Бесплатный фрагмент - Пробный период бога

Глава 1

Евграф проснулся в тот момент, когда воздух над его кроватью издал звук, похожий на электронный вздох. Звук был тихий, почти вежливый, как будто какая-то невидимая сущность извинялась за то, что собралась вмешаться в его утро без предупреждения. Сначала он попытался проигнорировать происходящее, на автомате перевернулся на другой бок, натянул одеяло до ушей и сделал вид, что ничто в мире не может быть важнее утреннего сна. Но дрожание воздуха усилилось, превратившись в отчётливую вибрацию, и одеяло само собой соскользнуло с него, будто кто-то аккуратно стянул его вниз. 

— Еня… ну не сейчас… — пробормотал он сам себе.

Никто, кроме него, так его не называл. И всё же прозвучало так, словно имя будто эхом отразилось в комнате, и само пространство было согласно с тем, что подниматься совершенно не хочется.

Он открыл глаза, и зрачки непроизвольно сузились от света.

Прямо над ним, в двадцати сантиметрах от лица, висел светящийся прямоугольник. Плоский, ровный, будто сотканный из чистого белого света, с лёгкой рамкой вокруг, мерцающей мягким золотистым оттенком. Он висел не на стене, не на потолке, а просто в воздухе, как нечто само собой разумеющееся.

На прямоугольнике проявились слова.

Сначала размытые, затем собравшиеся в кристально чёткую надпись:

ПОЗДРАВЛЯЕМ, ЕВГРАФ!

ВАШ ПРОБНЫЙ ПЕРИОД БОЖЕСТВЕННОСТИ АКТИВИРОВАН.

ТАРИФ: МЕЛКИЙ БОГ.

СРОК: 7 ДНЕЙ.

Евграф вскинулся, да так резко, что едва не ударился головой о сияющий экран. 

— Что за… — начал он, но фраза растворилась в воздухе, потому что прямоугольник дрогнул, как живой, и подмигнул. Именно подмигнул. Нижний угол экрана мягко моргнул синим, будто показывая расположение. 

— Доброе утро, Енька! 

— Что? Так! Нет. Стоп. Не зови меня так, — сразу выдохнул Евграф, поднимая руки. — И вообще — что это?!

Прямоугольник завис, мигнул ещё раз, теперь уже деловито, как сервисный терминал в аэропорту, и сменил обращение: 

— Доброе утро, Еня. Мы стараемся общаться в комфортной форме. 

— В форме, в которой светящееся нечто висит у меня над носом? — Евграф поднялся на локтях. — Так мне должно быть комфортно?

Экран слегка спустился ниже, как будто пытаясь подстроиться под уровень его взгляда. 

— Пожалуйста, не волнуйтесь. Активация прошла успешно. Критических неисправностей не обнаружено. Ваша духовная оболочка стабильна. 

— У меня нет духовной оболочки! — возмутился он.

Экран задумался на секунду, словно сверял данные. 

— Теперь есть.

Евграф ощутил секундное желание снова лечь и накрыться одеялом. Желание было сильное, первобытное, человек не создан для таких новостей до завтрака. Увы, одеяло всё ещё лежало на полу и смотрело на него с обидой.

Экран мягко потянулся вперёд, слегка увеличив яркость. 

— Для продолжения требуется принять Условия использования Божественности. Рекомендуется принять без чтения. Чтение может вызвать побочные эффекты. 

— Какие ещё побочные…?

Экран не дал договорить. Из его нижней границы вытянулась длинная полоса света, свиток, а затем ещё один. Они начали развертываться, как километровые рулоны договоров, которые подписывают только под угрозой увольнения. Шрифт был мелким, плотным, похожим на формулы, написанные гиперэнтузиастами-бухгалтерами. В некоторых местах строки спорили между собой. В одном пункте два слова откровенно подрались, оставив на световой поверхности едва заметный след, похожий на царапину. 

— Это ненормально… — выдохнул Евграф.

Экран моментально ответил: 

— Нормальность субъективна. Система адаптирована под базовые ожидания новобожевств. 

— Я не новобожество! Я человек! Абсолютно обычный человек!

Экран подмигнул сочувственно. 

— Это временно. Пробный период длится 7 дней. Мы уверены, что вы справитесь. 

— А если я откажусь?!

Появились две опции, плавающие в воздухе как огромные кнопки:

[ПРИНЯТЬ]

[ОТКАЗАТЬСЯ (не рекомендуется)]

Кнопка «ОТКАЗАТЬСЯ» дернулась, как будто её кто-то ущипнул, и мгновенно побледнела. 

— Отказ может привести к нестабильности реальности. С последующим восстановлением за ваш счёт. 

— За чей, простите?! 

— За ваш. При отсутствии оплаты — списание судьбы.

Евграф завис. Буквально. Он сидел на кровати, но разум повис где-то между «что?», «почему?» и «да выключите кто-нибудь это!». 

— Ладно… ладно, допустим… если я соглашусь… что дальше?

Экран засветился радостным жёлтым: 

— Отличный выбор, Еня! Подтверждаю активацию функций. Пожалуйста, оставайтесь на месте. Производится настройка божественности. 

— Я ничего не выбирал! Это было риторическое…

Но его перебил звук, который можно описать только как вибрирующее «дзынь». Комната будто провернулась вокруг своей оси, но не до конца, а так, словно вселенная сделала разминку и хрустнула суставами.

Пол под ногами дрогнул. Лампочка моргнула. Комод скрипнул, будто на него кто-то сел. Экран развернул новое меню: 

— АУРА СБОЙНОСТИ: включена автоматически 

— Мелкие неприятности: ваш основной пакет 

— Уровень влияния: минимальный (но растущий) 

— Наставник: назначен. Ожидайте прибытия. 

— Какой ещё наставник?.. — выдавил Евграф.

Ответ пришёл сразу. 

— Ваш наставник демон-стажёр Летт. Ожидайте. Он уже в пути.

Евграф понял: утро испорчено официально. Но день обещал быть ещё хуже.

Секунд десять ничего не происходило. Только экран лениво мигал в воздухе и время от времени подбрасывал короткие статусы, как чат с излишне бодрым оператором техподдержки:

ПОДКЛЮЧЕНИЕ НАСТАВНИКА…

ПРОВЕРКА УРОВНЯ ХАОТИЧНОСТИ…

ОШИБКА: УРОВЕНЬ ХАОТИЧНОЧТИ СЛИШКОМ НИЗОК. ИСПРАВЛЯЕМ. 

— Ничего не исправляйте! — опомнился Евграф. — Оставьте меня и мой хаос в покое!

Кровать под ним вздрогнула, как обиженная. Где-то за стеной хлопнула дверь, сверху со стуком что-то уронили, а в коридоре заскрипел лифт так, будто в нём прямо сейчас умирала чья-то надежда успеть на работу вовремя. Экран довольно качнулся. 

— Уровень хаотичности растёт. Так держать, Еня. 

— Перестань меня так называть! — Евграф спрыгнул с кровати. — И убери из моей квартиры… себя!

Он шагнул вперёд, собираясь снова попытаться отмахнуться от сияющего прямоугольника, как от навязчивого комара, но вспомнил предупреждение про «тонкие структуры реальности» и замер.

На кухне что-то брякнуло. Потом ещё раз, звонче. Потом запахло… подгоревшим?

Евграф нахмурился. 

— Я же… ничего не включал.

Он осторожно вышел в коридор. Ощущение было странное, как будто квартира за ночь чуть-чуть растянулась, стены будто отступили на полшага, потолок поднялся, звук шагов стал глуше. Словно пространство пыталось стать «попросторнее для бога».

На кухне, на плите, тихо потрескивала сковородка. В ней, в одиночестве и без видимого источника огня, уныло подгорал одинокий кусочек хлеба. 

— Я же не включал плиту, — почти жалобно сказал Евграф пустоте.

Плита ответила ему короткой искрой. 

— Ага, — он кивнул, чувствуя, как у него внутри поднимается легкая волна паники. — Значит, теперь любая техника в доме считает, что я обязан завтракать.

Экран не отставал, он завернул за угол, просунул себя в дверной проём, как слишком любопытный сосед, и вывесил новую надпись: 

— Поздравляем! Ваша аура сбойности активирована. Мелкие отклонения от нормы — это показатель здорового запуска. 

— Подгоревший хлеб — это «здоровый запуск»? — спросил Евграф. 

— Да. Безопасный уровень. Пока.

Слово «пока» насторожило его больше всего.

Экран неторопливо вернулся в комнату.

Еня выключил плиту, снял сковородку, посмотрел на обуглившийся хлеб и внезапно осознал, что это символ обретённой власти. Очень маленькой. Очень нелепой. И очень ненужной.

За окном кто-то крикнул: 

— Да сколько можно уже!..

Крик был такой, как будто человек третий раз за неделю поскользнулся на одном и том же месте. Евграф мрачно отметил: раньше подобные сцены его не касались. Теперь это, кажется, стало частью должностных обязанностей.

Он вернулся в комнату.

Экран вернулся в то же положение, в котором был, пока Евграф пытался проснуться. 

— Ладно, интерфейс, — сказал Евграф, устраиваясь на краю кровати. — Давай так. Объясни мне всё, будто я… глубоко недоверчивый идиот. Кто ты, что хочешь и можно ли тебя снести к чертям и установить обратно нормальную жизнь?

Экран отреагировал моментально. 

— Я стандартный Божественный Интерфейс версии 3.7.12. Я сопровождаю новобогов пробного и постоянного формата. Моя задача помогать вам, напоминать об обязательствах и фиксировать чудеса. 

— Угу… а жизнь до этого, значит, что, была безверсийная? — пробурчал он. 

— Ваша прежняя жизнь относилась к категории «Пользователь человеческий базовый». Теперь вы переведены в категорию «Бог мелкого радиуса действия. Временный». 

— Мелкого радиуса… — Евграф поморщился. — Хочу обратно в базовый. 

— Откат невозможен в течение пробного периода. По его завершении вам будет предложен выбор. Или не предложен, в зависимости от результатов. 

— Каких ещё результатов?

Интерфейс проявил новую панель. На ней появились графики, полоски, какая-то диаграмма, похожая на пирог, который кто-то бессердечно съел наполовину.

Параметры: 

— Количество мелких неприятностей, обработанных в сутки. 

— Уровень осознанности верующих. 

— Стабильность ауры. 

— Соблюдение Божественного Регламента. 

— Верующих?! — голос у Евграфа сорвался. — Каких ещё верующих, у меня у самого-то веры нет!

Экран задумчиво помигал. 

— Первые верующие обычно появляются спонтанно. Люди, у которых регулярно что-то идёт не так, начинают искать объяснения. Теперь таким объяснением будете вы.

Евграф представил толпу людей, которые бормочут в потолок: «Ну конечно, это всё Граф виноват…» — и по спине у него пробежали мурашки. 

— Нет, нет, нет. Я не подписывался быть объяснением ничьей жизни, понимаешь? 

— Технически вы подписались, когда поставили галочку, — мягко напомнил интерфейс. — Поздравляем ещё раз.

Он сжал кулаки. 

— Я махнул рукой! Я не ставил галочку сознательно, ты сам всё сделал! 

— Подтверждаю: мануальный жест был интерпретирован как согласие. Система учитывает ваше бессознательное желание перемен. 

— Моё бессознательное пусть идёт и подписывает договора само, — буркнул Евграф. — Я хочу кофе и спокойствие. 

— Кофе доступен. Спокойствие временно недоступно в связи с внедрением божественной функции.

Он застонал, медленно опустился на спину и уставился в потолок. Потолок, к его облегчению, не заговорил и не засиял. Просто был собой. Это внушало слабую надежду.

Секунд через тридцать тишины экран снова пришёл в движение. 

— Внимание. Через три… две… одну секунду прибудет ваш наставник демон-стажёр Летт. Пожалуйста, будьте вежливы: он тоже на пробном периоде. 

— Конечно, — хрипло рассмеялся Евграф. — Конечно. Если уж жизнь ломается, то у всех сразу.

В дверь позвонили. Звонок прозвучал как-то странно: сначала обычное «динь-дон», а потом прозвучало тихое «ой». Будто сам звонок извинился.

Евграф выдохнул, поднялся и поплёлся в прихожую, по пути мрачно отмечая, что тапки почему-то лежат в разных углах, хотя вечером он бросил их рядом. А коврик у двери сдвинулся так, что на нём невозможно было встать ровно, не наступив на край. 

— Спасибо, аура… — прошептал он.

Открыл дверь.

За ней стоял… человек. На первый взгляд самый обычный. Лет двадцать с хвостиком, в невыразимом сером худи, с тёмными волосами, торчащими словно он сперва долго и упорно чесал голову о потолок, а потом смирился. На носу круглые очки, запотевшие так, как будто он только что вышел из сауны бюрократии. 

— Добро… здравствуйте! — выдал гость, чуть сбившись. — Это… квартира… Еньки? 

— Нет, — автоматически сказал Евграф. — Это квартира Евграфа. А Енька — это, так сказать, существо из другого измерения. Чем могу помочь?

Гость облегчённо выдохнул. 

— Отлично! Тогда я по адресу. Я Летт. Твой… эээ… куратор. То есть наставник. То есть я должен… — он полез в карман худи, выудил оттуда помятую бумажку, развернул, прищурился. — Я должен, значит, содействовать твоему мягкому вхождению в структуру божественности, обеспечить адаптацию к функциям, помочь освоиться с аурой… и… — он перевёл взгляд на хозяина квартиры и смутился. — …и не допустить фатальных нарушений регламента. Если получится. 

— Прекрасно, — сухо сказал Евграф. — А я должен сделать вид, что не удивлён.

Летт виновато улыбнулся. Улыбка вышла немного перекошенной. 

— Эм… можно войти? А то в общих коридорах нам не рекомендуется долго задерживаться. Тут слишком много человеческих факторов. 

— Да уж, — хмыкнул Евграф. — Заходи, раз уж моя жизнь всё равно превратилась в бардак.

Он отступил, пропуская гостя. Летт зашёл и тут же едва не споткнулся о коврик. Коврик радостно скрутился под его ногой. 

— Ой! — взвыл демон. — У тебя уже активировалась аура? О, как быстро! Поздравляю! 

— Не нужно поздравлять меня с ковриком-убийцей, — устало попросил Евграф, закрывая дверь. — Проходи на кухню. Там безопасно… наверное.

Они прошли в кухню. Плита была выключена, но сковородка с подгоревшим хлебом всё ещё лежала на плите, как вещественное доказательство новонастигшей божественности. 

— О, первый побочный эффект, — восхищённо сказал Летт, подойдя ближе. — Очень символично. Уголь вместо завтрака, прекрасная метафора перехода в новый статус. 

— Это мой единственный хлеб, — мрачно заметил Евграф. — Такая себе метафора. 

— Ничего, — ободряюще сказал демон. — Зато теперь у тебя будет возможность устроить кому-нибудь мелкую неприятность с едой. Можно считать это… обменом опытом.

Он произнёс это таким искренне-оптимистичным тоном, что Евграфу на мгновение захотелось взять стул и сесть. Просто чтобы не стоять во всей этой абсурдной картинке. 

— Давай так, — сказал он. — Ты мне по-честному объяснишь, что вообще происходит, а я постараюсь не выпрыгнуть в окно. Сможешь?

Летт оживился. 

— Смогу! Это как раз входит в мои обязанности. Я даже подготовился!

Он снова полез в карман, вытащил небольшую книжицу в мягкой обложке. На обложке было написано: «ПЕРВЫЕ ШАГИ В БОЖЕСТВЕННОСТИ. КРАТКАЯ ПАМЯТКА ДЛЯ НАСТАВНИКА». Ниже, от руки, было приписано: «Не читать вслух при новобоге, он пугается». 

— Это мне нельзя… — демон смутился, захлопнул книжицу и убрал обратно. — В общем, если коротко: тебя назначили мелким богом. Это неплохо. Бывает хуже. Могли назначить, например, богом очередей в поликлинике, а там очень высокий процент срывов психики… 

— А я кто? — оборвал его Евграф.

Летт расправил плечи и торжественно объявил: 

— Ты бог мелких неприятностей. Временного формата. Пробного. То есть… — он замялся. — Ну, знаешь, как бесплатный тест-драйв. Тебя запустили посмотреть, потянешь ли ты.

На секунду в кухне повисла тишина. Даже холодильник решил не шуметь. 

— То есть, — наконец произнёс Евграф, — если у кого-то в жизни всё идёт не так… теперь это я? 

— Не всё, — поспешил успокоить его Летт. — Только мелочи. Порванный пакет, разлитый кофе, опоздание автобуса, выскользнувшая из пальцев монетка… В таком духе. Серьёзными катастрофами занимаются другие отделы. Они очень гордятся своей работой, между прочим. 

— Это шутка, да? 

— К сожалению, нет, — вздохнул демон. — Хотя у нас внизу говорят, что самый большой юмор — это сама структура мироздания, так что…

Он вовремя осёкся, поймав взгляд Евграфа, в котором бушевало такое количество вопросов, что любой адекватный наставник сбежал бы.

