила Алекса в обход лесного массива и, доведя его до дороги, велела ждать, а через некоторое время вернулась, ведя в поводу свою кобылу, которая тащила повозку со статуями.

— Тяжёлая… Вроде ничего не забыла… — сказала Атала, выпрягая лошадь. — Так, теперь смотри…

Она стала объяснять, как пройти вдоль берега к небольшой деревне, видневшейся вдалеке, а затем вынула из мешочка четыре драхмы и вложила в руку мальчишки.

— Вот, возьми! Это тебе в качестве благодарности!

— Но я же ничего не сделал!

— Ты спас Ладия! Если бы не ты, он бы был мёртв! За жизнь он тебе благодарен…

— Это много…

— Бери, не отговаривайся!

— Спасибо!

Алекс запряг Баса и уселся на повозку.

— Может, мы ещё встретимся! Береги себя! — сказала Атала и тронулась назад в лагерь.

А Алекс покатил к прохладному туманному берегу Сирихо́за, то и дело оборачиваясь и рассматривая напоследок гигантскую безголовую статую, будто сидящую среди покидаемого им леса.

Озеро было тихим и спокойным. Над водой летали стрекозы, на листьях лилий квакали лягушки. Алекс приблизился к старым домам, частью опустевшим, озираясь по сторонам в поисках живой души, вставшей ранним утром. Наконец он разглядел на деревянном причале для лодок силуэт рыбака, забрасывающего в воду удочку.

«Должно быть, один из местных, — подумал мальчишка, слезая с повозки. — Пойду спрошу…»

Осторожно пройдя по причалу, он приблизился к рыбаку. Это был высокий и полный бородатый мужчина, одетый в хитон, кожаный пилос и тростниковые сандалии. Поклонившись, юноша обратился к нему:

— Здравствуйте, меня зовут Алекс… Я торговец из деревни И́свэлл… Мне нужен лодочник…

Мужчина повернулся, прошептав:

— Тсс!

Удочку повело, он быстрым рывком вышвырнул улов на помост и обрадованно выкрикнул, повернувшись к Алексу:

— Видел, какую поймал?! А я-то думал, мелочь уцепилась! — Довольный, он поднялся на ноги. — Меня кличут Пах, лодочник Пах… Рад знакомству! Так что ты хотел?

— Нам нужно попасть во второй круг… — ответил мальчишка, доставая монеты. — Вы можете нас перевезти? Мы заплатим!

— Вас? — удивился Пах. — Туда?

— Да, нас, — быстро ответил юноша.

— И какую же цену ты готов заплатить за перевоз? — заинтересовался здоровяк, смотря на Алекса большими глазами.

— Один серебряный номос! — предложил тот, кладя четыре драхмы в его большую ладонь. — За меня, за Баса и за товар!

Немного подумав, лодочник хлопнул в ладоши.

— По рукам! Но после этого ты меня не знаешь! — сказал он, пряча монеты.

— Хорошо! — согласился Алекс.

Пах развернулся и взялся за привязанную к причалу толстую верёвку, медленно подтаскивая её к себе.

Из тумана появился острый нос большой кедровой лодки с мачтой и небольшой каютой.

— Вот моя лодка! — произнёс Пах, перекинув на борт небольшой мостик и отодвинувшись в сторону. — Прошу!

Надевая свой хламис, здоровяк спустился в лодку последним, немного пошатав её, затем взялся за длинное весло и оттолкнулся от берега, раздвигая носом судна ковёр цветущих лилий.

— Тебе повезло… — заговорил мужчина, глядя вперёд, ведя лодку сквозь туман. — Ветер сегодня на удивление тих!

Но сидевший на лавке мальчишка промолчал.

— Что-то ты невесёлый… — обеспокоился Пах. — Что-нибудь случилось?

— Ужасное, — ответил Алекс. — Из-за меня умерли люди…

— Ты кого-то убил? — с осторожностью спросил лодочник, поглядывая на своего пассажира.

— Нет, не я… — покачал головой мальчик, вздыхая. — Лев убил их…

— Мне жаль… — посочувствовал здоровяк, расслабившись. — Откуда же тут львы? За всю жизнь ни разу их здесь не видел…

— Это я… Я пригнал его… — грустно проговорил мальчик. — Если бы не я…

— Ты? — удивился мужчина. — Нет… Это просто случайность!

