Бесплатный фрагмент - Приличная школа. Пытки

Приличная школа. Пытки

Глава 1. Она мёртвая

Марина только недавно получила права, и с друзьями решила прокатиться с ветерком. Её подруга Нина сидела на переднем пассажирском сидении, а позади них, ― ехали ещё двоя из друзей. Конечно же, последние были мальчики. Они задорно шутили, и все в салоне смеялись. Марине казалось, что она не отвлекается от дороги, но несчастье случилось… последнее, что она помнит, встречную легковушку, которая врезалась прямо на них. А после, её настиг сильнейший удар головой о лобовое стекло. Марине показалось, что осколки стекла проникли в её череп. Она будто ощущала их внутри своей головы. И, казалось бы, это всё… конец.

Подушка безопасности, конечно же, не сработала. Марина просто на просто сэкономила на этой опции, и приобрела автомобиль без подушки безопасности. В их стране такое позволительно. Но подушка ей бы точно помогла.

В следующее мгновение Марина уже очнулась в школе. И она долго не могла понять, что произошло? Что не так? У неё будто образовался провал в памяти. Школа казалась знакомой, вроде бы та, в которой она училась. Но разве ей нужно было сюда? Она не могла вспомнить, как туда пришла и зачем.

Марине уже исполнилось 18, и она закончила школу. Не могла нарадоваться тому, что наконец-таки получила аттестат, и теперь свободна. Марина чувствовала себя свободной от обязанности учиться, да и не только… ― она в целом чувствовала себя свободной и независимой.

― Надо найти Антонину Викторовну, ― проговорила Марина про себя. Это её бывшая классная руководительница. Если возникали какие-либо проблемы и вопросы, Марина никогда не стеснялась обращаться к ней. Даже знала номер её мобильного телефона.

Марина шла вдоль коридора и оглядывалась по сторонам. Ну, школа, как школа. Дети, как дети. Ничего там её не смущало, всё было привычным и знакомым. Она подошла к открытой двери одного из классов и увидела учителя, сидящего за партой. Тот будто учуял её взгляд, обернулся и посмотрел ей в глаза. Приветственно кивнул. Марину, почему-то, это смутило. Она решила поскорее отстраниться от открытой двери класса. Последовала к другому классу.

― Странно, ― подумала Марина, ― раньше в нашей школе не работали мужчины.

Сколько она себя помнит, если мужчина и работал в школе, то это был либо директор, либо учитель физкультуры. Во всяком случае, так было именно в этой школе. С мыслями «странно» Марина подошла к другой двери. За учительской партой и там сидел мужчина. Она бы даже сказала парень. Мужчина не выглядел слишком уж взрослым. Чисто визуально она бы дала ему лет 30.

― Тебе сюда, ― неожиданно заговорил с ней учитель.

― Мне? ― удивилась Марина и сразу же обернулась. На мгновение она предположила, что позади неё кто-то стоит, и это обращение было не к ней. Но нет, ― к ней.

― Да-да, к тебе обращаюсь, ― ответил учитель и открыл свой журнал, ― Марина Гечина, не так ли?

― Да, это я, ― согласилась Марина и ещё раз оглядела преподавателя с ног до головы, решила спросить: ― а Вы наш новый преподаватель?

Марина не собиралась сразу же признаваться в том, что уже не учится в этой школе. Хотя, было странным то, что её учитель ждёт. Но о последнем она не подумала…

― Старый уже, ― усмехнулся учитель. Марине неожиданно стало неловко.

― Извините, мне нужно к директору, ― сказала Марина, с намерением поскорее скрыться от глаз незнакомого учителя. Она уже чувствовала, что просто зря теряет время. Даже не поняла, какой у неё вопрос и почему она ищет свою классную руководительницу?

― Только не опаздывай к уроку, у нас за это наказывают, ― неожиданно сказал учитель.

― Не опоздаю,― обещала Марина и поскорее отошла от двери. Всё это время она общалась через порог, будто боясь подойти к учителю. Марина пошла дальше вдоль по коридору и схватилась за сердце. Только после того, как она сделала несколько шагов прочь от класса, задумалась: «наказывают?». Марина бы решила, что он пошутил, но подобные высказывания вряд ли уместны для учителей. И она не ослышалась, он точно сказал: «наказывают».

Марина дошла до лестничной площадки и решила спуститься на второй этаж. Там как раз находится кабинет директора. И если что, любые вопросы можно задать ему.

На втором этаже тоже всё было, как обычно, и не очень… на мгновение Марина подумала, что в этой школе работают одни только мужчины, но очень скоро успокоилась. В одном из классов Марина увидела учительницу-женщину, и сразу же обратилась к ней:

― Извините, а Вы не знаете, в каком кабинете Антонина Викторовна сидит?

― Её здесь нет, ― ответила учительница и посмотрела на неё с укоризной, ― тебе нельзя здесь находиться. Новенькая что ли?

Вопрос учительницы очень не понравился Марине. Она подумала, что задала бы его ей. Раньше Марина никогда не видела эту учительницу в их школе. И это она была новенькая, как и те мужчины-учителя с третьего этажа. Всё начинало казаться странным.

― Нет, я просто школу свою не узнаю, ― честно ответила Марина, подшучивая, ― будто всех учителей подменили.

Марине показалось, что учительница улыбнулась краем губ. Но очень не хотела этого замечать. Вскоре учительница заговорила:

― На втором этаже учатся мальчики, на третьем ― девочки.

― Я ищу Антонину Викторовну, ― упрямо сказала Марина, ― ну, или хотя бы, директора.

― Ваш директор на третьем этаже, ― ответила учительница и важно пояснила: ― девочки не имеют право спускаться к мальчикам. Если не хочешь неприятностей, советую поскорее покинуть этот сектор.

― Сектор? ― с ухмылкой переспросила Марина.

― Живо, ― нервно закричала учительница. Марина вздрогнула от испуга, а её ноги почувствовали слабость. Никогда ещё учителя в школе так не кричали на учеников. Тем более, ни за что, за попытку пошутить…

― Ладно, извините… я пойду, ― испуганно пробормотала Марина и начала отстраняться, ― я не знала, что теперь мальчики и девочки учатся отдельно.

Марина зашагала назад спиной, и продолжала смотреть на суровый взгляд учительницы. И вдруг почувствовала, что её спина упёрлась о какое-то препятствие.

― Ой, извините, ― виновато пробормотала Марина и мигом обернулась. Позади неё стоял мужчина в чёрном костюме, с белой рубашкой и в красном галстуке. В его одежде ничего не смущало Марину, разве что, ― кроваво красный галстук. Но она старалась не обращать внимания на подобный элемент одежды. В конце-то концов, это же галстук… и к тому же, это первый учитель, на котором она увидела такой.

― Порядки нарушаем? ― спросил учитель и неожиданно схватил Марину за правое ухо, принялся скручивать и тянуть.

― А-а-а! Вы что себе позволяете? ― с возмущением спросила Марина и обеими руками потянулась к своему уху. Она не решалась приложить ладони к рукам странного учителя, будто боялась это делать. Ждала ответ на свой вопрос.

― Тебе же велели идти на свой этаж, ― напомнил учитель.

― Я уже шла, ― взволнованно ответила Марина.

― Сейчас пойдёшь со мной, ― сказал учитель суровым голосом и буквально потащил её за уши. Марина продолжила кричать и возмущаться.

― Ау! Что Вы делаете? Вы не имеете права!

― Имею, ― холодно, с безразличием ответил учитель.

― Я пожалуюсь, и вас уволят, ― решительно заявила Марина. Она уже поняла, что учитель не намерен отступать. Он продолжал грубо держать и скручивать её ухо. Жуткая боль начинала её раздражать… Марина считала, что вправе возмущаться, и не обязана терпеть подобное обращение. А между тем внутри себя она уже была в шоке от происходящего. Раз учитель настолько груб и позволяет себе такое, значит, в этой школе точно что-то не так…

― Кому пожалуешься? ― спросил учитель и ещё сильнее скрутил её ухо, требовательно приказал: ― шагай!

― Директору пожалуюсь, ― ответила Марина.

― Я твой директор, ― решительно заявил учитель.

― Вы не директор. Олег Семёнович директор, ― возразила Марина. Она попыталась посмотреть жестокому учителю в глаза, но это сделать не получалось. Он до боли продолжал скручивать её ухо. Голова Марины искривилась и смотрела совсем в другую сторону.

― Нет здесь таких, ― ответил учитель и снова потребовал: ― живо шагай, если не хочешь, чтобы я ухо твоё оторвал.

― А-а-а! Отпустите! ― громко крикнула Марина. Она уже не могла терпеть боль на своём ухе, начала прикасаться к ладоням учителя и пыталась разжать его пальцы.

― Ты что себе позволяешь, деточка? ― спросил учитель и схватил её за запястье той руки, которой она попыталась помешать ему, скручивать её ухо. Он посмотрел ей в глаза угрожающим взглядом, но Марина не собиралась сдавать позиции.

― Это Вы что себе позволяете? ― задала Марина ответный вопрос. ― Вы не имеете право так обращаться с детьми.

― Не знаешь, где ты? ― спросил учитель. И он продолжал смотреть ей в глаза. Марине это стало казаться устрашающим.

― Пожалуйста, отпустите, ― жалобно попросила Марина. Она будто поняла, что надо сказать именно эти слова, а не пытаться отстаивать какие-то права.

― Скоро узнаешь! Живо в класс, ― сказал учитель. В ответ на её жалобную просьбу учитель всё-таки отпустил её, но толкнул. Марина одним коленом упала на пол, и посмотрела на учителя снизу вверх.

― Живо в класс! ― повторил учитель. Марина резко встала и быстрыми шагами направилась к лестничной площадке. Сделала шагов пять и обернулась. Хотела понять, не следует ли за ней ненормальный учитель? Она уже про себя давно обозвала его таким.

За Мариной, естественно, никто не следовал. Но обернувшись, она увидела суровый взгляд учителя. Он направил указательный палец вверх и смотрел прямо на неё. У Марины замерло сердце от волнения.

― Ну, конечно, побежала слушаться, ― нервно проговорила про себя Марина и вышла на лестничную площадку. Недолго думая, она стремительными шагами направилась вниз, на первый этаж. Марина ещё не спустилась, и вдруг её голову посетил весьма умный вопрос: ― а зачем мне вообще Антонина Викторовна и директор? Пойду-ка я домой…

Но Марина ещё не знала, что домой она не пойдёт. А внизу её ожидают дополнительные сюрпризы, ― нововведения в её школе. В этот момент Марина как раз дошла до самого нижнего этажа. При выходе из двери висела вывеска: женская раздевалка. Марина зажала губы и помотала головой, как бы с иронией. Она не верила тому, что видит, и уже считала это идиотизмом. Раньше в её школе не было ничего подобного.

Обычно изменения в школе могут происходить из-за смены директора. Марина всегда так считала, если не брать во внимание систему законодательства. Увидев вывеску «женская раздевалка», она подумала о том, что в их стране не принято разделять учащихся на мальчиков и девочек. Всегда так было, во всяком случае, в их школе. Раньше их разделяли по классам, не могло же всё так быстро перемениться за один день? И директор точно не вправе вводить подобные изменения… Происходящее казалось Марине полнейшим безобразием.

Марина вздохнула и вошла в раздевалку. Внутри всё было, как обычно, за исключением одного, ― из раздевалки не было выхода к основному коридору. Раньше их раздевалка плавно заканчивалась, как бы являлась частью широкого проходного коридора. А посередине здания был пост охраны и выход на улицу. Марина уже не понимала, что происходит, а в её сердце пробрался страх.

Она замерла и несколько минут стояла в ступоре. Не знала, что делать дальше и куда идти? Спустя несколько минут вздохнула и принялась отыскивать свой ящик.

― Хотя бы ты здесь, ― сказала Марина и сняла рюкзак со своего плеча. Она как раз подошла к своему ящику и быстро отыскала ключик в боковом кармане своего рюкзака. Всё снова казалось обычным и привычным. Им принято оставлять мобильные телефоны в раздевалке, и поэтому она хотела открыть свой ящик. Засунула ключ в замочную скважину и закрыла глаза, вздохнула. Она как бы молилась за то, чтобы её телефон оказался на месте. Она всегда кладёт его на верхнюю полку своего ящика.

Молитвы молитвами, но время поджимает. Марина не считала, что должна учиться и прийти своевременно в класс. И всё же почему-то решила, что времени у неё мало… она торопливо открыла ящик и радостно произнесла:

― Ура!

Марина увидела свой телефон и взяла его в руки. Она боялась, что он окажется разряженным, но такого не произошло.

― Ну, давай же, давай… ― шептала Марина, пролистывая телефонную книжку. Она искала номер своей учительницы Антонины Викторовны. И снова классная руководительница понадобилась ей. Спустя примерно минуту Марина отыскала нужный номер и отправила звонок. Шли гудки, но вместо ответа она услышала знакомую фразу: «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

― Вот чёрт! ― возмутилась Марина, взмахнув телефоном вниз. И как раз в этот момент прозвенел ужасающе громкий звонок. Марина вернула телефон на полку и прикрыла уши, а про себя повторяла: чёрт, чёрт, черт!

Она не могла поверить в то, что попала в такую глупую ситуацию. Не понимала, что происходит и почему в её школе творятся странные дела? Не только учителя незнакомые, порядок другой, да ещё и звонок стал громче. Раздевалку переделали, а выхода нет…

Марина не видела другого выхода, кроме как вернуться на третий этаж. Внизу помимо раздевалки ничего не было. И что ужасало сильнее всего, ― на всех окнах были вертикальные металлические решётки.

― Как в тюрьме стало, ― со вздохом произнесла Марина, проходя мимо очередного окна. Конечно же, раньше не было решёток на окнах, а сами они были из прозрачного стекла. Окна в этой странной школе были молочного оттенка. Они пропускали свет внутрь, но не было видно, что снаружи. Вообще нисколько не было видно…

― Ладно, пойду, пожалуй, в класс, ― сказала Марина самой себе, когда попала на третий этаж. В коридорах стояла мертвая тишина, а ведь ещё недавно многие бегали, общались.

Марина уже знала, в какой класс ей нужно пойти. Экспериментировать и заглядывать в другие не стала. Подошла к нужной двери, сделала два стука и открыла дверь, не дожидаясь разрешения.

― Извините за опоздание, можно войти? ― произнесла Марина давно изученную фразу и посмотрела на учителя. Тот стоял у доски и что-то объяснял ученикам. Держал в руке пластиковую указку.

― Проходи, ― ответил учитель, выдержав недолгую паузу. Марина кивнула и хотела пройти к партам, взглядом уже выбирала себе место.

― Сюда иди, ― неожиданно послышалось строгое требование учителя.

― К доске? ― с удивлением переспросила Марина.

― Встань у доски и посмотри на свой класс, ― велел учитель, ― ты должна представиться им.

Марина сразу же заулыбалась. В её мысли прокрались приятные воспоминания о том, как её представляли новому классу, когда она сменила школу в связи с переездом. Для Марины это были светлые воспоминания. И новая школа, как раз и была эта школа, только без странностей…

― Представься, ― приказал учитель, как только Марина встала напротив доски, лицом к своему классу.

― Я Марина Гечина, ― начала уверенно говорить Марина, но не знала, что добавить ещё. На мгновение запнулась, и честно продолжила объяснять: ― я как бы уже отучилась, получила аттестат и…

― Не получила аттестат, ― неожиданно прервал её речь учитель. Марина сразу же повернула голову в сторону учителя, и увидела его суровый взгляд.

― Ладно, не получила, ― неохотно согласилась Марина. Она решила, что сейчас не стоит ни с кем препираться.

― Я твой классный руководитель, ― продолжил учитель говорить, ― и зовут меня Остап Григорьевич.

В этот момент Марина зажмурила брови и смотрела на последнюю парту. Она никого не узнала в классе, кроме одной девочки Ани. И Марина была удивлена тому, что видит именно её…

― Но ведь Аня Шугина умерла, она мёртвая, ― уверенно и взволнованно сказала Марина.

― Нельзя так отзываться о своих одноклассницах, ― с упрёком сказал Остап Григорьевич, ― обидеться могут.

― У неё было больное сердце. Ей врачи сказали учиться дома, но она хотела с нами, с классом, ― испуганно объясняла Марина. И она не отводила взгляд от ученицы из последней парты.

― Она и сейчас хочет учиться с классом, ― дополнил её слова учитель.

― Но это не может быть правдой, как она здесь? Как? ― взволнованно спросила Марина. Она ещё раз оглядела свой класс и вопросительно посмотрела на своего учителя.

Глава 2. Проходи в класс

Удивление и возмущение Марины по поводу присутствия покойной ученицы Ани никто в классе не замечал. Только она волновалась и уже почти тряслась, торопливо оглядывала всех остальных присутствующих. Глазами Марина искала знакомые лица, но таких больше не было. Это казалось очень странным.

― Выбирай себе парту, ― приказал Остап Григорьевич невозмутимым голосом. Он проигнорировал все её вопросы. Ученицы молчали. Последнее тоже смущало Марину, ведь обычно в классе всегда стоит гул, а сегодня было тихо. Все ученицы внимательно слушали учителя, сидели ровно и красиво, сложив руки у груди. Это внушало страх, если призадуматься. Марина почему-то призадумалась…

― Я хочу сидеть на второй парте, ― сразу же ответила Марина, посмотрев на пустую парту напротив учительского стола, ― или, если можно, даже на первой. Я просто плохо вижу.

― Очень хорошо, будешь у нас старостой, ― сразу же сказал Остап.

― Почему старостой? ― удивилась Марина. ― Разве её у вас ещё нет?

― Была, но ушла, ― ответил Остап, а после сразу же уточнил: ― на днях ушла.

― А, понятно… ― протянула Марина, глядя на парту, а после призналась: ― я не была готова стать старостой.

― Это не тебе решать, ― неожиданно заявил Остап. Прозвучало грубовато, и Марина тяжело вздохнула. Заставила себя продолжать общение с учителем.

― Можно я сяду на своё место? ― спросила Марина.

― Нельзя, ― послышался спокойный ответ учителя. Марина сразу же посмотрела на него вопросительным взглядом, но учитель молчал.

― И что мне тогда делать? ― спросила Марина и сразу же предупредила: ― я не готова выступать у доски.

Почему-то Марина решила, что учитель намеревается спрашивать у неё предмет в качестве наказания за опоздание. Вспомнила, как на перемене он сказал: «накажу».

― Положи портфель у парты и пошли со мной, ― сказал Остап и неожиданно зашагал в другой конец класса.

― Зачем? Куда? ― нетерпеливо начала расспрашивать Марина. Она уже волновалась не на шутку.

― Поговорим, ― коротко ответил Остап и продолжил шагать. Марина уже бросила свой портфель на пол рядом с учительским столом. Нерешительно последовала за учителем.

― О чём поговорим? ― спросила Марина.

― О твоём плохом поведении, ― ответил Остап. К этому моменту он как раз подошёл к двери, который находился в конце класса. Там, где обычно глухая стена…

― Но здесь раньше не было двери, куда она ведёт? ― взволнованно спросила Марина.

― В комнату для воспитательных бесед, ― ответил Остап. Он приложил ладонь к золотой круглой ручке и покрутил её. Дверь открылась.

― Каких ещё воспитательных бесед? ― спросила Марина, не веря тому, что слышит. Её губы натянулись в лёгкую улыбку, а сама она начала мотать головой. Проявляла иронию ко всему происходящему.

― Ты опоздала на урок, и я должен быть уверен в том, что впредь такого не будет, ― важно объяснил Остап. В этот момент он толкнул дверь за ручку и четырьмя пальцами указал в проход.

― Бред какой-то, ― со вздохом произнесла Марина и продолжила мотать головой.

― Проходи, ― весьма по-доброму поторопил её Остап, а сразу после обратился к своему классу: ― дети, встали.

Весь класс дружно поднялся на ноги. И всё обернулись в их сторону. Это выглядело устрашающе, у Марины замерло сердце от испуга. Но последнее произошло не оттого, что дети послушно встали, ― она вблизи увидела Аню. И это точно была та девочка, которая умерла… Марина уже строила догадки о том, где же она находится? Смела предполагать, что эта девочка всё же не Аня Шугина. Возможно, она просто похожа на неё. Ведь бывают же у людей двойники? Только вот часто ли? До этого Марина ещё никогда не встречала двойников. А если кто-то кого-то и называл чьим-то двойником, Марина сразу же сравнивала этих людей и быстро понимала, ― чушь! Двойники ― это лишь похожие друг на друга люди. А сейчас перед ней стояла точная копия Ани Шугиной.

― Они сочувствуют тебе, ― неожиданно объяснил Остап.

― Мне? ― иронично переспросила Марина. Она посмотрела на своего классного руководителя, а потом обернулась к ученикам. Всех оглядела. Естественно, взгляд Марины снова замер на той девочке по имени Аня. И Марине показалось, что девочка отрицательно помотала головой, а ещё она сильно нахмурила брови. Будто велела ей замолчать…. Марина старалась убедить себя в том, что Аня не кивала ей. «Это у неё так дёрнулась голова» ― сказала она самой себе.

― Всегда сочувствуют тем, кто заходит в эту комнату, ― сообщил Остап.

― Убивать меня будете что ли?― пошутила Марина. Учитель посмотрел на неё суровым взглядом и повторил своё требование:

― Проходи.

― Ладно, ладно, пройду, ― с недовольством проговорила Марина и сделала шаг внутрь, ― только какой в этом толк?

Марина уже вообще не понимала, что она здесь делает и почему подчиняется странным приказам учителя. Ей казалось, что она вообще не обязана его слушаться и уже тем более, ― идти за ним.

Как только Марина вошла в комнату, поняла, что по размеру она такая же, как и класс. Видимо, это и был соседний класс. Они зачем-то проделали дверь и, скорее всего, заколотили вход сюда из коридора. Сделав такой вывод, Марина начала оглядываться. Стены были белые, и почему-то напоминали ей больницу. Впрочем, Марина редко встречала в больницах именно белые станы. Она и сама не понимала, почему у неё возникли такие ассоциации…

При входе у стены стояло кресло, очень напоминающее стоматологическое. А чуть дальше находились стеклянные тумбочки с выдвижными ящиками чёрного цвета. Стекло и чёрное покрытие самих ящиков, весьма гармонировали друг с другом. И такая мебель элегантно вписывалась в белую стену. Всё выглядело красиво и в современном стиле.

― Вы мне собираетесь зубы лечить? ― усмехнулась Марина шутя. Она сразу же посмотрела на учителя и поняла, что на его лице нет ни капли юмора.

― Садись на кресло, ― требовательным голосом сказал Остап. Марина посмотрела на него недоверчиво.

― Что? Серьёзно?

― Садись, ― повторил Остап. Марина начала мотать головой туда-сюда, но сама села на кресло. На самом деле, она просто устала стоять на ногах. Посидеть, будто означало отдохнуть.

― Ну вот, я села, ― с ухмылкой сообщила Марина. Она смотрела на учителя так, будто кидает ему вызов. Он же казался суровым и невозмутимым.

― Очень хорошо, раз села, ― сказал Остап и приблизился к ней. Потом пригнулся и начал что-то ощупывать за креслом на уровне её талии. Марине казалось, что он слишком приблизился к ней. Она уже считала это недопустимым… ощущала его дыхание близко-близко, и это заставляло её волноваться. Вызывало в ней неправильные ассоциации.

― Что Вы делаете? ― взволнованно спросила Марина и посмотрела на учителя. Видела только его спину.

― Это делаю, ― ответил Остап, неожиданно чем-то щёлкнув. Естественно, Марина ничего не поняла, пока он не отстранился.

Марина посмотрела вниз и поняла, что он закрепил её талию ремнём.

― Что? ― возмутилась Марина, сморщив брови. ― Что это значит?

В этот момент Остап снова приблизился к ней и руками потянулся к спинке её кресла на уровне головы. Очень скоро Марина поняла, что он закрепляет похожий ремень на её шеи. Её испуг начал граничить с истерией.

― Это чтобы ты не пыталась убежать, ― спокойным голосом объяснил Остап.

― Нет! Отпустите! ― требовательно закричала Марина и начала дёргаться. ― Вы не можете связывать меня.

― Могу, ― сразу же возразил Остап.

― Не можете! Это против правил, ― уверенно закричала Марина. Она посмотрела вниз и обеими руками обхватила пряжку на талии. Попыталась отсоединить ремень.

― Ты не освободишься так просто, ― заявил Остап, ― для этого нужен специальный ключ.

― Ты кто такой? Что задумал? ― нервно спросила Марина, продолжая дёргаться.

― Я твой классный руководитель, ― повторил Остап уже сказанное, ― и здесь ты для того, чтобы я тебя наказал.

― Извращенец что ли? ― с гонором спросила Марина. ― Отпусти меня, тебе это не сойдёт с рук.

В этот момент Остап отошёл к комоду и вытянул один из ящиков.

― Что ты задумал? Изнасиловать меня собрался? ― спросила Марина. Она волновалась всё сильнее и сильнее. Связанная шея и талия не давали ей покоя, как и чёрные кожаные ремни, которые удерживали её… Марина дёргала пряжку, но безуспешно.

― У нас не полагается так думать,― сказал Остап и снова направился к ней. В руках он держал короткий ремешок, приделанный на деревянную рукоять. Ширина ремешка была приблизительно 4см, а длина только 20—25.

― Как думать? ― вскрикнула Марина, продолжая дёргаться. ― Отпусти! Отпусти!

Остап подошёл к Марине вплотную, приложил ладонь к её лбу и неожиданно начал шлёпать её по губам этим ремнём.

― А-а-а… чёрт! Псих, отстань! ― истерично начала Марина кричать. И, естественно, принялась отбиваться руками. Она схватилась за ремень одной рукой, а второй пыталась оттолкнуть от себя самого Остапа. Повернула голову в сторону.

Первый удар Остапа пришёлся по её губе весьма точно. Марина уже ощущала, как её губа неприятно саднит. Это приводило её в ужас.

― Это за порочные мысли,― неожиданно объяснил Остап. Он поддался её отталкиваниям, и на какую-то долю минуты даже отстранился от неё. Но объяснив причину наказания по губам, он снова приложил ладонь к её лбу.

― А-а-а… прекрати, ― громко закричала Марина.

― Не сопротивляйся, ― приказал Остап.

― Да ты псих, отстань от меня, ― требовательно закричала Марина, ― по-твоему, я должна молча терпеть побои?

― Должна, ― весьма уверенно заключил Остап. Одно рукой он хватал Марину за лоб с готовностью снова ударить её по губам. Но она сопротивлялась и повернула голову в сторону. Деревянным концом плети, а так же частью своей руки он начал придавливать её щеку, заставляя правильно лечь.

― А-а-а… отстань! ― закричала Марина в очередной раз.

― Не сопротивляйся, хуже будет, ― жестоко пригрозил Остап.

―А-а-а… ― неистово закричала Марина и начала в бешеном темпе мотать головой туда-сюда. Она была в шоке от происходящего. Не могла поверить в то, что это всё на самом деле.

Марина не знала, что и думать по поводу происходящего. Естественно, из-за того, что она истерично мотала головой, Остап не мог шлёпать её губы. Но это Марину особо не утешало, ведь он настойчиво норовил продолжить эту странную порку.

― Вы захватили школу? Вы похитители? ― неожиданно предположила Марина. В ожидании ответа она посмотрела Остапу в глаза

― Нет, ― коротко ответил Остап, а потом резко ударил её по губе ремнём.

― А-а-а! Ты псих! Ты не имеешь права так бить учениц, ― нервно закричала Марина, ― и не имеешь права связывать нас.

― Имею, ― спокойным и уверенным голосом возразил Остап. Он попытался снова ударить её по губам, но Марина решительно отвернулась и закричала:

― А-а-а…

― Советую быть более вежливой и обращаться ко мне на «вы», ― высокомерно посоветовал Остап. Марина снова начала дёргаться и вырываться.

― Отпустите, вы не имеете право держать меня здесь.

― В воспитательных целях имею, ― ответил Остап и снова приложил ладонь к её лбу, другой рукой попытался ровно уложить её голову на кресле. Естественно, это не получалось. Марина упрямо отворачивалась.

― Вы кто такие? Вы точно не учителя, ― возмутилась Марина. Она решила всё же обратиться к нему на «вы» и в этом не упорствовала.

― Мы воспитатели, ― ответил Остап, ― я назначаю тебе 30 ударов по губам за порочные мысли.

― Да вы ненормальные, ― возмутилась Марина. Она косо посмотрела на Остапа, а он неожиданно начал отходить.

― Сопротивляться плохо, ― строго сказал Остап, шагая прочь от неё, ― за это ждёт отдельное наказание.

― Ты куда? ― взволнованно спросила Марина и следила глазами за учителем.

― Вы, ― деловито подправил её Остап. Он подошёл к выдвижным ящикам и вытянул один из них.

―Вели бы себя, как учитель… ― начала говорить Марина, но тут Остап резко её перебил с требованием:

― Молчи.

Он взял странное сетчатое приспособление, похожее на маску для лица, и которое имеет продолжение с боку. Издалека эта штука напоминала чехол для спинки стула с выпуклостью для головы.

― Что вы задумали? ― взволнованно спросила Марина. Остап не спешил отвечать. Он молча подошёл к ней и принялся прикладывать странную маску к её лицу. Она пыталась помешать ему руками, но это не получалось сделать.

― А-а-а… помогите! ― истерично закричала Марина. Она уже начинала ощущать себя некой подопытной, страх накатил на неё с новой силой. Как только Остап приложил маску к её лицу, закрепил её на спинку стула. И он смог это сделать, несмотря на то, что Марина не переставала мотать головой. И вскоре поняла, что всё это приспособление гибкое и сетчатое. Оно способно изменять свою форму в зависимости от её движений.

― Не кричи, ― сказал Остап, ― тебе никто не поможет.

― Что это за москитная сетка? ― язвительно спросила Марина. Она будто устала кричать или поняла, что это бессмысленно.

― Это, чтобы ты не двигалась, и я смог как следует тебя наказать, ― ответил Остап невозмутимым голосом. Марина снова начала истерично дёргаться и закричала:

― А-а-а… вы психи! Отпустите немедленно.

― Скоро ты не сможешь так шевелить головой, ― обещал Остап и обеими руками потянулся к её голове. Он начал нажимать сетчатую маску, а та принимала форму её головы и лица.

― А-а-а… ― продолжила Марина орать.

― Почему ты кричишь? ― неожиданно спросил Остап. ― Я ещё не делаю тебе больно.

― Мне уже больно оттого, что я в руках ненормальных подонков, ― возмутилась Марина, заставляя себя успокоиться. Она надеялась как-то задеть учителя, но понимала, что сейчас он здесь главный. Задумал что-то ужасное… она ведь знала, что он задумал порку, но всё равно боялась.

Остап усмехнулся впервые, за всё время, и мигом возразил:

― Психически я полностью здоров, даже если тебе иначе покажется.

― Что это значит? ― сразу же спросила Марина. Ей показалось, что он сказал эти слова не просто так.

― Сиди ровно, ― приказал Остап, заставляя её правильно уложить голову на кресле. И тут у Марины будто припадок случился. Вместо того, чтобы молча ждать от него ответа на свой вопрос, она снова начала мотать головой.

― А-а-а… хватит.

― Тише, тише, уже почти всё, ― успокаивающим образом сказал Остап. Он уложил её голову так, как сам того хотел, а после гибкая маска будто одеревенела.

― Что всё? Что Вы сделали? ― с большим испугом в голосе спросила Марина. Она больше не могла двигать головой совершенно нисколько.

― Временно обездвижил твою голову, ― спокойным голосом ответил Остап, ― чтобы не рыпалась.

― А-а-а! Помогите! ― громко закричала Марина. Она уже не знала, куда деться от страха. Её ноги холодели, а тело бросало в дрожь. Она невольно думала о том, что же этот псих сделает с ней сейчас? Марине казалось, что он не ограничится одной лишь поркой.

― Сейчас я ещё кое-что сделаю, ― сказал Остап и отошёл к выдвижному ящику. Теперь Марина не могла обернуться, следила за ним только глазами. Остап взял в руки какую-то мини отвертку и показательно приподнял её вверх.

― Что? Зачем это Вам? ― с испугом спросила Марина. От страха она не осмелилась фамильярничать и ругаться, и поэтому начала обращаться к нему, как к настоящему учителю: уважительно и на «вы».

Остап ехидно улыбнулся, и это напугало Марину ещё сильнее. Она начала думать, что попала в руки к маньякам. И теперь неизвестно, что с ней будет… сожалела, что не пыталась бежать через окно или же не отыскала дверь. Будто даже забывала, что на всех окнах в этой школе стоят металлические решётки.

― Сейчас увидишь, ― ответил Остап и улыбнулся краем губ. Холодок пробежался по всему её телу. А сама Марина стала бояться за глаза… она уже воображала самое худшее. Зачем ещё ему могла понадобиться отвёртка? Чтобы продырявить её губы? Нос? Чем больше задумывалась Марина, тем сильнее боялась.

Обеими руками Марина начала дёргать за стальную маску, которая удерживает её голову. Раз за разом она предпринимала безуспешные попытки освободиться, хныкала в истерике. И на её удивление, Остап не ругался на неё, хотя и смотрел в её сторону. На его лице была заметна улыбка.

Глава 3. Считай

Остап подошёл к Марине и посмотрел на неё с улыбкой.

― Что Вы задумали? ― испуганно спросила Марина. Неожиданно он потянулся к её правой руке и начал ремнём стягивать запястье. На кресле уже оказались специальные крепления, на которые до этого Марина не обратила внимания.

― Нет… нет… только не надо связывать и руки, ― испуганно и пискляво попросила Марина.

― Уже связал, ― с ухмылкой сообщил Остап и перешёл к её следующей руке, ― ты ведёшь себя слишком дерзко и грубо. Так не полагается нашим ученикам.

Марина искоса на него посмотрела и продолжила испуганно хныкать:

― Нет… нет…

Она дёргала руками, но, естественно, не могла помешать Остапу, связывать и запястья тоже. Он делал это быстро, будто в спешке. И очень умело…

― Не надо, ― умоляющим голосом попросила Марина. Она ни на секунду не забывала про отвертку, за которой Остап ходил специально. Ей снова чудилось нечто зловещее…

― Чего не надо? ― спросил Остап. Он смотрел на неё и приближался. Марину это пугало. Ей уже хотелось кричать, но она сдерживалась. Понимала, что крики только усугубят её положение.

― Ничего не надо, пожалуйста… ― взволнованным голосом попросила Марина: ― отпустите меня.

― Наказывать тебя не надо? ― спросил Остап.

― Не надо, прошу.

Марина опустила взгляд и попыталась посмотреть вниз, на руку Остапа. Она была уверена, что он всё ещё держит ту маленькую отвёртку в одной из рук. И он точно взял её не просто, чтобы напугать её, а зачем-то ещё…

― Непослушных девочек всегда надо наказывать, ― ответил Остап.

― Прошу, нет… ― захныкала Марина: ― эхе… эхе…

Конечно же, Остап видел, куда смотрит Марина.

― Это ищешь? ― спросил Остап и преподнёс отвертку ближе к её лицу. Марина только тогда смогла разглядеть её. Отвертка была крестообразная, с короткой металлической частью.

― Зачем это Вам? ― ещё раз спросила Марина. Стальная сетчатая маска, которая удерживала её голову, состояла из делений примерно 2*2. Она частично перекрывала ей глаза, нос, рот и остальные части её лица. Через маску Марина могла видеть, как и говорить, и дышать. Но дискомфорт ощущался, её страх возрастал.

В следующее мгновение Остап потянулся с отвёрткой к её губам и начал что-то подкручивать на её маске.

― Готовлю тебя к наказанию, ― ответил Остап.

― К какому наказанию? ― спросила Марина испуганным голосом. Она закрыла глаза и тяжело вздохнула.

― Ты уже забыла, какое наказание я тебе назначил? ― спросил Остап с долей упрёка в голосе. Марина молчала. Ей было неприятно это вспоминать и отвечать ему. Остапу это неожиданно не понравилось.

― Отвечай, ― требовательно приказал Остап, продолжая подкручивать шурупчики на стальной маске. Марина уже догадалась, что он пытается оголить область её губ, снимает оттуда металлические деления, чтобы потом выпороть её губы ремнём. Стоило ей только подумать об этом, её сердце взволнованно забилось, а ноги почувствовали слабость.

― Не забыла, ― неохотно проговорила Марина.

― И какое же наказание я тебе назначил? ― спросил Остап.

― Зачем Вы это делаете? ― спросила Марина в ответ, посмотрев ему в глаза. Она уже чувствовала на себе психологическое давление. Но пугали не разговоры, а то, что он делает с ней… или собирается сделать. Марина всё ещё была уверена, что он собирается не только отшлёпать её по губам.

― Моя работа воспитывать и обучать, ― спокойным голосом объяснил Остап. Марина снова закрыла глаза и тяжело вздохнула.

― Пожалуйста…― тихо произнесла Марина.

― Ну, так что, ты помнишь, какое наказание я тебе назначил? ― переспросил Остап, возвращаясь к предыдущей теме разговора.

― Я не собираюсь отвечать на этот вопрос, ― упрямо и дерзко заявила Марина. В этот момент Остап как раз уже снял с её губ металлическую сеточку.

― Ничего, я тебе напомню, ― с ехидной улыбкой сказал Остап, внимательно разглядывая Марину. После этого он направился к тумбочке, чтобы отнести обратно отвёртку и частичку от её странной маски. Оттуда же взял в руки ремень с деревянной рукоятью.

― А-а-а… помогите, ― истерично закричала Марина, как только увидела ремень. Не то, чтобы она боялась порки, но всё это казалось ей возмутительным. Её никогда в детстве не пороли ремнём и вообще нисколько не били. Марина и не догадывалась, насколько порка может быть болезненной… а ещё ей казалось невероятно унизительным позволять себя бить какому-то учителю, когда даже её родители не делали этого.

― 30 ударов за порочные мысли, ― повторил Остап её наказание.

― Нет, Вы не можете… ― успела сказать Марина, и получила первый болезненный удар. Конечно же, второй, если учитывать, что он пытался пороть её в подвижном состоянии.

― Считай, ― строго приказал Остап.

― А-а-а… ― неистово закричала Марина. Боль показалась ей режущей, обжигающей. Она только подумала о том, что это ужасно больно, как вдруг получила следующий удар.

― Считай, ― снова повторил Остап. Но Марина, будто не слышала его слова, не воспринимала их.

― А-а-а… нет… ― закричала Марина. И, конечно же, Остап не медлил. Он сразу же ударил её снова.

― Советую считать, деточка, ― игривым нахальным голосом заговорил Остап. Но Марина хотела только кричать и не собиралась перед ним унижаться. Считать свои побои она воспринимала, как нечто в крайней степени унизительное.

― А-а-а… не стану я считать, псих, ― нервно закричала Марина.

― Знаешь, почему следует считать? ― спросил Остап. Не дожидаясь её ответа, он поспешил ударить её ещё раз, уже в четвёртый.

― А-а-а… хватит,― продолжала Марина кричать. Остап ударил её по губам ещё. Он убрал металлические части маски не только от её губ, но из носа тоже. Сильнее всего Марине было больно, когда удар приходился ей под нос. Её кожа уже саднила. Ощущения на губах и на носу были такие, как при сильной простуде. Будто она растёрла нос, пока шмыгала соплями… дышать становилось тяжело от волнения.

― Если не начнёшь считать, буду бить тебя, пока мне это самому не надоест, ― пригрозил Остап и наградил её очередным ударом.

― А-а-а… ― протяжно закричала Марина. Она по-прежнему не желала общаться с ним, и подчиняться унизительному требованию.

― Ну, хорошо, тогда продолжим, ― сказал Остап и снова её ударил. Марина только кричала:

― А-а-а…

Но кричала она не только от боли. В основном в надежде, что её кто-нибудь услышит и придёт на помощь.

― Я буду бить, пока твои губки хорошенько не закровят, ― жестоко обещал Остап.

― А-а-а… не надо, ― протяжно взмолилась Марина.

― Считай, ― сурово повторил Остап. Она получала удар ремнём всякий раз, когда Остап что-то ей говорил. Так было и сейчас. Марине казалось, что её губы уже итак кровят… во всяком случае, по ощущениям.

― А… хватит, хватит, ― продолжала Марина умолять. Она будто только сейчас поняла, что всё серьёзно. Этот новый учитель и в самом деле собрался наказывать её поркой.

― Я не засчитываю твои удары, пока ты не начнёшь считать, ― нагло сообщил Остап. А после, ― снова её ударил.

― А… нет, пожалуйста, ― пискляво проговорила Марина, ― мне так больно.

― Ещё не больно, ― возразил Остап и снова её ударил.

― А-а-а…а… ― протяжно кричала Марина и впадала в ещё большую истерику. Ей казалось, что выхода нет, а рядом с ней самый настоящий мучитель. Он здесь, чтобы её пытать…

― Считай, ― в очередной раз приказал Остап.

― Двадцать, ― неожиданно крикнула Марина. Ей казалось, что именно столько раз он её ударил. Но Остап, конечно же, не принят такой ответ.

― Почему же не 30 сразу? ― возмутился Остап и немедленно наградил её очередным шлепком.

― Мне больно, больно… ― истерично проговорила Марина, вы давно меня бьёте… много раз…

И последнее своё слово Марина не успела договорить. Остап прервал её речь следующим болезненным ударом по губе.

― А-а-а… ― закричала Марина с новой силой.

― Один, ― важно заявил Остап, как бы считая удар за неё.

― Один? ― пискляво возмутилась Марина. ― Вы меня давно уже бьёте, 20 точно… как минимум 15.

― Два, ― произнёс Остап размеренным голосом и снова её ударил.

― Вы собираетесь ударить ещё 30 раз? ― в ужасе спросила Марина. Она посмотрела в глаза Остапу, но на этот раз он ничего ей не ответил. Просто ударил и спросил?

― Будешь считать?

― А-а-а… ― вполголоса прокричала Марина, закрывая свои глаза. И, конечно же, незамедлительно получила очередной удар. Ей казалось, что её губы опухли. Они болели, как никогда, странным жаром отдавали к носу. Её плоть будто дышала, будто с её губ уже сняли кожу… от ужаса Марине хотелось орать и орать, но голос её уже начал пропадать.

― Считай, ― снова потребовал Остап. Ударил Марину по губам.

― Пять, ― произнесла Марина через силу. Снова получила удар.

― Уверена, что пять? ― спросил Остап.

― Да, ну пять же уже, ― истерично и уверенно ответила Марина, ― вы же 2 посчитали, а потом снова ударили 2 раза.

― Ты не считала, когда я ударял, ― напомнил Остап. И, конечно же, после сказанного снова её ударил.

― А-а-а… нет… не надо… ― прерывисто закричала Марина.