Летт не сбежал. Он сжал кулаки, как ученик, отвечающий у доски, и добавил: 

— Но есть и хорошие новости!

Евграф поднял бровь. 

— Например? 

— Тебе назначили очень маленький радиус действия, — искренне обрадовался демон. — Пока что ты отвечаешь только за свой дом, соседние подъезды и… — он прищурился, прислушиваясь к чему-то внутри себя. — И очереди. Любые. Где бы ты ни появился.

Евграф молча представил себя заходящим в банк, в магазин, на почту, и людей в очередях, которые резко округляют глаза и начинают шептать: «Это он. Наш бог».

У него внезапно заболела голова.

Он опёрся о стол, вздохнул и тихо сказал: 

— Я хочу кофе. 

— Это разумно, — серьёзно кивнул Летт. — С кофе легче принять свою божественную сущность. Где у тебя тут… ох.

Он открыл дверцу шкафчика, и на него лавиной посыпались кружки. Не на голову, к счастью, а по столу, стульям и полу, создавая впечатление, что кухня решила сыграть в «звони во всё, что гремит».

Летт замер среди грохота, как человек, на которого неожиданно обиделся фарфор. 

— Да… — задумчиво произнёс он. — Аура у тебя активируется быстрее, чем я думал.

Евграф медленно закрыл глаза. Кто-то должен был отвечать за всё это. И, судя по всему, отныне этим кем-то был он. И это была только первая половина утра.

Когда последний звон кружек улёгся, кухня замерла в напряжённой тишине, словно сама пыталась понять, нужно ли ей продолжать устраивать хаос или уже достаточно. Летт осторожно поднял одну кружку, светло-жёлтую, с облупившимся рисунком кота, и поставил на стол, будто проверял: реальность продолжает с ним сотрудничать или собирается выкинуть ещё какой-нибудь фокус. 

— Видишь? — робко улыбнулся он. — Это всё очень милые, доброкачественные проявления ауры. Никаких серьёзных разрушений, ничего такого, что нельзя…

Одна кружка на краю стола тихо дрогнула. Потом накренилась. Потом… мягко спрыгнула на пол. 

— …исправить, — закончил Летт шёпотом.

Евграф устало потер лицо ладонями. 

— Хорошо. Принял. Я теперь божество, и кухня меня ненавидит. Что дальше?

Демон размял плечи, вновь собрав волю в кулак. 

— Дальше — официальное знакомство с твоими базовыми функциями. Мне велено в доступной форме объяснить, чем именно ты теперь управляешь. 

— В доступной? — Евграф поднял взгляд. — Летт, ну честно. Слова «функции» и «управлять» уже звучат как угроза моему психическому здоровью.

Летт кивнул. 

— Тогда… давай максимально просто. Твоя новая должность — бог мелких неприятностей. Это значит, что ты не создаёшь беды, ты управляешь их логикой. Ты… хм… регулируешь закономерности, по которым мир решает испортить людям день. 

— Звучит как зло, — честно заметил Евграф. 

— О нет! — вспыхнул Летт, поднимая ладони. — Наоборот! Мелкие неприятности — важнейшая часть космического баланса! Если всё будет идеально, люди перестанут замечать хорошие моменты. Представь: нет случайных задержек, нет потерянных ключей, нет пролившегося чая, и тогда каждая крупная проблема станет в сто раз болезненнее! А так… — он вдохновенно закивал, — мелкие сбои готовят людей к жизни!

Евграф посмотрел на демона так, как смотрят на сумасшедшего собеседника, которого очень жаль, но ещё больше — страшно остаться с ним наедине. 

— Летт… ты понимаешь, что всё, что ты сейчас сказал, звучит как оправдание катастрофы под названием «неудачливый вторник»? 

— Именно! — обрадовался демон. — В твои должностные обязанности входит создавать такие вторники ровно настолько, чтобы душа человека становилась крепче, а мир текучее. Мелкие неприятности как прививка от большой беды! 

— Спасибо, — медленно произнёс Евграф. — А я-то думал, что у меня плохие вторники просто так. 

— Нет-нет, — замотал головой Летт. — Просто предыдущий бог мелких неприятностей, который отвечал за твой район, был… гм… не очень внимательным. Иногда он забывал прийти на смену. Иногда приходил слишком вдохновлённым. Иногда…

Он осёкся. 

— Иногда что? — тихо спросил Евграф. 

— Иногда он подрабатывал богом конфликтов в семейных чатах, — прошептал Летт. — Это эмоционально очень тяжёлая должность.

Евграф кашлянул. 

— Я не хочу знать. 

— Правильно, — облегчённо сказал демон. — Я тоже не хотел, но нам давали вводный курс.

На секунду их обоих накрыла тягостная тишина, настолько странная, что холодильник снова подал признаки жизни: тихо щёлкнул и задребезжал, будто напоминая о своём присутствии.

Летт вздохнул, расправил плечи и поднял палец. 

— Ладно! Давай тест на совместимость! 

— На что?! 

— На совместимость с божественной энергией. Вдруг ты идеальный кандидат и будешь продлён после пробного периода? Вдруг ты тот самый редкий тип богов, который…

Он замолчал.

Евграф наклонил голову. 

— Который что? 

— Который за эти семь дней не разрушит весь район, — выдохнул демон.

Евграф приподнял бровь. 

— Прекрасно. Ну давай тест.

Летт сиял так восторженно, будто ему вручали диплом лучшего ученика Академии демонических стажёров. Он достал из другого кармана маленькую сферу, прозрачную, как капля мёда. В центре неё медленно вращался крошечный золотой огонёк. 

— Это Сфера Первичной Подстройки! — торжественно объявил Летт. — Она покажет, как твой внутренний потенциал соотносится с уровнем ауры! 

— Если она взорвётся, нам бежать? — уточнил Евграф. 

— Зависит от масштаба взрыва. 

— Летт. 

— Прости. Она редко взрывается.

Евграф протянул руку.

Сфера мягко вспорхнула из демонических пальцев и опустилась на его ладонь. Она была удивительно тёплой, какой бывает вода в миске, которая только что постояла на солнце. Сфера дрогнула, вздохнула (да, именно вздохнула), и маленький золотой огонёк внутри стал расширяться, разрастаться, как раскрученная снежинка света. 

— О-о-о. — Летт придвинулся ближе. — Так. Это интересно. 

— Что интересно? — с подозрением спросил Евграф.

Огонёк внутри сферы превратился в крошечную искру.

Потом искра — в линию. Линия — в спираль. Сфера тихо пропищала: пик… пик… пиииик… И замерла. 

— Ну? — спросил Евграф.

Летт замялся. 

— Это… эээ… означает… 

— Летт. 

— …что ты очень нестабильный бог. Очень-очень пластичный. То есть, есть шанс, что твоя аура не только будет выдавать мелкие неприятности… но ещё и… хм… копить энергию. 

— Копить. 

— Да. 

— До чего? 

— До непредсказуемости.

Они некоторое время молча смотрели друг на друга.

Евграф медленно уселся на стул. 

— Прекрасно. Я бомба замедленного действия. 

— Нет-нет! — вспыхнул Летт. — Точнее… не совсем. Скорее батарейка. Тебя просто нужно регулярно «разряжать». То есть исполнять мелкие неприятности. Тогда не будет накопления. 

— То есть если я буду… вредить людям — это предотвратит катастрофу? 

— Не вредить! — возмутился демон. — Мелко беспокоить! Это разные уровни воздействия! 

— В моём мире нет, — сухо заметил Евграф.

Летт вздохнул. 

— Ладно… — сказал он. — Тогда давай начнём с малого. С простого. С первой официальной функции.

Он поднял ладонь. Экран, будто ждавший этого жеста, мигнул и развернул новое меню.

Евграф вгляделся.

ВАШ ПЕРВЫЙ ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЗАПРОС ВЕРУЮЩИХ:

«БОЖЕ, СДЕЛАЙ ТАК, ЧТОБЫ СОСЕДИ СВЕРХУ ПЕРЕСТАЛИ ШУРШАТЬ ПО НОЧАМ»

Источник веры: Квартира 27, тётя Марфа. Важность: низкая. Сложность: минимальная. Рекомендуемая реакция: мелкая неприятность.

Евграф уставился. 

— Нет… — прошептал он. — Нет, нет, нет. Это что, просьба? Настоящая? Ко мне? 

— Да! — радостно сказал Летт. — Это значит, что у тебя уже есть первый потенциальный верующий! Поздравляю! Это успех! 

— Я не собираюсь ничего делать с соседями! 

— Это даже не сложно. Нужно просто слегка… ну… — Летт задумался. — Например, уронить у них что-то с верхней полки. Или выключить им Wi-Fi на минутку. Или… 

— То есть я должен наказать их?! 

— Не наказать! — замотал головой демон. — Слегка подтолкнуть к саморегуляции! Люди начинают думать о своём поведении только после того, как что-то идёт не так. Мы не трогаем их свободу воли, мы просто… направляем её. 

— Нет, — твёрдо сказал Евграф. — Я не буду трогать соседей. Я не буду менять людям жизнь. И уж точно не буду «выполнять просьбы верующих», которые меня даже не знают.

Экран слегка померк. Летт тоже.

И тут экран показал новую надпись:

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Игнорирование запросов снижает рейтинг божества. Снижение рейтинга может привести к нестабильности ауры.

Евграф прикусил язык. 

— То есть… если я откажусь — я сам пострадаю? 

— В основном да, — кивнул демон. — Но иногда страдает район. 

— ЧТО?! 

— Ну… слегка. Минимально. Совсем чуть-чуть. 

— Летт… 

— Еня… 

— Не называй меня так.

Летт смолк.

Экран скромно подождал.

Евграф встал, медленно подошёл к окну, открыл его, в кухню ворвался свежий воздух, пахнущий мокрым двором, ранним шумом машин и лёгким, едва уловимым запахом грядущей беды.

Он стоял, опираясь о подоконник, и думал.

Пробный бог. Стараться, чтобы людям было чуть-чуть хуже. Чтобы мир работал. Чтобы не сорваться самому. Чтобы никто здесь не взорвался от избытка энергии. 

— Ладно, — наконец сказал он. — Я ничего не обещаю. Но… покажи мне… как это делается.

Летт просиял. 

— Правда? Ты согласен? 

— Нет, — честно сказал Евграф. — Но, если я ничего не сделаю, то будет хуже. Так что давай. Объясняй.

Экран торжественно заискрил.

Летт хлопнул в ладоши.

И кухня ярко вспыхнула новым текстом:

ВЫБЕРИТЕ СПОСОБ МЕЛКОЙ НЕПРИЯТНОСТИ: 

— Лёгкое спотыкание 

— Случайная пропажа носка 

— Внезапное пересыхание маркера 

— Зудящее подозрение «я что-то забыл» 

— Самокрутящаяся крышка от банки

Евграф тихо сел обратно на стул. 

— Всё. Я понял. Мир вконец сошёл с ума. 

— Нет, — радостно сказал Летт. — Он просто модернизировался.

И Евграф понял, что это только начало. 

— Ну что, выберем что-нибудь простое, чтобы почувствовать поток, — сказал Летт с энтузиазмом экскурсовода. — Главное, не перегружать систему. Для новичков идеально подходит спотыкание. Безопасно, быстро, эффектно.

Евграф склонился над меню и мрачно спросил: 

— А если я случайно переборщу? 

— Не переживай, система автоматически ограничивает силу действия. 

— Ты так сказал, как будто система и в прошлый раз всё «ограничила». 

— Она стала умнее! После тех… случаев с предыдущим кандидатом, — бодро ответил демон.

Он ткнул пальцем в воздух, и над плитой зависла мерцающая сфера размером с апельсин. Внутри сферы плавали искры, похожие на золотых рыбок. 

— Это фокусный маркер, — пояснил Летт. — Тебе нужно просто сосредоточиться на объекте, подумать о мелкой неприятности и позволить сфере сделать остальное. 

— «Позволить сфере»? — переспросил Евграф. — То есть я даже управлять этим не могу? 

— Технически, ты направляешь импульс. Сфера выполняет. У неё встроенная этика. 

— У сферы — этика. 

— Конечно. После скандала с богом неудачных совпадений этику обязали ставить всем.

Евграф уставился на светящееся чудо перед собой, потом на демонстративно воодушевлённого наставника. 

— Ладно. Сейчас покажу, что значит «мелкая неприятность».

Он задумался о соседях сверху. Те недавно устроили ремонт, и по ночам оттуда доносились звуки, словно кто-то пытался перетащить шкаф через вселенную. Мысленно он пожелал им… нет, не боли. Просто пусть хотя бы один их инструмент куда-нибудь закатится.

Сфера мягко вспыхнула. Воздух дрогнул.

Откуда-то сверху раздалось короткое, сочное: 

— Да чтоб тебя! Молоток! 

— Сработало, — шёпотом сказал Летт, прижав ладони к груди. — Прямое попадание. Эффект минимальный, но элегантный! 

— Я только подумал! — испуганно сказал Евграф. — Я же не делал ничего руками! 

— Так и должно быть. Мелкие неприятности работают от мысли. Твоя сила не в действии, а в намерении. 

— Великолепно. Я теперь человек, которому даже подумать опасно.

Летт открыл блокнот. 

— Первый успех! Нужно зафиксировать: «Божество проявило инициативу и сочувствие к верующим». 

— Сочувствие?! — Евграф возмутился. — Я вообще-то испугался! 

— Это и есть сочувствие в административной трактовке! — уверенно заявил демон. — Главное, чтобы чувства были. А какие — это уже не важно.

Он сделал пометку и оживлённо защёлкал страницами.

Евграф тем временем встал, прошёлся по кухне и почувствовал, как лёгкая дрожь вибрирует где-то под рёбрами, словно сердце отбивает новый ритм, который не подчиняется ему. 

— Летт, — тихо сказал он, — что, если я… перестану всё это контролировать?

Демон нахмурился. 

— Тогда… система вмешается. 

— Как именно? 

— Вариантов много, — Летт запнулся. — Обычно она просто… корректирует поток. Иногда вызывает ревизора. Ведьму-аудитора. Но она… немного нервная. Лучше ей не попадаться раньше времени.

В этот момент экран, до сих пор висящий в углу комнаты, мигнул красным.

ВНИМАНИЕ: ЗАФИКСИРОВАНА АКТИВАЦИЯ НАЧАЛЬНОГО УРОВНЯ ВЛИЯНИЯ.

ПОДТВЕРДИТЕ СОЗНАТЕЛЬНОСТЬ ДЕЙСТВИЙ. 

— Что это значит? — насторожился Евграф. 

— Просто скажите что-то вроде «Я осознаю», — сказал Летт. — Это формальность.

Евграф раздражённо выдохнул: 

— Я осознаю.

ОТЛИЧНО! ПЕРЕХОД НА УРОВЕНЬ 1.1. РАДИУС ВЛИЯНИЯ УВЕЛИЧЕН. 

— Подожди, что значит «увеличен»?! — ахнул он.

В этот момент внизу, под окнами, завизжал велосипедный тормоз, кто-то вскрикнул, кто-то другой рассмеялся. Потом хлопок от дверцы машины, глухой удар, и тишина. 

— Ничего серьёзного, — поспешил заверить Летт. — Просто маленькая цепная реакция. Твои силы немного перехлестнули порог. Но ничего фатального! 

— «Немного»? — Евграф выглянул в окно. Велосипедист сидел на бордюре, ругаясь, но, слава всем богам, живой. Рядом собака с красным ошейником тянула поводок и пыталась лизнуть прохожего.

Он отшатнулся от окна, ошарашенно смеясь. Смех получился нервный, но настоящий. 

— Я ходячий сбой. Смешно, но… — он махнул рукой. — …всё ещё нелепо.

Летт захлопнул блокнот. 

— Отлично! Первое осознанное чудо завершено. Теперь нужно немного отдохнуть. Система не любит, когда кто-то перегружается в первый день.

Евграф сел обратно на стул. 

— Отдохнуть? Ты шутишь? После этого мне нужен отпуск. 

— Можно считать, что у тебя будет отпуск через семь дней, — заметил Летт. — Хотя не факт, что в человеческом смысле.

Евграф хотел что-то ответить, но его внимание отвлекло странное движение в углу комнаты. У мусорного ведра что-то шевельнулось.

Он насторожился. 

— У тебя тараканы? — спросил Летт с подозрением. 

— Нет. Насколько мне известно, я живу один. И стараюсь не…

У ведра донёсся тихий липкий чавкающий звук.

Они переглянулись.

Потом из тени показалось нечто… тянущееся. Маленькое, карамельно-блестящее, с ушами, слишком большими для головы. Существо походило на кошку, если бы кошку вылепили из растопленного сахара и забыли дорисовать пропорции. Хвост у него был пышный, с полупрозрачным кончиком, как у лисы. 

— Летт, — осторожно сказал Евграф, — это твоя живность? 

— Нет, — прошептал демон. 

— Тогда объясни, почему у нас по полу идёт карамельный комок с ушами.

Существо сделало шаг, точнее, прилипло, потом с отрывом переставило себя дальше. Оно посмотрело на них глазами, в которых отражался весь спектр сахара — от янтарного до почти белого. Потом тихо пискнуло, как чайник на вдохе, и тряхнуло ушами. 

