Бесплатный фрагмент - Проклятие фараонов

Глава 1

Дайте демонам действовать, и они накажут себя сами.

Ганди Махатма К.

— При всем уважении, миссис Рэндолл, я вынужден вам отказать, — с притворным сожалением сказал Эдвард Финч. — Должен признаться, вся эта затея кажется мне обреченной на провал. Вы и сами наверняка понимаете: то, о чем вы меня просите, как бы мне лучше выразиться… Весьма сомнительно. Я уверен, вы мудрая женщина, и в глубине души осознаете, что подобные услуги — не что иное, как простое мошенничество. Своего рода трюк!

Миссис Рэндолл с обидой взглянула на детектива. Она, разумеется, была в курсе всеобщего мнения о подобных практиках, но последние слова мистера Финча задели ее женское самолюбие. «Этот молодой человек, вероятно, считает меня круглой дурой!» — подумала пожилая дама.

Эдвард как будто прочел ее мысли и поспешил исправиться:

— Не поймите меня превратно, миссис Рэндолл. Я вовсе не хотел вас обидеть. Я лишь пытался сказать, что добиться правды от людей этой «профессии» почти невозможно. Вы же понимаете, что этот народец… И я не хочу показаться предвзятым. Но всем этим гадалкам, предсказателям судьбы или… Как вы их называете?

— Медиумы, — поспешила подсказать ему миссис Рэндолл.

— Да-да! Вот таким людям стоит доверять в последнюю очередь. Нам с вами очень повезло: мы живем в двадцатом веке, и миром давно правит наука. Без сомнения, любую проблему можно решить иным способом. Вам совсем не обязательно прибегать к помощи этой…

— Но вы просто не понимаете! — перебила детектива миссис Рэндолл. — Я была вынуждена обратиться к ней! Я уже давно мучаюсь вопросами, на которые никто бы не сумел дать мне ответы. До настоящего времени…

— Если вы все же сумели уладить свои проблемы, что же в таком случае я могу для вас сделать? — удивился Эдвард.

Пожилая дама нахмурилась. Она поправила выбившиеся из-под шляпки седые пряди и посмотрела на детектива осуждающе.

— Как же так, мистер Финч? — Она укоризненно покачала головой. — Неужели вы меня совсем не слушали?

Действительно, к своему собственному стыду, Эдвард уже позабыл суть их разговора. В последние две недели он не мог думать ни о чем, кроме как о невероятно запутанном деле, в котором ему все еще не удалось разобраться. Месяц тому назад из дома одного весьма состоятельного джентльмена пропали фамильные драгоценности. Стоит сказать, что Финч всегда поражался тому, какими неосмотрительными и самонадеянными порой бывают представители высших слоев общества. Спрятать самое ценное в простой деревянной шкатулке в ящике письменного стола! Ну, не глупость ли? Чем плох, к примеру, надежный металлический сейф или, скажем, банковская ячейка? Этими же вопросами задавались и представители Скотленд Ярда, которым «посчастливилось» расследовать это дело первыми. Все их попытки докопаться до истины завершились провалом. Ограбление было настолько хорошо продумано, что сотрудникам полиции только и оставалось, что развести руками и с сожалением признать свое поражение.

И вот тут-то на сцене появляется Эдвард Финч, теперь уже довольно известный и успешный частный сыщик. Без тени сомнения он берется за это дело в полной уверенности, что и на этот раз удача ему улыбнется, а его интуиция и опыт укажут ему путь к цели. Но, увы! Его постигла та же участь, что и профессионального следователя.

Следов взлома или иного рода проникновения в дом обнаружено не было, как и любых других улик вообще. Ситуация напоминала не то розыгрыш, не то досадное недоразумение. Напрашивалась мысль, что провернуть подобную кражу был способен лишь некто из обитателей дома. Такой вариант был единственным логичным выводом в данной ситуации. И, разумеется, самым удобным решением проблемы для Скотленд Ярда. Работники полиции, недолго думая, выдвинули эту версию потерпевшим. Горничная, кухарка, дворецкий, а, может, даже садовник, могли беспрепятственно проникнуть в кабинет хозяев и выкрасть их драгоценности. По мнению полиции, прислуга чаще всего бывает отлично осведомлена обо всех «тайниках» ее нанимателей. Однако, к досаде стражей порядка, две крошечные детали не позволили этой версии сложиться в единую картину.

Первая деталь — засушенный цветок розы, найденный в той самой старинной шкатулке, из которой пропали драгоценности. Было совершенно очевидно, что там его оставил грабитель, как намек или знак, предназначенный владельцам украденного. Вторая деталь — ключ от шкатулки, который всегда и всюду носила при себе хозяйка дома. По ее заверениям, она никогда и не при каких обстоятельствах не расставалась с этим ключом.

Все, что в такой ситуации оставалось Эдварду Финчу, так это только поверить ей на слово. Отсутствие свидетелей преступления и каких-либо улик делало решение этой задачи практически невыполнимым. Такого мнения придерживался сам Эдвард. Но, несмотря на это, он вновь и вновь возвращался к расследованию, цепляясь за малейшие предположения. И каждый божий день он жалел о том, что вообще взялся за эту работу. Возможно, его бы и вовсе не попросили об услуге, не случись еще пара подобных ограблений неделями позже в двух других известных семействах. Почерк преступника оставался прежним: засушенная роза на месте украденных ценностей, отсутствие подозреваемых и свидетелей, а главное — нежелание потерпевших сотрудничать со следствием. Последнее больше всего раздражало детектива. Все, кого он опрашивал, говорили с ним уклончиво и крайне неохотно. Они все время юлили, что-то умалчивали или вовсе поджимали губы и коротко отвечали: «Это личное» или «Вас это не касается». Особенно его разозлила госпожа Стэнтон, супруга лорда Стэнтона. Именно их дом был ограблен первым, и именно они обратились к Финчу за помощью.

— Сложись все немного иначе, я вряд ли бы воспользовался вашими услугами, мистер Финч, — уверенно заявил лорд Стэнтон. — Но то, как в нашем случае сработала полиция — просто вопиющий случай невежества и бездеятельности со стороны Скотленд Ярда. Я, вероятно, никогда бы не узнал, насколько они бездарны и ленивы, не случись в моем доме… подобное. — В разговоре лорд Стэнтон избегал слов «кража» или «ограбление», как будто они оскорбляли его лично. — Вы можете себе представить, что спустя каких-то три часа они предложили арестовать кого-нибудь из наших слуг? Они уверили нас, что подобный прием может сработать им на руку. Они возьмут под стражу наиболее вероятного подозреваемого, и, даже если он окажется невиновен, истинный преступник тут же потеряет бдительность. И в тот момент, когда он решит, что отныне он в безопасности…

— Он выдаст себя, — закончил за него Эдвард.

— Вот именно! Но ведь это просто абсурд, вы не находите?

— Полностью согласен с вами. Такой способ срабатывает крайне редко. Скорее всего, настоящий вор уже сбежал с награбленным или намеревается это сделать. В таком случае это лишь даст ему форы.

— А вы, молодой человек, намного умнее, чем я ожидал, — отметил лорд Стэнтон. — Должен признаться, я был настроен крайне скептически, когда мне посоветовали к вам обратиться.

Такой сомнительный комплимент в обычное время, разумеется, задел бы детектива за живое. Но ему уже не раз приходилось иметь дело с подобного рода людьми: высокомерными, напыщенными снобами из высшего общества, взирающими на вас свысока только потому, что им, в отличие от большинства простых смертных, посчастливилось родиться «с серебряной ложечкой во рту».

— Я слышу это довольно часто, — спокойным тоном признал Финч. — Увы, многие недооценивают явные преимущества частного сыска, одно из которых — секретность. Лорд Стэнтон, вы можете не беспокоиться о том, что детали вашего «происшествия» станут известны общественности. Чего, к сожалению, нельзя сказать о полиции. У нескольких крупных лондонских издательств имеются свои люди в их рядах.

— Пожалуй, это и есть главная причина нашего с вами сотрудничества, — согласился лорд Стэнтон. — Вы должны четко понимать, что наша ситуация довольно… щекотливая.

— Мне не нужно знать причин, по которым вы хотите избежать огласки. Но все подробности случившегося, любые детали, которые могли ускользнуть от полиции, мне необходимо узнать из первых уст. Потому я должен побеседовать со всеми, кто постоянно проживает или бывает в вашем доме: с членами вашей семьи, прислугой, с вашими близкими друзьями и родственниками.

Лорд Стэнтон, как и все остальные, кого опрашивал детектив, были, мягко говоря, не в восторге от его дотошности и напористости. И, к большому разочарованию Эдварда, эти допросы практически ничего ему не дали. Что же касается леди Стэнтон, то из неё Финчу удалось вытянуть лишь несколько фраз, а точнее в большинстве своем короткие ответы «Да» и «Нет».

— Леди Стэнтон потрясена случившимся, — позже объяснил детективу лорд Стэнтон. — Ей все еще крайне тяжело об этом говорить. Все, что вам необходимо узнать для ведения расследования, вы можете уточнить у меня.

— Меня интересует ключ от шкатулки. Есть ли вероятность того, что леди Стэнтон случайно оставила его без присмотра? Возможно, вне дома? Быть может, она кому-то рассказывала о нем? Кому-то постороннему или недавней знакомой? Кто, кроме вас двоих, знал о том, что именно хранится в этой шкатулке? — Тут Эдвард очень серьезным, почти проникновенным тоном добавил: — Любая информация по этому вопросу помогла бы мне значительно сузить круг подозреваемых.

— Что ж, мистер Финч, я могу сказать вам с абсолютной уверенностью — Маргарет никогда не расстается с ключом от шкатулки. Даже во сне! Он все время при ней: висит на золотой цепочке у сердца. Этот ключ для нее — нечто вроде медальона. Сама шкатулка всегда хранилась в нижнем ящике рабочего стола в моем кабинете. В ней, как вы уже знаете, мы держали наши семейные драгоценности. Мы сами крайне редко туда заглядывали. Эта вещица пылилась там вот уже с десяток лет.

— Что же заставило вас так неожиданно проверить шкатулку? — поинтересовался Финч.

Лорд Стэнтон тяжело вздохнул. Было очевидно, что воспоминания о случившемся несчастье терзали его не меньше, чем его супругу.

— В тот злополучный день Маргарет была не в духе с самого утра: у нее жутко болела голова, и потому она никак не могла найти себе места, бродила по дому, проверяла, все ли убрано и подготовлено к приему гостей. Мы ожидали их на следующий день. Я пытался успокоить ее, спросить, отчего она так нервничает и зачем хлопочет понапрасну, ведь все уже давно оговорено и спланировано. Но она, как это часто бывает, просто отмалчивалась, не обращала на мои слова никакого внимания.

После полудня я отлучился по делам, а когда вернулся, через час или полтора, в доме уже царил настоящий хаос. Леди Стэнтон рыдала, сидя на полу в кабинете, а слуги столпились вокруг нее, не зная, что предпринять. Разумеется, я привел мою супругу в чувство и только тогда узнал, что же все-таки произошло. Маргарет показала мне шкатулку — она была совершенно пуста. Лишь этот проклятый цветок на дне… — Лорд Стэнтон прокашлялся и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и не наговорить лишнего.

— Ваша супруга уточнила, где именно она ее обнаружила? В ящике стола или на столе? С открытой или закрытой крышкой? Она была выставлена напоказ, чтобы вы наверняка узнали о пропаже, или грабитель поставил ее на прежнее место, чтобы кража как можно дольше оставалась незамеченной?

— Боюсь, что Маргарет ничего не запомнила, — разочарованно ответил джентльмен. — Она была так расстроена и напугана… Потеря этих украшений привела ее в абсолютный шок. Я, конечно же, пытался узнать, как именно она обнаружила пропажу, но тщетно.

— Понимаю…, — с досадой протянул Эдвард. — Леди Стэнтон так и не упомянула, почему она вдруг решила проверить шкатулку?

— Кажется, Маргарет говорила что-то о своем обручальном кольце. Наверное, она решила на него взглянуть.

— На то была особенная причина?

— Признаюсь вам честно, я так и не смог понять ни слова из того, что она твердила мне сквозь поток слез. — Лорд Стэнтон нахмурился. — Женщины! — с упреком в голосе проговорил он. — Вы-то наверняка знаете, как это бывает, мистер Финч?

Эдвард ответил ему легким кивком.

— Ну, раз мне не нужно вам объяснять… В такие критические моменты от них мало чего можно добиться. Маргарет все не унималась, плакала и твердила о каком-то проклятии, что-то про судьбу и про злой рок. Я так по-настоящему и не понял, что она имела в виду на самом деле. У нее, видимо, ненадолго помутился рассудок. От потрясения, разумеется.

— О проклятии значит? — тут же заинтересовался Эдвард. — А ваша супруга случайно не называла каких-нибудь знакомых имен или фамилий? Она не сказала, кого именно, по ее мнению, прокляли и за что?

Лорд Стэнтон в крайнем удивлении уставился на детектива.

— Вы же не думаете… — Он отрицательно покачал головой. — Вы не можете всерьез задавать мне такой вопрос?!

— Разумеется, нет, — поспешил исправиться Финч. — Я лишь подумал, что леди Стэнтон могла подозревать кого-то конкретного… И этот кто-то мог запугать ее, скажем, порчей, сглазом и всякой подобной ерундой. И внезапная пропажа драгоценностей вызвала в ней такие ассоциации.

— Хм, это маловероятно, — лорд Стэнтон слегка задумался. — Сомневаюсь, что слова, сказанные почти что в бреду, могут что-нибудь значить. Маргарет была в ужасе и не могла здраво мыслить. Она плакала навзрыд и бормотала нечто несвязное. Обычная женская реакция в подобном случае. Банальная истерика, неужели вы не понимаете?

Эдвард был вынужден согласиться.

— А после самого инцидента леди Стэнтон более не упоминала об этом… проклятии?

— Нет, — твердо ответил лорд Стэнтон. — Но вы должны знать еще кое-что важное, мистер Финч. И я попрошу вас отнестись к этому очень серьезно!

— Несомненно.

— Обручальное кольцо… То, что я уже упомянул ранее. Золотое с изумрудом в обрамлении множества мелких бриллиантов. Именно на его поиски вы должны направить все свои силы. По правде говоря, остальные драгоценности меня волнуют меньше всего.

— Что особенного в этом кольце, позвольте спросить?

— Оно передается в нашей семье из поколения в поколение. Это кольцо досталось мне от моей матери, да упокоит Господь ее душу. Я подарил его леди Стэнтон в день нашей помолвки. Теперь по традиции оно перейдет к нашей внучке. Это чрезвычайно важно для меня… Для нас с Маргарет. — Лорд Стэнтон заметно помрачнел. — Я не хотел рассказывать вам всего, но, может быть, если я объясню, в чем заключается причина моего волнения, вы будете искать его чуть усерднее.

— Вы не обязаны раскрывать мне ваши семейные тайны, если это напрямую не относится к делу.

— Это вовсе не тайна, — ледяным тоном пояснил лорд Стэнтон. — По крайней мере, для наших близких друзей и родных… Вы, мистер Финч, теперь также посвящены в подробности нашей личной жизни. — Пожилой джентльмен собрался с духом и заговорил как можно спокойнее: — Господь Бог подарил нам с супругой прекрасную дочь Александру. Но жизнь была к нам слишком жестока. — Он опустил глаза в пол и печально выдохнул: — Наша дочь погибла пятнадцать лет назад. Несчастный случай…

— Примите мои соболезнования.

— Благодарю… — Лорд Стэнтон постарался справиться с внезапно нахлынувшими воспоминаниями. — Мы были вне себя от горя. Эта трагедия поразила нас и всех, кто был нам близок. Александра вместе со своим мужем каталась верхом недалеко от нашего загородного поместья. На дорогу, прямо перед ними, из-под кустов выбежала черная кошка. От испуга лошадь Александры взбрыкнула и встала на дыбы — бестолковое животное рвануло с места, отказываясь слушать приказы хозяйки. Кобыла помчалась вперед, что было силы и … — Лорд Стэнтон сделал паузу, чтобы скрыть дрожь в голосе. — К несчастью, докторам не удалось спасти Александру. Наша внучка Шарлотта — единственное, что напоминает нам о дочери. Я просто не могу допустить, чтобы ее наследство досталось какому-то бродяге-грабителю. Эта мысль разбивает мне сердце…

— Я сделаю все от меня зависящее, чтобы отыскать преступника и вернуть вам украденное, — с неожиданной для самого себя уверенностью заявил Эдвард. — Даю вам слово.

Каждый день детектив сопоставлял показания лорда Стэнтона и остальных потерпевших, искал новые улики и возможных свидетелей, но, в то же время, старался не привлекать к себе повышенного внимания. Еще ни разу за всю его практику работа над делом так не тяготила Эдварда. Он прекрасно понимал, что расследование зашло в тупик. Данное лорду Стэнтону слово лежало на нем тяжким бременем. Ни обещанное вознаграждение, ни профессиональный интерес к делу не заставили бы его продолжать напрасные поиски. Лишь опрометчивое обещание, данное по неосторожности, не давало ему спать по ночам.

Чтобы немного взбодриться и посмотреть на дело под другим углом, Эдвард решил отложить свои поиски на несколько дней. «Если я продолжу в том же духе, то скоро буду походить не привидение, — подумал Эд, взглянув на себя в зеркало перед приходом миссис Рэндолл. — Старушка подумает, что я какой-нибудь аскет-фанатик, и, наверное, не ел и не пил уже несколько недель. Испугается меня и сбежит, не иначе. А мне бы сейчас пригодилось какое-нибудь не сложное дельце, чтобы отвлечься и немного подзаработать».

И вот теперь, когда упрямая и беспокойная пожилая леди сидела у него в кабинете и просила его отправиться не к кому-то, а к «настоящему» медиуму, чтобы выяснить, была ли она обманута этой коварной мошенницей, Эдвард проклинал свое решение «отвлечься от насущных дел». «Было бы куда лучше и дальше шататься по Лондону в поисках неуловимого грабителя, чем сидеть тут и выслушивать этот бред, — сокрушался про себя Финч. — И как же мне теперь, скажите на милость, от неё отделаться?»

Глава 2

— Прошу прощения, миссис Рэндолл. Видимо, я немного отвлекся. Вы уже наверняка поняли, что я плохо разбираюсь в подобных… вопросах.

Презрительный тон детектива не ускользнул от внимания пожилой дамы. Но вместо того, чтобы вновь оскорбиться, она еще сильнее расстроилась и даже сникла. Миссис Рэндолл опустила глаза и уставилась на свою маленькую дамскую сумочку цвета индиго, расшитую ярким цветочным узором и блестящими камушками. Надо сказать, что эта леди произвела на Эдварда вполне приятное впечатление несмотря на то, что проблема, с которой она к нему обратилась, привела его в недоумение.

Миссис Рэндолл, пожилая дама лет шестидесяти пяти, представляла собой образец английской добропорядочности. Как и многие другие женщины ее класса, одета она была безупречно, держалась очень достойно и даже чопорно. Весь ее образ говорил о том, что она ценит простоту и порядок. Одежда была идеально подобрана по тону: синее шерстяное пальто, отороченное черным мехом, светло-синяя шляпка-колокол, украшенная серым пером и маленькой серебряной брошью, темно-коричневые кожаные туфли с металлическими пряжками. И только непослушные седые локоны, которые упрямо выбивались из-под шляпки, придавали ее облику немного наивный вид.

Как только миссис Рэндолл вошла в кабинет детектива, она тут же вежливо указала ему на то, что в комнате очень сыро и холодно. Поэтому во время беседы она то и дело снимала свои черные бархатные перчатки и растирала озябшие пальцы, а затем вновь надевала их. Пожилая дама повторила эту процедуру уже несколько раз, тем самым молча упрекая Эдварда за неосмотрительность.