― Снова не считаешь, ― пожаловался Остап, и как обычно, после сказанного, безжалостно и сильно ударил Марину по губам.

― Это не может быть правдой, нет… ― пискляво проговорила Марина и захныкала: ― эхе… эхе…

Остап больше ничего ей не сказал, а после, ― удары посыпались одна за другой.

― А…а… а…― со стоном вскрикивала Марина. Она получила по меньшей мере ещё 5 ударов, прежде чем осознала, что Остап не шутит. Он, действительно, собирается бить и бить её, пока ему это не надоест, ― пока не заставит её считать. От ужаса и боли Марина морально сдалась. Почувствовала себя униженной и раздавленной.

― Ладно, ладно, я буду считать, ― плаксиво обещала Марина.

― Считай, ― ответил Остап и снова её ударил.

― Три, ― ответила Марина.

― Не три, ― неожиданно возразил Остап. И он не отступал от своей привычки бить её всякий раз, когда сам что-либо скажет ей. Следующий удар она получила незамедлительно.

― А-а-а… ― неистово закричала Марина, нисколько не жалея свой охрипший голос. Она поняла, что он решил основательно поиздеваться над ней. Не только физически, но и морально. Сам сосчитал два, но теперь уже даже ответ «три» от неё не принимает.

― Считай, ― повторил жестоко Остап и снова её ударил.

― Скажи сколько? Сколько говорить? ― истерично переспросила Марина. ― Ведь два же было, ответ три должен был подойти.

Из-за боли и шока Марина перестала логично размышлять. Не понимала, чего он хочет.

― Мы не ребусы тут отгадываем, ― сказал Остап и снова её ударил. У Марины началась ещё большая истерика.

― Скажи, скажи… ― требовала Марина объяснений.

― Ты считаешь, а я бью, ― объяснил Остап и ударил её по губам, ― ты ещё не произнесла один, чтобы говорить три.

― Ладно, ладно, один, ― истерично согласилась Марина. Наконец-то, она поняла, что он требует начать отсчёт сначала.

― Очень хорошо, ― издевательски сказал Остап. И следующий удар настиг её сразу же, как только он договорил свои слова.

― Два, ― как на автомате вскрикнула Марина. Она осознала, что этот ужас не закончится, если она не унизится и не насчитает 30 ударов. И обиднее всего было то, что он уже ударил её 30 раз… Марина не знала, сколько именно раз он её ударил, но ей казалось, что больше 30 точно.

― Очень важно считать удары, ― сказал Остап, продолжая бить её по губам.

― Три, ― произнесла Марина, будто игнорируя его слова. Но вскоре она поняла, что так и нужно делать. Он издевательски что-то рассказывает ей, а она прилежно считает удары.

― Когда ты считаешь удары, ты принимаешь наказание, ― объяснил Остап свою точку зрения. Естественно, сказав это, он снова её ударил.

― А….четыре… ― вскрикивая, торопливо произнесла Марина. И она очень боялась сбиться. Думала, что этот извращенец тогда точно начнёт к ней придираться. И не дай Бог, заставит начать считать сначала… но весь ужас заключался в том, что даже если произойдёт последнее, ей никуда от этого не деться. Получая удар за ударом, Марина поняла это наверняка.

― Ты принимаешь своё наказание? ― спросил Остап. Задав вопрос, он, как обычно, ударил её, не дождавшись ответа.

― Пять, ― произнесла Марина. Она не желала ему отвечать. Злорадно подумала: здорово, что он заставляет её считать, можно ему не отвечать.

― Отвечай, ― потребовал Остап. И на этот раз он не ударил её. Терпеливо ждал ответ.

― Эхе… эхе… ― слезливо захныкала Марина. Она закрыла глаза и начала облизывать свою верхнюю губу. Потом сразу же нижнюю. Она ощутила металлический привкус, и это означало, что её губы уже закровили. Он так сильно выпорол её… Марине хотелось плакать и кричать одновременно.

― Отвечай, ― весьма спокойным тоном повторил Остап, но возобновлять удары по-прежнему не спешил. Марина неосознанно пользовалась этим, чтобы сделать себе перерыв на отдых. Из-за попадания слюны на раны, её губы начали пощипывать сильнее. Она захныкала ещё громче:

― Эхе… эхе…

Как и раньше, игнорировала требование Остапа. Она надеялась, что он ещё немного подождёт от неё ответ, но он уже успел смекнуть, что к чему.

― Думаешь, перестану тебя бить, если ты не ответишь мне? ― нервно спросил Остап и снова её ударил.

― А-а-а… ― протяжно вскрикнула Марина и поспешила произнести: ― шесть.

― Я могу ещё и так делать, ― сказал Остап и снова замахнулся. Но на этот раз он ударил её не так, как делал это прежне. Остап повернул деревянную рукоять и ударил её торцом ремня. Марине показалось, что её губу на мгновение сильно отдавили и отпустили. Боль казалась ужасающей. А в каких-то участках будто кожу содрали…

― А-а-а… ― ещё громче вскрикнула Марина, но считать забывать боялась. Плаксиво произнесла: ― семь.

― Ещё будешь возникать? ― с поучающим тоном спросил Остап. Следующий удар не заставил её ждать, и снова пришёлся торцом плети. Марина зажала свои кулачки и выпучила глаза, смотрела прямо перед собой в потолок.

― Пожалуйста… ― жалобно взмолилась Марина, а потом произнесла счёт: ― восемь.

― Правила игры уяснила, деточка? ― издевательски спросил Остап. Бить её не спешил, и Марина ухватилась за это как за шанс получить очередной перерыв.

― Какие правила? ― торопливо спросила Марина.

― Я говорю, ― ты слушаешь. Я спрашиваю, ― ты отвечаешь.

― Хорошо-хорошо, ― истерично обещала Марина, ― только, пожалуйста…

― Что, пожалуйста? ― перебил её Остап и неожиданно ударил по губам ремнём. ― Не бить тебя?

― А-а-а… ― закричала Марина и машинально произнесла счёт: ― девять.

Остап посмотрел ей в глаза и спросил:

― Ну, так, что? Отвечай на мой вопрос. Не бить тебя?

― Эхе… эхе… ― захныкала Марина, но она боялась просить не бить её. Будто знала, что так нельзя говорить. Хотела промолчать, но Остап требовательно велел:

― Отвечай.

Марина удивилась тому, что и сейчас он её не ударил. Видимо, очень хочет получить ответ…

― Бей, накажи меня, ― произнесла Марина, затаив дыхание. Как она и ожидала, уже в следующую же секунду её настиг болезненный удар. Но Остап ударил её не торцом ремня, а как полагается. Это говорило о том, что он принимает её ответ.

― А… ― вполголоса простонала Марина и сказала: ― десять.

― Круглое число, ― с восторгом подметил Остап, снова её ударил, ― какого это получить одиннадцать ударов ремнём по губам?

― Больно, очень больно… ― жалобно пропищала Марина и на автомате повторила: ― одиннадцать.

― Теперь уже двенадцать, ― весело сказал Остап, наградив её очередным ударом.

― Двенадцать, ― пискляво произнесла Марина.

― Когда считаешь, наказание проникает до мозга. Ты чувствуешь её, как нельзя сильно, ― мудро рассудил Остап и замахнулся ремнём.

― А… да… да…. Тринадцать, ― со стоном вскрикнула Марина.

― Если бы сразу подчинилась, возможно, ты бы уже насчитала 30 ударов, ― издевательски подметил Остап. И, конечно же, сходу сразу же ударил её по губам.

― Четырнадцать, ― произнесла Марина, будто не обращая внимания на его слова. Остап продолжил рассказывать.

― А сейчас приходится терпеть больше положенного.

Сказав это, Остап её снова ударил.

― Пятнадцать, ― произнесла Марина через силу.

― Не правда ли, это обидно? ― спросил Остап. Пока он её не бил, ждал ответ.

― Очень обидно, ― жалобно произнесла Марина и тяжело выдохнула из себя воздух, потом плаксиво захныкала: ― эхе… эхе…

― Терпи, ― жестоко приказал Остап и замахнулся ремнём. Режущий болезненный удар прошёлся по растерзанной губе Марины. И это заставило её болезненно вскрикнуть:

― А-а-а… шестнадцать.

Теперь уже она считала на автомате, и даже не думала о том, что это унизительно. Так мечтала, чтобы поскорее всё закончилось. Только вот это не заканчивалось… она произнесла 16, а это означало, что впереди её ждёт ещё 14 ударов.

Глава 4. Исцеление

Остап посмотрел на Марину с ехидной улыбкой, и это до жути её обижало. Он будто сказал ей, что насмехается над ей, а она обязана всё это терпеть.

― Видела, других учениц? ― неожиданно спросил Остап и влепил ей очередной удар.

― А-а-а… семнадцать, ― с болезненным стоном произнесла Марина, а после заставила себя ответить на его вопрос: ― да, видела…

― И ты у нас будешь такой послушной, ― жестоко обещал Остап и снова её ударил.

― Восемнадцать… эхе… эхе… ― похныкивая, произнесла Марина. Она в очередной раз хотела спросить у него, почему они всё это делают с ней? Почему делают это с другими учениками? Судя по обстоятельствам, Марина поняла, что она не одна здесь такая мученица-ученица. Остап сам только что в этом признался. «Эти маньяки захватили школу» ― с ужасом подумала Марина.

― Ты уже становишься послушной, ― победоносно заявил Остап, ― замечаешь это?

Остап не стал ждать от неё ответ. Поспешил поскорее нанести очередной удар.

― А-а-а… ― громко вскрикнула Марина, ― девятнадцать.

― Отвечай, ― потребовал Остап и незамедлительно ударил её снова.

― А…а… ―с содроганием прерывисто прокричала Марина. Она не была готова к двум ударам, которые пришлись одна за другой. На этот раз он был особенно жесток, даже не позволил ей отдышаться. И Марина знала почему. Это потому, что она оставила его без ответа.

― Двадцать, ― произнесла Марина, а потом ответила на вопрос Остапа согласием: ― да, я становлюсь послушной.

― Очень хорошо, терпи тогда, ― сказал Остап и незамедлительно ударил её снова. Майя с ужасом осознала, что он торопится. Хочет поскорее ударить её 30 раз.

― Двадцать один, ― произнесла Марина, сморщив брови в болезненной гримасе.

― Послушные у нас всегда терпят, ― дополнил Остап свои предыдущие слова. После, очередной удар настиг измученные губы Марины.

― Двадцать два, ― произнесла Марина, с трудом вбирая в себя воздух. Ей начинало казаться, что её губы вот-вот местами отвалятся, а кровь начнёт стекать по щеке вниз. Она с ужасом ожидала этого момента, но такого не происходило… и всё же, периодически она облизывала свои губы и понимала, что они кровят.

― Не забыла ещё, за что я тебя наказываю? ― неожиданно спросил Остап. И, конечно же, задав свой вопрос, он незамедлительно её ударил.

― Двадцать три, ― произнесла Марина, ― я не забыла.

― Не играй со мной, ― резко возмутился Остап её ответу. Он итак воздержался от удара, чтобы выслушать её… её ответ показался попыткой нервировать его. Остап разозлился и снова ударил её губы торцом ремня.

― А-а-а… ― протяжно закричала Марина и, похныкивая, произнесла счёт: ― двадцать четыре, эхе… эхе…

― Всегда отвечай по существу, ― поучительно приказал Остап и снова ударил её губы торцом ремня, ― иначе тебе всегда будет больнее, чем должно быть.

― А-а-а… эхе… эхе… ― пискляво продолжила хныкать Марина, ― двадцать пять.

― Не слышу твой ответ, ― пожаловался Остап, уже замахиваясь ремнём. Марина очень боялась, что он снова ударит её торцом ремня, но этот удар был обычным. Но она всё равно вскрикнула:

― А-а-а… двадцать шесть.

Остап кинул на неё предосудительный взгляд и уже начал поднимать свою руку, чтобы ещё раз её ударить. Марина испуганно сказала:

― Отвечу-отвечу…. Пожалуйста.

― Кажется, тебе нужно лучше всыпать, ― с недовольством сказал Остап и всё-таки ударил её. Марина старалась держать себя в руках.

― Двадцать семь, ― произнесла Марина и, наконец, дала Остапу долгожданный ответ: ― Вы наказываете меня за плохие слова.

― За какие плохие слова? ― спросил Остап и поспешил ударить её снова.

― А-а-а… ― вскрикнула Марина и торопливо ответила ему: ― за порочные, нечестивые… за то, что я плохо подумала о вас.

Остап выслушал её и уже начал поднимать руку, чтобы ударить в следующий раз. И тут Марина с ужасом осознала, что сбилась со счёта. Забыла произнести «двадцать восемь», а ведь раньше всегда счёт произносила сперва… её сердце замерло от волнения, а рот на автомате вскрикнул:

― Двадцать восемь.

― Опоздала, деточка, ― жестоко произнёс Остап и ударил её особенно сильно.

― А-а-а… ― вскрикнула Марина, глядя в его глаза. Она не видела в нём ни капли жалости, но заставила себя снова произнести: двадцать восемь.

Марина понимала, что нет смысла произносить большее число. Он же не засчитал 28, а если она произнесёт другое число, этот удар пойдёт впустую. Он же любит так с ней поступать. Пытается унизить, не засчитывая удары. Марине приходилось подчиняться его правилам. Остап натянул губы в ехидную ухмылку и снова её ударил. На этот раз ничего не сказал.

― Двадцать девять, а… эхе… эхе… ― произнесла Марина и вскрикнула… ей уже казалось, что её мучениям скоро настанет конец. Так надеялась на это. А ещё ей стало обидно, что из-за собственной забывчивости она получит на один удар больше.

― Как думаешь, последний удар должен быть особенным? ― с ухмылкой спросил Остап, глядя ей в глаза.

― Пожалуйста… ― простонала Марина. ― За что?

― Кажется, ты только что сказала за что, ― напомнил Остап и ударил её губы ремнём.

― А-а-а… ― неистово и протяжно закричала Марина. Она уже чувствовала освобождение. Про себя уже проговорила тридцать, но только не заметила, что не сделала этого вслух.

― Захотела оттянуть удовольствие? ― насмешливо спросил Остап и быстро наградил её очередным ударом. ― В этом я с удовольствием помогу.

― Тридцать, тридцать, ― истерично закричала Марина, ― пожалуйста, хватит.

Остап втянул в себя свою нижнюю губу и странным образом вздул ноздри. Это делало его свирепым и ужасным. А на его лице были заметны нотки удовлетворения собой и проделанной работой.

― Пожалуйста, Вы теперь отпустите меня? ― плаксивым голосом спросила Марина, глядя в глаза своему мучителю. Остап согнул указательный палец и задумчиво потёр свой подбородок.

― Ты была наказана за порочные мысли, разве можно плохо думать о своём учителе?― спросил Остап, меня тему разговора.

― Я больше не буду плохо о Вас думать, ― испуганно обещала Марина. Она была готова сказать всё, что угодно, лишь бы он отпустил её.

Остап прищурил глаза и кинул на неё внимательный, изучающий взгляд.

― Это приличная школа, ― повторил он некогда сказанные слова, ― здесь даже думать о насилии запрещается.

«Можно подумать, что моральное насилие не в чёт»― нервно подумала Марина, сморщив брови. Естественно, высказывать этот гонор она не стала, вместо этого жалобно проговорила:

― Пожалуйста. Вы же обещали, что наказание будет только 30 ударов. Отпустите меня.

― Когда ты вошла в этот кабинет, за что должна была получить наказание? ― спросил Остап. И в этот момент её сердце замерло от ужаса. Его слова означали, что она ещё будет наказана…

― Эхе… эхе… ― слезливо захныкала Марина, закрывая свои глаза.

― Отвечай, ― потребовал Остап.

― Я не знаю, ― всё так же пискляво проговорила Марина.

― За опоздание на урок, ― напомнил Остап.

― Простите меня… простите, пожалуйста, ― истерично начала умолять Марина, ― я больше никогда не буду опаздывать, я же не знала порядков…

― Довольно, ― суровым голосом произнёс Остап и принялся отходить к стеклянной тумбочке. Выдвинул один из ящиков и принялся что-то высматривать внутри.

― Что вы собираетесь делать? ― испуганно спросила Марина, а потом истерично закричала: ― нет, а-а-а! А…

― Я всего лишь беру салфетку, ― спокойным голосом сообщил Остап. Столь утешительный ответ удивил Марину и мигом заставил её замолчать.

― Зачем? ― писклявым голосом спросила Марина.

― Сейчас узнаешь, ― загадочно ответил Остап. Конечно же, она и сама могла догадаться, зачем нужна салфетка? «Должно быть, собирается протереть кровь с моих губ, ― подумала Марина, ― и зачем делать из этого тайну?» На последний вопрос Марина уже не могла ответить.

Вскоре Остап подошёл к ней с тканой салфеткой на руках и с какой-то прозрачной склянкой. Внутри баночки был странный голубоватый состав. Но Марина не успела спросить, что это. Остап разложил салфетку на своей ладони, а потом резко прижал к её губам.

― А-а-а… не надо… ― прокричала Марина от боли. Она почувствовала, что салфетка липнет к её губам. И это точно означало, что её губы кровят не настолько сильно, чтобы протирать с них кровь. И всё же, Остап явно считал, что это не так.

― Надо,― возразил Остап и принялся убирать салфетку с её губ. Остап посмотрел на салфетку и понял, что она всё-таки немного запачкалась кровью. Он тут же приложил кровавый участок к ноздрям Марины.

― Пожалуйста… а-а-а…― со стоном прокричала Марина.

― Чем пахнет? ― спросил Остап и начал жестоко тереть салфеткой под её носом. Марина была в шоке и закричала ещё громче:

― А-а-а… прошу… а…

― Отвечай, ― потребовал Остап, продолжая растирать её измученную, избитую кожу. Марина выпучила глаза и смотрела в потолок. Всё ещё не верила тому, что происходит… «Неужели всё это на самом деле?» ― думала Марина.

― Мы так ещё долго можем стоять, ― жестоко сказал Остап. В этот момент он зажал салфеткой её нос и начал трясти туда-сюда.

― Ну, кровью пахнет! Кровью! ― вскрикнула Марина. А между тем она не была уверена, что кровь вообще пахнет… этот крик скорее был проявлением её истерики.

― Хочешь, вылечу твои губки? ― спросил Остап. В этот момент он перестал тереть её нос салфеткой, и Марина смогла заговорить с ним.

― Как вылечите? Каким-нибудь кремом намажете? ― предположила Марина и посмотрела на склянку, которую Остап держал в левой руке.

― Скорее, гелем, ― с лёгкой улыбкой на лице пояснил Остап. В этот момент он приподнял склянку с голубой жижей повыше и показал её Марине. Она сомневалась в том, что это странное желе может её вылечить, и всё же питала надежду…

― Ладно, вылечите, ― произнесла Марина, закрыв глаза, потом захныкала: ― эхе… эхе… мне так больно.

Остап отложил салфетку, запачканную в крови на её колено, а сам принялся открывать склянку. Горловина у маленькой бутылочки была довольно узкая, но указательный палец Остапа уместился на ура. Он погрузил в голубую жижу кончик своего пальца и как бы черпанул состав. Потом приблизился к Марине, с готовностью намазать её губы.

― Ну что? Готова? ― весело спросил Остап.

― Это сделает мне больно? ― предположила Марина.

― Ещё как! ― усмехнулся Остап. В этот момент он отошёл к тумбочке и оставил склянку поверх неё.

― Я уже не уверена, что хочу, ― взволнованно, но шутя, сказала Марина. Она итак предполагала, что ей будет больно. Думала, что так же, как обычно бывает при обеззараживании.

― Поздно, деточка, ты уже сказала «да», ― напомнил Остап и резво возвратился к ней. Марина не понимала, почему он тянет время? Мог бы уже давно намазать эту штуку на её губы, а потом уже убирать принадлежности. Но делиться мыслями Марина не стала. Терпеливо ждала, когда придёт время для лечения.

― Вы потом хотите ещё меня бить? ― взволнованно предположила Марина. Она неожиданно вспомнила, что Остап сказал, будто бы она ещё не до конца наказана…

―Не обязательно всегда наказывать только губы, ― ответил Остап и потянулся наверх. Поначалу Марина не поняла, зачем, но вскоре он начал разворачивать в её сторону круглое навесное зеркало. Теперь это кресло ещё больше напоминало стоматологическое.

― Зачем это? ― взволнованно спросила Марина. Она снова думала не о том. С ужасом фантазировала, что этот «ненормальный учитель» может что-то сделать с её зубами.

― Не хочешь посмотреть на свои губки? ― поинтересовался Остап, устанавливая зеркало ближе к её лицу. Конечно же, Марина взглянула на свои губы раньше, чем ответила ему. Сразу же вскрикнула, зажмурив брови:

― А-а-а… какой ужас.

― А теперь смотри внимательно, ― сказал Остап и приблизил указательный палец с гелем ближе к её губам.

― Надеюсь, это будет не слишком больно, ― произнесла Марина и уже почувствовала нежное прикосновение Остапа. Несмотря на то, что он грубо высек её губы, исцеляющей мазью намазывал очень бережно.

― Это будет слишком больно, ― неожиданно обещал Остап.

― А… ― почти шёпотом произнесла Марина и выдохнула. Она не могла понять, больно ей или нет. На мгновение даже показалось, что ей становится приятно. Но в последнем не была уверена… она ещё раз взглянула на своё отражение в зеркале, прищурилась и начала изучать ранки на своей губе.

― Ну, как ощущения? ― с ухмылкой спросил Остап.

― А…а… ― чуть громче вскрикнула Марина. Уже в следующее мгновение поняла, что боль на губах становится сильнее. Это будто превращается в жжение.

― Пошла реакция! ― весело сказал Остап. А Марина тем временем приходила в ещё больший ужас. Начала истерично кричать:

― А…а-а-а… что это? Что?

― Исцеление, ― весьма уверенно заявил Остап.

― А-а-а! Нет… это всё ложь… ― пискляво возразила Марина, ― это кислота! А-а-а…

Марина кричала громко и протяжно, изнемогая от ужаснейшей боли. С каждой следующей секундой её боль усиливалась. Состав на её губах ещё сильнее начал казаться кислотой. Он будто проникал всё глубже под её кожу, до самых костей её челюсти. Марина не понимала, что это? И как такое вообще возможно? В ответ на её утверждение о том, что это кислота, Остап приподнял указательный пальчик выше и показал ей. Как бы хвастался, мол, у него не болит.

― А-а-а… кислота….а-а-а… ― продолжала истерично выть Марина. Её боль только усиливалась, будто охватила всю её голову и даже шею. И это была не просто боль, а именно ― прожигающая боль.

Остап приблизился к Марине сбоку и приложил ладонь к её лбу, посмотрел ей в глаза. Естественно, сама Марина истерично дёргалась и видела только свое отражение.

― Деточка, ты в Аду, ― неожиданно сказал Остап. Его ладонь слегка охлаждала её лоб, но легче Марине не становилась. Боль постепенно начала переходить в её кости. И это было страшнее всего. Марина не понимала, что происходит.

― В каком Аду? Ты что несёшь? ― спросила Марина быстро, а после истерично закричала: ― а-а-а…

Она начала жмурить глаза, но Остап неожиданно требовательно закричал:

― Глаза открывай, смотри!

― А-а-а…― продолжала в ужасе кричать Марина. Закрыв глаза, она увидела оранжевые искры, ― будто пламя. А между тем, её боль усиливалась, переходила в остальные части тела. Вскоре у неё заболели кости на руках, в рёбрах и даже в позвоночнике. Боль продолжала распространяться ниже к ногам, будто лишала её подвижности. Но в последнем Марина не была уверена. Она и сама не хотела шевелиться из-за нестерпимой боли. Ей казалось, что из её костей что-то вытягивают, а кровь будто закипала.

― Уже почти восстановилась, ― сказал Остап. Марина изнемогала от боли, но всё равно услышала его слова. Она заставила себя приподнять веки и посмотрела в зеркало. Её припухшие красные губы бледнели. На мгновение Марина решила, что это у неё кожа обуглилась и покрылась волдырями. От ужаса она снова закричала:

― А-а-а… сотри это с меня, сотри!

И когда она это кричала, боль охватила всё её тело. Марине казалось, что ей уже ничто не поможет…

― Что стирать? ― спокойным голосом спросил Остап. ― Там ничего нет.

Марина ещё раз посмотрела на свои губы и поняла, что бледные участки кожи на её губах ― это вовсе не волдыри. Её кожа, действительно, восстановилась, и так быстро… Марина не могла найти этому объяснение. Она убедилась в том, что Остап намазал её отнюдь не кислотой, но продолжала орать:

― А-а-а… хватит… хватит…

― Я ничего не делаю, ― усмехнулся Остап.

― Больно… больно… ― жалобно продолжала кричать Марина. Боль постепенно уже утихала, но только не её ужас. А ей хотелось кричать и кричать бесконечно. Сердце будто вырывалось из груди. И Марина думала о том, как же всё это выдерживает? Ей казалось, что от такой боли она должна была потерять сознание…

Марина зажмурила глаза и снова увидела пламя. Но она думала, что всё это ей только кажется. Ведь Остап сказал ей, что она находится в Аду. Марина решила, что придумала себе это пламя… и вскоре оно стало плавно исчезать, как и её боль.

― Скоро пройдёт, ― обещал Остап и язвительно напомнил: ― ты сама этого хотела.

― А-а-а… нет! ― громко закричала Марина.

― Исцеление ― это всегда боль.

― А-а-а… ― продолжила Марина кричать, но теперь уже из-за упрямства. Она почувствовала, что с каждой следующей секундой её боль уменьшается.

Глава 5. Указка

Марина находилась в шоке и не верила в то, что всё это по-настоящему. Вскоре её тело полностью перестало болеть, как и губы, которые уже не выглядели избитыми и опухшими.

― Так не бывает, ― вполголоса произнесла Марина, глядя на своё отражение в зеркале.

― Что, деточка, начинаешь мне верить? ― с ухмылкой спросил Остап.

― Во что верить? ― спросила Марина. Она закатила глаза в сторону Остапа и смотрела на него вопросительно. Но они оба знали, о чём разговор. Остап спросил, верит ли она в то, что находится в Аду.

― Думаю, твои ручки уже можно освободить, ― сказал Остап, не отвечая на её вопрос. И в этот момент он принялся расстёгивать её ремни на запястьях. Делал это Остап, нажимая на какие-то кнопки, позади кресла. И это тоже казалось Марине чем-то сверхъестественным. Разве существуют такие механизмы, которые работают на расстоянии? Хотя, задумавшись, она вспоминала про свой автомобиль, который тоже открывался по нажатию кнопки. Но ведь это не автомобиль, ― всего лишь пряжка на ремне.

― Пожалуйста, отпустите меня, ― жалобно проговорила Марина, глядя в глаза Остапу.

― Будешь себя хорошо вести? ― спросил Остап. Естественно, ничего не обещал, но и «нет» не говорил.

― Буду, буду, обещаю, ― взволнованно соврала Марина. Конечно же, она не собиралась хорошо себя вести. Мысленно уже запланировала побег при первой же возможности.

― Тогда я сниму с тебя эту маску, ― сказал Остап и нажал ещё какую-то кнопку позади её кресла. Сетчатый металл сразу же стал гибким и начал отделаться от её головы. Остап бережно забрал приспособление для удержания головы и отнёс её обратно на тумбочку. Марина испуганно оглядывалась по сторонам. Этот кабинет всё-таки выглядел её школой, полы, во всяком случае, точно. А также люстра, двери, окна… много чего. Чем больше сходств Марина искала, тем больше их находила.

― А это? Развяжите меня? ― попросила Марина, хватаясь за ремни на талии и груди. Остап отошёл в другой угол комнаты и спрятался за белой ширмой.

― Ты не уйдёшь, пока я не накажу тебя, ― важно напомнил Остап, чуть повышенным голосом. Он не грубил и не старался казаться строгим, просто подумал, что иначе она плохо его услышит.

― Вы уже наказали, ―ответила Марина и приложила ладонь к своей груди. В лёгких она ощущала странную тяжесть, похожую на сильное волнение. У неё будто сердце болело, но это была не совсем боль… страх сковывал всё её существо.

― За опоздание ещё не наказал, ― напомнил Остап и пожаловался, ― кажется, я уже в третий раз это говорю тебе.

― Пожалуйста, не надо… ― жалобно попросила Марина. Она сморщила брови и смотрела на дверь, из которой вошла сюда. Остап всё ещё находился за ширмой и звенел какими-то предметами. Эти звуки особенно сильно её пугали.

― У нас так не бывает. Если провинилась, то будешь наказана, ― важно сообщил Остап.

― Что Вы там делаете? ― спросила Марина. Страх её только возрастал, а ноги хотели бежать. Она разговаривала с Остапом, а сама не переставала ощупывать и дёргать пряжку на ремне.

― Готовлю всё, что нужно, ― ответил Остап.

― Для чего? ― спросила Марина. Впрочем, ответ она итак уже знала.

― Для твоего наказания, разумеется, ― спокойным голосом разъяснил Остап.

― Что вы задумали? ― спросила Марина. Она снова подёргалась, а потом одной рукой погладила свои губы. Всё ещё не верила в то, что они абсолютно здоровы. Будто и не порол её никто…

― Скоро узнаешь, деточка, ― игриво ответил Остап.

― Вы меня пугаете, ― взволнованно пожаловалась Марина, ― чем Вы звените?

― Подготавливаю принадлежности, ― повторил Остап то, что уже говорил.

― Такие звуки, будто операционный стол готовите, ― сказала Марина.

― Это чтобы твои нервишки растрясти, ― с ухмылкой пояснил Остап. И звуки в этот момент начали утихать, а в следующее мгновение он выглянул из-за ширмы. Остап тащил за собой телегу с медицинскими принадлежностями. Действительно, будто с операционным принадлежностями. Марина в ужасе схватилась за сердце.

― Что Вы задумали? ― испуганно спросила Марина, уже в который раз задавая ему один и тот же вопрос.

― Кажется, я уже говорил, что, ― с ухмылкой ответил Остап, и подёргал бровями.

― Вы собираетесь пытать меня? ― предположила Марина. Выражение его лица сразу же сделалось ехидным. Остап более шустро двинулся в её сторону. Марина смотрела только на телегу, которую он тащит за собой. Она выглядела, как двухэтажная полка на колёсиках. И даже когда Остап тащил эту телегу, на ней звенели какие-то металлические предметы. Марина предполагала, что это инструменты для пытки. Но ничего не видела…

Не прошло и минуты, Остап подкатил телегу к её креслу. Теперь Марина могла удобно разглядеть всё, что на ней лежит. На второй полке телеги лежал пластиковый контейнер со всякими пугающими принадлежностями. А внутри были видны скальпели разных размеров, многообразие пинцетов и ножниц, молоток и кол на рукоятке. Всё это устрашающе звенело, ударяясь друг о друга.

― Пожалуйста, не надо, ― жалобно взмолилась Марина.

― Не туда смотришь, ― усмехнулся Остап и указательным пальцем постучал по поверхности стеклянной телеги. Наверху лежала пластиковая указка, ножницы и катушка с коричневой нитью, напоминающая резину. И если приглядеться, можно было заметить изогнутую иглу, которая совсем неприметно лежала на стекле посередине телеги.

― Что Вы задумали? ― снова спросила Марина с испуганным голосом. Остап взглянул на телегу и взял указку, как бы погладил ею ладонь своей второй руки.

― Ты неправильно формулируешь свой вопрос, ― с ухмылкой заважничал Остап и поучающим взглядом посмотрел ей в глаза, ― ты хотела спросить, как именно я хочу наказать тебя?

― Как? ― спросила Марина и тоже посмотрела ему в глаза.

― Вытягивай руки, ― сразу же потребовал Остап. Дыхание Марины замерло, а сама она продолжала смотреть ему в глаза. Ничего не делала и не говорила. Выдержав недолгую паузу, Остап спросил: ― попытаешься спорить со мной?

Учитывая то, как недавно он выпорол её губы, Марина боялась сопротивляться. Она даже была уверена, что у него здесь имеются приспособления для удержания рук… не хотела, чтобы он снова связал её руки. Тогда уж он точно будет бить её пальцы, пока полностью их не отдавит. А потом исцелит тем странным составом? Марина до жути этого боялась. Она тяжело выдохнула и посмотрела прямо перед собой, потом начала медленно вытягивать руки вперёд. Марина расположила ладони тыльной стороной вверх. Почему-то считала, что так и надо.

― Становишься послушной, ― довольным голосом утвердил Остап и незамедлительно замахнулся указкой. Удар пришёлся на все её четыре пальца. И Марина услышала неприятный звук, будто треск от удара о кости.

― А-а-а… ― протяжно вскрикнула Марина и тяжело выдохнула. Её пальцы сразу же сильно заболели изнутри и снаружи. Но, несмотря на это, она не убирала свою руку. Послушно продолжала держать их навису, будто ожидая следующего удара. И что самое неприятное, ― она знала, что следующий удар не заставит себя долго ждать.

― На меня смотри, ― потребовал Остап. На тот момент Марина зажмурилась, представляя, что всё это не по-настоящему. Увы. Остап не позволял ей позабыть реальность. Издав свой новый приказ, он снова ударил её указкой по пальцам.

― А-а-а… ― снова вскрикнула Марина и заставила себя повернуться в его сторону. Она взглянула Остапу в глаза и ждала…

― Принимаешь своё наказание? ― спросил Остап и ударил её в третий раз. На мгновение Марина снова зажмурилась и закричала:

― А-а-а… да…

― Смотри мне глаза, когда я тебя бью, ― поучительно приказал Остап. И, конечно, после сказанного, он снова замахнулся указкой. Всё это время Марина надеялась, что если подчинится и вытянет свои руки, он не станет её долго наказывать. Будто поняла, что ошиблась…

― А-а-а… ― продолжала Марина кричать, а потом жалобно захныкала: ― эхе… эхе…

Естественно, ей было тяжело смотреть ему в глаза, ― неприятно. Марина чувствовала себя униженной и раздавленной в моральном плане.

― Если не будешь смотреть мне в глаза, снова заставлю считать, ― пригрозил Остап, ударив её в очередной раз. А потом важно пояснил: ― до тридцати.

― А-а-а… нет… прошу… ― пискляво взмолилась Марина.

Остап сразу же вытянул и раскрыл указательный и средний палец своей свободной руки, как бы изобразил ножнички. Потом, помахивая рукой, направил кончики пальцев к своим глазам. Ещё до того, как Остап начал говорить, Марина поняла, что он снова ругает её за попытку закрывать глаза.

― В глаза, ― строго сказал Остап, повелевая Марине смотреть ему в глаза. А после замахнулся и сильно её ударил.

― А-а-а… ― прокричала Марина, теперь уже, глядя ему в глаза. Остап начал говорить неприятные, раздражающие вещи.

― Когда смотришь в глаза своему мучителю, наказание кажется более болезненным. Не так ли, деточка? ― спросил Остап и снова её ударил.

― А… да… ― вскрикнула Марина. Она дёрнулась, желая опустить голову и зажмуриться. Смотреть на Остапа становилось ещё более обидно и неприятно.

― Готов поспорить, что тебя ещё не били указкой по пальцам? ― весьма утвердительно спросил Остап и наградил её очередным ударом.

―А… не били, ― ответила Марина, сморщив брови. Она всё ещё заставляла себя смотреть на него. Боялась отвести взгляд.

― Слышишь, как твои косточки хрустят? ― спросил Остап и ударил её особенно сильно. Он будто желал продемонстрировать, насколько громко и безжалостно указка ударяет её пальцы.

― А-а-а… прошу… ― жалобно проговорила Марина, ― я больше не буду…

― Чего не будешь? ― спросил Остап и снова ударил её. Теперь уже, с привычной силой.

― Опаздывать не буду.

― Сейчас я наказываю тебя не за опоздание, ― неожиданно заявил Остап.

― Как? А что? ― испуганным голосом спросила Марина и ещё сильнее сморщила брови. Она прекрасно поняла, что он хотел сказать. Раз сейчас бьёт её пальцы не за опоздание, значит, основное наказание ждёт её впереди. От ужаса Марина захотела громко закричать. Хотела наговорить ему гадостей, но сдерживалась.

― Маленькое вступление, ― сказал Остап, зажав свои губы. В этот момент он снова её ударил.

― А-а-а…― громко вскрикнула Марина, глядя ему в глаза. И она не понимала, почему терпит всё это? Почему подчиняется ему и сидит с вытянутыми руками? Это казалось таким унизительным, а ещё, ― нелепым. Он же учитель её. Он должен преподавать предмет, а не бить её… Марину заставлял подчиняться страх и мысли о неизбежности наказания. Но после последнего удара её пальцы будто на автомате искривились. Она хотела зажать кулачки, но сама продолжала смотреть в глаза Остапу.

― Разверни ладони, ― неожиданно потребовал Остап.

― Эхе… эхе… ― захныкала Марина и не выдержала, зажмурилась и опустила голову, но она не решалась отвернуться от него.

― Если не будешь слушаться, этот маленький этап затянется, ― пригрозил Остап. Он будто сказал ей, что свяжет её руки в нужном положении и будет бить и бить… у Марины замерло сердце от ужаса и жалости к самой. Но она услышала его и подчинилась. Для начала открыла глаза и посмотрела на него, а потом начала разворачивать ладонь.

― Пожалуйста… ― тихо проговорила Марина, глядя ему в глаза.

― Умничка, ― похвалил её Остап и теперь уже ударил по внутренней части её ладони.

― А-а-а… ― протяжно вскрикнула Марина. Ей было не слишком больно, но она всё равно хотела кричать. Теперь уже убедилась в том, что он намерен её мучить и мучить… и ещё долго. Но она ничего не может сделать. Сидит тут и помогает ему издеваться над собой. Вытягивает свои руки, чтобы ему было удобно её бить. Это унижение невозможно было принять без криков.

― Послушных особенно приятно наказывать, ― издевательски сказал Остап, прежде чем ударить её во второй раз.

Марина с достоинством приняла следующий удар и не стала кричать. Сморщила брови в болезненной гримасе, и спросила:

― Что Вы потом собираетесь делать со мной?

― Потом самое интересное, ― с ухмылкой ответил Остап и ударил её ещё раз. Это был уже третий удар по внутренней части её ладони. Марине казалось, что её ладони чешутся. Стало возникать странное чувство, что эти удары становятся приятными для её кожи. Если бы только кости не болели… они болели всё сильнее и сильнее. И после каждого следующего удара, эта боль становилась всё более нестерпимой, раздражающей нервы.

― Что потом? ― спросила Марина, всё также сморщив брови. Ей по-прежнему хотелось кричать, но теперь уже она сдерживала свои эмоции. Её сильно задели слова Остапа. Он ведь сказал, что ему приятно наказывать её, послушную. Марина решила, что ему приятно наказывать её потому, что она вытягивает руки, разрешает себя наказывать, и при этом кричит, постоянно его глупо умоляет. Обида комом подкралась к её горлу и взывала к ещё более сильному унижению, повелевала ей расплакаться. Но Марина держалась и решила не доставлять Остапу удовольствие своими криками. Отвлекала себя от боли разговорами с ним.

― Тебе не кажется, что за опоздание неправильно наказывать ручки? ― спросил Остап в ответ на её вопрос. И, конечно же, после сказанного, не забыл её сильно ударить.

― А… ― почти шёпотом вскрикнула Марина и тяжело выдохнула.

― Отвечай, ― потребовал Остап, издевательски продолжая бить указкой её пальцы. От боли Марине захотелось снова закричать громко во всё горло, но она снова сдержала свои эмоции. Она не хотела проявлять слабость, как бы больно не было. Упрямо не хотела угождать Остапу своими криками. Теперь, после каждого удара, она только и думала о том, насколько ему приятно слышать её крики. Видеть измученное выражение её лица… но Марина понимала, почему он её ударил во второй раз, почти не разрешив отдышаться. Он не любит, когда без ответа оставляют его вопросы. Вместо того, чтобы вскрикнуть, Марина ответила ему:

― Неправильно наказывать ручки.

И раз уж Остап заговорил об этом, получается, он скоро перестанет бить её по рукам. Марина очень на это надеялась.

― Какое место нужно наказывать? ― спросил Остап. Не дожидаясь её ответа, он замахнулся указкой и в очередной раз нанёс её пальцам сильнейший безжалостный удар.

― А-а-а… не знаю, ― сдалась Марина и вскрикнула. Ей показалось, что теперь он специально старается бить её сильнее. Хочет заставить кричать и стонать от боли. Марине уже казалось бессмысленным сопротивляться. Она унижена, сильнее некуда. Какая теперь разница, признается в этом самой себе или же нет?

― А если подумать? Какое место нужно называть за опоздание? ― повторил Остап свой вопрос. Снова её ударил.

― А-а-а… не знаю, ― всё так же вскрикнула Марина.

― Тогда давай поэтапно разберёмся в твоей вине, ― предложил ей Остап и поспешил ударить ещё раз.

― А-а-а… эхе… эхе… ― жалобно захныкала Марина. Она не знала, сколько раз он её ударил, но эта порка становилась такой же ужасной и болезненной, как предыдущая… указка Остапа была сделана из плотной, но гибкой резины. Чем-то напоминала упругую плеть. Марина подумала, что только благодаря этому он ещё не переломал все её кости… если бы указка оказалась деревянной, ей бы точно не поздоровилось. И всё же, этот маленький факт слабо утешал Марину. Её пальцы болели всё сильнее и сильнее.

― Почему ты опоздала? ― спросил Остап. И на этот раз после сказанного, он не спешил ударять её по пальцам указкой. Ждал ответ на свой вопрос.

― Я ходила в туалет, ― выпалила Марина. Она всегда только так оправдывалась за опоздание на урок после перемены.

― Уверена? ― переспросил Остап и теперь уже ударил её по пальцам. Его недоверчивый вопрос прозвучал как сомнение. Марина была убеждена в том, что он знает о её лжи, но всё равно ответила:

― Уверена.

― Ну, получай, раз уверена, ― сказал Остап и в очередной раз замахнулся указкой. Марина решила не признаваться в истинных причинах своего опоздания.

Глава 6. Ты умерла

Остап был недоволен лживостью Марины и показательно старался бить её сильнее. Она стиснула зубы и терпела это с криками:

― А-а-а…

Остап заметил, что она начала зажимать пальцы. Возможно, делала это неосознанно, стараясь избежать удара. Он зажал губы и внимательно посмотрел на её руки. Потом кончиком указки погладил её руки.

― Пальцы выпрямляй, ― жестоко потребовал Остап.

― Эхе… эхе… ― захныкала Марина. Раз уж он смотрит на её пальцы, и она решила посмотреть туда же. Выпрямила свои пальцы сразу же, как только потребовал Остап.

― Эти пальчики должны с благодарностью ожидать следующего удара, ― сказал Остап и резко ударил её снова.