— Какая милота… — выдохнул Летт. — Возможно, побочный эффект синхронизации. Иногда при активации ауры рождаются… эм… эмоциональные конструкции. 

— Ты хочешь сказать, это моё?! — ужаснулся Евграф. 

— Технически да. Это твоя карамельная пещь. 

— Моя что?! 

— Пещь. Полукот, полулиса. Сгусток эмпатической энергии, материализовавшийся из сахара и остаточного хаоса.

Пещь подошла ближе, оставляя за собой липкие следы. Потом, не спросив разрешения, запрыгнула на колени Евграфу и свернулась комком. От неё пахло ванилью и грозой. 

— Убери это, — простонал Евграф. 

— Уже нельзя, — сказал Летт. — Она связана с твоей аурой. Если ты попытаешься её прогнать, то начнётся откат. 

— Что за откат? 

— Пространственный. Предметы начнут возвращаться на свои старые места, люди спотыкаться обратно, события откручиваться.

Пещь сладко зевнула и ткнулась носом в его рубашку. 

— Ты же не всерьёз? — прошептал Евграф.

Пещь подняла морду, пискнула и по-прежнему осталась у него на коленях.

Летт растроганно смотрел. 

— Она приняла тебя. Это хороший знак. У некоторых богов их питомцы вообще сбегали на третий день. 

— А это существо хотя бы безопасно? 

— Почти. Если не нервничает. Тогда она… эээ… липнет. 

— К чему? 

— Ко всему.

Как будто подтверждая слова, пещь чихнула и её карамельный носик прилепился к рубашке Евграфа. Он попробовал отодрать — безуспешно. Ткань тянулась за сладкой тварью. 

— Летт, — сказал он спокойно, — я был обычным человеком. Я хотел кофе, небо без уведомлений и нормальный понедельник. Сейчас у меня: демон в худи, живой экран и прилипший карамельный кот-лис. Объясни, как такое вообще может быть? 

— Это — адаптация, — мягко ответил Летт. — Просто ты впервые видишь мир таким, какой он есть.

Евграф замолчал.

Пещь тихо мурлыкала, издавая звук, похожий на журчание сиропа.

Где-то в глубине комнаты экран шевельнулся, будто желая добавить нечто утешительное, но передумал. Только мелькнуло уведомление:

УРОВЕНЬ 1.2. ЭМОЦИОННАЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ: УСТАНОВЛЕНА. 

— Вот, — сказал Летт, — теперь ты официально не один. 

— Замечательно, — пробормотал Евграф. — Я всегда мечтал о компании, которая липнет к одежде.

Карамельная пещь окончательно устроилась на коленях Евграфа, будто это её законное место. Она посапывала, поблёскивала медовыми боками и периодически поскрипывала, как свежая ириска, которую только что вынули из холодильника. Каждый её вдох тянул за собой едва заметный сладкий аромат, настолько уютный, что в иной ситуации это было бы мило. Но не сейчас. 

— Летт… — начал Евграф медленно, держась за последние остатки терпения. — И что мне теперь с этим делать? 

— Любить, холить, лелеять, — мечтательно сказал демон. — Кармелиты, то есть карамельные лисята, редко так быстро находят себе хозяина. Обычно они сутки сидят под столом, восстанавливаются… выдыхая катастрофическую липкость…

Он вдохнул запах, закатил глаза и прошептал: 

— Мммм… ваниль и беда. Прекрасное сочетание. 

— ВАНИЛЬ И ЧТО?! — задохнулся Евграф.

Но ответить Летт не успел. Воздух в комнате сжался. Стянулся. Посинел по краям. А затем раздалось щёлк. Не «хлоп». Не «бум». Не «вжух».

Щёлк.

Этот звук был слишком уверенным, слишком аккуратным и слишком профессиональным, чтобы быть случайным. Он ощущался так, как будто кто-то поставил печать на сам воздух. И из этой печати шагнула женщина. Худая. Высокая. В идеально сидящей тёмной одежде. Волосы собраны в тугой пучок, лицо острое, как дорогое канцелярское лезвие. На пальце массивный серебряный наперсток. В руках толстая тетрадь с ржавой застёжкой.

Она смерила Евграфа взглядом, который одновременно говорил:

«я тебя вижу насквозь» и «и мне это категорически не нравится.» 

— О нет… — прошептал Летт, мгновенно побледнев. — Только не она… 

— Кто «она»? — насторожился Евграф, поглаживая пещь, чтобы та случайно не прилипла к брюкам.

Демон сглотнул так громко, что даже пещь подняла ушки. 

— Мелена, — выдохнул он. — Ведьма-аудитор.

Женщина подняла бровь, словно соглашаясь с этим названием, и вежливо, но без намёка на тепло кивнула. 

— Евграф, бог мелких неприятностей? — холодно спросила она, перелистывая тетрадь. 

— Я… — он кашлянул. — Вроде того. 

— Присаживайтесь. Нам нужно обсудить ваш запуск. 

— Я уже сижу, — заметил Евграф. 

— Прекрасно. Спасибо, что экономите моё время, — сказала она с лёгким удовлетво­рением. 

— Итак, — начала Мелена. — Согласно протоколу №17-б, вы получили статус мелкого бога временного содержания. Согласно протоколу 18-г, вы уже совершили первое официальное вмешательство в судьбу местного населения. И согласно протоколу 21-м… — она прищурилась, — …вы создали нежелательную сущность. 

— Нежелательную? — задохнулся Евграф и инстинктивно прижал лисичку к груди. Та тихо чавкнула и положила голову на его локоть. 

— Да, — сухо сказала ведьма. — Эмоциональные конструкции в первые двадцать минут активации ауры считаются нарушением стабильности. Особенно если они… — она ткнула пальцем в пещь, — липкие. 

— Она не липкая, — обиделся Евграф. — Она… трогательная.

Пещь в ответ выдохнула золотистый пузырь и прилипла к его рукаву.

Мелена сделала пометку в тетради. 

— Записано: уровень отрицания реальности повышенный. 

— А вы вообще кто? — наконец не выдержал Евграф.

Она не моргнула. 

— Я аудит. Человек с вашей стороны мира мог бы назвать меня «проверяющий». Система — «контролирующий орган». Мой отдел даёт оценку чудесам и контролирует выполнения обязанностей. Если проще «Чудотворческая оценка и надзор».

Летт прошептал: 

— Короче, она решает, существуешь ты или нет. 

— Что?! — вскрикнул Евграф. 

— Формально — нет, — поправила его Мелена. — Я лишь фиксирую нарушения и помогаю молодым богам не рушить мир. А вот отдел исправления аномалий… — она слегка улыбнулась, но эта улыбка была бы уместнее на черепе, — …он действительно может аннулировать сущности. 

— Анну… что?! — пересохшим голосом повторил Евграф. 

— Не беспокойтесь, — сказала она, закрывая тетрадь. — Ваша аура пока не настолько разрушительна.

Экран под потолком уважительно погас на пару секунд. Вероятно, чтобы не привлекать внимание.

Летт попытался сменить тему. 

— Мелена, а вы… не могли бы… хм… проверить только документы? Пока что? Без санкций? Он очень старается! 

— Старается? — ведьма подняла тонкую бровь. — Я вижу: в радиусе пятидесяти метров произошло четыре мелких сбоя. Два в доме. Один на улице. Один у велосипеда. Ещё один в пространственном слое, но это… допустимо.

Евграф растерянно посмотрел на неё. 

— Пространственном… слое?

Она не моргнула. 

— Да. Внутри вашей квартиры произошёл микроздвиг. Предметы слегка сместились относительно того, где они лежали до вашей активации. 

— Это коврик, да? — догадался он. 

— И тапки. И батарея. И стены. И, возможно, ваша самооценка. 

— Эй! 

— Я фиксирую только то, что вижу.

Она отступила на шаг и вдруг сделала ещё один жест — быстрый, резкий. Воздух над столом собрался в маленький квадрат света — миниатюрную копию интерфейса. В нём замигали красные полосы. 

— Ваш регламент нарушен. Минимально, но нарушен. Вы совершили вмешательство без регистрации. 

— Я хотел помочь соседке! — выкрикнул Евграф. — Это же мелочь! 

— Неважно, — сказала Мелена. — Каждое действие должно быть зафиксировано. Каждое изменение оформлено. Иначе… — она посмотрела на карамельную живность, — …начинает появляться лишнее.

Пещь в этот момент тоненько мяукнула, словно защищая своё право быть. 

— Лишнее, — сурово повторила ведьма. 

— Она не лишняя, — сказал Евграф твёрдо.

Мелена щёлкнула пальцами.

Коричневая печать вспыхнула в воздухе. 

— Хорошо. Запишу: эмоциональная привязанность повышена. Это осложнит вашу работу. 

— Может, хватит записывать?! — взорвался Евграф. — Я только проснулся, а вы уже устроили тут экзамен по магической налоговой отчётности!

Она закрыла тетрадь с аккуратным хлоп. 

— Я делаю свою работу, Евграф. А вы должны научиться делать свою.

Она протянула ему маленькую карточку, небольшую, тёмную, будто вырезанную из тени. 

— Это список требований. До конца дня вам нужно выполнить минимум три контролируемых мелких сбоя, один структурный сбой и подтвердить устойчивость ауры. 

— Что ещё за структурный сбой?! — вскрикнул он. — Я не строитель! 

— Это сбой в движении пространства, — уточнила она. — Небольшой. В пределах безопасного для новичков. Смотрите пункт 4.1. 

— А если я не выполню?

Мелена не улыбнулась. Но угол её губ едва заметно дрогнул слегка. 

— Тогда придёт следующий аудитор. И он будет менее… мягок.

Она развернулась, и воздух вокруг неё снова щёлкнул. Комната будто моргнула.

Мелена исчезла. И оставила после себя легкий запах холодной бумаги. 

— Она далеко ушла? — дрожащим голосом спросил Евграф. 

— Пока да, — вздохнул Летт. — Но это только первая проверка. Она придёт ещё. Несколько раз. 

— Чудесно, — выдохнул Евграф. — Просто… блестяще.

Пещь заползла еще повыше, на его грудь, положила голову ему под подбородок и тихонько «мяу» -кнула.

Евграф погладил её по ушам. 

— Ладно… — тихо сказал он. — Мне нужно выполнить три сбоя, один структурный, не сломаться самому… и не дать аудитору стереть меня. Отличный план на утро.

Летт ободряюще кивнул. 

— Я тебе помогу! Главное, не переживай! 

— Ты так это говоришь, как будто всё просто. 

— Всё не просто, — согласился демон. — Но оно… возможно.

Евграф поднялся.

Пещь уцепилась за его рубашку и висела, как карамельный шарф. 

— Ну что, — сказал он. — С чего начнём?

Летт открыл свой блокнот и, сияя как фонарь надежды, произнёс: 

— С самого простого. С мелких неприятностей.

И Евграф понял: настал тот момент, когда его обычная жизнь закончилась окончательно. 

— Итак, — бодро сказал Летт, — три мелких сбоя и один структурный. Начнём с легкого и постепенно подойдём к не таким легким.

Карамельная пещь, всё ещё устроившаяся у него на груди, лениво шевельнула хвостом. Хвост растянулся, как тягучая карамель, задел край стола и приклеился к скатерти. Евграф попытался отлепить её, потянул осторожно, как наклейку, которую жалко порвать. Пещь посмотрела на него круглыми янтарными глазами и неслышно вздохнула, отпуская ткань. Скатерть с чавкающим звуком вернулась на место. 

— Ты только не нервничай, — пробормотал он зверьку. — Один псих в этой комнате уже есть. 

— Это я? — тревожно спросил Летт. 

— Я про себя, вообще-то, — вздохнул Евграф.

Экран над кроватью включился сам, словно почувствовал, что его пора ненавидеть активнее.

РЕКОМЕНДУЕМЫЕ ПРОСТЫЕ СБОИ НА ДЕНЬ: 

— лёгкое спотыкание; 

— временная пропажа предмета; 

— кратковременное «я забыл, что хотел»; 

— мелкий бытовой глюк; 

— Выбирай, — сказал Летт. 

— А мы тут что делаем, по-твоему? — мрачно спросил Евграф. — Ладно. Давай… временную пропажу предмета. Звучит безобидно. 

— Обычно так и выходит, — кивнул демон. — На ком потренируемся?

Евграф помолчал. В голову сразу полезли варианты: на себе, на соседях, на тёте Марфе, которая, возможно, сейчас мысленно шлёт ему лучи надежды… или недовольства. 

— На мне, — выдохнул он. — Я ещё не успел привязаться к своим вещам так, как тётя Марфа к своим тапкам. 

— Самопожертвование… — довольно сказал Летт и достал блокнот. — Это хорошая отметка для отчёта.

Экран, похоже, тоже был доволен:

ВНУТРЕННИЙ ТЕСТ — ДОПУСКАЕТСЯ.

РЕЙТИНГ БОЖЕСТВА +0.1 

— А какой сейчас у меня рейтинг? — мрачно уточнил Евграф.

Интерфейс послушно вывел цифру:

0.3 из 10 (уровень: «ОПАСЛИВО-НАБЛЮДАЕМЫЙ») 

— Прекрасно, — поморщился он. — И как мне не чувствовать себя недоделанной версией? 

— Надо просто жить, — философски ответил Летт. — Ну и чуть-чуть портить жизнь другим. 

— Спасибо, утешил, — буркнул Евграф. — Ладно, как это… запускается?

Демон поднял руку, будто дирижёр перед слабым оркестром. 

— Представь предмет, который для тебя не критичен, но раздражающе нужен. Сконцентрируйся на ощущении «где-то он есть, но ты его не найдёшь». Подкинь это чувство в аурный контур, и отпускай. 

— Можно перевод? 

— Представь носок, — вздохнул Летт. — Любой. И доверь его вселенной.

Евграф нервно фыркнул, но всё же закрыл глаза. Перед мысленным взором всплыло утро, когда он полчаса искал чёрный носок, а потом вышел в разноцветной паре, потому что опоздал на работу. 

— Ладно, — сказал он. — Пусть… один носок… исчезнет. Только какой-нибудь запасной.

Он сосредоточился. В груди неприятно зазудело, где-то под рёбрами словно провернулся маленький шестерёнчатый механизм. Карамельная пещь подняла голову и внимательно уставилась ему в лицо, как будто сверяла правильность настроя. В воздухе что-то тихо щёлкнуло. В коридоре послышался звук упавшей вещи. Потом возмущённый возглас: 

— Ну, и где он опять?!

Это, кажется, был голос соседа снизу. 

— Ого, — уважительно сказал Летт. — Высоко бьёшь. Даже этажом ниже зацепило. 

— Я думал про свои носки! — возмутился Евграф. 

— Аура — штука экстраполяционная, — важно сообщил демон. — Она распространяет общую закономерность. Где-то носок пропал — где-то ещё один носок вспомнил, что давно мечтал исчезнуть. В любом случае — один сбой засчитан.

Экран подтвердил:

СБОЙ №1: ВРЕМЕННАЯ ПРОПАЖА НОСКА

СТАТУС: УСПЕШНО

РЕЙТИНГ +0.2 

— Ещё два, — напомнил Летт. — И один структурный. 

— Про структурный я даже думать не хочу, — честно признался Евграф. — Давай второй… мелкий. Может, «забыл, что хотел»? 

— Давай, — кивнул демон. — Прекрасный выбор.

На этот раз Евграфу даже не пришлось закрывать глаза. Достаточно было вспомнить собственные путешествия от комнаты к кухне с мыслью «щас возьму… что-то…».

Он представил это пустое «я за чем-то шёл» и позволил ему размазаться по квартире. В груди опять кольнуло. Пещь тихо икнула карамельным звуком.

За стеной раздалась короткая перепалка: 

— Ты куда? 

— Я хотела… Забыла! 

— За чем-то же шла. 

— Ну…

Летт довольно заулыбался. 

— Идеально. Почти художественно.

Экран послушно отметил:

СБОЙ №2: ВРЕМЕННАЯ АМНЕЗИЯ ЦЕЛИ

СТАТУС: УСПЕШНО

РЕЙТИНГ +0.2 

— Остался третий, — устало сказал Евграф. — И я уже начинаю ненавидеть свою работу. 

— Это нормально, — заверил его демон. — Настоящие боги всегда проходят через стадию «ненавижу свою должность». Это до стадии «использую её по максимуму». 

— И какой мне бояться больше? Первой или второй? 

— Второй, конечно, — честно ответил Летт.

Евграф шумно выдохнул. 

— Третий… давай пусть будет бытовой глюк. Что-нибудь совсем невинное. Что-то, из-за чего никто не умрёт, не поседеет и не начнёт писать философские посты. 

— Можно сделать, чтобы чайник кипел, но не свистел, — предложил демон. — Или наоборот: свистел без конца, даже когда воды нет. 

— Второй вариант похож на пытку. 

— Тогда первый.

Он сосредоточился ещё раз. На этот раз ощущения были другими, менее резкими, мягко расползающимися от груди по плечам, как тёплая вода. Пещь тихо замурлыкала, её мурчание было похоже на звук сахарной ваты, когда её накручивают на палочку.