Миссис Рэндолл какое-то время обдумывала услышанное. Ей, конечно же, стало ясно, что молодой детектив не слишком стремится помочь ей в ее щекотливом вопросе. Она перебирала в руках кожаный ремешок своей сумочки, затем вновь потерла замерзшие руки и уже начала натягивать первую перчатку, когда Финч вдруг прервал ее «ритуал».

— Мне крайне неловко, что вам здесь так некомфортно. По правде говоря, в последнее время я очень рассеян и редко бываю в своем кабинете. Слишком много дел накопилось, я все время в разъездах. Сейчас же попрошу хозяйку растопить камин…

— Не стоит ее беспокоить, — отозвалась миссис Рэндолл. — Меня волнует совсем другое…

— Будет лучше, если вы вновь зайдете ко мне через пару дней, — Эдвард изобразил некое подобие заинтересованности. Он стал шарить по столу с бумагами в поисках карандаша или ручки. — К тому времени я уже покончу с одним важным делом и смогу заняться вашим вопросом без отлагательств.

— Вы меня прогоняете? — с обидой в голосе спросила дама.

— Нет, ну что вы! Как вы могли такое подумать? — Эд улыбнулся пожилой женщине как можно приветливее. — Я лишь хотел сказать, что сейчас не самый подходящий момент. К тому же, та медиум вряд ли куда-то денется. Как я понял, эта госпожа…

— Мирела, — напомнила ему миссис Рэндолл.

— Госпожа Мирела, полагаю, устроилась весьма неплохо. Готов поспорить, что через неделю я найду ее на том же месте и тогда уже постараюсь выяснить для вас то, о чем вы просили.

— Но за неделю они сами найдут наследство и заберут его себе! — запротестовала миссис Рэндолл.

— Наследство? — смущенно переспросил Эдвард, словно очнувшись ото сна.

— Да, наследство моего мужа! Я ведь уже все вам рассказала! — Пожилая дама недовольно затрясла головой. — Госпожа Мирела знает… То есть, должна узнать, где мой покойный супруг спрятал деньги…

Эта «маленькая» деталь почему-то ускользнула от детектива. Все, о чем рассказала ему миссис Рэндолл, свелось для него к гадалкам и предсказаниям судьбы. Сама мысль о том, чтобы наведаться в салон какой-то пророчицы и всерьез расспрашивать ее о чем-либо в надежде на то, что эта мастерица обмана и иллюзий проронит хоть слово правды, казалась ему абсурдной. Эдвард еще не выжил из ума, чтобы рассчитывать на подобное. Не говоря уже о том, как это могло сказаться на его профессиональной репутации, узнай об этом кто-то из его товарищей или, чего хуже, конкурентов. Ко всему прочему, это просто весьма нелепо и унизительно: просвещённый молодой человек, такой, как Эдвард, твердо верящий в теории современной науки, никогда бы не стал опускаться до общения с шарлатанами и жуликами, развлекающими толпу на ярмарках предсказаниями судьбы по линиям на руке.

«Вот еще! — усмехнулся про себя Финч, услышав фразу „общается с духами“. — Да за кого она меня принимает? Ноги моей не будет в подобном месте! Я не какая-то взбалмошная девица, ищущая острых ощущений, или зачем еще они туда отправляются… Пощекотать нервы, поговорить с мертвыми родственниками? Какая чушь! Да меня на смех поднимут, если заметят рядом с этим салоном!»

Но, очевидно, сама миссис Рэндолл была иного мнения. Проблема, с которой она пришла к детективу, казалась ей отнюдь не дамским капризом. Она была очень взволнована и расстроена, и потому отступаться от своей задумки не собиралась.

— Ах, мистер Финч! — со слезами в голосе воскликнула миссис Рэндолл. — Я решительно не знаю к кому мне еще обратиться! Вы моя последняя надежда!

Эдвард по природе своей не был мягкосердечным: он умел настоять на своем, и в подобной ситуации с любым другим человеком он, скорее всего, повернул бы все в свою пользу. Ему не хотелось связываться с этим заранее провальным делом, но что-то заставило его проникнуться сочувствием к миссис Рэндолл. Она была воспитанной и достойной женщиной, ее лицо излучало доброту, а ее искренняя вера в эту довольно «необычную» проблему отчасти была понятна Эдварду. Пожилая дама была так откровенно возмущена и раздосадована беседой с госпожой Мирелой, что детектив решил уделить ей еще несколько минут своего времени. Он поудобнее расположился в своем кресле и, вооружившись блокнотом и ручкой, очень серьезным тоном обратился к миссис Рэндолл:

— Я попрошу вас еще раз описать мне все, что случилось между вами и этой… дамой. Как вы познакомились с ней, где, а главное — зачем? Что она вам пообещала, и каких действий вы теперь ждете от меня?

Глубоко вздохнув, миссис Рэндолл мечтательно взглянула в окно, за которым сейчас моросил дождь. На несколько мгновений ее мысли унеслись куда-то вдаль — она сосредоточилась на пожелтевшем кленовом листочке, приставшем к стеклу. Пожилая дама следила за тем, как он медленно сползает вниз, подгоняемый дождевыми каплями. Ее лицо наконец приобрело спокойное выражение, и она тихо проговорила:

— В моем саду растет великолепный клен. Он старше меня на добрых двадцать лет, не меньше. Возможно, Том припрятал деньги под этим кленом…

— О каких конкретно деньгах идет речь? — раздраженно спросил Эдвард. — Миссис Рэндолл, пожалуйста, начините с самого начала! Иначе, я ничем не смогу вам помочь.

— Вы правы, мистер Финч, — дама неохотно очнулась от своих размышлений. — Так глупо с моей стороны! Я наговорила вам столько всего, что вы, наверное, приняли меня за какую-то слабоумную старуху. А ведь я вовсе не такая!

— Ну что вы, я даже не думал…

— Не нужно извинений. Я все прекрасно понимаю. Я знаю, как подобные рассказы действуют на окружающих. Большинство людей считают общение с мёртвыми абсолютной глупостью, дурачеством, а кто-то даже богохульством. Впрочем, как и я сама до последнего времени. Но кое-какие события в моей жизни заставили меня пересмотреть мои взгляды.

— И что же с вами произошло?

— Я буду предельно откровенна с вами, мистер Финч, хоть я и не привыкла делиться подробностями своей личной жизни с посторонними. Но, раз уж я сама пришла к вам… — Миссис Рэндолл поправила шляпку и наконец-то спрятала «злосчастные» бархатные перчатки в сумку. — Мой дорогой супруг, сэр Томас Рэндолл, скончался десять лет назад. Умер во сне. Перед этим он недолго, но очень тяжело болел. Никакой тайны в его смерти нет. Я говорю вам это, чтобы избежать ненужных вопросов.

— Хорошо, я не стану спрашивать ни о чем, что может показаться вам неуместным.

— Вы очень добры, — улыбнулась пожилая леди. — Я вышла замуж за Томаса, когда мне было чуть больше двадцати. Этот брак был устроен нашими родителями, и потому до свадьбы мы виделись всего пару раз. Но, надо сказать, что уже при первой встрече мы очень друг другу понравились.

Первые годы нашего брака мы с Томасом прожили, словно в сказке. По крайней мере, мне так казалось. Мой супруг был со мной деликатен и нежен, дарил мне чудесные подарки, позволял мне подолгу путешествовать в компании моей младшей сестры. Томас никогда не бранил меня и не заставлял делать того, чего мне не хотелось. — При этих словах щеки пожилой дамы немного порозовели. — Словом, я не могла нарадоваться на наш союз. Единственное, чего нам не доставало, так это детей… — Миссис Рэндолл стыдливо потупила взгляд. — К сожалению, этим господь решил нас обделить.

Поначалу мы жили в поместье моего мужа в графстве Кент, а когда его отец скончался, все его состояние перешло к Томасу. Тогда мой супруг решил, что пришла пора нам перебраться в Лондон. Томас планировал начать совместный бизнес с одним из своих школьных приятелей. Тот занимался торговлей с восточноазиатскими странами, и моему мужу подобное дело показалось довольно интересным и прибыльным. Я не противилась его идеям, ведь меня ждала светская жизнь, балы и званые приемы, долгожданная возможность «выгулять» великолепные украшения, подаренные мне супругом. И все шло просто прекрасно до тех пор, пока он вдруг не объявил мне, что приобрел для нас дом в пригороде Лондона. Откровенно говоря, я была немного расстроена этой новостью, ведь я уже привыкла к еженедельным выходам в свет, поездкам в театр и оперу. Этот стиль жизни был мне как раз по душе. Но Томас настаивал на своем, уверял, что чистый воздух и более спокойная обстановка пойдут мне только на пользу. В конце концов, я окончательно поселилась в «Блюберри Лодж» в Ричмонде. И, к моему собственному удивлению, мне там даже понравилось. Я стала заниматься садом, увлеклась чтением и вышиванием. Общество там не слишком разнообразное, но некоторые семьи очень даже приветливы.

— Простите за нескромный вопрос, миссис Рэндолл… Ваш супруг жил в этом новом доме вместе с вами?

— Да. То есть, я хочу сказать… Сначала он бывал там по нескольку раз в месяц, но со временем стал появляться все реже. Дела его фирмы не ладились, и, видимо, чтобы отвлечься от постоянного напряжения, он увлекся азартными играми и спиртным. К сожалению, его слабости взяли над ним верх. Я была слишком покорной женой и не смогла уберечь его от подобных ошибок, о чем теперь очень сожалею. Он содержал меня и наш дом, и я никогда ни в чем не нуждалась, хотя больше и не видела прежней роскоши. Как и моих драгоценностей…

— А вот об этом пожалуйста поподробнее, — попросил детектив.

— Однажды, после его очередного визита, я решила проверить свою фарфоровую шкатулку, в которой хранила оставшиеся от прежних времен украшения, но, к своему удивлению, не обнаружила там ничего ценного, кроме самых простых безделушек.

— И вы сразу заподозрили своего супруга?

В ответ миссис Рэндолл быстро закивала головой.

— Почему ваши подозрения не пали на кого-нибудь из прислуги?

— О, это исключено! Мои кухарка и горничная были слишком глупы для подобного. Да и что бы они делали с такими вещицами? Нет, я абсолютно уверена, что именно Томас забрал их. В ту пору я предположила, что он осмелился на такую низость из-за внушительных карточных долгов. Как-то раз я набралась смелости и спросила его в лоб, на что он только молча от меня отвернулся. Такой ответ оказался красноречивее любых слов.

— После смерти вашего мужа вам совсем ничего не досталось?

— Почти. Наследство, оставленное Томасу его отцом, было поделено на две части. Одну он получил и растратил, а вторую, самую маленькую часть, его отец завещал оставить неприкосновенной на случай, если у нас все-таки родятся дети. Полагаю, сэр Рэндолл знал о наклонностях сына и сдерживал их, пока был жив. Он также прекрасно сознавал, что, когда его не станет, Томас наверняка пустит на ветер все богатства семьи. Увы, в конце концов так и случилось.

— Полагаю, вторая часть наследства должна была достаться вам? Именно о ней вы говорили, когда сказали, что ваш муж спрятал деньги под… дубом?

— Под кленом, — поправила его миссис Рэндолл. — От Томаса мне достался лишь наш дом в Ричмонде, и только потому, что записан он был на мое имя. В наследство вместо денег я получила только долги Томаса. Хвала Господу, что его кузен Роберт пришел мне на помощь — он взял их оплату на себя, и мне не пришлось продавать «Блюберри Лодж». Вторая часть наследства канула в лету. Каким-то образом Томас сумел заполучить его и потратить на всевозможные увеселения, в этом я не сомневалась.

— Но теперь что-то или кто-то заставил вас думать иначе?

— Да. Дело в том, что пару месяцев назад меня стали беспокоить странные сны: в них Томас стоял передо мной и, ничего не говоря, указывал рукой куда-то в сторону, будто хотел подать мне какой-то знак. Словно что-то важное таилось там, вдалеке… Я никак не могла разглядеть это нечто, но в глубине души понимала, что это не простой сон, а вещий!

— Допустим, — нехотя согласился Эдвард. — Тогда-то вы и решили обратиться за толкованием своих снов к госпоже Миреле?

— Поверьте, мистер Финч, я вовсе не собиралась идти к медиуму! Всю свою жизнь я считала себя человеком рассудительным. Но, когда я поделилась своими предположениями с одной хорошей знакомой, она посоветовала мне обратиться к медиуму. Она была уверена, что у Томаса в этом мире осталось незавершенное дело, и таким образом он пытается сказать мне об этом. В тот момент подобное предположение мне показалось весьма нелепым, но моя знакомая убедила меня, что такое случается сплошь и рядом, а люди просто стараются не распространяться об этих вещах, боясь сплетен.

— Значит, вы обратились к гадалке с вопросом о том, чего именно хочет от вас ваш покойный супруг?

— Нет, сначала я обратилась к другой своей знакомой, от которой прежде уже слышала нечто подобное. Она однажды проговорилась, что побывала на спиритическом сеансе. Когда я рассказала ей о своих сомнениях, она уверила меня, что госпожа Мирела — лучшая в своем деле. Она уже помогла многим людям связаться с их усопшими родственниками, а неприкаянным душам дала возможность обрести вечный покой. — Миссис Рэндолл произнесла последнюю фразу так воодушевленно, что Эдварду с трудом удалось удержаться от смеха.

— Готов предположить, что за такие «ценные» услуги она требует весьма немалое вознаграждение?

— Вы правы, мистер Финч. Но поверьте, оно того стоит!

— Если бы все было так чудесно, разве пришли бы вы теперь ко мне с просьбой проверить ее заведение?

Миссис Рэндолл заметно смутилась.

— Дело в том, что я попросту сбита с толку. Нельзя отрицать тот факт, что госпожа Мирела рассказала мне такие подробности жизни моего супруга, которые знала только я и он сам.

— Вы уверены, что прежде не делились этими фактами из вашей жизни с кем-то из подруг?

— Это исключено! Содержание наших с Томасом писем, написанных во время моих путешествий по Европе, знали только мы двое. Госпожа Мирела упомянула также драгоценную брошь в виде фиалки, которую мой супруг прислал мне в Италию ко дню моего двадцатипятилетия. Мое имя — Вайолет, и Томас посчитал, что это будет очень романтично. — Миссис Рэндолл расплылась в довольной улыбке.

— Невероятно! — всплеснул руками Эдвард. — Где же тогда оступилась ваша бесценная пророчица? Что заставило вас в ней усомниться?

— На третьем сеансе госпожа Мирела вдруг заговорила со мной таким странным… почти мужским голосом. Я сразу поняла: через нее говорит мой Томас. И тут она назвала меня по имени — Вайолет. А ведь только он так ко мне обращался! Затем госпожа почему-то заплакала. Через минуту-другую она вновь заговорила не своим голосом: от лица моего мужа она извинилась передо мной за то, что тот оставил меня, за то, что истратил все наши деньги и украл у меня драгоценности. Представляете? А ведь никто об этом не знал, кроме нас двоих!

— Как занимательно, — сквозь зубы проговорил Эд. — Прошу вас, миссис Рэндолл, продолжайте.

— В эту секунду я окончательно поверила госпоже Миреле. Ее вдруг всю затрясло, она стала тяжело дышать, а потом просто замерла на месте, уставившись на меня… точнее за меня. Медиум смотрела невидящим взглядом в пустоту прямо за моей спиной, а затем прошептала: «Ваш муж сейчас стоит рядом с вами, миссис Рэндолл».

Глаза пожилой женщины сделались круглыми как блюдца. Рассказывая эту историю детективу, она вновь переживала случившееся с ней «чудо».

— Невозможно описать словами тот первобытный ужас, что охватил все мое существо, — продолжала миссис Рэндолл. Я всем своим существом ощутила его присутствие. Даже запах алкоголя, казалось, витал в воздухе. Я чуть было не лишилась чувств. Но через пару мгновений атмосфера в комнате как будто разрядилась. Госпожа Мирела зажгла несколько свечей и, взяв меня за руку, прошептала: «Ваш муж сожалеет, что поступил с вами так бесчестно. От того, что вы его до конца не простили, его дух не может обрести покой на том свете. Я подумала, если он увидит вас, а вы сумеете ощутить его присутствие, мистер Рэндолл осознает, что теперь может спокойно отправляться в мир иной. Но, кажется, нечто очень важное по-прежнему волнует его… Какое-то незавершенное дело. Но пока я не могу сказать вам наверняка. Он сопротивляется и не позволяет мне проникнуть в его мысли. Миссис Рэндолл, вы догадываетесь, что это может быть?»

— И вы, разумеется, поделились с ней своими предположениями? — с легкой ехидцей в голосе поинтересовался Финч.

— Отнюдь. Я пребывала в шоке и не могла вымолвить ни слова. Оказавшись дома, я все еще не представляла, чем может оказаться «незаконченное дело» Томаса. Сначала я предположила, что речь идет о его долгах. Но с ними уже разобрался его кузен, о чем я поспешила рассказать госпоже Миреле. На четвёртом сеансе она достаточно долго пыталась связаться с моим мужем. На какое-то мгновение она наладила связь с его духом, но он не пожелал разговаривать с ней, и даже разбил вазу.

— Разбил вазу? — с усмешкой переспросил Эдвард. — И как же это ему удалось?

— Ну, как обычно духи двигают предметы, задувают свечи…

— Вам придется мне это разъяснить, миссис Рэндолл.

— Когда призраки сердятся или хотят указать вам на свое присутствие, — уверенно пояснила дама, — они контактируют с физическим миром посредством простых манипуляций. Так это объяснила мне госпожа Мирела. Чаще всего они двигают легкие предметы, гасят или зажигают свечи, в комнате меняется температура… Все это — проявления астрального присутствия.

— Поразительно! — съязвил детектив. — Да это же целая наука!

Миссис Рэндолл, не уловив иронии в его словах, утвердительно кивнула.

— Так что мой Томас, разозлившись на то, что медиум вновь пытается прочесть его мысли, разбил большую старинную вазу, стоявшую на каминной полке. Она упала на пол и разлетелась на мелкие кусочки.

— Что же это у нас получается…, — задумчиво проговорил Финч. — Спустя несколько сеансов у госпожи Мирелы, вы так и не выяснили ничего стоящего?

— Нет, ну как же? Ей ведь понадобилось немало сил и времени, чтобы вытянуть из Томаса информацию. Во время последнего сеанса она узнала, что он припрятал мои драгоценности, а также некую сумму денег, прежде чем болезнь подкосила его. — Миссис Рэндолл при этих словах разрумянилась и приободрилась. — Я, знаете ли, догадывалась, что Томас не продал мои украшения, ведь он с такой любовью выбирал их для меня! Пусть он и был порой равнодушным и даже жестоким, но сентиментальность молодости все-таки не покинула его сердце!

— Я ошибаюсь, или самое интересное госпожа Мирела придержала до следующего сеанса?

— Вот тут-то и произошло нечто странное, мистер Финч!

— А я-то думал, что мы уже преодолели всю череду странностей…

Миссис Рэндолл вновь не уловила сарказма в его голосе.

— Нет, я говорю вам, странным стало ЕЁ поведение. Разумеется, госпожа Мирела была очень вымотана этим сеансом. Оно и понятно: Томас не хотел поддаваться ей! Она долго приходила в себя, а когда вновь смогла говорить, предположила следующее: мой муж спрятал деньги в надежде, что сможет оправиться от болезни, а затем сбежать из Англии, чтобы скрыться от кредиторов.

— Неплохой план, — отметил детектив. — Похоже на правду, если бы эти слова не прозвучали из уст гадалки…

— Мистер Финч! — одернула его миссис Рэндолл. — Позвольте мне закончить рассказ, а уже потом будете делать выводы. — Она вновь деловито поправила шляпку. — Итак, я договорилась с госпожой Мирелой о следующей встрече, так как мне не терпелось узнать, где Томас мог спрятать свой маленький клад. Я была уверена, что она сама стремится выяснить это, ведь я пообещала ей кое-что из украденных драгоценностей.