― А-а-а… ― протяжно вскрикнула Марина с писклявым воем. Теперь уже она не хотела терпеть побои с достоинством, горделиво помалкивая. Кричать ей нравилось больше, чем сидеть молча, стиснув зубы.

― Они ждут удара? ― спросил Остап и снова её ударил.

― Да, ждут, ― ответила Марина и совсем повернула голову в сторону стены.

― На меня смотри, ― грубо приказал Остап. И, конечно же, незамедлительно ударил её снова. Боль на её костяк становилась нестерпимой. Марине стало казаться, что её пальцы перестают её слушаться. Болят везде-везде-везде…

― Пожалуйста, ―жалобно проговорила Марина и даже осмелилась напомнить, ― вы же сказали, что накажете другое место.

Она боялась так говорить, но уже чувствовала, что не в силах терпеть эти побои по пальцам.

― Хочешь, чтобы я другое место наказал? ― сразу же спросил Остап. Она уже смотрела на него, и он был доволен. Особенно тем, что она послушно повернулась в его сторону, по первому же его крику. Остап не злился за то, что она забылась.

― Да, накажите другое место, ― весьма уверенно ответила Марина. Остап улыбнулся краем губ.

― Ход твоих мыслей мне нравится, деточка, ― игриво сказал Остап довольным голосом. Он сразу же убрал указку в сторону, и даже не нанёс ей дополнительный прощальный удар. Хотя Марина была уверена, что последнего не избежать. Она даже думала, что в последний раз он захочет её ударить сильнее, чем во все предыдущие разы… она не могла предугадать действия Остапа. Это тоже пугало её.

― Спасибо, ― тихо проговорила Марина, сморщив брови. Наконец-то, она опустила взгляд и проследила глазами за указкой. Остап аккуратно положил её на край тележки, а сам снова отошёл за ширму.

― Рано радуешься, ― сказал Остап, ― сейчас начнётся самое интересное.

Его слова заставили её сердце замереть от ужаса. Марина будто потеряла способность дышать, а её тело бросило в жар. На мгновение она даже пожалела о том, что попросила о другом наказании. Но логика подсказывала ей, что она правильно поступила. Остап всё равно уже надумал наказать её по-другому, и точно реализует свой замысел. Ей бессмысленно оттягивать момент этого следующего наказания. И бессмысленно терпеть дополнительные удары по пальцам…

― Что вы собираетесь делать? ― спросила Марина, выдержав недолгое молчание из-за своего ступора.

― Я учил тебя правильно формулировать вопрос? ― придрался Остап. В этот момент он уже шёл в её сторону и на этот раз тащил за собой компьютерное кресло.

― Как Вы собираетесь меня наказывать? ― спросила Марина, переформулировав вопрос.

― Это, чтобы мне было удобнее, ― сказал Остап, присаживаясь на кресло под её ногами. Он заставил её правильно произнести вопрос, но отвечать на него не спешил.

― Скажите, пожалуйста, ― испуганно и жалобно попросила Марина. Сильнее всего её пугала неизвестность. Что бы её ни ожидало, она хотела знать об этом заранее.

― Давай, для начала определимся, какое место тебе будем наказывать? ― с улыбкой предложил Остап.

― А какое место можно наказать? ― спросила Марина. Остап снова усмехнулся.

― Всякое место можно наказать.

Марина сморщила брови и замолчала, уставившись на одну точку в полу.

― Подумай, какая часть твоего тела сильнее всего заслуживает наказания? ― спросил Остап.

― Эхе… эхе… ― захныкала Марина, закрыв глаза.

― Я не разрешал тебе смотреть на пол, ― строго напомнил Остап, ― куда нужно смотреть, когда учитель говорит?

― На учителя, ― ответила Марина и машинально подняла голову, неохотно взглянула ему в глаза.

― Так почему смотришь на пол? ― спросил Остап. ― Надеешься, что вылезут гномы и придут к тебе на помощь?

― Нет, ― весело ответила Марина. Несмотря на то, что Остап выражался грубо и сердито, его шутка её рассмешила.

― Ну, так что, какую часть твоего тела мы будем наказывать? ― снова спросил Остап. Марина посмотрела ему в глаза и выдержала некоторое молчание. Этот разговор оказывал на неё психологическое давление. И она просто сдалась…

― Я не знаю, что говорить, ― честно ответила Марина.

― Из-за чего ты опоздала? ― спросил Остап, несмотря на то, что она уже отвечала на этот вопрос. Марина подумала, что он ждёт её признания во лжи. Возможно, и за это он решит дополнительно её наказать. Марина боялась, что так будет, и поэтому она решила упрямо отстаивать своё первоначальное объяснение.

― Опоздала потому, что ходила в туалет, ― ответила Марина, глядя ему прямо в глаза.

― Так, какая часть твоего тела заслуживает наказания? ― снова спросил Остап. Марина растерялась и сказала:

― Я не знаю…

― А если подумать?

― Ну, может быть та часть тела, которой я хожу в туалет? ― предположила Марина. Она уже не знала, что сказать ещё.

― Я мало высек твои губы за порочные мысли?― с недовольством спросил Остап.

― Простите… ― виновато проговорила Марина, глядя ему в глаза.

― Мы можем повторить 30 ударов и на этот раз обойдемся без лечения, ― жестоко пригрозил Остап.

― Простите… простите, я, правда, не знала, что говорить, ― пискляво оправдалась Марина. Она поняла, что любые неприличные намёки здесь сурово караются.

― Все вы порочные, а хотите приличное наказание, ― сказал Остап и потянулся рукой за указкой.

― Пожалуйста, не наказывайте меня за порочные мысли, ― попросила Марина, подыгрывая ему. Она уже сделала вывод, раз он берёт указку, значит, собирается ударить её за неправильный «порочный» ответ. Но ведь Остап не умеет бить немного. Если он начнёт её сечь, не остановится, пока не пустит кровь…

Остап всё равно взял в руки указку, и посмотрел ей в глаза. Марина радовалась тому, что он хотя бы не просит её снова вытянуть руки. Это как бы дарило ей надежду, что он не станет продолжать бить её по пальцам.

― Вот это что такое? ― спросил Остап, похлопав указкой по её бёдрам.

― Ноги, ― ответила Марина, глядя ему в глаза. Остап зажал губы и нахмурил брови. Марина быстро поняла, что снова даёт неправильный ответ. Но она не знала, что говорить ещё?

― Ну, бёдра, ― взволнованно произнесла Марина.

― Хватит зацикливаться на частях своего тела, они меня не интересуют, ― с недовольством пояснил Остап и кончиком указки нацепил ткань её школьной юбочки. Только тогда Марина поняла:

― А-а-а, вы говорите о юбке, ― весело произнесла Марина и улыбнулась, ответила на его первоначальный вопрос: ― юбка это.

― Этого больше не должно быть на тебе, ― неожиданно заявил Остап.

И Марина снова неправильно растолковала его слова.

― Я должна ходить совсем без юбки? ― спросила Марина, сделав удивлённое выражение лица. Остап прищурил брови и спросил:

― Ты пытаешься заигрывать со мной?

― Простите, ― проговорила Марина с лёгкой улыбкой на лице. На мгновение она размечталась о том, что ему это нужно… даже была готова показать несуществующую симпатию по отношению к нему.

― Это приличная школа, ― повторил Остап слова, которые уже ни раз говорил.

― Вы так часто это повторяете, можно подумать, что это важно, ― с безразличием сказала Марина.

― Важно, ― строго заявил Остап.

― Все школы приличные, ― сказала Марина.

― Эта школа в особенности, ― заверил Остап и снова похлопал по её бёдрам указкой, ― у нас не полагаются юбки, только брюки и обязательно чуть выше щиколотки.

Объяснения Остапа очень удивляли Марину. На тот момент на ней была юбка в клетку и чуть ниже колен. Марина никогда не носила короткие юбки, в отличие, от своих одноклассниц. Считала это вульгарным, а себя ― особо приличной. Её удивляло то, что здесь нельзя носить юбки. Ведь юбка ниже колен и считается показателем приличия…

― А почему брюки должны быть выше щиколотки? ― спросила Марина. Сколько бы она не выдвигала предположений на этот счёт, не могла догадаться… но Остап ведь пояснил важность брюк именно до щиколотки.

Остап улыбнулся и проскользнул указкой к её ногам, кончиком прошёлся по её стопе. Марина была в чёрных утеплённых колготках, но всё равно почувствовала щекотку, дёрнулась всем телом.

― Ой, ― вскрикнула Марина, ― я поняла, вы хотите наказать мои ноги.

Остап усмехнулся и кончиком указки попытался зацепить ткань её колготок.

― Правильно, деточка. И вот этого на тебе тоже не должно быть.

― Не должно быть колготок? ― удивилась Марина. ― В них точно нет ничего неприличного, они, наоборот, всё прикрывают.

― Вот именно, что прикрывают всё, ― сказал Остап и положил указку на край тележки с принадлежностями, ― надо, чтобы твои ножки всегда были готовы к наказанию.

― Почему всегда? ― с испугом в голосе спросила Марина. Она сморщила брови и уже представила, что её заставят здесь учиться, и регулярно будут наказывать. Холодок пробежался по всему её телу, а ноги почувствовали слабость.

― Ученики быстро расходятся, стоит им только дать волю, ― сказал Остап, не глядя на Марину. В этот момент он пригнулся к тележке и просунул руку на вторую полку.

― Что вы собираетесь взять? ― сразу же испуганно спросила Марина.

― Ножницы, ― ответил Остап и продолжил свою объяснительную речь: ― мы всегда держим учениц в страхе, чтобы они во всём слушались и прилежно учились.

― Это ненастоящая школа, ― заявила Марина с гонором, ― а вы ненастоящие учителя.

― Осторожней со словами, деточка. Ты же ведь не хочешь продлить своё сегодняшнее наказание? ― спросил Остап. Как раз в этот момент он взял в руки ножницы и начал угрожающе ими щёлкать.

― Что вы собираетесь делать? ― испуганно спросила Марина. Остап помотал головой и тяжело вздохнул.

― Как же я устал слышать этот нелепый вопрос, ― пожаловался Остап. В этот момент он схватился за ткань её колготок в области щиколоток и проткнул их ножницами.

― А-а-а… ― неистово закричала Марина, впадая в истерику. Остап грубо сжал её стопу ближе к кончикам пальцев, и острием ножниц чуть кольнул её щиколотку.

― Лучше заткнись, ― угрожающе потребовал Остап, ― иначе мои ножницы могут промахнутся.

― Эхе… эхе… ― слезливо захныкала Марина. Её страх возрос до апогея. Она хотела кричать и вырываться изо всех сил, но и это боялась делать. Её сердце колотилось в бешеном ритме, будто желая вырваться из груди. Марине от страха стало тяжело дышать. Она не переставала думать, что же он собирается с ней сделать?

― Хочу немного поработать в тишине, ― неожиданно объяснил Остап и продолжил резать её колготки вокруг щиколотки. ― Я же не делаю тебе больно, чего орёшь?

― Мне страшно, ― пискляво проговорила Марина.

― Терпи, ― равнодушно велел Остап, ― тебя здесь не убьют.

― Что-то меня это не особо успокаивает, ― пожаловалась Марина. В этот момент Остап оголил одну её стопу, и приступил к другой. Тоже схватился за ткань её колготок в области щиколоток и принялся разрезать вкруговую.

― Жизнь бывает хуже смерти, ― с ухмылкой сказал Остап, ― так у вас принято говорить?

― У кого у нас? ― спросила Марина. Она не совсем понимала, что он пытается сказать и о чём спрашивает.

― То место, откуда ты пришла, называется полным циклом, ― объяснил Остап, ― это тоже Ад. Но он немножечко другой.

― Ты о чём это? ― спросила Марина, сморщив брови.

― Не прикидывайся дурочкой, ты же всё поняла, ― с недовольством сказал Остап, и даже начал быстрее резать её колготки, ― вся твоя жизнь, где ты училась в этой школе, а потом умерла при аварии, была адом.

― Я умерла при аварии? ― с возмущение спросила Марина, перебивая Остапа.

― Да, ты умерла при аварии, ― уверенно подтвердил Остап.

― Нет, я не верю, ― пискляво протянула Марина, ― я не чувствовала, как умираю.

― Зато чувствовала, как опухли мозги, ― усмехнулся Остап. И судя по тому, как он об этом сказал, Марина поняла: он знает об этой аварии больше, чем она.

― Ты о чём? ― испуганно спросила Марина. Она снова растерялась и не знала, как правильно задать интересующий её вопрос.

― О чём, о чём, ― иронично протянул Остап и оголил вторую её ступню, вытянул носок от её колготок и выкинул его на пол, ― ты как сюда попала? После аварии?

Остап счёл правильным разъяснить ей ситуацию, хотя это и не входит в его обязанности.

― Ну, да, после аварии, ― задумчиво подтвердила Марина.

― Вот ты и умерла на той аварии.

― Нет, мне показалось, что я потеряла сознание, ― пыталась возражать Марина. Но она уже не была уверена в том, что говорит… но и верить в то, что умерла, никак не могла. Марина чувствовала себя абсолютно живой. Точно также, как и при жизни в нормальном мире без садистов-учителей.

― Ты же почувствовала, как твои мозги опухли, ― напомнил Остап. В этот момент он встал и снова подошёл к стеклянным тумбочкам. Выдвинул один из нижних ящиков с намерением что-то достать, но это Марину уже не волновало. Она изо всех сил старалась вспомнить события злополучного дня, когда попала в аварию.

― Я почувствовала, как что-то вонзилось в мои мозги, будто осколки стекла, ― честно призналась Марина в своих предположениях. И эти ощущения последнее, что она запомнила из того дня. Её глаза окружила тьма. Естественно, присутствовала сильная боль в разных частях тела, и вот это… лишние предметы в мозгу.

Услышав объяснения Марины, Остап обернулся в её сторону и усмехнулся. Но он не злорадствовал. Это скорее была простодушная ухмылка. Он как бы говорил: «деточка, ты ошибаешься». Остап так часто называл её деточкой, что это обращение уже начинало звучать в её ушах эхом. Такое происходило в те моменты, когда Марина пыталась предугадать ответы Остапа на те или иные её вопросы.

― Когда у машины разбивается стекло, разве оно разлетается на кусочки? ― спросил Остап.

― Нет, оно обычно остается как бы приклеенным, ― весьма уверенно ответила Марина. Казалось, и Остап ждал от неё этого ответа. Он сразу же игриво подёргал бровями и опустил взгляд на открытый выдвинутый ящик комода. Что-то начал там искать.

― Значит, я всё-таки умерла? ― не веря, спросила Марина.

― У тебя не сработал ремень безопасности, сорвался, ― объяснил Остап, не отвечая на её вопрос, ― как сказали врачи, удар по голове оказался фатальным.

― Значит, я не осколки стекла внутри головы ощущала, ― взволнованно предположила Марина, ― у меня мозг повредился, опухал… но я точно ощущала внутри головы что-то лишнее.

― Свои опухшие мозги, ― с ухмылкой пояснил Остап. В этот момент он взял в руки какую-то коробку и понёс к ней. Марина морщила брови и тяжело дышала.

― Я не верю, ― с грустью протянула Марина, ― я не могла умереть.

Остап положил коробку на компьютерное кресло и одной рукой пощекотал стопу Марины.

― Кто сэкономил на подушке безопасности? ― игривым голосом спросил Остап.

― А-а-а… ― громко вскрикнула Марина, зажмурив глаза. Она дёрнула ногой и нервно топнула пятком о кресло.

― Да, деточка, поэтому ты здесь со мной, ― пояснил Остап. ― Жадность.

― Ты прямо как чёрт, щекочешь… ненавижу щекотку, ― с недовольством пожаловалась Марина. Остап снова усмехнулся:

― В нашем Аду нет чертей, но для тебя я могу им стать, ― весело сказал Остап и защекотал вторую её ногу.

― А-а-а… хватит! ― требовательно закричала Марина и притянула к себе вторую свою ногу, согнув в колене.

― Забываешься, деточка, ― напомнил Остап, пеняя на её дерзость. Впрочем, он шутил и в целом пытался её подбодрить. Но Марина этого не замечала… она видела в нём только зло, желание над ней поглумиться.

― Я пытаюсь думать, ― пискляво оправдалась Марина. Она не хотела грубить, но, действительно, пыталась думать. Снова старалась вспомнить события рокового дня.

Глава 7. Ты заключённая

Объяснения Остапа казались реальными, но Марина не ощущала себя мёртвой. Именно ощущение своего реального «я» заставили её сомневаться в собственной смерти.

― Нет, я жива, ― возразила Марина, после минутного молчаливого обдумывания.

― Конечно, жива, ты в чистилище, ― неожиданно заявил Остап. В этот момент он подошёл к компьютерному креслу и начал открывать коробку, которую только что принёс. На Марину не смотрел.

― В чистилище не попадают живые, ― с ироничной ухмылкой возразила Марина. В своих словах она была уверена.

― Ты думаешь, что после смерти превратишься в облако? ― с ухмылкой спросил Остап.

― Ну, я не знаю… в любом случае, после смерти наши тела не остаются с нами, ― объяснила Марина свои представления. Остап схватил её за щиколотку и начал тянуть её ногу вниз.

― Выпрямляй ногу, ― повелительно приказал Остап. Она попыталась посмотреть ему в глаза и жалобно попросила:

― Пожалуйста, не спеши с наказанием. Давай, поговорим?

― Дети ждут продолжения урока. Они наверняка уже устали стоять, ― неожиданно сказал Остап.

― Какие дети? ― спросила Марина с некоторым ужасом в голосе. Конечно же, она прекрасно знала, что речь идёт о классе с его учениками. Когда они вошли в этот класс, они остались стоять.

― Не претворяйся дурочкой, ― с недовольством сказал Остап. Он надавил на её колено одной рукой, а второй продолжал тянуть за щиколотку вниз. Взволнованная Марина расслабилась и выпрями ногу. Остап начал привязывать её ремнём за щиколотку.

― Значит, весь класс всё это время стоял и ждал нас? ― спросила Марина, но сама в это не верила. Остап не хотел развивать разговор на эту тему. Он засунул руку в карман и вытащил оттуда какой-то маленький пульт размером примерно 4*7 и толщиной не более 5мм. Нажал на кнопку и вдруг стена превратилась в большой телевизор. На ней было видно, что происходит за дверью. Все ученики дружно стояли и смотрели в закрытую дверь. И это выглядело до ужаса зловеще. У Марины замерло сердце от волнения, и от ужаса она вполголоса вскрикнула:

― А…

В этот момент Остап схватил её за вторую щиколотку и начал заставлять выпрямить ногу. Марина будто сопротивлялась, но делала это не осознанно. Она волновалась и думала о своём. Не хотела верить в то, что умерла, но, казалось, уже получила тому доказательства… «Разве в нормальной жизни ученики будут так прилежно стоять в классе и ждать учителя?» ― думала Марина. Она была уверена, что нет. Раз уж эти дети так стоят в пустом классе без учителя, с ними что-то не так. Должно быть, их сильно напугали или даже зомбировали. Страх сковывал её мысли. Марина уже не знала, что думать. Испытав избиение по губам, Марина всё ещё могла считать Остапа захватчиком школы, а себя живой…

― Не сопротивляйся, тебе же не нужны проблемы, ― сказал Остап, решительно вытягивая вторую её ногу. Уже в следующее мгновение он закрепил её щиколотку ремнём, а потом полез в открытую коробку, которая стояла на его кресле. Он оттуда что-то взял, но этого Марина уже не заметила. Она была шокирована увиденным на экране.

― Что это такое? ― в ужасе спросила Марина.

― Проекция, видео прямой эфир, ― незамедлительно ответил Остап, ― только не говори, что удивлена. Вы таким тоже балуетесь на земле.

― Я не об этом, что Вы с детьми сделали? ― спросила Марина, уже уточнив свой вопрос.

― А-а-а, ты об этом, ― весело протянул Остап.

― Почему они так стоят? ― спросила Марина, глядя только на экран. Остап начал что-то надевать на мизинец её ноги, и это заставило её незамедлительно задать ещё один вопрос: ― что Вы делаете?

― Не много ли почемучек? ― усмехнулся Остап и попытался надеть колечко на следующий её пальчик. Но тут Марина истерично начала двигать ногой туда-сюда.

― Нет, не надо… ― испуганно проговорила Марина. Остап схватил её ступню обеими руками и нервно закричал:

― Совсем ошалела? Ох, больно тебе будет.

Обещание Остапа её очень напугало, хотя и прозвучало оно мимолетно, в процессе его злобы.

― Что вы задумали? ― пискляво спросил Марина.

В ответ на её вопрос Остап повернулся и показал ей металлическое кольцо со странными дырочками.

― Это всего лишь кольцо, ― пояснил Остап и пальцами надавил на него, ― оно меняет размер в сторону уменьшения.

― А если пережать его? ― сразу же спросила Марина. Она уже начала воображать ужасы. Представила, что он сужает это кольцо до минимума, придавливая её палец.

― А если пережать, то тебе будет больно, ― с ухмылкой ответил Остап. Майя сморщила брови и жалобно произнесла:

― Пожалуйста, не надо…

Остап посмотрел на экран-стену и вытянул указательный палец в ту сторону.

― Уже не интересует, что с учениками? ― спросил Остап.

― Интересует, ― ответила Марина, ― что с ними? Почему они так стоят?

Остап снова потянулся к её ноге с намерением нацепить кольцо на один из пальцев.

― Пожалуйста… ― снова повторила Марина свою недосказанную просьбы.

― Разве я пережал тебе мизинец? ― спросил Остап. В этот момент он крепко схватил её ступню и начал надевать кольцо на безымянный палец её ноги.

― Нет, ну и что… я всё равно боюсь, ― пискляво проговорила Марина.

― Расслабь ногу, ― ответил Остап. В следующее мгновение Остап сузил кольцо и приступил к следующему.

― О, нет… ― пискляво протянула Марина, ― Вы хотите на все мои пальцы нацепить эти штуки?

― Да, на все, ― ответил Остап и надел кольцо на её средний палец, быстро и ловко зажал его в считанные секунды.

― Пожалуйста-пожалуйста, ― истерично начала повторять Марина.

― Не зли меня, деточка, лежи смирно, ― жестоко потребовал Остап и вдел кольцо в следующий её палец. Марина уже боялась брыкаться. Она понимала, что за неподчинение он может сурово покарать.

― Эхе… эхе… ― пискляво захныкала Марина. Она уже ощущала, как он надевает кольцо на её большой палец. Эти кольца придавливали её пальцы, причиняли неудобство, но какой-то боли она не испытывала.

― Эти дети стоят там, потому что они послушные, ― неожиданно начал объяснять Остап, вдевая кольцо на мизинец её следующей ноги, ― они боятся ослушаться.

― Все-все-все? ― удивилась Марина.

― Все боятся ослушаться, потому что каждый из них может в любой момент очутиться здесь, ― сказал Остап и вдел в её безымянный палец кольцо. Он делал это так быстро и ловко, будто даже спешил. Марина очень боялась того, что будет после того, как он все её пальца нарядит в эти кольца. Ей казалось, что-то ужасное…

― Эхе… эхе… ― захныкала Марина. Уже третий палец её ноги был в кольце. Оставалось только два пальца, и всё… обе её ноги окажутся в этом странном плену колец.

― Я всех наказываю, и все боятся попасть сюда, ― объяснил Остап.

― Зачем Вы это делаете? ― пискляво спросила Марина. Она пыталась видеть, как Остап вдевает кольца на её пальцы, но не удавалось. Он закрывал обзор её ног своей спиной. Впрочем, не специально. Остапу было удобно стоять посередине её кресла, а не снизу. Так он привык.

― Я наказываю тебя, ― ответил Остап, и тут Марина истерично захныкала:

― Нет, нет, я не умерла… меня не нужно наказывать.

― Могу тебя утешить, ― неожиданно сказал Остап, ― ты ещё не совсем умерла.

― То есть как? ― спросила Марина с надеждой в голосе.

― Ты в коме под аппаратом. Но если очнёшься, меня забудешь.

― Почему тебя забуду? ― с удивлением спросила Марина.

― Так принято, типа законы мироздания, ― с безразличием объяснил Остап. В этот момент он вдел кольцо на последний её палец и был доволен проделанной работой. Остап боялся, что начнутся проблемы при вдевании колец. Ведь Марина начала сопротивляться, чуя подвох, но вроде потом разрешила… и он заговорил её.

― Какие ещё законы мироздания? В чём они заключаются? ― спросила Марина с большим любопытством.

― Люди не должны знать, что происходит в загробном мире, ― объяснил Остап. ― Это место переходный этап, немного видоизменённый Ад.

― Это как? Я не понимаю,― задумчиво сказала Марина.

― В настоящем Аду ты сама выбираешь себе наказание. Примерно будешь знать, в чём заключается твоя пытка, и сколько прощения ты за это получишь.

В этот момент Остап подошёл к коробке на кресле и взял оттуда металлическое приспособление. Оно напоминало букву «п», имела какие-то крепежи, точащие палочки с разных сторон.

― Что ты собрался с этим делать? ― испуганно спросила Марина. Она со вниманием слушала его рассказ, но то, что он делал, ужасно её пугало и отвлекало.

― Лежи смирно и не задавай лишних вопросов, ― строго сказал Остап.

― Не задавать вопросы о загробном мире? ― поинтересовалась Марина. Почему-то она решила, что именно эти вопросы ему не понравились.

― Об этом можешь, я с удовольствием поделюсь секретами, ― несколько игриво ответил Остап.

― Что за прощение я получаю? И за какие пытки? ― спросила Марина, возвращаясь к их предыдущему разговору. Остап начал крепить приспособление на кресло поверх её щиколоток. Марина смотрела на это, сморщив брови, но возникать уже не стала. Понимала, что это бесполезно. Остап всё равно сделает то, что задумал. А так, она хотя бы задаст ему волнующие её вопросы.

― Прощение ― это годы, которые ты должна отбыть в Аду. После этого вернёшься домой.

― Куда домой? ― спросила Марина.

― Ну, к себе, в реальность. Откуда мне знать, где у тебя там дом.

― А это не реальность что ли? ― удивилась Марина.

― Нет, это симуляция «Земля», со всеми подразделениями «Ад», «Рай» есть ещё параллельные циклы, их ещё короткими называют, ― весьма охотно объяснял Остап. Естественно, Марина ничего не понимала.

― Что значит симуляция? ― спросила Марина. Она уже не знала, с чего начать свои дальнейшие расспросы.

― Это типа место для развлечений,― ответил Остап, ― можно сказать игра, но не совсем такая, как в вашем понимании.

― А какая? ― спросила Марина, а после поспешно сказала: ― нет, жизнь не игра.

Но Остап сразу же возразил и тоже уверенно:

― Жизнь на «Земле» ― игра. Её придумали наши, чтобы не помереть от скуки.

― А почему «вашим» скучно? И кто это «ваши»? Инопланетяне что ли? ― спросила Марина. Остап усмехнулся.

― Это мы, я и ты тоже, кстати, ― ответил Остап.

― Я не понимаю…― вздохнула Марина.

― Если коротко: мы все бессмертные. С размножением у нас туго, питаемся светом и пьём воду. Времени, ― завались. Технологии, ― развиваются. Мы поначалу тоже баловались простыми игрульками на телеке, но постепенно научились переносить сознание в виртуальный мир. Так появилась симуляция «Земля» ― мир нашей мечты. В нём, как ты знаешь, нет проблем с размножением, и питаетесь вы едой.

― То же мне плюс, размножение, ― иронично сказала Марина.

― Ещё какой плюс, наши мечтают, чтобы было так, но увы.

― Вы совсем не размножаетесь? ― предположила Марина. ― И не умираете?

― Мы бессмертные, но мы умираем, ― сразу же ответил Остап.― Умираем по разным причинам, как и вы на «Земле». Ну, там аварии, убийство, голод. Естественно, стараемся не допускать подобное.

― А почему вы зовёте себя бессмертными? ― спросила Марина.― Типа не стареете?

― В точку! ― согласился Остап.

― Совсем-совсем нисколечко не стареете?

― Совсем-совсем нисколько, ― с улыбкой согласился Остап. В этот момент он обернулся и посмотрел на неё. Марине его взгляд показался добрым, человеческим. Будто даже он испытал некоторую симпатию по отношению к ней. Но Марина не могла знать, правда это, либо желаемое ею заблуждение.

― Это здорово не стареть.

― В этом цикле ты тоже не стареешь, ― поспешил сообщить Остап.

― То есть, как это? Люди все стареют.

― Не в этом цикле, не в чистилище.

― То есть, я могу жить здесь вечно? ― спросила Марина.

― Нет, конечно. Здесь долго не живут.

― А сколько здесь живут?

Этот вопрос Марину волновал особенно сильно. Ей хотелось уйти отсюда, как можно скорее.

― Ты будешь здесь 7 дней, либо пока земляки не отпустят твоё сознание. То есть, пока находишься под аппаратом, ― объяснил Остап.

― Ужас, я не хочу здесь жить, ― протянула Марина, сморщив брови.

― Они хотят, как лучше. Надеются, что ты очнёшься.

― А как мне очнуться? ― спросила Марина. ― Я хочу домой, я хочу жить.

― Да там же тоже Ад, ― уверенно напомнил Остап, ― он только другой.

― Там меня никто не пытал. Там меня любили, у меня были друзья и счастливая жизнь, ― импульсивно сказала Марина.

Остап усмехнулся.

― Там просто пытки другие идут, постепенные. А за страдания здесь ты быстрее откупаешь грехи, больше прощения дают.

― Мне не нужные никакие прощения, я хочу домой, ― сказала Марина, зажмурила глаза и громко закричала: ― а-а-а…

―Зря я вообще с тобой общаюсь, стервозная дурочка, ― с недовольством сказал Остап, уже жалея о потерянном времени. Он подошёл к коробке и что-то оттуда взял.

― Это же всё неправда, что ты рассказал, ― пискляво сказала Марина.

― Это всё, правда. И вообще, ты это всё знаешь. Вспомнишь, когда выберешься из временного цикла, ― объяснил Остап.

― Зачем вообще нужно это место?

― На всякий случай, как у нас говорят. Чтобы не было ошибок в коде.

― Это всё не игра, жизнь не игра! ―снова истерично закричала Марина.― Не надо сводить меня с ума.

― Расслабься, ты скоро сама всё узнаешь. А если мне повезёт, то не скоро.

Сказав это, Остап начал что-то прикреплять к кольцам на её пальцах. Какой-то металлический держатель.

― Когда вы ничего не понимаете, веселее! ― злорадно сказал Остап.

― Что ты делаешь? ― спросила Марина.

― Я больше не отвечу на этот вопрос, ― решительно заявил Остап, ― и не «ты», а «вы».

― Без разницы, ― нагло возразила Марина. Она и сама не заметила, когда снова перешла к нему на «ты». Видимо, в один из моментов, когда он пытался с ней откровенничать о секретах мироздания.

― Я тебе дам «без разницы», ― пригрозил Остап и начал прикреплять держатель на вторую её ногу.

― Если я в Аду, значит, ты просто здешний мучитель, ― предположила Марина.

― В точку, ― согласился Остап и неожиданно признался, ― а ещё ты мне понравилась. Я готов мучить тебя снова и снова.

Говоря последнее, он обернулся в сторону Марины и посмотрел в её глаза с улыбкой. Это её напугало. Слова Остапа звучали так, словно речь идёт о попытке доставить ей удовольствие…

― Когда человек нравится, его не пытают, ― обиженно сказала Марина.

― У нас не так всё устроено, ― с ухмылкой пояснил Остап.

― А почему я обязательно должна была в Ад попасть? ― спросила Марина. ― Я при жизни не делала ничего плохого и даже молилась.

Остап снова усмехнулся.

― Как бы это гнусно не звучало, куда ты попадёшь после смерти, не зависит от того, как ты жизнь прожила.

― Почему так? ― с возмущением в голосе спросила Марина. ― Это несправедливо!

― Ещё как справедливо, ― возразил Остап, ― ты заключённая, а заключённые всегда попадают в Ад. Из одного Ада в другой и так до бесконечности, пока нужные годы прощения не заработаешь.

И как только Остап сказал: «ты заключённая», её будто током ударило. Сердце замерло, а лёгкие на мгновение отказались дышать. В её понимании это означало, что основные пытки ждут её впереди. И Остап помышляет что-то плохое над ней… а если он правду ей рассказывает, ― это ему позволено.

― Почему я заключённая? ― спросила Марина.

― Накосячила в своём мире, ― с ехидной улыбкой объяснил Остап. Он всё меньше и меньше походил на учителя, начинал общаться с ней на простом подростковом языке. Марина решила, что вначале он претворялся учителем и вёл себя официально, чтобы поддержать атмосферу… только какой в этом был смысл, если она уже в Аду? Несмотря на все эти разговоры и пережитое, ей не хотелось в это верить.

― Что я могла там сделать? ― спросила Марина.― Ты знаешь?

― Не знаю, это держат в секрете, чтобы мучители ко всем относились одинаково, ― честно признался Остап, ― но срок дают за всякое у нас, как и в симуляции «Земля». Ну, там кражи, убийства, причинение вреда… сама знаешь. В качестве наказания отправляют в симуляцию на тяжелых условиях.

― А ты типа не заключённый? ― предположила Марина. В этот момент Остап обернулся, поднял указательный палец вверх и важно её подправил:

― «Вы», и «да», я не заключённый. Работаю надзирателем в симуляции, и за это получаю денежку в настоящем.

Глава 8. Обожаю шить

Марина не могла поверить в рассказ Остапа, но разговоры завлекали её. Она хотела знать всё больше и больше про обустройство мира.

― Хочешь сказать, что реальный мир помешался на играх? ― недоверчиво спросила Марина.

Остап снова приподнял указательный палец вверх.

― Симуляция не просто игра, ― это способ развлечься, способ наказать. Для некоторых, ― это единственный способ нормально существовать.

― Ты сейчас говоришь про каких-то инвалидов? ― предположила Марина.

― Да, к сожалению, наш мир тоже не без изъянов. Дефекты возникают из-за попыток влиять на рождаемость, ― объяснил Остап, ― эксперименты приводят либо к гибели зародыша, либо к искажению ДНК.

И тут Марина улыбнулась.

― Кажется, на Земле также.

― Я же сказал, симуляция ― это почти скопированная версия нашего мира, но улучшенная. Мир мечты.

― Я сойду с ума, если в это поверю, ― сказала Марина и тяжело вздохнула. К этому моменту Остап уже нацепил крепежи к кольцам, которые на её пальчиках ноги. Они тянулись двумя палочками, которые тоже можно было куда-то нацепить. Марина поняла, что это хитрое приспособление скуёт её ноги. Одну из палочек он начал притягивать к её щиколотке к ремню. А вторую нацепил на странную металлическую букву «п», которая уже давно над её ногами.

― Что ты делаешь? ― снова спросила Марина.

― А разве не видно? ― в ответ спросил Остап. ― И не пытайся дёргаться, твои ножки скоро станут неподвижными.

Эти слова Остапа ужасно её напугали, Марине захотелось кричать от ужаса, но она захотела спросить о другом:

― А как мне вернуться в моё настоящее тело?

В глубине души она поверила в фантастический рассказ Остапа. Но только потому, что хотела верить. И такая вера даровала ей надежду вырваться из этого ужаса…

― Ты каждый день возвращаешься, когда спишь, ― сразу же ответил Остап.

― Нет, я не верю… ― чуть ли не в отчаянии сказала Марина, ― тогда я зачем возвращаюсь? В Ад, чтобы страдать?

― Ну, да, ― с ухмылкой ответил Остап и начал крепить вторую её ногу. Марина не сопротивлялась в надежде получить ответы на свои важные вопросы. Она не особо верила в его рассказ, но в его ответах всё равно нуждалась. Так она чувствовала.

― Это всё бред, ― недоверчиво возмутилась Марина, ― нельзя хотеть жить в Аду.

― Это лучше, чем сидеть в одиночной камере с искусственным освещением, ― сказал Остап.

― А разве там нельзя отбыть наказание?

― Ну, отбывай, что здесь делаешь? ― с ухмылкой спросил Остап.

― Я не могу вернуться в то тело, ― пожаловалась Марина, подыгрывая ему. Она не верила в его рассказ. Чем дольше задумывалась об этом, тем сильнее сомневалась.

― Я же сказал, что ты возвращаешься в своё тело всякий раз, когда спишь в симуляции. По-твоему, зачем людям спать? ― спросил Остап. Его вопрос Марину сразу же озадачил. Ведь, действительно, зачем людям спать? Понятное дело, ― чтобы отдыхать, но человечество на земле не даёт конкретных объяснений причинам обязательного сна. Все просто талдычат, что мозгу и телу человека нужно отдыхать, и поэтому люди спят. Вся ирония в том, что они вынужденно спят… казалось, Остап даёт убедительное объяснение причинам человеческого сна. Частичка её уже верила рассказу Остапа про обустройство мироздания, и это пугало её… верить в такое она принципиально не хотела.

― Люди спят, чтобы отдыхать, ― ответила Марина.

― Банальщина. А по существу, можешь ответить? ― решительно допрашивал Остап. ― Если уж по медицине рассуждать, наоборот, человеку нужно двигаться, чтобы кровь правильно циркулировала. Разве не так?

Чем больше Марина его слушала, тем сильнее боялась.

― Нет, не рассказывай больше, ― внезапно попросила Марина. Она просто боялась, что он убедит её в том, что её сознание находится в игре. И вся её жизнь на Земле была всего лишь игрой, всего лишь симуляцией и её собственным развлечением. К тому же, это ещё и наказание…

― Что, боишься поверить мне?― победоносно спросил Остап. Неожиданно для себя, он и сам разгорелся желанием доказать ей истину. ― Почему, по-твоему, случается так, что иногда спишь пять минут, а просыпаешься с чувством, что основательно отдохнул?

― Ну, не знаю, ― с сомнением протянула Марина.

― Знакомо такое? ― спросил Остап.

― Ну, знакомо, ― призналась Марина, ― но это ничего не доказывает.

― Мало спишь и высыпаешься, ― когда твоё сознание экстренно возвращают в тело. Такое по разным причинам случается. Возможно, надзиратели тревожат или родные поболтать.

― Звучит забавно, ― недоверчиво сказала Марина.

― Короче, выйдешь из временного цикла, сама всё поймешь. Разговор окончен, ― резко заявил Остап. На самом деле, он просто разочаровался. Понял, что Марина ему не верит, и начинает поддакивать. Это его раздражало.

В следующее мгновение Марина поняла, что уже не может шевелить ногами, разве только пятками немного…

Остап убрал коробку со своего кресла и сел.

― Нет, только не надо меня мучить, ― испуганно попросила Марина. Остап посмотрел ей в глаза и начал игриво дёргать бровями. Естественно, это заставило её заволноваться ещё сильнее.

― Что это значит? ― спросила Марина.

― Надо тебя мучить! ― весело возразил Остап. Потом он просунул руку на вторую полку телеги и взял оттуда ватный диск и какую-то бутылку с прозрачной жидкостью. Марина сразу же вспомнила исцеляющую жижу, которая причинила ей адскую боль.

― Только не надо этим меня намазывать, ― взволнованно попросила Марина.

― Надо, ― снова весело возразил Остап. В этот момент он уже начал открывать бутылочку с жидкость и вскоре смочил ватный диск. У Марины началась истерика.

― Не надо, не надо, пожалуйста, я этого не вынесу снова, ― испуганно начала умолять Марина. Остап поднял голову и посмотрел на неё с улыбкой.

― Расслабься, деточка, это не причинит тебе боли, ― неожиданно обещал Остап и приложил ватный диск к её стопе. Но Марина не верила ему. Она всё ещё думала, что это адский состав, и он обмазывает её ногу, чтобы причинить ей нестерпимую боль.

― Причинит, причинит! Ты врёшь, ― недоверчиво закричала Марина. Она пыталась двигать хотя бы пятком, чтобы помешать ему обмазывать свои ступни раствором.

― Даже если бы я намазюкал эликсир, он бы не причинил тебе боли, ― объяснил Остап.

― Почему? ― спросила Марина. Конечно же, её это волновало.

― Потому что эликсир лечит травмы, а пока ещё твоя ножка здорова.

В объяснении Остапа её смущало то, что он сказал: «пока ещё».

― Что ты собрался сделать с моей ногой? ― взволнованно спросила Марина. Остап улыбнулся, но объясняться не спешил. Он ещё раз смочил ватный диск и приложил его уже к другой её стопе.

― Для начала я обеззараживаю твою ножку, чтобы микробы не попали в будущую ранку, ― с ехидной улыбкой объяснил Остап. По сути, он только что сказал, что собирается травмировать её ногу…

― Какую ранку? Что ты собрался делать? ― истерично и пискляво продолжила расспрашивать Марина и постоянно дёргалась. Остап схватил её за пятку и сказал:

― Скоро ты не сможешь так дёргать ногой.

― Эхе… эхе… ― пискляво захныкала Марина. Его последние слова напугали её пуще прежнего. Она уже нафантазировала себе, что он лишит её подвижности каким-то иным способом…

Остап снова потянулся ко второй полке и взял оттуда маленькую коробочку, потом обратился к Марине:

― Смотри, что у меня тут есть?

В руке Остап держал примерно 5см палочку, а из неё торчали маленькие шипы.

― Нет, зачем это? ― спросила Марина, сморщив брови. Остап сразу же посмотрел на её кресло. В область, где находится её пятка. Указательным пальчиком он погладил там, что-то ощупывая.

― Вот здесь есть особенная дырочка, туда вставляется ограничитель. Догадываешься теперь, зачем это? ― игривым голосом спросил Остап.

― Чтобы я не смогла шевелить ногой, а иначе воткнётся?.. ― с ужасом сказала Марина.

― Да, вот эти вот шипы, ― весело сказал Остап, погладив одну из иголок, торчащих из этой палочки, ― будешь у меня паинькой.

Сказав это, Остап принялся вставлять ограничитель в нужное место. А именно, ― рядом с её пятком.

― У меня таких четыре,― восторженно сообщил Остап и принялся доставать следующий ограничитель.

― Эхе… эхе… не надо, ― плаксиво начала просить Марина.

― Конечно же, надо, ты же ведь у нас строптивая.

― Я боюсь, что это воткнётся в мою ногу, ― плаксиво сказала Марина, ― а если я случайно дёрнусь?

― Тоже воткнётся, ― с улыбкой ответил Остап. В этот момент он уже взял в руки третий ограничитель. Приподнял выше, как бы демонстрируя его Марине.

― Пожалуйста, не надо… убери, я не буду дёргать ногой,― обещала Марина. Остап вставил третий ограничитель, окружая её пятки с колючками по бокам. Марина ещё не пыталась шевелить ногой, но ей уже казалось, что шипы на этих ограничителях норовят воткнуться в её ногу.