Где-то на кухнях по стояку чайники тихо вскипели. Один без привычного гула. Второй отключился сам, не дав вскипеть до конца. Третий вскипел, но выдал пар в виде смиренной струйки, а не угрожающего облака. 

— Мило, — отметил Летт. — Ты делаешь мир чуть менее шумным. Это даже поэтично.

Экран деловито сверкнул:

СБОЙ №3: ЛЁГКИЙ БЫТОВОЙ ГЛЮК (ЧАЙНИК)

СТАТУС: УСПЕШНО

РЕЙТИНГ +0.3 

— Итого? — спросил Евграф, чувствуя, как крохи заранее потраченных сил покидают его тело.

ИТОГОВЫЙ РЕЙТИНГ: 1.0 из 10 

СТАТУС: «ОСТОРОЖНО ПЕРСПЕКТИВНЫЙ» 

— О, — удивился Летт, — ты в плюсе! Для первого часа это очень много. 

— Час? — переспросил Евграф. — Всего час прошёл?

Демон взглянул куда-то вверх, туда, где обычные глаза не видели ничего. 

— С учётом деформации восприятия времени при активации ауры — примерно час. Внешний мир считает, что позднее утро. Система считает, что ты уже «на пути становления». 

— А я считаю, что хочу обратно в кровать.

Он с трудом поднялся, перевёл дух и уставился на чёрную карточку, оставленную Меленой, лежащую на столе. 

— Остался структурный, — напомнил Летт тихо. 

— И что… что это вообще может быть? — спросил Евграф. 

— Небольшой сдвиг, — осторожно ответил демон. — Например, чуть-чуть удлинить коридор. Сделать, чтобы дверь лифта открывалась на полшага не там, где привыкли. Или… ну… лестничный пролёт увеличить на одну ступень. 

— Это же травмоопасно! 

— Если переборщить, — согласился Летт. — Но ты же не переборщишь. Ты очень осторожный.

Осторожный. Бог мелких неприятностей. С карамельной пещью на груди и аудитором за спиной.

Он подошёл к двери, открыл её и выглянул на лестничную площадку. Там было тихо и пусто. Свет тусклый, привычный, с перегоревшей лампочкой в дальнем углу. 

— Хорошо, — сказал Евграф. — Пусть… коридор… станет… на шаг длиннее. Один шаг. Только для тех, кто уже и так опаздывает.

На этот раз волна прошла по нему сильно. Не просто зуд, а будто бы внутренности на миг поменялись местами. Пещь жалобно пискнула, вцепилась лапками в его рубашку. Воздух в коридоре завибрировал, как тёплый воздух над асфальтом летом.

Стены чуть-чуть отодвинулись. Потолок поднялся. И коридор действительно стал длиннее, всего на один человеческий шаг, но этого было достаточно, чтобы глаз заметил несоответствие. 

— Всё, — выдохнул Евграф, хватаясь за дверную ручку. — Сделано.

Экран вывесил:

СТРУКТУРНЫЙ СБОЙ №1: ЛЁГКИЙ СДВИГ КОРИДОРА

СТАТУС: УСПЕШНО

УРОВЕНЬ СТАБИЛЬНОСТИ АУРЫ: УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНЫЙ

А затем, чуть ниже, строчку, от которой по спине пробежали мурашки:

ДАННЫЕ ПЕРЕДАНЫ В ОТДЕЛ АУДИТА.

АУДИТОР: МЕЛЕНА.

КОММЕНТАРИЙ: «ПОКА НЕ МЕШАТЬ. НАБЛЮДАТЬ.» 

— Она смотрит, — тихо сказал Летт. 

— Потрясающе, — отозвался Евграф. — Я под надзором.

Он закрыл дверь, прислонился к ней лбом и впервые за это утро почувствовал усталость не только в голове, но и где-то на границе с… тем, что интерфейс назвал «духовной оболочкой».

Пещь забралась повыше, на плечо, и тёплым, липким носом ткнулась ему в щёку. Так, как будто говорила: ну мы хотя бы вместе.

Экран мягко погас, оставив только маленький значок в углу.

ПРОБНЫЙ ПЕРИОД: ОСТАЛОСЬ 6 ДНЕЙ 23 ЧАСА 02 МИНУТЫ. 

— Шесть дней, — сказал Евграф вслух. — И двадцать три часа. И две минуты. И… целый мир, который я ещё успею испортить. 

— Или поправить, — робко подсказал Летт. — Всё зависит от того, как ты будешь пользоваться своими… неприятностями. 

— Ты слышишь, как это звучит? — он криво усмехнулся. — «Как ты будешь пользоваться своими неприятностями» …

Он отошёл от двери, сел прямо на пол, обнял карамельную пещь и на секунду закрыл глаза.

Мир по-прежнему дрожал. Реальность по-прежнему подбрасывала уведомления. Где-то в вышине ведьма-аудитор делала пометки в своих протоколах. Но внутри этого странного, сбойного утра у него появилось ощущение, что, возможно, он всё-таки справится. А может, и нет. В любом случае, отписаться от этого пробного периода уже было нельзя. И это, как ни странно, делало всё происходящее… настоящим.

Глава 2

Евграф не заметил, в какой момент перестал различать, где заканчивается утро и начинается «официальное время бога». Вроде бы он просто отсидел какое-то количество минут на полу, прижимая к себе карамельную пещь и пытаясь не думать о том, что теперь отвечает за чужие чайники.

Потом где-то на границе сознания всплыло: ему обещали кофе. 

— Летт, — хрипло сказал он. — А давай всё-таки попытаемся сделать кофе. Без чудес. По старинке. 

— По старинке… — мечтательно повторил демон. — То есть без вмешательства высших сил, фокусировки намерения, настройки ауры и отчёта о проделанной работе? 

— Именно, — кивнул Евграф. — Просто вода, молотые зёрна, кипячение, немного надежды. 

— Это очень смело, — шутливо заметил Летт.

Они выбрались на кухню. На этот раз шкафчик с кружками вёл себя прилично. Чайник стоял смирно, плита не пыталась включиться самопроизвольно. Даже подгоревший кусок хлеба перестал смотреть на него обвиняющим углём.

Карамельная пещь, устроившись на столе, принялась облизывать собственный хвост, каждый раз отрывая его с лёгким «чпок», словно отдирала карамель от обёртки. Хвост блестел, как лисья кисточка в глазури. 

— Знаешь, — сказал Евграф, наблюдая за ней, — мы с тобой не договаривались жить вместе.

Пещь невинно моргнула и чихнула золотыми брызгами. Одна капля угодила в его кружку. Кофе слегка посветлел. 

— Надеюсь, это не токсично, — пробормотал он и сделал глоток.

Кофе оказался неожиданно хорошим. Слишком хорошим. Таким, каким кофе обычно бывает только в воображении: тёплый, обволакивающий, чуть сладковатый, с лёгкой горчинкой и внезапным приливом ясности в голове. 

— Ого, — удивился он. — Если это побочный эффект, я готов потерпеть. 

— Это не побочный эффект, — возмутился Летт. — Это благословение утреннего напитка! Просто… неофициальное. Не записываем, ладно? 

— Ладно, — согласился Евграф. — Одно нормальное чудо в день можно не заносить в протокол.

Он посмотрел на карамельную живность. 

— Я тебя так и буду звать Пещь, — сказал Евграф. — В конце концов это милое имя. Такое же милое, как и ты.

Пещь в ответ мурлыкнула.

Экран над коридором всё это время деликатно молчал. Но стоило им допить кофе, как свет в комнате стал чуток ярче, и над дверным проёмом выплыло знакомое сияние.

ЕВГРАФ, ВНИМАНИЕ.

ВАШИ УСЛОВИЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ БОЖЕСТВЕННОСТИ НЕ ПРОЧИТАНЫ.

РЕКОМЕНДУЕТСЯ ОЗНАКОМИТЬСЯ С КРАТКОЙ ВЕРСИЕЙ. 

— Нет, — автоматически сказал он. — Нет, спасибо. Я уже достаточно страдаю.

ИГНОРИРОВАНИЕ УСЛОВИЙ МОЖЕТ ПРИВЕСТИ К НЕПРЕДСКАЗУЕМЫМ ПОСЛЕДСТВИЯМ. 

— Ты только что описал мою жизнь в трёх словах, — заметил Евграф. — Она и без того непредсказуемая.

Летт поёрзал на стуле. 

— Еня… в смысле, Евграф, — осторожно сказал он, — вообще-то… лучше прочитать. Хотя бы кратко. Чтобы потом не было сюрпризов. 

— Я уже проснулся богом, у меня живёт карамельный хвостатый кошмар, а ведьма-аудитор грозит мне «структурными откатами». Сюрпризы уже закончились, Летт. Дальше только постфактум. 

— Нет, бывают ещё и постпостфактум, — мрачно пояснил демон. — Это когда думаешь, что сюрпризы закончились, а они не кончились. И там обычно всплывает пункт двадцать какой-нибудь буквы. 

— Ненавижу пункты, — отрезал Евграф.

Экран терпеливо ждал.

ДОСТУПНЫ СЛЕДУЮЩИЕ ВАРИАНТЫ ОЗНАКОМЛЕНИЯ: 

— Краткая версия (3 страницы, минимум терминов). 

— Стандартная версия (18 страниц, умеренная головная боль). 

— Полная версия (122 страницы, возможны философские кризисы). 

— Я доверяю системе (не рекомендуется, но лестно). 

— Полная версия точно нет, — сказал Евграф. — Я уже на грани философского кризиса: впервые задумался, что мог бы просто не просыпаться. 

— Краткую, — предложил Летт. — Она не так страшна. Иногда там даже шутки попадаются. Один раз был пункт «Вы не несёте ответственность за тех, кто считает вас ответственным». Это была удачная редакция. 

— И что с ней стало? 

— Её вырезали.

Евграф замолчал на пару секунд, а потом сдался. 

— Ладно. Краткую. Только если что-то начнёт лезть мне в голову — я закрываю глаза и делаю вид, что не вижу.

Экран радостно вспыхнул.

ВЫБРАНО: КРАТКАЯ ВЕРСИЯ. ПОЖАЛУЙСТА, СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ. 

— Ненавижу, когда мне так говорят, — заметил Евграф. — Это как «ничего страшного», после чего всегда происходит что-то страшное.

Перед ним в воздухе медленно развернулась полупрозрачная страница, словно лист бумаги, который забыл, что он из обычного мира, и подался в магический офис. Верхний заголовок был крупным, уверенным и чрезвычайно успокаивающим:

УСЛОВИЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ БОЖЕСТВЕННОСТИ (КРАТКАЯ ВЕРСИЯ)

Под ним мелкими буквами: для богов мелкого радиуса действия, временного статуса, тестового формата и повышенной тревожности. 

— Уже хорошо, — мрачно сказал Евграф. — Меня хотя бы правильно классифицировали.

Текст начал складываться в строки.

1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

1.1. Вы, далее именуемый «Бог», временно получаете доступ к функциям: 

— генерация мелких неприятностей; 

— управление аурой сбойности в пределах назначенного радиуса; 

— взаимодействие с верующими уровня «внутренний вздох» и «тихий мат».

1.2. Система не несёт ответственности за: 

— чрезмерное буквальное понимание просьб; 

— непреднамеренное усиление эффекта; 

— появление эмоциональных конструкций.

1.3. Пробный период не подлежит остановке, переносу, возврату или обжалованию.

Фраза «я передумал» не имеет юридической силы.

Фраза «я ничего не подписывал» считается недействительной.

Фраза «оно само» допустима только при описании ауры.

2. ВАШИ ОБЯЗАННОСТИ

2.1. Обеспечивать разумный уровень мелких неприятностей, не переходящий в область крупных катастроф.

2.2. По возможности поддерживать баланс между «случайной пробкой на дороге» и «тотальным коллапсом транспортной системы».

2.3. Ответственно относиться к сообщению «вас вспоминают недобрым словом»: помните, это не рейтинг, а индикатор вашей эффективности. 

— Простите, что? — задохнулся Евграф. — «Вспоминают недобрым словом» — это плюс? 

— Ну… — осторожно начал Летт, — если они вообще кого-то винят, значит, верят, что кто-то управляет процессом. Это уже вера. А вера топливо. Без топлива бог… гм… тухнет. 

— Спасибо, теперь я свечка на торте чьей-то несчастливой жизни, — буркнул Евграф.

Пещь потянулась по столу и ткнулась носом в нижний край светящейся страницы. Нос прилип, и текст в этом месте слегка смазался, будто кто-то провёл по нему влажной кистью.

Снизу выползли новые строчки:

2.4. Запрещается напрямую вмешиваться в крупные жизненные решения верующих: 

— выбор партнёра; 

— выбор профессии; 

— выбор, какую пиццу заказать, если спорят больше трёх человек. (см. запрет 7.2 «Не лезь в коллективную психозону»). 

— Это разумно, — задумчиво сказал Евграф. — Коллективный выбор пиццы — тёмное место. Там должен работать отдельный бог. 

— Работает, — вздохнул Летт. — Очень несчастный.

Текст переместился ниже.

3. ПРАВА БОГА

3.1. Вы имеете право: 

— отказывать в выполнении просьб, нарушающих базовую этику, при условии, что откажете не больше трёх раз подряд; 

— жаловаться на перегрузку ауры (результат жалобы не гарантирован); 

— запрашивать наставника или аудитора для разъяснения сложных ситуаций (не рекомендуется без крайней необходимости).

3.2. Вы НЕ имеете права: 

— устраивать мелкие неприятности из личной мести (до окончания пробного периода); 

— перенаправлять мелкие неприятности с одного человека на другого по мотивам «он меня бесит»; 

— экспериментировать с аурой в состоянии алкогольного или аналогичного опьянения. 

— То есть трезвым портить жизнь другим можно, а пьяным нельзя, — фыркнул Евграф. — Логично. 

— У нас суровая этика, — серьёзно сказал Летт. — Пьяные боги — это страшно. У нас целая база кейсов… 

— Не хочу знать, — оборвал его Евграф. — Дальше.

Страница чуть потемнела.

4. О РЕЙТИНГЕ

4.1. Ваш рейтинг — условная величина, отражающая: 

— количество обработанных мелких сбоев; 

— отсутствие крупных провалов; 

— терпимость окружающих к вашему существованию.

4.2. Примерные уровни:

0–1 — «Кто ты вообще?»

1–3 — «Кажется, это всё из-за него»

3–6 — «Ну точно он»

6–9 — «Мы верим, что ты реально существуешь»

10 — «Поздравляем, вы перешли в разряд богов среднего калибра».

Евграф тихо хмыкнул.

Страница чуть дрогнула. Нижняя часть текста стала расползаться, словно что-то внутри документа зашевелилось. 

— Это нормально? — насторожился Евграф. — Почему оно… течёт? 

— А, это раздел 5, — сказал Летт. — Его лучше… эээ… читать аккуратно. 

— Почему? 

— Там про последствия.

Слово «последствия» словно щёлкнуло где-то в глубине комнаты. Пещь перестала лизать хвост и прижалась к его локтю.

Строки выстроились снова, чётко и строго, словно встали по стойке «смирно»:

5. ПОСЛЕДСТВИЯ НЕИСПОЛНЕНИЯ ИЛИ НЕНАДЛЕЖАЩЕГО ИСПОЛНЕНИЯ ОБЯЗАННОСТЕЙ

5.1. В случае систематического игнорирования запросов верующих возможны: 

— рост внутреннего напряжения ауры; 

— спонтанные неконтролируемые сбои; 

— появление стихийных эмоциональных конструкций (см. п.1.2 и приложение «Карамельная пещь: что делать, если их стало двое»). 

— Так, стоп, — резко сказал Евграф. — «Если их стало двое» — это шутка? 

— Очень надеюсь, — пробормотал Летт.

Текст продолжил, уже более крупным шрифтом:

5.2. В случае грубых нарушений баланса (слишком сильные сбои, переходящие в катастрофы): 

— вмешательство аудитора (Мелена или другие уполномоченные лица); 

— частичная или полная блокировка функций; 

— передача случая в отдел исправления аномалий.

Внизу, совсем мелко, дописано:

5.2.1. Некоторые аномалии лучше не исправлять. Они служат напоминанием, что даже система не всесильна.

Евграф сглотнул. 

— Мне не нравится этот раздел. 

— Никому не нравится, — тихо сказал Летт. — Но его обязательно оставляют.

Страница колебалась. Нижний край словно пытался свернуться, спрятать следующие строки, но система их снова разворачивала.

5.3. В случае успешного прохождения пробного периода вы: 

— можете быть приглашены к продлению статуса; 

— можете быть рекомендованы в другой отдел; 

— можете выбрать возвращение к человеческому статусу при условии, что мир признает ваше существование не полностью провальным. 

— То есть… у меня есть шанс… вернуться обратно? — глухо спросил Евграф.

Летт откашлялся. 

— Теоретически… да. Практически… ну… случаи есть. Иногда. Где-то. 

— Ты говоришь так, как будто «иногда» — это раз в пару веков. 