— Как щедро и предусмотрительно с вашей стороны, миссис Рэндолл, — усмехнулся Эдвард.

— Да-да, и именно поэтому я была вне себя от удивления, когда госпожа Мирела перенесла наш сеанс сначала на несколько дней, а потом и вовсе… недель! Можете себе представить, что она даже не вышла ко мне, чтобы объясниться! Ее невоспитанная помощница каждый раз придумывала самые нелепые оправдания: в первый раз ее госпожа приболела, во второй раз ей пришлось срочно уехать, а в третий — и вовсе не оказалось свободных мест на две недели вперед!

— Кажется, эта ловкая дамочка не слишком заинтересована в ваших дорогих… подарках.

— Вы ничего не поняли, мистер Финч! Она просто-напросто решила все забрать себе!

— Неужели все? — Эдвард почти в открытую смеялся над этой наивной женщиной.

— Да! Наследство моего мужа целиком! Я почти уверена, что госпожа Мирела связалась с Томасом без меня, ведь во время последнего сеанса я оставила в салоне одну из его запонок!

Эдвард непонимающе посмотрел на миссис Рэндолл.

— Ах, да! Я опять забыла, что вы совсем в этом не разбираетесь. Видите ли, медиуму нужна фотография или личная вещь покойного, чтобы связаться с его духом. Я принесла фото Томаса и запонку с его инициалами, и оставила их там. Я была сама не своя после этих сеансов и в спешке позабыла забрать их во время своего последнего визита. А госпожа Мирела, должно быть, воспользовалась этими вещицами и выпытала у Томаса, где он припрятал деньги и драгоценности. И теперь она надеется найти их и забрать себе! И даже мою любимую брошь! — Миссис Рэндолл всплеснула руками от досады.

Детектив в недоумении слушал пожилую даму и не знал, как лучше ему поступить: сказать ей в лицо все, что он об этом думает, или вежливо проводить ее и посоветовать обратиться к врачу.

«Большего бреда я в жизни не слышал! — думал про себя Эд. — Эта бедная старушка так искренне верит во все эти россказни, что мне ее даже жалко. Хотел бы я уметь так же виртуозно обводить людей вокруг пальца, как та мошенница, когда мне нужно добиться правды в очередном допросе».

— И как вы себе представляете мою работу в данном деле, миссис Рэндолл? — поинтересовался детектив. — По-вашему, я должен наведаться к госпоже Миреле и потребовать от нее координаты местонахождения «сокровищ» вашего покойного супруга? Вы же не думаете, что она скажет правду мне! Таких как я, ровно, как и полицейских, подобного сорта люди боятся, как огня. Как только я ступлю за порог этого заведеньица, их компашка соберет вещички и перекочует в другой конец Лондона.

— Я прекрасно это понимаю, — печально покачала головой миссис Рэндолл. — И как раз по этой причине я обратилась к вам, а не в полицию. Там меня бы подняли на смех. Вы, впрочем, тоже не удержались от пары шуточек, но вам я это прощаю. Вы еще очень молоды, мистер Финч, и не испытали серьезных потерь в своей жизни. Несправедливости еще ждут вас на вашем долгом пути, а мне осталось не так уж и много. И я хотела бы узнать правду: был ли мой супруг законченным негодяем, или память о нашем браке все-таки не позволила ему избавиться от семейных ценностей. Мне не так важны сами деньги — я проживу и без них. Но те вещицы… Для меня они — воспоминания былых чудесных дней молодости!

— Мое время стоит недешево, вы должны это понимать, — Эдвард решил перейти к цифрам, ожидая, что это немного остудит пыл миссис Рэндолл. — Сейчас я занят крайне сложным расследованием, и любые отвлечения от этого дела могут сказаться на результате. Только нечто важное или… стоящее, — он сделал небольшую паузу, особенно выделив последнее слово, — может оторвать меня от него в данный момент.

— Мне импонирует, что вы, мистер Финч, человек честный и деловой. Поэтому я буду с вами также честна: я располагаю очень малым доходом. Я могу выдать вам небольшой аванс, а когда мы найдем то, что спрятал мой муж…

— Миссис Рэндолл, — тут же поспешил прервать ее Эдвард, — вы ведь осознаете, что шанс на успех в этом деле крайне ничтожен? Я не могу полагаться на пустые обещания, какие дает ваш медиум. В моей работе так дела не ведут. Слежка требует времени и вложений. Транспорт, мелкие расходы на маскировку, при случае — ночевка в гостиницах неподалеку от места, где живет или работает подозреваемый. Все в этом роде…

— Но это все, что я пока могу вам предложить, — с разочарованием в голосе сказала миссис Рэндолл, протягивая детективу несколько новеньких купюр. Выслушав условия детектива, она как-то сразу потускнела и осунулась, в ее глазах блеснули слезы. Эдвард сидел напротив этой обиженной судьбой женщины и рассуждал о том, что чаще всего сам по глупости ввязывается в подобного рода досадные ситуации. Он раздумывал где-то минуту над тем, как лучше всего обличить свой отказ в слова, как вдруг миссис Рэндолл достала из кармана пальто маленький белый платочек и приложила его к щеке.

«Только не это! — взмолился про себя Эдвард. — Не хватало мне еще женских слез! Это выше моих сил!»

— Я наведаюсь туда завтра, — сдался наконец Финч. — Оставьте мне адрес этого салона и имена всех тех, кто в нем работает. Также запишите фамилии тех ваших подруг, что побывали на сеансах госпожи Мирелы.

— Не думаю, что это будет уместно…, — миссис Рэндолл. — Мне бы не хотелось, чтобы вы по беспокоили кого-то из этих дам.

— Других вариантов нет, — отрезал Эдвард. — В противном случае, выяснить, действительно ли эта женщина что-то знает о деньгах вашего покойного супруга или просто разыгрывает спектакль, будет практически невозможно.

— Ну, что ж… Видимо, иного выхода нет, — с неохотой признала миссис Рэндолл.

Получив необходимую ему информацию, Эдвард поспешил проводить свою новую клиентку к выходу. Он тепло улыбнулся ей на прощание и самым серьезным тоном сказал:

— Как только я что-то выясню, сразу же дам вам знать!

Глава 3

Район Ист-Энд издавна славился дурной репутацией. Бедняки, преступные элементы, иммигранты и политически неугодные люди стекались сюда изо всех уголков Лондона. Тут они могли найти для себя кое-какую работенку, чаще всего не совсем законную. Приезжие из других частей Англии, в основном крестьяне, создавали здесь небольшие общины. Выходцы из Юго-Восточной Азии и гонимые репрессиями евреи также составляли немалую часть населения Ист-Энда.

Ко всему этому разнообразию культур и вероисповеданий местные относились намного благосклонней, чем другие жители Лондона. Зазнавшимся белым буржуа в этих краях были не рады: простому люду, оголодавшему и обнищавшему, были не по душе городские мажоры, сующиеся время от времени в их район. Ограбления, вооруженные нападения и даже убийства случались здесь нередко. Чего стоил только Уа́йтчепел — дистрикт, печально прославившийся зверскими убийствами Джека Потрошителя в конце девятнадцатого века. Мрачная и зловещая аура окружала эти места, и, спустя сорок лет после тех ужасных событий, некоторые горожане не посмели бы пройтись по улочкам Уа́йтчепела в одиночку даже при свете дня.

Но все же с течением времени трущобы Ист-Энда становились менее опасными: первая мировая война, индустриализация, а также постоянные политические волнения в стране вносили коррективы в жизнь всех жителей города, в том числе и самых неблагополучных. Решительные оппозиционеры действующей власти и вечно бунтующие профсоюзы рабочих находили здесь прибежище и единомышленников. Район кипел активной политической жизнью. Всюду были развешаны листовки: коммунисты, лейбористы, суфражистки… Любой желающий мог соорудить импровизированную сцену и продекларировать свои взгляды собравшимся зевакам. Стычки политических оппонентов между собой или с представителями полиции были здесь обычным делом. Эдварду однажды «посчастливилось» попасть в такую заварушку по чистой случайности. Приехав в Ист-Энд по делам, он оказался в самом эпицентре очередной стачки. Отделавшись лишь парой синяков и ссадин, он был вскоре освобожден из приемного участка знакомым инспектором.

Эдвард Финч не являлся приверженцем какой-либо партии: его мало волновала их вечная грызня и борьба за власть. Будучи человеком спокойным и рассудительным, он расценивал все эти собрания и забастовки как нечто «раздражающее». И все же он прекрасно сознавал необходимость перемен: время диктовало обществу новые правила и законы, все менялось слишком стремительно, чтобы люди могли сразу адаптироваться к современным реалиям. Большая часть англичан все еще была верна старым порядкам, привычному традиционному укладу. Молодежь стояла во главе маленьких революций во всех сферах жизни общества, но Эдвард, несмотря на свой возраст, был далек от этих событий. Его работа, и без того увлекательная и непредсказуемая, привносила в его жизнь достаточно разнообразия. Свободное время, которого у него было не так уж много, он предпочитал проводить вдали от людей и шумных компаний. Например, за чтением хорошей книги. Также ему случалось изредка выбираться за город, чтобы насладиться природой и свежим воздухом.

Перспектива очередной поездки в Ист-Энд была ему, мягко говоря, неприятна. Воспоминания о здоровенном синяке под глазом и порванном пиджаке все еще были свежи в его памяти. Расследования, которыми он занимался, то и дело заводили его в Уа́йтчепел и прилегающие к нему районы. Тут «гнездились» банды грабителей, наркоторговцев, контрабандистов и других любителей поживиться чужим имуществом. И где еще, как не здесь, детективу следовало искать подозреваемых в расследуемых им делах.

Этот раз не стал исключением. Хотя салон госпожи Мирелы находился на окраине Ист-Энда, там, где постройки и контингент людей, проживающих в них, был чуть респектабельнее, чем в Уа́йтчепле, узкие улочки и подворотни тут были не более безопасны. Здесь вам вполне могли встретиться хорошо одетые дамы и джентльмены, приличные экипажи, не самые дешевые магазины и лавочки. Но с наступлением сумерек добропорядочные господа предпочитали оставаться дома. На свет выходили «ночные ловцы» — так Эдвард называл мелких воришек, карманников, а также зазывал злачных кабаков и притонов. Они поджидали зазевавшихся прохожих, тех, кто был не прочь выпить и развлечься в «приятной» компании. Обычно такие посиделки заканчивались тем, что этих «счастливчиков» утром находили без чувств где-нибудь на заднем дворе второсортной гостиницы, без гроша в кармане и далеко не при полном комплекте одежды. Тому, кому повезло чуть меньше, мог понадобиться врач, ну, или в худшем случае гробовщик.

Прежде чем отправиться к злополучной гадалке, Эдвард попытался навести о ней справки у Сэма Ридли — «своего человека» из Скотленд Ярда. Тот уже не раз снабжал Эда нужной ему информацией, чем очень его выручал.

— Прости, друг, но эта госпожа Мирела сама похожа на призрак, — в телефоне раздался разочарованный голос Сэма. — Про ее салон ходят всякие слухи, но сама она ни разу не засветилась в каких-либо незаконных предприятиях.

— То, чем она занимается, само по себе вне закона, — заметил Эдвард.

— Ну, это спорный вопрос. Ты ведь понимаешь, Эд, что подобного рода… услуги официально не запрещены.

— И очень зря, — с презрением отозвался Финч. — Будь моя воля, я бы уже давно издал указ, по которому все эти проходимцы оказались бы за решеткой.

— Откуда такая неприязнь? — удивился Сэм. — Ты что, сам стал жертвой гадалки? Неужто какая-то молодая цыганочка наобещала тебе несметные богатства и безграничное счастье, но вместо этого тебе приходится шататься по Лондону и искать каких-то шарлатанов да фокусников? В таком случае, я бы тоже злился.

— Дело не в этом, — запротестовал Эдвард. — Всем здравомыслящим людям должно быть очевидно, что любые обещания и пророчества, которые продают им эти бессовестные жулики, не что иное, как чистой воды мошенничество. А за мошенничество преступников сажают в тюрьму. Разве я не прав?

— Да тебе самая дорога в парламент! С такими речами выступать только там.

— Брось, ты прекрасно меня знаешь, Сэм. Я ненавижу политиков. И одна из причин моей ненависти — это их неспособность решать насущные проблемы общества. Вот и теперь, — Эд тяжело вздохнул, — мне придется возиться с таким абсурдным делом, потому что они не в состоянии запретить деятельность подобных госпоже Миреле аферистов.

— Но, если ты все-таки найдешь доказательства того, что она нечиста на руку, ты будешь очень собой гордиться, не так ли? — усмехнулся Ридли.

— Тебе совсем нечего про нее рассказать, Сэм? Может быть, какие-то жалобы на ее салон или случаи ограбления на ее улице?

— В том районе кражи не такая уж и редкость. Что касается ее улицы… Там, как ни странно, довольно тихо. Морган-стрит усеяна лавчонками, и живут на ней в основном владельцы магазинчиков, люди более или менее благонадежные. Но всякое, конечно, случается.

— Мне не верится, что только миссис Рэндолл стала жертвой госпожи Мирелы, — настаивал детектив. — Должны быть еще такие же простушки, которых эта женщина обвела вокруг пальца.

— Знаешь, я припоминаю один странный случай… Месяца полтора назад к нам приходил пожилой джентльмен. Я не знаю его фамилии, ведь он общался не со мной, а с Коплендом, младшим инспектором. Я тогда оказался неподалеку и краем уха слышал часть его рассказа. Кажется, он что-то говорил о гадалке, очень известной и популярной среди лондонских домохозяек. Ее имени, к сожалению, я не расслышал, но, вполне вероятно, это и есть твоя госпожа Мирела.

— И в чем заключалась суть его жалобы?

— Он был просто в ярости от того, что его дорогая женушка унесла к той гадалке их фамильные драгоценности. Разумеется, без его ведома, — весело усмехнулся Сэм.

— Знакомая история…

— В общем, он хотел, чтобы мы приняли его заявление и выслали туда парочку ребят, да и прикрыли ее «предприятие».

— И вы, безусловно, как самые, что ни на есть, образцовые офицеры, послали старичка куда подальше?

— Эдди, ты прекрасно знаешь, как у нас заведено в таких делах…

— А как же! Она для вас слишком мелкая рыбешка, — с издевкой заметил детектив.

— Дело вовсе не в этом. Хотя…, — Сэм замялся. — Знаешь, тот джентльмен был немного не в себе. Может быть, потому что женушка утащила из дома последние ценности, а может просто потому, что ему было очень досадно и обидно за то, что пришлось обращаться в полицию с подобной… проблемой. В любом случае, мы ничего не могли сделать — его супруга добровольно отдала драгоценности, они не были украдены, и у нас не было повода возбуждать уголовное дело.

— Не нужно далеко ходить, чтобы понять: гадалка просто обманула очередную наивную старушку, — сделал вывод Финч. — Та дама, несомненно, должна была быть умнее, но люди, подобные госпоже Миреле, умеют втираться в доверие — это их конек.

— И как ты себе представляешь такой арест? — спросил Сэм. — «Вы задержаны за то, что вызываете духов и берете за это деньги!» Ведь это просто бред! Любого, кто взялся бы за это, высмеяли бы всем отделом.

В ответ на свою реплику Сэм услышал мертвую тишину в телефонной трубке.

— Эдди, я не хотел тебя обидеть, — смущенно добавил он. — Я понимаю, что ты решился на это из жалости к старушке. Ты молодец… в каком-то смысле. Кто-то же должен помогать таким вот бедняжкам, попавшим в беду. Здесь в полиции мы занимаемся серьезными расследованиями…, — Сэм опять запнулся. Второй камень в огород Эдварда. — Черт, я не то хотел сказать, ты ведь это знаешь?

— Я прекрасно понял, ЧТО ты хотел сказать, Ридли, — обиженным голосом ответил Эдвард. — Вы там в своем Скотленд Ярде раскрываете страшные преступления государственного масштаба, а я тут играю в «охоту на ведьм»! Куда мне до вас!

— Не злись на меня, Эд. Сейчас и вправду непростое время. Всюду царит хаос: постоянные забастовки, митинги, банды ирландских повстанцев окончательно распоясались. Ко всему прочему, «милые дамы» тоже не дают нам покоя. Им все мало прав, нужно еще больше! Последний билль по праву на голосование прошел в парламенте, и, может, теперь они наконец успокоятся.

— В этом я сомневаюсь, — сухо заметил Финч. — Думаю, это только начало.

Сэм тяжело вздохнул.

— Представляешь, даже моя Мэри недавно высказала мне: я, видите ли, заставляю ее сидеть дома, а она хотела бы устроиться на работу. Вон, ее лучшая подруга уже несколько месяцев работает секретаршей! Уже всю плешь мне проела: неблагодарный я, не ценю ее, жить ей не даю! Скоро на стену полезу…

— Сочувствую тебе, Сэм. Но тут ничего не поделаешь. Это и есть семейная жизнь. Ты ведь прекрасно понимал, на что шел…

— Тебе-то откуда знать, каково это? Ты одинок и свободен! Вольная птица! — В голосе Сэма звучала зависть.

Эдвард проигнорировал выпад Ридли.

— Ты не мог бы узнать фамилию того пожилого джентльмена? Может быть, у вас остались какие-то записи об этом деле?

— Навряд ли, но я поищу. Мы ведь с тобой, как братья, Эдди. А чего не сделаешь ради брата… Но особо не надейся: даже если жена того старика унесла драгоценности в салон госпожи Мирелы, это не поможет тебе прикрыть ее заведеньице. Я уверен, пострадавших от ее «махинаций» найдется не мало, но вряд ли кто-то побежит жаловаться на нее в полицию. Таких смелых дамочек, как твоя миссис Рэндолл, будет довольно нелегко найти. Пусть они и торопятся к гадалкам при первых же трудностях, но гордиться и кичиться этим не станут. Тем более, когда их так нагло обманывают. Англичан учат стыдиться и скрывать подобные вещи с детства.

— И это самое обидное, — грустно вздохнул Эдвард. — Лицемерие — худший из пороков. С этим я сталкиваюсь постоянно. Каждый раз при очередном допросе натыкаюсь на стену лжи и предрассудков.

— И с большим успехом преодолеваешь ее, — одобряюще подметил Сэм. — Кстати, что там с этими ограблениями? Тебе удалось что-нибудь выяснить? Честно говоря, они поставили нас в тупик. Начальник почти каждый день срывается из-за них на ком-нибудь из подчиненных. Этот грабитель задел нашего «вояку» за живое. Если мы все-таки найдем негодяя, он с него три шкуры спустит.

— Пусть становится в очередь! — язвительно заметил Эд. — Я бьюсь с этим делом почти месяц. Пока никаких подвижек. И именно поэтому я отправляюсь к проклятой гадалке. Мне необходима смена деятельности. Воспользуюсь всеми своими умениями и разорю их «змеиное гнездо»!

Глава 4

Дождь моросил всю ночь, как ему и было положено в эту пору. Ноябрь сжимал в своих холодных объятиях вечно бурлящий город. Свинцовые тучи то и дело заслоняли солнце, которое безуспешно пыталось пролить немного тепла и света на хмурые каменные улицы Лондона.

Настроение у Эдварда не задалось с самого утра: на рассвете его разбудила хозяйка и заявила, что котел в их доме окончательно сломался, и от него теперь потребуется некая финансовая помощь в решении этой проблемы. Двое других его соседей находились в стесненных обстоятельствах и в данный момент не могли позволить себе внести вклад в общее дело. Умывшись ледяной водой и выпив чашку чая, Эдвард отправился в кабинет, чтобы взглянуть на кое-какие бумаги, и, к своей огромной досаде, обнаружил окно открытым. Видимо, он сам забыл закрыть его накануне вечером, или, возможно, его распахнуло порывом сильного ветра. Так или иначе, теперь его любимое кресло и часть документов на столе промокли от дождя.