― Конечно, не будешь дёргаться, деточка. Этого я и добиваюсь, ― язвительно ответил Остап. В этот момент он взял в руки четвёртый ограничитель и шустро вставил его на последнюю дырочку у её пятка. Марина поняла, что это кресло специально подготовлено для пыток. Её ужасу не было конца.

― Эхе… эхе…― снова захныкала Марина, ― что ты собираешься делать?

― Я же велел тебе обращаться ко мне на «вы», ― строго напомнил Остап.

― Я уже давно не ученица!

― Сейчас ты ученица, ― сказал Остап, ― и будь добра, обращайся ко мне уважительно.

Марина ничего не хотела говорить, пискляво захныкала:

― Эхе… эхе…

― Мы здесь разговорились, и я не слишком ругался за фамильярность. Но если начнёшь вести себя так при других учениках…

― Я поняла, ― резко, но пискляво вставила Марина.

― И не смей меня перебивать, ― предупредил Остап, ― я, кстати, ещё и так могу сделать.

В этот момент он что-то подкрутил и держатель, который был прикреплён к её кольцам на пальцах, укоротился. Её пальцы болезненно сильно начали тянуться назад, в сторону щиколоток.

― А…а…не надо, ― испуганно взмолилась Марина.

― Мне будет удобнее, а тебе больнее, чем не хорошо? ― издевательски сказал Остап, и тоже самое сделал с другой её ногой.

― А-а-а… нет… ― воздержанно прокричала Марина.

― Расслабься, я так старательно сковывал твою ногу не затем, чтобы оторвать твои пальчики, ― сразу же сказал Остап. Ему показалось, что она боится собственных извращённых мыслей. За годы работы здесь он уже успел изучить повадки мучениц.

― Мне страшно, я боюсь, ― пискляво прокричала Марина. Остап улыбнулся, посмотрел на её лицо и одной рукой пощекотал её ступню.

― Боюсь и страшно, кажется, это одно и тоже, ― весело сказал Остап, ― кому-то нужно учить язык.

― Эхе… эхе… ― захныкала Марина. Меньше всего её волновала учёба. К тому же, теперь уже Марина была убеждена в том, что здесь её ничему не научат.

Марина продолжила пискляво хныкать, Остап схватился за иглу и катушку.

― Зачем это? ― спросила Марина, и тут же вспомнила, что он «не ответит». Остап ведь так ей сказал…

― Обожаю творить Ад и причинять боль, ― восторженно объяснил Остап, ― а ещё очень люблю творить несправедливость.

― Какую несправедливость? ― спросила Марина, сморщив брови. Его слова настораживали её всё сильнее. Остап уже нанизывал нить на иглу.

― А вот такую, ― сказал Остап, выше приподняв иглу.

― Зачем это? ― спросила Марина, в надежде получить ответ.

― Приветствие для тебя, ― сказал Остап. В этот момент он взял в руки ножницы и отрезал нить. Делать какие-либо узлы нигде не стал, и тут Марина с ужасом предположила:

― Вы собираетесь зашивать мои ноги?

― Вместе что ли? Упаси Бог, ― сказал Остап и отмахнулся, ― я такое не люблю.

― Тогда зачем это? ― истерично продолжила Марина требовать ответ. Остап начал царапать её стопу острием иглы.

― Эхе… эхе… ― захныкала Марина. Она уже решила, что он просто дразнит её, изводит морально, но вдруг игла вонзилась глубже. Это произошло в тот момент, когда острием он проскользнул к её пятку.

― Я тоже называю это шить, ― сказал Остап и начал вводить иглу ей под кожу, не проникая слишком глубоко к плоти.

― А-а-а, тварь! Опусти, ― истерично закричала Марина. Было видно, что она напрягается, хочет дёргать ногами, но боится это сделать.

― Осторожней со словечками, я ведь и обидеться могу, ― сказал Остап, передразнивая её. Он пропустил иглу под её кожей и принялся вытягивать.

― А-а-а… ― продолжала неистово кричать Марина.

― Я люблю накладывать подкожные швы особенной нитью, ― сообщил Остап. Сказав это, он безжалостно воткнул иглу выше, к продолжению её пятка.

― А-а-а… ненавижу, ― закричала Марина, изнемогая от боли. Она крепко сжимала кулачки, но вырваться не пыталась. Давно поняла, что это невозможно. Не могла поверить в то, что это на самом деле. Казалось бы, это школа, а он учитель, и такое с ней вытворяет. Шьёт её заживо… ужасу Марины не было конца.

Остап вытянул иглу, вдевая нить ей под кожу. Она проходилась режущей болезненной полоской под её кожей. Марину до жути беспокоил страх, но и боль тоже. Особенно больно было ей в те моменты, когда Остап насквозь пронзал её кожу.

― Не хочешь узнать, в чём особенность этой нити? ― спросил Остап, уже в третий раз прокалывая её кожу.

― А-а-а… ― громко кричала Марина, ― не надо…

― Не хочешь знать, ― заключил Остап и в этот момент вытягивал иглу из под её кожи, ― но я всё равно скажу. Эта особенная нить, которая вызывает раздражение.

― А… какое раздражение? ― с криком спросила Марина. Ощущения были такие, будто ей делают пирсинг без обезболивания. Однажды она добровольно пошла на такое, ― прокалывала пупок. Она запомнила это, как великий ужас. Но сейчас всё было гораздо хуже…

В ответ на её вопрос Остап пощекотал вторую её ступню.

― Что-то такое, ― весело ответил Остап.

― Вызывает щекотку? ― предположила Марина, хотя и понимала, что такое вряд ли возможно.

― Почти, ― ответил Остап и снова пропустил иглу под её кожей.

― А-а-а… не надо, ― жалобно закричала Марина.

― Чесаться будешь, примерно, как от комариного укуса, ― объяснил Остап, не обращая внимания на её крики, ― может быть, даже чуть сильнее.

― Эхе… эхе… ― захныкала Марина, ― зачем ты всё это делаешь?

― Это моя работа, наказывать тебя, ― объяснил Остап, в очередной раз пропуская иглу под её кожей. Боль начинала казаться Марине раздражающей и нестерпимой.

― Эхе… эхе… не надо, я этого не вынесу, ― пискляво пожаловалась Марина. Остап посмотрел на неё с улыбкой и снова начал вводить иглу под её кожу.

― Уверена, что не выдержишь? ― издевательски спросил Остап. ― Мне кажется, иначе.

Уже в следующее мгновение он вытягивал иглу, вдевая нить под её кожу.

― А-а-а…― кричала Марина и заставляла себя разговаривать с ним: ― ты хочешь, чтобы у меня нога чесалась?

― Не просто, чтобы чесалась, а долго чесалась, ― важно пояснил Остап, ― последний стежок и с этой ногой всё.

Сказав это, он незамедлительно ввёл иглу под её кожу.

― Нет-нет-нет, ― умоляюще вскрикнула Марина, а потом начала выть боли: ― а-а-а…

― Да, деточка, я обожаю шить, ― признался Остап.

― Не надо, хватит… умоляю… остановись, ― молила Марина. Но Остап уверенно держал иглу в руке и вводил под её кожу. Начал объяснять свой гнусный замысел:

― Я введу тебе нить под кожу вдоль всей стопы, пока только одну полосу.

― Что значит: «пока только»? ― испуганно возмутилась Марина. ― Ты собрался делать это ещё?

Губы у Остапа свернулись в ехидную трубочку.

― Если всё хорошо сложится, я частенько буду делать это с тобой, ― жестоко обещал Остап. В этот момент он взял в руки ножницы и аккуратно срезал нить.

― А-а-а… ― не истово закричала Марина.

― Побереги голосок, ― посоветовал Остап и принялся по новой нанизывать иглу.

―Нет, ты не можешь… ― пискляво протянула Марина.

― Кажется, я уже смог,― весело сказал Остап и потянулся к другой её стопе, начал вводить иглу под её пяток, ― видишь.

― А-а-а… ― закричала Марина. Она понимала, что нет смысла кричать, но всё равно делала это. Крики давали ей незначительную долю облегчения, во всяком случае, в моральном плане.

Глава 9. Проси меня

С большим удовольствием Остап начал шить вторую ногу Марины. Его глаза сияли восторгом, и он частенько поглядывал на неё. Будто хотел насладиться её криками и болью…

― И ещё, ― сказал Остап, делая уже второй стежок на её ноге, ― да ты не переживай, следов почти не останется.

― А-а-а…― с криком перебила его Марина. Она уже ничего не хотела говорить ему, и тем более, умолять… Остап продолжил своё гнусное дело.

― Я шью тебя так, чтобы было незаметно. Будут видны только точечки в местах прокола, ― объяснил Остап. Начал делать на её ноге уже третий стежок длиной чуть больше 1см.

― А…а…― вскрикнула Марина, а потом неожиданно ещё громче: ― а-а-а…

― Что? Напоролась на шипы? ― усмехнулся Остап.

― Прошу, не надо…

― Это тебе дёргаться не надо, если не хочешь, чтобы было больнее, ― сказал Остап и уже начал вводить иглу под её кожу.

― А-а-а… за что? ― истерично плакалась Марина. ― Я не заслуживаю…

― Зато я заслуживаю тебя, ― весело перебил её Остап. Он снова ввёл иглу под её кожу и быстро вытянул, вдевая нить. Марина пребывала в диком ужасе от происходящего. Она и не догадывалась, что с ней начнут вытворять подобные зверства.

― Эхе… эхе… а… ― плаксиво вскрикнула Марина. Ей было очень больно даже тогда, когда он вытягивал иглу, оставляя под её кожей нить. А после её стопа будто становилась другой, менее гибкой, ощущала внутри себя инородный предмет. Боль и ужас казались бесконечными, и Марина уже начинала верить в то, что это Ад. Но даже если и нет, этот странный учитель превращает её жизнь в Ад. Она могла только кричать и плакать, но это нисколько не облегчало её муки.

― Это моё самое любимое, ― сказал Остап, в очередной раз вдевая иглу под её кожу.

― Нет… нет… прошу, ― продолжала молить Марина. Она уже ощущала желание почесать свою другую ногу. Стопа у неё болела, но всё равно чесалась. И что самое ужасное, эти ощущения усиливались с каждой следующей секундой.

― Просишь сделать так? ― насмешливо спросил Остап и снова ввёл иглу под её кожу. Чтобы добраться до области под пальцами, уму было нужно сделать как минимум 10—12 стежков на её ноге. Он сделал уже примерно половину.

― А-а-а… нет, ― протяжно вскрикнула Марина. Она тяжело дышала и почти всегда плаксиво стонала.

― А давай, ты будешь просить меня, шить твою ногу? ― весело предложил Остап. ― По-моему, это будет забавно.

Марина посмотрела на кончики своих пальцев и громко закричала:

― А-а-а…

Казалось, она кричит так, чтобы забыться, отвергает реальность. Остапу нравилось издеваться над ней не только физически, но и морально.

― Если не будешь общаться со мной, я тебя накажу, ― пригрозил Остап и в снова ввёл иглу под её кожу.

― А-а-а… ― протяжно крикнула Марина, а после через силу ответила: ― ты итак наказываешь…

― Но я могу сильнее тебя наказать, ― сказал Остап и начал игриво дёргать бровями, смотрел в её глаза.

― А-а-а… не… ― продолжила кричать Марина. Она давала понять, что не желает общаться и угождать его извращённым капризам.

― Не хочешь знать, как я собираюсь наказать тебя? ― спросил Остап.

― А-а-а… ― снова крикнула Марина, вместо того, чтобы ответить ему.

― Я могу прошить дополнительные участки на твоей ножке, ― сообщил Остап и погладил её уже прошитую ногу, ― ощущаешь что-то?

― А…а… не надо, ― похныкивая, взмолилась Марина. Ей было очень неприятно, когда он трогал. Боль смешивалась со странным, усиливающимся чесанием.

― Общайся со мной, ― потребовал Остап, ― я не терплю, когда меня игнорируют.

― Прости… ― пискляво пробормотала Марина.

― Что надо сказать?

― Эхе… эхе… ― слезливо захныкала Марина, и только после, ответила ему: ― я не знаю.

― Что я просил сказать?

Марина обиженно повернула голову в сторону.

― Я не стану просить издеваться над собой, ― ответила Марина.

― Будешь просить, ― возразил Остап, натягивая губы в ехидную ухмылку. В следующее он снова начал вводить иглу под её кожу.

― А-а-а… ― громко закричала Марина.

― Хорошо у меня получается наказывать тебя?― спросил Остап, уверенно вытягивая иглу и вдевая нить под её кожу. Он уже почти добрался до верхней части её ступни. Оставалось сделать ещё только несколько стежков…

― Пожалуйста, не надо, ― жалобно попросила Марина. Остап снова ввел иглу под её кожу, жестоко и уверенно. Он слушал её мольбы с удовольствием, а сам продолжал эти пытки…

― Ты ещё будешь меня просить это делать, я тебе обещаю, ― угрожающее предвещал Остап. Марина зажмурила глаза и неистово закричала:

― А-а-а…

Но теперь уже она кричала не только от боли. Ей было жутко слышать то, что говорит Остап.

― Что такое, деточка, не уверена, что сможешь сбежать от меня? ― издевательски спросил Остап. Марина ничего не ответила. Продолжила сидеть с закрытыми глазами и жалобно хныкала:

― Эхе… эхе…

― Мне очень нравится, когда меня просят это делать, ― неожиданно признался Остап и в очередной раз ввел иглу под её кожу.

― А-а-а… ― громко крикнула Марина. Она кричала всякий раз, когда он втыкал в неё иглу. Понимала, что это бесполезно, и Остап не сжалится над ней, и всё равно кричала… казалось, иначе просто невозможно.

Марина даже знать не хотела, почему ему нравится, когда его просят. Снова в её голове мелькали порочные мысли. Марина была уверена, что он только претворяется правильным, а на самом деле…

― Покричи, деточка, покричи. Ради этого я здесь, ― издевательски сказал Остап и снова ввел иглу под её кожу, ― видишь, как стараюсь для тебя.

― А-а-а… ― продолжила Марина кричать. Остап приподнял голову и взглянул в её глаза. Иглу вставил под её кожу, но вытягивать не спешил.

― Открой глазки и посмотри на меня, ― потребовал Остап.

Марина сморщила брови и неохотно открыла глаза, потом пискляво попросила:

― Отпусти меня, пожалуйста.

Остап натянул губы в широкую улыбку и начал вытягивать иглу.

― Последний стежок, ― сообщил Остап.

― А-а-а… ― протяжно закричала Марина.

― Попроси его сделать, ― снова потребовал Остап.

― Нет, ― упрямо запищала Марина.

― Предлагаю сделку, ― сказал Остап и подушечкой своего указательного пальчика погладил пальчики её ног.

― Какую сделку? ― пискляво спросила Марина.

― Ты просишь меня сделать последний стежок, а я в благодарность не стану мучить твои пальчики.

― Нет, пожалуйста, только не пальчики, ― испуганно попросила Марина. Она уже представила, как он шьёт её пальцы одну за другой, и этот ужас продлится ещё долго.

― Вот и я говорю, что не трону пальчики. Порадуй меня своей красивой просьбой.

― Зачем это тебе? ― спросила Марина, ещё сильнее сморщив брови.

― «Вам», ― очень важно пояснил Остап, приподнимая указательный палец вверх. Марина закрыла глаза и тяжело выдохнула.

― Вам это доставляет удовольствие? ― спросила Марина, и затаила дыхание. Она боялась, что Остап поругает её за подобный вопрос. Скажет, что у неё порочные мысли, начнёт злиться. Но этот вопрос будто вырвался из её рта.

― Доставляет,― игривым голосом признался Остап, ― только мы не будем с тобой разбираться, какое именно удовольствие это мне доставит.

Марина начала часто и тяжело дышать. Остапа это только веселило.

― Открой свои глазки, ― игриво потребовал Остап. Марина медленно приподняла веки и взглянула ему в глаза.

― А если я попрошу, Вы обещаете, что не тронете пальцы? ― спросила Марина. Остап сразу же широко улыбнулся и сказал:

― Обещаю.

― Ладно, тогда прошу… ― начала говорить Марина, но не знала, как правильно выразиться. А ещё этот Остап смотрел ей прямо в глаза. Делал это с большим ожиданием и с восторгом на лице. Это до жути смутило Марину…

― О чём просишь, деточка? ― игриво спросил Остап и тыльной стороной указательного пальчика погладил её стопу. Естественно, гладил в тех местах, где прошивал её кожу.

― Сделайте последний стежок, ― произнесла Марина. Она смотрела ему в глаза, несмотря на то, что это было до жути стеснительно и странно.

― Где сделать стежок? Здесь? ― продолжил говорить Остап игривым голосом. Острием иглы он царапнул её кожу там, куда собирался вводить иглу.

― Да, там сделайте, ― ответила Марина.

― Очень этого хочешь? ― спросил Остап. И тут Марина замерла, будто в ступоре. Смотрела на него и молчала. Постепенно губы Остапа начали натягиваться в широкую улыбку.

― Говори деточка, не стесняйся, ― весело сказал Остап.

― Да, я хочу этого, ― ответила Марина, но незамедлительно пояснила: ― я хочу, чтобы это всё поскорее закончилось.

― А может быть, мы сделаем это по-особому? ― мечтательно спросил Остап, а сам уже направил острие иглы в нужное место, туда, где собирался вводить иглу ей под кожу.

― Как это, по-особому? ― испуганным голосом спросила Марина. Она ужасно боялась любых его задумок. Всего, что хоть немного грозит ей продлением страданий.

― Мы можем сделать это медленно, ― сказал Остап и начал не спеша вводить иглу под её кожу. Миллиметр за миллиметром надавливал на иглу и замирал.

― А-а-а… ― протяжно закричала Марина. Ей стало ужасно больно и страшно. Он ловил кайф, издеваясь над ей самым гнусным образом.

― А ещё я могу сделать так, ― сказал Остап, а после частично вытянул иглу из под её кожи в обратном направлении и принялся вводить его обратно.

― А-а-а… нет… нет… пожалуйста, ― пискляво взмолилась Марина. Она была в ужасе от происходящего и от жестокости Остапа.

― Скажи, что тебе это нравится, ― потребовал Остап.

― Мне это нравится, ― повторила Марина. Он понимала, если откажется произносить всё, что он хочет, неизвестно, что потом будет. Подозревала, что Остап передумает не мучить её пальцы. А Марина очень боялась, что он начнёт вводить нити ещё и в пальцы её ног.

― Скажи это, глядя мне в глаза, ― потребовал Остап.

― Мне это нравится, ― ответила Марина, глядя прямо в его жестокие глаза. Его взгляд изменился, стал странным, будто даже разъярённым. Ей становилось страшно на него смотреть.

― Сделать так? ― спросил Остап и, наконец-то, начал вытягивать иглу из под её кожи.

― А-а-а… ― протяжно вскрикнула Марина, а потом ответила: ― да, сделайте так.

― Попросишь, чтобы я снова это сделал? ― спросил Остап.

― Эхе… эхе… ― слезливо захныкала Марина, ― вы обещали, что это последний стежок.

― Последний сегодня, ― пояснил Остап, ― но ведь есть ещё и другие дни.

― А-а-а… ― неистово закричала Марина от ужаса. Она не могла смириться с тем, что теперь он начнёт это делать постоянно. Фактически, Остап сказал именно это.

― А беситься вот не советую, ― важно заявил Остап и начал делать ещё один стежок на её стопе, ― я всегда могу придумать, куда ещё воткнуть иглу.

― А-а-а… вы обещали, ― пискляво захныкала Марина. И, как ни странно, сейчас она кричала даже тише, чем перед этим.

― Обещание всё ещё в силе, если будешь милой, ― сразу же сказал Остап.

― Ладно, ладно, я всё скажу, что вы велите, ― сдалась Марина. В этот момент Остап обернулся в сторону телеги и взял в руки ножницы. Принялся отрезать нить, которая тянется из под её кожи.

― Уже ничего не надо говорить, я закончил, ― сказал Остап. Уже в следующее мгновение он отложил иглу и ножницы на телегу, а сам принялся вставать.

― Вы куда? ― спросила Марина, пытаясь взглянуть в его глаза. Но Остап не оборачивался и не смотрел в её сторону, стремительно шагал за ширму.

― В туалет, ― несколько холодно ответил Остап. Марина сделала тяжёлый вздох и закрыла глаза. Только чуть позже она задумалась: «а неужели за ширмой есть туалет?»

***

Остап вернулся через пять минут. Глаза его радостно блестели, но губы старались не улыбаться.

― На сегодня сеанс пыток окончился, ― сказал Остап и принялся расстёгивать пряжки на талии Марины. Она сморщила брови и посмотрела на него жалобными глазами.

― Теперь вы меня отпустите? ― спросила Марина.

― Для начала развязываю, и смотри, без фокусов, ― предупредил Остап, ― никогда не поздно начать всё сначала.

― Я не буду убегать, ― обещала Марина.

В этот момент он уже отстёгивал ремень, который держит её шею. Марине сразу же показалось, что дышать стало легче. Но она так волновалась… не могла поверить, что он так торопится, чтобы её освободить. Неужели просто возьмёт и отпустит? После всего, что было? Марине было сложно в это поверить, но ведь надежда умирает последней.

― Сейчас ножки буду освобождать, смотри не рыпайся.

Его последние слова заставили Марину пожалеть себя ещё сильнее. Теперь она могла склониться и ручками дотягивалась до пальчиков ног.

― Эхе… эхе… ― плаксиво захныкала Марина, потянувшись к ногам.

― Вот видишь, как хорошо быть послушной, ― поучительно сказал Остап, ― зато твои пальчики не пострадали, и я остался доволен.

Марине было неприятно слышать подобную речь. Она не желала удовлетворять его мерзкие садистские прихоти. Думала, даже если это Ад, здесь должны быть какие-то принципы морали. Считала, что не должен мучить тот, кому нравится это делать. Но подумав об этом, она ещё раз повторила себе, что это не Ад. Марина всё ещё ощущала себя абсолютно живой, как обычно…

Остап одну за другой оцепил крепления, которые удерживают её ножки. Снял ограничители с шипами, на которые Марина всё же натыкалась краем пятки и громко кричала.

― Вот и всё, ― сказал Остап, в завершение ко всему, снимая крепление в виде буквы «п».

― А как же эти кольца? ― спросила Марина, погладив одно из колечек на пальчике своей ноги. Остап в ответ усмехнулся.

― Теперь они твои, дарю!

― А как их снять? ― спросила Марина.

― Ты уже не связана, не хочешь полюбоваться на мой шедевр? ― спросил Остап, не отвечая на её вопрос. Марина обеими руками обхватила щиколотку своей правой ноги и притянула её к себе, взглянула на свою стопу. Посередине шла полоса из проколов, но ниток нигде не было видно. Получается, он просто ввел нить под её кожу.

― Эхе… эхе… ― захныкала Марина, невероятно сильно жалея себя.

― Правда, я хорошо поработал? ― издевательски спросил Остап. В этот момент он забрал крепление, которыми удерживал её ноги, и понёс их к комоду.

― Зачем вы это сделали?

―Я так всех новеньких приветствую, ― сказал Остап, но всё же добавил: ― ну, или почти всех.

На самом деле, правда была в том, что он редко кого так приветствует. Но Остап не хотел, чтобы Марина так думала. А её не волновало то, как он издевается над другими. Она пальчиками начала тянуться к зашитым местам, и тут Остап игриво заговорил:

― А-а-а, не советую! Чем грубее чешешь, тем сильнее чешется.

― Но я ещё не чесала, ― ответила Марина.

Остап усмехнулся.

― Именно так и начинают чесать, дай зажить ножке.

― А почему Вы мои ноги не исцелите той мазью? ― спросила Марина, посмотрев ему в глаза.

― Мало агонии испытала? ― сразу же спросил Остап. Но Марина думала, что лучше один раз пережить боль, но зато быть здоровой. Она бы снова приняла предложение вылечиться.

― Мне было очень больно, когда губы восстанавливались, ― сказала Марина, вспоминая об этом ужасе, ― но я всё равно хочу вылечиться.

― Нельзя, ― резко отрезал Остап, ― эликсир лечит капитально. Это значит, что под его воздействием произойдёт отторжение нитей, которые я ввёл.

― Ну и что, это же хорошо, ― сказала Марина.

Остап зажал губы и вытянул их трубочкой.

― У, сколько будешь орать, если помажем эликсир. Часок другой уж точно.

― Почему? ― спросила Марина, сморщив брови. И она сразу же усомнилась в том, что он говорит её прав. Остап неестественно улыбнулся.

― Потому что отторжение долгий процесс, ― ответил Остап. ― Знаешь, как оно происходит?

― Обычно отторжением зовут нагноение, ― сказала Марина, помня об этом из уроков биологии.

Остап начал игриво дёргать бровями.

― Получается, моя нога загноится, если намазать тот чудо препарат? ― спросила Марина. Остап поднял указательный палец вверх и важно её подправил:

― Это называется эликсир.

― Ладно, пусть будет эликсир, ― с безразличием согласилась Марина.

― Да, твоя нога загноится, опухнет, а ты будешь извиваться в болезненных судорогах.

― Нет, почему так? ― пискляво спросила Марина. ― Ведь губы же быстро исцелились.

― То губы, на них не было инородного предмета, ― объяснил Остап, ― а здесь есть. Твоя нога будет истекать соками, пока не выйдут все нити.

Глава 10. Урок «послушание»

Узнав о том, как будет проходить исцеление с эликсиром, Марина уже не была уверена в том, что хочет ускоренного лечения. Она направила взгляд на свою стопу и захныкала:

― Эхе… эхе…

― А чего ты хнычешь? Я не позволю тебе намазаться эликсиром. Не для этого я кроптел над твоими ножками целых полчаса, ― решительно объяснил Остап.

― Но раз ноги загноятся с эликсиром, значит, они итак загноятся? ― предположила Марина.

― Нет, так не загноятся, тело принимает нити, ― объяснил Остап и по-детски весело потёр в ладоши, ― твои ножки заживут через пару дней и потом начнётся самое интересное.

― Вы так сильно хотите, чтобы у меня началась аллергия? ― спросила Марина. Она не понимала его восторга, но уже была в ужасе от его жестокости.

― Это не совсем аллергия, но да, я этого хочу, ― весело подтвердил Остап. Марина закрыла глаза, а он издевательски сказал: ― можешь посидеть ещё немного и похныкать. Ты забавно это делаешь.

Марина сморщила брови и подёргала за одно из колец на пальце своей ноги.

― Как это снимается? ― спросила Марина.

― Никак, ― ответил Остап с довольным лицом.

― Почему? ― возмутилась Марина и попыталась разжать кольцо обеими руками.

― Я же сказал уже, подарок, ― с ехидной ухмылкой ответил Остап. Марина начала ещё сильнее дергать за кольца. Пыталась снять хотя бы одно из них, не разжимая. Не получалось.

― Мне не нужны такие подарки, ― нервно сказала Марина.

― Догадываешься, почему я не снимаю с тебя эти колечки? ― спросил Остап и начал игриво дёргать бровями. Конечно же, Марина прекрасно понимала, к чему он клонит. Собирается шить её ноги ещё в другой день. При одной только этой мысли её сердце замерло от ужаса, а самой ей захотелось громко истерично закричать.

― Я больше не позволю делать это со мной, ― нервно сказала Марина. В этот момент она снова разглядывала свою стопу. Ноготками попыталась схватить нить, которую Остап ввёл под её кожу.

― Даже не вздумай, ― сразу же поругал её Остап. Он схватил Марину за запястье и посмотрел в её глаза.

― Эхе… эхе… ― захныкала Марина и опусти веки. Она не выдерживала его сурового взгляда.

― Нити приживутся, ― сказал Остап.

― И навсегда останутся у меня под кожей? ― испуганно спросила Марина.

― Только на месяц, ― объяснил Остап, ― их не нужно вытаскивать, они сами постепенно разлагаются.

― И моя нога всё это время будет чесаться? ― предположила Марина. Остап сразу же натянул губы в широкую улыбку. Это и был его положительный ответ.

― Сегодня старайся не чесать, ― посоветовал Остап и начал отходить к комоду, вытянул один из ящиков, ― иначе больно будет, микробы можешь занести.

― Я понимаю, ― тихо проговорила Марина и притянула к себе вторую свою ногу, начала разглядывать стопу. Её сердце содрогалось от ужаса, лёгким будто не хватало кислорода.

― Сейчас я принесу тебе особые носки, ― сказал Остап, капаясь в выдвижном ящике.

― Какие, особые? ― испугалась Марина. Она сразу же приподняла голову и посмотрела в его сторону. Остап уже вытянул из комода два шерстяных носка с кожаной подошвой. Их особенность и без объяснения бросалась в глаза. Носки на уровне щиколоток имели пряжки на ремнях. Марина быстро смекнула, что они для того, чтобы она не смогла самостоятельно снять эти носки. Обида и страх овладевали ею всё сильнее и сильнее. Она только начала радоваться тому, что её мучениям пришёл конец, а он уже что-то выдумывает…

― Они не позволят тебе чесаться, ― сказал Остап, ― а ещё хорошенечко погреют твои ножки.

Последние слова Остапа напугали Марину. Она уже начала фантазировать ужасы.

― Как это погреют? Они с нагревателем? Сжигать будут? ― взволнованно начала Марина задавать вопросы.

Остап неестественно улыбнулся и вытянул из носков ещё другие, какие-то резиновые носки.

― А это зачем? ― спросила Марина. Остап уже стоял от неё на расстоянии вытянутой руки. И Марина поняла, что вторые носки сделаны из толстой, но гибкой резины.

― Говорю же, чтобы не чесалась,― сказал Остап и, растягивая резиновый носок, приблизился к ней, ― давай сюда ножку.

Марина уже поняла, что он задумал очередную пытку над ней. Сейчас надет эту резину на её ногу, потом сверху шерстяной носок. Она будет мучиться оттого, что её ногам жарко. Они начнут преть и чесаться ещё сильнее. Её сердце сжалось от ужаса.

― Нет, пожалуйста, не надевайте на меня это, ― жалобно попросила Марина, ― я обещаю, что не буду чесать ноги.

― Не надо обещать, я знаю, что будешь чесаться, ― недоверчиво возразил Остап, потом усмехнулся:― на то и нужны эти нити, чтобы изводить вас чесоткой.

― Эхе… эхе… ― захныкала Марина. В этот момент Остап уже надел резиновый носок на половину её левой ноги. Марина хотела ему помешать, но боялась это сделать. К тому же, Остап сказал:

― Не сопротивляйся, деточка. Чем раньше обуем тебя как следует, тем раньше ты пойдёшь к себе.

― Куда к себе? ― спросила Марина. Остап начал натягивать резиновый носок на вторую её ногу. Язвительно усмехнулся.

― Не на Землю, уж точно!

― Куда к себе? ― снова спросила Марина, стараясь игнорировать его издёвку.

― Учиться пойдёшь, на урок.

Марина вздохнула, а он начал надевать на её ногу шерстяной носок. Она сморщила брови и одной рукой потрогала резиновый носок.

― Они так сжимают, ― пожаловалась Марина.

― Чтобы плотно сидели,― объяснил Остап.

― Эхе… эхе… ― снова захныкала Марина, ― я не хочу в таких ходить.

― Придётся! ― весело сказал Остап и тут же пригрозил: ― а если начнёшь чесать свои ножки, выпорю.

― Пожалуйста…

― Указкой по ручкам, ― пояснил Остап.

― Ну, пожалуйста, мне будет тяжело ходить в таких носках.

― Зато ножки не замёрзнут, ― сказал Остап, по-своему, даже считая это плюсом.

― Они будут потеть под резиной, болеть будут, ― пожаловалась Марина.

― Потеть ― это хорошо, значит, быстрее заживут.

― Нет… не хорошо…

―Молчи, ― потребовал Остап и защёлкнул пряжку на одной её ноге. Марина ещё сильнее взгрустнула и сморщила брови. Начала ощупывать и дёргать пряжку.

― О, нет, они не отцепятся теперь… ― пожаловалась Марина.

― И правильно, не отцепятся, ― согласился Остап довольным голосом, ― ты не сможешь снять всё это добро со своих ножек, пока я сам это не сделаю.

Последние слова Остапа звучали пугающе.

― Ну, пожалуйста, не надо, ― жалобно умоляла Марина.

― Это уже на тебе, ― напомнил Остап и закрепил пряжку уже на следующую её ногу, ― стисни зубы и помалкивай.

― Эхе… эхе… ― захныкала Марина. В этот момент Остап неожиданно схватил Марину за челюсть и повернул её голову в свою сторону.

― Помалкивай, ― строго повторил Остап, глядя в её глаза. ― Поняла меня?

― О чём помалкивать? ― спросила Марина. Только сейчас она поняла, что сказав «помалкивай», он не имел в виду «заткнись сейчас». Речь идёт о другом…

― Я запрещаю тебе обсуждать с другими учениками то, каким пыткам я тебя подвергаю,― объяснил Остап, ― поняла меня?

В этот момент её сердце замерло от ужаса. А когда Остап задавал этот ужасный вопрос: «поняла меня», ей становилось ещё страшнее.

― Почему запрещаете? ― спросила Марина и обеими руками обхватила его за запястье. Ей было больно оттого, что он сильно сжимает её челюсть. Казалось, Остап и не думает отпускать её. Продолжал смотреть в её глаза со злобой, угрожающе. Марина не понимала, почему?

― Никогда не держи меня за руки, ― неожиданно сказал Остап, схватив её за запястье свободной рукой. Снова посмотрел в её глаза угрожающе и задал свой повторяющийся вопрос: ― поняла меня?

― Поняла, ― тихо произнесла Марина, поникшим голосом. Теперь уже она боялась его угроз.

― Что ты поняла?― грубо спросил Остап, не отпуская её челюсть.

― Я никому ничего не расскажу, ― тихо произнесла Марина. После этого Остап убрал от неё руки и двинулся к входной двери.

― Пошли, раз поняла, ― сказал Остап и подозвал её, подвигав четырьмя пальчиками. Марина очень аккуратно начала спускаться на пол. Сначала носочками приложилась к полу, а потом попыталась наступить.

― А-а-а… больно, ― сморщив брови, пожаловалась Марина.

― Привыкай, ― с ухмылкой сказал Остап, ― а украшения на твоих пальчиках доставят тебе особенный кайф.

― Эхе… эхе… ― плаксиво захныкала Марина. Ей было до жути противно слушать его издевательскую речь. Она сделала один шаг в его сторону и снова вскрикнула от боли: ― а…а…

― Хорошо? ― насмешливо спросил Остап. Марина отказывалась смотреть в его сторону. Опустила голову и смотрела только на свои ноги в шерстяных носках. Сделала ещё один шаг и захныкала

― Эхе… эхе…

Остап смотрел на неё с довольной улыбкой.

― Если кому-то пожалуешься, я тебе такую сладкую жизнь устрою, ― пригрозил Остап, когда Марина подошла уже совсем близко к нему. Потом притянулся к её уху и шепнул: ― сама себя возненавидишь.

Марина замерла на месте и с содроганием души слушала его ужасающую угрозу. Она боялась шевелиться и даже дышать, а её сердце взволнованно забилось. Из-за таких нападок Остапа, она подумала, что сегодня он вытворял с ней что-то запрещённое. Марине стало жалко себя ещё сильнее, но она и понятия не имела, как добиться справедливости… и стоит ли мечтать об этом? Её разум отказывался верить в то, что она попала в такое место, к таким людям… она уже не была уверена, что жива.

Когда Остап и Марина вышли из класса, все ученики ожидали их стоя. Это выглядело также ужасающе, как и через экран проекции на стене в кабинете пыток.

― Наша новая ученица готова к уроку, ― сказал Остап, обращаясь ко всему классу. Он прошёл вперёд к своему учительскому столу, Марина робко следовала за ним. Она хромала на одну ногу, но это было не совсем по-настоящему. Она просто боялась шагать, как следует. Остап не оглядывался и не смотрел на неё. Следовательно, не придирался.

― Обернитесь, дети, ― произнёс Остап, как только подошёл к своему столу и встал лицом к классу. Все ученики сразу же подчинились и молча начали оборачиваться. Потом Остап снова обратился к ним: ― садитесь.

На Марину он посмотрел предосудительно. Она сразу же подумала, что это оттого, что она медленно подходит к столу и не успела сесть со всеми учениками. Но причина оказалась явно в другом.

― А ты пока не садись,― сказал Остап, как только Марина подошла к своей парте прямо у его стола, ― подготовься уроку.

Марина подняла голову и посмотрела на него вопросительным взглядом, но Остап ничего не говорил. Потом Марина опустила взгляд и посмотрела на свой рюкзак. Он небрежно валялся на полу там, куда она его бросила.

― Знаешь, как надо готовиться к уроку? ― спросил Остап, обращаясь к Марине. Её сердце сразу же забилось быстрее, а по телу пробежался холодок. Она уже начинала думать, что пытки продолжатся и здесь. А его вопрос звучал, как нападка.

― Я не выучила предмет, ― ответила Марина, глядя ему в глаза.

― Надо достать учебник, тетрадь и ручку, ― пояснил Остап, не придавая значения её словам.

― Простите, ― вполголоса произнесла Марина и опустила взгляд к своему рюкзаку. Не решалась склониться и взять рюкзак, будто ждала дополнительного разрешения на это. И сама не понимала, почему так ведёт себя. Возможно, на неё подействовала атмосфера всеобщего послушания. Ведь другие ученики вели себя так,― ничего не делали без конкретного приказа на то.

― Готовься к уроку, ― приказал Остап.

― Ладно, ― ответила Марина и уверенно пригнулась за своим рюкзаком. По обыкновению положила его на стул и принялась открывать. Она боялась, что Остап начнёт придираться на то, как она это делает, но такого не произошло. Остап неожиданно переключил своё внимание к другой ученице. К той, которую знает Марина. И, возможно, сделал это специально.

― Шугина, какой у нас предмет сегодня? ― спросил Остап. Естественно, он уже не смотрел на Марину, как и она на него.

― Послушание, ― ответила Аня, предварительно встав на ноги. Марина мигом обернулась в сторону Ани и вздохнула, потом снова опустила взгляд на свой портфель. Как обычно, в её портфели оказалось 3—4 учебника. И Марина начала их как бы пролистывать, увидела названия книг. Её ноги сразу же почувствовали слабость, а по телу пробежался холодок. Книги имели названия: наказание, послушание, право и дисциплина. Только один предмет «право» имел отношение к реальности, но Марина была уверена, что и это не совсем так. «Наверняка здесь обучают быть рабами»― промелькнуло у неё в голове. Марина уже чувствовала себя абсолютно бесправной. Всё сильнее и сильнее убеждалась в том, что она умерла…

― Что такое послушание? ― обратился Остап к своему классу. Некоторые ученики сразу же подняли свои руки, какие-то продолжали смирно сидеть и смотрели на учителя.

― Алиса, ― произнёс Остап, быстренько тыкнув указательным пальцем в сторону какой-то девочки. Та сразу же встала и начала рассказывать:

― Послушание ― это безоговорочное подчинение всему, что говорят.

― Если учитель велит одно, а директор другое. Кому должен подчиниться ученик? ― спросил Остап. Несмотря на то, что Аня стояла, и вопрос как бы адресовался ей, другие сидящие ученики начали поднимать свои руки.

― Натали, ― произнёс Остап имя другой ученицы. Та сразу же встала и посмотрела ему в глаза.

― В такой ситуации ученица обязана подчиниться директору, ― ответила Натали. Остап раскрыл ладони и опустил их вниз, как бы говорил им обеим садиться. Натали и Алиса сели.

― Как вы думаете, можно ли считать происходящее послушанием по отношению к учителю? ― спросил Остап. Марина в этот момент обернулась к классу и увидела, что руку поднимает только одна ученица.

― Клара, ― произнёс Остап имя той ученицы, которая проявила желание ответить. Она сразу же встала и начала говорить.

― Можно считать послушанием в том случае, если после выполнения приказа от директора, ученица выполнит приказ учителя.

Остап посмотрел на Марину и обратился к ней:

― Марина, что-то не так с твоими учебниками? ― спросил Остап звонким голосом. Он прекрасно знал, что именно её смущает. Она уже достаточно долго смотрит в свой открытый рюкзак, а сама ничего не делает. Не вытаскивает учебник и не садится за парту.

― Всё так, Остап Григорьевич, ― ответила Марина и вытащила из рюкзака учебник «послушания». Она помнила его отчество только потому, что многократно повторяла его про себя, когда Остап впервые представился. Тогда Марина думала, что это ей обязательно нужно знать… она же не знала, кто такой Остап, и что с ней будет вытворят.

― Молодец, Клара. Садись, пожалуйста, ― произнёс Остап, обращаясь к той ученице, которая недавно выступала. Марина повесила рюкзак на специальный крючок под своей партой и тоже села. Она радовалась тому, что Остап не оказывает ей повышенное внимание. Он вёл урок, как самый обыкновенный учитель. Марина заметила это, едва ли он заговорил с учениками. Только вот какой он предмет ведёт…

Марина была в ужасе и хотела кричать бесконечно, но вместо этого красиво сложила руки перед собой и слушала учителя. Она поняла, что её пытки на этом не закончились, ― они только начинаются. И она, похоже, действительно, находится в Аду. Странные учебники будто доказали ей этот ужасающий факт.

«Смерть не может быть такой» ― думала Марина. Она трогала парту, щипала себя, ― всё казалось настоящим. Марина всё ещё питала надежду в то, что она в реальности. Думала, как эти люди могли захватить школу и надрессировать всех учеников? Разве может быть такое? Марине было проще думать, что школу захватили душевнобольные преступники и вытворяют здесь беспредел. На мгновение она даже подумала, что лучше, если всё так и есть. Ведь всё лучше, чем попадание в Ад. Марина не знала, что делать и как вести себя дальше? Только понимала, что ей придётся во всём слушаться.

― Открывайте тетради и записывайте, ― произнёс Остап, перебивая её мысли. До этого он что-то рассказывал, но она, что называется, летала в облаках.

Очень скоро все ученики послушно открыли свои тетради и взяли в руки ручки. Марина машинально последовала их примеру во избежание неприятностей. Остап начал произносить то, что они должны записать:

― Основой послушания является готовность выполнить любой приказ хозяина.

И тут Марина задумалась: «кого они называют хозяином? Неужели, дьявола? Раз уж я в Аду, наверняка, это так». Марина заволновалась ещё сильнее.

― Приказ должен быть выполнен, даже если это повлечёт за собой причинение вреда вашему здоровью.

Марина писала, но мысленно неистово кричала:

― А-а-а…

Глава 11. Конфликт в коридоре

Когда зазвенел звонок, почти все дети разом встали и направились к двери. Марина уже не могла понять, а дети ли они вообще? Она-то уж взрослая точно… Марина с большим вниманием пыталась изучить лица учеников, и в итоге пришла к выводу:

― Да, они, действительное, взрослые. Только почему выглядят детьми?