— Не преувеличивай, — вздохнул демон. — Раз в десятилетие.

Страница, кажется, закончилась. Внизу возникло последнее предложение:

6. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ

6.1. Если после ознакомления с краткой версией условий вы всё ещё сомневаетесь, утешьтесь мыслью: 

— вы не первый; 

— вы не последний; 

— вы точно не худший (надеемся).

6.2. Нажимая «ОЗНАКОМЛЕН», вы подтверждаете, что: 

— читали или делали вид, что читали; 

— поняли или предпочли не понимать; 

— всё равно будете жить как получится.

Внизу вспыхнула кнопка:

[ОЗНАКОМЛЕН] 

— Ты понимаешь, — медленно сказал Евграф, — что это самое честное юридическое соглашение, которое я видел в жизни? Но всё равно я не хочу нажимать эту кнопку. 

— Но придётся.

Карамельное чудо посмотрело на него, наклонив голову, и тихо «мрякнуло» — как будто соглашаясь: да, придётся.

Евграф протянул руку, глубоко вдохнул, и после этого ткнул пальцем в светящуюся кнопку.

Страница вспыхнула и сложилась в точку.

Экран под потолком выдал лаконичное:

ОТЛИЧНО. УСЛОВИЯ ПРИНЯТЫ. 

— Кажется, это только начало, — сказал Евграф.

Он допил остывающий кофе, почувствовал, как в груди выбивает новый ритм аура, и вдруг понял, что жить с этим будет… возможно. Страшно, нелепо, с пещью на столе и демоном в худи, но возможно.

Где-то далеко, за стенами квартиры, мир потянулся, как человек после сна. И впереди уже собиралась в очереди первая партия мелких неприятностей, которые ждут своего бога.

Евграфу казалось, что после чтения Условий его должен был кто-нибудь официально поздравить — вручить грамоту, медаль «Выживший», подарочный сертификат в магазин здравого смысла. Но ничего подобного не произошло. Только экран кратко мигнул, Пещь громко икнула, а Летт задумчиво сказал: 

— Ну… теперь ты точно в системе. 

— А до этого я где был? В пробном аду без логина? — уточнил Евграф. 

— До этого ты был в статусе «подвешенный», — объяснил демон. — Это состояние, когда система уже тобой интересуется, а ты ещё делаешь вид, что живёшь спокойно. 

— И, смею заметить, я делал это неплохо, — вздохнул Евграф. — Ладно. Что дальше по плану?

Экран послушно выдал новый блок:

РЕКОМЕНДУЕМЫЕ ДЕЙСТВИЯ НА СЕГОДНЯ: 

— проверить стабильность ауры вне квартиры; 

— установить первичный контакт с живой очередью; 

— при необходимости — назначить место поклонения. 

— Нет, — сразу сказал Евграф. — Ничего назначать не будем. Обойдёмся без поклонений. Мне достаточно соседей и ведьмы. 

— Это не мы решаем, — покачал головой Летт. — Места поклонения вырастают сами, когда вера достигает критической массы. В среднем — после трёхсот сорока семи вздохов и двадцати трёх тихих проклятий в адрес «какой-то высшей силы». 

— Люди реально так думают? — удивился Евграф. — У меня обычно всё ограничивалось «ну конечно». 

— «Ну конечно» — это высокий уровень признания, — серьёзно сказал демон. — Это почти молитва, если повторять достаточно часто.

Карамельная живность слезла со стола, плюхнулась на пол и поползла к двери, задевая хвостом табуретку. 

— Ты хочешь гулять? — догадался Евграф.

Пещь подняла мордочку, в её глазах отразилась дверь. Потом — он сам. Потом — Летт, который уже собирался сказать «не стоит». 

— Ты хочешь, чтобы я вышел, да? — продолжил Евграф. — В мир. Который я теперь обязан… слегка портить.

Пещь радостно дёрнула хвостом, чуть не приклеив себя к стене. 

— Система права, — сказал Летт. — Ауру действительно надо проверять вне дома. Иначе ты рискуешь концентрировать сбои только в этом помещении. 

— А что, так можно? 

— У нас был один бог мелкой зоны, который боялся выходить из своей комнаты, — вздохнул демон. — В итоге вся мебель объявила забастовку, а чайник решил стать высшей формой жизни. С тех пор мы рекомендуем… хаос распределять. 

— Распределять, — повторил Евграф. — Это называется «пойти в люди».

Он нехотя пошёл в прихожую. Обувь, как назло, разъехалась по разным углам. Один кроссовок прятался под тумбочкой, второй стоял носком в угол, как наказанный. 

— Я был аккуратным человеком, — сказал Евграф, наклоняясь за спрятавшейся обувью. — Я ставил вещи в одно и то же место. Почему теперь всё живёт как хочет? 

— Потому что теперь ты живёшь не совсем как хотел, — философски заметил Летт.

Пока он завязывал шнурки, экран тихо развернул в углу прихожей ещё одно уведомление:

ВНЕШНИЙ ВЫХОД: ПЕРВАЯ ПРОВЕРКА.

ПРОСЬБА: СОБЛЮДАТЬ ОСТОРОЖНОСТЬ.

ПАМЯТКА: ЛЮДИ ВАС НЕ ВИДЯТ, НО МОГУТ ЧУВСТВОВАТЬ. 

— Спасибо, — пробурчал Евграф. — Ещё немного, и я начну чувствовать себя сквозняком с комплексами.

Карамельная пещь попыталась залезть на обувную полку. Неудачно: прилипла к стенке, соскользнула и повисла, как карамельная шторка. 

— Ты остаёшься дома, — твёрдо сказал Евграф. — На улице тебе делать нечего. Там люди, пыль и собаки.

Пещь жалобно «мррр» -кнула, но послушно свалилась обратно на коврик. Коврик моментально скрутился вокруг неё в сердитую волну. Пещь прилипла и какое-то время каталась вместе с ним, как странный фаршированный блинчик. 

— Идеальный дуэт, — оценил Летт. — Надеюсь, когда ты вернёшься, квартира ещё будет в привычной геометрии. 

— Ты умеешь успокаивать, — мрачно сказал Евграф и открыл дверь.

Подъезд встретил его привычным запахом пыли, старой краски и чужих жизней. Лампочка под потолком мигнула, заметив его, слегка изменила оттенок, сделав всё вокруг чуть более… сероватым. 

— Это нормально, — шепнул Летт, выглядывая из-за его плеча. — Свет всегда реагирует на новых богов. Иногда тухнет, иногда наоборот слепит. 

— Спасибо за разъяснения, — отозвался Евграф.

Он спустился по лестнице. Ступени были обычные. Хотя на одном пролёте он уловил знакомое ощущение: шаг как будто стал длиннее, чем нужно. Это был его собственный структурный сбой, аккуратно встроенный в реальность. 

— Никто не убился? — спросил он вполголоса. 

— Пока нет, — ответил Летт. — Один мужчина пару раз пересчитал шаги, один ребенок сказал «ой, как долго идти», и одна пенсионерка решила, что это у неё ноги устали. Всё в пределах нормы. 

— Рад, что моё вмешательство списали на возраст и усталость, хотя я и не ожидал, что вместе с коридором изменится и пролет, — заметил Евграф.

У выхода из подъезда дверь чуть заело. Не сильно, но достаточно, чтобы он упёрся плечом, раздражённо фыркнул и только потом вспомнил: сейчас-то как раз это обоснованно. 

— Это не я. Это было всегда, — проворчал он вслух, будто оправдываясь перед домом. 

— Было, — согласился Летт. — Но теперь это оформлено как «естественный союзник твоей ауры».

Двор тоже вроде казался прежним, но немного другим. Деревья, машины, мусорные баки, детская площадка с качелями, которые никогда не раскачивали до конца, потому что цепи скрипели слишком драматично.

Но теперь всё это… смотрело на него. Не глазами, не буквально. Просто там, где раньше было «фоном», теперь стало «полем действия». Он чувствовал, как его аура чуть расширяется вокруг, как вода, вылитая в траву, впитывается во все стороны. 

— Дышится… странно, — сказал он. 

— Это нормально, — отозвался Летт. — Мир тоже к тебе… принюхивается.

Евграф порывисто направился к выходу со двора. 

— И куда мы? — спросил демон. 

— Ты сам говорил про храмы, — ответил Евграф. — Где у нас в городе самое концентрированное человеческое страдание? 

— Больница, — тут же сказал Летт. — Или, если чуть мягче… банк.

Они одновременно замолчали. 

— В больницу я не пойду, — через секунду твердо произнёс Евграф. — Для первого выхода мне хватит банка. Там хотя бы людей не режут. 

— Как знать, — философски заметил Летт. — Иногда в банках режут тоньше, чем скальпелем.

Банк №7 стоял на углу проспекта, как серая коробка, которую забыли покрасить в оптимизм. Большие стеклянные двери, мутные от отпечатков рук и моросящих дождей. Надпись над входом чуть мерцала — две буквы иногда гасли, превращая «БАНК» во что-то непонятное. 

— Не нравится мне здесь, — честно признался Евграф, остановившись на другой стороне улицы. 

— И ты этому месту не нравишься, — не менее честно ответил Летт. — Но, к сожалению, банкам никто не задаёт вопроса о симпатиях.

Они перешли дорогу. Почти сразу Евграф почувствовал, воздух перед входом в банк другой. Более вязкий. 

— Здесь… шумно, даже когда тихо, — поморщился он. 

— Это ожидание, — пояснил Летт. — Все пришли решать важные вопросы, но застряли. У этого места накопилась стабильная аура нетерпения. Идеальная база для храма. 

— Мы сейчас просто посмотрим, — вздохнул Евграф. — Без всяких храмов. 

— Как скажешь, — примирительно кивнул демон.

Он толкнул дверь — и попал в мир очереди.

Тихий гул голосов, шорох одежды, редкие кашли. Номерки в руках людей, как амулеты, на которые возлагают надежды. Запах бумаги, пластиковых карт, дешёвой кофе-машины в углу. И всё это под низким, ровным, будто настянутым на помещение потолком, который почему-то давил на плечи.

Внутри банка стоял тот самый особый вид тишины, какой бывает в местах, где всем одновременно скучно и тревожно. Где ты ждёшь своего номера и краем уха слушаешь чужие беды, чтобы понять, насколько свои тебе ещё терпимы.

Евграф сделал пару шагов — и его накрыло. Не физически, а изнутри.

В голове один за другим вспыхнули обрывки чужих мыслей:

«Ну ещё чуть-чуть… ну сколько можно…»

«Если сейчас опять скажут „у вас не тот бланк“, я взорвусь».

«Только бы не забыть, ради чего пришла…»

«Почему он сидит и ничего не делает, я же вижу, что не делает!»

Он остановился. Летт едва не врезался ему в спину. 

— Всё нормально? — шепнул демон. 

— Я слышу их мысли? — выдавил Евграф. 

— Это вера, — с лёгкой завистью сказал Летт. — Она тут в сыром виде. Никто не молится, но все надеются на порядок, справедливость, решение. И на то, что «в этот раз пронесёт». Прекрасная почва для твоего профиля. 

— Я не хочу быть их… профилем, — процедил Евграф. — Я хочу быть человеком, который стоял бы с ними в этой очереди и скучал. 

— У тебя другой статус, — мягко напомнил демон.

Он огляделся. Вдоль стен тянулась сидячая очередь: люди в куртках и пальто, кто-то листал телефон, кто-то просто разглядывал табло с номерами, как переродившегося оракула. Перед стойками стояла другая очередь, нервная, переминающаяся с ноги на ногу.

И в центре всего этого — табло, извергающее новые номера, как медленный бог случайных шансов.

Евграф почувствовал, как его аура реагирует. Она не бушевала, скорее… заинтересованно вибрировала. Как пчела, почуявшая цветы.

Экран, который осторожно переместился вместе с ним внутрь и теперь маскировался под рекламный плакат, робко мигнул в верхнем углу ближайшей стены.

ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕНА КОНЦЕНТРАЦИЯ НЕУДОВЛЕТВОРЁННОЙ ВЕРЫ. ВЕРОЯТНОСТЬ ФОРМИРОВАНИЯ МЕСТА КУЛЬТА: 73%. 

— Снизь, — прошептал он. — Как-нибудь.

НЕВОЗМОЖНО. ФОРМИРОВАНИЕ МЕСТ ПОКЛОНЕНИЯ ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ ПРЕИМУЩЕСТВЕННО СТОРОНОЙ ВЕРУЮЩИХ. 

— Людей спросить забыли, — буркнул он. 

— А ты сам вспомни, — заметил Летт. — Ты когда-нибудь стоял в очереди и думал: «Если есть хоть какой-то бог, пусть сейчас кто-нибудь уйдёт, а мою бумажку примут без вопросов»?

Евграф молчал. Разумеется, думал. Не раз. И, возможно, сам не замечая, давно подкармливал чужого мелкого бога своими просьбами. 

— Вот и всё, — тихо сказал демон. — Теперь ты — с другой стороны стойки.

Очередь, как живой организм, заметила его, но не глазами, а чем-то другим. В том конце зала, где люди сидели на пластиковых стульях, кто-то поднял голову и невидяще посмотрел в его сторону. Потом ещё один человек. И ещё.

Не фокусируясь взглядом, а как будто поймав общий импульс.

Евграф почувствовал, как его аура подстраивается под это внимание. Внутри возникло странное ощущение: его как будто включили в чужую систему координат. 

— Они меня… чувствуют, да? — спросил он вполголоса. 

— Не как человека, — ответил Летт. — Как идею. Как вероятность того, что «ну хоть кто-то контролирует этот бардак». 

— Прекрасно. — хмыкнул Евграф.

Он остановился в стороне, словно обычный клиент, который не может решить, куда ему — к сидящим или сразу к талончику. И в этот момент табло пискнуло и выдало новый номер. 

— Сто шестьдесят третий, — объявил динамик.

Женщина на стуле дёрнулась. 

— Это я, — сказала она и… осталась сидеть.

Евграф видел, как у неё в голове проносится: «подождут», «я не готова», «а вдруг я не то заполнила». Динамик повторил номер. Она встала рывком, схватила папку и пошла.

В этот момент его аура, как собака, увидевшая мяч, дёрнулась вперёд. 

— Стоп, — сказал он. — Стоп, стоп, стоп. Я ничего не делаю. 

— Пока, — шепнул Летт.

Тем не менее, когда женщина дошла до стойки, у неё расстегнулась папка. Не полностью, а просто край застёжки сдался под собственной тяжестью. Пара бумажек вывалилась на пол и разлетелась в разные стороны. Женщина застыла. Сотрудница за стойкой подняла глаза с выражением вечной вселенской тоски. 

— Простите… — выдохнула она и начала судорожно собирать листы.

Евграф почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло: лёгкий выброс удовлетворения. Сбой. Неопасный. Лёгкий. Но сбой. 

— Это не я, — сказал он сквозь зубы.

Экран в углу банка деликатно высветил над рекламой кредита:

СБОЙ ЗАФИКСИРОВАН. СТАТУС: АВТОМАТИЧЕСКИЙ. ВМЕШАТЕЛЬСТВО СО СТОРОНЫ БОЖЕСТВА: ПАССИВНОЕ. 

— Аура реагирует сама, — прошептал Летт. — В таких местах она не может не играть. 

— Я ещё даже ничего не пожелал, — зло прошипел Евграф. 

— Тебе достаточно просто присутствовать.

Он замолчал, наблюдая.

Женщина, собрав бумаги, подошла к стойке и… ей повезло. Девушка за стеклом взяла документы без лишних вопросов, почти без вздохов, даже кивнула с участием. 

— Видите? — осторожно сказал Летт. — Да, вы её заставили наклониться за бумажками. Но в итоге всё прошло мягче, чем могло бы. 

— А могло бы как? — спросил Евграф. 

— Могли отправить за новой справкой. Или сказать, что талон больше не действителен. Или вообще закрыть окно «на перерыв». А так стоимость сбоя минимальна. Она просто немного испугалась и стала внимательнее. 

— Ты… сейчас всерьёз оправдываешь то, что я заставил человека в нервном напряжении собирать бумаги с пола? 

— Я оправдываю логический результат, — вздохнул Летт. — Мир не может существовать без сбоев. Вопрос только в том какими они будут и к чему приведут.

Евграф закрыл глаза на секунду. Он вспомнил, как сам стоял в таких очередях. Как ронял ручку, как выроненная бумажка казалась концом света. Как потом оказывалось, что всё не так страшно, но осадок оставался. Теперь он должен был быть тем, кто отвечает за этот осадок. 

— Ладно, — сказал он. — Давай… просто посмотрим, что здесь происходит. Без вмешательства. Если получится. 

— Попробуем, — осторожно согласился демон.

Они прошли дальше, к дальнему ряду стульев.

И Евграф впервые увидел её — очередь. Не как ровный ряд людей, а как существо. Где-то на периферии сознания оно дорисовалось само: длинное, извивающееся, полупрозрачное тело, состоящее из отдельных сегментов-людей. Каждый сегмент — маленький пульсирующий круг напряжения, ожидания, надежды и обиды. Всё это срасталось в единую линию, которая тянулась к стойкам, как к источнику света. 