«Катастрофа!» — злился про себя Эдвард, перебирая оставшиеся «в живых» бумаги. Часть записей о деле Стэнтонов была безнадежно испорчена. «Как же теперь я соберу все показания воедино? Мне предстоит заново все вспомнить в деталях!»

Стоит отметить, что Финч никогда не любил возиться с документами. Хотя он и привык записывать свои мысли и наблюдения, но систематизировать их и хранить в порядке было для него непосильной задачей. Он все чаще задумывался над тем, чтобы нанять помощника, и когда Сэм в разговоре упомянул о секретарше, Эдварда в очередной раз посетила эта мысль. Но представить в своем кабинете женщину… Нет, на это он согласиться не мог. Каждый раз, когда он заходил в чей-нибудь офис и сталкивался с секретаршей, он вспоминал свое самое первое серьезное расследование. «С девушками одни хлопоты, — рассуждал Финч. — Они слишком эмоциональны и принимают все близко к сердцу. В такой работе, как у меня, нет места представительнице слабого пола. К тому же, милые дамы всегда умудряются отвлечь тебя от самого важного».

Конечно, Эдвард немного лукавил перед самим собой. Он навряд ли когда-нибудь признался бы себе в том, что «милые дамы» подчас приводили его в замешательство. Возможно, сказывалось отсутствие женщины в его собственной жизни: матери, сестры или подруги. Но перспектива иметь помощницу, которая может ни с того ни с сего вдруг разрыдаться или не прийти на работу по совершенно невероятной причине, казалась Эдварду неприемлемой. Главное в работе детектива — строгость и беспристрастность, в ней нет места эмоциям и проявлениям слабости. Финч был абсолютно уверен в этом, и ни одной симпатичной современной барышне было не под силу его переубедить.

После обеда детектив отправился на разведку. Хмурый и сонный, он неспешно шагал по улицам Ист-Энда, мысленно выстраивая предстоящий диалог с хозяйкой салона. Госпожа Мирела обосновалась на Морган-стрит — одной из невзрачных улочек этого района. Все дома здесь представляли собой довольно унылое зрелище: ничем не примечательные и не слишком отличные от других многоквартирных домов Лондона. Здание, в котором находился салон медиума, являло собой типичный образец викторианского стиля. Серый и мрачный, в свете осеннего тусклого солнца, он был частью строя бесцветных каменных коробок, тянувшихся вниз по улице.

Тут и там теснились разного рода магазины, цирюльни, табачные лавки и булочные. В нескольких кварталах отсюда располагались парк и школа — именно поэтому на Морган-стрит жили преимущественно семьи с детьми. Каким образом в этом районе оказался спиритический салон, для Эдварда оставалось загадкой. Контингент людей здесь был менее разнообразный, чем, например, в центре Ист-Энда: в основном типичные лондонские обыватели и работяги, мамаши с детьми да почтенные старушки. Но и тут Эдварду пару раз встретились странного вида господа, которые то и дело пытались всучить горожанам измятые и изорванные листовки, от чего те, в свою очередь, были совсем не в восторге.

Оказавшись на крыльце салона, детектив внимательно осмотрелся. Входная дверь выглядела довольно необычно: она была выкрашена в черный цвет с неестественным синим отливом. Дверной молоток, сделанный из блестящего металла, был выполнен в виде головы мифического животного. В его глазах будто бы горел живой огонь, а в пасти это существо держало свиток, на котором были вырезаны символы на неизвестном Эдварду языке. Над дверью висел небольшой букет из засушенных цветов, перевязанный красной лентой. «Должно быть, рассчитывают на то, что это приведет особо впечатлительных дам в настоящий восторг», — тут же подумал Финч.

Эдвард постарался держаться непринужденно. Ему предстояло разыграть спектакль и притвориться искренне заинтересованным в гаданиях, призраках и прочего рода суевериях. Постучав в дверь, он ожидал, что ему тут же откроют. Но, как ни странно, ответа не последовало. Он постучал вновь чуть увереннее, но и в этот раз никто не спешил ему навстречу. Детектив попытался заглянуть в окна, но не увидел в них ровным счетом ничего — все они были занавешены темной тканью. Нетерпение и раздражение овладевали Эдвардом. Он еще раз оглядел крыльцо и только теперь заметил маленькую табличку справа от настенного фонаря. Она гласила: «Строго по предварительной записи».

«Хитро придумано, — подумал Эд. — Случайным прохожим вход сюда заказан. Войдут только те, кого привели друзья или знакомые. Избранный круг, так сказать. Что ж, очень предусмотрительно с их стороны. Лишние уши и глаза им здесь ни к чему. Теперь мне ясно, почему в полицию пожаловался супруг лишь одной из пострадавших. Все клиенты этой гадалки тесно связаны между собой крепкими узами стыда. Узнают об одном из них, и все остальные будут вынуждены поведать миру о своих необычных интересах. Но не все из них желают об этом распространяться».

Эдвард еще раз осмотрелся. Улица была почти пуста. Лишь четверо мужчин неподалеку от табачной лавки о чем-то оживленно беседовали и украдкой поглядывали в сторону детектива. «Готов поспорить, они знают, что это за место. И наверняка решили, что я один из этих ненормальных».

В эту самую секунду детектив очень злился на свою нерешительность. Мысль о том, что над ним посмеются, расстраивала его и заставляла терять самообладание. Он резко повернулся в другую сторону и натянул на лицо шерстяной шарф так, чтобы случайные прохожие не могли его рассмотреть.

«К черту все!» — выругался он про себя и что было силы затарабанил в дверь. Но не успел он ударить и пару раз, как за ней послышались чьи-то невнятные голоса. Кажется, спорили две женщины. Они стояли совсем рядом, но недостаточно близко для того, чтобы детектив мог расслышать хоть слово из их разговора. Спустя минуту ключ в замке повернулся, и в дверях появилась угрюмого вида девушка, одетая во все черное, с суровым выражением лица, на котором читалось явное недовольство. Она укоризненно взглянула на Эдварда и неохотно произнесла:

— Что вам нужно?

Финч вовсе не ожидал от нее столь прямого вопроса. «Девушка в черном» смерила его таким презрительным взглядом, что Эдвард на пару мгновений замешкался. Он, разумеется, заранее сочинил для себя правдоподобную легенду, которую собирался поведать гадалке. Но сейчас все умные мысли отчего-то разом покинули его голову. В ответ он лишь растерянно протянул:

— Простите, мисс, я не хотел причинять вам беспокойства. Я… — Эд почувствовал себя провинившимся подростком, вынужденным оправдываться. — Я лишь хотел…

Девушка, услышав его невнятный ответ, нахмурилась еще больше. На вид ей нельзя было дать больше восемнадцати. Худенькая, смуглая, с черными, как уголь, глазами, и взглядом слишком серьезным для ее возраста, она идеально походила под описание, которое ранее дала детективу миссис Рэндолл. Наверняка та самая помощница мадам Мирелы…

Воспользовавшись замешательством детектива, девушка сделала уверенный шаг за дверь и молча указала на табличку, которую тот уже успел прочесть.

— Простите, — вновь извиняющимся тоном промямлил Эдвард. Надменный взгляд девицы смутил его. Он прокашлялся и уже открыл было рот, чтобы объясниться, но такой возможности ему не представилось — резким взмахом руки она прервала эту попытку.

— У нас принято говорить шепотом, — холодным тоном объяснила девица. — Любые посторонние звуки могут испортить настрой мадам.

— Я это учту…

— Хорошо, — ответила «девушка в черном». — Итак, чего вы хотите?

— Ах, да! Я бы хотел видеть вашу госпожу…

— Вы записаны к мадам на сеанс? — бесцеремонно перебила Эдварда девица.

— Эм-м… Я… — Финч вновь растерялся. «Стоило предвидеть такое развитие событий», — мысленно ругал он себя. Действительно, почему ему самому раньше не пришло в голову, что в этот злосчастный салон пускают не всех подряд?

— Ну, так что? Вам назначено? — переспросила девица. Эдварду вдруг показалось, что за ее напускной дерзостью скрывается некоторое волнение. Это заставило его приободриться. «Все-таки они боятся. Знают, что за ними могут следить».

— К сожалению, я не записан на сеанс к мадам. Увы, моя тетушка забыла меня об этом предупредить. Я был так расстроен, когда мы виделись в последний раз, что толком ни о чем ее не расспросил. Так глупо все вышло! Быть может, мадам могла бы сделать для меня исключение?

Прищурив глаза, «девушка в черном» оценивающе смерила Эдварда взглядом. Специально по случаю Финч облачился в новые пальто и шляпу, купленные им месяц назад. Детектив редко приобретал модную одежду, предпочитая красоте комфорт и простоту. Но его профессия требовала от него определенного облика для ведения дел с людьми из высших слоев общества. На этот раз ему следовало выглядеть так, как обычно выглядят посетители подобных заведений: богатые и беспечные господа, разряженные по последнему слову моды. И, кажется, его затея отлично сработала. Эдвард произвел на «девушку в черном» нужное ему впечатление, несмотря на свое неожиданное и немного бесцеремонное появление.

— Как, вы сказали, зовут вашу тетушку?

Эдвард задумался. Его легенда не предполагала раскрытия имени его источника. В идеале он собирался представиться близким другом одной весьма известной светской дамы. Якобы в разговоре со своим племянником, остро нуждавшимся в помощи квалифицированного медиума, она абсолютно случайно упомянула небезызвестную госпожу Мирелу. Имя светской дамы, по понятным причинам, надлежало хранить в секрете. Но теперь, когда помощница гадалки подпортила нужный настрой и, так сказать, «перетянула одеяло на себя» в их беседе, Эдварду ничего не оставалось делать, как только лишь придумать самую правдоподобную ложь.

— Вы забыли имя своей родной тетушки? — с недоверием переспросила девица.

— Моей троюродной тетушки, — поспешно поправил ее Эд. — Миссис Рэнфилд, — чуть увереннее добавил он. — Простите, я немного волнуюсь… Все это для меня в новинку.

— Вы такой не один. Наши посетители нередко теряют самообладание.

— Я могу войти? — с нетерпением в голосе уточнил Финч. Ему начинало казаться, что мужчины у табачной лавки переговариваются все громче. Их затянувшийся разговор с этой неприветливой молодой особой явно заинтересовал четверку бездельников.

— Прошу вас, — помощница гадалки едва приоткрыла перед Эдвардом дверь, чтобы он мог протиснуться внутрь.

Перед взором детектива предстала маленькая, плохо освещенная прихожая, переходящая в мрачный длинный коридор.

— Сейчас я узнаю, сможет ли мадам вас принять, мистер…

— Смит. Джон Смит, — не думая, соврал Эдвард.

— Мистер Джон Смит, — с легкой ухмылкой повторила за ним девица, как-то странно выделяя каждое слово. — Вы можете пройти в гостиную. Я скоро к вам вернусь.

Проводив детектива в комнату ожидания, она слегка ему поклонилась и вышла из комнаты, резко захлопнув за собой дверь.

«Джон Смит! Какой же я идиот, черт возьми! Не смог придумать ничего получше! — шепотом выругался Эдвард. — Надо сейчас же взять себя в руки! Задачка мне предстоит не из легких».

Финч прислушивался к голосам за стеной. Едва уловимые фразы то и дело прерывались долгим молчанием. «Наверняка решают, как со мной поступить», — рассуждал он про себя, стоя посреди гостиной, в которой его оставила помощница гадалки. Очевидно, именно здесь дожидались своей очереди клиенты госпожи Мирелы.

Эдвард сделал кружок по комнате и опустился на один из двух диванов, расставленных у противоположных стен. Справа от него стоял высокий буфет, чуть дальше располагались три больших кресла и журнальный столик весьма необычного вида. Его витиеватые ножки, покрытые позолотой, показались Эду почти что кривыми, а узоры на них напомнили ему сказочных чудовищ или диковинных животных. Со стороны могло почудиться, что этот необычный столик вот-вот, да и пустится в пляс.

Другим интересным предметом интерьера Финч отметил картину, висящую над диваном напротив. На ней были изображены ангелы и демоны, сошедшиеся в битве на поле брани. Тут и там у их ног лежали окровавленные тела людей, ставших неизбежными жертвами этой божественной войны. Картина вызывала у Эдварда скорее отвращение, чем ужас, но, чем дольше он всматривался в нее, тем неуютнее ему казалась окружавшая его обстановка.

В гостиной царил полумрак: единственное окно в комнате было занавешено тяжелой бархатной портьерой иссиня-черного цвета, а на стене у двери висела лишь пара ламп с плотными абажурами, так что свет проступал сквозь них крайне неохотно. Десяток зажженных свечей, стоявших на каминной полке, создавал атмосферу таинственности: их пламя отбрасывало на стену причудливые тени, плясало и дрожало, словно живое существо.

Поленья в камине уже почти догорели, и в комнате становилось зябко и промозгло. Эдвард отчетливо ощущал, как холод пробирается сквозь одежду, отчего он все время ерзал на месте в безуспешных попытках устроиться поудобнее. Спустя какое-то время, Эд снова поежился и, поднявшись с дивана, приблизился к полке со свечами. Кажется, он простоял так целую вечность, уставившись на их дрожащее пламя, прежде чем уже знакомый ему женский голос пробудил его от этого транса:

— Мистер Смит, мадам Мирела велела мне передать вам, что она, вполне вероятно, все-таки сумеет выкроить для вас минутку.

— Вероятно? — с некоторой досадой переспросил Эдвард. Он машинально поправил свое пальто и немного прокашлялся, чтобы придать себе серьезности. — Значит ли это, что она сейчас занята, но немного погодя сможет устроить для меня сеанс? В таком случае, я просто подожду здесь. На сегодня у меня нет других планов.

— В данный момент мадам не занята: она ожидает другого клиента, но он, к сожалению, опаздывает. Тем не менее, мадам должна настроиться перед сеансом. Вы, наверняка, понимаете…

— Да-да, разумеется, — с притворным участием сказал Эдвард. — Как же я раньше об этом не подумал? Но, право же, я не тороплюсь. Я могу подождать даже пару часов. Я выделил себе целый день для того, чтобы…

— В этом нет необходимости, — перебила его девица. — Если мадам почувствует, что готова принять вас, она к вам выйдет. Если же нет… Что ж, тогда вам придется записаться на сеанс, как и всем остальным. — В тоне ее голоса слышалось явное раздражение. В этом заведении, очевидно, было не принято нарушать устоявшиеся правила.

— Я очень надеюсь побеседовать с вашей госпожой сегодня, — продолжал настаивать детектив. — Мое дело не терпит отлагательств. Боюсь, без ее помощи все станет намного хуже…

— Я ничем не могу вам помочь, мистер Смит, — сухо ответила девушка. — Я передала вам слова мадам. Вы можете уйти, если это вам не подходит.

Надменная помощница гадалки заставила Эдварда чувствовать себя провинившимся мальчишкой. Он, словно наивный упрямец, стоял на своем, просил, уговаривал, и все впустую. В этой неравной «схватке» ему ни за что не взять вверх — тут не могло быть никаких сомнений. Что-то во взгляде этой девицы, в том, как она себя с ним держала — вызывающе и в то же время подчеркнуто вежливо, заставляло его теряться.

Несмотря на свой юный возраст, «девушка в черном» прекрасно сознавала собственную значимость и власть над клиентами госпожи Мирелы: она была на своей территории, и каждый пришедший сюда человек в какой-то степени становился ее «подопытным». Она могла выдумать любую глупость, любую небылицу, поведать самую неправдоподобную историю про свою госпожу, и всякий посетитель салона поверил бы ей. Ее суровый взгляд, лицо, лишенное всяких эмоций, и безразличный тон голоса, как и окружающая ее гнетущая атмосфера, внушали людям ощущение собственной ничтожности перед чем-то непостижимым и сверхъестественным, перед чем-то, что, несомненно, выше их понимания.

Все попытки Эдварда упрочить свои «позиции» зашли в тупик. Тем не менее, он должен был добиться своего любыми возможными способами. Отступать было поздно. Детектив огляделся по сторонам. Эта комната действовала на него странным образом. В воздухе витал еле уловимый запах благовоний, зажжённые свечи навевали мысли о чем-то высоком, даже религиозном, а полумрак, царивший здесь, ничуть не успокаивал разыгравшееся воображение. «Застрять здесь на пол дня — малоприятная перспектива, — здраво рассудил он. — Но все же это лучше, чем вернуться домой ни с чем и продуть второе дело за месяц».

— Я готов ждать, сколько потребуется, — смиренно проговорил Эдвард.

В ответ помощница гадалки сверкнула на детектива глазами и улыбнулась ему лишь уголками губ — в ее взгляде сквозило не только неудовлетворение, но и едва скрываемая ярость. Незваный гость не желал сдаваться: он намеревался увидеться с ее хозяйкой во что бы то не стало.

Девица расправила подол своего черного платья и, молча подойдя к двери гостиной, жестом пригласила детектива пройти за ней. — Вам нет необходимости оставаться здесь, — проговорила она тем же бесстрастным тоном. — Вы можете подождать мадам в комнате для сеансов. Там вам будет удобнее.

— Благодарю вас, мисс…

— Ваше пальто и шляпу, мистер Смит.

— Простите?

— Верхнюю одежду оставьте здесь, — скомандовала девица. — Вешалка прямо за вами.

Эдвард нехотя повиновался: достав из карманов все ценное, он послушно проследовал за ней по длинному темному коридору в комнату для сеансов. По пути Финч продолжил разыгрывать свой маленький спектакль. Взволнованным голосом он спросил:

— Мисс, вы уверены, что оставаться там одному… безопасно?

— О чем это вы?

— Я имею ввиду, комнату для сеансов. Ведь там могут обитать… призраки. — Эдвард судорожно поправил ворот рубашки, как будто ему не хватало воздуха.

— Вам совершенно нечего бояться, сэр, — с усмешкой ответила девушка.

Прежде слышать подобное от рослого мужественного джентльмена, каким был Эдвард, ей явно не приходилось. Снисходительным тоном она добавила:

— В этом доме только мадам открыт доступ в потусторонний мир. Ни один призрак не может прийти сюда без ее зова и позволения, и ни один человек не увидит призрака, если прежде мадам не откроет для него проход из мира мертвых.

— Я рад это слышать, — выдохнул в ответ Финч и, вытащив из кармана носовой платок, демонстративно вытер пот со лба. Кажется, «девушка в черном» наконец-то клюнула на его показное волнение.

Детектив надеялся, что ему хватит времени на то, чтобы хорошенько осмотреться в логове мадам Мирелы. И, если очень повезет, ему удастся найти какие-нибудь подозрительные механизмы или потайные рычаги, увеличительные линзы и прочую ерунду, которую гадалки и шарлатаны подобного рода используют в своих представлениях.

В самом конце коридора виднелась блестящая черная дверь, к которой крепилась табличка с символами, похожими на те, что Эдвард видел на дверном молотке.

— Что означают эти буквы? — шепотом спросил он, когда помощница госпожи Мирелы потянулась к ручке.

— Это язык мертвых. Живые не говорят на нем, — ответила она самым серьезным тоном.

— Отчего же? — уточнил детектив, с трудом сдерживая смешок.

— Вам этого знать не нужно. Смысл этих слов может понять только мадам Мирела.

«А ее неплохо подготовили, — тут же подумал Эдвард. — Вряд ли она случайно сболтнет что-то лишнее. На каждый мой вопрос у нее есть короткий и четкий ответ. Уверен, мне не удастся ее разговорить, даже если я пущу в ход все свое природное обаяние. „Расколоть“ эту хладнокровную особу удастся лишь самому дьяволу!»