Но Алекс только ещё раз вздохнул. Живот его заурчал. Услыхав это, мужчина вынул из мешка небольшой варёный плод, похожий на сливу, и протянул мальчику:

— Ты, наверное, проголодался… Вот, возьми, они очень вкусные!

— Спасибо! — тихо поблагодарил подросток и, взяв в руки необычное кушанье, осторожно надкусил.

— Не бери в голову! В том, что они погибли, нет твоей вины, я в этом уверен! — попытался подбодрить его здоровяк. — Львы ещё не самые опасные, уж поверь мне… В низинах водились существа похуже…

— Похуже? — заинтересовался недоумевающий мальчишка. — Что может быть хуже?

— А вот бывают! Они обитали и на суше, и даже в воде! — продолжил лодочник. — Ох уж и кровожадные твари!

Алекс замолчал, задумавшись.

— Прости, забудь… Не хотел пугать, — сказал предостерегающе Пах, — но всё же не советую спускаться к лесу… Слишком опасно там находиться…

Лодка тем временем вышла из тумана, и перед ними открылся противоположный берег.

— Ну вот и показался средний круг! — проговорил лодочник, орудуя веслом и поворачивая лодку к одинокой скале.

Подросток поднял голову. Над ним возвышались каменные стены.

По воде стала плескаться рыба. Высунув язык, Бас следил за ней, свесив голову через борт и раскачивая лодку.

— Осторожней! — проговорил еле удержавшийся на ногах здоровяк. — В этом озере утонуло не одно судно! Вы же не хотите стать следующими?

Юноша осторожно отвёл своего лохматого друга от края.

— Бас, нельзя! — скомандовал он.

Подплыв к скалистому берегу, Пах остановил судно и, перебросив мостик, произнёс:

— Всё, приплыли! Дальше сам… Заберёшься наверх — и по мосту к рудникам Маро́на! Там тебе подскажут дорогу!

— Спасибо! — поблагодарил его Алекс, помогая Басу втащить повозку в крутую горку.

— Удачи! — помахал на прощанье своей огромной рукой Пах и постепенно скрылся в тумане.

Достигнув верха, друзья оказались на голой каменистой площадке. Лишь поодаль виднелась чья-то могила с растущим возле неё одиноким кипарисовым деревцем. Подросток сдёрнул с плиты мох, протёр её рукой и прочитал высеченное имя: «Э́ссисс».

— Цветы свежие… — промолвил он, немного постоял и принялся догонять пса, который укатил повозку вперёд и громко лаял, призывая отставшего хозяина. Они подошли к широкому деревянному мосту, ведущему к железным воротам. Юноша начал доставать карту, как вдруг подул резкий ветер. Алекс успел спасти свою шляпу, но вихрь сумел вырвать из его ладоней папирус.

— О нет! — воскликнул парнишка, удерживая пилос и пытаясь поймать бумагу, но та полетела назад, вниз к воде, и скрылась в поднявшихся внезапно волнах.

— Гав! — произнёс лохматый, словно призывая друга идти дальше.

— Ладно, — пробурчал мальчишка, махнув рукой. — Пошли!

Преодолевая порывы ветра, они шли над пропастью и благополучно добрались до середины.

— Не так уж и страшно! Ещё немного… — начал было юноша, но тут солнце резко скрылось за тучами, ветер достиг неимоверной силы, и мост стало раскачивать из стороны в сторону. Казалось, что верёвки вот-вот порвутся, и тогда им несдобровать.

Компания в спешке зашагала дальше, приближаясь к стенам.

Неожиданно доска под повозкой проломилась, статуи сдвинулись к краю, и пса поволокло вниз.

— Бас! — крикнул Алекс. — Держись!

Едва он успел отцепить друга и перепрыгнуть вместе с ним на твёрдую землю, как повозка перевернулась.

— Только не это! — грустным голосом произнёс подросток, наблюдая за падающими вниз фигурами. — Что я скажу дяде? Я не могу с пустыми руками вернуться домой…

— Гав! — гавкнул Бас, облизывая щёку спасителю, словно не давая унывать.

— Эх-х… — отряхиваясь, сказал Алекс. — Не беда! Мы что-нибудь придумаем… Правда?

— Гав! — согласился лохматый.

Алекс обернулся, подошёл к закрытым высоким воротам и стал громко стучать кулаком, надеясь, что кто-нибудь по ту сторону его услышит.

---

— Где? Кто? Кто ты такой? — крикнул с высоты старый страж, не поверив своим глазам. — Как… Как ты тут оказался?

— Откройте! — настаивал юноша, развернув свиток, крепко держа его в руках. — Я иду в столицу!

Но старик скрылся, ничего не ответив.

— Эй! — крикнул мальчишка вновь, пытаясь привлечь его внимание. — Не уходите! Откройте!

За воротами послышались шаги, кто-то снял запорные балки, ворота со скрипом отворились, и с разрешения старика друзья вошли внутрь…

Глава 4. Позабытое прошлое

С высоты водопадами текут воды неиссякаемого горячего источника Кари́ф, образуя жаркую реку Э́гельф, кольцом обхватывающую горную вершину, сливаясь в озере Сирихо́з воедино с бушующей рекой Агри́но в путеводную реку Одо́н, вновь впадающую в большое северное Ли́мийское болото.

В небе пролетали журавли, в северо-восточной части О́нима наступал полдень. Из красильной мастерской выбежала девушка-подросток, спеша на долгожданную встречу. Она была среднего роста, смугла, но при этом обладала прекрасными золотистыми локонами. Её волосы, как и перемазанный складчатый серый экзомис, развевались от бега, о её грудь бился напоминающий око зелёный амулет, а голубые глаза смотрели вперёд, туда, где её ждал молодой безбородый юноша в хитоне, лет двадцати, с тёмными кудрявыми волосами и карими глазами.

— Ноэт! — обнимая его, воскликнула девушка. — Рада тебя видеть! Прости, немного припозднилась…

— Ничего… Я тоже рад, Мелиса! — приветливо сказал Ноэт, взяв её за руку. — Ну что, пойдём?

— Идём! — улыбнулась девушка, и юноша зашагал с ней вперёд.

Он повёл её через густые заросли акации к развалинам древних строений. Всю дорогу подростки молча переглядывались, боясь проронить хоть слово. Поднявшись выше по мраморным ступеням и распугав греющихся на них ящериц, они оказались на площадке, откуда открывался великолепный вид.

— Как красиво! Где это мы? — рассматривая окрестности, спросила Мелиса.

— Разве ты никогда не была здесь? — удивился Ноэт, роясь в своей сумке. — Это же излюбленное место молодёжи!

— Честно говоря, нет… — засмущалась девушка, присаживаясь на камень. — Я всегда обходила рощу стороной.

— Ну, тогда тебе точно нужно посетить Агасти́ю! Там просто невообразимо! — радостно сказал юноша, доставая четырёхструнный музыкальный инструмент и вставая возле статуи стража с мотыгой, убивающего огромную крысу.

— Ты что, собрался сыграть «Грозу мышей»? — спросила девушка. — Ты её знаешь?

— Конечно! — улыбнулся юноша в ответ и провёл рукой по струнам кифары, начиная песню:

«На копи вдруг напали крысы, из нор повылезли они,

Огромные своим размером, скалили пасти на людей.

Бросали в бегстве инструменты. «На выход, люди!» И теперь,

Осевши там, храбрее стали, ночами ходят за едой.

Вся стража встала на защиту, но толк от них был никакой,

Поубивают пару-трое, но вглубь пещеры — ни ногой.

Пролезть не могут, рост мешает, не в пользу них построен вход.

Там обитала госпожа их, плодила новый свой народ.

И что же делать? Кто поможет, спасёт от бедствий средний круг?

Но вот сыскался доброволец, по росту был совсем малец.

Помочь решился, и с собой он попросил лишь свежий хлеб,

Взяв в руки факел, вглубь пополз он, забыв о том, что значит страх,

По лабиринтовым проходам, запоминая каждый шаг!