— Видишь? — прошептал Летт. 

— Вижу, — так же тихо ответил Евграф.

Очередь шевельнулась. Где-то в её середине один человек встал, вытянул спину, посмотрел на табло, потом сел обратно. Вся линия едва заметно содрогнулась, как животное, на которое сел комар. 

— Она живая, — поразился Евграф. 

— Конечно, — сказал демон. — Она всегда такая была. Просто раньше ты её не видел. Теперь видишь. И она видит тебя.

Линия приподняла… голову? Если это можно было так назвать: в стороне, ближе к стойкам, напряжение стало густым, плотным. Как будто очередь шмыгнула носом и повернулась в его сторону.

Евграф ощутил, как по коже побежали мурашки. 

— Она меня… распознаёт? 

— Она чувствует, что кто-то появился, кто способен менять её длину и её смысл, — пояснил Летт. — Для неё бог — это то, что делает «быстрее» или «хуже». Она не различает тонкостей. 

— А если я вообще уйду? 

— Тогда она решит, что её проигнорировали, — пожал плечами демон. — И в следующий раз встретит тебя злее. 

— Великолепно. Даже очереди теперь имеют на меня зуб.

Он помолчал, потом спросил: 

— И что я должен… с этим сделать?

Очередь слегка подалась к нему. Не физически, но ощущение было таким, словно несколько человек одновременно сдвинулись на сантиметр.

Внутри вспыхнули мысли:

«Ну хоть бы сегодня пронесло».

«Пусть у меня будет всё заполнено правильно».

«Я не выдержу второй круг».

И сверху, словно вздох, лёгкое, неосознанное:

«Ну, бог… если ты есть… не добивай, ладно?»

Евграф выдохнул. 

— Они… просят меня не усугублять? 

— Да, — кивнул Летт. — Это почти молитва. Очень скромная, но искренняя. 

— И что, я могу помочь? Сделать очередь короче? Быстрее? 

— Теоретически да, — сказал демон. — Практически ускоряя одних, ты замедляешь других. Баланс. 

— Сколько у вас там этих секций с надписями «баланс»? — устало спросил Евграф. 

— Больше, чем нам хотелось бы, — признался Летт. — Но есть маленький трюк. 

— Трюк? — заинтересовался он. 

— Можно не ускорять и не замедлять. Можно перераспределить. Ввести осмысленный сбой. Маленький. 

— Это как? 

— Например, заставить кого-то вспомнить, что он забыл документ дома. Да, он вернётся позже, но зато сейчас очередь идёт быстрее, и несколько человек уйдут с решёнными вопросами. Есть шансы, что тот, кто вернётся, будет хотя бы морально собраннее. 

— То есть ты предлагаешь мне взять на себя роль той ужасной силы, которая заставляет людей выяснять, что «паспорт остался в другой сумке»? 

— Кто-то это должен делать, — серьёзно сказал Летт.

Евграф посмотрел на очередь. На людей, которые сидят, стоят, ждут, держат в руках свои судьбы, сложенные в пластиковые файлы. И спросил себя: готов ли он уже сейчас вмешиваться? Ответ пришёл откуда-то изнутри, оттуда, где аура тоскливо зудела: или ты вмешаешься, или кто-то другой, но это произойдет всё равно.

Он тихо вздохнул. 

— Ладно. Только один раз. И осторожно. Покажешь, как? 

— Я только подскажу, — поспешно сказал Летт. — Делать будешь ты.

Евграф сделал шаг вперёд, ощущая, как что-то внутри него отзывается на изменившуюся дистанцию до очереди. 

— Хорошо, очередь, — подумал он. — Давай попробуем.

Евграф стоял перед очередью, как начинающий дрессировщик перед огромной, нервной, но пока ещё не кусачей собакой. Собака тяжело дышала, подрагивала, иногда тихо рычала. У этой собаки были лица, паспорта, справки и проблемы с ипотекой. 

— Ладно, — тихо сказал он. — Нам нужен один очень аккуратный сбой. Такой, чтобы никто не сломался, только слегка изменил траекторию. 

— Лёгкий толчок, — кивнул Летт. — Небольшой кармический пинок. 

— Не называй это кармой, — поморщился Евграф. — Карма звучит слишком серьёзно. Давай считать, что мы… подкрашиваем обстоятельства.

Он оглядел очередь внимательнее.

Молодой парень в куртке, уткнувшийся в телефон. Девушка лет двадцати трёх, отчаянно перебирающая бумажки в прозрачной папке, будто карты Таро. Мужчина в костюме, у которого галстук завязан слишком туго. Пожилая женщина с сумкой, от которой пахло яблоками и лекарствами.

И девушка ближе к середине очереди, с аккуратным пучком волос, усталым лицом и огромной синей папкой. Папка выглядела так, будто в неё попытались засунуть всю её жизнь, начиная со школы.

Мысль от неё прилетела чётко:

«Только бы всё было, только бы ничего не забыла, только бы…»

И маленькая, почти нечёткая:

«…только бы бог мелких пакостей сегодня был занят чем-нибудь другим». 

— Вот она, — тихо сказал Летт. — Идеальный кандидат. 

— Потому что просит меня не трогать? — хрипло переспросил Евграф. — Прекрасный критерий отбора. 

— Нет, потому что она на пределе, — пояснил демон. — Если сейчас не вмешаться, она сама всё испортит. Скорее всего. Упустит важную бумагу, подпишет не там, запутается. Мы можем сделать контролируемый сбой.

Слово «контролируемый» звучало так, как будто его придумали для успокоения совести. 

— И что ты предлагаешь? — спросил Евграф, глядя на синюю папку. 

— Самое малое — это заставить её вспомнить, что она, возможно, забыла… — Летт замялся, прислушиваясь. — О, у неё нет копии паспорта. Видишь? В папке — всё, кроме этого. Она всё равно не пройдёт сегодня до конца. Лучше пусть поймёт это сейчас и уедет, чем узнает у стойки и расплачется. 

— Ты предлагаешь мне сломать ей день прямо сейчас, чтобы не сломать его позже, — тихо сказал Евграф. 

— Звучит грубо, — признал демон. — Но да.

Евграф закрыл глаза. Внутри всё сжалось в комок. Аура отозвалась тревожным зудом, как если бы кто-то попросил её выйти «на сцену». 

— Ладно, — сказал он. — Создавать неприятности всё равно придётся. Мы хоть выбираем, где именно.

Он сосредоточился на девушке с папкой. Представил, как её рука опускается в карман. Как пальцы натыкаются на пустоту. Как где-то в памяти вспыхивает: «Копия… я… кажется, оставила её на столе».

Аура рванулась вперёд. Не резко, а как тёплая волна, побежавшая по полированному полу банка. Волна дотронулась до её ботинка, поднялась по ноге, по позвоночнику, до затылка.

Девушка вздрогнула. 

— Паспорт, — прошептала она. — Паспорт… копия…

Она дрожащими пальцами открыла папку, стала судорожно перебирать листы. Бумаги зашелестели, как лес перед бурей. Никакой копии.

Она побледнела. 

— Нет… — прошептала она. — Нет-нет-нет…

Евграф почувствовал, как ему самому хочется исчезнуть. Летт осторожно положил ему руку на плечо. 

— Смотри, — прошептал демон.

На табло вспыхнул новый номер. Очередь чуть сдвинулась. Девушка стояла, сжимая папку так, будто могла выдавить из неё нужный документ силой мысли.

Потом её плечи опустились. Она шагнула в сторону. 

— Извините… — сказала она тихо сзади стоящему. — Я… домой.

Она отвернулась от стойки и побрела к выходу, прижимая папку к груди. Глаза у неё были влажные, но слёзы ещё не падали.

Дверь банка открылась и закрылась за ней.

Евграф стоял, стиснув зубы. 

— Ну? — спросил он. — И где здесь польза? 

— Смотри дальше, — сказал Летт.

Освободившееся место в очереди тут же занял мужчина, который уже собирался ругаться, но теперь вдруг оказался «на шаг впереди». Номер на табло сменился быстрее обычного. Два человека улыбнулись. Третья женщина облегчённо вздохнула.

Чужие мысленные хвостики коснулись его:

«Ничего себе, на этот раз быстрее».

«О, у меня сегодня ещё есть время забежать в аптеку».

«Вот бы всегда так».

Где-то на окраине восприятия вспыхнуло иное:

«Ладно, завтра соберусь лучше. С утра сделаю все копии. Не буду делать всё в последний момент».

Это была она, уже далеко на улице, но мысли всё ещё звучали.

Евграф выдохнул. 

— Значит… — сказал он. — Я только что подарил нескольким людям по пятнадцать минут жизни — за счёт одной нервной поездки домой и одного недоделанного дня. 

— Да, — кивнул Летт. — Это и есть баланс.

Экран тихо отметил, едва заметно подсветив угол стены над очередью:

СБОЙ: ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ВСПОМИНАНИЕ О НЕДОСТАЮЩЕМ ДОКУМЕНТЕ

СТАТУС: УМЕСТНО

РЕЙТИНГ +0.4 

— «Уместно», — повторил он. — Слово, от которого почему-то всё холодеет. 

— Лучше, чем «неприемлемо», — вздохнул Летт.

Очередь слегка расслабилась. Это было физически ощутимо: напряжение в середине линии стало менее плотным. Пульсация выровнялась.

И в этот момент сработало то, чего он боялся. Где-то в середине помещения, как будто что-то щёлкнуло, включилось. Не громко. Но отчётливо.

Аура Евграфа вздрогнула, как собака, услышавшая знакомый свисток. 

— Чувствуете? — спросил Летт. 

— Что это? — выдохнул Евграф. 

— Она.

Он сразу понял, о чём речь. Очередь. Существо, составленное из людей и их ожиданий, распрямилось. В центре, чуть ближе к стойкам, пространство стало более густым. Он впервые увидел, как внутри этой сущности формируется ядро. Не предмет. Не алтарь в привычном смысле. Скорее точка максимального напряжения. И эта точка была там, где люди брали свои талончики. Автомат выдачи номерков, стоящий у входа, вдруг перестал быть просто пластиковой коробкой. В его очертаниях появилось что-то значительное. Как если бы на него надели невидимую корону, которую видели только боги и демоны. 

— Нет, — прошептал Евграф. — Нет-нет-нет. Только не это. 

— Боюсь, что да, — с уважением сказал Летт. — Поздравляю. У тебя формируется первый храм. 

— Это автомат с номерками, — простонал он. — Какая-то квадратная железяка, которой наплевать на людей. 

— Прекрасный кандидат на священный объект, — серьёзно ответил демон. — Неподкупная, бессердечная, дающая надежду и разочарование по одному нажатию кнопки. Люди уже относятся к нему как к высшей силе. Посмотри, как они на него смотрят перед тем, как нажать.

Он посмотрел. Очередной человек подошёл к автомату — мужчина в пальто. Протянул руку к кнопке и секунду колебался, как перед важным выбором. На лице мелькнуло: «ну давай, родной, только бы очередь небольшая».

Он нажал. Автомат с жужжанием выдал талон. Мужчина взглянул. На секунду в его глазах вспыхнула радость. 

— Видишь? — повторил Летт. — Для него это не автомат. Это оракул. Судьбоносное устройство, определяющее, сколько часов его жизни растворятся под этим потолком.

Автомат тихо мигнул. Ему это, похоже, действительно было всё равно. Но вокруг него сгущалась та самая густая энергия ожидания. И аура Евграфа отзывалась на неё, как магнит на металл.

Экран, словно не выдержав, выдал:

МЕСТО СКОНЦЕНТРИРОВАННОЙ ВЕРЫ ОБНАРУЖЕНО.

СТАТУС: ЗАРОЖДАЮЩИЙСЯ ХРАМ.

ПРИВЯЗКА К БОЖЕСТВУ: ЕВГРАФ. 

— Отвязать! — в панике прошептал он.

НЕ ПРЕДУСМОТРЕНО. 

— Я не хочу быть богом автоматов! 

— Ты не бог автоматов, — мягко сказал Летт. — Ты — бог мелких неприятностей. Автомат — всего лишь центральный элемент вашего храма. 

— Ты слышишь себя? 

— Слышу. И мне тоже не по себе, — честно признался демон.

Он сделал шаг вперёд, осторожно приблизившись к этому неказистому прямоугольнику пластика. 

— Не трогай, — прошептал Евграф. 

— И не собирался, — вскинул ладони Летт. — У нас в инструкции отдельный пункт: «Не трогать руками то, к чему привязалась вера».

Они стояли в нескольких шагах от автомата, как две странные тени в мире, где никто не замечал их всерьёз. Люди подходили, нажимали кнопку, получали номерки, возвращались в очередь. Жизнь текла так же, как и всегда.

Евграф почувствовал тяжёлый, почти физический груз. Как если бы на его плечи положили табличку: «ответственный за этот бардак». 

— Знаешь, — тихо сказал он, — я думал, что быть богом значит чувствовать себя выше. Сильнее. А я сейчас чувствую себя как уборщик. Только вместо мусора чужое раздражение. 

— В каком-то смысле, — кивнул Летт, — все мелкие боги — уборщики. Они просто подметают хаос по углам, чтобы он не собирался в один большой завал. 

— И что, они ещё и гордятся этим? 

— А что остаётся? — криво усмехнулся демон. — Либо гордиться, либо рыдать.

Очередь шевельнулась. Несколько людей переглянулись, кто-то уступил место пожилой женщине, кто-то наоборот — сделал вид, что не замечает. В обычном мире это был бы просто ещё один день.

В мире Евграфа это был первый день, когда он не просто терпел очередь, а управлял её шевелениями. 

— Ладно, — выдохнул он. — Что мне теперь делать? Стоять здесь, пока автомат не возведут в ранг святого? 

— Пока наблюдать, — сказал Летт. — Мир должен привыкнуть к тебе, а ты — к нему. Ты уже сделал один осмысленный сбой. Этого на сегодня… теоретически хватит. 

— Теоретически, — повторил Евграф. — А практически?

Экран, как всегда вовремя, выдал:

ПРАКТИЧЕСКИ:

РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПОКИНУТЬ ЗОНУ ВЫСОКОЙ КОНЦЕНТРАЦИИ ВЕРЫ

ДО ТОГО, КАК АУРА ПЕРЕГРЕЕТСЯ. 

— Впервые за день я согласен с рекомендацией, — сказал Евграф. — Пошли отсюда.

Очередь проводила его… не взглядом, но чем-то очень близким. В каких-то головах вспыхнуло:

«Кажется, стало чуть легче».

«Сегодня не так плохо, как ждала».

«Вот бы всегда так…»

И тихо:

«Спасибо… если ты есть».

Он не ответил. Просто развернулся и вышел на улицу. Воздух снаружи оказался свежим до боли. Плечи, оказывается, давно были напряжены — и только сейчас расслабились. 

— Ну, — сказал Летт, — поздравляю. Ты теперь официально бог очереди в банке. 

— Не произноси это вслух, — умоляюще попросил Евграф. — Я ещё не настолько смирился.

Карамельная пещь в этот момент чихнула где-то в его квартире, оставляя липкий узор на коврике. Мир продолжал жить.

А Евграф впервые почувствовал, что у его пробного периода не только начало и конец, но и… середина. И в этой середине будет очень много людей с номерками в руках.

На улице было странно светло. Не то чтобы солнце внезапно решило стать светлее, скорее, мир казался немного выцветшим после банка, где краски были слишком густыми от человеческих эмоций.

Евграф сделал пару шагов от входа, вдохнул прохладный воздух и только тогда заметил, что ладони у него влажные. Он даже не помнил, когда успел вспотеть. 

— Ну что, — сказал он, — я справился? 

— Для первого раза — более чем, — серьёзно ответил Летт. — Ты не устроил массовую истерику, не застрял внутри очереди, не попытался лично подраться с автоматом. Это высокий результат. 

— Планка, конечно, невысокая, — хмыкнул Евграф.

Он огляделся. Обычная улица: машины, прохожие, кто-то тащит пакеты с продуктами, кто-то разговаривает по телефону, кто-то спешит, кто-то ленится. Всё вперемешку. И над всем этим лёгкий, едва уловимый гул. Его аура, которая жила собственной жизнью, принюхивалась к происходящему. 

— Главное сейчас, — продолжал Летт, — не перегреть себя. Система права: зона высокой концентрации веры — это как горячая ванна. Если сидеть там слишком долго, сначала приятно, потом муторно, потом вылезать не хочется, а потом уже поздно. 

— У тебя очень подозрительный опыт с ваннами, — заметил Евграф. 

— Я демон, у меня подозрительный опыт со многими вещами.

Они шли вдоль проспекта. Каждый шаг отзывался лёгким откликом мира. Вот мужчина пытается поймать такси и поднял руку, но в этот момент его телефон звонко падает на асфальт. Он ругается, поднимает, проверяет экран — цел, облегчение. Такси, которое уже было притормозило, уезжает. 

— Это… я? — насторожился Евграф. 

— Наполовину, — прислушался Летт. — Тут совмещённый сбой. Ты просто… слегка подхватил то, что и так должно было случиться.