— В комнате для сеансов мадам взывает к душам усопших, — с выражением проговорила девица. Открыв дверь, она приподняла тяжелый занавес, впустив в коридор теплый свет свечей и сладковатый запах дымящихся благовоний. — Крайне важно, чтобы вы ни к чему здесь не прикасались. В дальнем углу комнаты стоит высокое кресло — оно весьма удобное. Вы можете расположиться там, мистер Смит.

Стоя на пороге комнаты для сеансов, Эдвард вдруг поймал себя на мысли, что на самом деле вовсе не горит желанием там оказаться. Его логическое мышление твердило ему, что все это — не что иное, как спектакль, розыгрыш, бутафория. Эта жутковатая атмосфера создавалась именно для того, чтобы вызвать в нем те самые чувства, что уже прокрались в его сердце и ум, завладев его воображением.

Детектив не сомневался, что напыщенная девица и ее мошенница-хозяйка уже заподозрили что-то неладное. Настал подходящий момент, чтобы хорошенько припугнуть незваного гостя и сбить его с толку — немного поднажать, изобразить какой-нибудь фокус, и он расколется. «Стоит готовиться к любым сюрпризам», — быстро сообразил Эдвард. Ему почти удалось сойти за простого обывателя, и все же игра только начиналась…

Глава 5

В комнате для сеансов Финча постигло некоторое разочарование. Место, которое представлялось ему зловещим и пугающим, оказалось вполне обычной гостиной, скорее похожей на будуар. Темно-бордовые портьеры закрывали большую часть стен, между ними виднелись слегка потертые панели из черного дуба, а кое-где даже старинная каменная кладка. В отличие от первой гостиной, здесь было очень тепло и уютно: камин горел ярко, а по углам были расставлены столики, на которых горело множество наполовину оплывших свечей в высоких подсвечниках. По центру комнаты располагался круглый стол с шестью стульями, на столе лежала колода гадальных карт. Ничего кроме этой мелочи не намекало на то, что здесь общаются с духами или проводят магические обряды.

«В конце концов, что я вообще ожидал тут увидеть? — спрашивал себя Эдвард, прогуливаясь по комнате. — Скелеты, сушеные головы, чучела животных? До чего же я глуп! Нужно было представить себе место, которое не оттолкнет и не напугает людей, а напротив, внушит им доверие, чтобы они вновь и вновь возвращались сюда. Госпожа Мирела не пытается вызвать в них страх — нет, она играет с их чувствами, с их болью, с их надеждой на лучшее. Именно здесь, где так спокойно и комфортно, она обводит вокруг пальца наивных дамочек; делает вид, что души их почивших родных приходят сюда с того света, чтобы в последний раз поговорить с ними. И сколько таких последних встреч вообще может быть?»

Все это время детектив будто бы ощущал на себе чей-то взгляд. Он не сомневался, что госпожа Мирела пристально следит за ним. А иначе, зачем было приводить его сюда и оставлять в одиночестве? Гадалка решила понаблюдать за тем, что он предпримет. Именно поэтому Эдварду было необходимо с особой осторожностью осмотреть окружающую его обстановку.

Изобразив скуку, он принялся как бы ненароком прощупывать каминную полку на наличие потайных рычагов — повертел в руках подсвечник, взвесил в ладони несколько блестящих гладких камней, разложенных на камине: в свете свечей они переливались и мерцали, словно внутри у них плескалась морская волна. Финч приподнял несколько портьер, в надежде найти за ними потайную дверь, ведущую в соседнюю комнату. Затем он подошел к столу и сел на один из рядом стоящих стульев, и, слегка наклонившись, ощупал столешницу, пытаясь отыскать под ней что-нибудь этакое.

«Пока девчонка заговаривала мне зубы, ее дражайшая хозяйка хорошенько тут прибралась. Чисто сработано, что уж тут сказать, — с досадой вынужден был признать Эдвард. — Мадам Мирела не позволила бы мне обыскать это место, если бы тут остались хоть малейшие улики. Глупо было на это надеяться…»

Еще раз внимательно обведя гостиную взглядом, Эдвард разглядел край позолоченной рамы под портьерой возле камина. За ней он обнаружил три небольших портрета: первый принадлежал очень красивой женщине с черными вьющимися волосами и большими карими глазами, такими же темными и выразительными, как у помощницы гадалки. «Должно быть, неподражаемая госпожа Мирела собственной персоной, — тут же решил Финч. — А „девица в черном“, скорее всего, приходится ей родной дочерью. И, как всякая примерная дочурка, она старательно помогает матери обирать до нитки порядочных англичан».

На втором портрете была изображена пожилая дама, намного старше первой. На лбу и в уголках рта у нее залегли глубокие морщины, а на правой щеке заметно выделялся небольшой шрам в форме полумесяца. Поседевшие волосы были собраны в высокую прическу, вышедшую из моды еще в конце прошлого века. В глубине ее черных глаз горел недобрый огонек: пожилая дама надменно и властно взирала с портрета на всех, кто осмеливался всмотреться в ее величественное изображение.

На третьей картине были нарисованы двое детей: мальчик и девочка. Они оба были совсем юными — девочке можно было дать лет семь, а мальчику не больше десяти. В малышке Эдвард мгновенно узнал «девушку в черном»: ее блестящие черные глаза и суровое выражение лица нельзя было спутать ни с чьим другим. Можно было подумать, что эти двое — брат и сестра, но лицо мальчика выглядело умиротворенным, черты были по-ангельски нежными, глаза небесно-голубого цвета казались прозрачными, словно вода в горном озере, блестящие темно-каштановые волосы крупными локонами спадали ему на плечи. Этот ребенок был похож на сказочного принца с одной из картин выдающихся художников прошлых столетий. Мальчуган настолько выделялся в «обществе» властных и горделивых дам, что, казалось, его и вовсе нарисовали здесь по ошибке.

— Вы первый, кто их заметил, — негромкий женский голос прервал размышления детектива.

Резко обернувшись, Эдвард увидел перед собой невысокую даму в простом пепельно-сером платье. В руках она держала деревянную трость. Эта довольно приятная с виду женщина взирала на незваного гостя с неподдельным интересом.

— Я не слышал, как вы вошли, — сбивчиво ответил детектив. Уютное тепло и тишина, царившие в комнате, заставили его на мгновение потерять привычную бдительность. Он погрузился в собственные мысли, и потому гадалке удалось застать его врасплох.

— Полагаю, вас заворожили эти портреты, мистер Смит.

— И давно вы за мной наблюдаете?

— Не дольше минуты, — с улыбкой ответила дама.

Эдвард еще раз обвел комнату взглядом и решил, что, скорее всего, не заметил потайную дверь под портьерами.

— Кажется, я вас немного напугала, — тем же ласковым тоном произнесла она. — Прошу прощения. Я порой забываю, как эта комната действует на моих гостей. — Женщина плавной походкой приблизилась к детективу и подала ему руку в знак приветствия. — Здесь только я и вы. Никаких призраков тут нет. По крайней мере, сейчас… — В ее глазах блеснул хитрый огонек. Легко сжав руку Эдварда, дама представилась: — Мадам Мирела, хозяйка этого салона. Моя помощница передала мне, что ваша проблема требует моего срочного внимания.

Уловив секундное замешательство в глазах гостя, гадалка поспешила продолжить свою мысль:

— Вы должны знать, мистер Смит, что я, как правило, не делаю исключений. Но мой клиент, увы, опаздывает уже на целый час. Думаю, с моей стороны было бы непростительно отказать в помощи тому, кто в ней так остро нуждается. — Мадам Мирела жестом пригласила детектива к столу в центре комнаты. — Почему бы нам не присесть?

Усевшись за стол, гадалка сделала глубокий вдох и, закрыв глаза, подняла руки ладонями вверх. Несколько секунд она шептала себе под нос нечто неразборчивое, а затем стала распевать какую-то мелодию, состоящую из повторяющихся монотонных звуков.

Эдвард с интересом наблюдал за этим своеобразным представлением и уже готовился задать своей первый каверзный вопрос, но госпожа Мирела опередила его, словно прочитав его мысли:

— Не стоит смущаться, мистер Смит. Это стандартная процедура. Я должна настроиться. Комнату необходимо очистить от посторонней энергии, прежде чем мы начнем разговор.

— Разумеется, — с досадой пробурчал в ответ Эдвард, устало откинувшись на спинку стула.

Таинственная гадалка, к его удивлению и даже некоторому сожалению, оказалась совсем не такой, какой он себе ее представлял. Сначала детектив решил, что она является старшей помощницей или компаньонкой госпожи Мирелы, нежели самой мадам. Эффектная дама средних лет, изображенная на одном из портретов, больше подходила на роль могущественного медиума, чем эта совершенно обычная на вид женщина, наверняка коренная англичанка, но никак не цыганка. Одетая в серое шерстяное платье незамысловатого кроя, она скорее была похожа на одну из лондонских домохозяек, которые собираются в чайных салонах, чтобы обсудить последние новости и сплетни, чем на представительницу древней профессии прорицательницы. Худощавая, с проседью в волосах, большими карими глазами и умиротворенным, даже ласковым выражением лица, она напомнила Эдварду его двоюродную тетушку Пэтти, которая в далеком детстве пекла по воскресеньям его любимый яблочный пай.

«Не отвлекайся и сосредоточься только на ее словах, — твердо сказал себе Финч. — Нужно держать ухо востро! Я должен заставить ее играть по моим правилам, а не наоборот. И почему, черт возьми, в ней нет ничего необычного? Никаких амулетов, чудны́х медальонов, или что там гадалки обычно носят… В чем же ее секрет? Чем она привораживает своих клиентов?»

Прошла пара минут, прежде чем мадам Мирела прервала свой странный ритуал.

— Кто эти люди? На тех портретах? — поторопился первым начать разговор Эдвард. — Вы сказали, что прежде их никто не замечал.

— Да, вы были очень внимательны, мистер Смит, — польстила детективу госпожа Мирела. — Эти люди — моя семья, — сказала она с грустью в голосе. — К большому несчастью, их больше нет с нами…

— О! Мне так жаль! Право, мне не стоило спрашивать…

— Все это случилось так давно… Почти пятнадцать лет прошло с того ужасного дня. — Женщина вновь закрыла глаза и добавила шепотом: — Пожар… Они погибли в пожаре.

В комнате повисла неловкая тишина. Эдвард уставился на стол, лихорадочно размышляя, какой вопрос задать следующим. Мадам Мирела сняла с него это бремя.

— Вы и сами потеряли очень близкого вам человека, не так ли? — ласковым тоном спросила гадалка, словно обращалась к ребенку. — Именно поэтому вы здесь, мистер Смит?

— Как вы узнали? — Финч постарался изобразить искреннее удивление: он повысил голос и даже привстал на своем стуле.

— Я чувствую это. Когда сам переживаешь большую потерю, начинаешь видеть это в других.

«Ну вот мы и добрались до главного! — посмеялся про себя Эдвард. — О чем еще может спросить своего клиента медиум? Как банально! Неужели она не могла придумать ничего поинтереснее? Уверен, дальше последует история про очередное наследство. Она уже поймала на крючок миссис Рэндолл. Что же она пообещает мистеру Смиту?»

— Вы правы, мадам, — с тяжелым вздохом кивнул ей Эдвард. — Прошел почти год с тех пор, как не стало моего отца…

— Примите мои соболезнования.

— Благодарю вас. — Детектив постарался изобразить крайнюю печаль. Он наконец-то начинал входить в роль, и оттого уверенности у него прибавилось.

— К несчастью, мы с ним практически не общались вот уже несколько лет. Я не успел попрощаться с отцом, о чем теперь горько сожалею. В последние месяцы по ночам меня мучают жуткие кошмары…

— Неужели? — заботливо отозвалась госпожа Мирела. — Право же, взглянув на вас, я могла бы поспорить, что спите вы весьма неплохо.

— Отчего же?

— Не поймите меня неправильно, мистер Смит… Я вовсе не умаляю вашего горя. Нет. Дело в том, что я довольно часто встречаю тех несчастных, кого каждую ночь мучают дурные видения. Как правило, такие люди сами походят на призраков: опустошенные, измотанные, апатичные. Словно из них вытянули всю жизненную энергию. Бессонница и кошмары превращают их в жалкие подобия самих себя. А вы, мистер Смит, — она оценивающе на него посмотрела, — вы кажетесь мне абсолютно здоровым. Я бы даже сказала «полным сил и энергии».

«Умна чертовка, — с досадой подумал Эд. — Вывести ее на чистую воду будет куда сложнее, чем я предполагал».

— Я стараюсь чаще бывать на свежем воздухе, — постарался выкрутиться Финч. — Люблю долгие прогулки, знаете ли. Наверное, это немного помогает…

— Наверняка, — мадам Мирела согласно ему кивнула.

Она медленно протянула ему руку, и Эдвард послушно вложил в нее свою. Казалось, сейчас начнется самое интересное. Гадание по линиям на ладони — о таком он уже прежде слыхал.

— Ваши руки могут многое мне о вас рассказать, мистер Смит, — елейным тоном продолжала гадалка. Она провела пальцем по ладони Эдварда, отчего у него по коже побежали мурашки. — Впрочем, как и ваши глаза… — Мадам Мирела всмотрелась в его лицо. Финч с трудом сохранял спокойствие: взгляд ее карих глаз был холодным и непроницаемым, несмотря на видимую доброжелательность. Напускная вежливость и отзывчивость скрывали за собой твердую натуру, жесткую и непоколебимую.

— Я вижу, что вы человек стойкого и упрямого характера. Ничто и никто не способен остановить вас на пути к намеченной цели.

— Вы поняли это только по выражению моих глаз?

— Я сужу по тому, как вы смотрите на меня с первой секунды нашего знакомства. Вы пришли сюда за помощью и намерены добиться своего во что бы то ни стало.

— Не люблю бросать задуманное на полпути, — нехотя согласился Эд.

— Эта комната, — мадам Мирела жестом указала на окружающую их обстановку, — подавляет и пугает некоторых из моих гостей. Несмотря на то, что тут вполне уютно, оказавшись здесь одни, они поддаются нерациональному волнению и страху.

«Значит, я не прошел проверку, — тут же сообразил Эдвард. — Стоило сыграть роль нервозного дурачка. Ну что ж, победа в этом раунде осталась за вами, госпожа Мирела».

— Как вы сами могли заметить, мистер Смит, — продолжила она, — бояться здесь совершенно нечего. Вы первый, кто осмелился встать из кресла и хорошенько тут осмотреться.

— Вы наблюдали за мной все это время? — с притворным возмущением воскликнул Финч. «Неужели эта дамочка наконец проговорилась?»

Он уже приготовился подловить ее, но мадам улыбнулась и махнула рукой, успокаивая своего гостя:

— Мне не было надобности подглядывать за вами, мистер Смит. Вы добрались до портретов. А их не так уж легко разглядеть. Не вижу ничего плохого в здоровом любопытстве. Я на вашем месте осмотрела бы и все остальное.

Детектив выдавил из себя скупую улыбку. Эта женщина не собиралась уступать. Напротив, она готовилась разоблачить его в два счета. Отнекиваться и оправдываться не имело никакого смысла.

— Вы правы, — признал он неохотно. — Поначалу я ощущал некоторую тревогу, но потом сумел взять себя в руки. В конце концов, не каждый день оказываешься в комнате, где обитают призраки…

— О, нет, мистер Финч! Сейчас здесь нет ни одного призрака. Они не могут войти в эту реальность без моего дозволения.

— А как же мой отец? — поспешил напомнить ей Эд. — Ведь он являлся мне во снах…

— Это лишь эхо, доносящееся до вас с того света, — просто объяснила мадам Мирела. — Души усопших тянутся к тем, кто был близок им при жизни. Но не каждый живущий может услышать их зов. Только тот, кто истинно верит в загробную жизнь, способен уловить эту связь…

— Откровенно говоря, я не до конца верю в них…

— Неужели? — с усмешкой переспросила гадалка.

Эдвард не собирался идти на поводу у мадам. Раз уж она завела знакомую всем пластинку — привидения, потусторонний мир, голоса мертвых, то почему бы не поставить под сомнение само их существование? Что она предпримет, раз уж клиент попался с «изъяном»? Как убедить скептика в том, что призраки все-таки существуют? Детектив с нетерпением ожидал практического доказательства их существования. И вот тут-то он собирался повеселиться на славу.

— Отсутствие веры опасно, — предостерегла его мадам. — Если вы не верите в духов, тогда зачем же вы пришли ко мне?

— Вы неправильно меня поняли, — поспешил исправиться Эдвард. — Я просто-напросто не хочу в них верить! — он придвинулся чуть ближе к столу и перешел на шепот. — Дело в том, что все это время я очень старался отмахнуться от преследующих меня кошмаров. Пусть вы этого и не заметили, — сказал он с обидой в голосе, — но на самом деле я с трудом заставляю себя каждый вечер ложиться в постель. Ночи для меня превратились в сплошной нескончаемый сон. Жуткий сон, в котором отец преследует меня… Да, я продолжаю жить своей жизнью, общаться с друзьями, стараюсь выходить в свет, как прежде… — Он сделал многозначительную паузу. — Но каждую ночь во снах отец является мне и…

— На то есть причины, — резко перебила его госпожа Мирела. — Усопшие частенько пытаются нас о чем-то предупредить.

— И я поначалу так подумал! Я уже начал готовиться к самому худшему. Сразу же наведался к знакомому доктору проверить здоровье. К счастью, он не обнаружил никаких явных проблем. Тогда я сделался ужасно мнительным: закрывал двери и окна в доме, распустил почти всех слуг, перестал выходить на улицу по вечерам. Друзья и родные очень за меня беспокоятся!

— Это весьма прискорбно, — заметила в ответ гадалка. — Вам стоило прийти ко мне раньше, мистер Смит.

— Ах, если бы я знал тогда, что знаю сейчас…

— О чем это вы?

— Если бы я знал, кто вы и как вы помогаете таким несчастным людям, как я, я бы сразу пришел к вам. Незамедлительно!

Эдвард сказал это с таким восторженным выражением, что мадам, кажется, даже немного смутилась. Его лесть попала точно в цель.

— Право же, я делаю все, что могу для своих клиентов, — ответила госпожа Мирела. — Дар, который был ниспослан мне свыше, обязывает меня помогать всем страждущим.

— Да-да! Таким, как моя троюродная тетушка, миссис Рэнфилд, — тут же добавил детектив.

— Да, совсем как миссис Рэнфилд… — По лицу гадалки пробежала тень беспокойства. Ей не удалось сдержать эмоции — теперь Эдварду оставалось лишь хорошенечко надавить.

— Если бы не моя тетушка, я бы до сих пор прозябал в неведении и мучился бы ночами от бессонницы. Я здесь только благодаря ей! Вы наверняка помните ту историю с наследством ее покойного супруга…

— Я не могу обсуждать с вами других клиентов, — резко прервала его госпожа Мирела. — Все сказанное в этой комнате хранится в строжайшей тайне.

У Эдварда непроизвольно вырвался смешок. В ответ на это мадам вздернула подбородок и посмотрела на своего гостя очень сурово.

— Возможно, это покажется вам весьма странным, мистер Смит, но даже в таком деле, как спиритизм, есть свои правила.

— Но ведь ваши клиенты рассказывают друг другу о своем опыте на сеансах, — запротестовал Эдвард. — Вот возьмите, к примеру, мою тетушку… Она посоветовала мне наведаться к вам. Думаю, она рассказала о вас также и своим подругам.