Марина сказала «выглядят», но имела в виду, что они воспринимаются детьми. Будто их души ещё дети, но тела взрослые. Марина решила, что, скорее всего это люди, погибшие, не успев закончить школу. Но если так, почему она здесь? Она ведь закончила школу.

― Не стой на пути, ― сказала с недовольством какая-то девушка, отвлекая Марину от её размышлений. На тот момент Марина стояла между партами, а девушка позади не могла пройти.

― Извини, ― сказала Марина и мигом отодвинулась. Она подумала, что в обычной школе её бы обязательно толкнули в такой момент. Или, как минимум, прошли бы рядом, трясь о неё. Но ученица просто сказала и ждала, когда ей уступят дорогу. Вроде бы мелочь, но и это было странным. Напугало Марину.

― Что-то не так, Марина? ― неожиданно обратился к ней Остап. Разговор с ученицей состоялся рядом с его учительским столом. И, как выяснилось, в этот момент он смотрел на них.

― Всё не так, ― ответила Марина, но дерзить боялась. Хотела вскрикнуть, но воздержалась.

― Что тебе кажется не таким? ― спросил Остап, разглядывая её с ног до головы.

― Дети ведут себя слишком странно, ― ответила Марина.

― Слишком послушно? ― с ухмылкой спросил Остап.

― Да. Вы видели ту девушку? Она даже не толкнула меня, даже приблизиться ко мне боялась, ― объяснила Марина свои страхи.

― У нас не принято толкаться, ― ответил Остап спокойным голосом и рукой указал на её парту, ― я бы хотел попросить тебя подготовиться к уроку до выхода на перемену.

― Ладно, ― ответила Марина и нахмурила брови, потом приблизилась к своей парте и принялась открывать портфель.

― Следующий урок «дисциплина», ― заблаговременно сообщил Остап, ― достань книгу по дисциплине, а «послушание» убери в портфель.

― Теперь все уроки только Вы будете вести? ― поинтересовалась Марина. Она аккуратно взяла в руки книжку «послушание» и положила в портфель. С хмурым лицом принялась искать книгу по дисциплине.

― Не все, ― сразу же ответил Остап, ― только послушание, дисциплину и учтивость.

― Учтивость? ― с ухмылкой переспросила Марина, посмотрев учителю в глаза.

― Да, учтивость, ― подтвердил Остап, ― ты же должна уметь правильно общаться?

Марина с ухмылкой помотала головой и уже более активно начала выискивать нужную книжку на урок.

― Какие ещё чудные предметы преподают в этой школе? ― поинтересовалась Марина.

― «Подразделения», «выбор», ― перечислил Остап.― Про уроки «право» и «язык» ты уже знаешь.

Марина вытащила нужную книжку и задумалась.

― А разве «язык» и «учтивость» не одно и тоже? ― спросила Марина, посмотрев учителю в глаза. ― Наверняка на уроке «язык» тоже учат правильно писать и говорить.

― Ты права, Марина. На уроке «язык» учат грамоте письма, а на уроке «учтивость» объясняют правильно употреблять слова, чтобы казаться вежливой.

― Тогда получается и послушание, и дисциплина тоже самое, ― сразу же сказала Марина. Когда она задумывалась об этом глубже, в голове всё запутывалось. Но было ясно, что любое обучение в этой школе направлено на то, чтобы воспитать из них послушных рабынь.

― Дисциплина обучает порядку, но не построению слова. «Послушание» рассказывает о том, в чём должно проявляться это самое послушание. А «учтивость» ― это правильное построение предложений на основе дисциплины и послушания, ― развернуто объяснил Остап. Марина слушала его внимательно, что-то поняла, но страх всё сильнее и сильнее окутывал её целиком.

― Я рад, что ты начинаешь интересоваться учёбой, ― сказал Остап, выдержав некоторое молчание. Марина подняла голову и посмотрела на него.

― Не то, что бы интересуюсь, просто спросила, ― ответила Марина. Она не хотела, чтобы он думал, будто их бредовые предметы и правила её интересуют. Гордость разыгралась.

― Наши перемены длятся 15 минут, ― сообщил Остап, ― за это время вы должны сходить в туалет, нагуляться, пообщаться друг с другом и прийти на урок с чистыми мыслями.

― Ясно, ― со вздохом протянула Марина. Она нашла у себя в портфели тетрадь с названием «дисциплина» на обложке и вытащила её.

― Не опаздывай, Марина, ― предупредил Остап.

― Хорошо.

― Если опоздаешь, я снова буду вынужден наказать тебя. Такие у нас правила.

― Можно подумать, что Вы не хотите меня наказывать, ― обиженно сказала Марина, ― Вам это понравилось!

В последнем она была очень даже уверена.

― Понравилось или нет, это уже вопрос третий, ― с недовольством пояснил Остап, ― но тебе точно не понравится быть наказанной вдвойне в один и тот же день.

― Извините, ― пробормотала Марина, опустив голову.

― На уроке «учтивость» тебя научат не начинать с учителями разговоры подобного рода, ― сказал Остап, ― это провоцирует конфликт.

Марина, не поднимая головы, начала торопливо закрывать портфель. Она поняла, что только теряет время на разговоры с учителем. Он точно не поможет ей выбраться.

― И если уж разговор зашёл об этом, сегодня я не хочу тебя больше наказывать, ― сказал Остап,― но если опоздаешь, мне придётся это сделать. Другие ученики не должны думать, что я отношусь к тебе лучше, чем к ним.

― Я поняла, ― ответила Марина, посмотрев учителю в глаза, ― я не опоздаю больше.

― Я настоятельно рекомендую тебе не заниматься поисками выхода. Отсюда нет выхода.

― А вот в этом я очень сомневаюсь, ― весьма дерзко ответила Марина. Она повесила рюкзак на крючок, но чувствовала, что должна получить разрешение уйти.

― Не сомневайся, ― сказал Остап, ― я тебе не враг.

Марина тяжело вздохнула и спросила с опущенной головой:

― Я хочу домой. Если Вы не враг мне, скажите, как мне попасть домой?

― Через сон, ― ответил Остап, ― в настоящий свой дом мы попадаем, когда спим. А здесь мы развлекаемся. Приходим за эмоциями и ради смены обстановки.

― Чушь собачья! ― возмутилась Марина. В этот момент Остап полез в свой внутренний карман и вытащил блокнот, сделал на ней ручкой какую-то пометку. Марина сразу же поняла, что причина в том, что она грубо выразилась.

― Что Вы записываете? ― спросила Марина.

― Пометки о том, за что тебя следует наказать в следующий раз, ― как ни в чём ни бывало, объяснил Остап.

― И что я плохого сделала сейчас?

― Ты выразилась неподобающе, ― ответил Остап.

― Лучше с Вами вообще не разговаривать, ― обиженно сказала Марина и сразу же спросила, ― я могу идти?

― Да, сейчас перемена, и ты можешь идти.

Марина стремительными шагами направилась в сторону открытой двери. К этому моменту в классе уже никого не осталось, все давно вышли.

― И не забудь сходить в туалет, ― сказал Остап ей в след, ― опоздание по причине «ходила в туалет» не принимаются.

Когда он говорил, Марина замерла и встала на месте, но в его сторону не оборачивалась. Потом вздохнула и продолжила свой путь к выходу, ничего не ответила учителю. Остап не стал придираться к ней, хотя в такие моменты обычно это делает. Не любит, когда ученики ничего не говорят в ответ на его наставления. Но Марина только первый день у них, и он хотел быть снисходительным. Но Марина этого не понимала и не замечала.

В коридоре стоял достаточно громкий галдёж. Марина очень удивлялась тому, что в такой строгой школе ученикам позволяют так бегать, громко общаться и даже кричать. Некоторые реально кричали, причём во всё горло.

Марина глазами отыскала знакомую ей девочку Аню и направилась в её сторону.

― Аня, ты же ведь Аня? ― спросила Марина, приблизившись к ней на расстояние вытянутой руки.

― Да, я Аня, ― ответила девушка. Одной рукой она схватила себя за губы и как бы тёрла их о свои дёсны.

― Что с тобой? ― спросила Марина, сморщив брови. Ей показалось, что с этой Аней что-то сделали, что-то ужасное. У Марины сжалось сердце от ужаса и волнения.

― Чешется, ― пожаловалась Аня, продолжая тереть губы, ― очень чешется.

― Он тоже шил твои губы нитями? ― спросила Марина. Она с большой жалостью смотрела на Аню и была уверена, что её тоже шили.

― Нет-нет, учителям запрещено шить девочек, ― возразила Аня и приоткрыла свою нижнюю губу, ― он просто положил мне это.

Между её губой и десной лежала марлевая повязка.

― Что это? ― спросила Марина, ещё сильнее сморщив брови.

― Это просто бинт, напитанным этим… ― начала объяснит Аня, а потом внезапно зажала губы и продолжила тереть их о свои дёсны. Было видно, как она сильно сжимает губы, будто желая совсем их оторвать. Это приводило Марину в ужас. Она подумала о том, что, наверное, её нога тоже в скором времени начнёт также сильно чесаться… и стоило ей только подумать об этом, дискомфорт на её ступнях усилился. Марина наступила одной ногой на другую, а сама не отводила взгляд от Ани, ждала от неё дальнейших объяснений.

― С чем напитанный бинт? ― спросила Марина.

― Тем раствором, который заставляет чесаться… он даже не разбавил её, чтобы чесалось сильнее, ― объяснила Аня. В её словах и голосе была слышна обида.

― Обычно разбавляют? ― спросила Марина.

― Да! Да! Они должны разбавлять, ― уверенно ответила Аня, ― а он не разбавил, потому что не любит меня. Хочет, чтобы я сильнее остальных мучилась… он творит несправедливость.

Марина тяжело вздохнула и прикрыла губы, но Аня не умолкала. Только сейчас она вспомнила:

― Ты сказала, что он шил тебя? Он и над тобой творит несправедливость?

Но Марина понимала, что ей нельзя говорить правду о том, что Остап вводил в её ступни подкожные нити. Он ведь дал строгое наставление о том, чтобы она не болтала об этом с другими учениками.

― Нет, нет, не сказала, ― взволнованно возразила Марина, но оправдание было глупым.

― Тогда откуда ты знаешь про нити? ― спросила Аня. ― Я знаю, что ты только сегодня прибыла.

― Как отсюда выбраться? ― спросила Марина, пытаясь сменить тему разговора.

― Отсюда не выбраться! ― громко вскрикнула Аня, а потом снова посмотрела на Марину. ― Он точно тебя шил. Я уверена в этом.

На этот момент Марина наступала на одну свою ногу и потирала ступню. Естественно, почесаться ей не удавалось, а раздражение только усиливалось.

― Шил же ведь? ― громко спросила Аня. Марина распрямила ладонь, как на уроке, и приложила к своим губам. Жестом просила Аню говорить потише, но та не умолкала: ― отвечай! Он шил тебя?!

― Потише, пожалуйста, ― напуганным голосом попросила Марина.

― Девочки из 12 класса, новенькая покрывает Остапа Григорьевича, ― закричала Аня. Марина была готова наброситься на неё, чтобы заставить замолчать.

― Замолчи! ― потребовала Марина. Она уже хотела прикрыть ладонью рот Ани, угрожающе к ней приблизилась.

― Да ты не осмелишься, ― нагло сказала Аня, ― общаться тут можно, а вот драться нет.

Эти слова Ани заставили Марину замереть на месте.

― Я не собираюсь драться, просто замолчи, ― сказала Марина, посмотрев Ане в глаза.

― Трогать меня ты тоже не можешь, за это тебя накажут, ― предупредила Аня, ― а девочки должны знать, что ты предательница.

― Я не предательница, ― возразила Марина.

― Ещё как предательница, если ты покрываешь этого Остапа, ― сказала Марина, ― он ужасен. Его все ненавидят.

― Почему ненавидят? Потому что он шьёт? ― спросила Марина.

― У него есть любимчики и девочки для пыток, которых он без причины ненавидит. Он издевается и мучает их каждый день…

― Хватит, не рассказывай, ― попросила Марина, неожиданно прикрыв лицо ладонями.

― Он всех новеньких шьёт, и тебя он точно шил, ― уверенно сказала Аня, возвращаясь к прежней теме разговора. Марина уже сожалела, что подошла к этой девочке. Она оказалась не такой добренькой, какой выглядела внешне.

― А тебе-то какая разница? ― спросила Марина. ― Даже если и шил меня, это наши с ним дела.

― Нет никаких личных дел между учеником и учителем. Нет, и не может быть, ― громко заявила Аня, ― либо ты с нами, с девочками, либо против нас.

― Я с вами, ― ответила Марина. В этот момент к ним подошла ещё одна девочка из их класса, но ничего не сказала. Просто смотрела на них и слушала разговор.

― Если ты с нами, то должна поговорить об этом с директором, ― сказала Аня, направляя указательный палец вниз, указывая на ноги Марины. И сейчас Аня не выглядела жалкой и уже больше не чесала свои губы. Видимо, этот разговор её взбодрил.

― Я не буду говорить об этом с директором, ― решительно возразила Марина.

― Если не будешь говорить, учитель тебя каждый день шить начнёт, ― предупредила Аня. Марина начала испуганно мотать головой:

― Нет, это неправда…

Марина не верила словам Ани и была уверена, что её просто пытаются напугать. Настраивают против Остапа…

― Это правда, ― подтвердила слова Ани девочка, которая стояла рядом. Она посмотрела Марине в глаза, и казалось, что она не врет. Марина продолжала отрицательно мотать головой. Жалобно смотрела на обеих девочек.

― Нет, я не могу пожаловаться директору на учителя, ― сказала Марина испуганным голосом, ― так нельзя. Потом он вообще меня возненавидит.

― А лучше, чтобы он каждый день тебя шил? ― нахальным голосом спросила Аня. ― Он обожает это делать, не поняла ещё?

― Я не знаю, ― неуверенно сказала Марина.

― Зато я знаю, он и меня пытался шить, ― ответила Аня.

― Да, он всех новеньких почти шьёт, ― заговорила другая девочка. И она сказала то, что Аня уже говорила. Марина начинала верить их словам.

― Ты хочешь, чтобы он шил тебя каждый день? ― спросила Аня.

― Нет, не хочу, ― ответила Марина, прикрывая свои губы, ― это было так ужасно, так больно…

― Это худшее, что может быть здесь, ― сказала незнакомая девочка.

―Нет, худшее, это когда лечат травмы бальзамом, ― возразила Марина. Услышав её ответ, к ним присоединилась ещё одна девочка. Это была Клара. Марина узнала её имя, когда Остап спрашивал у неё уроки в классе.

― Вообще уже, он применяет эликсир на новеньких? ― с возмущением вмешалась Клара. И теперь все троя девочек смотрели на Марину вопросительно.

― Да, он применял на мне эликсир, ― подтвердила Марина, но тут же начала оправдывать учителя: ― я сама об этом попросила. Я же не знала, что это так больно.

― Агония, он заставил тебя пережить агонию Ада, ― сказала ещё другая девочка, которая приближалась к ним. Вокруг Марины образовалась группа, и она чувствовала себя в центре внимания. Марине стало неприятно, захотелось убежать.

― Похоже, в первый же день он решил посвятить тебя в нашу жизнь по полной, ― сказала Клара.

― Надо его наказать, ― заговорила Аня и тут же обратилась к Марине, ― ты обязательно пойдёшь к директору и пожалуешься на него.

― Но тогда он ещё хуже станет относиться ко мне, ― жалобно сказала Марина. Она смотрела в глаза Ане, будто она главная среди всех присутствующих.

― Мы все через это прошли, ― сказала Аня, ― и тебе придётся.

― Я не могу портить отношения с учителем.

― А с нами отношения портить можешь? ― нагло спросила Аня и тут же пригрозила: ― если завтра же не расскажешь об этом директору, то вся школа узнает о том, что ты прикрываешь учителя.

― Пожалуйста… ― пробормотала Марина, глядя Ане в глаза.

― Не перебивай меня, ― закричала Аня, ― и поверь мне, тебе точно не придётся сладко, если все об этом узнают. Никто не любит любимчиков учителей.

― Ань, ― протянула одна из девочек.

― Кто-то скажет, что я не права? ― спросила Аня, по очереди поглядывая на каждую из подруг. Марина молча отвернулась и закрыла глаза, но сделать шаг прочь от них не решалась, будто ждала на это разрешения. Она и подумать не могла, что у неё начнётся конфликт с учениками. Она думала, что они ей помогут… хотя бы объяснят, что происходит. Марине захотелось разреветься от ужаса. Казалось, что все в этой школе против неё.

Глава 12. Знакомство с Настей

Ане не понравилось то, что Марина отвернулась и собирается уйти. Он считала, что их разговор ещё не закончен.

― Ты куда это собралась? ― нахально спросила Аня, глядя на спину Марины.

― Я должна подумать.

― При нас думай, ― потребовала Аня.

― Ты сказала, что у меня есть время до завтра, ― напомнила Марина. Её повелительное требование о том, что она до завтра должна сообщить директору, до сих пор звенело у неё в ушах.

― Мы должны его наказать, ― сказала Аня, ― если этого не сделать, он совсем разойдётся. А так…

― А так директор его разнесёт, ― договорила вместо Ани другая девочка, имени которой Марина не знает.

― А потом Остап разнесет её, ― с ухмылкой добавила ещё какая-то девочка. Марине показалось, что это сказала Клара. Марина до сих пор стояла спиной к группе и не видела их лица.

― Вот этого я и боюсь, ― ответила Марина и сделала первый шаг прочь от группы.

― Не уходи, ― требовательно приказала Аня.

― Я хочу пройтись.

― Пускай идёт, ― послышался строгий голос Клары. После этого Марина стремительными шагами ушла прочь. И при этом она старалась слушать дальнейшие разговоры девочек. Одна из них задала вопрос Ане:

― Зачем ты заставляешь её пойти к директору?

― Поднапрячь этого гада лишним не станет, ― ответила Аня.

― Ей точно достанется. Остап Григорьевич не прощает жалобы.

Последние слова девочек особенно сильно напугали Марину. И ей было так обидно… она поняла, что здесь ей не найти подруг. Все они лицемерят, хотят использовать её, чтобы наказать учителя. А достанется потом ей.

Марина шагала всё быстрее и быстрее, будто старалась убежать ото всех. Её ноги в резиновых и шерстяных носках ощущали дискомфорт, что-то между болью и чесанием. А ещё Марине казалось, что у неё припухла поверхность стоп. Это не удивляло её после того, как Остап её ужасно пытал, но было страшно…

― Постой, постой, ― закричала одна из девочек и побежала за Мариной. «Только этого не хватало, ― злостно подумала Марина, ― чего ей ещё понадобилось?». Она неохотно замедлилась и посмотрела в сторону девочки.

― Давай я покажу тебе, где что, ― предложила девочка. Марина сразу же направила взгляд в другую сторону и шагнула вперёд. Своим поведением как бы говорила: «не надо ничего показывать», но в её словах послышалось иное.

― Лучше покажи, где выход, ― неохотно сказала Марина. Она знала, что бесполезно спрашивать выход, но обсуждать что-либо ещё желания у неё не было.

― А выхода нет, ― ответила девочка.

― Ну, тогда и не иди за мной, ― обиженно сказала Марина и начала ускоряться. Девочка за ней тоже.

― Но я хотела пообщаться с тобой, познакомиться…

Марина снова неохотно замедлилась и посмотрела на свою навязчивую собеседницу. А потом всё же решила представиться:

― Я Марина.

― А я Настя, ― ответила девочка. Они обменялись улыбками, и Марина продолжила движение прочь, шла в сторону лестничной площадки.

― А ты куда? Искать выход что ли? ― спросила Настя.

― Уж поищу, ― ответила Марина.

― Но выхода и правда, нету. На окнах стоят решётки, но даже если ты как-то выберешься, рада точно не будешь, ― объяснила Настя, продолжая следовать за Мариной. Они как раз уже начали спускаться по лестнице.

― Почему я рада не буду? ― спросила Марина, не оборачиваясь.

― Говорят там что-то страшное.

― Что страшного может быть на улице? ― задала вопрос Марина. Она делала вид, что не знает, где находится… так было проще. И к тому же, Марина ещё и сама не была уверена в том, что верит в свою смерть и в то, что это чистилище.

― Потому что на той улице другие улицы, другие места пыток. И они могут быть гораздо страшнее, чем наша школа.

Услышав объяснение Насти, Марина замерла, не оборачиваясь в её сторону. А потом спросила:

― Откуда тебе это знать? Ты была уже там?

― Не была, но об этом всё время рассказывают на уроке «подразделения».

― Имеется в виду подразделения Ада? ― спросила Марина.

― Ну, хватит придуриваться! Ты же ведь уже поняла, что умерла? ― спросила Настя в ответ. ― Я быстро поняла. И ты должна была понять уже.

― Я не уверена, ― задумчиво сказала Марина, ― а ты давно здесь?

― Да, я пришла сюда на подольше.

― На подольше? ― удивилась Марина.― Если я выберусь, сюда больше ни нагой и никогда.

― Это ты сейчас так говоришь, потому что не была в других местах.

― Значит, ты всё-таки была в другим местах? ― снова спросила Марина. Она продолжила спускаться, и была уже почти внизу.

― Я была в других местах, но сбежать из школы не пыталась. Никому нельзя бежать, и не только из школы. Из Адских подразделений бежать нельзя, ― торопливо и взволнованно объяснила Настя.

― А как тогда выбраться? ― спросила Марина.

― Дождаться распределения.

― Какого распределения?

― Дождаться, когда пройдёт семь дней с момента твоей смерти, ― объяснила Настя.

― И что тогда? ― спросила Марина.

― Если ты действительно умерла, твоя душа полетит в пункт распределения, и тогда уже ты сможешь выбрать себе новое наказание.

В этот момент Марина обернулась и посмотрела на Настю.

― Новое наказание?

― Мы все в Аду, и мы всегда должны страдать. Но мы сами выбираем себе наказание, ― ответила Настя, ― а ещё мы можем выбирать тип наказания и мучителей, которые будут нас карать.

― Звучит, как бред, ― недоверчиво сказала Марина и отвернулась от Насти. Быстрыми шагами направилась к раздевалке.

― Это не бред, это правда, ― немного устало возразила Настя. Но Марина уже не обращала внимания на её слова. Она подошла к своему ящику и вспомнила:

― Вот чёрт, я забыла ключи в рюкзаке.

― Ты не успеешь сходить туда и обратно. Скоро начнётся урок, ― предупредила Настя.

― А как вы узнаёте, когда начинается урок? ― спросила Марина. ― Мне сказали, что перемена длится аж целых 15 минут, только вот непонятно, как не профукать этот момент.

― Нужно иногда поглядывать на часы, ― ответила Настя.

― И где они эти ваши часы? ― спросила Марина, оглядываясь по сторонам.

― В раздевалке нет чесов, но есть при входе в неё.

В этот момент Настя взяла Марину за руку и потянула за собой.

― Давай, покажу тебе часы.

― Покажи. И если есть время, я всё-таки сбегаю за ключами.

― Не сбегаешь, ― сказала Настя ещё до того, как они взглянули на часы, ― вот видишь.

Марина перешагнула порог раздевалки и посмотрела наверх. Над дверью висели самые обычные настенные часы, а длинная стрелка показывала 2 часа без 7 минут.

― Урок начнётся ровно в 2, ―объяснила Настя, ― и в 2 часа у нас начинается второй урок, в 3 третий и так далее.

― А первый только в час? ― с ухмылкой спросила Марина, кинув удивлённый взгляд на свою собеседницу. Настя улыбнулась и ответила:

― Да, первый урок начинается в час дня.

― Вот бы в реальной школе было так, столько бессонных ночей, ― с досадой и разочарованием вспомнила Марина. Она всегда ненавидела школу и обязанность учиться. И в основном это было связано с необходимостью рано вставать.

― У нас обычно 5 или 6 уроков, остальное время на подготовку и сон.

― Ну, здорово, можно дрыхнуть до обеда, ― восторженно сказала Марина. Но тут Настя сразу же возразила.

― Нет, спать до обеда тут нельзя. Помимо учёбы, мы ещё обязаны отрабатывать 8 часовой рабочий день.

― Какой ещё 8 часовой рабочий день? ― усмехнулась Марина. ― Учёба есть учеба, сама занимает 8-ми часовой день.

― С 5-ти утра и до часу дня мы обязаны выполнять ту работу, на которую нас предписали. На работу мы приходим без четверти 5, и поэтому нас пораньше отпускают на урок. После работы дают 15 минут для подготовки на урок.

― Бред какой-то, ― сказала Марина, мотая головой, ― и что? Работаете прямо непрерывно?

― Прерываться можно только в туалет, а как часто, это уже обговариваешь со своим работодателем.

― Мне не нужен никакой работодатель, ― сказала Марина и зашагала наверх.

― Он всем не нужен, но бездельничать никому не позволяют, ― сказала Настя и тоже направилась наверх.

―А где ты работаешь? В то время, как сама учишься в школе, ― спросила Марина.

― Я работаю в туалете, ― ответила Настя.

― Вообще замечательно!

― Нет, в туалете работать не замечательно, ― возразила Настя. Марина отмахнулась.

― Это я так, в знак негодования сказала.

― Если тебе не понравится работать в том месте, куда тебя направят, мы сможем поменяться.

― Ты типа, поэтому ко мне подкатываешь? ― сразу же заподозрила Марина.

― А знаешь что?! Девочки тебя правильно невзлюбили, ― обиженно сказала Настя и мигом её обогнала.

― На правду не обижаются, ― громко сказала Марина. Она не сразу заподозрила корыстные и хитрые попытки Насти подружиться с ней.

― Это ты будешь Ане рассказывать, когда она тебя прессовать начнёт, ― предупредила Настя, ― и не жди, что я встану в твою защиту.

― С чего ты решила, что она начнёт меня прессовать? ― спросила Марина.

― Разве не поняла ещё, кого она из себя представляет? Только на вид милашка, а на самом деле фурия.

― По-моему, она просто мучается из-за бинтов во рту. Почему она их не уберёт? ― спросила Марина.

― Если уберёт, ей потом ещё похуже станет, ― уверенно сказала Настя.

― Думаешь, этот Остап начнёт мстить за непослушание?

― Конечно. Десять раз заставит пожалеть, что самовольничала.

― Ясно… ― с грустью протянула Марина и ускорила шаги в класс. Она боялась опаздывать.

― После этого урока, пойдёшь со мной в туалет, ― сказала Настя, не отставая от Марины.

― Зачем?

― Затем, что надо. В туалет не хочешь что ли? ― спросила Настя. Марина замерла на месте и посмотрела в сторону одноклассницы. Она уже подозревала, что та что-то задумала. Но в туалет она уже действительно хотела.

― Уже хочу в туалет, но опоздала из-за бессмысленного похождения в раздевалку, ― сказала Марина ворчливо.

― Вот и пойдём вместе, после этого урока. И не подходи к Ане, иначе опять тупой болтовнёй задержит.

― Кажется, ты её недолюбливаешь, ― подметила Марина.

― Она новеньких прессовать любит со своей пронырливой шайкой, потому и не люблю, ― объяснила Настя.

― Мне показалось, что ты тоже из её шайки, ― заподозрила Марина, ― вы же вместе стояли, когда я к ней подошла.

― Не вместе, а рядом, ― многозначительно пояснила Настя.

― Так вы дружите или нет? ― спросила Марина. ― Помнится, ты грозилась не защищать меня от неё. А если вы не подруги, ты вряд ли можешь повлиять на неё…

― По большей части я одиночка, но иногда и с ней тоже, ― ответила Настя.

― И как это понимать?

― Если я согласна с её мнением, то я с ней, а если нет, ― то она бесится, а я поступаю по-своему.

Марина усмехнулась. Девочки оглянулись и поняли, что многие стремительными шагами направились в класс.

― Скоро урок начинается. Видишь, все заходят, ― сказала Настя.

― Пошли и мы тогда, ― ответила Марина и направилась в класс. Настя вошла последней, но никто из них не опоздал. Все вошли, подошли к своим партам и дружно схватились за рюкзаки.

― Ты уже подготовилась к уроку, ― напомнил Остап, глядя на Марину. Ему показалось, что она тоже хочет взять рюкзак и открыть его, пытается слепо подражать остальным.

― Да, я помню, ― ответила Марина, несколько озадаченно глядя учителю в глаза.

― Ты можешь присесть, пока не зазвенел звонок, ― сказал Остап. Марина выглядела растерянной, и он хотел разрядить обстановку.

― Спасибо, ― ответила Марина и натянула губы в неестественную улыбку. Продолжала смотреть на учителя. Она этого не замечала, но Остапа это малость смутило.

― Что-то хотела спросить? ― задал вопрос Остап. Марина не собиралась что-либо спрашивать, но вопрос быстро возник в её голове.

― А я обязана выходить из класса во время перемены?

Остап сразу же усмехнулся.

― Ты можешь остаться со мной и обсудить твоё предстоящее наказание.

Марине почему-то показалось, что это было попыткой заигрывать с ней. Но ведь это «приличная школа». Она даже думать о таком не смеет.

― А без обсуждения предстоящего наказания нельзя посидеть? ― спросила Марина, посмотрев ему в глаза.

― Можно, ― ответил Остап, а потом сходу добавил: ― тебе разрешаю.

В этот момент громко зазвенел звонок. Все дети быстро встали, а Марина обернулась в сторону класса и поняла, что почти все смотрят на неё и на Остапа. Ей показалось, что они смотрят потому, что она так бесцеремонно общается с ним. Марина уже снова начинала бояться, что её обзовут любимицей учителя.

― Марина, встань, пожалуйста, ― послышался строгий голос Остапа. Из-за того, что она обернулась, не встала вовремя. Зато смотрела, как это делают остальные.

― Ой, простите, ― пробормотала Марина, повернувшись в их сторону.

Остап сразу же взял свой блокнот и начал делать в нём пометку.

― Теперь я буду за это наказана? ― спросила Марина. Она сначала задала вопрос, а потом подумала, а можно ли было его задавать? Наверняка, они и за вопросы ругают, которые не по теме урока. Или же за те, которые она задала, не поднимая руки. Остап начал поднимать голову, чтобы взглянуть на неё. Марина от страха прикрыла губы.

― За мелкие проступки мы наказываем учениц после уроков, ― объяснил Остап, глядя Марине в глаза. Она сразу же вздохнула и сказала:

― Спасибо.

― Но некоторым наказаниям можем подвергать и во время уроков, ― добавил Остап.

― Простите, пожалуйста, что не сразу встала, ― напугано произнесла Марина. Остап и к этому начал придираться.

― Ты не должна что-либо говорить, пока от тебя этого не требуют.

Марина подняла голову и посмотрела ему в глаза. Остап понял, что она ждёт разрешения сказать.

― Говори, ― сказал Остап.

― Простите, я буду учиться правильно себя вести.

В этот момент Остап с большим ехидством прикусил край своей нижней губы и внимательно оглядел свой класс.

― Марина ещё не освоилась здесь. Не знает, что можно, а что нельзя. А вы уже знаете. Не так ли дети? ― заговорил Остап, обращаясь ко всему классу. В этот момент все ещё стояли, так как не было позволения сесть. И, тем не менее, на его вопрос руку подняла одна из девочек.

― Кристина, ― сказал Остап, называя имя девочки. И тогда заговорила эта самая Кристина:

― Да, Остап Григорьевич, мы знаем, как нужно себя вести.

― Считается допустимым отвлекать других учениц, если урок уже начался?

И в этот момент несколько учениц подняли руки, но Остап продолжил спрашивать Кристину и снова назвал её имя:

― Кристина.

― Нет, такое не допустимо, ― ответила Кристина.

После этого Остап посмотрел на Мариину и обратился к ней:

― Марина, выйди, пожалуйста, к доске.

Марина посмотрела в глаза учителю вопросительно и с большим страхом. А он якобы решил её успокоить, сказав:

― Не бойся, выходи.

― Ладно, ― ответила Марина, тяжело вздохнула и подошла к доске. Она и понятия не имела, что задумал этот странный учитель.

― Смотри лицом к классу, пожалуйста, ― пояснил Остап. Марина послушалась, посмотрела на всех и замерла от страха. Ей казалось, что она слышит своё собственное сердцебиение. И это до жути её угнетало.

― Тебе не кажется, что наказания заслуживает та ученица, которая отвлекла тебя, а не ты? ― спросил Остап. И в этот момент все ученицы смотрели на неё. А Марина глазами высматривала Аню и вскоре увидела её. Аня смотрела на неё, прищурив глаза, будто угрожающе.

― Нет, я так не считаю, ― уверенным голосом ответила Марина.

― А давай спросим у класса? ― предложил Остап, оглядев свой класс. ― Что вы думаете, девочки?

Как обычно, некоторые начали поднимать свои руки. Остальные стояли смирно. И на этот раз Остап решил спросить ту девочку, которая не изъявляла желания ответить.

― Клара, ― произнёс Остап знакомое имя.

― Я считаю, что ответ зависит от обстоятельств, ― рассудительно сказала Клара, ― чтобы точно знать, кого наказать, мы должны понять, на кого Марина отвлеклась и почему это произошло.

― Очень хороший ответ, Клара, ― похвалил её Остап и обернулся к Марине, ― давай, тогда, мы спросим у тебя, Марина. На что ты отвлеклась?

Марина не могла поверить, что из-за ничего началась такая глобальная разборка на тему, кто виноват, а кто нет. Можно подумать, что произошло нечто ужасное… «Конечно, я же проявила злостное неуважение, ― нервно подумала Марина, ― и как я осмелилась встать на секунду позже, чем все остальные? Надо теперь весь урок это обсуждать». Мысленно Марина иронизировала, но на деле это было весьма печально…

Глава 13. После урока

Чтобы Марина ни думала, вела она себя очень воздержанно. И, конечно же, ей пришлось придумывать оправдание тому, почему же она загляделась.

― Мне показалось, что другие девочки смотрят на меня, ― честно ответила Марина, ― я подумала, что делаю что-то не так. И посмотрела на них, чтобы повторить за ними.

― Все остальные встали, ― напомнил Остап, ― почему ты этого не сделала?

― Я не успела. Я собиралась, ― взволнованно ответила Марина.

― Получается, что виноваты все, ― неожиданно заключил Остап, ― Вы согласны со мной?

И тут Марина подняла свою руку, чтобы ответить. Конечно же, Остап заметил это сразу и обратился к ней:

― Марина, если ты стоишь у доски, тебе не обязательно просить разрешение, чтобы ответить. Если прозвучал общий вопрос, тебе позволительно ответить на него первой, ― разъяснил Остап.

― Я хотела сказать, что я не согласна, ― весьма дерзко ответила Марина.

― С чем ты не согласна, Марина?

― Я не согласна, что виноваты все, ― пояснила Марина, ― виновата только я одна.

Марина понимала, что если этого не скажет, её отношения с классом испортятся, даже не начавшись. А эта Аня ещё сильнее подсядет на неё со своими претензиями.

― Похвально, что ты готова взять всю вину на себя, но в нашей школе так не делается, ― сказал Остап и посмотрел на свой класс, ― я правильно говорю, девочки?

Руку подняли несколько девочек, и Остап обратился к одной из них:

― Алина.

― Да, вы правильно говорите, ― согласилась Алина.

― Там образом, сегодня будет наказан весь класс, ― заключил Остап, ― но в качестве исключения, мы не станем применять физических мер воздействия. Кто скажет, почему?

Руку подняла всего одна девочка, и Остап обратился к ней:

― Люсия.

― Потому что есть смягчающее обстоятельство.

― Какое смягчающее обстоятельство? ― спросил Остап.

― Одна из виноватых не знала всех правил.

Остап повернулся в сторону Марины и обратился к ней.

― Марина, встань, пожалуйста, на своё место. И я озвучу ваше наказание.

Марина вздохнула и встала возле своей первой парты, и виновато посмотрела вниз. Она думала о том, что теперь весь класс точно будет ненавидеть её. Только не могла понять, Остап это специально делает, чтобы испортить её отношения с другими ученицами, или уже у них такие разборки в норме вещей?

― Весь этот урок вы будете стоять, ― сказал Остап, а потом спросил: ― кто считает наказание несправедливым?

Никто больше не поднимал руки, чтобы ответить. Только одна Марина подёргивалась, желая сказать, что она против. И всё же промолчала.

― Если все считают такое наказание справедливым, тогда начнём урок, ― сказал Остап и с важным видом начал ходить вдоль и назад передних парт. Ученицы все стояли и смотрели на него.

― Итак, тема нашего сегодняшнего урока «дисциплина», ― сказал Остап и начал писать это на доске, ― кто мне перечислит основы дисциплины?

После половина класса дружно подняли свои ручки, чему Марина очень даже удивлялась. «И как они могут претворятся, что хотят изучать столь нелепый предмет?» ― подумала Марина. Остап назвал имя, которое она ещё не слышала:

― Зина.

― Дисциплина ― это правила поведения, самоорганизация.

― Чему изучает «дисциплина» конкретно у нас? ― спросил Остап. Отвечать продолжила Зина, так он не назвал другое имя.

― Конкретно у нас она объясняет, где нужно вести себя тихо и робко, а где можно проявить легкую непринуждённость.

Зина рассказывала несколько неуверенно, будто заученные предложения. Марина вздохнула, подумав, что этот бред и ей придётся заучивать.

Урок выглядел, как урок. Что-что, но с этим поспорить Марина не могла. Остап вёл себя и общался, как самый настоящий учитель. И по его уверенным фразам было понятно, что преподаёт он давно. Он точно не какой-то так «захватчик» школы, как она думала изначально…

Остап так и не позволил никому сесть на протяжении всего урока. Как только зазвенел звонок, все начали собираться. А девочка, которая отвечала в тот момент, мигом перестала это делать.

― А это нормально? ― несколько удивлённо спросила Марина. Сначала посмотрела на Остапа, а потом на ученицу, которая должна была ответить ему, а вместо этого собирается уходить. То он такой строгий, то беспричинно снисходительный. Марина не могла этого понять, и некоторые вопросы буквально сами отлетали с её уст.

Остап догадался, что её смутило, и всё же переспросил:

― Тебя удивило то, что она недоговорила и после звонка внезапно начала собираться?

― Да, ― сказала Марина и тут же пояснила, ― это же такая строгая школа, и вдруг вы позволяете вести себя подобным образом. Или только некоторым ученикам позволяете так?

― Нет, Марина, все у нас равны,― сказал Остап,― во всяком случае, так принято считать. А после звонка, учителя не имеют права задерживать вас ни на одну лишнюю минуту. Таковы правила и порядок.

― Но она могла ответить на вопрос и только потом начать собираться? ― спросила Марина, глядя учителю в глаза.

― Могла, ― ответил Остап, ― но не пожелала.

― А вот такие моменты, когда ученики не желают отвечать после звонка, не вредят как-то ученикам? ― спросила Марина.

― Ты имеешь в виду, не наказывают ли их за это учителя?

― Да, ― ответила Марина. Остап усмехнулся.

― Обидчивые, могут наказать после и за что-то другое.

Марина ещё хотела спросить, а является ли он обидчивым, но не решилась. Остап посмотрел в сторону и двери и увидел обычную картину. Весь класс почти одновременно по очереди пролезал в дверь, вместе со своими рюкзаками.

― Ты снова осталась беседовать со мной, ― с улыбкой подметил Остап. Марина стеснительно улыбнулась и посмотрела на него.

― Да, кажется.

― Заметила, что они все забирают портфели? ― спросил Остап. Марина снова кинула взгляд на свой уходящий класс и согласилась:

― Ну да, заметила.

― Это потому, что «подразделения», «право» и «выбор» у вас ведёт другой учитель, ― объяснил Остап.

― И куда мне идти? ― спросила Марина.

― В 7 класс. Но когда сомневаешься, можешь подойти к двери и почитать вывеску. На ней всегда прописаны предметы, которые преподают в классе.

― Спасибо за объяснения, ― сказала Марина и посмотрела вниз. Остапу показалось, что она устала стоять. И он решил уточнить:

― Ты могла сесть сразу же, как только прозвенел звонок.

― Почему Вы сейчас пытаетесь казаться хорошим? ― спросила Марина, не поднимая головы. ― После всего, что сделали.

Остап ехидно улыбнулся:

― Делать, ― это наша обязанность.

В этот момент Марина почему-то снова посмотрела на открытую дверь класса. Все уже ушли, и она одна осталась разговаривать с учителем. У порога Марина увидела Настю, которая рукой подзывала её к себе. А ещё пыталась заставить её читать по губам. И, как ни странно, Марина прекрасно поняла, какое слово Настя пытается беззвучно донести. Это было слово туалет.

― Кажется, тебя зовут, ― сказал Остап, тоже посмотрев на Настю.

― Кажется, ― не очень-то воодушевлённо согласилась Марина.

― Подруг иметь ― это хорошо.

― Она мне не подруга, ― сразу же пояснила Марина, ― и кроме того, я наоборот считаю, что она лицемерит. Хочет, чтобы я вместо неё работала в туалете.

Остап усмехнулся, но сразу же сказал:

― Не соглашайся.

― Там так плохо? ― спросила Марина. В этот момент она отодвинула стул и села, глядя на Остапа. Не хотела никуда уходить, а разговор с ним считала важным.

― Здесь любая работа связана с вашим наказанием,― объяснил Остап и снова усмехнулся, ― а если это ещё связано с туалетом, ничего хорошего.

Марина прикрыла лицо ладонями и вздохнула. Зашевелила ногами. Её ступни тревожили её всё сильнее и сильнее, но она старалась не обращать внимания на этот дискомфорт. И ей было приятнее думать, что Остап хороший, ведь сейчас он казался таким…

― Я не понравилась остальным, ― жалобно сказала Марина, ― а после того, что произошло сегодня на уроке… из-за того, что все стояли из-за меня, теперь меня все возненавидят.

― Ты хочешь меня в чём-то обвинить? ― спросил Остап. Марина заставила себя приподнять голову и взглянула на учителя. Как раз в этот момент он сжимал губы в ехидной ухмылке.

― Нет, я Вас ни в чём не обвиняю, ― решительно ответила Марина. Она понимала, что снова переходит рамки дозволенной непринуждённости в общении с ним.

― Правильная позиция, ― сказал Остап, игриво подёргав бровями. И Марина не знала, как это воспринимать. Ей часто казалось, что он заиграет с ней, но в то же время, исключала из мыслей, что такое в принципе возможно. Ведь когда он её наказывал, всё время твердил, что это крайнее приличная шкала. Это не выходило у неё из головы.

― А зачем нужные все эти разборки и наказания на уроке? ― спросила Марина.

― Чтобы вы правильно себя вели, ― ответил Остап.

― Это было очень странно.

― Зато мы ввели некоторое разнообразие в учебный процесс, ― весело пояснил Остап, ― или тебе весь урок хотелось разбирать основы дисциплины?