Евграф присел на лавку у остановки. Остановка, как обычно, была местом лёгкого, но устойчивого отчаяния. Люди стояли, смотрели вдаль, где-то там должен был показаться автобус, который «всегда задерживается именно сегодня».

Он почувствовал, как аура сама тянется к этим людям, к их вздохам, взглядам на часы, к шёпоту: «ну где же ты». 

— Стоп, — сказал он ей внутри. — Давай без самодеятельности.

Аура шевельнулась, как обиженный кот, которому не дали скинуть кружку со стола.

Одна женщина взглянула на табло с расписанием. Табло мигнуло.

10:24 — задерживается

10:32 — по расписанию

Она вздохнула и мысленно подумала: «Ну, конечно. Как всегда. Как будто кто-то специально издевается».

У Евграфа дёрнулся глаз. 

— Я не специально, — пробормотал он.

Летт сел рядом, поёрзал, пытаясь не провалиться в щель между досками лавки. 

— Вообще-то, — сказал демон, — если хочешь, здесь можно сделать… хороший сбой. 

— «Хороший сбой» — это уже оксиморон уровня «честный кредит», — заметил Евграф. — Говори. 

— Можно заставить систему ошибиться в твою пользу, — сказал Летт. — То есть в пользу людей. Например, автобус приедет не позже, а раньше. 

— Это не моя зона ответственности. Я бог мелких неприятностей, а не мелких радостей. 

— Относительно, — возразил демон. — Для водителя ранний выезд — неприятность. Для пассажиров — удача. Баланс всё равно сохраняется.

Он посмотрел на женщину у табло, на мужчину с пакетом, на подростка с наушниками. 

— Ладно, — сказал он. — Один раз. И если никто не попадёт под автобус. 

— Наоборот, — обрадовался Летт. — Он просто слегка перепутает расписание.

Евграф закрыл глаза и ощутил знакомое покалывание в груди. Представил автобус. Не конкретный, а просто образ. Колёса, водитель, который лениво тянет время, сидя на конечной, думает: «успею ещё посидеть».

И мысленно толкнул этот образ. Чуть-чуть.

На конечной водитель вдруг вспомнил, что у него сегодня проверка, и поёжился.

«А ну его, посижу потом», — подумал он, запуская двигатель.

На остановке табло мигнуло.

10:24 — прибытие через 2 минуты

Женщина моргнула. Мужчина с пакетом опустил руку. Подросток отвлёкся от телефона. 

— Вау, — только и сказал Летт. — Ты двинул автобус. Это чуть выше твоего базового тарифа. 

— Надеюсь, я не двинул кого-нибудь под автобус, — пробормотал Евграф.

Экран, который незаметно завис над остановкой в форме неудачно повешенной рекламе, выдал:

СБОЙ: РАНЕЕ ПРИБЫТИЕ ТРАНСПОРТА

РИСК: НИЗКИЙ

СМЕЩЕНИЕ НЕПРИЯТНОСТИ: ВОДИТЕЛЬ (ЛЕГКОЕ РАЗДРАЖЕНИЕ) 

— Вот, — показал Летт. — Видишь? Всё честно. Людям плюс пара минут, водителю минус пара минут — и всё живы.

К автобусу подъехал самый обычный городской динозавр на колёсах. Двери открылись с привычным печальным вздохом. Люди вошли, некоторые даже с легким удивлением: «ничего себе, вовремя». 

— Ты сейчас сделал маленькое чудо, — сказал демон. 

— Я сделал маленькую задержку перерыва, — возразил Евграф.

Но внутри где-то всё-таки шевельнулось что-то тёплое. Что-то тихое: «ну ладно, раз уж я тут, пусть иногда кому-то станет чуть полегче».

Аура отозвалась тем же и успокоилась. На какое-то время зуд стих. 

— Видишь? — сказал Летт. — Не все сбои обязательно пакость. Иногда это просто перераспределение. 

— Иногда, — подчёркнуто повторил Евграф.

Они двинулись дальше, избегая мест с особенно густым человеческим скоплением. Там, где люди были в меру, аура вела себя тише. Она слегка дергала облака, немного путала ветру маршруты, шуршала в листьях. 

— Я думал, божественность — это гром, молнии, сияние, — сказал Евграф, наблюдая, как пакет у одного прохожего предательски рвётся ровно возле дома, и яблоки раскатываются по двору. 

— Это другой отдел, — отозвался Летт. — А у нас — тихо, но с проклятиями. 

— Спасибо, теперь у меня есть слоган жизни.

В этот момент воздух вокруг чуть потемнел. Небо не изменилось, солнце всё так же тускло пробивалось сквозь облака, но пространство словно стало более плотным.

Евграф это уже узнавал. 

— Мелена? — угрюмо спросил он. 

— Возможно, — сжался Летт.

Ответ пришёл не в виде щелчка и появления фигуры, а в виде строк.

Прямо перед Евграфом, на уровне глаз, в воздухе всплыло уведомление. Идеально ровное:

АУДИТОР: МЕЛЕНА

ЗАПРОС НА ОТЧЁТ: 

— 1 структурный сбой; 

— 4 ситуативных сбоя; 

— 1 нестандартное вмешательство (банковский объект).

ТРЕБУЕТСЯ КРАТКОЕ ОБОСНОВАНИЕ. 

— Отлично, — простонал он. — Даже на улице от неё нет покоя.

Чуть ниже появилась вторая строка, более личного характера:

Комментарий аудитора:

«Наблюдаю ускоренное формирование места поклонения.

Причины: чрезмерная отзывчивость к очередям.

Рекомендация: снизить эмоциональную вовлечённость». 

— Она ещё и говорит, что ты слишком переживаешь, — перевёл Летт. — По их мнению, бог должен быть холоднее. 

— Я попробую об этом поразмышлять в промежутках между чужими нервными срывами, — сквозь зубы сказал Евграф.

Экран продолжил:

ОЖИДАЕТСЯ: 

— оформление банка №7 как места поклонения; 

— возможный выезд аудитора для очного контроля. 

— Выезд, — сдавленно повторил он. — Она ко мне придёт… в банк? 

— Если сочтёт нужным, — вздохнул Летт. — Они любят «живой аудит». 

— Уж куда живее, — проворчал Евграф. — Может, я сам ей ещё и кофе буду варить.

Строки мигнули и исчезли, оставив во рту лёгкий привкус канцелярской сухости. 

— Ладно, — сказал он. — Мы хотя бы на сегодня сделали всё, что требовалось?

Летт задумчиво сверился с невидимым списком. 

— Формально да. У тебя уже есть: 

— выход в зону людей; 

— первичное взаимодействие с очередью; 

— первый зарождающийся храм; 

— один осознанный сбой, один осмысленный, несколько пассивных. 

— Разве это не слишком много для утра? 

— Ну… уже почти обед, — осторожно заметил демон.

Евграф устало потер виски. 

— Я хочу домой. Я хочу посмотреть, жива ли моя квартира. И ковёр. И Пещь. 

— Хороший план, — одобрил Летт. — Дом — это твой базовый порт. Надо закрепить там стабильность.

Они свернули в сторону знакомых домов. По пути аура ещё пару раз автоматически касалась людей, чей-то шарф цеплялся за ручку двери, чей-то зонт выворачивало наизнанку от порыва ветра, который явно пришёл не по расписанию. Но всё это было в пределах «мелкого фона». 

— Скажи честно, — тихо спросил Евграф, когда они уже подходили к его подъезду. — Ты видел много таких, как я? 

— Новобогов? — переспросил Летт. — Много. Таких как ты — не очень. 

— В каком смысле «таких»? 

— Слишком эмоционально вовлечённых. Большинство пытается отгородиться, делать всё по минимуму, отсидеться до конца пробного периода. Ты… — он почесал затылок, — ты вроде как пытаешься делать правильно. Это может быть опасно. 

— Приятно слышать, — криво усмехнулся Евграф. 

— Но, — добавил демон, — именно у таких чаще всего есть шанс. 

— Шанс на что? 

— На выбор. Не просто на «отписку от статуса», а на настоящий выбор. Кем быть дальше.

Он хотел спросить, что именно это значит, но перед подъездом из окна первого этажа на них уставилась соседская кошка — обычная, светло-серая, с презрением в зрачках. Кошка шевельнула усами, посмотрела прямо на Евграфа и фыркнула.

В её голове прозвучало: «А, этот. Который портит энергию подъезда. Ну-ну». 

— Даже кошки уже ругаются на меня, — заметил он. 

— Они всегда всё чувствуют, — вздохнул Летт. — С ними у нас отдельная война полномочий.

Евграф открыл дверь подъезда. На секунду ему показалось, что стены его встречают чуть спокойнее, чем утром. Как будто дом тоже признал: да, странный, да, сбойный, но свой бог.

Евграф поднялся на свой этаж, остановился у двери и прислушался. Тишина. То есть относительная тишина: сверху кто-то аккуратно передвигал табурет, где-то хлопнула форточка, вдалеке плакал ребёнок, недовольный жизнью в целом. 

— Уже почти привычно, — пробормотал он.

Они вошли в квартиру. Первое, что он увидел, был коврик. Коврик лежал посередине прихожей, скрутившись в нечто между морской волной и недовольной улиткой. В центре этого арт-объекта распласталась карамельная пещь — пузом вверх, хвост в сторону, ушки в стороны, довольная максимально. 

— Н-ну… — протянул Евграф. — Похоже, ты тут развлекалась.

Пещь почувствовала его, моментально перевернулась, прилипла к коврику животом и, не отлипая, поползла к нему, оставляя за собой ленточный шлейф липкости. Как только добралась до его ног, коврик сам собой развернулся, заехал под тумбочку и замер с видом «меня здесь не было». 

— Класс, — вздохнул он. — Ковер боится меня и моего зверя. 

— Это прогресс, — обнадёжил Летт. — Раньше коврик пытался тебя убить, теперь просто прячется.

Пещь уткнулась носом в его штанину и прилипла. Он поднял её на руки, отодрав от ткани с характерным «чпок», и понёс в комнату.

Квартира встретила его с лёгкими, но заметными изменениями. Не то чтобы мебель поменялась местами… но: 

— Шкаф стоял чуть левее, — сразу сказал Евграф. — А кресло точно не было повернуто ко мне спиной.

Шкаф действительно стоял миллиметров на десять дальше от стены. Кресло, вместо того чтобы смотреть на телевизор, повернулось так, словно переживало личную драму и больше не хотело никого видеть. 

— Аура, — вздохнул Летт. — Ты ушёл, она осталась без присмотра, начала двигать ландшафт под себя. 

— Это можно остановить? — мрачно спросил Евграф. — Пока у меня диван не ушёл к соседям. 

— Можно стабилизировать, — сказал демон. — Для этого нужно признать это место своей базой. 

— Я и так тут живу. 

— Нет, это по-человечески, — покачал головой Летт. — А по-божески нужно… — он поморщился, — …произнести вслух, что это твоя опорная точка. И, желательно, слегка подпитать её энергией. Но не сильно, а то у тебя в комнате появится ещё одна пещь. 

— Договорились, подпитывание минимум, пещь в единственном экземпляре, — сказал Евграф. — Что именно нужно произнести?

Экран, который до сих пор деликатно висел в углу комнаты в режиме «обои», оживился, словно ждал этого момента.

РЕКОМЕНДАЦИЯ:

ДЛЯ ФИКСАЦИИ БАЗОВОЙ ТОЧКИ ПРОИЗНЕСИТЕ ЛЮБУЮ ФОРМУ:

«ЭТО МОЁ МЕСТО СТАБИЛЬНОСТИ» ИЛИ АНАЛОГИЧНУЮ ПО СМЫСЛУ. 

— Ненавижу ритуалы, — простонал Евграф. — Ладно.

Он встал по центру комнаты, между слегка обиженным креслом и сдвинувшимся шкафом, с карамельной пещью на руках, которая наблюдала за происходящим с подозрительной серьёзностью. 

— Так, — начал он. — Кхм. Официально заявляю, что эта квартира — моя… — он поморщился, — …опорная точка. Место стабильности. И, желательно, место, где не происходит фигни без предупреждения.

Аура внутри ответила лёгким откликом, тёплым, как если бы кто-то поставил плюс один обогреватель в душе. Шкаф чуть сдал назад, словно извиняясь и возвращаясь на место. Кресло медленно повернулось к нему лицом, опёршись спинкой на стену.

Экран подтвердил:

БАЗА ЗАРЕГИСТРИРОВАНА.

УРОВЕНЬ СПОНТАННЫХ СДВИГОВ В ПОМЕЩЕНИИ: СНИЖЕН.

ДОПОЛНИТЕЛЬНО ДОСТУПНА ФУНКЦИЯ «ПЕРЕЗАПУСК АУРЫ (ДОМАШНИЙ)». 

— Перезапуск? — насторожился он. — Это точно про ауру, а не про меня?

СКОРОЕ ПЕРЕГОРАНИЕ БОЖЕСТВЕННОСТИ НЕ ПРЕДВИДИТСЯ.

ФУНКЦИЯ ДЛЯ СНИЖЕНИЯ ПЕРЕНАСЫЩЕНИЯ СБОЯМИ. 

— Перевожу, — сказал Летт. — Если тебя накроет, ты можешь вернуться домой, включить эту штуку и часть накопленного хаоса сольётся в пространство квартиры. Вещи, правда, немного обидятся. 

— Переживут, — сказал Евграф. — У меня ощущение, что обида это стандартное состояние материи, с которой я теперь взаимодействую.

Пещь, словно подтверждая, тихо чихнула и выпустила небольшой карамельный пузырик, который плавно поднялся вверх, ткнулся в потолок и там застыл, как странный янтарный светлячок. 

— Это было… мило, — признал он. 

— И слегка антисанитарно, — добавил Летт.

Немного освоившись с новой «опорной точкой», Евграф рухнул на диван. Пещь сразу же переползла ему на грудь, распласталась и начала медленно растекаться по футболке тёплым карамельным пятном. 

— Мне кажется, — сказал он, глядя в потолок, — я стал физически липким в реальности. 

— Это состояние многих богов, — сочувственно ответил Летт. — Просто у них это проявляется в виде поклонников, а у тебя в виде карамели.

Экран, чувствуя, что его не замечают, робко мигнул.

ЕВГРАФ, ВНИМАНИЕ.

ДОСТУПЕН РАСШИРЕННЫЙ РЕЖИМ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С ИНТЕРФЕЙСОМ.

РЕКОМЕНДУЕТСЯ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЕГО КАК ИНСТРУМЕНТ, А НЕ КАК ПОВОД ДЛЯ СТРАДАНИЙ. 

— Теперь ещё и интерфейс даёт психологические советы, — заметил Евграф. — Что дальше? Он предложит мне вести дневник благодарности?

ЭТО ПОЛЕЗНО, — немедленно высветилось на экране. — НО НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО.

Летт закашлялся, стараясь не рассмеяться вслух. 

— Попробуй поговорить с ним нормально, — сказал он. — Не как с врагом. Интерфейс — это, по сути, твой инструмент. Если ты его не любишь, он всё равно будет работать, просто делать это пассивно-агрессивно. 

— У меня такое чувство, что он уже, — хмыкнул Евграф. — Ладно. Интерфейс, давай спокойно. Что ты вообще умеешь, кроме как портить мне утро?

Экран будто выпрямился.

ОСНОВНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ: 

— мониторинг ауры; 

— подсказки по допустимым сбоям; 

— фиксация и отчёт по совершённым вмешательствам; 

— анализ запросов верующих; 

— фильтрация части уведомлений; 

— режим «тише» (в разработке). 

— Последнее мне нравится, — сказал Евграф. — Давай активируем режим «тише».

РЕЖИМ В РАЗРАБОТКЕ.

НА ДАННЫЙ МОМЕНТ ДОСТУПНА ИМИТАЦИЯ: 

— МЕНЕЕ НАВЯЗЧИВЫЙ ШРИФТ 

— СНИЖЕННАЯ ЯРКОСТЬ УВЕДОМЛЕНИЙ

Текст тут же сменился на более мягкий, чуть менее кричащий. Яркость экрана убавилась. 

— Уже лучше, — признал Евграф. — Мне хотя бы не кажется, что на меня всё время орёт электронное расписание электричек.

Летт кивнул. 

— В будущем, если ты пройдёшь пробный период и останешься в системе, тебе поставят обновление. Там есть полноценный режим «я потом почитаю». Его очень любят боги с занятым графиком. 

— Сначала нужно дожить до будущего, — заметил Евграф. — Интерфейс, покажи-ка мне запросы. Только давай фильтр «ничего глобально ужасного».

ФИЛЬТР УСТАНОВЛЕН.

ПОКАЗЫВАЮ ТЕКУЩИЕ ЛОКАЛЬНЫЕ ЗАПРОСЫ:

Перед его глазами всплыл список — чужие мелкие мысли:

«Ну почему всегда я проливаю чай?»

«Пусть этот звонок будет не от банка, пожалуйста».

«Если я сейчас успею на автобус, день пройдёт нормально».

«Пусть сосед заткнётся… хотя бы на час». 

— Их так много, — тихо сказал он. 