В этот момент воздух в комнате как будто завибрировал. Детектив ощутил, как волоски у него на шее встают дыбом. Трудно было сказать, что именно взволновало его: холодное и одновременно угрожающее выражение лица мадам Мирелы, которая сейчас очень осторожно подбирала слова, или нечто иное, невидимое, но почти осязаемое, что в этот момент заполняло пространство между ними. На какую-то долю секунды Эдварду почудилось, что за его спиной кто-то стоит. От этой мысли ему тут же захотелось вскочить со стула и броситься на этого призрачного наблюдателя.

— Вы правы, — бесстрастно ответила гадалка. — Но я не могу им этого запретить, хотя и настоятельно прошу не раскрывать подробности наших бесед посторонним, даже самым близким людям. И потому я нахожусь в некотором недоумении от ваших слов. Миссис Рэнфилд, — она проговорила ее фамилию по буквам, — стоило быть немного сдержаннее.

— Но, если бы не подробный рассказ моей тетушки, я бы ни за что сюда не пришел! — возразил ей Финч. — Лишь это заставило меня поверить в то, что все это, — он указал на колоду карт на столе, — не просто фокус, а нечто непостижимое, данное лишь избранным!

На сей раз его очевидная лесть подействовала на медиума иначе. Мадам Мирела всем своим видом выражала крайнее неудовольствие.

— Поймите, мистер Смит! Духи, к которым я обращаюсь, не будут ко мне благосклонны, если я выдам чужие секреты тому, кого они не касаются. То, о чем я говорю со своими клиентами в этой комнате, является непреложной тайной. Все, кто приходит ко мне за помощью, должны уважать и соблюдать правила этого дома.

— Разумеется, я не повторю ошибку своей тетушки, — уверил ее Эдвард. — И, тем не менее, вы должны признать, что наши ситуации так похожи…

— Значит, вы все-таки догадываетесь об истинной причине ваших кошмаров?

— Полагаю, все дело в наследстве.

— Ваш отец ничего вам не оставил?

— А вы и вправду можете читать мысли, — с чрезмерным восхищением воскликнул Финч. — Да, мой отец лишил меня всего. Мы крупно поссорились несколько лет назад, и он решил меня проучить. Наше фамильное поместье он отписал моему двоюродному брату. Лишь спустя несколько месяцев судебных тяжб я все-таки сумел вернуть его себе. Но вот все его деньги…, — Эдвард сделал многозначительную паузу.

Он выжидающе смотрел на мадам, в надежде наконец-таки уловить в ней хотя бы намек на интерес к его истории, но во взгляде гадалки читалось лишь некоторое раздражение. Она внимательно слушала своего гостя, и на ее лице не дрогнул ни один мускул. Сейчас мадам была похожа на каменную статую.

— Отец обналичил все деньги и припрятал там, где их никто не сможет найти. По крайней мере, я, — закончил свою мысль Финч.

— Быть может, он их просто потратил? — безучастно предположила мадам.

— Отец был слишком бережлив для подобного расточительства. Нет, я почти уверен, таким образом он решил меня проучить.

— Он поведал вам об этом в одном из ваших жутких сновидений?

— Не совсем так…

Эдвард приготовился к решающему монологу. Или сейчас гадалка клюнет на его историю, или прогонит его в шею. Рассказ о наследстве должен был заинтересовать такую отпетую мошенницу, как мадам Мирела. Разве не на этом строилась ее хитроумная схема, с помощью которой она вытрясла из бедняжки миссис Рэндолл уйму денег? Нет ничего лучше, чем обещание несметных богатств. Крути своим клиентом как хочешь — еще чуть-чуть, еще пару сеансов, и ваш муженек-призрак расколется. Эдвард надеялся, что его рассказ обеспечит ему как минимум один или два подобных сеанса. Гадалка заведет свою шарманку: свяжется с призраком несуществующего отца, выдумает самую слезливую историю о прощении и раскаянии. Эдвард, конечно же, подыграет ей, и, заручившись доказательствами ее коварного обмана, наконец-таки убедит миссис Рэндолл прекратить заниматься подобными глупостями и сэкономить деньги для чего-то действительно полезного. Ну, и неплохо было бы получить достойную оплату самому. Что уж тут лукавить — всякому детективу надо на что-то жить.

— Каждую ночь я вижу один и тот же сон, — начал свой рассказ Эд. — Я стою в кабинете отца и вижу его самого у окна. Он смотрит куда-то вдаль, молчит, не шевелиться. Затем он, не обращая внимания на меня, подходит к своему старому сейфу, медленно открывает его, а затем просто стоит и глядит внутрь. Я не вижу его лица, не знаю, о чем он думает, вижу лишь его затылок… Мне кажется, что он бормочет мое имя. В сейфе ничего нет, и все-таки я каким-то образом чувствую, просто знаю, что там скрыто нечто ценное. Наверняка это какой-то знак…

— Мистер Смит, вы действительно верите в это или просто хотите верить? — прервала его мадам Мирела.

В ее голосе сквозило явное нетерпение. Эдвард же ожидал совсем иной реакции. Его настроение тут же заметно ухудшилось. Нахмурившись, он изобразил праведное возмущение.

— Вы намекаете на то, что я все выдумываю?

— Отнюдь. Я понимаю, что в этих снах вы видите то, чего не можете иметь в настоящем. И потому я думаю, что ваша вера в знамение и скрытый смысл этих кошмаров — не что иное, как корыстный интерес.

«Кто бы говорил! — едко усмехнулся про себя Эдвард. — Это ОНА говорит мне о корыстном интересе!»

— Вопрос веры — это все, что мешает вам мне помочь?

— Если в вас нет веры, мой дорогой мистер Смит, а мне кажется, что у вас с ней большие проблемы, то мои услуги вряд ли помогут в вашей ситуации.

Что ж, мадам Мирела вновь нашла брешь в его легенде. Как бы детектив не старался, этой женщине раз за разом удавалось вывести его из игры. Она определенно не желала идти ему навстречу. Финчу ничего не оставалось, как лишь прибегнуть к последнему рычагу давления. Он решил идти ва-банк.

— Вы должны знать, госпожа Мирела, — он слегка понизил голос, — речь идет о весьма крупной сумме. Достойную оплату ваших услуг я гарантирую. И неважно, сколько времени это займет. За деньгами дело не станет.

— Если вы не бедствуете, мистер Смит, тогда к чему вам это несуществующее наследство? — иронично заметила гадалка. — Быть может, вы ищете способ отомстить своему отцу, а не примириться с ним? Он оставил вас ни с чем, а вы, тем не менее, отыскали способ вытянуть у него секрет буквально из могилы?

— Это дело принципа! — неожиданно для себя вспылил Эдвард. — Я считаю, что отец незаслуженно лишил меня того, что причитается мне по праву! И теперь, когда я столько раз видел один и тот же сон, я уверен, что и он сожалеет о содеянном!

— Вы очень наивны, мистер Смит, — с улыбкой заметила госпожа Мирела, — если думаете, что озлобленный на вас дух пойдет на контакт, а тем более раскроет вам свои тайны.

— Но тетушка Рэнфилд…

— К большому сожалению, я не помню фамилий всех своих клиентов. — Гадалка легким движением руки разложила лежащую на столе колоду карт на три части. — Я запоминаю только лица. Это еще один дар. Если я увижу человека хоть раз, то его образ остается в моей памяти навсегда.

Женщина сверкнула на Эдварда глазами и улыбнулась так хищно, что внутри у него все похолодело. Мадам дала ему понять — она все знает, видит его насквозь. Она его запомнила. Сделать еще одну попытку ему не удастся. Мадам ставит точку в их разговоре. Она, и только она в этом доме имеет власть. И никакому детективу-любителю, хитроумному шпиону или другому любопытному проныре не выведать ее секретов.

— Я вижу, что вы запутались в себе, мистер Смит, — неожиданно мягко и вкрадчиво произнесла мадам. — Думаю, вам не стоит волноваться о потерянном наследстве. Вы пока не готовы примириться со своим отцом. А без искреннего и осознанного примирения будет невозможно выяснить, что ваш отец на самом деле пытался сказать вам в ваших сновидениях.

— Возможно, вы правы, — нехотя согласился Эдвард.

Что ж, пришла пора признать, что его неуклюжая попытка была провалена. Он сам все испортил. Мадам Мирела без труда раскрыла его планы, не пошевелив для этого и пальцем. Финч не любил проигрывать, и потому не оставалось ничего лучше, как спросить ее напрямую, была ли она мошенницей. «Я могу пригрозить ей своими связями в Скотленд-Ярде, — рассудил он. — Скажу, что знаю все ее трюки; знаю и то, что она собирает деньги с наивных дамочек, а затем пичкает их глупыми обещаниями и россказнями о привидениях. Попробую ее припугнуть. Если мне повезет, она вернет деньги, которые взяла у миссис Рэндолл за проведенные сеансы».

Но не успел Эдвард открыть рта, как за его спиной послышался скрип половиц, словно некто только что прошел рядом. Он резко обернулся, но в комнате кроме него и гадалки по-прежнему никого не было.

«Что за чертовщина? — подумал Финч. — Представление еще не окончено? Мадам Мирела вознамерилась перетянуть меня на сторону „верующих“?»

— С вами все в порядке? — совершенно невозмутимым тоном поинтересовалась гадалка. — Вы выглядите немного взволнованным.

— Мне показалось, я слышал чьи-то шаги… — Эдвард нервным движением расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. В комнате для сеансов стало необыкновенно душно.

— Вот как? — Мадам Мирела наклонилась ближе к детективу.

— Наверняка просто ветер гуляет…

— Здесь нет окон, дорогой мистер Смит. Огонь в камине горит спокойно, — гадалка рукой указала на пламя. — Должно быть, кто-то пытается достучаться к нам с того света…

От этих слов мадам Мирелы по спине Эдварда побежали мурашки. Разумеется, он полностью отдавал себе отчет в том, что все эти трюки проделывают специально для него. Но в это самое мгновение детектив начал понимать, что чувствуют те бедолаги, которым «посчастливилось» побывать на сеансе у медиума.

— Это… мой отец? — Финч решил не выходить из образа. — Он хочет поговорить со мной?

— Боюсь, что нет, — вздохнула госпожа Мирела. — Такое порой случается. Несчастная душа, ушедшего из жизни и оставившего после себя незаконченное дело. Они иногда сами приходят ко мне… Просят о помощи.

— Мне стоило догадаться! — съехидничал Эдвард. — И вы можете прямо сейчас поговорить с ней…

— Карты, — резко перебила его гадалка. — Я знаю! Я должна вам погадать! Я чувствую это!

Решительность Эдварда улетучивалась на глазах. Мадам ему не поддастся. Будет все отрицать. Тогда зачем портить себе нервы? Лучше тихонько ретироваться, пока ей не вздумалось навести на него порчу или что-нибудь в этом роде. Он, разумеется, не верит в подобные глупости, и все же…

— Думаю, я занял слишком много вашего времени, мадам, — извиняющимся тоном проговорил Эдвард. — Я вынужден согласиться с вами: я поторопился. Сперва мне необходимо осознать мою потерю. Мой отец и я… Я должен простить его и принять его решение. Тогда я буду готов и приду к вам снова.

— Я должна́ погадать вам, мистер Смит, — настаивала гадалка. — Духи шепчут мне! Это крайне важно! Вам нечего бояться.

— Меня это совсем не пугает, — уверил ее ответил детектив.

Ситуация становилась абсурдной. Он не мог позволить, чтобы его считали трусом и мямлей.

— Ну хорошо. Сколько это будет…

— Бесплатно, — улыбнулась в ответ мадам. — Я сама так решила. Вы пришли ко мне на сеанс, но он не состоялся. Это единственное, что я могу для вас сделать.

Женщина сделала глубокий вдох и стала сосредоточенно перетасовывать карты. Разложив их в два ряда, она с минуту водила над ними руками, опять собрала их вместе, вновь и вновь перекладывала и что-то бормотала себе под нос. Эдвард молча наблюдал за ее нелепыми манипуляциями и про себя посмеивался над этой странной особой. Вдруг гадалка замерла на месте: ее руки повисли в воздухе и, закрыв глаза, она чуть слышно произнесла пару фраз на неизвестном детективу языке.

— Вы готовы, мистер Смит?

— Думаю, да.

Женщина медленно перевернула первую карту. Детектив растерянно уставился на неизвестное ему изображение.

— Отшельник, — мрачным тоном объявила гадалка. — Карта в перевернутом положении.

— И что это значит?

— Вы будете лишены своей мудрости. Отсутствие веры и природного чутья подведет вас. Вы станете жертвой коварного обмана.

«Я уже стал жертвой обмана», — горько усмехнулся про себя Эдвард.

— Как мне этого избежать?

Не удостоив его ответа, мадам перевернула вторую карту.

— Луна. Она предупреждает вас об опасности.

— Кажется, мне очень скоро крупно не повезет, — насмешливо заметил Финч.

Госпожа Мирела бросила на детектива суровый взгляд.

— Не смейтесь, молодой человек. Ваша судьба в ваших руках. Но вокруг много предателей. Один из них окажется очень близко к вашему сердцу. Вас предаст человек, от которого вы меньше всего этого ждете.

— Очень жаль это слышать. А что же третья карта? Наверняка, предскажет мне потерю денег.

— Пятерка мечей, — зловеще произнесла гадалка, перевернув очередную карту. — Очень скверно…

— Что на этот раз? — Эдвард терял терпение. — Разве может быть все так уж плохо?

— К несчастью, вас ждет поражение, мистер Смит. Ваша самоуверенность, ваша гордыня приведут к тому, что вы потеряете все. Вы думаете, что все знаете, что видите людей насквозь, но это не так. Вы должны поменять свои взгляды на жизнь, а иначе вы попадете в капкан, который расставили себе сами. — Закончив свою речь, мадам одним ловким движением собрала все карты в колоду и поднялась из-за стола.

— Сара проводит вас к выходу, мистер Смит. Если пожелаете, она нальет вам травяного чаю. Он успокоит ваши нервы.

— Спасибо за ваше участие, — буркнул в ответ Эдвард. — Но сейчас мои нервы лучше всего успокоит глоток хорошего виски.

Глава 6

Вернувшись в гостиную, Эдвард обнаружил там симпатичную молодую девушку, сидящую в большом кресле у окна с книгой в руках. С первого взгляда ей нельзя было дать больше двадцати лет. Короткие светлые локоны обрамляли изящное лицо, кончик носа был по-детски вздернут. На правой руке девушки красовался необычный золотой браслет с этническими рисунками. Одета она была в простое серое платье и бордовые кожаные туфельки на низком каблуке. Эдварду эта девушка напомнила одну из типичных учениц женского колледжа, которых он не раз встречал на улицах Лондона.

При его внезапном появлении в гостиной незнакомка отвлеклась от чтения и не то с любопытством, не то с порицанием взглянула на детектива. Вслед за Эдвардом в комнату вошла Сара, та самая «девушка в черном», и деловитым тоном предложила своим гостям чаю с травами.

— Я вынужден отказаться, — сдержанным тоном ответил Эдвард. — Меня ждут срочные дела.

— А я отчего-то была уверена, что сегодня вы абсолютно свободны, — с издевкой в голосе заметила Сара. Она не упустила шанса припомнить Эдварду его собственную ложь.

— Да… Но я как раз вспомнил, что мне нужно успеть еще на одну встречу.

Эд прекрасно сознавал, что его оправдание прозвучало очень жалко и неубедительно. Он хотел поскорее отделаться от этой невоспитанной девицы, но присутствие в комнате незнакомой миловидной барышни заставило его устыдиться своего тона и поведения.

— Вы были очень любезны, — поспешил он поблагодарить Сару. — Передайте мадам, что я признателен ей за уделенное мне время.

— А я бы выпила чашечку чаю, — подала голос девушка в кресле. — Ну, а если бы у вас еще и нашлась пара тостов с маслом… ­– Она одарила Сару очаровательной улыбкой. — Я сегодня ничего толком не ела и просто умираю с голоду!

Судя по всему, помощница гадалки не ожидала от девушки подобной просьбы. Она несколько секунд топталась на месте в крайней нерешительности. Очевидно, ее наглость возмутила Сару: она широко распахнула свои прекрасные черные глаза и вопросительно уставилась на эту дерзкую особу. Но та лишь как ни в чем не бывало вернулась к чтению книги.

— Думаю, я сумею найти что-нибудь к чаю. — Сара сделала неудачную попытку реверанса и поспешно удалилась из комнаты.

Этот короткий и весьма забавный обмен репликами привел Эдварда в восторг и вывел его из того раздраженного состояния, в котором он прибывал последние несколько часов. Девушка в кресле так и не сделала ни единой попытки познакомиться: что тут сказать, она даже не поздоровалась с ним, а лишь одним беглым взглядом признала его присутствие в комнате. Детективу было абсолютно ясно, что эта молодая особа не заинтересована в общении с кем бы то ни было, и оттого ему еще больше захотелось узнать ее имя и причину посещения ею данного заведения.

Он стоял посреди комнаты и смотрел на незнакомку в упор, в то время как она спокойно продолжала читать свою книгу. Финч внимательнее присмотрелся к обложке и, к своему удивлению, прочел название вслух:

— «Подчиненность женщины».

Девушка оторвала свой взгляд от книги и присмотрелась к Эдварду.

— Вы читали? — спросила она с недоверием.

— Простите?

— Я спросила, вы тоже читали Милля?

— Эм-м… — Финч понял, что попал впросак. Нужно было срочно как-то выкручиваться. — Я знаком с его работами, — с неожиданной уверенностью заявил он. — Весьма недурно, скажу я вам.

— Вот как? — брови девушки приподнялись от удивления. Ее большие голубые глаза смотрели на Эдварда с искренним интересом. — Впервые слышу, чтобы мужчина увлекался подобным чтивом.

В ответ Эдвард улыбнулся ей своей самой обаятельной улыбкой.

— Наверняка до сих пор вы встречали не тех мужчин! — Сказав это, он тут же пожалел, что вообще открыл рот. «Что это со мной? Сегодня я точно встал не с той ноги. Большей глупости нельзя было и придумать! Нужно срочно сменить тему или поскорее убраться отсюда».

В ответ на его дерзкое заявление девушка лишь громко рассмеялась. На ее щеках появились ямочки, и Эдвард сразу отметил, какая красивая и искренняя у нее улыбка.

— Прошу прощения, я хотел сказать вовсе не это…

— О, вам не стоит извиняться! — смеясь, ответила незнакомка. — Я ценю, когда люди говорят то, что думают. Пусть это прозвучало очень самонадеянно, но, возможно, вы правы… Я всегда встречаю не тех мужчин. Это мое проклятье.

— И потому вы здесь?

— Простите? — не поняла его намека девушка.

— Вы пришли к гадалке, чтобы снять с себя проклятье?

— Ах, вы об этом… — Девушка вдруг изменилась в лице и как будто сразу заскучала. Она откинулась на спинку кресла и отложила свою книгу в сторону. — Нет, сюда я пришла не за этим. По правде говоря, была бы моя воля, я бы никогда не переступила порог этого…, — она с отвращением посмотрела на окружающую ее обстановку, — салона, — проговорила она почти по слогам. — Я здесь только ради своей матушки. Мне пришлось…, — словно оправдываясь объяснила незнакомка. — Видите ли, она все не унимается… Ну, знаете, как это бывает с матерями? А что остается делать нам в таком случае? Что ж, сначала они заботятся о нас, а потом мы о них, верно?

— К сожалению, мне не пришлось заботиться о моей матушке.

— О, простите, я вовсе не хотела… — Девушка привстала в кресле. — Это было грубо с моей стороны. Предположить, что…

— Все в порядке, не стоит об этом беспокоиться. Я уже давно с этим смирился.

— Вы здесь из-за этого? — полюбопытствовала девушка. — Многие приходят сюда, чтобы пообщаться… Ну, вы знаете… С родственниками.

— С усопшими. Да, я знаю, о чем вы. Но нет, я пришел сюда не за этим…

Их разговор прервал скрип отворившейся двери. Сара, не торопясь, вошла в гостиную с подносом в руках, на котором стоял заварочный чайник, молочник, сахарница, две чашки и тарелочка с печеньем.