― Это было бы правильно.

Марина снова посмотрела в сторону открытой двери и поняла, что Настя всё ещё стоит там. Она с недовольством зажимала губы, а руки держала на талии, согнув на локтях. Её важный, требовательный вид заставил Марину вздохнуть.

― А она не сдаётся, всё ждёт тебя, ― с ухмылкой подметил Остап.

― Она хочет показать мне туалет, ― объяснила Марина, ― и чудится мне, что не просто так.

― Так иди. Ты, наверное, уже хочешь в туалет.

― И я не понимаю, раз я мертва, зачем мне вообще в туалет? ― возмутилась Мариина и посмотрела в сторону окна. Оно было задвинуто белой полупрозрачной занавеской, за которой виднелась металлическая решётка.

― Восприятие мира у тебя не изменилось, ― объяснил Остап, ― ты такая же девочка, какой была раньше. С теми же потребностями, что и раньше.

― Да, и я хочу есть, ― с грустью добавила Марина.

― Так иди есть, ― сказал Остап.

― В смысле «иди есть»? ― удивилась Марина. ― Разве сейчас время обеда?

― Да, Марина, сейчас время обеда. Здесь всегда обедают после второго урока, а ужинают после шестого.

В этот момент Остап посмотрел в сторону Насти, которая до сих пор стояла там.

― И наверняка, твоя новая подружка ждёт тебя, чтобы позвать в столовую.

― Нет, она точно ждёт, чтобы отвести меня в туалет, ― уверенно возразила Марина.

― Столовая и туалет расположены рядом, ― объяснил Остап, ― но если ты не поторопишься, вы не успеете даже на обед.

Услышав эти слова, Марина резко вскочила с парты и схватилась за свою портфель. Ещё раз взглянула на Настю. Она уже вовсю махала рукой, подзывая Марину. Остап понимал, почему она опасается войти, ― боится быть неожиданно наказанной. И всё же он решил немного её смутить:

― Ты можешь выйти и пообщаться с нами, ― громко сказал Остап, обращаясь к Насте. И тогда она вынужденно вошла в класс и подошла к Марине, только вот заговорила с учителем.

― Мы опаздываем на обед.

― Я её не задерживаю, ― с особой важностью заявил Остап. Конечно, Настя бы не осмелилась сказать, что он её задерживает, но ему показалось, что намёк был на это.

― Ты не сказала, что после этого урока у нас будет обед, ― пожаловалась Марина, торопливо складывая свои учебные принадлежности в рюкзак.

― Я забыла, извини. Пошли уже!

В этот момент Настя посмотрела на Остапа и натянула губы в неестественную улыбку.

― Можно обойтись без показной вежливости,― сказал Остап и тоже неестественно улыбнулся. Марина как раз собралась и направилась к выходу. Но перед этим сказала:

― До свидания, Остап Григорьевич.

― До свидания, ― ответила Марина. А когда они вышли за дверь, Настя сразу же пожаловалась:

― Зачем ты с ним любезничаешь?

― Я не любезничаю, ― возразила Марина, ― просто пытаюсь казаться естественной. И к тому же, он кажется сейчас другим… я хочу сказать, что кажется настоящим учителем.

Настя усмехнулась и стремительными шагами направилась на лестничную площадку.

― Он и есть настоящий учитель! ― сказала Настя.

― Когда он пытал меня, не казался настоящим, ― возразила Марина, ― сейчас он будто изменился. Общается со мной так, как обычно делают учителя в настоящих школах. Правда, тематика общения немного странная.

― Остальным не нравится, что ты общаешься с учителем, ― предупредила Настя, ― они уже считают тебя предательницей.

― Думаешь, кто-то заметил, что я снова общалась с учителем? ― спросила Марина.

― Конечно, заметили,― уверенно сказала Настя.

― Но ведь все быстро ушли.

― Много времени не нужно, чтобы заметить грешок, ― сказала Настя и начала ускоряться в сторону лестничной площадки. Коридор в школе был достаточно велик, и нельзя было на раз-два очутиться на другом конце.

― Я просто новенькая, и мне ещё многое предстоит узнать, ― оправдалась Марина, ― учитель отвечает на мои вопросы.

― Ты это классу скажи, который весь урок из-за тебя стоял, ― пожаловалась Настя. И тут Марина замерла на месте и посмотрела на одноклассницу:

― Думаешь, теперь меня все будут ненавидеть?

― Хм, можно подумать, что тебя итак любили, ― сказала Настя и последовала вверх по лестнице.

― А столовая разве наверху? ― с удивлением спросила Марина.

― Да, а где, по-твоему?

― В моей реальности была на первом этаже.

― И туалеты на каждом этаже, ― незамедлительно добавила Настя.

― Ну да, конечно, ― согласилась Марина, и шустро шагала вверх, стараясь не отстать от Насти, ― а здесь не так что ли?

― Ага, размечталась… ― с ироничной ухмылкой сказала Настя, ― тут один туалет во главенстве одного козла.

― Наверняка так нельзя отзываться об…

― О туалетном учителе? ― хихикая, дополнила её слова Настя. Они уже поднялись на этаж выше и она посмотрела в сторону Марины.

― За туалетом следит один из учителей? ― предположила Марина.

― Нет, он просто сидит при входе в туалет и всех терроризирует.

Слова Насти уже начинали пугать Марину.

― Как терроризирует? Запрещает ходить в туалет?

― Не запрещает, но терроризирует. Увидишь, ― быстро ответила Настя и снова зашагала вперёд.

― Наказывает за посещение туалета? ― с волнение продолжала расспрашивать Марина.

― И такое случается, если пристанет.

― То есть пристанет?

― Да не волнуйся ты так! ― легкомысленно посоветовала Настя. ― Пристанет, не значит, что домогаться будет. У нас приличная школа…

― Не повторяй это! ― с досадой потребовала Марина, перебивая Настю. А та захихикала.

― Кажется, ты уже много раз это слышала.

― Вот именно, что много. И хочу сказать, что она до идиотизма приличная. Зачем было разделять мальчиков и девочек? ― в недоумении спросила Марина.

― Это чтобы не сеять разврат.

― Здесь всегда мальчики и девочки учились вместе, и никто нигде разврат не сеял, ― сказала Марина. И тут они поднялись ещё на этаж.

― Вот и пришли, ― сказала Настя и потом, обернулась в сторону Марины и пояснила, ― если тебе очень хочется знать, почему эта школа приличная, я как-нибудь объясню.

― Наверное основатели Ада какие-нибудь религиозные фанатики, ― с ухмылкой предположила Марина.

― Дело не в этом. Это первичный Ад, который ты не выбирала, ― объяснила Настя, ― тут не подвергают слишком суровым наказаниям.

― Что-то не похоже, ― возразила Марина.

― Суровыми считаются наказания, связанные с нанесением медленного и тяжкого вреда здоровью, пытки огнём и сдирание кожи.

― Лучше не рассказывай, ― перебивая её, сказала Марина, ― тем более, что это не объясняет фанатического приличия. Мне даже юбку носить запретили.

― Потому что наказания неприличного характера, это совсем другая категория. За подобные наказания больше прощения дают. И мы сами вольны выбирать, хотим мы испытать нечто подобное или нет, ― объяснила Настя и посмотрела на Марину, ― насильники бывают жестокими, мне больше нравятся приличные наказания.

Глава 14. В столовой

Марина задумалась и продолжала оглядываться. У всех уже были пустые тарелки. Девочки сидели, попивая компоты и болтали. В столовой было достаточно шумно. Марина не могла понять, чем их кормили на обед, хотя задалась этим вопросом. И Настя как раз в этот момент сказала:

― Здесь не так страшно, как в других подразделениях, но бывает грязно.

― О чём это ты сейчас? ― спросила Марина и ещё оглядела столовую. ― Грязно кормят?

― Нет, кормят нормально. Хотя, если повариха решила тебя наказать, может накормить каким-нибудь дерьмом, ― захихикала Настя. Марина заволновалась ещё сильнее. А после увиденного и пережитого в этой школе, она могла воспринимать её слова в буквальном смысле. Это Марина и сделала, задав свой следующий вопрос:

― Реально дерьмом кормят?

Продолжая хихикать, Настя взяла её под руку и повела ближе к стойке, где подают еду.

― Пойдём, как подруги, ― весело сказала Настя.

― Ты мне так и не ответила,― пожаловалась Марина.

― Не хочу шокировать новенькую, ― ответила Настя.

― Значит, и говном здесь кормят? ― возмутилась Марина и встала на месте. А Настя продолжала её тянуть.

― Пошли уже! Просто будь послушной и тихой, тогда к тебе никто приставать не будет, ― сказала Настя, ― а кормят здесь хорошо.

Они подошли к стойке, и уже через минуту им подали две тарелки с весьма большой порцией картофельного пюре и котлеты.

― Видишь, ― с улыбкой сказала Настя, поглядывая на Марину.

― Кажется, что вкусно, ― согласилась Марина несколько недоверчиво. Настя указала пальчиком на мясную котлету и шепнула ей на ухо:

― Это котлета, не какашка!

― Хватит уже, ― стеснительно попросила Марина и притянула к себе свою порцию еды, ― ты специально это наговорила мне? Чтобы заставить волноваться?

― Нет, конечно, ― возразила Настя, ― тут всякое случается. И что самое гадкое, ― им всё позволительно! Они как угодно могут над нами издеваться.

Марина вздохнула и села один из свободных столиков. И что её действительно удивляло, ― все столы были овальные, без острых углов. И стулья тоже…

― Это чтобы мы сильно не ранили друг друга, если вдруг устроим бойню, ― весело объяснила Настя, заметив, на что смотрит Марина.

― Учитывая, какие ужасы тут творятся, никакую бойню не устроишь.

В тарелке им подали по вилке. Поэтому сев за стол, они сразу же начали есть. Марина не проявляла желания общаться дальше, но Настя не умолкала.

― Ещё как устраивают бойни! ― возразила Настя. ― Иногда пытаются группами бежать, или же дубасят какого-нибудь учителя.

― Сложно в такое поверить, ― сказала Марина и положила в рот очередной кусок котлеты и картофельного пюре.

― А ты поверь! Устроить бунт недолго, только вот потом всем достанется.

― Всей школе? ― спросила Марина.

― Всему классу! ― весело ответила Настя.

― Ясно… ― протянула Марина, низко опустив голову, ― но, наверное, бежать вряд ли кому-то удалось.

― Побеги тоже были, но тем ученикам не позавидуешь.

― Их нашли и наказали? ― предположила Марина.

― Нет, они ушли, а значит, теперь произвольно перескакивают между подразделениями. И это происходит всякий раз, когда они бегут.

― Я не совсем понимаю, что значит подразделение, ― сказала Марина, продолжая активно и жадно поглощать пищу.

―Подразделение ― это некое местечко, которым управляет тот или иной мучитель. Такое местечко может принадлежать одному мучителю или нескольким сразу, если они привыкли пытать вдвоём.

― Типа какой-то комнаты? ― спросила Марина.

― Это может быть комната, квартира или даже целое здание, как наша школа. А вот за пределами этого местечка уже другое подразделение, с другим типом наказания.

― Ясно…― с грустью протянула Марина. У неё в голове было много вопросов, но она не была готова именно сейчас расспрашивать обо всём. Но Настя продолжила говорить.

― Про типы наказания и подразделения рассказывают на уроках. Поэтому и существует эта школа, чтобы давать нам ответы.

― И всё-таки я не поняла, почему ты сказала, что сбежавшим не позавидуешь?

― Потому что за побег они обречены скитаться меж подразделений целых тысячу лет.

― А что потом? ― спросила Марина.

― Потом их простят.

― А потом что?

И тут Настя захихикала:

― Потом они уже не буду заключёнными, и смогут работать. Короче, тоже станут мучителями.

― Больно надо, ― иронично сказала Марина, ― вся цель прощения, чтобы иметь возможность пытать самим?

― Чтобы иметь возможность работать, ― пояснила Настя, ― а если не хочешь работать, можешь развлекаться. Например, перерождаешься и живёшь какой-нибудь богачкой разгильдяйкой.

― А вот это уже поинтереснее, ― сказала Марина.

― Но жить в полном цикле всё равно считается пребывать в Аду.

― Почему? ― удивилась Марина.

― Ну, ели ты преступница, за это тебе капает прощение.

― А если не преступница? ― поинтересовалась Марина.

― Если не преступница, тогда ничего не капает. И нельзя накопить прощение с целью совершить преступление позже и остаться безнаказанной, ― пояснила Настя.

― Ну да, было бы странно, если бы так разрешили.

― А ещё ты можешь попасть в Рай, если искупишь свои грешки,― добавила Настя.

― Да, расскажи мне про Рай, ― сразу же подхватила Марина, ― что это за место? И как туда попадают?

― Это место для развлекухи и только, ― ответила Настя, ― если давно там не была, то это круто. Но быстро приедается.

― Там хорошо? Бесконечное счастье? ― спросила Марина. И в этот момент она подняла свою голову и внимательно смотрела на Настю. Её ответ был очень важен для неё.

― Там бесконечно всё, чего пожелаешь. Обилие ресурсов и кайфа. Хочешь быть всегда пьяной, ― пожалуйста. Хочешь есть что-то, ощущать какой-то вкус, ― пожалуйста. А ещё там можно продлять моменты удовольствия.

― Звучит здорово, ― мечтательно сказала Марина.

― Ага, звучит только здорово, а на деле это полный дебилизм.

― Почему ты так говоришь? ― спросила Марина. Уже по рассказанному, она бы не смогла согласиться с Настей.

― А потому что этот супер кайфовый мир быстро приедается. Кому нужен песок в пустыне? Или те же деньги, если ты обложена ими?

― Не знаю, но мне кажется, что в Раю хорошо, ― сказала Марина, ― там уж точно не будут пытать.

― Если захочешь, будут, ― с ухмылкой добавила Настя.

― В смысле? ― с удивлением переспросила Марина.

― А в том смысле. Рай держится на желаниях. Чего хочешь, того и получишь.

― А это всё настоящее? Ну, имеется в виду то, что я получу?― спросила Марина. Она уже мечтала попасть в Рай, но не знала, насколько это того стоит.

― Относительно настоящее, ― ответила Настя.

― А это как?

В этот момент Настя встала и сказала:

― Это всё настоящее, но смысла в этом всём нет. Я за компотом, тебе принести?

― Да, принеси, ― ответила Марина. Она осталась сидеть на своём месте. Мечтала о Рае, пыталась представить его. Меньше, чем через минуту, Настя подошла с двумя стаканами розового компота.

― Яблочко-вишнёвый компот. Для этой школы ― классика. Почти только этим и поют, ― с некоторой жалобой сказала Настя. И уже в следующее мгновение отхлебнула половину своего стакана. Марина тоже попробовала и была приятно удивлена вкусу компота.

― Такой вкусный, и сладкий, ― с восторгом сказала Мариина.

― Пей быстрее, надо ещё в туалет успеть, ― напомнила Настя, поглядев на часы, ― 7 минут до начала урока.

― А расскажи мне ещё про Рай, ― попросила Марина, продолжая пить компот.

― А там нечего рассказывать. Место, которое придумано чисто, чтобы словить кайф.

― Там правда живут наши погибшие близкие? ― поинтересовалась Марина.

― Какие-то живут, а какие-то нет. Если их нет, по твоему желанию могут создать симуляцию любой родни.

― Это как? Типа клона? ― спросила Марина.

― Ну, в общем да. Рай дарует просто кайф и всё, больше ничего. Вот что нужно знать. Это место временного отдыха. И если кто-то выбирает участь там жить, с ним явно что-то не так.

― Почему так думаешь? ― с удивлением спросила Марина и легонько усмехнулась.

― Да это примерно, как быть алкашом на Земле, ну, или тем же наркоманом. Живёшь под дурманом призрачного веселья, ни цели, ни стремления, ― объяснила Настя, вытянула губы в трубочку и помотала головой, ― ну, в принципе тоже себе вариант…

― Не думаю, что быть в Раю ― это тоже самое, что быть алкашом на Земле, ― усомнилась Марина. Настя приподняла ладонь и подвигала, как бы жестом говоря: «почти тоже самое».

― Ты уже допила? ― спросила Настя и неожиданно встала. ― Пошли, нет у нас больше времени.

Марина тоже поспешно встала, и Настя взяла её за руку. Потянула за собой.

― Если опоздаем, будет плохо. Сама знаешь.

― Это уж точно, ― согласилась Марина. Настя потянула её в один из неприметных углов столовой и сказала:

― Вот здесь у нас туалет.

Они стояли при входе в достаточно длинный коридор, двери не было.

― Даже не подписано, что это туалет, ― с некоторой жалобой подметила Марина, ― новички и не поймут.

― Если обоссутся, точно поймут, ― захихикала Настя, ― их сюда потом силком приведут.

― А такие случаи бывают? ― удивилась Марина.

― Тут всякое бывает! ― сказала Настя и сильнее потянула её за собой: ― Быстрее.

Марина без лишних вопросов ускорилась. Понимала, что времени у них остаётся мало. А коридор, как ни странно, был довольно-таки длинным. Марину это удивляло.

― Почему такой длинный коридор? ― спросила Марина.

― Наверное, чтобы запахи не доходили до столовки, ― предположила Настя.

― И не подписали, что это туалет, чтобы не портить аппетит, ― с ухмылкой добавила Марина.

― Как-то так, ― согласилась Настя. И как раз в этот момент они дошли до конца 100 метрового коридора, откуда свернули направо. Там была комната приблизительно 4*5 м, которая вела в другую комнату. Предположительно, к кабинкам туалета. У двери стоял очередной овальный стол, а за ним сидел молодой парень. Как обычно, не старше 30 лет и не моложе 25. Впрочем, он казался моложе, чем остальные работники… Марина сразу это заметила.

― Это и есть та девочка? ― заговорил парень, ещё до того, как они подошли к нему.

― Да, Анатолий Викторович, ― ответила Настя. А Марина заметила, что парень очень внимательно изучает её взглядом. Ей стало неловко, а Настя продолжала тащить её за собой.

― Только мы на минуточку, ― предупредила Настя. Парень посмотрел на свои наручные часы и сказал:

― Да, поторопитесь. 4 минуты до звонка.

И тут Настя наконец-то отпустила руку Марины и посмотрела на неё:

― Надеюсь, ты умеешь это делать быстро?

― Раньше умела, ― ответила Марина.

― Побежали! ― весело сказала Настя, но бежать она, естественно, не стала. Быстрыми шагами направилась в открытую дверь, а там уже были кабинки. Они вели в туалет, который был весьма необычным. Толчка не было, а писали в лоток, который напоминал мини-ванночку со специальном местом, куда становились ногами. Если бы вместо лотка, была большая дыра, туалет можно было бы сравнить с уличным. Отходы по этому лотку, по идеи, должны стекать в дырку, которая весьма себе небольшая. Ещё не сходив, Марина предположила, что говно вряд ли будет легко стекать в эту дырочку. Особенно, если прилипнет на лоток.

Марина какать не хотела, и задаваться подобными вопросами не стала. Дело сделать у неё получилось быстро. Марине показалось, не прошло и минуты, но Настя уже кричала:

― Где ты там? Побежали в класс!

― Иду, ― сказала Марина и торопливо вышла из кабинки. Они хотели сразу же уйти, но парень их задержал вопросом:

― Настя, а представить меня подруге не хочешь?

― Вообще-то не хотела, Анатолий Викторович, ― весьма нагло ответила Настя, посмотрев ему в глаза, ― мы опаздываем.

― Я помню, ― ответил Толик, а сам продолжал с ожиданием смотреть на неё. Марина поняла, что он не отпустит, пока не добьётся своего. Она прошептала Насте в ухо:

― Лучше представь…

И тут Настя неожиданно отошла на полметра назад, а потом изобразила поклон и развела руками.

― Торжественно представляю Марину Гечину, ― весело сказала Настя. Парень улыбнулся и протянул Марине руку, будто желая по-дружески пожать.

― Я Толик, ― представился парень, продолжая улыбаться. Марина малость растерялась. Она не знала, как реагировать и вообще раньше думала, что с девушками не принято здороваться рукопожатием. «А может, он взял себе в привычку иное?» ― подумала Марина. И всё же, она протянула ему руку. А стеснительная улыбка сама напросилась на её губы.

― Я нравлюсь тебе? ― неожиданно спросил Толик. И этот вопрос снова застал Марину врасплох.

― Мне кажется, что в этой школе не положено, чтобы кто-то кому-то нравился, ― немного улыбаясь, объяснила Марина своё недоумение.

― Это верно! ― усмехнулся Толик. Он продолжал хватать Марину за руку, и это её смущало. Только вот она не решалась отобрать у него свою руку.

― Всё, познакомились, и хватит! ― резко сказала Настя. Она схватила Марину за её свободную руку и потянула за собой.

― И правда, идите! ― весьма добродушно разрешил Толик, и это стало неожиданностью для Марины.

Они быстрыми шагами направились к выходу и к повороту в коридор. И как только свернули, Марина с возмущением спросила:

― Ты что творишь? Разве можно так вести себя здесь?

― С этим можно! ― ответила Настя. ― Тот ещё извращенец!

― Что ты этим хочешь сказать? ― несколько взволнованно спросила Марина. Она уже отставала и вопросительно смотрела на подругу, но Настя этого не замечала. С каждой следующей секундой только ускорялась.

― Он особенный тип мучителей, ― начала рассказывать Настя.

― Мучителей? ― переспросила Марина. Для неё было дико слышать это слово в отношении кого-либо.

― Приехали! Забыла, где ты находишься? ― сразу же спросила Настя. ― Все учителя и прочий персонал ― все они мучители.

― Я никогда не привыкну это слышать, ― пожаловалась Марина, стараясь не отставать.

― Этот Толик тот ещё хитрый фрукт, достал меня.

― Чем достал? ― спросила Марина. Учитывая, как она о нём так игриво и мило отзывается, ей было сложно думать, что он её как-то сурово пытал.

― Достал приглашать в другое подразделение, ― призналась Настя.

― А это как? ― удивилась Марина.

― Ты же помнишь, что это приличная школа?

― Ну да, помню, ― в недоумении ответила Марина, не понимая, к чему идёт разговор.

― Это означает, что здесь запрещено любое сближение с девочками. Но есть подразделения, в которых это даже обязательно.

Марина вздохнула. Она уже представила, как примерно обстоят дела:

― Он находит девушек здесь, а потом забирает их в другое подразделение?

― Чтобы делать с ними какую-нибудь грязь, ― добавила Настя, ― чтобы насиловать их.

― Нет! Не рассказывай лучше,― взволнованно попросила Марина. Ей было ужасно страшно представлять нечто подобное. Настя захихикала.

― А чего это не рассказывать? Ты у нас типа очень чувствительная и не можешь слышать о насилии?

― Считай, что так, ― с детской обидой произнесла Марина.

― На самом деле, мы здесь все взрослые, ― объяснила Настя, ― но мы чувствуем себя детьми, потому что учимся в школе. Это так задумано.

― Знать бы только, для чего задумано, ― сказала Марина.

― Чтобы подготовить новеньких к послушанию и дисциплине, ― быстро ответила Настя.

― О, нет! Только и ты не рассказывай эти мудрости, ― со вздохом попросила Марина.

― А что такое? ― весело спросила Настя. ― Это всё правда. Благодаря школе уже на начальном этапе ты узнаешь, что такое подразделения, и сможешь ориентироваться между ними. Сможешь сделать выбор, когда это будет нужно.

― Жуть какая-то. Я не была готова ко всему этому, ― со вздохом пожаловалась Марина. И в этот момент Настя посмотрела на часы, которые висели на лестничной площадке при входе на этаж.

― Нам бежать надо, ― сказала Настя и посмотрела на Марину, ― рюкзак не забыла?

― Не забыла, ― ответила Марина.

― Время без 2-ух минут. Бежим.

Глава 15. После урока

Марина вздохнула и ускорилась. Им оставалось спуститься ещё на один этаж и добежать до класса. И бежали они в буквальном смысле впопыхах.

― Забегай первой, ― велела Настя, не желая оставлять подругу позади. Марина уже доверяла ей и вошла, даже не проверив, правильный ли это класс.

Как только они оказались внутри, Марина растерялась и встала столбом у доски. А Настя к тому времени уже раскладывала свои учебники. Марина просто не знала, куда сесть. Раз это другой класс и другой учитель, она полагала, что он рассаживает по местам сам. Настя, естественно заметила, что Марина ничего не делает. Она возвратилась к ней и шепнула в её ухо:

― Садись на своё место. Здесь везде сидят одинаково, как у главного.

Марина поняла, что главным она назвала Остапа Григорьевича. Видимо потому, что он якобы считается их классным руководителем. И получается, именно он их рассаживает.

Высказавшись, Настя приложила вытянутый указательный палец к своим губам. Как бы велела ей вести себя тихо. И в следующий момент шепнула ей в ухо объяснение:

― В классе нельзя громко разговаривать перед началом урока, за это наказывают.

Марина кивнула и поспешила на свою первую парту. Учитель уже сидел на своём месте, низко опустив голову перед какой-то книжкой. Он не смотрел на учеников, будто не обращал на них внимания. Впрочем, Марине внимание не требовалось. Просто ей было необычно видеть читающего учителя. Выглядело всё так, будто он готовится к предстоящему уроку. Остап так никогда не делал.

Марина не могла вспомнить, какой урок у них сейчас должен быть. Начала оглядываться по сторонам, чтобы понять, к какому уроку они готовятся. Её сердце стучало быстро-быстро, а легким будто не хватало воздуха. «Ну, заставили побегать» ― подумала Марина. Она была недовольна тем, что им пришлось бежать. Но в то же время с этой беготнёй были связанны её светлые мысли. Марина очень давно не бегала. Почувствовала в этом нечто приятное и ностальгическое.

Марина только взглянула на парту другой девочки и сразу же увидела на ней учебник «подразделения». Торопливо достала такой же из своей портфели и принялась искать тетрадь с таким же названием. На всё про всё у неё ушло секунд тридцать. Она только повесила рюкзак на крючок, и вдруг зазвенел громкий звонок. Все вздрогнули и ровно встали.

― Садитесь, ― почти сразу же сказал учитель, едва ли звонок прекратился. Многие заулыбались, будто радуясь тому, что учитель разрешил им сесть. Впрочем, учитывая то, что весь предыдущий урок они стояли, это не удивляло.

― Итак, дорогие учащиеся, кто помнит, что такое подразделения Ада? ― спросил учитель и с важным видом зашагал у доски. Несколько учениц сразу же подняли руки.

― Алиса, ― сказал учитель, выдержав некоторое молчание. Девочка по имени Алиса сразу же начала вставать и рассказывать:

― Подразделения Ада ― это такие места, где применяются наказания разного характера. Например, пытки, на которых пугают, будут относиться к подразделению «Страхи». На которых причиняют боль, ― к подразделению «Боль».

― Какие ещё бывают подразделения?

В этот момент Марина задумалась о том, как же зовут этого учителя? Он не представился, а прочитать его имя и отчество на вывеске двери она не успела.

***

Урок казался обычным, будто его ведёт учитель из нормальной школы живых. Опять-таки не считая того момента, что предмет он вёл совсем не обычный. А ещё Марине показалось, что этот учитель добрее. Как только они вышли на перемену, она так и сказала Насте:

― Кажется, он добрее, чем Остап.

― Ключевое слово «кажется»! ― весело ответила Настя. ― Альберт Макарович не наш классный, а значит, и пытать нас не будет!

― Это как так? ― удивилась Марина. ― Я где-то слышала, что любой учитель может пытать.

― Может, если захочет. Но чужих особо не пытают, ― объяснила Настя, ― впрочем, исключения случаются.

― И когда случаются исключения?

― Если между учителями состоялся какой-то странный договор, тогда и случается, ― ответила Настя. Она обняла Марину одной рукой и повела за собой.

― И куда мы идём? ― спросила Марина. ― И что за странный договор?

― Типа словесный договор учителей. Они иногда делятся подопечными, когда им надоедать пытать одних и тех же.

― И это нормально? ― спросила Марина. Ей не нравилось, что так им можно делать. Она уже находила в этом нечто жуткое и несправедливое.

― Для них всё нормально! И уж поверь мне, лучше вообще не возникать.

И Марины сжалось сердце от волнения. Она продолжала шагать за Настей и вдруг вспомнила, что та не ответила на её вопрос:

― Так куда мы идём?

― В туалет, конечно же, ― ответила Настя.

― Зачем ещё?

Настя захихикала и детским притворным голоском произнесла:

― Писить хочу.

Марина тоже захихикала. Уж больно веселой была Настя.

― А я, кажется, не очень хочу, ― ответила Марина, продолжая шагать за ней. Они как раз подошли к лестничной площадке.

― По пути захочешь!

― Ой, ладно, пошли уж, ― неохотно согласилась Марина и последовала вверх по ступенькам. Гулять с Настей было куда приятнее, нежели ругаться с Аней и её подружками. Марина не была готова встретить их и сцепиться снова.

― А я тебе говорила, что Толик очень любит новеньких девочек? ― неожиданно сказала Настя.

― Похоже, что говорила, ― с недовольством ответила Марина. Она не понимала к чему разговор.

― Он хочет, чтобы ты поработала у него, я бы тогда поработала вместо тебя.

― Я пока ещё нигде не работаю, ― ответила Марина и предосудительно помотала головой. Ей очень не нравилось то, что Настя склоняет её работать в туалете. Она всё сильнее и сильнее убеждалась в том, что эта девочка только поэтому общается с ней.

― Не работаешь, потому что не утро ещё.

― И это нормально, что меня устроили на работу, а я даже не знаю об этом? ― с возмущением спросила Марина. Настя снова захихикала.

― Здесь всех устраивают на работу. И тебе об этом скажут позже, всем говорят.

Марина предосудительно помотала головой и посмотрела вниз, старательно взбиралась по ступенькам вверх.

― Ты должна подружиться с Толиком, иначе он тебя не полюбит, ― сказала Настя.

― Да не буду я работать в туалете, ― нервно вскрикнула Марина. Она уже устала от этих разговоров и наглости Насти. Уже сейчас была готова разругаться с ней и пойти своей дорогой.

― Ты думаешь, на другой работе легче будет? ― с возмущением вскрикнула Настя.

― Ну, уж получше, чем туалеты мыть, ― сказала Марина. И она полагала, что в действительности так и есть. Когда Марина вспоминала, как устроены их туалеты, сразу представляла какашки, размазанные по толчку. И это ей убирать? Марина уже сейчас решила: «ни за что».

― А вот и не лучше! Не всегда бывает лучше. Тебя так могут поднапрячь, что мало не покажется.

― Но туалеты мыть я не стану, ― упрямо ответила Марина.

― Давай мы об этом через пару дней поговорим, ― сказала Настя, ― а пока я прошу тебя быть милой с Толиком.

― Можно подумать я бываю с кем-то грубой, ― с недовольством сказала Марина.

― Улыбайся, когда он тебе улыбается.

Марина предосудительно помотала головой. Они уже добрались до столовой и шагали в сторону туалета.

― И зря ты не хочешь тут работать. Если будешь послушной, он не станет обременять тебя непосильным трудом, ― сказала Настя.

― Тогда почему уйти от него хочешь? ― спросила Марина. В этот момент она посмотрела на Настю, а та в свою очередь уставилась вперёд и натянула губы в неестественную улыбку. Марина сразу же поняла, что они уже подошли к Толику. Тяжело вздохнула и тоже обернулась.

― Здравствуйте, девочки, ― игриво произнёс Толик и зашевелил пальчиками, подзывая их к себе. Настя покосила взгляд в сторону Марины и странным голосом прошептала:

― Улыбайся.

Марина не сразу поняла, почему у неё голос стал другой. Оказалось, что Настя пытается говорить, не переставая улыбаться. Это показалось ей странным и смешным. Но как бы то ни было, Марина заставила себя улыбнуться, и они последовали к Толику.

― Здравствуйте, господин, ― сказала Настя, глядя Толику в глаза.

― Здравствуйте, ― повторила Марина и тоже улыбнулась. Толик в этот момент посмотрел на часы.

― А вы сейчас не опаздываете.

― Но спешим в туалет, ― ответила Настя. Толик тоже неестественно улыбнулся и как-то неохотно сказал:

― Ну, идите в туалет.

Настя взяла Марину за руку и повела внутрь к кабинкам.

― Странный он какой-то, ― сказала Марина.

― У-у-у, а пытать он любит ещё более странно, ― добавила Настя.

― Пытать? Он тоже пытает? ― взволнованно спросила Марина.

― Так я же рассказывала уже, здесь все работники мучители. Но каждый пытает в основном только своего мученика.

― То есть, если я пойду к нему работать, я уже буду его мученицей? ― предположила Марина.

― Именно так. Но если ты кому-то приглянешься, к тебе итак могут пристать.

― То есть, как это «пристать»? Ты же сказала, что это приличная…

― Да, школа приличная, ― перебивая её, вставила Настя, ― «пристать» здесь означает проявить желание помучить. Здесь это как знак внимания.

― Я бы уж точно не хотела такого внимания, ― с недовольством сказала Марина и тяжело вздохнула. В этот момент Настя открыла перед ней дверь в одну из кабинок туалета. По их носу сразу же ударила вонь.

― Фу! Засранки, опять нагадили! ― протянула Настя, сморщив лицо.

― И ты это должна убирать? ― спросила Марина. Говно было размазано по толчку. Причём даже в тех места, где его не должно быть.

― Да, должна, ― с недовольством ответила Нястя, ― но это не самое ужасное.

― А что самое ужасное?

Тут Настя потянулась губками к её ушам и прошептала:

― Самое ужасное, когда этот мерзавец сам гадит на унитаз, чтобы я его вычистила.

Марина с удивлением посмотрела на Настю и даже не поверила услышанному.

― Думаешь, это он сделал?

― Да сто пудов! Он уже давно требует, чтобы я нашла замену. Устал он, видите ли, от меня!

― Я тебе сочувствую, ― протянула Марина и подошла к другой кабинке.

― Зачем сочувствовать, лучше помоги, ― сказала Настя, а сама уже скрылась в кабинке.

― Я тоже не хочу убирать такое, уж извини, ― ответила Марина.

― А я не хочу ругаться с тобой, ― решительно сказала Настя, ― но повторюсь: поговорим через пару дней, когда ты у других поработаешь.

― Что ты задумала? ― с волнением спросила Марина. Она уже подозревала, что эта Настя может как-то ухудшить её пребывание здесь. Во всяком случае, по разговорам так казалось.

― Я задумала? ― захихикала Настя. ― Я ничего не могу задумать. Я такая же безвольная, как и ты.

― Только ты не выглядишь такой, больно смелая.

― Ты тоже станешь такой, если захочешь здесь остаться, ― сказала Настя.

― Если останусь работать в туалете?

― В школе, глупенькая! ― весело протянула Настя. ― Не нужно всё время думать, что я пытаюсь переложить на тебя свою работу.

― Ты заставляешь так думать, ― пожаловалась Марина.

― А вот и нет, просто я тоже хочу какого-нибудь разнообразия.

― Для меня тут всё сплошное разнообразие, ― сказала Марина.

― Ну, извини, я погорячилась. Но могу сказать одно: на работе многие заставляют работать. То есть, гоняют конкретно, чтобы ты выдохлась.

Марина тяжело вздохнула. Уже представила, как она 8 часов подряд натирает туалеты. Но это было бы странно, ведь кабинок туалета здесь не так много… и Марина не могла отключиться от мысли, что её заставят мыть туалеты. Можно сказать, что это стало её страхом.

Они сделали свои дела и вернулись к Толику.

― Тебе там работёнку оставили, ― с ухмылкой сказал Толик, хитро поглядывая на Настю. «И знаю, кто её оставил» ― нервно подумала Настя, а сама улыбнулась ему и сказала:

― Хорошо, господин, я с удовольствием приберусь.

Наигранное лицемерие Насти заставило Марину улыбнуться. А Толик тем временем протянул ей руку с намерением дружески пожать.

― Как тебе у нас? Нравится? ― спросил Толик, обращаясь к Марине.

― В реальности мне больше нравилось, ― с недовольством ответила Марина. Ей было обидно вспоминать, где она теперь находится.

― И здесь тебе понравится, со мной,― игриво сказал Толик и стукнул её по носику, ― ты же ведь останешься со мной?

― Что это означает? ― спросила Марина.

― Я ей предложила, ― быстро оправдалась Настя, глядя Толику в глаза.

― И ты не согласна? ― спросил Толик, внимательно разглядывая Марину.

― Я пока ничего не знаю, ― неохотно ответила Марина. Она боялась давать категоричный отказ. Понимала, что это ничем хорошим не закончится.

― Нам будет хорошо вместе. Я не заставлю тебя много работать, ― обещал Толик, ― но взамен ты поиграешься со мной.

В этот момент Толик начал игриво дёргать бровями. И он показался Марине омерзительным. Походил на сексуального маньяка. Если бы все не талдычили, что эта приличная школа, она была бы уверена в своих подозрениях и тогда бы сильно испугалась…

― Как поиграюсь? ― спросила Марина. Настя простодушно усмехнулась и махнула рукой.

― Не обращай внимания, он просто шутит!

― Что-то мне не нравятся такие шутки, ― с недовольством сказала Марина и отстранилась от Толика. К её удивлению он не стал этому препятствовать.

― Я с ней ещё поговорю, ― обещала Настя и тоже последовала за Мариной, ― до вечера, Анатолий Викторович.

― Для тебя я Толян, ― игриво сказал Толик ей в след.

― Что это было вообще? ― возмутилась Марина.

― Да ладно тебе! До сих пор ещё не поняла, какой наш Толик?

― Никакой он не наш, ― нервно подправила её Марина, ― и очень даже поняла. Похож на бабника, который с каждой заигрывает.

― А он и есть бабник, ― захихикала Настя, ― и сюда он приходит только за добычей.

― Это как? ―просила Марина.

― Я ведь уже рассказывала тебе. Он знакомится с девушками, а потом уводит их в другой цикл.

― В тот, где можно заниматься сексом? ― спросила Марина. При одной только этой мысли у неё замирало сердце от ужаса.

― Да, именно, ― ответила Настя. Она взяла Марину за руку и повела вдоль по коридору, которая ведёт на кухню и оттуда уже на лестничную площадку.

― И девушки на это соглашаются? ― удивилась Марина. Она была уверена, что с этим извращенцем никто не захочет пойти…

― Некоторые соглашаются, иначе он никого не уведёт, таковы правила, ― уверенно казала Настя.

― Кажется, он неправильный способ соблазнения выбрал, ― сказала Марина, иронично ухмылялась.

― Не думаю, что он вообще умеет соблазнять, ― захихикала Настя, ― мерзкий мужлан, он никогда мне не нравился.

― Но ты с ним любезничаешь и даже заигрываешь.

― Иначе с ним нельзя, потом хуже будет, ― с недовольством объяснила Настя, ― и он уже отчаялся крутить со мной, теперь ищет другую.

― Он пытался увести тебя? ― предположила Марина.

― Да, именно. Он думал, что я семидневница и поэтому взял к себе. Теперь не знает, как избавиться.

― А разве он не может уволить тебя? ― спросила Марина.

― Нет, пока кто-нибудь другая не согласится занять моё место, ― ответила Настя, ― а в случае с семидневницами всё происходит просто: проходит семь дней, и девушки уходят в другой цикл.

― Получается, я тоже семидневница? ― спросила Марина.

― Конечно. Отучишься здесь 7 дней, а потом тебе предложат уйти. Но если захочешь, сможешь остаться отбывать наказание здесь.

― Нет, я не останусь, ― уверенно сказала Марина.

― Ты это не горячись с решениями, ― предупредила Настя, ― в других подразделениях может быть хуже, чем здесь.

― Я не знаю, может быть.

― Ну, в общем, это твоё дело. Не мне тебе указывать, ― сказала Настя и прошла на лестничную площадку и отпустила Марину. Когда они поднимались по лестнице, никогда не делали это под руку.

Марина задумалась о Толике и работе. Уже начала бояться, что её реально заставят работать до упаду. Подумала, что наверняка это тоже часть наказания. У неё снова замерло сердце от волнения, а завтрашний день пугал невообразимо. Она уже мечтала, чтобы скорее прошли 7 дней.

Глава 16. Нерешительность и беспокойство

Марина немного помолчала, а потом спросила:

― А почему этот Толик пытается увести девушек отсюда? Разве он не может сразу работать в нужном подразделении… ну, имеется в виду, ему не дадут девушек, если он будет работать там, где можно?

Марина говорила прерывисто, потому что не могла чётко сформулировать свою мысль. В основном потому, что просто стеснялась и даже боялась говорить здесь о сексе.

― Дадут, конечно же! ― ответила Настя. Она прекрасно поняла, о чём спрашивает Марина. ― Просто Толик чудак. Он не хочет, чтобы ему давали девушек сразу. Видите ли, он особенный. Любит завоёвывать их сердца.

Настя говорила весело и язвительно. Марина захихикала и тут же добавила:

― Моё сердце он вряд ли завоюет.

― А он запал на тебя, между прочим, ― сказала Настя.

― Этого ещё не хватало.

― Но ты не бойся, насильно никто не уведёт тебя в другое подразделение. Для этого нужно твоё согласие, ― объяснила Настя, ― и ты никуда не уйдёшь, пока 7 дней не отучишься.

― И к чему ты это говоришь? ― спросила Марина.

― Да к тому, может быть, ты обдумаешь моё предложение?

― Поработать в туалете? ― возмутилась Марина.

― И что с того? Я уже больше месяца это делаю, и ничего, жива.

― А я не хочу работать в туалете, ― упрямо ответила Марина.

― Какая тебе разница? Ты всё равно уйдёшь через 7 дней.

― А если не уйду?

― Ты же сказала, что уйдешь, ― напомнила Настя, ― и я тебя отговаривать не стану.

― А если не захочу уйти, потом буду вынуждена всегда в туалете работать? ― возмутилась Марина. ― С этим извращенцем?

― Я думаю, что ты уйдешь. Многие уходят, ― сказала Настя.

― Но ты же не ушла.

― Да, я не ушла, ― ответила Настя, ― точнее сказать, ушла, а потом вернулась.

― В других подразделениях хуже было?

― Я не нашла пытки, более гуманные, чем здесь. Испытывать страхи не для меня… горе и боль и того хуже… нет, не хочу, ― перечислила Настя, нахмурив брови.

― А это какое подразделение? ― спросила Марина.

― Школа, глупышка! ― весело протянула Настя.

― Не называй меня глупышкой, ― обиженно сказала Марина,― я тут первый день и пока ещё ничего не знаю, вот и спрашиваю.

― Да я же любя, хватит дуться.

Они уже были на своём третьем этаже.

― Сейчас последний урок «право», потом будем отдыхать, ― сказала Настя.

― А где места отдыха? ― спросила Марина.

― Я тебе покажу, пошли в класс.

Марина неохотно прошла на урок и тяжело вздохнула. Право преподавал всё тот же учитель Альберт Макарович, который показался Марине добрым. Им объясняли, какими правами они обладают, будучи мученицами. Это узнать Марине было интересно. Про себя она обиженно думала, что у неё нет никаких прав. Во всяком случае, так кажется, судя по тому, как с ней обращаются.

― Ура-ура, пошли отдыхать, ― сказала Настя, когда они вышли из класса.

― Я должна зайти к Остапу Григорьевичу, ― сразу же сказала Марина.

― Это ещё зачем?

― Он так велел, чтобы после уроков зашла к нему, ― ответила Марина и нахмурила брови. Она боялась, что он снова начнёт её пытать. Но вдруг вспомнила слова девочек о том, что в один и тот же день два раза не пытают. Это её чуток успокоило.

― Странно-странно, ― задумчиво протянула Настя, внимательно разглядывая Марину. Её взгляд казался осуждающим, и Марину это смущало. Она поспешила оправдаться:

― Я и сама не хочу к нему. Но думаю, мне достанется, если я не пойду.

― Конечно, достанется! ― уверенно сказала Настя. Она обняла Марину и повела за собой. Как только они подошли к кабинету Остапа, Марина начала замедлять шаги, только вот Настя продолжала вести её за собой.

― Да стой же, я сюда, ― весело сказала Марина, думая, что Настя так шутит.

― После шестого урока у нас ужин. Если опоздаешь, сама знаешь, что будет.

― За это накажут? ― взволнованно предположила Марина, а Настя захихикала.

― Глупышка!

― Хватит меня так называть, ― с недовольством потребовала Марина. Она уже поняла, что это входит в привычку Насти так о ней говорить.

― Но ты и вправду глупышка, ― хихикая, повторила Настя, ― разве могут наказать за то, что ты не поела?

― Откуда мне знать, что творится в этой идиотской школе? ― нервно сказала Марина, с недовольством глядя Насте в глаза. ― Здесь всё не так.

― Если не придёшь вовремя, останешься без ужина.

Несмотря на слова Насти, Марина потянулась к дверной ручке, проявляя намерение войти в кабинет Остапа.

― Я всё-таки схожу к нему и объясню ситуацию. Будет хуже, если он меня накажет.

― Ну как хочешь! ― протянула Настя и махнула рукой. Марина посмотрела ей в след и подумала, что остаться без ужина тоже будет очень неприятно. Она уже ощущала голод. К тому же, кормят здесь весьма скромно, особо не поправишься.

Марина тяжело вздохнула и постучалась в кабинет Остапа.

― Войдите, ― послышался его голос спустя несколько секунд. Марина нерешительно открыла дверь и прошла внутрь.

― Вы звали меня после уроков, но я узнала, что у нас сейчас время ужина, ― сразу же сказала Марина, глядя ему в глаза.

― Боишься остаться без ужина? ― спросил Остап и тоже посмотрел ей в глаза. Марина не могла понять его отношение к ней в данный момент. На мгновение ей показалось, что он не хочет её отпускать ужинать.

― Да, боюсь, ― ответила Марина вполголоса и посмотрела на пол.

― Приходи после ужина, ― сказал Остап. Марина сразу же приподняла голову и улыбнулась, а потом сказала:

― Спасибо.

― И на будущее, если я прошу тебя прийти после уроков, это означает, что ты должна прийти после ужина.

― Хорошо, ― ответила Марина. Она снова ему улыбнулась, а потом торопливо покинула кабинет. Дверь закрывала медленно, стараясь не шуметь.

Марина уже знала, куда ей нужно идти. В этот миг она почувствовала себя в одиночестве, могла подумать о себе, о происходящем. Ей было приятно какое-то время побыть одной. Она почувствовала, что изрядно устала от болтовни Насти, хотя та была довольно-таки милой. Конечно, если не считать того, что она любит называть её «глупышкой». Только это раздражала Марину. И она уже перестала сердиться за то, что Настя пытается её уговорить работать в туалете. Она поняла её логику. Раз она здесь всего лишь 7 дней, так почему бы и не согласиться поработать в туалете на седьмой день? Всё равно же она вскоре исчезнет, а Насте будет легче жить…

Марина пыталась понять Настю, и пришла к выводу, что та просто нуждается в помощи. Только вот Марине уж слишком сильно не хотелось работать в туалете, даже день, даже полдня… так что она думала над словами Насти. И Марина поняла, что ей нравится иметь подругу.

― А ты всё-таки пришла? ― игриво спросила Настя, как только увидела Марину.

― Да, пришла, ― с улыбкой ответила Марина и последовала к стойке, где выдают еду. Она боялась, что её не покормят под предлогом того, что она немного опоздала, но этого не произошло. Ужин выдали без проблем и вопросов, и Марина подсела на столик рядом с Настей.

― Он тебя так быстро отпустил? ― с любопытством спросила Настя.

― Да, отпустил. Сказал прийти после ужина.

Как только Настя это услышала, сразу же отложила вилку в сторону.

― Зачем ещё? ― с возмущением спросила Настя.

― А чего ты так волнуешься? ― с ироничной ухмылкой поинтересовалась Марина. Она не понимала реакции Насти.

― Да я за тебя волнуюсь. Если посмотришь назад на три столика, то увидишь Аню и её шайку.

― И что с того?

― А с того, что они следят за тобой, ― объяснила Настя, ― они за всеми новенькими следят!

― И это должно меня волновать? ― спросила Марина.

― Да, должно. Они могут весь класс настроить против тебя. Я бы даже сказала, ― половину школы.

Марина предосудительно помотала головой.

― Звучит угрожающе.

― Я что ли угрожаю тебе? Правду говорю, ― ответила Настя, ― и лучше не конфликтовать с девочками.

― Они требуют, чтобы я нажаловалась этому Остапу. Но я не собираюсь этого делать, ― сказала Марина.

― Я помню, и не настаиваю на этом. Это, короче, только тебе решать.

― Совет не очень… ― протянула Марина и улыбнулась, положила в рот немного каши.

― Не хочу давать никакие советы, ― призналась Настя, ― потом если что, меня будешь обвинять.

― Да, наверное…

Они продолжили обсуждать Аню и её подружек, а также и то, стоит ли ей ходить жаловаться на Остапа. Марина была уверена, что не стоит. Несмотря на то, что Настя говорила «не даю советы», она всё же выронила словечки:

― Если не пожалуешься, и Остап Григорьевич и девочки будут тебя доставать.

― А если пожалуюсь, будет доставать только Остап Григорьевич, ― добавила Марина, ― дилемма, конечно, ещё та. Остап Григорьевич более влиятельный, он же мучитель. Сейчас он по крайне мере не гнобит меня… наверное…

В этот момент Настя захихикала.

― Вот видишь, ты и сама не уверена в том, что он тебя не гнобит.

― Думаешь, он оказывает мне повышенное внимание? ― спросила Марина.

― Да ещё какое повышенное. И поверь мне, девочки тоже тебе могут хорошо жизнь отравить.

Марина тяжело вздохнула, и устало протерла лицо ладонями.

― Я не знаю, что мне делать.

Как только они поели, Марина направилась в кабинет Остапа. Она встала у его двери и замерла на месте, почти целую минуту не решалась постучаться.

― Я помогу тебе, ― хихикая, сказала Настя и постучала вместо неё.

― Да-да, войдите, ― послышался голос Остапа.

― Слышала? Теперь пути назад нет, ― игриво сказала Настя.

― Иногда ты меня бесишь, ― шутя, ответила Марина, сжала кулачки и вздохнула.

― А что так долго не заходишь? Это реально смешно.

― Боюсь просто, ― пожаловалась Марина и не решалась потянуть за дверную ручку.

― Я сейчас и дверь за тебя открою, ― сказала Настя. И Марина уже не стала медлить. Она решительно потянула за дверную ручку и прошла внутрь, а Настя в этот момент пугливо отошла в сторонку, спряталась за дверью.

Остап ничего не говорил, но внимательно смотрел на Марину. Она немного растерялась и не знала, что говорить. Также она не знала, стоит ли проходить внутрь или продолжать стоять у порога? И тогда Марина сказала первое, что пришло ей на ум:

― Ну вот, я пришла. И что делать?

Остап усмехнулся.

― Ну, проходи, раз пришла.

И Марина нерешительными шагами направилась к нему.

― Вижу, боишься меня, ― с ехидной ухмылкой подметил Остап. Ему это явно нравилось.

― Да, побаиваюсь, ― согласилась Марина. В этот момент Остап принялся вставать со стула.

― Я должен тебе показать твою спальню и познакомить с твоим работодателем, ― сказал Остап. Он помотал головой, как бы подзывая её за собой. Сразу же направился к выходу.

― С каким работодателем? ― спросила Марина. Несмотря на то, что Настя уже рассказала ей про обязанность работать, ей всё равно захотелось прикинуться неосведомлённой.

― У нас здесь все работают. Разве подружка не рассказала тебе? ― спросил Остап. Он шёл впереди и на Марину не смотрел, она старалась не отставать.

― Она предлагала мне в туалете работать, ― напомнила Марина, ― но я не думала, что работы принудительные.

― Хочешь есть, нужно работать, ― ответил Остап, обернулся и посмотрел Марине в глаза. Она наоборот отвела от него взгляд и низко опустила голову, а потом быстро сказала:

― Ладно, я поняла.

― Ну, раз поняла, пошли. Проходи первой, ― сказал Остап и открыл перед ней дверь. Когда они вышли в коридор, Насти там уже не было. А Марина всё оглядывалась по сторонам.

― Что такое, подружку ищешь? ― с ухмылкой спросил Остап.

― Да, но она, кажется, ушла уже.

― Конечно, ушла, ― с ехидной ухмылкой согласился Остап, ― они все боятся встретиться со мной.

― Вы такой злой? ― немного шутя, спросила Марина. Последние пять часов Остап, наоборот, кажется ей милым учителем. И это несмотря на то, что он сильно побил её чуть раньше.

― Ты уже успела понять, какой я.

― Немного странный, ― сказала Марина.

Остап шёл на полшага впереди. Марина думала, что сейчас они пойдут на какой-либо другой этаж, но это оказалось не так. Он привел её в один из классов под номером 10 и сказал:

― Нам сюда.

― Мы здесь спим? ― спросила Марина.

― Нет, здесь сидит твой работодатель, ― ответил Остап. Марина тяжело вздохнула, а ее сердце забилось быстрее, дыхание стало прерывистым. Марина боялась, что этот работодатель окажется злым человеком… и мысленно не хотела мириться с тем, что она находится в Аду, где её участь бесконечно страдать.

Вскоре Остап открыл деверь и первым прошел внутрь.

― Привет, Валера. Как денёк прошёл? ― весело просил Остап и по-дружески пожал руку Валере. Марина заметила, что этот Валера смотрит прямо на неё. Она кивнула и тихо сказала:

― Здравствуйте.

― Ну что сказать, как обычно, ― с некоторой досадой ответил Валера и тетрадкой спрятал пепельницу, которая стояла у него на столе. Остап усмехнулся.

― Всё ещё нарушаешь правила?

― Куда ж без этого! Сейчас нерабочие часы, ― напомнил Валера, ― лучше расскажи, кого ты мне привел?

Остап обнял Марину за спину одной рукой и подвёл ближе к Валере.

― Это моя новенькая Марина, будет у тебя работать.

Валера с важным видом погладил свой ус и внимательно разглядел Марину с ног до головы.

― Очень хорошо, ― довольным голосом сказал Валера.

Марина неохотно улыбнулась и вздохнула.

― Завтра в 5 утра приходи сюда, и я всё тебе объясню, ― сказал Валера.

― Хорошо, ― ответила Марина, чуть выпрямилась и приподняла голову: ― а можно спросить ещё?

― Ну, спрашивай, ― ответил Валера. Он стоял у стола, упираясь попой о край, и в этот момент деловито скрестил руки. Марине показалось, что так он даёт понять о том, что они сейчас не работают. То есть, ведёт он себя чуток бесцеремонно.

― А в чём будет заключаться моя работа?

― Полы будешь мыть, ― быстро ответил Валера.

― Ясно, ― протянула Марина и тяжело вздохнула.

― Что-то не устраивает?

― Наверное, должно устраивать, ― ответила Марина. Она не знала, что ещё сказать. Понимала, что она не в том положении, чтобы проявлять недовольство.

― Ты можешь идти, ― сказал Валера и посмотрел на Остапа.

― А куда идти? ― тут же спросила Марина.

― Я её должен проводить, ― подхватил Остап и тоже был готов уйти, но у Валеры явно были другие планы.

― Сама дойдёт, ― сказал Валера, а потом посмотрел на Марину и обратился к ней: ― тебе в третий класс, деточка.

― И что там будет в третьем классе? ― спросила Марина.

― Вы там живёте.

― Я провожу её… ― начал было говорить Остап, но Валера резко перебил его.

― Нет. Нам нужно с тобой поговорить.

Остап зажал губы и внимательно посмотрел на Валеру, а потом обратился к Марине.

― Ты иди, а мы с Валерой кое-что должны переговорить. Ты же ведь найдёшь третий класс?

― Конечно, найдёт, ― вместо неё ответил Валера и обратился к Марине: ― иди, уже!

― Да, найду, ― согласилась Марина, ― до свидания.

Марина торопливо последовала к выходу, и ей больше ничего не сказали. У неё возникло странное любопытство, о чём же Остап и Валера собираются разговаривать? Но подслушивать их она, конечно же, не стала. Она боялась неприятностей.

Марина вышла за дверь и тяжело вздохнула. Всё ещё не могла поверить в то, что с ней ничего не приключилось в присутствие Остапа. Она боялась, что он придумает что-нибудь, чтобы ещё её пытать… и теперь она уже верила в то, что они не пытают несколько раз в день.

Марина отыскала 3 класс, подошла к двери и пугливо встала, не решалась войти. Учитывая то, что её никто не торопит, она подумала, а стоит ли вообще заходить? Раз сейчас время её отдыха и так будет до утра, значит, она может погулять где-нибудь. Марина боялась, что войдёт в эту комнату, а там окажется ещё один мучитель. Представляла, как её ругают, наказывают, отсчитывают… Марина хотела покоя.

В коридоре было тихо. Несмотря на то, что занятия уже закончились, никто без дела не прогуливался. И, естественно, она задалась вопросом, а может быть им запрещено прогуливаться здесь после занятий?

Марина прислонилась спиной к стене и медленно опустилась на корочки. Чтобы её никто не увидел, если вдруг выйдут из кабинета, она присела за дверью. Её сердце взволованно и быстро стучало. Марина оглядывалась вокруг и думала: «каким же реальным всё кажется».

Глава 17. Хитрость девочек

Марина и понятия не имела, сколько просидела на корточках за дверью. По её личным ощущениям казалось долго. И в один из моментов дверь резко отварилась, и Марина увидела Аню. Та явно куда-то направлялась.

― Предательница явилась! ― язвительно проговорила Аня.

― Я никого не предавала, ― с недовольством ответила Марина.

― Надеешься шашни крутить с Остапом? Не выйдет! ― сказала Аня, потряхивая указательным пальцем. ― Он тебе ещё покажет.

Марина в этот момент поднялась на ноги и заглянула в открытую дверь.

― Мы здесь живём, в классе? ― с удивлением спросила Марина.

― И спим на полу, ― добавила Аня.

― Ясно…― с грустью протянула Марина. Она ожидала, что им хотя бы дадут кровати.

― Иди, располагайся в своих хоромах.

Марина прошла внутрь и начала оглядываться. Было ясно, что из класса вынесли все парты и стулья, а вместо них выложили в ряд одноместные ватные матрасы. Расстояние между каждым матрасом было чуть меньше одного метра. И Марина поняла, что каждый матрац это якобы индивидуальное место каждой девочки.

― А где я должна спать? ― спросила Марина и посмотрела на Аню.

― Где свободно, ― ответила Аня, а потом посмотрела на своих подружек и захихикала: ― покажите предательнице её место!

Марина зажала губы и предосудительно помотала головой. Но она ничего не стала говорить. Понимала, что бесполезно спорить. И лучше уж промолчать, чем ругаться с этой Аней.

Одна из девочек встала со своего места и подошла к Марине.

― Я Клара, ― сказала девочка, ― пойдем, я покажу тебе твоё место.

В этот момент Марина кинула взгляд на остальных подружек Ани и поняла, что те прикрывают губы и хихикают. Марина даже думать не хотела о том, к чему это?

― Нам сюда, вот в этот угол, ― сказала Клара, следуя впереди.

― Моё место в углу? ― спросила Марина.

― Тебя что-то не устраивает?

― Что за грубости? Я ничего вам не сделала, ― пожаловалась Марина.

― Ты не хочешь, чтобы справедливость восторжествовала, ― разъяснила Клара, ― тебя никто здесь не полюбит.

В этот момент Марина оглянулась по сторонам и заметила Настю. Та пожала плечами и натянула губы в неестественную улыбку. Марина предосудительно помотала головой и дальше последовала за Кларой. Ей уже больше не хотелось ничего обсуждать…

― Твоё место в углу потому, что это единственное свободное место, ― уточнила Клара.

― Ладно, пусть будет так, ― с недовольством сказала Марина. Они как раз подошли к углу, и Клара тыкнула указательным пальцем на пустой матрац на полу.

― Вот твое место.

Матрац был тёмно-зелёного цвета с бордовыми полосами из какой-то плотной ткани. Марина снова огляделась, чтобы понять, у остальных такие же матрасы или же другие? Её смущало то, что не было постельного белья.

― Мы прямо так спим, без постельного белья? ― спросила Марина.

― Конечно, ― быстро ответила Клара, ― но ты не беспокойся, раз в два месяца постель стирают.

― Даже матрац и подушку? ― удивилась Марина. Она и понятия не имела, как можно выстирать матрац. Никогда таким не помышляла при жизни.

― Даже их, всё стираем, ― ответила Клара.

― «Стираем»? Значит, это мы делаем? ― уточнила Марина.

― Да, мы. Если задержишься здесь, и тебе достанется стирка!

― Замечательно, ― с недовольством пробормотала Марина и торопливо скинула рюкзак с плеча, бросила его на матрас. Но Клара тут же пригнулась и подобрала её рюкзак.

― Нет, не делай так никогда, ― сказала Клара.

― Это ещё почему? ― удивилась Марина.

― Нельзя класть рюкзак на постель, клади его всегда на пол рядом.

Марина зажала губы и предосудительно помотала головой. Потом забрала свой рюкзак из рук Клары и положила на пол.

― Так уж и быть, пусть по-твоему.

В этот момент Клара направила указательный палец на край матраца и сказала:

― И прежде чем ложиться, ты обязательно должна переодеться в ночную сорочку.

― А если не переодеться? ― спросила Марина.

― Тебя могут наказать, если случайно увидят.

― Надзиратели и сюда захотят?

― Раз в три дня делают обход, ― ответила Клара.

― Что-то редко, ― сказала Клара и неохотно начала раздеваться. Клара усмехнулась.

― Тебе это не покажется редким.

― Лучше бы вообще не проверяли.

― Это точно, но тогда здесь будет беспорядок, вонь и грязь, ― объяснила Клара. Некоторые девочки снова прикрыли рты и захихикали. И в этот момент Марина заподозрила неладное. Она оглядела хитро хихикающих девочек и спросила:

― Что? Всё-таки не обязательно раздеваться, чтобы лежать в постели? Очередной прикол, потому что вы меня недолюбливаете?

― Это не так, ― возразила Клара, ― переодеваться обязательно. Посмотри, никто не валяется в постели в школьной форме.

И, действительно, Марина огляделась и будто только сейчас поняла, что все девочки лежат в ночных сорочках.

― Тогда почему смеётесь у меня за спиной? ― с недовольством спросила Марина.

― Они тебе так сочувствуют, ― хихикая, сказала Клара.

― Чему сочувствуют?

― Тому, что ты будешь спать в углу.

― И чем же в углу нехорошо? ― спросила Марина. Этот разговор казался ей глупым, но она его всё равно продолжала.

― Тебе же это самой не понравилось, ― напомнила Клара, ― до двери идти далеко в темноте.

― Хочешь сказать, будет сильно темно, когда погасят свет?

― Ещё как! ― ответила Клара.

К этому моменту Марина уже расстегнула все пуговицы на своей блузке и почувствовала некоторую неловкость. Она не хотела раздеваться полностью, ощущала на себе взгляды всех присутствующих. И Клара тоже заметила, что Марина стесняется.

― Нельзя снимать бюстгальтер и трусики, ― неожиданно сказала Клара, ― это не по правилам.

― То есть, как это? Мы спим в бюстгальтерах?

― Нагота между девочками здесь тоже возбраняется, ― объяснила Клара, ― бюстгальтер и трусы запрещается снимать.

Марина улыбнулась и предосудительно помотала головой.

― А моемся мы тоже в трусиках и бюстгальтере?

― Очень остроумно! Моешься в отдельной душевой, куда тебя пускают исключительно одну без сопровождающих.

― А, понятно, ― с досадой протянула Марина и, наконец-то, сняла с себя блузку. Раз бюстгальтер можно и нужно оставлять на себе, она уже не так стеснялась.

― Юбки здесь тоже запрещены.

― Это я помню, ― сказала Марина и кинула блузку на матрац. Клара и к этому придралась. Тут же подобрала её блузку и сказала:

― Ты чего это разбрасываешься вещами? Здесь так нельзя.

― Чего ещё здесь нельзя? ― с недовольством спросила Марина.

― Вот ты сейчас сама грубишь, а я, между прочим, помощь пытаюсь, ― обиженно сказала Клара и нервно выкинула её блузку обратно на матрац, ― разбирайся со своими проблемами сама!

После этого Клара торопливыми шагами ушла прочь. Она была в школьной форме и явно не готовилась ко сну, обиженно покинула класс.

― Да ладно тебе, извини, ― проговорила Марина ей вслед. Клара ничего не ответила, немного громко закрыла дверь классной комнаты.

― Она хотела сказать, что ты должна повесить форму на вешалку, которая висит вон там, ― сказала другая девочка, которая лежала в постельке по соседству с ней.

― Хорошо, я повешу, ― неохотно ответила Марина и посмотрела туда, куда тычет та девочка. На стене, действительно, была вешалка, на которую зажимами нацепили короткие штаны.

― Эти брючки принесли для тебя, ― ответила девочка.

Марина тяжело вздохнула и принялась снимать колготки. Вернее то, что от них осталось после того, как Остап отрезал её носки. Про себя повторила: «тупая школа».

В скором времени Марина сняла форму и повесила на вешалку, порванные колготки бросила на пол рядом с матрасом. Ночная сорочка у них представляла собой свободную футболку с удлинённой юбкой. В этот момент девочка-соседка быстро отвернулась и прикрылась одеялом чуть ли не с головой. Марина не нашла это странным, но обратила на неё внимание. А потом устало плюхнулась попой на матрац.

― А-а-а, чёрт! Что это? ― вскрикнула Марина, торопливо ощупывая матрац под собой. ― Почему моя постель мокрая?

Марина почувствовала, как у неё полностью промокла попа. Влага просочилась через тонкую трикотажную ткань её футболки и промочила её трусики. Она уже догадывалась, что это моча…

― Описалась уже? ― захихикала Аня, которая сидела где-то посередине класса в окружении своих подруг.

― Это ты сделала, стерва? ― закричала Марина. Она вскочила с постели и подбежала ним.

Аня ехидно зажала губы и подушечкой указательного пальца провела по своей щеке.

― Это ты сделала, ― сказала Аня, а потом громко захихикала.

― Да, ты сильно помочилась, ― сказала другая девочка, зажмурив носик.

― Да вы издеваетесь? Это она сделала! ― вскрикнула Марина, тыкая рукой на Аню.

― Докажи, ― нагло сказала Аня, ― и вообще, Кате выгоднее всего это сделать.

― Какой ещё Кате? ― спросила Аня.

― Твоей соседке, ― пояснила Клара, которая тоже сидела в этой компании.

― Дурдом какой-то, ― возмутилась Марина. В этот момент она уже была готова наброситься на Аню с кулаками, но воздержалась, услышав последнее. К тому же, эта Катя хитро отвернулась как раз перед тем, как она села. Марина и это вспомнила и подбежала к своей соседке.

― Это ты сделала? ― с гонором спросила Марина. Катя с головой спряталась под одеяло и не отвечала. Марина рассердилась ещё сильнее и начала отбирать у неё одеяло.

― Это ты сделала? Отвечай немедленно, ― потребовала Марина.

― Почему сразу я? ― запищала Катя. ― Чуть что, сразу я!

― Ты знала, что моя кровать обоссана, ― вскрикнула Марина, ― знала и даже не предупредила.

― Прости. Тогда бы ты точно на меня подумала… все на меня думают, но это не я, ― пискляво пожаловалась Катя.

― Кто? Может быть ты? Или ты? ― нервно спрашивала Марина, по очереди тыкая рукой на присутствующих.

― Успокойся, милочка! ― послышался язвительный голос Ани. ― Если устроишь драку, тебе мало не покажется. В темницу захотела?

Марина тяжело выдохнула, зажала губы и предосудительно помотала головой.

― Я этого так не оставлю, ― нервно сказала Марина, ― я пожалуюсь.

― Иди в первый кабинет и скажи, что у тебя матрац мокрый, ― посоветовала Аня. В этот момент все подозрительно затихли и смотрели только на Марину.

― А вот и пойду. Пойду! ― решительно заявила Марина и зашагала к выходу.

― Прямо так…― начала было говорить какая-то девочка, но Аня нервно её перебила и грубовато вскрикнула:

― Молчи.

Марина мигом обернулась и посмотрела на Аню.

― О чём она молчать должна? ― спросила Марина.

― Иди, куда собиралась.

― Говори, что хотела сказать? ― потребовала Марина, глядя в глаза той девочке, которой не позволили договорить. ― Это она обоссала мою постель?

― Многие ночью хотят в туалет. И никто не признается, если сделает это на чужую постель. Так что успокойся и ложись отдыхать.

― Вот сама и отдыхай на мокром, ― вскрикнула Марина, ― давай поменяемся постелями, раз такая умная?

― Здесь не меняются постелями. Но когда место освобождается, ты можешь его занять, ― объяснила девочка.

― Так какое место ещё свободное? ― спросила Марина.

― Пока никакое, только твой угол свободен.

― Я этого так не оставлю, ― сказала Марина и с важным видом вытянула указательный пальчик в сторону незнакомой девочки.

― Ты пожалеешь, если пожалуешься, ― неожиданно заговорила Настя. Ане это очень не понравилось.

― Хватит с ней разговаривать, с предательницей! Хочет жаловаться, пусть жалуется, ― сказала Аня. Марина предосудительно помотала головой и стремительными шагами покинула комнату прочь.

― Вот дурочка, ― захихикала Аня, как только Марина ушла.

― Зачем ты с ней так? ― спросила другая девочка. По голосу она была похожа на Клару.

― По заслугам пусть получит, ― язвительно сказала Аня. Всё это Марина слышала, потому что стояла за дверью и не спешила уйти. Но Аня слишком её раздражала. Эти сплетни только сильнее убедили её в том, что Аня обоссала её постель.

Марина стремительными шагами направилась в первый кабинет. Она надеялась добиться справедливости и поэтому не медлила. Даже когда подошла к двери, не стояла пугливо, как делает обычно, сразу же постучалась.

― Войдите, ― послышался мужской голос. Марина торопливо отворила дверь и прошла внутрь. Она сразу же выпучила глаза и замерла на месте. За большим овальным столом сидел мужчина в красном галстуке, ― тот директор, который скручивал её уши.

― Опять ты? ― возмутился Директор и, отталкиваясь от стола обеими руками, встал и посмотрел Марине в глаза.

― Я пришла пожаловаться: кто-то обоссал мою постель, ― сразу же сказала Марина. Директор подошел к ней, схватил её за правое ухо и начал скручивать.

― А-а-а… ― закричала Марина и потянулась рукой к своему уху, приложила ладонь поверх его руки.

― Ещё раз коснешься меня, руку сверну, ― жестоко пригрозил директор, схватив её за запястье той руки, которой она пыталась держать его и своё ухо.

― Отпустите, ― жалобно пропищала Марина, ― я итак пострадавшая, Вы меня должны защищать.

― Ты пришла сюда в ночной рубашке, уже за это тебя ждёт темница, ― сказал директор, продолжая скручивать её ухо.

― А-а-а… не надо… ― жалобно проговорила Марина. Её ухо болело всё сильнее и сильнее, но директор и не думал отпускать её. Продолжал тянуть за ухо и тащил за собой.

― За то, что описалась, ты ответишь отдельно, ― пригрозил директор.

― Я не описалась, это они сделали.

― Кто они? ― спросил директор. Он пригнулся и внимательно начал разглядывать выражение её лица.

― Другие девочки, ― пропищала Марина, ― я думаю, это Аня и её подружки, они меня ненавидят.

― У нас не клевещут и не стучат друг на друга, ― сказал Директор и только в этот момент отпустил её руку, начал открывать дверь.

― А…а… моё ухо, отпустите, ― жалобно проговорила Марина.

― Отведу тебя к Толику на воспитание, ― сказал директор и всё же отпустил её ухо.

― Нет, только не к Толику, ― с ужасом взмолилась Марина. Директор схватил её за футболку со стороны спины и начал толкать к выходу.

― Живо вперёд.

― Но я же ни в чём не виновата, ― пискляво сказала Марина.

― Кто виноват? Может быть, я?

― Это девочки, они ненавидят меня.

― Значит, умоляй их о пощаде, ползай у них на коленях, ― сказал Директор.

― Шутите что ли? ― с ироничной ухмылкой спросила Марина. Они оба вышли из кабинета, и директор начал запирать свою дверь. В этот момент Марина увидела табличку на двери, где написано: директор, Максим Сергеевич.

― Если на твою постель помочились, виновата в этом ты, ― грозно разъяснил директор. Марина мысленно повторила про себя имя и отчество директора, чтобы их запомнить. Она всегда считала важным правильное обращение к человеку. Надеялась, что тогда он станет добрее…

― Но это же несправедливо, Максим Сергеевич? ― жалобно проговорила Марина. Максим неторопливо просунул ключ в замочную скважину и начал крутить. Щелчки замка вызывали в ней ещё большее волнение, приближали наказание…

― Жизнь несправедливая штука, ― с ухмылкой сказал Максим, ― особенно здесь.

― Здесь нет жизни, черти что творится.

Максим внезапно повернулся и снова схватил её за правое ухо, начал скручивать, будто намереваясь оторвать.

― А-а-а…― закричала Марина.

― Ошибаешься, деточка. Твоя жизнь здесь не менее реальна, чем в полном цикле, ― сказал Максим начал ещё сильнее скручивать её ухо, будто этим пытаясь доказать правдивость своих слов, ― ещё сомневаешься?

― А-а-а… прошу, ― протяжно закричала Марина, ― не делайте так… а…

― Ещё раз скажешь, что это нереальная жизнь? ― спросил Максим, глядя в её глаза.

― Реально, всё реально! ― закричала Марина. ― Мне очень больно.

За уши Максим повернул её лицом к лестничной площадке. Его кабинет находился с торца здания в самом углу, и был наиболее близким к лестничной площадке.

― Прошу… я не хотела Вас обидеть, ― запищала Марина.

― Шагай наверх, ― приказал Максим и отпустил её.

― Эхе… эхе… ― захныкала Марина и низко опустила голову, начала потирать своё ухо.

― Живо, ― требовательно вскрикнул Максим, который шёл позади неё.

― Прошу, не отводите меня к Толику… я боюсь его, ― жалобно попросила Марина.

― И правильно боишься, он умеет наказывать, ― сказал Максим. Он схватил её сзади за ночную рубашку и поднялся на несколько ступенек вверх, тянул Марину за собой.

― Я иду сама, иду, ― испуганно проговорила Марина. Она поняла, что нет смысла сопротивляться и лучше вообще этого не делать. Максим Сергеевич казался жестоким. Даже хуже, чем Остап или Толик. Возможно, Марина так думала потому, что он любил скручивать её уши… в такие моменты ей всегда казалось, что её ухо начинает разрываться, а боль будто доходила до самого мозга.

Глава 18. У Толика

Марина испугано шагала вверх по ступенькам и даже боялась жаловаться. Ей казалось, что если она скажет ещё хоть слово, Максим снова схватит её за уши.

― Эхе… эхе… ― слезливо похныкивала Марина.

― Поживёшь, освоишься. Вперёд, живее, ― поторопил её Максим. В этот момент они уже поднялись на четвёртый этаж, сердце Марины колотилось от напряжения и страха. По словам директора, он собирается передать её на наказание Толику. Это сильнее всего её пугало.

― Пожалуйста, не наказывайте меня, ― запищала Марина, когда они приближались в столовую, ― я же не знала, что нельзя выходить в ночной сорочке.

― О том, что эта приличная школа ты тоже не знала? ― с возмущением спросил Максим и снова схватил её за ухо, теперь уже за левое.

― А-а-а… не надо, ― вскрикнула Марина и потянулась к своему уху. Но на этот раз она уже не осмелилась прикоснуться к руке Максима, чтобы помешать скручивать своё ухо. Она держала свою руку на расстоянии и болезненно стонала: ― а…а…

― Отвечай, деточка, не знала?

― Я знала, что это приличная школа, ― с усилием проговорила Марина, глядя ему в глаза.

― И ты думаешь, что полагается ходить в ночной сорочке по школе?

― Но ведь мы сидели так в классе, ― пробормотала Марина себе под нос. Максим потянул её за ухо ещё сильнее, притянул лицом ближе к своему лицу.

― Что-что-что? ― переспросил Максим.

― А… прошу, не делайте так, ― взмолилась Марина. Её уху было слишком больно, и жаловаться она могла только на это…

― Когда разговариваешь со мной, отвечай по существу, ― грубо пояснил Максим, продолжая скручивать её ухо. Марина разинула рот и протяжно вскрикнула:

― А-а-а…

― Отвечай.

― Вы правы, я поступила неправильно, ― взволнованно проговорила Марина, ― нельзя было выходить в таком виде.

― Заслужила наказание? ― спросил Максим. Он смотрел прямо на её лицо, а его взгляд пугал её.

― Эхе… эхе…― слезливо захныкала Марина и закрыла свои глаза.

― Что-то не слышу ответ, ― пожаловался Максим. Он держал её за ухо и тянул за собой.

― Да, я заслужила наказание, ― проговорила Марина. Она поняла, что пока не скажет это, он не отстанет от неё с вопросами.

В скором времени они подошли к Толику. Марина шла, покосив голову, и стонала от боли, а Максим продолжал скручивать её ухо.

― Я привел к тебе новенькую. Напои её как следует, а потом поставь в темнице.

― Да, господин директор, ― довольным голосом сказал Толик и сразу же начал вставать.

― А…а… ― тихо стонала Марина и посмотрела на Толика, тот сразу же улыбнулся ей в ответ.

― И принеси для неё колготки.

― Хорошо, господин директор.

Максим отпустил ухо Марины, и она тяжело вздохнула, сразу же потрогала своё ухо.

― Если не будет послушной, разрешаю порку без применения эликсира.

В последних словах директора «без применения эликсира» Марина видела нечто плохое. Она думала, что директор просит избить её и оставить без лечения, чтобы она сильнее страдала. Но на самом деле Максим говорил «не переходи за рамки допустимого», то есть, ― «побей, но несильно». Мужчины поняли друг друга, но только не Марина их. Она продолжала бояться и уже чуть ли не дрожала от страха.

― Понял, ― сказал Толик и вылез из-за стола, с ехидной улыбкой посмотрел на Марину, ― думаю, мы с ней поладим.

― Будь паинькой, ― игриво предупредил Максим, чуть ли не прошептав эти слова в ухо Марине. Но сильнее всего она боялась Толика, потому что считала его странным извращенцем.

― Но почему Вы сами меня не накажете? ― неожиданно спросила Марина, обращаясь к директору.

― У меня нет на это времени, ― ответил Максим и деловито покрутил галстук, ― хорошо вам повеселиться.

― Я не хочу веселиться с ним, ― возмутилась Марина, ― Вы о чём вообще?!

Марина снова начала подозревать «приличную школу» в распутных вещах, боялась, что её изнасилуют, а потом побоями заставят молчать. Она бы не удивилась, если бы нечто подобное происходило здесь.

Толик подошёл к Марине и схватил её за оба предплечья, а потом начал плавно толкать к стене.

― Он о том, что мне нравится наказывать маленьких девочек, ― ответил Толик.

Марина зажмурила глаза и захныкала:

― Эхе… эхе…

И она уже слышала отдаляющиеся шаги Максима.

― Не оставляйте меня с ним, ― плаксиво попросила Марина. Но она уже и не знала, слышит её Максим или нет? И ему точно было всё равно…

― Он оставил тебя, ― игриво сказал Толик и прислонил её спиной к стене, ― постой пока здесь, а я скоро вернусь.

― Вы куда? Что задумали?

Толик стукнул её по носику указательным пальцем и весело ответил:

― Принесу тебе колготочки и попить.

― Но я не хочу пить! ― возмутилась Марина.

― Придётся захотеть, ― с ухмылкой сказал Толи и снова несколько раз постучал по её носику.

― Что Вы делаете?

― Утешаю тебя, ― сказал Толик и тут же подмигнул ей. Марина показательно сморщила нос.

― Это омерзительно.

Эти её слова до жути не понравились Толику, будто даже задели его. Он обеими руками схватил её за плечи и крепко сжал.

― Я кажусь тебе омерзительным? ― спросил Толик, глядя в её глаза.

― А-а-а… нет, я не это хотела сказать, ― взволнованно проговорила Марина. Он так сильно сжимал её плечи, что ей стало очень больно и захотелось кричать.

― А что ты хотела сказать? ― спросил Толик.

― Просто Вы странно себя ведёте. Вы не должны себя так вести.

― Как я себя веду? ― задал Толик вопрос. И он говорил так, будто ждёт от неё неправильный ответ, чтобы сильнее наказать. Ей даже показалось, что он хочет её побить.

― Это же приличная школа, Вы не должны со мной заигрывать, ― весьма самоуверенно рассудила Марина.

― Разве я перешёл границы? ― спросил Толик. Он продолжал крепко сжимать её плечи, но Марине уже было не так больно, как поначалу. Она даже привыкла к этому.

― Нет, не знаю…

― Не знаешь или не перешёл? ― переспросил Толик угрожающе, пожирая её глазами.

― Думаю, что не перешли… точно не перешли.

Толик прищурил глаза, а потом всё же отпустил её плечи.

― Будешь меня слушаться, ― требовательно заключил Толик.

― Ладно, буду, ― взволнованно проговорила Марина. В этот момент Толик схватил её за запястье и чуток оттянул от стены, а потом второй рукой похлопал её по спине.

― Если не будешь слушаться, сделаю больно сюда, ― пригрозил Толик,― ты же слышала директора, он разрешил тебя высечь.

― Нет, пожалуйста, ― испуганно проговорила Марина. У неё до сих пор болели пальцы оттого, что Остап её побил указкой. И ей казалось, что она до сих пор ощущает обжигающую боль на лице… её щёчки уже исцелились благодаря эликсиру, но боль от порки она помнила очень отчётливо. И Марина понимала, что если Толик начнёт бить её по спине, тоже будет делать это сильно.

― Боишься порки? ― с ехидной улыбкой спросил Толик. Он был уверен, что это так, но всё равно спрашивал. И ему очень нравилось видеть страх и волнение на её лице.

― Меня уже наказывали сегодня, ― пожаловалась Марина.

― И что с того, ― с безразличием сказал Толик.

― Мне сказали, что здесь не наказывают два раза за день, ― сказала Марина.

― Хе… хе-хе… ― засмеялся Толик и несколько раз постучал по её носику, ― тебя кто-то обманул.

― Это неправда, да? Вы можете меня наказать?

― Кажется, тебя для этого привели, ― напомнил Толик. Обеими руками он начал поглаживать её плечи от шеи и до локтей. Марина закрыла глаза и тяжело выдохнула. Старалась не нервничать, но у неё не получалось. Марина ощущала, как удары её сердца учащаются. Она очень хотела отшвырнуть от себя этого Толика.

― Пожалуйста, хватит,― взволнованно проговорила Марина.

― Открой глазки, ― потребовал Толик.

― Зачем… ― пропищала Марина.

― Открой, ― грозно повторил Толик. И Марина заставила себя это сделать. Она медленно открыла глаза и посмотрела на него.

― Не надо меня бить, прошу, ― жалобно попросила Марина. Она поняла, что очень боится порки… уж слишком больно наказывал её Остап. Она не была готова пережить нечто подобное снова, второй раз за день. Её сердце замерло от ужаса.

― Будь паинькой и всё будет хорошо, ― сказал Толик, стукнул её по носику, а потом как-то внезапно скрылся за дверью, ― я сейчас подойду.

― Да, я буду ждать, ― обещала Марина.

― Это я тебе настоятельно рекомендую, ― язвительно крикнул Толик. Его голос был слышен за дверью, но его самого она не видела. Марина понимала, что если она попытается бежать, тогда ей достанется ещё сильнее. Об этом намекнул и Толик. Он уже чем-то громыхал за дверью, и Марине было до жути интересно узнать, чем же?

Толик вернулся к ней минут через 5—7. Марина ждала его, испытывая всевозрастающий страх. А её ноги будто подталкивали её к побегу… но Марина не стала сбегать. Здравый ум оказался сильнее мимолётных желаний.

― А вот и я, соскучилась? ― игриво спросил Толик, когда вернулся к ней. В одной его руке была литровая пластиковая бутылка, до краёв наполненная водой. А во второй его руке Марина увидела колготки и ещё какой-то непонятный элемент одежды из эластичной ткани.

― Да, я соскучилась, ― ответила Марина. Её слова означали, что она устала его ждать, но не надеялась, что он поймёт. Возможно, он решил, что она тоже заигрывает с ним. Но Толик никак не прокомментировал её ответ.

― Я принёс тебе одёжку, ― сказал Толик. Он аккуратно поставил бутылку с водой на край своего стола, а потом одежду понёс к ней.

― Сначала надеваешь вот это, ― сказал Толик, а потом повесил одёжку из эластичной бежевой ткани на её плечо.

― А что это? ― спросила Марина.

― Нечто вроде купальника с открытой спинкой, но с длинными рукавами, ― объяснил Толик.

― Это чтобы можно было избить меня? Вы собираетесь меня бить? ― взволнованно спросила Марина.

― Если будешь паинькой, не буду бить, ― игривым голоском обещал Толик и стукнул её по носику.

― И вы заставите меня выпить ту воду? ― спросила Марина и, нахмурив брови, посмотрела на бутылку с водой.

― Выпьешь весь литр, но не сейчас, ― ответил Толик. В этот момент он и колготки повесил на её плечо. Потом просунул ладонь за её спину, и, как бы обнимая её, повёл внутрь другой комнаты к кабинкам туалета.

― Вы хотите смотреть, как я переодеваюсь? ― предположила Марина.

― Хочу, но это запрещено, ― прошептал Толик в её ухо. Марина заволновалась ещё сильнее и начала тяжело дышать. Она уже была уверена, что сейчас он заведёт её в кабинку и начнёт раздевать. Её сердце билось с бешеной скоростью, а тело бросило в жар. Но как только они дошли до туалетных кабинок, Толик открыл ей дверь и сказал:

― Проходи внутрь и переодевайся. Смотри не задерживайся.

― Спасибо, ― радостно сказала Марина и даже улыбнулась ему. Когда она становилась на ноги в кабинке, её голова была видна. Видимо, так продумали специально, стены и двери туалетных кабинок были низкие.

― За что спасибо? ― игриво спросил Толик.

― За то, что не смотрите, ― ответила Марина.

― Посмотрю, если уйдёшь со мной, ― тут же сказал Толик.

― Если куда уйду?

― В другой цикл, разумеется.

― Нет уж, ни за что! ― возмутилась Марина.

― Почему ни за что? ― спросил Толик.

― Это что, шутка такая? Я должна объяснять, почему не хочу быть изнасилованной? ― сказала Марина. У неё так и чесался язык обозвать его глупым, раз уж он задаёт такие вопросы.

― Конечно! Это лучше, чем жить здесь за гроши.

― Мне здесь ничего не платят, ―торопливо сказала Марина.

― Зато дают прощение.

― Что-то я его не вижу, ― насмешливо сказала Марина и торопливо сняла с себя футболку. Она уже поняла, что Толик не собирается далеко уходить, пока она переодевается. Так и будет стоять за дверью.

― Вас этому научат на уроке программирования, ― сказал Толик.

― Да ладно, у нас и такой предмет есть? ― удивилась Марина.

― Да, есть. И эта школа не просто так существует. Она нужна для того, чтобы вы не потерялись, когда попадёте в незнакомое подразделение, ― объяснил Толик.

― Мне уже подружка рассказала про это.

― А она рассказала тебе о том, что за эротические наказания дают больше прощения? ― спросил Толик.

― Да, рассказала, но меня это не интересует, ― высокомерно и весьма самоуверенно ответила Марина.

― Но ведь тебя интересует Рай? ― тут же спросил Толик. Марина захихикала.

― Только не рассказывай мне, что нужно развратничать, чтобы попасть в Рай. Не пойду я в никакие эротические наказания.

― Ад ― это система наказания, и она подчиняется определённым правилам. Никого не волнует, каким путём ты получишь прощение. Важно её получить.

― Можно даже украсть? ― сразу же спросила Марина.

― Нет, вот украсть точно не возможно, ― уверенно сказал Толик, ― но можно заработать быстрее.

― Я уже поняла и больше не желаю слышать про этот способ, ― с недовольством сказала Марина.

― Какая разница, как доехать от дочки «А» в точку «Б»?

― Даже не пытайся переубедить меня, ― упрямо сказала Марина, желая заткнуть ему рот.

― Правильно, деточка, никакой разницы нет, ― лучше доехать на такси.

― А я вот выберу вариант пешком.

― Ну и напрасно! Больше всего платят в подразделении боль, ― сказал Толик, ― но туда идти я тебе точно не советую.

― А ты работал там? ― спросила Марина. Неожиданно ей стало интересно это узнать.

― Я не справился, ― немного виновато и даже стыдливо объяснился Толик.

― То есть как это? Ты не смог пытать?

― Смог, но делал это не достаточно жестоко. Мне сказали, что я не подхожу.

― Сочувствую, ― протянула Марина. Как раз в этот момент она натягивала на себя эластичный купальник с открытой спиной, с длинными рукавами и с закрытым декольте. Про себя она уже думала, что это «забавная одёжка».

― Не надо сочувствовать, ― сразу же сказал Толик, ― я не сожалею, что ушёл оттуда.

― Наверняка там тебе лучше платили, ― предположила Марина, ― больше, чем здесь?

― Разумеется, но деньги не главное.

― Кажется, я это где-то слышала,― захихикала Марина.

― Мы несильно отличаемся от тех людей, которые жили в твоём мире… имеется в виду там, откуда ты пришла.

― Ну, я поняла тебя.

― На самом деле это тот же самый мир, просто другое измерение, ― объяснился Толик.

― Это неважно, я влипла по уши.

― Ты умерла, и в тот мир уже не вернёшься, ― напомнил Толик, ― и тебе нужно как-то приспосабливаться.

― У меня это плохо получается, ― пожаловалась Марина.

― Ты можешь недельку поучиться здесь, а потом предлагаю пойти со мной.

Это уже прозвучало так, будто Толик выстроил серьёзные планы относительно её будущего. Естественно, это её не устраивало и до жути пугало.

― Я это уже слышала, ― протянула Марина, ― и ещё раз скажу тебе «нет».

― Я тебе не нравлюсь внешне? ― спросил Толик.

― Нравишься, ― быстро ответила Марина. Она не хотела обижать его отрицательным ответом хотя бы потому, что это неправда. Он действительно ей нравился.

― Тогда ты можешь пойти со мной.

― Ни за что!

― Поверь мне, здесь ты будешь страдать не меньше, ― весьма уверенно предвещал Толик, ― и сегодня ты в этом убедишься.

― Ты задумал сделать со мной что-то плохое? ― спросила Марина. В этот момент она распахнула дверь туалетной кабинки и взглянула Толику в глаза. Он сразу же схватил её за руку и потянул за собой.

― Тебя привели ко мне, чтобы я наказал тебя, ― напомнил Толик, ― думаешь, это приятно будет?

― Только не бей, пожалуйста, ― взволнованно попросила Марина, ― я сделаю всё, что ты скажешь.

― Этот настрой мне нравится. Обожаю послушных, ― сказал Толик и похлопал её по оголённой спине. Его хлопки казались тяжёлыми и грубыми, действовали на неё пугающее. И Марине не переставало казаться, что он с ней заигрывает, ― недопустимо заигрывает. Но она боялась сильно жаловаться по этому поводу. Марина понимала, что Толик уже давно здесь работает и прекрасно знает, что правомерно, а что нет. В какой-то степени она уже признавала себя мученицей. Убеждала себя помалкивать и всё терпеть.

Глава 19. Отчаяние

Когда Марина вышла из туалета, её страх многократно возрос.

― Что именно ты будешь делать со мной? ― взволнованно спросила Марина.

― Где? Тут или там?

― В смысле тут или там?

Марина не поняла его вопроса.

― Хочешь узнать, что я буду делать с тобой, если ты уйдёшь со мной в другой цикл? ― спросил Толик. В этот момент он неожиданно схватил её за волосы и заставил откинуть голову назад.

― А-а-а… ― вскрикнула Марина от боли и потянулась к голове, ― я не знала, что вам можно так делать.

― Думала, что мы не можем тащить вас за волосы? ― с ухмылкой спросил Толик, глядя в её напуганные глаза.

― Да, думала, не можете…

― Видишь в этом разврат? ― спросил Толик. Он ещё сильнее потянул её за волосы, крепко сжимая свой сильный кулак. Марина сразу же скрутилась от боли и исказила лицо.

― А… прошу… а…

― Видишь в этом разврат? ― переспросил Толик.

― Я не знаю, нет, ― с трудом проговорила Марина и снова протяжно вскрикнула: ― а-а-а…

― Вот я тоже не вижу, ― сказал Толик и начал толкать её к выходу. Вёл туда, где у него находится пост, а на столе ждёт её бутылка с водой.

― И что? Какое это отношение имеет к нашему разговору?

― На эротических наказаниях я делаю тоже самое, только платят тебе за это больше, ― сказал Толик и за волосы оттащил её наружу. Марина поняла, что это очередная попытка убедить её уйти с ним. Но Марина мысленно уже обещала себе, что ни за что на свете не примет его обманчивое предложение. По взгляду Толика она понимала, что он неистово её жаждет, мечтает изнасиловать, поиздеваться над ней.

― Нет, я уверена, что там хуже, ― жалобно проговорила Марина.

― Я бы сказал там поприятнее, ― возразил Толик, а потом отдельным пунктиком добавил: ― иногда.

В этот момент он наконец-то отпустил её волосы, Марина обиженно посмотрела ему в глаза.

― Нет уж, изнасилование никогда не покажется мне приятным, ― упрямо возразила Марина.

― А ты не воспринимай это насилием. Я же тебе не предлагаю прямо сейчас уйти со мной, ― напомнил Толик.

― А когда предлагаешь? ― спросила Марина.

― Я уже говорил тебе: поработаешь у меня недельку другую, а потом я скажу тебе, нравишься ты мне или нет, ― немного игриво объяснил Толик и начал дёргать бровями. Марина зажала губы и предосудительно помотала головой. Уж слишком нахальными показались ей его слова.

― Ах ты! Я могу ещё не понравиться тебе?! ― с наигранным возмущением спросила Марина. Толик захихикал.

― Можешь не понравиться, если соблазнять не умеешь.

― А вот и не умею соблазнять и не собираюсь уметь, ― с детским упрямством ответила Марина и скрестила руки у живота. Толик игриво постучал по её носику.

― Начнём твоё наказание.

Марина закрыла глаза и тяжело вздохнула. Как раз в этот момент Толик схватил её за предплечья и начал разворачивать.

― Лицом к стене, ― приказал Толик.

― Вы хотите избить меня? ― взволнованно спросила Марина.

― Ремнём, если слушаться не будешь.

― Я буду слушаться, ― сразу же сказала Марина.

― 50 приседаний.

― Так много? ― жалобным голосом спросила Марина.

― И считать не забывай, ― сказал Толик и начал отходить от неё. Это Марину немного успокоило. Означало, что он не собирается её бить, во всяком случае, сейчас.

― А зачем считать? ― спросила Марина.

― Я люблю, когда считают. Это меня заводит, ― игриво признался Толик.

― Мне кажется, тебя другое заводит,― ворчливо проговорила Марина. Больше себе под нос, нежели ему, но Толик всё равно хорошо её расслышал.

― Мм… и каковы же твои догадки? ― спросил Толик.

― Ты смотришь на мою голую спину, ― пожаловалась Марина. Она была уверена в этом и до жути смущалась. А ещё её спина ощущала холодок.

― Не только на спину смотрю, но и на твою выпирающую попку, ― игриво добавил Толик.

― Ничего у меня не выпирает, я обиженно возразила Марина.

― Попка у всех выпирает, ― весело сказал Толик и неожиданно приказал: ― начинай приседать, я уже заждался.

― Один, ― произнесла Марина и начала медленно опускаться на корточки, быстро поднялась и произнесла: ― два.

― Отличненько, ― язвительно сказал Толик и похлопал в ладоши. Марина тяжело вздохнула и произнесла:

― Три.

― Давай детка, давай!

― Четыре…

Несмотря на то, что Толик отвлекал её своими язвительными комментариями, считать она не забывала. И ей постоянно было слышно, как он посмеивается над ней. Примерно к двадцатому приседанию Марина сильно выдохлась и уже с трудом поднимала себя.

― Кажется, тебе стимул нужен, ― сказал Толик и начал подходить к ней. И в этот же момент Марина услышала, как он расстёгивает пряжку своего ремня.

― Нет, прошу, не надо меня бить, ― взволнованно взмолилась Марина. Она повернула голову в его сторону и увидела, как Толик уже замахивается на неё ремнём.

― Это поможет тебе ускориться? ― спросил Толик.

― А-а-а… ― протяжно закричала Марина.

― Продолжай приседать и отвечай мне, ― потребовал Толик. В следующий момент он замахнулся и наградил её спину очередным ударом. Если первый крик Марины был от страха, второй уже был от боли. Второй удар пришёлся по тому же участку её кожи, что и первый.

― А-а-а… больно… ― жалобно проговорила Марина и начала сползать вниз. Делала вид, что приседает, но её тело таким образом пыталось убежать от следующего удара. В какой-то степени ей это удалось. Когда Марина села на корточки, Толик её не бил. Выжидал момент, когда она поднимется.

― Считать забываешь? ― подметил Толик.

― Это был двадцать второй раз, ― ответила Марина. И в этот момент она очень испугалась, что Толик не засчитает ей пропуск. Она вспомнила, как жестоко Остап заставлял её считать… если она пропускала счёт, за это тоже наказывал. А сейчас она даже перескочила. Марина не помнила, как произносила 21.

― Живее, ― грубо поторопил её Толик.

― Да, прости, ― сказала Марина и приложила все усилия, чтобы подняться. Но как только она встала на ноги, Толик замахнулся ремнём и безжалостно сильно её ударил.

― А у меня третий раз, ― игриво сказал Толик.

― А-а-а… ― ещё громче вскрикнула Марина, ― не надо.

― Надо, ― возразил Толик и снова её ударил, ― вот и четвёртый удар.

― А…а…Ты обещал не бить меня, если я буду слушаться, ― истерично проговорила Марина.

― А я обманул, ― сказал толик и замахнулся ещё раз. От ужаса Марина хотела только кричать:

― А-а-а…а…

― Нравится быть обманутой? ― спросил Толик. И в этот момент Марина почувствовала, что он снова собирается ударить её. И она хотела закричать заранее.

― Нет, нет, ― быстро ответила Марина, а потом громко вскрикнула: ― а-а-а…

― Мне тоже не нравится быть обманутым, ― сказал Толик и на этот раз уже ударил её, ― приседай.

― Я не могу… а… ― закричала Марина.

― Знаешь, почему я чувствую себя обманутым? ― спросил Толик и в очередной раз замахнулся и ударил её. От боли Марина прижалась грудью к стене и начала медленно опускаться на корточки.

― Расскажи, я не знаю, ― пискляво проговорила Марина. Она понадеялась, что разговоры отвлекут его, и тогда он будет её меньше бить. Но это не помогало. Во всяком случае, сейчас. После услышанного, Толик снова ударил её и заставил вскрикнуть от боли:

― А-а-а…

Он ударил её, несмотря на то, что она опустилась на корточки.

― Со мной идти не хотят, ― пожаловался Толик, ― уже два месяца.

― Но я не виновата в этом. Почему ты меня наказываешь? ― жалобно спросила Марина.

― Ещё как виновата, ты тоже не хочешь идти, ― сказал Толик и снова замахнулся ремнём.

― А… потому что я не знаю тебя.

― Но бесит меня другое, ― сказал Толик. В этот момент он подошёл к Марине, схватил её за волосы и начал тянуть вверх: ― вставай.

― А-а-а… не бей меня больше, пожалуйста, не бей,― взмолилась Марина.

― Сказать тебе, что меня бесит? ― прошептал Толик в её ухо. Он явно игнорировал её слова.

― Да-да, скажи, ― торопливо ответила Марина.

― Ты даже не обдумала моё предложение, даже не узнала меня, а уже кричишь «нет», ― пожаловался Толик. В этот момент холодной пряжкой ремня он начал поглаживать её ссадины на спине. Сначала ей было приятно, но вскоре стало больно, потому что Толик начал сильнее давить на металлическую пряжку.

― А…а… ― простонала Марина, ― ты меня пугаешь.

― Продолжай приседать, ― приказал Толик.

― Эхе… эхе… ― захныкала Марина. Но она больше не просила не бить её, будто сочла не уместным. Вместо этого решила проявить обещанное послушание: ― да, я буду приседать.

Толик отпустил её волосы, и Марина назвала счёт:

― Двадцать три.

Она плавно согнула колени и опустилась на корточки, потом снова встала. Её мышцы и связки немного отдохнули, но теперь до жути сильно у неё болела спина, пощипывала в самых невообразимых местах. Марине казалось, что у неё болит спина даже в тех местах, которые прикрыты купальником.

― Двадцать четыре, ― сказала Марина и снова начала опускаться на корточки. Толик стоял у неё за спиной и дышал прямо в её ухо, когда она поднималась. Это её смущало. Своим присутствием он будто говорил, что сейчас снова начнёт её бить. Сердце Марины билось частыми ударами, а дышать ей было тяжело.

― Ты ответишь мне «да», ― решительно сказал Толик, прошептав это на её ухо. Марина обиженно захныкала:

― Эхе… эхе… вы не можете заставить меня уйти с Вами.

― Уверена? ― спросил Толик, а потом замахнулся и снова её ударил.

― А-а-а… ― громко и протяжно вскрикнула Марина.

― Мне кажется, так ты уже менее уверена, ― сказал Толик и в очередной раз ударил её ремнём по спине. Теперь почти каждый его удар попадал уже по травмированной коже, и ей хотелось постоянно кричать от боли.

― А… прошу, не надо больше.

― Отвечай мне, ― потребовал Толик и снова безжалостно её ударил. Марина сжала кулачки и зажмурила глаза. Она широко открыла рот, но кричала не громче обычного:

― А-а-а…

Марина понимала, что должна ответить ему хоть что-нибудь, иначе он разозлится и ещё сильнее её ударит.

― А если я обещаю подумать? ― спросила Марина. ― Вы перестанете меня бить?

― Почему же сразу уйти со мной не обещаешь? ― спросил Толик и наградил её очередным ударом.

― А…а… вы тогда мне не поверите, ― ответила Марина, превозмогая боль. Она часто дышала и с ужасом ожидала следующий удар.

― Правильно, деточка, ― ответил Толик и ударил её.

― Эхе… эхе… ― захныкала Марина. Она уже не ждала пощады, но продолжала плакаться и просить прекратить это: ― пожалуйста… не надо…

― Я тебе не верю, ― сказал Толик и снова её ударил.

― А-а-а… я больше не могу… не могу это терпеть… ― истерично проговорила Марина. Она снова прижалась грудями к стене и медленно сползла вниз.

― Думаешь, в такой позе я бить тебя не смогу? ― спросил Толик и снова её ударил.

― А-а-а… ― протяжно вскрикнула Марина, а потом начала поворачиваться на бок. Она понимала, что нельзя сопротивляться, но терпеть уже не могла…

― Встань нормально, ― закричал Толик.

― Эхе… эхе… ― слезливо захныкала Марина. Она полностью повернулась к нему лицом, соединила между собой ладони и встала перед ним на колени: ― прошу… умоляю.

Толик посмотрел в её глаза и дёрнул бровью. Стремительными каплями из её глаз текли слёзы, но его это особо не трогало. Толик привык видеть боль и страдания. Для него всё это было привычным, как и творить несправедливость в угоду себе. Директор ведь сказал ему высечь её только в том случае, если она ведёт себя непослушно. А он делает это независимо от её послушания. Он хотел показать ей, что имеет здесь статус. Может быть её или помиловать, если она ему понравится.

― Мы можем с тобой договориться, ― сказал Толик, глядя в её глаза. Марина сразу же нахмурила брови и продолжила хныкать:

― Эхе… эхе… я не пойду с вами, ― проговорила Марина и низко опустила голову.

― Я сейчас не об этом.

― О чём? ― торопливо спросила Марина. Она опустила руки и чуть не прикоснулась пальчиками к его ногам. Только в этот момент Марина обратила снимание на то, что он босой.

― Да, деточка, потрогай мои ножки, ― тут же сказал Толик. Марина откинула голову назад и посмотрела ему в глаза, нахмурила брови.

― Но почему?

Его просьба показалась Марине странной и неприятной, а Толик усмехнулся.

― Мне нравится, когда трогают мои ножки.

― Ладно, я потрогаю, только не бейте, ― дрожащим голосом сказала Марина, а потом посмотрела вниз. Обе ладони она приложила к тыльной стороне его стопы и начала его нежно поглаживать.

― Поцеловать не хочешь? ― неожиданно спросил Толик.

― Вашу ногу? ― спросила Марина. На мгновение она не поверила тому, что слышит. Откинула голову назад и посмотрела Толику в глаза.

― Да, поцелуй мою ногу, ― с ехидной улыбкой приказал Толик. Марина нахмурила брови, закрыла глаза и захныкала:

― Эхе… эхе…

Толик и без слов понял её ответ. Он пригнулся и неожиданно схватил её за волосы.

― Думаешь, в Аду живут по справедливым законам? ― спросил Толик. Он заставил её откинуть голову назад, и большим пальцем свободной руки начал протирать её слёзы под глазом.

― Но вы не можете так заставлять меня… ― пискляво проговорила Марина.

― К чему я тебя принуждаю? Уточни-ка, ― сказал Толик. Он ещё ниже склонился над её лицом и смотрел в её глаза сверлящим взглядом. Марине было тяжело смотреть ему в глаза, но опустить веки она не решилась, слишком боялась его непредсказуемой реакции.

― Вы хотите заставить меня пойти с Вами, ― проговорила Марина.

― И целовать ноги заставляю? ― спросил Толик.

― Нет… пока не заставляете, ― взволнованно проговорила Марина. Толик начал хлопать её по щеке, как бы давая несильные пощечины.

― Верно, подмечено, деточка, пока не заставляю.

― Эхе… эхе… пожалуйста, хватит, ― жалобно попросила Марина. Она уже не выносила этого морального давления. Не знала куда деться, как убежать… не знала, как реагировать на подобное поведение со стороны мучителя. Ей всё ещё казалось его поведение неправомерным, но она уже заранее знала, что даже если и так, ему за это ничего не будет. А вот если она кому-то пожалуется, нарвётся на ещё большие пытки. Теперь Марина это уяснила, ― здесь нельзя жаловаться. Её сердце замерло от ужаса от предвкушения унизительного будущего.

― Чего хватит? Я ещё только начал, ― сказал Толик и снова похлопал её по щеке.

― Эхе… эхе…

― Ты сделаешь всё, что я тебе велю, ― жестоко предвещал Толик.

― Ладно, сделаю, ― пискляво ответила Марина.

― Для начала мне нужно, чтобы ты работала у меня, ― решительно сказал Толик, продолжая смотреть в её глаза.

― Нет, прошу… не заставляйте….

В этот момент Толик замахнулся и дал ей сильную пощёчину.

― А-а-а… ― протяжно закричала Марина и зажмурилась.

― Что ты сказала? ― спросила Толик.

― Я не хочу у Вас работать. Пожалуйста, не заставляйте меня это делать, ― пискляво проговорила Марина. Толик сразу же начал поднимать её, потягивая наверх за волосы.

― Тогда поднимайся, продолжу тебя пороть, ― сказал Толик и ладонью свободной руки похлопал её по спине, ― твоя спинка ещё не достаточно красная.

― Нет… прошу… эхе… эхе… ― слезливо захныкала Марина. Она встала, а он продолжал тащить её к стене. Марина с ужасом воображала, что он продолжит её бить. И это произойдёт прямо сейчас… от ужаса она хотела орать во всё горло уже заранее.

― Я тебя тоже прошу, ― с важным видом сказал Толик.

― Я не хочу мыть туалеты, не хочу!

― Больно чистенькая? ― спросил Толик. Он сжал её волосы ещё крепче и заставил повернуться лицом к нему, а потом неожиданно плюнул. Его слюни разлетелись по её лицу, но самая большая капля упала прямо на её нос.

― А-а-а… прошу… ― слезливо сказала Марина.

― Отвечай? Больно чистенькая? Туалеты мыть брезгуешь? ― с угрожающим тоном спросил Толик.

― Эхе… эхе…

В этот момент Толик схватил её за челюсть и начал сжимать, насильно заставляя её открыть рот.

― Может быть, мне плюнуть прямо в твой ротик? ― спросил Толик.

― М-м-м… ― замычала Марина, отрицательно потряхивая головой. Её рот был немного приоткрытый, и если бы Толик захотел, он бы смог плюнуть… от ужаса у неё замерло сердце, а по жилам пробежался холодок. Марина поняла, что её могут принуждать здесь к сколь угодно омерзительным вещам. И что самое ужасное, она ничего не может поделать. Либо будет делать то, что велят, либо её изобьют.

― Скажи «да», я согласна с тобой работать, ― посоветовал Толик. Он отпустил её челюсть в ожидание ответа. Марина продолжила хныкать:

― Эхе… эхе…

Она поняла, что её ситуация просто безвыходная. Он не намерен сдаваться. Будет издеваться над ней до тех пор, пока она не согласится…

Глава 20. Пей

Толик продолжал держать Марину за волосы и лицом склонился чуть ближе к ней. В следующий момент он начал показательно мусолить во рту слюну. Как бы угрожал, что может плюнуть ей в рот в любой момент. Угрожал, что заставит делать грязь, даже если она не работает в туалете.

― Эхе… эхе… ― продолжала Марина хныкать.

― Ты будешь моей, ― решительно заявил Толик. Он протянул свободную руку вниз и схватил её за запястье: ― раскрой ладонь.

И в этот момент большим пальцем он начал поглаживать её зажатый напряжённый кулачок, как бы пытался выпрямить её пальчики.

― Зачем? ― запищала Марина.

― Не задавай вопросы, а слушайся, ― сказал Толик. Марина расслабилась и раскрыла ладонь. Она посмотрела вниз и продолжила хныкать:

― Эхе… эхе…

В следующий момент огромная капля слюны упала на её ладонь. Толик приложил свою ладонь к тыльной стороне её руки и начал подводить «плевок» к её лицу.

― Оботрись моей слюнкой, ― приказал Толик.

― А…ы… ― взвыла Марина, стараясь не открывать свой рот. Он приложил влажную ладонь к её щеке и сам размазал слюну по её лицу.

― Да, вот так. Старательнее мажься, старательнее, будто это твой кремчик.

― Мм… зачем ты это делаешь? ― пискляво спросила Марина.

― Мне нравится наказывать бойких, ― сказал Толик и начал тянуть её за волосы, заставляя встать, ― а теперь поднимайся, продолжим начатое.

― Нет, пожалуйста-пожалуйста, не бей меня больше, ― истерично и жалобно попросила Марина. Он всё-таки заставил её встать на ноги, почти вплотную прижался к ней сзади.

― Будешь у меня работать? ― спросил Толик, прошептав вопрос прямо в её ухо.

― Я не хочу, нет… ― захныкала Марина: ― эхе… эхе…

― Будешь, ― возразил Толик. Он подвёл её грудью к стене, а потом отстранился и резко ударил её ремнём.

― А-а-а… ― громко и протяжно вскрикнула Марина.

― Будешь делать всё, что я тебе велю, ― жестоко предвещал Толик и очередной удар настиг её оголённую спину.

― А-а-а… я ничего Вам не сделала, почему Вы так со мной? ― пискляво спросила Марина, и следующий удар не заставил её ждать. Она ощутила обжигающую боль и вскрикнула ещё до того, как он ответил: ― а…а…

― Вот именно, что ты ничего не сделала мне, а надо делать,― ответил Толик и замахнулся ещё раз. Боль от его ударов стала ещё более пронзительной, нестерпимой.

― А-а-а… ― протяжно вскрикнула Марина, прижалась грудью к стене и начала медленно сползать.

― Будешь работать у меня? ― снова спросил Толик.

― Но я не хочу… Вы не должны меня так заставлять, ― пожаловалась Марина. И за эти слова она сразу же получила следующий удар.

― Ты ещё уверена в этом? ― спросил Толик. ― Я больше тебя знаю, что можно, а чего нет.

В этот момент Толик снова ударил её, и Марина сползла ещё ниже.

― Прошу… прошу, хватит…

― Скажи, что будешь у меня работать, и я перестану тебя бить, ― обещал Толик и снова замахнулся ремнём. Режущий удар пронёсся по её спине и заставил громко вскрикнуть:

― А-а-а…

Марина чувствовала, что не выдержит и сдастся, согласится работать у него. Она уже представляла, как драит грязные полы и вычищает подсохшее дерьмо из унитазов. И когда она подумала об этом, закричала:

― Нет… нет… не хочу.

А Толик продолжал её бить.

― Что ты сказала? ― спросил Толик.

― Я не хочу тут работать, пожалуйста… а… ― с криком и стонами проговорила Марина.

― Насколько тебя ещё хватит? ― спросил Толик и в очередной раз ударил её.

― А-а-а…

― Значит, ты у нас сильная? ― спросил Толик. Марина ожидала следующий удар, но Толик неожиданно подошёл к ней, схватил её за волосы и заставил откинуть голову назад. Он прижался к ней сзади и смотрел в глаза, а их лица почти соприкасались.

― Пожалуйста, хватит… ― жалобно попросила Марина и с надеждой на его жалость смотрела ему в глаза.

― Хочешь пить? ― неожиданно спросил Толик.

― Эхе… эхе… ― захныкала Марина, закрыв свои глаза. Она восприняла его предложение попить как обещание больше не бить её.

― Это не ответ, ― пожаловался Толик.

― Да, я хочу пить, ― торопливо ответила Марина.

― Хорошо, ― чуть ли не по слогам прошептал Толик в её ухо. В этот момент он отпустил её волосы, а сам отошёл к столу, где стоит бутылка с водой. Марина обернулась в его сторону, приложила ладонь к груди и начала часто дышать. Её сердце билось в бешеном ритме, а страх перекрывал дыхание.

― Мне нравится укрощать упрямых, ― сказал Толик. Он вытянул выдвижной ящик из-под стола, который почему-то находился с внешней стороны. Можно было бы подумать, что стол поставили неправильно. Но учитывая ширину стола почти в 1 м, Марина могла предположить, что такие ящики у этого стола имеются с двух сторон.

Марина закрыла глаза и ничего не ответила на его язвительное высказывание. А Толик тем временем громыхал в ящике, что-то оттуда брал. Когда Марина снова открыла глаза, поняла, что Толик уже наливает воду на зелёный фарфоровый бокал.

― Иди ко мне ближе, ― приказал Толик, ― и Марина торопливо последовала за ним. Она уже давно чувствует жажду, и была не против попить. Впрочем, она заранее понимала, что выпить целый литр будет непросто, это слишком много для неё.

― А вот и твой вкусный напиток, ― игриво сказал Толик. Бокал был большой и вместил почти треть содержимого бутылки.

― Вкусный? ― уточнила Марина. ― Я думала, что это просто вода.

― Просто вода, ― сказал Толик и начал игриво дёргать бровями. Уже по его хитрому лицу она понимала: «что-то здесь нечисто». Марина нахмурила брови и тяжело вздохнула. А Толик тем временем обеими руками поднял бокал и вручил ей:

― Держи и ни капельки не пролей.

― Хорошо, ― ответила Марина. Она забрала у него бокал и начала разглядывать содержимое.

― Что такое? ― игривым голосом спросил Толик. ― Пахнет чем-то?

― Не могу понять, ― ответила Марина и принюхалась к содержимому бокала, ― вроде ничем не пахнет.

Толик усмехнулся, и это вызвало в ней бурю вопросов и возмущений.

― А должно чем-то пахнуть? ― спросила Марина.

― Пей-пей! ― быстро ответил Толик. ― Понравится или нет, но тебе придётся это пить.

Из-за его слов её сердце волнительно замерло. Она уже чувствовала, что он подсовывает ей гадость… хитрое лицо Толика само кричало об этом.

― Вы плюнули мне в бокал? ― предположил Марина. Ей показалось, что она увидела какую-то пенку на поверхности воды. Начала приглядываться, но не была ни в чём уверена.

― Пока ещё нет, ― весело ответил Толик и внезапно начал забирать у неё бокал со словами: ― но могу плюнуть.

― Нет-нет, не надо, пожалуйста, ― взволнованно попросила Марина и крепче схватилась за бокал, попыталась помешать ему отобрать его. Толик на мгновение замер и задержал взгляд на её лице.

― Правда, не надо плюнуть? ― игриво переспросил Толик и подёргал бровями. ― Я могу плюнуть! Не жалко.

Он говорил это настолько весело, что даже Марина захихикала. Она поняла, что сейчас он просто шутит. Немного грязно, но всё же не намерен это делать. Толик не стал у неё отбирать бокал.

― Правда, не надо, ― сказала Марина и стеснительно улыбнулась, снова посмотрела на содержимое бокала. Она стояла спиной к столу, но не прислонялась. Толик неожиданно обеими руками обхватил её за Талию и притянул ближе к себе.

― Ты можешь присесть на край стола, я за такое не ругаюсь, ― сказал Толик. В этот момент она уже упиралась попой на край стола. И ей, действительно, хотелось присесть. Она так и сделала.

― Спасибо, ― сказала Марина, вздохнула и расслабилась. Седеть ей было приятно, потому что она чувствовала себя ужасно уставшей. Толик снова посмотрел на неё с хитрой улыбкой, потом легонько толкнул бочком.

― Ну, пробуй, давай, ― игриво сказал Толик. В этот момент Марина смотрела на содержимое бокала, но к губам преподнести это будто боялась.

― Хорошо, я попробую, ― сказала Марина. В следующий момент она начала медленно подносить край бокала к своим губам, взволнованно дышала. Марина видела краем глаза, как Толик смотрит на неё и широко улыбается. Она снова находила в этом нечто подозрительное. Но что ей остаётся делать? Марина понимала, что если она откажется пить, это будет очередной повод для порки. Вспоминая ту боль, которую она недавно пережила, выбор был невелик. Марина старалась не думать о том, что он налил в эту воду, и просто сделала глоток.

― Ну, и как на вкус? ― игриво спросил Толик. Марина приподняла голову и взглянула ему в глаза. Поняла, что Толик всё ещё игриво дёргает бровями. Ну, должно же это что-то означать?

― Не знаю, я не поняла, ― весьма честно ответила Марина. Толик сразу же приложил ладонь на дно бокала и начал приподнимать его.

― Тогда попей ещё, распробуй хорошенечко, ― сказал Толик. Он ехидно улыбался, и всё его существо выражало удовлетворение происходящим. Это не давало Марине покоя.

― Ладно, ― тихо проговорила Марина. Она тяжело вдохнула, а потом отпила ещё один глоточек.

― Да, вот так вот, пей, дорогая, ― восторженно воздыхая, сказал Толик. И Марина отпила ещё один глоточек.

― Обожаю, когда девочки сами пьют мои соки.

И стоило Толику сказать это, Марина сразу же приподняла голову и посмотрела ему в глаза.

― «Мои соки»? ― переспросила Марина и тут же исказила лицо в гримасе омерзения. ― Ты что, нассал в мою воду?

В этот момент она уже забыла о вежливом обращении и перешла на «ты». Но Толик явно этому не возражал. Возможно, даже не заметил.

― Почему сразу нассал? ― с ухмылкой спросил Толик. ― Хочешь сказать, что водичка похожа на ссанину?

Толик снова начал приподнимать бокал к её губам.

― Нет уж, я больше не стану это пить, ― решительно заявила Марина.

― Ч-ч-ч… ― зашипел Толик и сразу же прильнул к ней ближе, обнял одной рукой за плечи.

― Да что «че»? ― возмутилась Марина. ― Ты издеваешься надо мной?

― Просто пей, ― прошептал Толик в её ушко, а носиком потёрся о её мочки.

― Ты запачкал мою воду? Признавайся, ― потребовала Марина.

― Пей, ― игриво повторил Толик, явно не желая объясняться.

― Точно нассал, ― нервно сказала Марина.

― Ты этого не знаешь.

― Вкус странный, ― пожаловалась Марина, а Толик склонил бокал над её ртом.

― Пей, смокай в ротике получше, ― сказал Толик, ― а потом скажешь, моча или нет.

Он продолжал обнимать её одной рукой, а второй склонял бокал к её губам. Марина ощутила моральное принуждение и чувствовала, что не может сопротивляться. Её бросило в жар. Теперь она точно убедилась в том, что он как-то запачкал её воду. И чем больше она об этом думала, тем противнее ей становилось.

― Пей, ― требовательно вскрикнул Толик. И тогда Марина испугалась ещё сильнее. Она заставила себя открыть рот и сделала ещё один глоток.

― Нет, я больше не хочу, ― пожаловалась Марина.

― Придётся пить, ― сказал Толик.

― Ну, пожалуйста, не заставляй. С этой водой что-то не так.

Толик усмехнулся.

― Почему ты не говоришь? Ноги на ней мыл? ― предположила Марина.

― Какие у тебя грязные фантазии, ― игриво сказал Толик и снова приложил край бокала к её губам. Марина была вынуждена сделать ещё один глоток, потому что-то боялась сопротивляться.

― М-м-м… ― мыкнула Марина, и Толик услышал, как она сделала полноценный глоток. Это заставило его ехидно улыбнуться.

― Пей-пей, залпом давай, ― приказал Толик.

― Нет, я так не могу, ― пожаловалась Марина. Её сердце замерло от ужаса. Теперь она точно знала, что он спаивает её грязной водой. И она даже не может сопротивляться…

― Сможешь, пей, ― повторил Толик и снова склонил бокал над её губами.

― М-м-м… ― продолжила Марина мычать, желая сказать «нет». Но она боялась двигаться, потому что иначе вода бы разлилась. Она понимала, что в таком случае Толик сильно начнёт на неё злиться. И, скорее всего, снова её изобьёт. Терпеть такую боль куда хуже, чем просто пить воду.

Марина сделала ещё один глоток, а Толик ухмылялся:

― Хорошая девочка, пей до дна.

Он сильнее склонил бокал, и в её рот полилось больше воды, чем обычно. С трудом Марина проглотила всё, а потом закашляла.

― Кхе… кхе…

Марина опустила голову, и Толик понял, что она пытается увильнуть, не хочет больше пить. Он перестал обнимать её и вместо этого схватил за волосы.

― А-а-а… ― протяжно вскрикнула Марина, глядя ему в глаза.

― Продолжай пить, ― приказал Толик.

― Я больше не могу… пожалуйста, я напилась, ― жалобно проговорила Марина.

― Ты всё выпьешь, до последней капли, ― сказал Толик и снова начал подносить бокал к её губам. Марина боялась сопротивляться и послушно открыла рот. Она сделала ещё несколько глотков.

― Не останавливайся. Пей, пока не выпьешь всё, ― начал поучать Толик. Марина затаила дыхание и продолжала делать глотки. То, что он делает с ней, показалось Марине настоящим принуждением. Он держал её за волосы, а второй рукой практически вливал воду в её рот. Ей оставалось только держать рот открытой и глотать… и она глотала. Марина чувствовала себя покорённой и униженной.

― Молодец, ― довольным голосом сказал Толик, когда она сделала последний глоток.

― Эхе… эхе… ― захныкала Марина, закрыв свои глаза.

― Это ещё не всё, не расслабляйся,― игриво сказал Толик. Он продолжал держать её за волосы, а второй рукой схватился за бутылку с водой. Марина поняла, что он собирается её заставить выпить весь литр.

― Нет, ну, пожалуйста… я больше не хочу, ― пискляво сказала Марина.

― Всё равно придётся выпить, ― ответил Толик, ехидно улыбаясь. Он преподнёс горловину бутылки к её губам и сказал: ― пей.

― М-м-м… ― обиженно замычала Марина.

― Я не мыл ножки на этой воде, ― неожиданно сказал Толик. Видимо, ему не понравилось то, что она так подумала. Когда он так сказал, Марина всё же сделала глоток, не стала сопротивляться. Но она всё равно осталась при своём мнении, что он как-то запачкал эту воду, подмешал в неё что-то…

Марина сделала приблизительно пять глоточков, а потом повернула голову в сторону.

― Нет, я больше не могу, ― жалобно сказала Марина.

― Можешь, ― резко возразил Толик. Он сжал её волосы и заставил откинуть голову назад, начал разглядывать её лицо.

― Почему ты заставляешь меня столько пить? ― спросила Марина, похныкивая.

― Приказ директора, ― напомнил Толик.

― Я слышала, что он велел напоить меня, ― согласилась Марина, ― но ведь он не сказал, сколько именно я должна выпить.

― Когда говорят напоить, это всегда означает влить в твоё горлышко один литр, ― сказал Толик и снова поднёс горловину бутылки к её губам, ― так что пей, давай.

― Нет, прошу, ― пискляво протянула Марина, ― эхе… эхе…

― Пей, ― требовательно повторил Толик. Он склонил бутылку настолько сильно, что вода снова начала затекать в её рот.

― М-м-м… ― обиженно замычала Марина и сделала вынужденный глоточек.

― Да, вот так вот, деточка, выпей всё.

Толик смотрел на неё с вожделением. И говорил он так, будто каждый её глоток доставляет ему удовольствие. Это до жути смущало Марину. Она затаила дыхание и заставила себя выпить ещё. Она сделала примерно 4 больших глотка, а потом повернула голову на бок.

― Пожалуйста, пожалуйста, я больше не могу пить…― сказала Марина писклявым голоском. Толик неожиданно отпустил её волосы и обхватил шею, начал потирать массирующими движениями.

― Что ты делаешь? ― испугано спросила Марина, глядя ему в глаза. Она боялась, что сейчас он начнёт душить уже. Итак уже ей казалось, что она чувствует удушение. Несильное, и всё же пугающее и неприятное. И её шея болела в тех местах, где он придавливал.

― Если не выпьешь сама, мне придётся влить водичку прямо сюда, ― пригрозил Толик, продолжая массировать её шею в области трахеи. Марина нерешительно потянулась к шеи и приложила ладонь поверх его руки.

― Пожалуйста, отпусти.

― Будешь пить? ― спросил Толик. Марина закрыла глаза и захныкала:

―Эхе… эхе… да…

― Тогда пей, моя девочка, ― сказал Толик возбуждённым голосом. Она несколько раз порывалась посмотреть на то, что же происходит у него между ног, но не решалась это сделать. Говорила себе, что это не должно её волновать. А между тем она чувствовала, что Толику нравится делать с ней то, что он делает. Ему нравится заставлять её пить грязную воду. И что самое ужасное, ― она ничего не может поделать, обязана его слушаться и пить. У Марины болезненно сжималось сердце всякий раз, когда она думала об этом. Ей было до жути обидно признавать своё безвольное положение. Ещё никто не унижал её так сильно… но она бесконечно радовалась тому, что он не может её изнасиловать.

Глава 21. В тайной комнате

Толик понял, что Марина готова подчиниться. Он приложил горловину бутылки к её губам, и Марина сделала несколько глоточков. Она снова порывалась отвернуться, чтобы отдохнуть, но Толик своевременно схватил её за волосы и не позволил это сделать.

― Не смей отворачиваться, пей, ― грубо вскрикнул Толик.

― М-м-м… ― громко замычала Марина, стараясь быть послушной. Она уже чувствовала, что вода в неё не лезет, но продолжала пить.

― Пей,― требовательно повторил Толик и продолжил склонять бутылку к её ротику. Марина заставила себя сделать ещё несколько глотков, а потом с криком отвернулась:

― А…а… я больше не могу.

― Хочешь, чтобы бы я влил остатки в твоё горлышко через трубочку? ― спросил Толик и начал потряхивать бутылкой. Воды было меньше половины, но Марина жалобно запищала:

― Ещё так много.

― Не мало, ― с ехидной улыбкой согласился Толик и снова преподнёс горловину бутылки к её губам, ― пей.

― Эхе… эхе…― плаксиво захныкала Марина и продолжила пить.

― Вот же ведь, хочешь, оказывает, пить, ― насмешливо сказал Толик, ― пей ещё.