Отряды крыс кусками хлеба он от себя обезопасил,

А сам всё ближе к той царице, на сене спящей, подходил.

Достав верёвку, сделав петлю, на морду ей накинул он,

Погнав несчастную по норам, наверх, где лился яркий свет…»

Ноэт замолчал, глубоко поклонился, подыгрывая хлопающей подруге.

— Завтра я поплыву на плантации папируса… — кладя свою кифару, продолжил юноша и тут вдруг хлопнул себя по лбу. — Ой! Чуть не забыл…

Стесняясь, он подошёл ближе, достал из-за пазухи керамическое ожерелье, сделанное в виде разноцветных васильков, и, не глядя в глаза, протянул его Мелисе со словами:

— Это тебе! Носи его… В знак нашей дружбы!

— Спасибо! — засмущалась девушка, принимая украшение и аккуратно надевая его себе на шею. — Мне ещё никто никогда не дарил такой красоты!

А Ноэт встал на колени и, взяв её за руку, начал умолять:

— Мелиса, любимая, давай убежим отсюда! Разве ты сама этого не хочешь?

---

Он приблизился к её губам, собираясь поцеловать, но девушка отвернулась, покраснела и опустила глаза.

— Я… Я… Не могу, прости… — мотая головой, промолвила Мелиса. Вернув свой грустный взгляд на юношу, она медленно отняла у него руку. — Ещё не готова, не уверена…

Музыкант отодвинулся.

— Ничего, — нарочито бодро произнёс он, натягивая на погрустневшее лицо улыбку и подымаясь. — Я подожду. Только прошу тебя, подумай ещё раз…

Ноэт вновь взялся за кифару, извлекая печальные звуки.

По плитам цепочкой шагали муравьи, обходя нарциссы, разросшиеся из старой клумбы. Девушка разглядывала их, слушая тихую мелодию, как вдруг уловила запах дыма.

— Ты тоже это чувствуешь? — спросила Мелиса замолкающего музыканта, пытаясь понять, что случилось.

Она встала и повернулась на запад, увидев поднимающийся высоко в небо чёрный столб.

— Дым? — удивился Ноэт.

— Это же в центре агоры! — встревожилась девушка. — Скорее, нам нужно туда! — И она начала быстро спускаться вниз, позабыв о юноше.

— Погоди, Мелиса! — крикнул Ноэт, пытаясь запихнуть музыкальный инструмент в сумку, теряя её из виду. — Постой!

— Ита! Тётушка Идилия! — кричала, пробегая по улице, девушка, задыхаясь и шепча: — Где же вы?

Она остановилась отдышаться у старой ольхи, слыша стук копыт. Стража, одетая в кольчугу, спешила к центру города. Не раздумывая Мелиса побежала за ними. Горожане забегали в дома, запирали двери, закрывали окна. Девушка продолжала бежать, следуя за всадниками до самой площади. Там она увидела страшную картину и, спрятавшись за парой деревянных бочек, притихла, прикрывая себе рот.

Догорал один из прилежащих к площади домов, а на помосте возле потухшего алтаря лежали несколько обезглавленных трупов зажиточных горожан. Рядом с мертвецами стояли стражники, обсуждая произошедшее.

— Опять эти Мисты! Столько лет их не видел… Никак не угомонятся! — говорил бородатый воин, опираясь на секиру.

Позади, со стороны улицы, послышались приближающиеся шаги. Девушка обернулась: перед ней стояли двое стражей.

— Эй! Что ты тут делаешь? — заметил её воин, подходя ближе. — Здесь небезопасно!

Незаметно, словно тень, к ним подбежал человек в чёрном хламисе и всадил обоим ножи в горло. Улицу вмиг заполнили вооружённые повстанцы, окружая воинов и приготавливаясь к бою.

Убийца прислонил девушку к стене, но не тронул, а лишь, повысив голос, грубо сказал:

— Уходи отсюда, живо!

Вниз посыпалась черепица, зазвенела тетива. В его тело вонзилась стрела, и он упал замертво, окрасив одежду девушки кровью. Мелиса отвернулась к стене, сердце забилось, её переполнял страх.

— Небесные стражи! Они здесь! — кричали бунтари, убегая с открытого пространства и осматривая из укрытий крыши, готовясь дать отпор невидимому противнику. — Спускайтесь! Предатели!

Внезапно с высоких зданий поспрыгивали блестящие силуэты. Воины в белых плащах и шлемах, напоминавших птичьи головы, летели вниз, цепляясь плетьми-крюками, приземлялись на твёрдую землю.

— Стреляйте! — крикнул мужской голос, подавая команду, и воинов накрыл град стрел, но закрывающая всё их тело металлическая броня заставляла стрелы отскакивать, не причиняя вреда.

— За Эссисса! — выкрикивали боевой клич повстанцы, идя в атаку. — За Белого царя!

Расставленные треножные чаши падали на землю, поджигая соседние дома.

«Бежать… — думала Мелиса, прячась за бочками. — Куда мне бежать?»

Поймав шанс, она ринулась из дыма по улице, убегая всё дальше, и завернула за угол, где стоял забрызганный кровью воин в волчьей маске и тёмном плаще, вынимающий клинок из мёртвого тела.

— Стоять! — крикнули белые стражники позади замершей девушки, подходя всё ближе и доставая оружие. — Готовься к смерти!

Они бросились вперёд, но воин скинул свой изорванный хламис прямо им в лицо, оттолкнул Мелису в сторону, уворачиваясь от удара смертоносного лезвия, разорвавшего драгоценное ожерелье.

Мелиса упала на землю, а неизвестный вступил в неравный бой, по очереди расправляясь с противниками, ломая им руки, сворачивая шеи, орудуя уже затупившимся мечом.

«Кто это такой?» — подумала девушка, держась за ушибленное плечо.

Вдали что-то заблестело, воин глянул вверх. На крышах небесная стража с серебряными луками направила оружие прямо на них. Заметив это, он немедленно выкинул меч, схватил девушку в охапку и побежал изо всех сил к ближайшему дому. Выбив дверь, влетел внутрь, падая, успев получить в спину.

— Отпустите меня! — закричала Мелиса, и мужчина, будто по её велению, расслабил руки.

Она отползла назад, глядя на воина с глубокими ранами, истекающего кровью.

— Зачем? — проговорила девушка. — Что… Что вам нужно?

— Слушай меня! — тяжело дыша, потребовал чёрный воин, заставив её замолчать. — У нас мало времени… Я долго не протяну… Стрелы были пропитаны ядом… Ты должна знать…

Мужчина закашлялся, сплюнул на пол кровь и пододвинулся к шкафчику с посудой.

— Эта царица — она… самозванка… Она не наша госпожа! Всё это ложь! — продолжил он, сжимая зубы. — Она переписала историю…

Весь в поту, он разорвал на себе ремешок с маленьким клинком в ножнах, подзывая девушку подойти ближе, и вложил этот предмет в её руку.

— Возьми, теперь ты обладательница Даймониона! Ты должна её убить! Поклянись мне…

— Что?.. — не понимала Мелиса.

— Клянись! — грубо потребовал от неё воин, схватив второй рукой за одежду.

— Клянусь! — испуганно ответила девушка.

— Ты найдёшь её на вершине… — зашептал мужчина, закрывая глаза и убирая руки, позволяя ей встать. Снаружи послышалось ржание лошади. — А теперь прячься… Скорее!

Мелиса кивнула, забежала в соседнюю комнату, залезла под кровать и, притаившись, стала слушать.

— Прощай! — хрипло проговорил напоследок мужчина, оборачиваясь ко входу. — Воины гор тебя не забудут…

В дом вошёл белый страж, медленно вынул свой длинный меч и, ни слова не говоря, всадил его в грудь чёрного воина, пробив панцирь. Из последних сил умирающий взялся обеими руками за лезвие, посмотрел сквозь маску своему убийце в глаза и произнёс только два слова, пытаясь сам вонзить меч глубже:

— Вы слепы!

— Как и ты, жалкий Мист!

Воин умер, страж вынул клинок, обрызгав кровью пол, и аккуратно вложил его в ножны. Он уже хотел было уйти, но услышал писк, заставивший его обернуться.