— Вы как раз вовремя! — радостно воскликнула девушка. — Я уже и не надеялась!

Сара, конечно, не догадывалась, что гостья салона просто подначивает ее, и хмурилась все пуще и пуще. Она молча поставила поднос на столик рядом с креслом и холодным тоном пожелала присутствующим приятного чаепития.

— Кажется, наша душечка Сара позаботилась и о вас, мистер…

— Смит. Джон Смит. Неужели я не представился? Мне очень неловко…

— Пустяки! — с улыбкой сказала незнакомка. Она уже снова удобно устроилась в кресле и принялась разливать чай. — Вы составите мне компанию, мистер Смит?

— Боюсь, что мне действительно пора идти. Через час мне нужно быть в Сити…

— Как знаете, — девушка вновь не дала Эдварду договорить.

Теперь для него очевидно, что она быстро теряла интерес ко всем, кто не оказывал ей должного внимания. Хотя эта юная барышня и произвела на него довольно сильное впечатление, сейчас Финч не чувствовал себя в состоянии заводить знакомства. Он был вымотан и зол на себя и на гадалку. Единственное, чего ему действительно сейчас хотелось, так это стакан шотландского виски и сочный ростбиф с кровью.

Оставив незнакомку один на один с печеньем и чашкой ароматного чая, детектив направился к вешалке с верхней одеждой, но, потянувшись за шляпой, случайно задел картину, висящую рядом на стене. Она покачнулась и с грохотом рухнула на пол. Рама треснула в нескольких местах, но полотно осталось на месте. На шум прибежала взволнованная Сара.

— Что у вас случилось? — чуть запыхавшись, спросила она.

— Я прошу прощения… — Эдвард аккуратно поднял картину с пола. — Я случайно задел ее.

— Отдайте мне, — скомандовала девица.

Детектив протянул картину Саре и еще раз извинился перед ней за свою неосторожность, пообещав возместить ущерб, на что та лишь презрительно фыркнула и пожелала мистеру Смиту успеть на его неотложную встречу.

Девушка в кресле все это время молча наблюдала за этой неловкой сценой, с явным удовольствием попивая горячий чай вприкуску с ореховым печеньем. Она смотрела на Эдварда таким пытливым взглядом, что он почувствовал себя не в своей тарелке. Ему даже показалось, что у него покраснели щеки. Поэтому он поспешил натянуть на себя пальто и шляпу, и, распрощавшись с молодой леди, заторопился к выходу. Уже стоя на пороге, детектив услышал, как она окликнула его:

— Мистер Смит! Кажется, вы что-то обронили…

Эдвард вернулся в гостиную и с удивлением обнаружил, что девушка стоит посреди комнаты и с интересом изучает какой-то предмет. Он подошел чуть ближе и лишь тогда рассмотрел его. «Черт! Да это же моя визитка!»

— Позвольте, — он осторожно протянул к ней руку.

— Она ваша?

— Это карточка моего друга…, — начал было Эдвард.

— Я вам не верю! — ни с того ни с сего заявила девушка. — Вы как будто засомневались… И лицо у вас раскраснелось. Скажите мне правду, — скомандовала она так решительно, будто разговаривала со слугой, а не с едва знакомым джентльменом.

Финч был ошеломлен подобным обращением. Эта молодая особа всем своим видом и поведением разрушала его стереотипы о женщинах. Такой напористой и смелой девушки он еще не встречал.

— Я не знаю, как к вам обращаться, — заметил Эдвард.

— Натали Синклер.

— Мисс Синклер, вы ошибаетесь, если думаете, что эта визитка принадлежит мне. Я биржевой брокер, а Эдвард Финч — мой хороший друг, а заодно и частный детектив.

— И вы можете меня с ним познакомить?

— Зачем это вам?

— Это означает «нет»? — Мисс Синклер смотрела Эдварду прямо в глаза. — Скажем так, у меня есть некая проблема, требующая вмешательства именно такого человека. Это все, что вам нужно знать, мистер Смит. Полагаю, ваш друг будет рад немного подзаработать.

— Разумеется, — неохотно согласился Эд, — но все дело в том, что Финч сейчас занят одним серьезным расследованием, и потому навряд ли сможет уделить вам достаточно времени. Вам лучше поискать кого-нибудь другого.

— Позвольте ему самому решать, нужна ли ему работа. Или вы подрабатываете у него секретарем?

— Нет, — пробурчал в ответ Эдвард.

Он начинал не на шутку сердится. Детектив не привык, чтобы над ним насмехались подобным образом. И уж тем более он не мог этого позволить какой-то высокомерной девице, привыкшей распоряжаться всеми вокруг себя.

— Зачем вы носите в кармане пальто визитку своего друга? Неужели без нее вы забудете его имя и адрес? — продолжала настаивать на своем мисс Синклер.

— Разумеется, я помню его адрес.

— Значит, вы собирались дать ее тому, кто нуждается в помощи детектива? По-моему, это вполне логично.

— С этим трудно поспорить, — процедил сквозь зубы Эдвард.

— Тогда в чем же собственно проблема, мистер Смит? — Натали приблизилась к детективу и помахала визиткой перед его носом.

И вот уже второй раз за день его загнали в угол. «Почему я позволяю какой-то девчонке меня допрашивать? — злился на себя Эдвард. — Это просто неслыханно! Что, если она решит затеять скандал? Вдруг она истеричка? Я, конечно, почти раскрыл себя перед «всевидящей» цыганкой, но, если эта девица устроит здесь переполох, мне не поздоровится. Наверняка в одной из комнат сидит парочка амбалов-охранников и ждет своего часа, чтобы навалять одному из нерадивых клиентов салона.

— Вы обещаете говорить тише, если я скажу вам правду?

— Обещаю, — Натали мило ему улыбнулась и снова уселась в кресло. — Я буду слушать и молчать. — Она жестом пригласила его присоединиться.

— Нет, только не здесь. Я не могу говорить о делах в этом месте. И не спорьте, — остановил он мисс Синклер, когда она уже собралась ему возразить. — Сейчас я должен идти. Но мы можем встретиться с вами завтра после полудня. Нужный вам адрес и телефон вы найдете на визитке.

— Я так и знала! — обрадовалась Натали. — Я сразу поняла, что вы не можете быть одним из тех болванов, что ходят к цыганке погадать на картах.

Эдварда вдруг захлестнуло чувство стыда. Этот день запомнится ему надолго, в этом он не сомневался. Прежде чем уйти, он еще раз попросил мисс Синклер не упоминать об их разговоре в присутствии Сары или ее хозяйки.

И вот так еще одно незавершенное дело оказалось в руках Эдварда. После фиаско с мадам он почувствовал себя совершенно бесполезным. Все его инстинкты и навыки оказались бесполезны против ушлой гадалки. Он не представлял себе, каким образом он доберется до нее или ее помощницы. А тем временем миссис Рэндолл и похожие на нее тетушки-наседки продолжат нести этой мошеннице свои последние сбережения. Отчего-то эта мысль приводила его в бешенство. После того, как мадам Мирела в два счета вывела его на нужную ей дорожку, Эдвард начал сомневаться в том, что ему вообще когда-либо удастся с ней совладать. Скотленд-Ярд устранился. Остался лишь он сам, бездарный частный детектив, потерявший сноровку и бдительность. По крайней мере, таким он сейчас себя ощущал.

Эдварда одолевала противная головная боль и пронизывающий ноябрьский ветер. Он тщательнее кутался в теплый шерстяной шарф, шагая по влажным мостовым Лондона, и очень надеялся на то, что мисс Синклер случайно потеряет его визитку где-нибудь на улицах Ист-Энда.

Глава 7

Несколько дней кряду Эдвард Финч провел в поисках помощника. Он подал объявление в газету, обзвонил кое-каких знакомых, а также наведался в свой альма-матер, чтобы узнать, нет ли на последнем курсе выпускников, подающих большие надежды в области сыска. И по счастливой случайности в одном из коридоров университета он столкнулся со своим давним приятелем студенческих лет Стивеном Лэнгфордом.

— Как же я рад видеть тебя, дружище! — похлопав Эдварда по плечу, воскликнул Стивен. — Сколько мы уже не виделись? Шесть, семь лет?

— Кажется, целую вечность, — улыбаясь, ответил Эд. — А ты совсем не изменился, Стив. Такой же жизнерадостный, каким был во времена нашей учебы.

— Да, я стараюсь держаться, — Стивен стукнул себя кулаком в грудь. — По правде говоря, иногда мне бывает трудно оставаться оптимистом. Студенты меня доводят, жена дома устраивает взбучки, когда я забегаю в паб выпить с коллегами. Бедняга мистер Эшби уже стар, и я вынужден выполнять работу за двоих.

— Мистер Эшби? Наш декан?

— Он самый!

— Так ты теперь его помощник?

— А как же! — с гордостью сказал Стивен. — Думаю, я уже очень скоро займу его место.

— А я полагал, для тебя подготовили тепленькое местечко в конторе твоего дядюшки.

— Мы с ним, так сказать, разошлись во взглядах. — Лэнгфорд сделал многозначительную паузу. — В общем, мне предложили место преподавателя, и я согласился. Оплата, конечно, не самая большая, но все-таки есть куда расти. Ты же понимаешь, о чем я…

Эдвард кивнул в знак согласия.

— А ты, Эдди? Все еще работаешь на того старика?

— Нет, я уже как пару лет в свободном плавании. У меня своя контора. А сюда я пришел как раз по делу.

— Я могу что-то для тебя сделать? — поинтересовался Стивен.

— Вообще-то я ищу помощника. Посоветуй-ка мне твоего лучшего студента, Стив: сообразительного, ответственного, энергичного, а главное — он должен быть готов учиться всему заново. Заносчивых и самонадеянных я на дух не переношу, ты и сам знаешь.

— Думаю, у меня найдется парочка подходящих кандидатур, — ухмыльнулся в ответ Стивен. — И даже если ни один из них тебе не подойдет, по крайней мере ты немного развлечешься. Мне кажется, тебе это сейчас не повредит, Эдди. Ты выглядишь немного усталым. — Он ободряюще потрепал Финча по плечу. — И не жалей их, — добавил он, улыбаясь.

Эдвард прекрасно понял, что имел ввиду его приятель. Будучи студентами, они любили ломать голову над самыми запутанными нераскрытыми делами, устраивали соревнования, охоту за уликами, пускались в погоню за вымышленным преступником, на ходу продумывая возможное развитие событий. И сейчас ему самому предстояло испытать будущих сыщиков тем же способом. Хотя Эдвард все еще не решил, чем именно займет этих неопытных юнцов, он все же знал наверняка, что задачка будет непростой.

Перед тем как пройти в аудиторию для знакомства со студентами, Финчу вздумалось прогуляться по коридорам родного университета. Он встречал бывших преподавателей и перебрасывался с ними парой приветственных фраз, выяснил кто из его сокурсников добился больших успехов, а кто не оправдал ожиданий почтенных профессоров. Мистер Кросби, которого Эдвард уважал больше прочих учителей, был очень рад видеть своего лучшего ученика, а когда тот рассказал ему о своих достижениях, он и вовсе выразил надежду, что мистер Финч, возможно, изъявит желание прочитать лекцию о частном сыске в любое удобное ему время.

День складывался, как нельзя лучше. Эдвард был доволен собой, доволен тем, что встретил Стивена, который упростил для него задачу подбора помощника, да и в целом он был рад вернуться в свой альма-матер, где все вокруг ему напоминало о счастливых днях студенчества.

Каким же было его удивление, когда в одном из корпусов он столкнулся со своей недавней знакомой — мисс Натали Синклер. Девушка стояла к нему в пол оборота и весьма эмоционально о чем-то беседовала с низкорослым пожилым профессором. Эдвард оказался чуть в стороне от этой странной парочки, и потому решил воспользоваться ситуацией, проскользнув мимо них. Он поднял воротник пальто и, отвернувшись в противоположную сторону, неспешно проследовал дальше по коридору. Но эти манипуляции оказались вовсе ни к чему, так как мисс Синклер была слишком увлечена разговором для того, чтобы обратить свое внимание на детектива.

— Вы просто обязаны поговорить с ним, доктор Стюарт! Я больше не могу этого выносить, — воскликнула девушка. — Это повторяется изо дня в день! Я будто живу в сумасшедшем доме!

— Милочка, вам непременно стоит успокоиться, — отвечал профессор. — Вы должны меня понять: я не имею права вмешиваться в ваши семейные дела. Тем более, что Фредерик наотрез отказывается говорить с кем бы то ни было на эту тему. В последнее время он постоянно не в духе: думаю, сказывается болезнь и возраст. Может оттого происходящее в вашем доме кажется ему чем-то нелепым и незначительным…

— Но вы же друг семьи! — настаивала Натали Синклер. — Вы имеете полное право вмешаться!

— Все не так просто, как кажется, — со вздохом ответил профессор. — Ваш дядюшка может поговорить со своим…

— Он пытался, — перебила его девушка. — Все без толку! К тому же, если бы не он, ничего вообще бы не случилось…

— Неужели вы обвиняете его в…

— Отчасти. Но мама всегда была такой чувствительной, а все случившееся только усугубило ее состояние. Но Фредерик продолжает стоять на своем! Он ведь знает, что все станет значительно хуже, если он не…

Эдвард прошел дальше по коридору, и следующие слова мисс Синклер утонули в шуме чужих голосов. Надо признать, что ее разговор с профессором показался ему довольно любопытным. И все же желания вмешиваться в дела этой взбалмошной барышни у него не возникло.

Войдя в аудиторию, детектив вновь поприветствовал Стивена и нескольких студентов с кафедры криминалистики. Трое из них учились на выпускном курсе, а один уже закончил учебу и сейчас изредка подменял преподавателей, когда те отсутствовали по тем или иным причинам.

— Ну что же, господа! Оставляю вас наедине с мистером Финчем. Не подведите меня, друзья мои! Я поручился за вас! — хитро улыбаясь, объявил Лэнгфорд и поспешно вышел из кабинета.

Эдвард по очереди познакомился с молодыми людьми и расспросил их о том, кем они видят себя в будущем, а также об их целях и приоритетах в работе детектива. Все они немного волновались и путались в словах. Финч догадывался, что Стивен слегка перегнул палку, описав им его как крайне опытного и знаменитого сыщика. Эдвард воспользовался их смятением и стал задавать им самые каверзные и необычные вопросы, какие только смог придумать. И лишь один, самый младший и неприметный из группы, сумел взять себя в руки и отвечать уверенно, пусть и немного невпопад. Этот парнишка напомнил Эдварду его самого в начале учебы: когда-то он тоже был стеснительным и замкнутым, не любил шумных компаний и предпочитал учебу развлечениям с друзьями.

— Мистер Тобин, я вижу, вы вполне уверены в себе и своих знаниях, — заметил Эдвард. — Кажется, вы считаете себя самым способным из группы?

Рыжеволосый парнишка выпрямился и мельком взглянул на своих сокурсников. Поразмыслив над ответом пару секунд, он твердо заявил:

— Я буду честен с вами, мистер Финч. Я считаю, что побью этих троих в любом деле. Будь то розыск подозреваемых, поиск улик или решение сложнейшей логической задачи. Я верю в свои силы и готов к проверке.

Детектив внимательно всмотрелся в лицо парня. Ни один мускул на его лице не дрогнул, а светло-карие глаза выражали абсолютную решительность. Самонадеянный или дерзкий, но этот парнишка показался Финчу искренне убежденным в своей правоте и умениях.

— Раз так, то я, пожалуй, готов предложить эту работу… вам всем.

На лицах молодых людей отразилось явное замешательство.

— Мистер Тобин очень кстати предложил провести испытание, — отметил Эдвард. — И я готов согласиться с его идеей.

Трое студентов взирали на своего рыжеволосого товарища весьма враждебно, но тот и глазом не моргнул. Наоборот, Тобин был счастлив услышать, что его затея нашла поддержку у Эдварда Финча, по его мнению, выдающегося и известного детектива. (Этому, разумеется, поспособствовал Стивен Лэнгфорд, не поскупившись в похвалах своему давнему приятелю).

— Господа, я предлагаю вам выполнить очень непростое и очень увлекательное задание, — громогласно заявил Эд. ­– Вам предстоит заняться слежкой.

Молодые люди переглянулись и тут же начали перешептываться.

— Вы сможете обсудить ваши соображения на этот счет чуть позже, — одернул их детектив. — Хотя я бы посоветовал вам провести этот раунд в одиночку.

Эдвард заметил, как уголки рта мистера Тобина слегка приподнялись. Парнишка явно ощутил азарт и уже готовился бежать к «старту».

«Гонка будет интересной, — подумал Эд. — Особенно, когда они выяснят, за кем им предстоит следить».

— Вот, — он протянул каждому студенту листок бумаги. — Здесь вы найдете адрес того места, куда вам следует отправиться. Вам всем дается одна неделя для того, чтобы зафиксировать ваши наблюдения, а затем отчитаться передо мной о проделанной работе.

— Морган-Стрит… Кажется, это в Ист-Энде? — уточнил Тобин, а остальные ребята тут же поморщились.

— Да ведь это та еще дыра! — сказал один из студентов.

— Вы правы, мистер…

— Макфи.

— Мистер Макфи, я готов предположить, что вы крайне редко выезжаете за пределы центрального Лондона, — снисходительным тоном произнес Эдвард. — Может быть, лишь в загородное поместье ваших родителей, чтобы поиграть в гольф или покататься на лошадях. Поэтому я считаю своим долгом предупредить вас, что профессия детектива заставит вас покинуть ваше теплое «гнездышко» и окунуться в мир преступности и беззакония. То место, куда я вас сейчас отправляю, покажется вам настоящим раем, по сравнению с тем, что ждет вас в будущем.

— Что находится по этому адресу? — подал голос выпускник-практикант. — За кем нам нужно следить?

— Я дам вам описание этого места. Но существуют несколько непреложных правил: вы не можете заходить внутрь этого заведения, вы не должны говорить с хозяевами или работниками, и вы ни в коем случае не должны упоминать свое или мое имя, а также род вашей деятельности. Придумайте для себя другую личность, правдоподобную историю вашего прошлого на случай, если придется говорить о себе. И еще одно, — Эдвард посмотрел на мистера Макфи в упор, — смените одежду. Умение маскироваться и мимикрировать — одно из самых важных для любого сыщика.

Поведав студентам подробности задания и дав им несколько советов, Эдвард отпустил их на занятия. Лишь мистер Тобин задержался еще на пару минут, чтобы выведать у своего нового наставника нечто, что позволит ему получить преимущество над соперниками. Но Эд был непреклонен: он твердо решил, что даст ребятам равноценные шансы на успех, пусть он и выделил для себя этого рыжеволосого паренька среди остальных. «Честность превыше всего» — с раннего детства учила его матушка, и этой мудрости Эдвард старался следовать во всем и всегда.

Попрощавшись со Стивеном и поблагодарив его за весьма своевременную помощь, Финч направился к выходу. Но вселенная определенно решила играть с ним по своим правилам и вновь испытать его нервы на стойкость.

— Какая встреча! — послышался за его спиной знакомый женский голос. — Не думала, что увижу вас здесь. — Натали Синклер собственной персоной стояла позади детектива и глядела на него с вызовом. — Кажется, сама судьба вновь привела вас ко мне, мистер Смит!

— Я не верю в судьбу, мисс Синклер, — холодно отозвался Эд. — Скорее в трагические случайности.

На лице Натали заиграла довольная улыбка. Девушка прекрасно понимала, что Эдвард подначивает ее. Но, в отличие от многих других женщин, которых детектив встречал в своей жизни, эта, судя по всему, наслаждалась их словесной перепалкой.