— Это только ближайший периметр, — ответил Летт. — Пара домов, пара улиц, твой банк. Дальше система пока не тянет к тебе всё остальное. 

— И с каждым таким запросом… 

— Аура решает, стоит в это влезать или нет. До сих пор она делала это хаотично. Теперь у тебя есть шанс… хотя бы частично выбирать.

Евграф провёл рукой по воздуху, словно перелистывал список. Несколько просьб были настолько мелкими, что даже он чувствовал: мир сам их разрулит. Но кое-что цепляло взгляд:

«Если он опять забудет про наш ужин, я…»

«Пусть хоть сегодня я не застряну в лифте». 

— Как с этим жить? — вполголоса спросил он. — Я не могу отвечать за всех, кто вздыхает в пределах моего района. 

— И не должен, — серьёзно сказал Летт. — Ты — не бог исполнения желаний. Ты — бог логики сбоев. Твоё дело следить, чтобы мелкие неприятности не складывались в лавину. 

— То есть я управляю мусором жизни. 

— Кто-то же должен, — мягко улыбнулся демон. — Если никто не будет разбираться с мелочами, однажды кто-то споткнётся уже не о камешек, а о гору.

Экран осторожно вмешался:

МОЖНО НАСТРОИТЬ ПРИОРИТЕТЫ: 

— бытовые; 

— транспортные; 

— межличностные; 

— прочее. 

— Межличностные пока трогать не будем, — быстро сказал Евграф. — Я себе не доверяю в чужих отношениях. Бытовое и транспорт — ладно, мы уже начали.

ПРИОРИТЕТЫ ОБНОВЛЕНЫ.

МЕЖЛИЧНОСТНЫЕ СБОИ — ТОЛЬКО ПРИ ЯВНОЙ УГРОЗЕ КРУПНОЙ КАТАСТРОФЫ. 

— Вот так, — удовлетворённо сказал Летт. — Уже что-то. Установить себе границы — важнейший навык. Особенно для тех, кто внезапно стал богом. 

— А никто никогда не думал сделать… — Евграф поморщился, подбирая слово, — …коллективный отдел? Типа «бог здравого смысла»? Чтобы он просто сидел и говорил: «нет, мы сюда не полезем, это не наше»? 

— Пробовали, — вздохнул демон. — Бог Здравого Смысла продержался четыре месяца, потом ушёл в бессрочный отпуск и перестал выходить на связь. Теперь его имя используют как присказку: «вызову-ка я сюда Здравый Смысл», и все понимают, что никто никуда не придёт.

Евграф тихо засмеялся. 

— Ладно, — сказал он. — Интерфейс… давай так: ты показываешь мне только то, что реально может перерасти во что-то неприятное, если оставить как есть. И только в моей зоне. И с учётом того, что я человек, который любит поспать, поесть и иногда думать о себе.

УЧТЕНО.

ФИЛЬТР «ЕВГРАФ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ» ДОБАВЛЕН. 

— Мне нравится название, — признал он.

Пещь в этот момент глубоко вздохнула и полностью превратилась в карамельный шар, расползшийся по его груди. Было тепло и немного тяжело, как если бы на него легла очень преданная, но липкая грелка.

Через какое-то время (он не был уверен, сколько именно прошло — пять минут, двадцать, час) экран тихо мигнул и вывесил небольшое аккуратное сообщение:

ПОЗДРАВЛЕНИЕ ОТ СИСТЕМЫ:

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ БОЖЕСТВЕННОСТИ ЗАВЕРШЁН УСПЕШНО.

РЕКОМЕНДАЦИИ: 

— ОТДОХНУТЬ; 

— НЕ ЧИТАТЬ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ РАЗДЕЛЫ УСЛОВИЙ; 

— НЕ ПЫТАТЬСЯ РАЗОБРАТЬСЯ, «ПОЧЕМУ ИМЕННО Я». 

— Поздно, — сказал Евграф. — Последнее уже запущено.

НЕЛЬЗЯ ЗАПРЕТИТЬ ВОПРОСЫ. МОЖНО ЛИШЬ ПРЕДУПРЕДИТЬ ОБ ИХ БЕССМЫСЛЕННОСТИ. 

— Ну спасибо, за предупреждение, — хмыкнул он.

Летт поднялся со стула, потянулся, хрустнув позвоночником. 

— Я… пойду, — сказал демон. — Формально мне нельзя находиться у тебя круглосуточно. Сейчас ты в стабильной зоне, а я ещё должен писать отчёт. 

— Ты уходишь? — удивился Евграф. — А я думал, ты встроен в комплект. 

— Увы, — развёл руками Летт. — У тебя есть право вызывать меня при необходимости, но постоянно висеть над душой мне запрещают. 

— Богам тоже нужен отдых от демонов, — пробормотал Евграф. 

— И демонам от богов, — хмыкнув добавил Летт.

Он помялся у двери, потом вдруг посмотрел серьёзно: 

— Слушай. Если будет совсем плохо — не геройствуй. Есть кнопка «вызвать куратора». 

— И она работает? 

— Иногда, — честно сказал демон. — Но я буду стараться прийти на помощь быстро.

Он махнул рукой на прощанье и вышел. Дверь тихо закрылась. Квартира наполнилась звуком тишины, которую слегка перебивало посапывание карамельной пещи и урчание холодильника. Евграф остался один. Ну, условно.

Интерфейс мягко угас до маленького значка в углу комнаты. Аура улеглась, как кот после насыщенного дня. Мир за стенами продолжал жить, совершая мелкие глупости и маленькие подвиги. 

— Первый день, — сказал он вслух. — Выжил. Никого не убил, никого не разбоготворил окончательно, очереди не взорвал.

Пауза. 

— На фоне возможных сценариев… вполне неплохой результат.

Пещь подняла мордочку, мурлыкнула и легла обратно. 

— Да, — вздохнул он. — И ты тоже, выжила.

Он лег и закрыл глаза, не отключаясь от мира полностью, но позволяя себе хотя бы сделать вид, что он просто усталый человек, а не бог на полставки с карамельным чудом на попечении.

В конце концов, даже божественности нужен отдых. Хотя бы короткий.

Ночь подкралась не сразу. Сначала Евграф пытался разобрать документы, что ему прислали с работы, потом он позвонил начальнику и попросил отпуск за свой счёт на неделю. Позже было «ещё посижу», потом «ну чуть-чуть полистаю запросы», потом «ну ладно, один сериал на фоне, я же бог, мне можно».

К моменту, когда Евграф сообразил, что глаза у него давно смотрят в одну точку, за окном было темно, а экран в углу комнаты аккуратно показывал время маленькими, нераздражающими цифрами.

Карамельная пещь за день успела обойти всю квартиру, трижды приклеиться к швабре, пробовала залезть в раковину и категорически провалила эксперимент «я не липкая, честно-честно». В итоге она лежала у него на груди, тёплым сладким грузом, и преданно дышала, как кошка, которая наконец нашла себе подушку. 

— Знаешь, — сказал он в пространство, — я не уверен, что сегодня готов ещё кого-нибудь спасать, портить или балансировать.

Экран мягко подсветился.

РЕЖИМ СНА: 

— РЕКОМЕНДУЕТСЯ; 

— АУРА ПЕРЕЙДЁТ В ПАССИВНОЕ НАБЛЮДЕНИЕ; 

— НЕКОТОРЫЕ СБОИ МОГУТ ПРОЯВЛЯТЬСЯ ЧЕРЕЗ СНЫ. 

— Через чьи? — насторожился он. — Мои или…

ДА. 

— Ненавижу, когда отвечают так, — пробормотал он. — Ладно. Считаем, что я сегодня честно отработал, честно не сбежал и честно не сошёл с ума. Это уже три галочки.

Он выключил свет. Экран, не собираясь исчезать, аккуратно сбавил яркость до состояния «я тут, но можно не обращать внимание». Пещь с довольным всхлипом переползла ближе к его шее, как странный карамельный шарф. 

— Ну давай, — сказал он ночи. — Посмотрим, что там у нас со снами.

Сон пришёл не резко, а словно кто-то постепенно убавлял громкость мира. Шорохи подъезда, дальние машины, даже холодильник — всё это плавно ушло на второй план, как фоновые приложения.

Сначала ему снилось что-то абсолютно бытовое: он стоит в очереди, конечно же, только вместо банка это была булочная. Люди, уходя держат в руках не документы, а багеты. У каждого, кто отходит от прилавка, хлеб начинает крошиться сильнее, чем нужно. 

— Классика, — вздохнул во сне Евграф. — Даже во сне мелкие неприятности.

Очередь в булочной шевельнулась, обернулась к нему общим вопросительным взглядом, состоящим из мятных, чесночных и ржаных оттенков. 

— Ты ответственный? — спросила она беззвучно.

Он уже собирался ответить, что вообще-то у него выходной, но в этот момент картинка сменилась. Теперь он стоял в квартире. Только квартира была не его. Вроде похожа, стены вроде те же, но мебель какая-то чужая, цвет обоев другой, а на холодильнике висели детские рисунки, которых в реальности не было и быть не могло. 

— Так, — тихо сказал он. — Либо это не мой сон, либо кто-то очень странно перерабатывает мой.

Где-то в углу комнаты (уже не его комнаты) вспыхнул знакомый значок интерфейса.

СОН ВЕРУЮЩЕГО.

ПЕРЕСЕЧЕНИЕ С ВАШЕЙ АУРОЙ: СЛАБОЕ.

РЕКОМЕНДУЕТСЯ НЕ ВМЕШИВАТЬСЯ. 

— Это что, теперь тоже часть должностных обязанностей? — спросил он неизвестно у кого. — Ходить в гости к людям в сны?

Интерфейс слегка моргнул.

НЕКОТОРЫЕ БОГИ ПРЕДПОЧИТАЮТ РАБОТАТЬ В НОЧНУЮ СМЕНУ.

СОН — УДОБНЫЙ ФОРМАТ ДЛЯ МЕЛКИХ КОРРЕКЦИЙ. НО ДЛЯ ПРОБНОГО ПЕРИОДА НЕЯВНЫЙ РЕЖИМ НЕ ОБЯЗАТЕЛЕН. 

— Замечательно, — сказал он. — То есть я могу не делать вообще ничего?

Интерфейс не ответил.

В этой чужой квартире, которая почему-то носила его форму, начали расшатываться мелочи: часы на стене шли чуть быстрее, чем нужно; чайник включался сам; лампочка моргнула, хотя он ничего не трогал.

Где-то за стеной прозвучала знакомая внутренним слухом мысль:

«Только бы завтра всё обошлось… только бы не было, как в прошлый раз…»

Евграф поморщился. 

— Я бы с удовольствием не лез, — сказал он вслух, — но вы сами меня сюда позвали, кажется.

Появилась слабая тень — силуэт человека, размытый, как отражение в старом зеркале. Лица не видно. Только слёзы, которые не падают, а зависают в воздухе.

«Почему всё ломается, когда я только начинаю верить, что всё будет хорошо?» 

— Потому что кто-то наверху решил, что мелкие неприятности закаляют, — устало сказал он. — Знаю, я с этим знаком.

Тень повернулась к нему. 

— Ты… бог?

Он хотел сказать: «Нет, я временный сотрудник по сбоям поменьше», но слова не вышли. Вместо этого вырвалось: 

— Я иногда отвечаю за то, что не ломается слишком сильно.

Тень задумалась.

«Если завтра всё пройдёт хоть чуть-чуть лучше, чем обычно… я перестану ругаться вслух. Только про себя. Справедливо?» 

— Ты торгуешься во сне, — заметил он.

Но аура внутри уже отзывалась. Нервный зуд, привычный за день, превратился в мягкое покалывание. Как будто кто-то протянул провод от чужой надежды к его возможностям.

Интерфейс мигнул.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ:

НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ БРАТЬ НА СЕБЯ НОЧНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА, ЕСЛИ ДЕНЬ БЫЛ ПЕРЕГРУЖЕН. 

— Поздно, — тихо сказал он. — Я уже тут.

Он аккуратно, почти на цыпочках, мысленно подкрался к часам на стене. Ничего менять не стал — просто чуть-чуть выровнял ход, чтобы они перестали бежать раньше времени.

«Пусть день завтра не начнётся хуже, чем обычно», — подумал он.

Часы тихо щёлкнули, словно согласились. Тень замерла.

«Ладно», — прозвучало в его голове. — «Если не будет хуже — уже спасибо».

Картинка расплылась. Чужая квартира растаяла, как декорации в плохом спектакле. Он дёрнулся — уже в своей кровати. Потолок был прежним, трещина над окном на месте. Карамельная пещь, заметив его движение, вцепилась лапами в его футболку, чтобы не соскользнуть. 

— Ты что, храпела? — подозрительно спросил он.

Пещь невинно моргнула.

Экран светился мягким светом ночника.

ЗАМЕТКА СИСТЕМЫ: 

— ЗАФИКСИРОВАНА НЕБОЛЬШАЯ НОЧНАЯ КОРРЕКЦИЯ. 

— УРОВЕНЬ ВМЕШАТЕЛЬСТВА: НИЗКИЙ. 

— РИСК ПЕРЕГРУЗКИ: НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ. 

— То есть я ещё и во сне работаю бесплатно, — констатировал он. — Это уже не пробный период, это эксплуатация.

ВЫ МОЖЕТЕ НЕ ВМЕШИВАТЬСЯ. ЭТО БЫЛО ВАШЕ РЕШЕНИЕ. 

— Спасибо, что напомнил, — буркнул он. — Моё решение — основная причина всех проблем, да?

Интерфейс благоразумно промолчал.

Где-то в другом месте, далеко от его квартиры, но очень близко к его будущим неприятностям, за столом из тёмного дерева сидела Мелена. На столе — толстый том отчётов, чернильница, перо и пара стогов аккуратно разложенных бумаг. В воздухе висело несколько светящихся слайдов — схемы, графики, тонкие нити аур, тянущиеся к разным точкам города. Одна из нитей свежая, ещё дрожащая вела к метке: «Мелкий бог. Пробный период. Евграф». Мелена прищурилась. Перо в её руке двигалось быстро и точно. 

— Так, — проговорила она себе под нос. — Структурный сбой допустимый. Очередь под контролем. Зарождающийся храм несколько преждевременно, но в рамках правил.

Она листала отчёт, как кто-то листает роман: не с интересом, но и не без эмоций. 

— Эмоциональная конструкция… карамельная пещь… — губы её чуть дрогнули. — Сахар и хаос. Слишком мягко, но показывает уровень вложенности.

Она перелистнула ещё пару страниц. На одной из них светился свежий пункт:

Ночная коррекция (сон верующего).

Вмешательство: минимальное.

Эффект: сглаживание ожидания плохого исхода.

Оценка: допустимо. 

— Он влез в чужой сон в первый же день, — сказала она, чуть качнув головой. — И не для того, чтобы отомстить, а для того, чтобы «не было хуже».

Она потянулась за другой папкой, уже с красной меткой: «Риски». Листок с именем «Евграф» ещё был чистым. Перо зависло над строкой «Рекомендация». Потом Мелена всё же сделала пометку:

«Наблюдать. Склонен к самопожертвованию в мелочах. Опасен тем, что может начать делать это в крупном масштабе. На раннем этапе — не ломать. Направлять».

На полях написала поменьше:

«Интересный. Потенциально полезный. Потенциально проблемный. Слишком живой для своей должности».

Она закрыла папку. 

— Посмотрим, — тихо сказала она в пустоту. — Или выгорит, или переломится.

И где-то очень далеко, на уровне, к которому никто из людей не добирался, несколько сил, официально зовущихся просто «Отделом», одновременно отметили галочкой его статус:

«Под наблюдением. Пока не трогать. Интересный кейс».

А в квартире Евграфа тихо, почти неслышно, происходили свои мелочи. Сверху сосед перестал перекладывать табурет и лёг спать, впервые за неделю, не уронив ничего тяжёлого на пол. Снизу соседка ворочала снами, в которых ей маршрутка приезжала вовремя. Кошка с первого этажа во сне гонялась за маленькими карамельными хвостами, не понимая, откуда они в её сне. Сам Евграф спал глубже, чем за последние месяцы. Аура, немного уставшая, но всё ещё бодрая, витала рядом, как собака у кровати: к чему-то прислушивалась, что-то отслеживала, но в серьёзные штуки не лезла. Карамельная пещь расползлась широким пятном по подушке, оставив сладкий отпечаток, который, к счастью, утром можно будет соскрести.

Электронный интерфейс выдал последнее на сегодня:

ДЕНЬ 1: ЗАВЕРШЁН.

ОБЩАЯ ОЦЕНКА: «СТРАШНО, НО МНОГООБЕЩАЮЩЕ».

И сам себя скромно перевёл в ночной режим.

Этой ночью мир спал с небольшим количеством сбоев. Кто-то пролил воду у кровати, кто-то забыл зарядить телефон, кто-то оставил окно на микропроветривание и получил ночное скрипучее сопровождение. Но никто не выпал с балкона, не попал в крупную аварию и не устроил пожара из-за забытого утюга.

Для бога мелких неприятностей — это было чертовски хорошее начало.

Глава 3