Девушка затаила дыхание, замерла на месте, а небесный стражник, внимательно глядя по сторонам, начал приближаться к комнате, где она пряталась. Он уже почти вошёл, как мимо него прошмыгнула маленькая мышь. Мужчина лишь ухмыльнулся, повернул обратно и поторопился к выходу.

В доме всё затихло. Мелиса вылезла из-под кровати, подошла к лежащему на полу воину и, наклонившись к нему, невольно отшатнулась: он смотрел прямо на девушку застывшими, пустыми глазами. Она испуганно дотронулась до его шеи и шепнула:

— Мёртв!

Убрав руку, она ещё немного посидела в раздумьях, а потом, наконец решившись, встала, спрятала клинок и, убедившись, что снаружи никого нет, медленно пошла по улице, обходя лужи крови.

Горели нагорные ивы, переливаясь в вечернем зареве, кирпичи зданий стали серыми от пепла. На соседней улице стража убирала трупы, сжигая их на костре, заметая следы под пристальным контролем большого мускулистого человека в бычьей маске и нагрудном доспехе с накинутым поверх красным шерстяным гиматием.

— Поторапливайтесь! — уловила его нервный крик спрятавшаяся Мелиса. — Чтоб к завтрашнему утру всё было чисто!

Не привлекая внимания, она повернула в другую сторону, спускаясь к каменоломне, и вдруг услышала своё имя.

— Не видели мы никакой Мелисы! — кричали стражники молодому человеку, просящему пропустить его дальше.

Получив отказ, он попытался прорваться сквозь них и, падая на землю, закричал:

— Мелиса! Мелиса!

Она хотела отозваться, подойти к нему, но почему-то вместо этого лишь отвернулась и незаметно прошла мимо, наверное побоявшись впутывать юношу в ещё большие неприятности.

Ветер затянул небо бело-серыми облаками, начал накрапывать дождь, изредка премежающийся снежинками. Девушка шла по опустевшей дороге домой, вытирая с лица и рук кровавые следы, с нескончаемой тревогой произнося про себя: «Тётушка, Ита, будьте живы!»

Остановившись недалеко от обрыва, около повалившейся старой башни, она постучала в ворота стоявшего под наклоном двухэтажного здания. Их открыла старушка в длинном зелёном одеянии, ниспадавшем пышными складками. Увидев мокрую окровавленную девушку, она тут же бросилась её осматривать и, не найдя никаких ран, обняла и счастливо произнесла:

— Мелиса! Наконец-то… Думала, случилось несчастье! Что с тобой? Где ты была?

— Со мной всё хорошо, тётушка Идилия! — сказала она, заходя во двор. — А где мальчишки? Где Ита?

— Все дома! Мы рано вернулись… — ответила женщина, закрывая задвижку и выдыхая. — Как только увидела пожар, тут же забрала всех с улицы!

Из дома выбежали двое четырёхлетних близнецов и, оббежав вокруг них, помчались в сторону загона с парой стриженых овец.

— А ну-ка живо в дом! — пригрозила старушка непослушным детям. — Пока не намокли!

— Тётушка Идилия, мы не доиграли… — жалобно заговорили близнецы.

— Уже поздно, доиграете в следующий раз! — ответила им Идилия. — Мелиса, пойдём… — сказала она девушке. — Скоро ужин… Тебе надо умыться, переодеться.

Заговорили овцы. Мальчишки продолжали кружить возле них.

— Я что сказала! — вновь произнесла женщина, и тут начался ливень. — В дом!

Они вошли внутрь. На огне стоял большой котелок с ячменной кашей, а около большого стола ходила шестилетняя девочка, залезая на стулья и расставляя тарелки.

— Сестрёнка! — радостно крикнула она, заметив Мелису, спрыгнула на пол и повисла у неё на шее.

— Ита! — произнесла Мелиса.

— Где ты была? — задал вопрос ребёнок, трогая её промокший и запятнанный экзомис, но не обратив внимания на кровь. — Мы с тётушкой столько печенья с мёдом и изюмом наготовили!

— Ничего себе! — делая удивлённый вид, смотрела на большую керамическую посудину Мелиса. — Да тут на всех хватит! Ты большая молодец!

— Спасибо! — улыбнулась девочка.

— Ита, — позвала старушка, разрезая хлеб, — пускай Мелиса поменяет одежду, а ты позови остальных!

— Хорошо! — послушалась девочка и, схватив свою деревянную куклу, побежала наверх, обогнав сестру.

За столом сидели пятнадцать детей: девять мальчиков и шесть девочек. Мелиса и старушка Идилия, надев рукавицы, перенесли тяжёлый котелок в центр стола и стали разливать варево по тарелкам.

— Сначала кашу! — прошептала Ита, убирая руки непослушных близнецов от сладостей.

— Так, не баловаться! — поддержала её Мелиса.

— Тихо! — перебила их тётушка. — Чуть не уронила!

Распределив порции, они уселись с остальными, зачерпывая деревянными ложками, дуя на ещё горячую похлёбку и слушая рассказы детей о прошедшем дне.

— Мы камушки нашли! — похвастались близнецы.

— И куда же вы их положили? — заинтересовалась Идилия, зная хитрецов.

— Под кровать, — ответили они, улыбаясь.

— Под чью?

Они показали пальцем на Иту.

Старушка удивилась.

— Я уже их выкинула! — заявила девочка. — Они некрасивые! Зачем они будут лежать у меня под кроватью?

— А… А я солнышко нарисовал… — сказал ещё один мальчишка.

— Твоё солнце страшное! — ответил ему другой. — Чёрное!

— Мелиса! — спросила Ита. — А где ты была?

— Скажи!

— Да, скажи!

Мелиса перестала есть. Ей привиделись кровавые руки.

— В прекрасном месте! — пытаясь натянуть улыбку на лицо, ответила она. — Там поют птицы, много птиц! Светло, нету крыши… Высоко мы шли по ступеням…

— С кем? — спросили девочки. — Скажи! Скажи, скажи!

— А вот это уже секрет! — шепнула девушка.

Поев, все начали вставать из-за стола.

— Дети, — намекнула старушка, — вы ничего не забыли?

— Спасибо, тётушка Идилия! — крикнули они разом, благодаря за вкусный ужин. — Спасибо, Ита! Спасибо, Мелиса!

— Ну а теперь — по комнатам, в постель! — улыбаясь, произнесла женщина, начиная собирать тарелки. — Ита, ты тоже!

— Но я хочу помочь вам! — загрустил ребёнок.

— Ита, — обратилась к ней сестра, забирая у неё посуду, — не волнуйся, мы справимся!

— А ты мне покажешь то место? — прошептала ей Ита.

— Конечно! — ответила девушка, добавив: — Но не сегодня… А сейчас ступай к себе в комнату.

Вдвоём они остались убирать со стола, отмывая тарелки в больших, наполненных водой керамических мисках.

— Мелиса… — нарушила тишину тётушка, встревоженно глядя на девушку. — Так где ты была? Почему была в крови? Что случилось?

Та испуганно обернулась.

— Я пошла за вами… на пожар. А потом я… Я увидела мертвецов, бой… И воинов… в блестящих доспехах… — сбивчиво шептала Мелиса. — Кто они?

Испугавшись, Идилия выронила тарелку на пол.

— Так ты была там?! — произнесла старушка шёпотом. — Тебя кто-нибудь видел?

Мелиса отрицательно покачала головой, и тогда женщина продолжила:

— Это стражи столицы, лучшие воины, набранные со всего полиса, вершащие суд! Им позволено убивать без разбора, будь ты враг или обычный житель!

Крепко взяв Мелису за руки, Идилия стала умолять её:

— Не попадайся им на глаза! Беги, прячься, как только их увидишь!

— Я так и поступила… — заговорила Мелиса, но вдруг замолчала, вспомнив что-то, и только сказала: — Обещаю! — затем нагнулась и стала собирать осколки по полу.

Уборка закончилась, девушка зашла в свою комнату, прикрыв дверь. При тусклом свете масляной лампы она вынула из своей сумки маленький кинжал, приоткрыла его ножны. Тонкое, острое, переливающееся разными цветами лезвие заставило её на мгновение позабыть обо всём на свете.

Очнувшись от чар, испугавшись чрезмерной красоты клинка, девушка вновь спрятала его в сумку, закрыла ставни и потушила свет, после чего легла в постель и стала думать.

«Что мне делать?» — размышляла Мелиса, смотря в потолок.

Она прикрыла глаза и затихла, а открыв, была уже глубоко на морском дне. Девушка пыталась плыть вверх, но никак не могла пошевелиться, её что-то удерживало. Ей начало казаться, что она вот-вот задохнётся…

Деревянные ставни маленького мокрого окна выбило ветром, пробудив от кошмара тянущую руки вверх Мелису. Не успев опомниться, она надела поверх хитона хламиду, прихватила сумку и поторопилась вниз.

— Куда ты, Мелиса? — спросила тётушка Идилия, идущая ей навстречу.

— Схожу проведать дядю Эро, — ответила девушка, прихватив со стола вчерашний кусочек хлеба. — Скоро вернусь!

— Передай ему от нас привет! — проговорила старушка вслед выбегающей из ворот Мелисе, накинувшей на голову складку верхней одежды. — Будь осторожней!

Глава 5. Кузня

Халибо́с, или средний круг — возвышенная область со скупыми, но богатыми минералами почвами: железосвинцовыми, серебряными, медными и редкими золотыми рудниками, — частично окружённая стеной с горящими огненными чашами. Здесь живёт большое число ремесленников, встречаются высокие здания, сделанные из белого камня и обожжённого кирпича.

Обходя отряды воинов, патрулирующих дороги, Мелиса направилась к соседней «деревне пепла» Сона́лик, расположившейся под одной из вершин Тефро́рийских гор, чья тень достигала городских улиц. Она шла по освещённой гравийной дороге, приближаясь к источнику резких звуков, эхом разносившихся по округе, распугивая птиц, сидящих на чёрных тополях. Наконец из-за деревьев показались тёмные здания, кольцами выпускающие чёрный дымок, возле которых валялись кусочки угля и глины. Взявшись за железную рукоятку, девушка стукнула три раза, но, не дождавшись ответа, медленно распахнула незапертую воротину.

Внутри было жарко. Центр помещения занимала здоровенная наковальня, а у стены расположился огненный горн, внутри которого стояли небольшие сосуды с плавящейся рудой. Кожаные мехи раздували пламя, дым от которого поднимался по дымоходу и покрывал копотью почти весь потолок. У горна стоял широкоплечий мужчина с чёрной повязкой, в рабочей одежде и шапке, держа клещами котелок с расплавленным металлом, выливая его в каменную форму меча.

---

— Дядя Эро! — крикнула изо всех сил девушка, пытаясь закрыть тяжёлую дверь. — Это я, Мелиса, пришла тебя навестить!

Мужчина, весь в поту, повернулся к ней, и на его бородатом лице сразу появилась добродушная улыбка. Прищурив глаз, он вгляделся в силуэт гостьи и громко прокричал на всю кузницу:

— Привет, Мелиса! Это ты? Я тебя и не узнал… Как давно мы не виделись!

Услышав его громовой голос, два ученика-подмастерья, Рем и Хоп, настолько испугались, что выронили корыто с холодной водой, которое они как раз несли.

— Опять разлили! — закричал Эро.

— Мы не виноваты! — крикнули оба.

— Живо вытирайте! — ответил кузнец.

— Дядя! — попросила подходящая девушка. — Не кричи!

Он снял свои перчатки, обтёр лицо тряпкой и обнял Мелису.

— Как же ты исхудала! — покачал головой кузнец, ослабив могучие руки. — Боюсь поломать тебя своими объятиями!

— Да я всё время такая была! — посмеялась та.

— Что это я! — опомнился дядя Эро, легонько подталкивая её к столу. — Мелиса, присаживайся, сейчас, сейчас всё будет!

Он вытащил миску, в которой лежал огромный кусок баранины, поставил тарелки и три кувшина, в одном из которых было вино, во втором — речная вода, а в третьем — козье молоко, положил рядом хлеб, спаржу и немного сушёного розмарина.

— Ну, рассказывай! — нарезая острым ножом мясо, стал расспрашивать мужчина. — Как поживает тётушка Идилия и её ремесло? Как ребята?

---