— Пусть так, но все же я встретила вас как раз в тот момент, когда уже начала терять надежду, — печально заметила Натали. — Моя проблема так и осталась неразрешенной…

— Если вам была так необходима моя помощь, почему же вы не пришли по адресу, указанному на визитке?

— Я звонила, — с разочарованием в голосе ответила девушка. — Звонила несколько раз, но так и не дождалась ответа. Я подумала, что вы подсунули мне фальшивую карточку.

— Я был занят, — просто объяснил Эдвард.

— Охотно верю, мистер Смит. Или все-таки… мистер Финч?

Очередная шпилька в его адрес. Эдвард никак не мог определиться с тем, нравится ли ему эта дерзкая особа, или ему все же стоит поучить ее хорошим манерам.

— Мистер Финч. Но для вас просто Эдвард.

— Ну, что же, Эдвард, вы подвернулись мне очень кстати, — вновь улыбнулась ему Натали и взяла его под руку, словно они были добрыми друзьями. — Я не горела желанием ехать наобум на другой конец города. К тому же, я все еще надеялась, что мне удастся решить все проблемы самостоятельно.

— Я поражен, что вам все-таки не удалось этого сделать, — сдержанно ответил детектив и позволил мисс Синклер проводить его к выходу из университета. — Вы вовсе не производите впечатления женщины, которая опускает руки при первых же трудностях, — заметил он как бы между прочим.

Эдвард с удовольствием наблюдал, как румянец разливается по щекам Натали Синклер. Он сумел-таки задеть ее за живое.

— Я также не ожидал вас здесь увидеть.

— Я здесь учусь, — резко ответила Натали.

— Как интересно… Литература или филология?

— Философия, — не без гордости заявила мисс Синклер. — Но давайте лучше перейдем к более важным вопросам…

— Да-да, вы же говорили о каком-то срочном деле, в котором вы оказались бессильны…

— Довольно этих игр! — Выражение лица Натали вдруг стало ожесточенным. Такая резкая перемена в ее облике привела Эдварда в чувства. Он понял, что позволил себе лишнее. Они едва знакомы друг с другом, и такая манера общения была совершенно неприемлема. Эд уже собирался извиниться перед Натали за свою грубость, как она вдруг спешно направилась к выходу и небрежным движением руки позвала его за собой.

— Мы обсудим все за обедом, — бросила она ему через плечо. — Надеюсь, вы не против немного подкрепиться?

Глава 8

Небольшой ресторанчик «У Перси» располагался на углу одноименной улицы. Это было довольно уютное местечко, достаточно тихое и неприметное для шумного студенческого квартала. Сюда иногда захаживали профессора и учащиеся, чтобы пообедать или скоротать время за чашкой чая. Здесь нельзя было встретить гудящую компанию друзей, отдыхающих после лекций за пинтой пива или бутылкой дешевого виски. По вечерам «У Перси» собирались члены общества любителей поэзии и истории, по четвергам и пятницам играла живая музыка, а по субботам представители различных политических движений давали небольшие лекции на самые животрепещущие социальные темы. Последнее было не совсем законным, отчего эти импровизированные собрания тщательно охранялись от посторонних глаз и ушей.

Мисс Синклер сидела напротив Эдварда: она курила сигарету и молча наблюдала за людьми, проходящими мимо окон ресторана. Они уже сделали свой заказ: детектив ограничился хорошим куском мяса с подливой, а его спутница предпочла рыбу с картошкой, порцию куриного пирога, а на десерт выбрала шоколадный пудинг. Эдвард смотрел на эту миниатюрную стройную девушку и дивился ее отменному аппетиту.

— Вы верите в проклятия? — ни с того ни с сего спросила Натали.

За все то время, пока они вдвоем шли к ресторану, она проронила лишь пару общих фраз. Кажется, мисс Синклер непрестанно что-то обдумывала. Эдвард был уверен, что она решает, как лучше всего преподнести ему свою «неразрешимую проблему». По его мнению, Натали была очень импульсивной и мнительной девушкой и наверняка преувеличила масштаб случившегося. Ей хотелось казаться важной и самостоятельной в глазах Эдварда. Уже не раз в их беседах она ставила под сомнение его честность, и, хотя он сам дал ей для этого повод, подобное отношение чувствительно било по его самолюбию.

Ее странный вопрос вновь заставил детектива смутиться. Хотя место их первой встречи явно намекало на то, что ему самому были не чужды подобные убеждения. Тем не менее Финч все же не мог допустить, чтобы его считали наивным простофилей. Он не горел желанием обсуждать с Натали всю эту сверхъестественную чепуху.

— Думаю, что суеверия препятствуют нашей способности ясно мыслить, — уверенно ответил он. — В повседневной жизни я предпочитаю руководствоваться логикой и здравым смыслом.

— Значит, вы закоренелый скептик? — уточнила Натали. — Это хорошо, — сказала она задумчиво. — Признаюсь вам, поначалу я решила, будто вы ходили к мадам для того, чтобы услышать предсказание о будущем или поболтать с покойной тетушкой. Но, когда я нашла на полу в гостиной вашу визитку, я сразу же все поняла.

Эдвард с интересом разглядывал эту смелую и непосредственную девушку и не мог определиться с тем, какую тактику ему стоит избрать в их беседе. Теперь ему стало очевидно, что скрыть от мисс Синклер подробности его появления «в гостях» у госпожи Мирелы будет не так-то просто. Придумай он очередную небылицу, она «расколет» его, как орех. Натали была одной из тех редких личностей, что чуют вранье за версту. Возможно, это срабатывало только с незнакомцами, или она читала как открытую книгу всех без исключения, но Эдвард впервые в жизни встретил женщину, умеющую распознавать в людях фальшь и притворство не хуже его самого.

— Я приходил в салон не за тем, чтобы общаться с духами. У меня были на это свои причины. Профессионального характера…

— А вы умеете обходить острые углы, — похвалила его Натали. — Этот ваш навык мне очень пригодится.

— Как раз об этом, мисс Синклер…

— Да-да, я знаю, что вам уже не терпится выяснить, зачем я вас сюда позвала. Поверьте мне, если бы я могла объяснить вам все происходящее в двух словах, я бы так и сделала. Но, увы! Все слишком сложно и запутано. А я не хочу вас спугнуть.

— Не думайте, что меня так уж легко напугать, — улыбнулся ей в ответ Эдвард. — Я не робкого десятка.

— Это я уже заметила… И мне это в вас импонирует, Эдвард. Но вы должны знать, что проблема, которую нужно решить, весьма необычна. Не каждый детектив возьмется за подобное. Да что уж тут говорить! Если бы я встретила вас не в салоне для спиритических сеансов, а, пожалуй, на вечеринке или в компании общих знакомых, я не стала бы обращаться к вам за помощью. Да и ни к какому другому сыщику тоже. Ведь даже полицейские отказались нам помогать…

— Вы обращались в полицию? — Теперь Финч был по-настоящему заинтригован. «Если замешан Скотленд-Ярд, значит, дело серьезное, — подумал он. — Когда они сталкиваются с „неразрешимыми трудностями“, в игру вступаю я!»

— Мы были вынуждены к ним обратиться, хотя никакого результата это не принесло.

Детектив уже мысленно «потирал руки» и готовился выслушать историю мисс Синклер, когда официантка вынесла их обед.

— Может, сначала перекусим? — бодрым тоном предложила девушка. — А потом продолжим наш разговор…

— Вам лучше начать свой рассказ, — нетерпеливо предложил Эд. — Иначе, мы здесь задержимся надолго, а у меня еще есть кое-какие дела в Сити.

— Как знаете, — пожала плечами Натали. — Но предупреждаю — все очень непросто! Я поведаю вам всю историю с самого начала, чтобы вы поняли, какие сложности вас ожидают в этом деле. — Сделав глоток воды, она приступила к нарезанию рыбы на маленькие кусочки.

— Мы с матушкой живем в пригороде Лондона в поместье Линден-Парк. Оно принадлежит брату моего отца, профессору Фредерику Дюбуа. Возможно, вы слышали эту фамилию раньше. Он достаточно известен в определенных кругах.

— Простите, но эта фамилия мне не знакома.

— Действительно, с чего это я взяла, что вы разбираетесь в археологии?

— Вы правы, — угрюмо отозвался Эдвард. — В этом я ровным счетом ничего не смыслю.

Натали сделала небольшую паузу, чтобы покончить с картошкой и рыбой. Когда очередь дошла до пирога, рассказ возобновился:

— Мой отец умер четыре года назад. После его смерти мы с мамой переехали из Хартфордшира к моему дядюшке, так как он обещал позаботиться о нас, случись что-то с папой. — Мисс Синклер заметно помрачнела. — Кроме нас троих в доме живут только слуги.

— Я это учту. Имеет ли этот факт какое-то отношение к вашей ситуации?

— Сейчас я все объясню. Итак, в доме, кроме нас, бывают наши близкие друзья и личный врач моего дядюшки. Все они заслуживают большого доверия. Хочу, чтобы вы это запомнили.

Детектив молча кивнул в ответ.

— Нашу семью трудно назвать дружной или сплоченной. Так уж вышло, что пока отец был жив, мы редко бывали в гостях у Фредерика. Особых причин для этого не было, но мама предпочитала свежий воздух и спокойную жизнь шуму большого города. Отец подолгу бывал в разъездах, и мы видели его очень редко.

— Мне жаль это слышать, мисс Синклер. И раз уж вы рассказываете историю своей семьи, позвольте мне полюбопытствовать, чью фамилию вы носите? Я полагал, что вы еще не замужем.

— Ах, это! Да, многие часто недоумевают… Дело в том, что мы с моим дядей не кровные родственники.

— Вот как? — задумчиво протянул Эдвард.

— Мой папа приходился сводным братом Фредерику Дюбуа. Когда моя бабушка, мадам Синклер по первому мужу, переехала из Парижа в Лондон, она вышла замуж во второй раз за Дюбуа старшего. Отцу тогда было всего два года, поэтому он рос вместе с Фредериком, как если бы они были родными братьями. Отчим так и не усыновил его, и после его смерти отцу не досталось от него ни пенни: старый маразматик решил, что так будет правильно. Он дал ему кров и образование, и этого показалось ему вполне достаточным.

— Как ни прискорбно, это весьма частое явление, — заметил Эдвард.

— Он был отвратительным человеком, Фредерик Дюбуа старший. Пренебрегал даже собственным сыном. Мой дядюшка не любит о нем говорить, но пару раз я слышала, как они с отцом вспоминали этого тирана.

— История их отношений как-то связана с вашим делом? — осведомился Финч.

— Так вам будет проще понять сложившуюся в доме ситуацию. Несмотря на сложное детство, мои отец и дядюшка всегда были близки, и после смерти Дюбуа старшего продолжили во всем поддерживать друг друга. Когда отчим так подло поступил с моим отцом, Фредерик поклялся брату, что при необходимости обеспечит его будущую семью всем, в чем бы они, то есть мы, не нуждались. Тем более что сам он так и остался бездетен.

— Мисс Синклер, простите, но я вынужден спросить напрямую: вы не ладите с вашим дядюшкой?

Глаза Натали округлились, и она удивленно уставилась на детектива.

— Не думала, что из всего мною сказанного вы сделаете именно такой вывод. — Заметив, что выражение лица Эдварда не смягчилось, Натали нахмурилась и заговорила более серьезно: — Да, в нашей семье все не очень гладко, но дело совсем не в моих отношениях с дядей.

Мисс Синклер подвинула к себе тарелку с десертом и продолжила свой рассказ:

— Два месяца назад из Европы вернулся его двоюродный брат, Фили́пп Дюбуа. Я буду с вами честна: я недолюбливаю Фили́ппа с детства. Он кажется мне неискренним и невероятно самовлюбленным, как и многие французы, которых я встречала. Но это не самый страшный человеческий грех. А вот мой дядюшка просто обожает кузена: Фили́пп умеет его рассмешить, потешить его самолюбие, рассказывает ему о последних новостях в мире археологических открытий… В общем, с его появлением мой дядюшка оживает. Бедняжка Фредерик страдает подагрой: вот уже несколько лет он не поднимается из своего инвалидного кресла, никогда не покидает поместья, все время проводит в своем кабинете или в саду за изучением старинных рукописей и книг. Его жизнь однообразна и полна страданий.

— Весьма прискорбно это слышать…

— Так уж сложилась жизнь, — пожала плечами Натали. — Фредерик стар, он устал от всего на свете. Его характер портится день ото дня. Он не дает покоя ни нам с матушкой, ни слугам. Когда Фили́пп вернулся из очередной поездки и объявил нам всем, что наконец решил обосноваться в Лондоне, я, признаюсь вам, поначалу даже обрадовалась. Я была наивной дурочкой и искренне полагала, будто Фили́пп сумеет чем-то занять ворчливого старика, и нам всем станет чуточку легче. Но как же я ошибалась!

— Между ними произошла ссора?

— Отнюдь, они были очень рады встрече, впрочем, как и всегда. Но на этот раз Фредерик повел себя, как сущий ребенок. Он, конечно же, ждал, что кузен привезет ему из поездки какой-нибудь артефакт, нечто особенное…

Эдвард мало что понимал в археологии и был далек от этой науки настолько, насколько это было возможно.

Мисс Синклер наконец-то доела свой пудинг и выглядела теперь чуть более расслабленной.

— Сейчас я все вам объясню. Дело в том, что Фили́пп в последние годы колесил по всему миру и часто бывал на раскопках древних захоронений. Мой дядюшка не в состоянии делать этого сам из-за тяжелой болезни и преклонного возраста, поэтому кузен снабжает его различного рода экспонатами для его драгоценной коллекции. Каждый такой сувенир приводит Фредерика в неподдельный восторг. Он очень гордится своим собранием древностей. Думаю, он дорожит ими больше, чем всеми нами вкупе.

— Неужели на этот раз кузен вашего дяди обделил его подарком?

— К большому сожалению, нет. Он преподнес ему самое дорогое и ценное сокровище, которым Фредерик грезил последние шесть лет. «Такую вещицу сыщешь разве только в музее» — сказал он мне, когда Фили́пп вручил ему эту прокля́тую статуэтку.

— И что не так с этой статуэткой? — уточнил детектив.

В глазах Натали появился странный блеск.

— Эта чертова статуэтка — корень всех наших бед!

— А вот тут, пожалуйста, немного поподробнее… — Эдвард вынул из кармана блокнот и ручку и приготовился делать заметки. — Откровенно говоря, мисс Синклер, я не понимаю, как простая статуэтка может быть причиной чьих-то бед.

— Сейчас вы все поймете. Хотя, быть может, вы просто посмеетесь надо мной…

— Обещаю вам этого не делать. К тому же мне не раз приходилось слышать весьма странные и запутанные истории от клиентов. Раз уж ваша проблема заключается в этой вещице. Что ж… Для начала опишите мне ее.

— Это черная кошка, символ древнеегипетской богини плодородия Ба́стет, — как можно четче проговорила в ответ мисс Синклер. В ее голосе зазвучали стальные нотки.

Теперь Финч не сомневался в том, что девушка верит в свою историю, какой бы абсурдной она не казалась другим.

— Значит, кошка, — пробубнил себе под нос Эдвард. — Я ожидал, по меньшей мере, крокодила. Или хотя бы тигра…

— Вот вы и смеетесь надо мной! Как это типично для мужчины! — Натали скрестила руки на груди и уставилась в стол. Сердитое выражение лица, как ни странно, придавало девушке еще большее очарование.

Эдвард постарался исправиться:

— Я не разбираюсь в археологии, мисс Синклер, и ничего не знаю о богинях, джинах, разного рода тварях, населявших древние миры. Для меня все это звучит, как сущая чепуха. Черная каменная кошка на слух кажется вполне невинной безделушкой. Каким образом она может кому-то навредить?

— О, да! — всплеснула руками Натали. — Она вполне невинна, если не считать того, что эта каменная тварь была найдена в 1922 году на раскопках гробницы фараона Тутанхамо́на.

«Гробница, Тутанхамо́н, раскопки…». Эти слова вызвали у Эдварда неясные ассоциации. На мгновенье в его памяти всплыли обрывки фраз из газетной статьи в «Лондон-Пост», которую он прочел пару лет назад. «Помнится, мы обсуждали ее с Робертом за завтраком у него дома. Он еще возмутился тем, как бездарно автор описал обстоятельства смерти нескольких ученых, участвовавших в раскопках. Все, что я помню, это причитания Роба, а смысл статьи от меня как обычно ускользнул».

Натали заметила, что Эдвард силится что-то вспомнить, и потому поспешила прийти ему на помощь.

— Не знаю, слышали ли вы о «проклятье фараонов», но это весьма и весьма неприятная штука… Разумеется, для тех, кто в него верит.

— И в чем же оно заключается, это ваше «проклятье фараонов»?

— Об этом много говорили и писали в газетах, и, как водится, у каждого на этот счет свое мнение. В научных кругах не любят домыслов и разного рода выдумок, но этот случай на время вверг археологическое сообщество в полное замешательство. Хотя позже волнения улеглись, некоторые до сих пор верят в то, что люди, которые принимали участие в открытии гробницы Тутанхамо́на, подверглись воздействию древнего проклятия.

— Наверняка существовали какие-то предпосылки для того, чтобы серьезные ученые поверили в подобную чепуху?

— Нет дыма без огня, — нехотя признала Натали. — После открытия гробницы один за другим скончались несколько участников раскопок… при довольно странных обстоятельствах. Кто-то умер вскоре после открытия усыпальницы фараона, кто-то спустя некоторое время. Несколько египтян-рабочих, помогавших ученым на месте, затем сами археологи и любители, побывавшие там чуть позднее. Некоторые из них умирали внезапно от необъяснимых причин или странных болезней годами позже. Ну, и процесс раскопок сопровождался разного рода трагическими случайностями и неприятностями. Особо чувствительные персоны видели в этих событиях некое знамение, посланное им свыше, своего рода предостережение от самих фараонов древности.

— Все это очень увлекательно, не спорю. Но мне не верится, что образованные англичане могли принять подобного рода «предсказания» за чистую монету?

— Вы никогда не бывали на местах раскопок, мистер Финч, и оттого не можете себе представить, какая атмосфера царит в этих богом забытых местах, — объяснила ему Натали. — Кругом пустыня, стоит невыносимая жара, солнце печет голову так, что к полудню начинает казаться, что вы и вовсе на другой планете. И когда, будучи частью этого странного и сюрреалистичного мира, вы вдруг сталкиваетесь с какими-то необъяснимыми явлениями, а затем слышите от местных, что грозные цари прошлого таким образом мстят живым за то, что те посмели осквернить их могилы, то невольно начинаете верить в эти сказки.

— Вы же понимаете, мисс Синклер, что все эти пресловутые истории с проклятьями призваны отпугнуть желающих «поживиться». Готов поспорить, что и месье Фили́пп не верит в эти байки, раз он осмелился приобрести подобный артефакт для коллекции вашего дядюшки.

— В годы великих открытий из Египта было вывезено множество ценностей. Как по мне, так археологи ничем не лучше искателей сокровищ. Одни заполняют ворованными экспонатами подвалы музеев, другие набивают карманы «про́клятым золотом». Чем первые лучше вторых?

— В чем-то вы, конечно, правы, — согласился Финч. — И к какому типу вы причисляете Фили́ппа Дюбуа?

По лицу Натали пробежала тень. Она наклонилась ближе к Эдварду и пальцами коснулась его записной книжки.

— Вам следует это записать. Хотя мне и неприятно об этом говорить… И все же я должна. — Девушка печально вздохнула. — В нашей семье эту тему не поднимают. Но все прекрасно осведомлены, что Фили́пп — один из охотников за «удачными приобретениями», так он сам их называет. Он выискивает наиболее выгодные сделки на аукционах — тех, что проводятся для избранного круга лиц.

Натали раскурила еще одну сигарету и продолжила: