Бесплатный фрагмент - Предвидение, свобода и наказание в богословии Оригена

Свобода воли, Божественное предвидение и смысл наказания в богословии Оригена (на материале глав 23, 25–27 «Филокалии»).

В главах 23, 25–27 «Филокалии» (составленной Василием Великим и Григорием Назианзином) представлены ключевые фрагменты богословия Оригена, посвященные проблеме соотношения Божественного предвидения и человеческой свободы. Ориген последовательно защищает тезис о том, что предвидение Бога не является причиной событий, но лишь их безошибочным знанием, основанным на свободном выборе человека. Он опровергает астрологический детерминизм, доказывая, что звезды суть только знамения, а не причины человеческих поступков, и доступны для понимания лишь высшим силам. В учении о благах Ориген утверждает примат духовных, нравственных благ (добродетели) над телесными и внешними, которые имеют лишь относительное, инструментальное значение. Кульминацией является толкование ожесточения сердца фараона: это не акт Божественного произвола, но врачебное действие, посредством которого Бог выводит наружу скрытую злобу для возможного исцеления. Все наказания Божии, по Оригену, имеют педагогическую, спасительную цель.

Введение

«Филокалия» — сборник избранных текстов Оригена, составленный в IV веке двумя великими каппадокийцами, Василием Великим и Григорием Назианзином, — представляет собой уникальный памятник раннехристианской мысли. Это не просто антология, но тщательно продуманная подборка, призванная защитить и прояснить учение Оригена по ключевым богословским вопросам. Главы 23, 25–27, рассматриваемые в данном эссе, объединены одной центральной проблемой: как совместить веру во всеведущего, благого и справедливого Бога с реальностью человеческой свободы и с существованием зла в мире.

Ориген, систематически разбирая труднейшие места Священного Писания, создает целостное богословие, в котором предведение Божие, предопределение, Божественные наказания и само понятие блага и зла получают стройное и внутренне непротиворечивое объяснение. Его метод — пристальное внимание к букве Писания в сочетании с духовным (анагогическим) толкованием, опора на логику и античную философскую традицию, а также глубокое пастырское чутье, стремящееся защитить простых верующих от соблазна детерминизма.

1. Предведение и свобода: «Не потому событие происходит, что оно предузнано, но потому оно предузнано, что должно произойти»

Центральным вопросом главы 23 является соотношение Божественного предведения (πρόγνωσις) и свободы воли (τὸ ἐφ» ἡμῖν). Ориген начинает с изложения аргументации своих оппонентов — тех «эллинов», которые, желая сохранить нравственную ответственность, отрицают Божественное предведение. Их логика проста и кажется неумолимой: если Бог от века знает, что Иуда предаст Христа, то это знание непреложно, следовательно, Иуда не может не предать, а значит, он не несет ответственности за свое преступление. Похвала и порицание теряют смысл, суд Божий становится несправедливым.

Ориген не отрицает силы этого аргумента, но показывает его логическую уязвимость. Он вводит фундаментальное различение, ставшее классическим для всей последующей христианской мысли: предведение не является причиной события. Напротив, событие является основанием для предведения. Знаменитая формула Оригена звучит так: «Не потому событие происходит, что оно познано (предузнано), но потому оно предузнано, что должно было произойти» (οὐ γὰρ ἐπεὶ ἔγνωσται γίνεται, ἀλλ» ἐπεὶ ἔμελλεν γίνεσθαι ἔγνωσται) (23.8).

Бог, взирая на начало творения, объемлет Своим умом всю бесконечную последовательность причин и следствий. Он видит, какие свободные выборы сделают разумные существа, и, видя эти выборы, предузнает их. Причина поступка — в свободной воле самого существа, а Божественное знание лишь безошибочно отражает эту реальность. Ориген использует простую аналогию: наблюдатель, видящий, как неосторожный человек вступает на скользкую дорогу, может предсказать его падение, но не является его причиной (23.8).

Это различение позволяет Оригену дать глубокое истолкование тех мест Писания, где говорится о предопределении (προορισμός), например, слов апостола Павла о том, что он был «отделен от чрева матери» (Гал. 1:15). В главе 25 Ориген, анализируя Рим. 8:28—30, показывает строгий порядок (τάξις) Божественных действий: предведение (πρόγνωσις) предшествует предопределению (προορισμός). Бог предузнает, что Павел свободно изберет путь апостольского подвига, будет «усмирять тело» и переносить страдания, и на основании этого предведения предопределяет его к высокой миссии. Причина избрания — не в особой природе (φύσις) Павла, а в его предузнанном свободном произволении (προαίρεσις) (25.4).

Таким образом, Ориген спасает оба полюса христианского вероучения: и абсолютное ведение Бога, и нравственную ответственность человека. Суд Божий справедлив именно потому, что он оценивает свободные поступки, а не реализацию предопределенной программы.

2. Звезды — знамения, а не причины: Опровержение астрологического детерминизма

Второй важнейший фронт полемики Оригена — астрология. В главе 23 он последовательно доказывает, что звезды не являются причинами (ποιητικοί) человеческих событий, но лишь знамениями (σημαντικοί). Его аргументация строится на нескольких уровнях.

Первый, логический аргумент, основан на временной последовательности. Астрологи, составляя гороскоп на момент рождения человека, берут эту конфигурацию (σχηματισμός) и на ее основе делают выводы не только о будущем, но и о прошлом — о родителях, братьях, событиях, предшествовавших рождению. Но это невозможно, если звезды являются причинами, ибо причина должна предшествовать следствию. Следовательно, звезды могут быть только знаками, по которым «прочитывается» вся судьба человека, включая ее прошлое (23.14).

Второй аргумент — от множественности гороскопов. Одно и то же событие (например, убийство человека) может быть «записано» в гороскопах множества людей: самого убитого, его родственников, убийц. Невозможно, чтобы все эти различные конфигурации были причинами одного события. Значит, они лишь знаменуют его с разных точек зрения (23.16).

Третий, этнографический аргумент, обращен к культурным обычаям целых народов. Если бы звезды были причинами, как они могли бы «заставить» всех иудеев делать обрезание на восьмой день, а всех арабов-исмаилитов — в тринадцать лет? Очевидно, что обычаи определяются законом и традицией, а не небесными светилами (23.16).

Наконец, Ориген указывает на практическую невозможность для человека достичь той точности, которую требует астрология. Из-за прецессии равноденствий реальное положение звезд не совпадает с «умопостигаемым» зодиаком, а для определения гороскопа с нужной точностью (до минут и секунд дуги) необходимо знать время рождения с немыслимой для античности точностью. Аргумент от близнецов (διδύμων) становится классическим: если даже ничтожная доля часа между рождениями, по уверению астрологов, меняет судьбу, то как люди могут уловить эту долю? (23.17—18).

Разрушив претензии астрологии на научность, Ориген дает положительное объяснение: звезды — это «книга Божия» (βίβλος τοῦ θεοῦ), в которой запечатлены грядущие события. Но предназначена эта книга не для людей, а для высших сил (δυνάμεις θείαι) — ангелов и святых душ, которые могут «читать» в ней волю Божию и черпать радость в созерцании Его премудрости (23.15, 23.20).

3. Природа блага и зла: Духовное переосмысление

Глава 26 посвящена, казалось бы, абстрактному философскому вопросу: что такое благо и что такое зло? Ориген излагает различные точки зрения античной философии — эпикурейскую (благо — удовольствие), стоическую (благо — только добродетель) и перипатетическую (блага делятся на душевные, телесные и внешние). Этот спор волнует и простых христиан, которые взывают словами псалма: «Кто покажет нам благо?» (Пс. 4:7).

Ориген не отвергает полностью, что телесное здоровье или богатство могут в каком-то смысле называться благами. Однако он настаивает на строгой иерархии. Истинное, абсолютное благо находится в области произвольного (ἐν προαιρετικοῖς) — это добродетель, любовь к Богу, плоды духа, за которые человек получает похвалу от Господа («добрый и верный раб»). Телесные же и внешние блага являются благами лишь относительными, инструментальными (ποιητικά), подобно тому, как хирургическое вмешательство (порезы, прижигания) является благом не само по себе, а как средство для достижения здоровья (26.6).

Более того, Ориген показывает на примере ветхозаветных праведников (Илии, Елисея, Иеремии, Иоанна Крестителя), что обладание этими «внешними благами» отнюдь не является уделом святых. Они часто терпели лишения, болезни и скорби. Это ставит буквалистов перед дилеммой: либо обетования Божии ложны, либо они должны пониматься духовно (26.4). Истинное здоровье — это здравие души, истинное богатство — то, что служит «искуплением души» (Притч. 13:8). А истинные раны и язвы — это греховные повреждения души, о которых говорит пророк Исаия (26.5).

В итоге Ориген формулирует учение о синергии: благо для разумного существа есть нечто «смешанное» (μικτόν), состоящее из его свободного произволения и содействующей Божественной силы (θεία συμπνοία). Человек не может ни достичь добродетели, ни удержаться в ней без благодати, но и благодать не действует без свободного согласия человека. Это возвышенное учение, объясняющее слова апостола: «не от желающего и не от подвизающегося, но от милующего Бога» (Рим. 9:16) (26.7).

4. Ожесточение сердца фараона: Высшее торжество богословия Оригена

Кульминацией всей триады глав является разбор одного из самых трудных мест Ветхого Завета — слов «Господь ожесточил сердце фараона» (Исх. 9:12 и др.). Ориген начинает с того, что это место приводит в смущение всех: неверующих, которые обвиняют Бога в жестокости, и верующих, которые раскалываются на детерминистов и гностиков (27.1).

Он загоняет оппонентов в логический тупик. Если фараон был создан для погибели по природе, зачем нужно было его дополнительно ожесточать? Если бы он и без ожесточения не отпустил народ, то ожесточение излишне. Если бы он отпустил, то он не был «сыном погибели». К тому же, сам текст Писания показывает, что фараон был свободен: Бог обращается к нему со словами: «Если не хочешь отпустить», «Доколе не хочешь смириться?» Упрек имеет смысл только тогда, когда непослушание проистекает из свободной воли (μὴ βούλεσθαι), а не из невозможности (μὴ δύνασθαι) (27.12).

Ориген предлагает свое знаменитое «врачебное» толкование. Бог — это Врач (ἰατρός) душ. Как врач, лечащий укушенного бешеным животным, иногда вынужден вызывать болезненные воспаления, чтобы вытянуть яд наружу и спасти жизнь, так и Бог «ожесточает» сердце фараона. Он не вкладывает в него зло, но, видя скрытую в глубине его души злобу (κρύφιον κακίαν), выводит ее наружу через Свои чудеса и долготерпение, чтобы она проявилась, исчерпала себя и, возможно, была исцелена (27.5, 27.9).

Даже гибель фараона в Красном море Ориген рассматривает не как акт мстительного гнева, а как последний, самый сильный акт врачевания. Возможно, освободившись от тела и от бремени грехов, он сошел в ад «в мире» (ἐν εἰρήνῃ), подобно Иоаву, понесшему наказание при жизни (27.7). Ориген подкрепляет свою теорию многочисленными новозаветными примерами: внезапная смерть Анании и Сапфиры, ослепление Елимы, предание сатане коринфского кровосмесителя и самого факт, что Христос пришел не судить, но Его пришествие стало судом для отвергших Его (27.8, 27.10).

Заключение

Богословие Оригена, представленное в «Филокалии», — это грандиозная попытка защитить два столпа христианской веры: абсолютную благость и справедливость Бога и реальность человеческой свободы. Он не избегает трудных вопросов, но, напротив, идет им навстречу, вооружившись всем арсеналом античной логики и библейской экзегетики.

Ориген последовательно показывает, что:

1. Предведение Божие не отменяет свободы, ибо оно есть знание, а не принуждение.

2. Звезды — не причины, а знамения, и попытка читать по ним судьбу есть человеческое самообольщение.

3. Истинное благо — духовно, а телесное и внешнее — лишь тени этого блага, инструменты в руках Промысла.

4. Даже самые суровые наказания Божии, включая «ожесточение» фараона, проистекают из Его благости и являются врачебными действиями, направленными на исцеление души.

Составители «Филокалии», Василий и Григорий, включив эти тексты в свой сборник, не только сохранили для потомков важнейшие мысли великого александрийца, но и засвидетельствовали их непреходящую ценность. Учение Оригена о свободе воли и Божественной педагогике стало фундаментом для всей последующей святоотеческой традиции на Востоке. Его глубокие и тонкие различения помогают христианину и сегодня видеть в Писании не книгу жестокого и капризного Судии, а благовестие о Любящем Враче, Который уважает свободу Своего творения и даже само зло обращает к добру, ведя каждого человека — пусть иногда долгим и болезненным путем — к исцелению и спасению.

Глава 23. О предведении Божием и свободе воли; о звездах как знамениях, а не причинах

О Божественном предведении и свободе воли; о том, что звезды являются знамениями, а не причинами человеческих событий; и о том, что точное знание небесных знамений недоступно людям, но открыто лишь Божественным силам

23.1 Три философских учения о благе

О судьбе, и каким образом, при том что Бог предвидит совершаемое каждым, сохраняется наша свобода; и каким образом звезды не являются причинами того, что случается с людьми, но только знамениями; и что люди не могут иметь точного знания об этом, но знамения открыты Божественным силам.

Общая аннотация (краткое содержание всего текста)

Этот фрагмент представляет собой богословско-философский трактат, направленный против учения о фатуме (судьбе, ειμαρμένη) и астрологического детерминизма. Ориген (комментирующих Книгу Бытия) отстаивает идею свободы воли (τὸ ἐφ» ἡμῖν) и нравственной ответственности человека. Он утверждает, что небесные светила были созданы Богом лишь как знамения (σημεῖα) для отсчета времени, а не как причины (ποιητικά) человеческих поступков. Астрология, по мнению Оригена, ведет к фатализму, отрицанию Божественного правосудия и, в конечном итоге, приписывает Богу ответственность за зло.

1: Тема и цель рассуждения

Оригинал (греч.):

Περί ειμαρμένης, καί πώς προγνώστου οντος του θεού των ύφ» έκαστου πραττομένων το έφ» ήμίν σώζεται.· καί τίνα τρόπον οί αστέρες ούκ είσί ποιητικοί τών έν άνθρώποις, σημαντικοί δε μόνον· καί ότι άνθρωποι τήν περί τούτων γνώσιν ακριβώς έχειν ού δύνανται, άλλα δυνάμεσι θείαις τα σημεία έκκειται· καί τίς ή τούτων αιτία. Τόμου τρίτου τών εις τήν Γένεσιν. «Καί έστωσαν εις σημεία καί εις καιρούς καί εις ήμέρας καί εις ένιαυτούς.»

Перевод (рус.):

О судьбе, и каким образом, при том что Бог предвидит совершаемое каждым, сохраняется наша свобода (зависящее от нас); и каким образом звезды не являются причинами (производителями) того, что случается с людьми, но только знамениями; и что люди не могут иметь точного знания об этом, но знамения открыты Божественным силам; и какова причина этого. Из третьего тома толкований на Книгу Бытия. «И да будут они для знамений, и для времен, и для дней, и для годов» (Быт. 1:14).

В этом вступлении Ориген формулирует главную проблему: как совместить Божественное предведение (πρόγνωσις) и свободу человека (τὸ ἐφ» ἡμῖν). Это классическая богословская и философская дилемма. Ориген сразу задает вектор решения: он не отрицает влияние звезд, но сводит его к знаковости (σημαντικοί), а не к причинности (ποιητικοί). Он подчеркивает, что истинное значение этих знаков ведомо только Богу, а не человеку-астрологу. Цитата из Бытия (1:14) является отправной точкой экзегезы: светила даны для практических нужд (отсчет времени), а не для управления судьбами.

2: Опровержение астрологического фатализма и его опасность для веры

Оригинал (греч.):

Περί του εις σημεία γεγονέναι τούς φωστήρας, ούκ άλλους ήλίου καί σελήνης καί τών άστέρων τυγχάνοντας, τών σφόδρα άναγκαιοτάτων έστί διαλαβείν· ού μόνον πολλών έθνών τών τής Χριστού πίστεως άλλοτρίων σφαλλο μένων εις τον περί τής ειμαρμένης τόπον, τή τών καλουμένων πλανωμένων άστέρων έπιπλοκή προς τούς έν τώ ζωδιακώ πάντων αύτοίς νομιζομένων συμβαίνειν τών έπί τής γής, καί τών περί έκαστον άνθρωπον, τάχα δέ καί άλόγων ζώων· άλλα γαρ καί πολλών τών πεπιστευκέναι ύπολαμ βανομένων περισπωμένων μή άρα ήνάγκασται τα άνθρώπων πράγματα, καί άμήχανον άλλως γενέσθαι ή ώς οί άστέρες κατα τούς διαφόρους σχηματισμούς έπιτελούσιν.

Перевод (рус.):

О том, что светила, то есть солнце, луна и звезды, были созданы для знамений, необходимо рассмотреть со всей тщательностью, — не только потому, что многие народы, чуждые вере во Христа, заблуждаются в вопросе о судьбе, полагая, что по сочетанию так называемых блуждающих звезд со знаками зодиака происходит всё на земле и всё, касающееся каждого человека, а возможно, и неразумных животных; но также и потому, что многие из считающих себя уверовавшими смущаются, не принуждены ли дела человеческие [роком], и невозможно ли, чтобы произошло иначе, чем совершают звезды согласно различным своим положениям.

Ориген указывает на два источника опасности астрологии:

Внешний: Языческие народы (ἔθνη… ἀλλότρια) верят, что сочетание планет (πλανώμενοι ἀστέρες) в знаках зодиака (ζωδιακός) определяет всё — от судеб людей до событий в мире.

Внутренний: Даже среди христиан есть сомневающиеся (περισπωμένων), которые боятся, что их жизнь жестко детерминирована звездными конфигурациями (σχηματισμοί). Ориген использует термин «ἠνάγκασται» (принуждены, связаны необходимостью), чтобы показать, что астрология уничтожает свободу, превращая человека в марионетку космоса.

3: Нравственные и богословские последствия отрицания свободы воли

Оригинал (греч.):

«Έπεται δέ τοίς ταύτα δογματίζουσιν έξ όλων το έφ» ήμίν άναιρείν· διόπερ καί έπαινον καί ψόγον καί πράξεις άποδεκτας πάλιν τε αύ ψεκτάς. «Άπερ εί ούτως έχει, τα τής κεκηρυγμένης τού θεού κρίσεως οίχεται, καί άπειλαί προς τούς ήμαρτηκότας ώς κολασθησομένους, τιμαί τε αύ προς τούς τοίς κρείττοσιν έαυτούς έπιδεδωκότας καί μακαριότητες· ούδέν γαρ έτι τούτων εύλόγως έσται γινόμενον.

Перевод (рус.):

Из этого учения с необходимостью следует полное уничтожение свободы воли (зависящего от нас), а следовательно, [уничтожается] и похвала, и порицание, и дела одобряемые, и напротив, достойные осуждения. А если это так, то рушится всё, что возвещается о суде Божием, и угрозы согрешившим, что они будут наказаны, и также почести и блаженства для тех, кто посвятил себя лучшему; ибо ничто из этого не будет совершаться разумно (справедливо).

Здесь Ориген переходит к этической аргументации (reductio ad absurdum). Если всё предопределено звездами (εἱμαρμένη):

Теряют смысл понятия моральной оценки (похвала и порицание), так как человек не является Оригеном своих поступков.

Становится бессмысленной идея Божественного суда (κρίσις), наград и наказаний. Нельзя наказывать того, кто действовал по принуждению. Весь нравственный миропорядок, основанный на справедливости (εὐλόγως), разрушается.

4: Бессмысленность христианской веры и миссии Христа

Оригинал (греч.):

Καί εί τα άκόλουθά τις έαυτώ έφ» οίς δογματίζει βλέποι, καί ή πίστις έσται μάταιος, ή τε Χριστού έπιδημία ούδέν άνύουσα, καί πάσα ή διά νόμου καί προφητών οικονομία, κάματοί τε άποστόλων ύπέρ τού συστήσαι τας τού θεού δια Χριστού έκκλησίας· εί μή άρα κατα τούς ούτω τολμώντας καί Χριστός, ύπο τήν άνάγκην τής τών άστρων κινήσεως τώ γένεσιν άνειλη φέναι γενόμενος, πάντα πεποιήκοι τε καί πάθοι, ού τού θεού καί πατρος τών όλων αύτώ τας παραδόξους δυνάμεις δωρησαμένου, άλλα τών άστέρων. Οίς άθέοις καί άσεβέσι τυγχάνουσι λόγοις άκολουθεί καί το τούς πιστεύοντας ύπο τών άστέρων άγομένους πιστεύειν είς θεον λέγεσθαι.

Перевод (рус.):

И если кто-то видит логические следствия из своего учения, то и вера окажется тщетной, и пришествие Христа — ничего не достигшим, и всё домостроительство через закон и пророков, и труды апостолов по основанию церквей Божиих во Христе. Разве только, по мнению тех, кто так дерзает утверждать, и Сам Христос, подпав под необходимость движения звезд, так как Он воспринял рождение, всё совершил и претерпел не потому, что Бог и Отец всего даровал Ему чудодейственные силы, а по [воле] звезд. Из этих безбожных и нечестивых речей следует также, что верующие, ведомые звездами, называются верующими в Бога лишь на словах.

Это самый сильный богословский аргумент. Ориген доводит логику детерминизма до ее крайнего вывода:

Если всё зависит от звезд, то и вся история спасения (οἰκονομία) — Ветхий Завет, миссия Христа, проповедь апостолов — была либо иллюзией, либо тоже подчинена гороскопу.

Христос, родившись как человек (γένεσιν ἀνειληφέναι), по этой логике, тоже должен был подчиняться звездной необходимости (ὑπὸ τὴν ἀνάγκην). Это богохульная мысль, так как она приписывает чудеса Христа не силе Бога-Отца, а стечению планет.

Такое учение Ориген называет ἀθέοις καὶ ἀσεβέσι (безбожными и нечестивыми), так как оно фактически заменяет Бога звездами, а веру во Христа — верой в астрологию.

5: Теодицея: Бог не является автором зла

Оригинал (греч.):

Πυθοίμεθα δ» αν αύτών, τί ό θεος βουλόμενος τοιούτον έποίει κόσμον, ίν» οί μέν έν αύτώ άνδρες οντες τα γυναικών πάσχωσιν, ούδαμώς έαυτοίς αίτιοι τής άσελγείας γεγενημένοι, έτεροι δέ άγρίων ζώων κατάστασιν άνειληφότες, τώ τήν φοραν τού παντος τοιούτους αύτούς πεποιηκέναι, δια το τον θεον ούτω κεκοσμηκέναι το πάν, έπιδιδόασιν έαυτούς ώμοτάτοις καί σφόδρα άπανθρώποις πράγμασιν καί άνδρο φονίαις καί πειρατείαις; καί τί δεί λέγειν ήμάς περί τών συμβαινόντων έν άνθρώποις καί άμαρτανομένων ύπ» αύτών, μυρίων όσων τυγχανόντων, ούστινας οί τών γενναίων προϊστάμενοι τούτων λόγων άπολύοντες παντος έγκλήματος, τώ θεώ προσγράφουσι πάντων τών κακώς καί ψεκτώς πραττομένων τήν αιτίαν;

Перевод (рус.):

Мы спросили бы их: чего ради Бог создал такой мир, в котором одни, будучи мужчинами, испытывают женскую участь (страдают по-женски), нисколько не быв сами виновны в своем распутстве, а другие, восприняв состояние диких зверей, поскольку движение вселенной сделало их такими (ведь Бог так украсил вселенную), предаются жесточайшим и совершенно бесчеловечным делам, убийствам и разбоям? И что нам говорить о бесчисленных событиях, происходящих среди людей и совершаемых ими грехах, вину за которые защитники этих благородных (как они думают) учений, снимая с людей всякое обвинение, приписывают Богу, делая Его причиной всего дурного и достойного порицания?

Это кульминация аргументации — обращение к проблеме теодицеи (оправдания Бога перед лицом зла в мире).

…

Это приводит к чудовищному выводу: защитники астрологии (οἱ τῶν γενναίων προϊστάμενοι τούτων λόγων — ирония Оригена), снимая ответственность с человека, неизбежно возлагают её на Бога (τῷ θεῷ προσγράφουσι… τὴν αἰτίαν). Бог оказывается не любящим Отцом и справедливым Судией, а виновником (αιτία) всех зол, пороков и преступлений в мире. Это главный богословский аргумент против астрологии: она не просто ошибочна, она богохульна.

Дополнение к фрагменту 23.1: «Три философских учения о благе»

Свобода воли и Божественный промысел: опровержение астрологического детерминизма в экзегезе Оригена

Дополнение к фрагменту 1: Тема и цель рассуждения

Представленный фрагмент задает тон всему последующему рассуждению, но для полноты картины стоит сразу подчеркнуть, что Ориген здесь вступает в полемику не только с расхожими астрологическими верованиями, но и с весьма влиятельными философскими течениями эпохи, в первую очередь — со стоицизмом. Именно стоики развивали учение о всепроникающей судьбе (εἱμαρμένη) как о неразрывной цепи причин и следствий, отождествляя её с Божественным Логосом. Ориген, будучи платоником в философском образовании, не мог принять такой детерминизм, так как он нивелировал онтологическую свободу разумной души. Упоминание Божественного предведения (πρόγνωσις) — это также скрытая полемика с гностиками, которые часто разделяли Бога на высшее, непостижимое существо и демиурга, связанного космическими законами. Ориген же настаивает на единстве Бога, чье предведение не является причиной событий, а лишь знанием о них, что позволяет сохранить и Его всемогущество, и человеческую свободу.

Дополнение к фрагменту 2: Опровержение астрологического фатализма и его опасность для веры

Ориген очень точно диагностирует социально-психологический аспект проблемы, указывая на «смущение» даже среди верующих. Это «смущение» (περισπωμένων — буквально «отвлекаемых, разрываемых сомнениями») было вызвано кажущейся математической точностью астрологии. В эллинистическом мире астрология воспринималась как строгая наука, позволяющая предсказывать будущее с помощью сложных вычислений. Ориген противопоставляет этой ложной научности истинное ведение. Он не отрицает возможность существования неких знаков в звездах, но решительно отвергает возможность для человека (ἄνθρωποι) их точной интерпретации. Тем самым он защищает паству от соблазна положиться на «очевидные» расчеты астрологов, которые подрывали доверие к Промыслу Божию, действующему часто неисповедимыми путями.

Дополнение к фрагменту 3: Нравственные и богословские последствия отрицания свободы воли

В этом фрагменте Ориген применяет классический этический аргумент, известный еще со времен Аристотеля: если поступок не зависит от воли человека (οὐχ ἑκών), то он не может быть предметом моральной оценки. Однако Ориген идет дальше античной философии, вводя понятие Божественного суда (κρίσις). Для него упразднение свободы воли автоматически делает Бога несправедливым тираном. Важно отметить, что слово «разумно» (εὐλόγως) в данном контексте означает «соответственно Логосу», то есть внутренней логике Божественной справедливости. Если Бог наказывает человека за то, что тот не совершал по своей воле, то этот акт лишен Логоса, иррационален и, следовательно, не божественен. Таким образом, защита свободы воли становится для Оригена не просто антропологическим тезисом, а краеугольным камнем его учения о Боге как о благом и разумном Судии.

Дополнение к фрагменту 4: Бессмысленность христианской веры и миссии Христа

Здесь Ориген касается христологии — сердца христианского вероучения. Его аргумент строится на антиномии «необходимость — дар». Если чудеса Христа (παραδόξους δυνάμεις) совершались по воле звезд, то они перестают быть знамениями присутствия Царства Божия и становятся просто природными феноменами, пусть и редкими. Более того, если Христос был подчинен гороскопу (γένεσιν), то Его победа над смертью и грехом не является абсолютной, так как она достигнута в рамках той же самой космической необходимости, которую Он должен был бы разрушить. Ориген имплицитно указывает на то, что астрология низводит Христа до уровня языческого героя, судьба которого предопределена, тогда как христианство исповедует Его как Господа, добровольно принимающего страдания ради спасения мира. Именно добровольность Жертвы (следствие свободы) делает её спасительной.

Дополнение к фрагменту 5: Теодицея: Бог не является автором зла

Этот фрагмент — вершина ораторского и философского мастерства Оригена. Он намеренно использует эпатирующие примеры («мужчины, испытывающие женскую участь», «жесточайшие убийцы»), чтобы показать абсурдность и кощунственность позиции оппонентов. В античном мире проблема теодицеи стояла особенно остро. Если мир управляется благой волей Бога (или богов), откуда в нем зло? Астрология давала простой, но ложный ответ: зло — это судьба, это удел, назначенный звездами. Ориген разоблачает этот ответ, показывая, что он лишь сдвигает проблему, но не решает её. Если зло предопределено звездами, а звезды созданы Богом, то Бог остается конечной причиной зла. Ориген же, утверждая свободу воли, возлагает ответственность за нравственное зло на свободный выбор человека, тем самым защищая Бога от обвинения в сотворении зла. Это позволяет сохранить базовый догмат христианства: «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1 Ин. 1:5).

23.2 Ветхозаветные обетования о телесных благах

Опровержение дуалистического аргумента и анализ положения самих астрологов: подчинены ли они судьбе или находятся вне ее? О бессмысленности молитвы в детерминированном мире

Общая аннотация (краткое содержание данной части)

В этом фрагменте Ориген продолжает полемику с астрологическим детерминизмом, но переходит к более тонкой философской аргументации. Он разбирает возможный контраргумент защитников астрологии — попытку разделить божественное управление миром на «доброго» высшего Бога и «справедливого» (но фактически ответственного за зло) Демиурга. Ориген показывает внутреннюю противоречивость такой позиции, задавая ключевой вопрос: распространяется ли власть звезд на самих астрологов? Затем он делает вывод о бессмысленности молитв в мире, управляемом неумолимой судьбой, и завершает часть риторическим вопросом о достаточности приведенных доказательств нечестивости учения о фатуме.

1: Анализ дуалистического аргумента («добрый Бог» vs «Демиург»)

Оригинал (греч.):

Εαν δέ τινες αύτών, ώς άπολογούμενοι περί θεού, έτερον μέν είναι λέγωσι τον άγαθόν, ούδενος τούτων έχοντα τήν άρχήν, τώ δέ δημιουργώ πάντα τα τοιαύτα προσάπτωσι· πρώτον μέν ούδ» ως ο βούλονται δυνήσονται άποδεικνύναι, ότι έστί δίκαιος· πώς γαρ ό τοσούτων κακών κατ» αύτούς πατήρ εύλόγως δογματίζοιτο δίκαιος;

Перевод (рус.):

Если же некоторые из них, как бы защищая Бога, станут говорить, что существует иной — Благой [Бог], который не имеет власти над этим (миром зла), а всё таковое приписывают Демиургу (Творцу), — то, во-первых, они и таким образом не смогут доказать, что Он (Демиург) справедлив. Ибо каким образом тот, кто, по их словам, является отцом стольких зол, может разумно считаться справедливым?

Ориген сталкивается с попыткой гностического или дуалистического ухода от проблемы теодицеи.

Контекст: В эпоху поздней античности были распространены идеи, разделяющие Бога на высшее, абсолютно благое существо (ὁ ἀγαθός), не имеющее контакта с материальным миром, и низшее божество — Демиурга (δημιουργός), творца материального космоса, который часто считался справедливым, но суровым, или даже источником зла.

Аргумент Оригена: Даже если принять это разделение, проблема не решается. Демиург, по логике астрологов, является «отцом» (πατήρ) зла, так как через звезды он предопределяет пороки и преступления. Справедливость (δίκαιος) не может быть приписана тому, кто является причиной зла. Ориген настаивает на том, что Бог (в христианском понимании) един и одновременно благ и справедлив, и никак не может быть Оригеном греха.

2: Вопрос о положении самих астрологов

Оригинал (греч.):

Δεύτερον δέ, περί έαυτών τί φήσουσιν, έξεταστέον· πότερον ύπόκεινται τή φορά τών άστέρων, ή ήλευθέρωνται καί έν τώ βίω τυγ χάνοντες ούδέν ένεργούμενον είς έαυτούς έχουσιν έκείθεν;

Перевод (рус.):

Во-вторых, следует исследовать, что они скажут о самих себе: подчиняются ли они движению звезд, или же они освобождены от него и, находясь в этой жизни, не испытывают на себе никакого воздействия оттуда?

Ориген задает блестящий логический вопрос, который ставит астрологов перед дилеммой. Он требует от них самоопределения: являются ли они сами частью этой вселенной, управляемой звездами, или же они, будучи носителями «высшего» знания, находятся вне космического детерминизма? Вопрос направлен на выявление внутренней непоследовательности их учения.

3: Первый рог дилеммы — астрологи подчинены судьбе

Оригинал (греч.):

Εί μέν γαρ φήσουσιν ύποκείσθαι τοίς άστροις, δήλον ότι τα άστρα το νοηθήναι αύτοίς τούτο έχαρίσατο, καί ό δημι ουργος ύποβεβληκώς έσται δια τής τού παντος κινήσεως τον λόγον τον περί τού άνωτέρω άναπεπλασμένου θεού, όπερ ού βούλονται.

Перевод (рус.):

Ибо если они скажут, что подчиняются звездам, то ясно, что это звезды даровали им способность мыслить (понять это учение), и, значит, Демиург через движение вселенной внушил им учение о вышестоящем, ими же выдуманном Боге, чего они вовсе не желают.

Если астрологи признают, что подчиняются звездам (как и все люди), то их собственное «откровение» о существовании высшего Блага (ἀγαθός) также исходит от звезд, т.е. от Демиурга.

Это создает абсурдную ситуацию: Демиург, будучи «низшим» началом и источником зла, сам же внушает некоторым людям (астрологам) идею о существовании иного, высшего Бога. Это подрывает их собственный дуализм, так как получается, что именно Демиург контролирует даже знание о «своем начальнике». Ориген иронизирует: «чего они вовсе не желают», показывая, что их теория не выдерживает логической проверки.

4: Второй рог дилеммы — астрологи вне судьбы

Оригинал (греч.):

Εί δέ άποκρινούνται ότι έξω τυγ χάνουσι τών νόμων τού δημιουργού των κατά τούς αστέρας, χνα μή άπόφασχς μ το λεγόμενον ύπ» αύτών αναπόδεικτος, πεχραθήτωσαν ήμάς προσάγειν άναγκαστικώτερον, διαφοράν παρχστάντες νού τίνος ύποκεχμένου γενέσεχ καχ ειμαρμένη, καχ ετέρου άπο τούτων ελευθέρου· δηλον γάρ έστχ τοχς εχδόσχ τούς τοχούτους, οτχ λόγον άπαχτηθέντες δχδόναχ αύτον ούδαμώς δυνήσονταχ.

Перевод (рус.):

Если же они ответят, что находятся вне законов Творца (Демиурга), действующих через звезды, то, чтобы их утверждение не осталось голословным и недоказанным, пусть попробуют представить нам нечто более убедительное, указав на различие между неким умом, подчиненным рождению и судьбе, и другим, от этого свободным. Ибо всякому разумному будет ясно, что, будучи призваны дать отчет, они никоим образом не смогут этого сделать.

Если астрологи заявят, что они, как носители высшего гнозиса (знания), находятся вне власти Демиурга и звездных законов (νόμοι τοῦ δημιουργοῦ), то на них ложится бремя доказательства.

Ориген требует от них предъявить критерий различия (διαφορά) между двумя типами людей: теми, кто подчинен «генезису» (γένεσις — здесь в значении гороскопа, стечения обстоятельств рождения) и судьбе (εἱμαρμένη), и теми, кто свободен от этого (ἐλεύθερος).

Ориген уверен, что такое доказательство невозможно. Нельзя рационально обосновать, почему философ или астролог, живущий в том же физическом мире и подчиняющийся тем же физическим законам, вдруг оказывается «экстерриториальным» по отношению к космическому детерминизму. Это заявление остается голословным (ἀπόφασις ἀναπόδεικτος).

5: Бессмысленность молитвы в детерминированном мире

Оригинал (греч.):

Προς δε τοχς εχρημένοχς καχ εύχαχ παρέλκουσχ μάτην παραλαμβανόμεναχ· εχ γάρ κατηνάγκασταχ τάδε τχνά γενέσθαχ, καχ οχ άστέρες ποχούσχν, ούδεν δε παρά τήν τούτων προς άλλήλους έπχπλοκήν δύναταχ γενέσθαχ, θεον άλογχστως άξχούμεν τάδε τχνά ήμχν δωρεχσθαχ.

Перевод (рус.):

Кроме сказанного, и молитвы становятся излишними и тщетными. Ибо если необходимо, чтобы произошло то или иное, и это совершают звезды, и ничто не может произойти помимо их взаимного сочетания, то мы неразумно просим Бога даровать нам то или иное.

Ориген переходит к практическому благочестию. Логика фатализма уничтожает смысл молитвы (εὐχή).

Если будущее жестко детерминировано (κατηνάγκασται) сочетанием планет (ἐπιπλοκή), то молитва к Богу — бессмысленное занятие (παρέλκουσι μάτην). Она ничего не может изменить.

Просить Бога о чем-то в такой системе координат — значит проявлять неразумие (ἀλόγιστος), так как либо событие уже предопределено звездами (и тогда Богу нет до этого дела, либо Он бессилен его изменить), либо молитва пытается противоречить установленному Им же (через звезды) порядку, что абсурдно. Христианская же практика молитвы, напротив, основана на вере в личного Бога, который слышит просьбы и может ответить на них, действуя в свободе, а не по принуждению.

6: Заключение — достаточно ли сказанного?

Оригинал (греч.):

Καχ τχ έπχ πλεχον μηκύνεχν τον λόγον δεχ, παρχστάντα το άσεβες τού κατημαξευμένου άβασανχστως παρά τοχς πολλοχς περχ εχμαρμένης τόπου; αύτάρκη γάρ εχς ύπογραφήν καχ τά εχρημένα.

Перевод (рус.):

И нужно ли далее распространять речь, показывая нечестивость этого учения о судьбе, которое, словно по накатанной колее (общепринято), принимается многими без надлежащего исследования? Ибо и сказанного достаточно для [общего] обозрения.

Ориген завершает этот логический риторическим вопросом.

Он характеризует веру в судьбу (εἱμαρμένη) как нечто «катимаксевменон» (κατημαξευμένον) — буквально «изъезженное, как накатанная дорога». Это метафора общепринятого мнения, предрассудка, который люди принимают без критического анализа (ἀβασανίστως).

Ориген уверен, что приведенных аргументов (о нравственности, о теодицее, о положении астрологов, о молитве) вполне достаточно для общего представления (εἰς ὑπογραφήν) о теме, чтобы показать ее нечестивость (ἀσεβές). Он не стремится к бесконечному многословию, а ставит логическую точку в данной части рассуждения.

Дополнение к фрагменту 23.2: Ветхозаветные обетования о телесных благах как аргумент против фатализма.

Логика веры против логики рока: антропологический и сотериологический кризис детерминизма

Дополнение к фрагменту 1: Анализ дуалистического аргумента («добрый Бог» vs «Демиург»)

В этом фрагменте Ориген демонстрирует глубокое понимание внутренней логики гностических систем, которые пытались «спасти» высшее Божество от ответственности за зло, возлагая ее на низшего Демиурга. Однако его критика идет дальше простого указания на противоречие. Ориген имплицитно опирается на платоническую традицию, согласно которой благость и справедливость не могут быть разделены в Боге, так как они суть атрибуты единой Божественной природы. Если Демиург творит мир через звезды и предопределяет зло, то он не просто «неблаг», но и несправедлив, ибо нельзя назвать справедливым того, кто создает условия для неизбежного грехопадения своих творений. Тем самым Ориген защищает ключевой ветхозаветный тезис о единстве Бога, Который одновременно и Творец всего видимого мира, и Источник нравственного закона, и Судия. Разделение этих функций ведет к разрушению самого понятия Божественной личности.

Дополнение к фрагменту 2: Вопрос о положении самих астрологов

Этот вопрос — классический образец сократического метода в действии. Ориген не просто опровергает астрологов, он заставляет их самих задуматься о своем месте в мире, который они описывают. Важно отметить, что здесь поднимается проблема эпистемологического статуса самого астрологического знания. Если астролог претендует на истину о всеобщей детерминации, то его собственное познание этой истины должно быть либо частью этой детерминации (и тогда оно не более истинно, чем любое другое предопределенное событие), либо стоять вне ее (и тогда детерминация не всеобща). Этот аргумент перекликается с более поздними философскими проблемами самореференции (когда утверждение должно применяться и к самому себе) и до сих пор используется в критике тоталитарных идеологий и жестких детерминистских систем.

Дополнение к фрагменту 3: Первый рог дилеммы — астрологи подчинены судьбе

Развивая эту мысль, стоит подчеркнуть иронию ситуации, которую вскрывает Ориген. Если астрологи подчинены звездам, то их «откровение» о высшем Благе является не результатом свободного интеллектуального поиска или Божественного вдохновения, а просто звеном в космической цепи причинности. Это означает, что сам Демиург через звездные конфигурации «запрограммировал» некоторых людей на отрицание своей власти и прославление некоего иного Бога. Такой Демиург выглядит не просто «справедливым», а скорее самоубийственно-глупым, работающим против собственных интересов. Ориген показывает, что дуализм, пытающийся объяснить зло, неизбежно приходит к абсурду в антропологии и теории познания, разрушая сам фундамент, на котором стоит его собственная аргументация.

Дополнение к фрагменту 4: Второй рог дилеммы — астрологи вне судьбы

Требование Оригена предъявить критерий различия между подчиненным и свободным умом — это требование онтологического обоснования элитарности гнозиса. Для Оригена, как христианского мыслителя, все души сотворены равными в своей разумной природе и все обладают свободой воли как образом Божиим. Различие между людьми — в направлении их воли, в их свободном выборе, а не в изначальной космической предопределенности. Поэтому требование доказать, что астрологи принадлежат к иной, «внезвездной» породе людей, для него заведомо невыполнимо. Он настаивает на универсальности человеческой природы и универсальности действия Промысла, который не делает исключений для посвященных, но одинаково простирается на всех, оставляя каждому свободу ответа.

Дополнение к фрагменту 5: Бессмысленность молитвы в детерминированном мире

Этот аргумент — один из самых сильных в практической апологетике. Молитва в христианстве — это не просто просьба, но акт общения, диалога любви между личностью и Личностью. Она предполагает, что Бог может изменить ход событий в ответ на свободное обращение человека (как в случае с покаянием ниневитян или исцелениями по вере). В мире, управляемом неумолимой судьбой (fatum stoicum), молитва становится либо магическим заклинанием, пытающимся воздействовать на безличный закон (что абсурдно), либо психологическим упражнением, не имеющим реального эффекта. Ориген подчеркивает, что вера в судьбу делает веру в Бога как любящего Отца, слышащего Своих детей, принципиально невозможной. Тем самым он защищает саму сердцевину религиозного опыта — живую связь с Богом, Который «близок ко всем, призывающим Его» (Пс. 144:18).

Дополнение к фрагменту 6: Заключение — достаточно ли сказанного?

Метафора «накатанной колеи» (κατημαξευμένον) здесь исключительно важна. Ориген указывает на то, что предрассудки сильны не своей истинностью, а своей привычностью, некритической массовостью. Астрология была так же популярна в античности, как и сегодня, именно потому, что предлагала простые и наглядные объяснения сложности мира. Ориген призывает к духовной и интеллектуальной ответственности — не принимать мнения толпы «без исследования» (ἀβασανίστως). Само слово «басанос» (βάσανος) означает пробный камень, проверку. Знание должно быть «проверено на подлинность». И его аргументы, как он полагает, служат таким «пробным камнем», показывающим, что астрология, при ближайшем рассмотрении, оказывается не просто заблуждением, а нечестием (ἀσεβές), то есть учением, разрушающим истинное отношение человека к Богу.

23.3 Знание и причинность: пример Иуды

О том, как Бог познает будущее, созерцая причинно-следственные связи; о различении знания и причинности на примере пророчества об Иуде: не потому событие происходит, что оно предузнано, но потому оно предузнано, что должно произойти.

Эта часть наиболее сложна философски, так как здесь Ориген переходит от критики астрологии к положительному богословскому объяснению: как понимать природу знамений (σημεῖα) и Божественного предведения (πρόγνωσις), не впадая в детерминизм.

Общая аннотация (краткое содержание данной части)

Ориген возвращается к исходному стиху из Книги Бытия («да будут они для знамений») и задается вопросом: почему мы вообще заговорили об этом? Он проводит сложную логическую аналогию, чтобы отделить знание о событии от причинности этого события. На примере пророчества о предательстве Иуды он доказывает, что Бог, предвидя будущее (будучи προγνώστης), не является его причиной (ποιητής). Соответственно, и светила, будучи носителями «логосов» (смыслов) Божественного предведения, служат лишь знаками, но не причинами человеческих поступков.

1: Возвращение к исходному тексту и вопрос о природе знания

Оригинал (греч.):

Πόθεν δε έξετάζοντες τό· ««Έστωσαν εχς σημεχα οχ φωστήρες»· έπχ ταύτα έληλύθαμεν, εαυτούς ύπομνήσωμεν.

Перевод (рус.):

Напомним же себе, откуда мы, исследуя слова: «Да будут светила для знамений», пришли к этим [рассуждениям].

Ориген делает риторическую паузу, чтобы связать начало своего трактата (экзегезу Быт. 1:14) с последующими философскими рассуждениями. Он хочет показать, что его полемика против астрологии выросла не из праздного любопытства, а из необходимости правильно истолковать Писание. Он напоминает читателю и себе самому об отправной точке экзегезы.

2: Гносеология — как мы познаем истину о событиях

Оригинал (греч.):

Οχ μανθάνοντες περχ τχνων άληθη, ήτοχ αύτόπταχ τών πραγμάτων γενόμενοχ άποφαχνονταχ τάδε τχνά ύγχώς, το πάθος καχ τήν ένέργεχαν τών πεπονθότων η ένεργηκότων θεασάμενοχ, η άπαγγελλόντων τών ούδαμώς αχτχων τοχς γεγενημένοχς άκούσαντες τάδε τχνά γχνώσκουσχν. Ύπεξη ρήσθω δε νύν τού λόγου το δύνασθαχ τούς δεδρακότας η πεπονθότας, δχηγουμένους ά δεδράκασχν η πεπόνθασχν, ένάγεχν εχς γνώσχν τών πεπραγμένων τον μή παρατετευχότα.

Перевод (рус.):

Ведь люди, узнавая о чем-либо истинном, либо, будучи очевидцами событий, здраво свидетельствуют о том или ином, созерцая страдание и действие тех, кто пострадал или действовал; либо, услышав от возвещающих (тех, кто никоим образом не является причиной происшедшего), познают то или иное. (Да будет исключено сейчас из рассуждения то, что сами совершившие или претерпевшие, рассказывая о содеянном или пережитом, могут привести непричастного [к событию] к знанию о случившемся.)

Ориген начинает с эпистемологии (теории познания). Он перечисляет два основных (для данного контекста) способа получения истинного знания о событиях:

Эмпирический (непосредственный): Быть очевидцем (αὐτόπτης) и наблюдать действие и страдание.

Передача знания (опосредованный): Услышать от свидетеля, который сам не был причиной (οὐδαμῶς αἴτιος) события, но просто сообщает о нем.

Он делает важное уточнение (оговорку): он исключает из рассмотрения случаи, когда сам участник событий рассказывает о них, так как это может ввести в заблуждение относительно причинности (хотя для чистоты логического эксперимента это неважно). Главное, что он вводит: передатчик знания может быть непричастен к причине события.

3: Логическая ошибка — смешение вестника и виновника

Оригинал (греч.):

«Εάν ούν ό δχδασκόμενος ύπο τού μηδαμώς αχτχου τών γχνομένων το τάδε τχνά τοχσδε γεγονέναχ η συμβήσεσθαχ μή δχακρχνη, οτχ ού πάντως ό δχδάσκων περχ τχνος ώς γενομένου η έσομένου αχτχός έστχ τού το πράγμα τοχόνδε τχ τυγχάνεχν, οχήσεταχ τον παραστήσαντα περχ τού τάδε τχνά γεγονέναχ η τάδε τχνά εσεσθαχ πεποχηκέναχ η ποχήσεχν τά περχ ών δχδάσκεχ· οχήσεταχ δε δηλονότχ έσφαλμένως.

Перевод (рус.):

Итак, если обучаемый тем, кто никоим образом не является причиной происходящего, что то-то и то-то произошло или произойдет с такими-то, не различит (не поймет), что учащий о чем-то как о бывшем или будущем вовсе не обязательно является причиной того, что дело обстоит именно так, то он сочтет, что тот, кто представил [сведения] о том, что нечто произошло или произойдет, сделал или сделает то, о чем учит. И сочтет он это, очевидно, ошибочно.

Это центральный логический аргумент фрагмента. Ориген описывает типичную ошибку мышления (fallacy):

Человек (ὁ διδασκόμενος) получает знание о событии от некоего источника (передатчика).

Если этот человек не способен различить (μὴ διακρίνῃ) роль передатчика, он может впасть в заблуждение, решив, что раз источник знает о событии, значит, он и является его причиной (αἴτιος), то есть «сделал» это.

Ориген настаивает: это ошибочное умозаключение (ἐσφαλμένως). Знание о будущем не равняется причинению будущего.

4: Библейский пример — пророчество об Иуде

Оригинал (греч.):

Ώς εχ τχς έντυχών προφητχκη βχβλω προδηλούση τά περχ Ιούδαν τον προδότην νομχσαχ μαθών το έσόμενον, όρών αύτο άποτελούμενον, τήν βχβλον αχτχαν εχναχ τού τόδε τχ γεγονέναχ ύστερον, έπεχ άπο της ββλου μεμάθηκε το ύπο τού Ιούδα πραχθησόμενον· η πάλχν μή τήν βχβλον ύπολάβοχ εχναχ αχτχαν, άλλά τον πρώτον γράψαντα αύτήν, η τον ένεργήσαντα φέρε εχπεχν τον θεόν.

Перевод (рус.):

Как если бы кто-то, прочитав пророческую книгу, заранее открывающую [события] об Иуде-предателе, узнав будущее и видя, как оно исполняется, счел бы, что книга является причиной того, что это произошло впоследствии, — потому что из книги он узнал о том, что должно было совершиться Иудой; или же, опять-таки, счел бы причиной не книгу, а того, кто первым написал ее, или же, скажем, Того, Кто вдохновил [написание] — Бога.

Ориген приводит конкретный библейский пример, чтобы проиллюстрировать свою логическую ошибку. Речь идет о ветхозаветных пророчествах, предсказывающих предательство Иуды (например, Пс. 40:10; Зах. 11:12—13).

Он предлагает представить человека, который читает пророчество, а затем видит его исполнение.

Этот человек может совершить ту же ошибку: решить, что книга (или ее Ориген, или сам Бог) является причиной (αἰτία) предательства Иуды, раз в ней это описано.

Для Оригена это абсурд, но именно так, по его мнению, работают астрологи: они видят знак (звезду) и считают его причиной события.

5: Правильное понимание — Бог предвидит, но не принуждает

Оригинал (греч.):

Ώσπερ δε έπχ τών περχ τού Ιούδα προφητευομένων αύταχ αχ λέξεχς έξεταζόμεναχ έμφαχνουσχ τον θεον ποχητήν μή γεγονέναχ της τού Ιούδα προδοσχας, άλλά μόνον δεδηλω κέναχ προεγνωκότα τά άπο της τούτου κακχας πραχθησόμενα παρά τήν αύτού αχτχαν· ούτως εχ τχς έμβαθύναχ τω λόγω τού προεχδέναχ τά πάντα τον θεον καχ τοχς έν οχς οχον ένετύπωσε της εαυτού προγνώσεως τούς λόγους, κατανοήσαχ αν οτχ ούτε ό προγνούς πάντως αχτχος τών προεγνωσμένων, ούτε τά τούς τύπους τών λόγων της προγνώσεως τού προεγνωκότος δεξάμενα.

Перевод (рус.):

Но подобно тому, как в случае с пророчествами об Иуде сами изречения, если их исследовать, показывают, что Бог не был делателем (причиной) предательства Иуды, но только явил (обозначил), предузнав то, что имело совершиться от его (Иуды) злой воли, помимо Божественного воздействия (не по Его причине), — так и если кто углубится в учение о том, что Бог все предведает, и о [светилах], в которых Он, так сказать, запечатлел смыслы (логосы) Своего предведения, тот уразумеет, что ни Предведающий не является непременно причиной предузнанного, ни то, что приняло в себя образы (типы) смыслов предведения Предведающего.

Это ключевой вывод всего текста, соединяющий экзегезу, полемику с астрологией и учение о Боге.

Аналогия с Иудой: Бог предвидел (προεγνωκώς) злое действие Иуды, проистекающее из его собственной злой воли (κακία). Предвидение Бога не отменяет свободы воли Иуды и не делает Бога Оригеном греха. Бог лишь «обозначил» (δεδήλωκεν) это через пророков.

Перенос на светила: Точно так же и светила (τεχ, в которых запечатлены логосы/смыслы προγνώσεως). Бог, предвидя будущие события (в том числе и свободные поступки людей), запечатлел (ἐνετύπωσε) знаки этих событий в устройстве небесных тел.

Итог: Из этого следует двойное отрицание:

Ни Бог как Предведающий (ὁ προγνούς) не является причиной (αἴτιος) зла.

Ни сами светила (τὰ… δεξάμενα), которые являются лишь «типами» или «образами» (τύπους) этого предведения, не являются причинами.

Ориген завершает свою мысль: звезды — это «запись» Божественного предвидения, доступная для чтения только Ему самому (καί δυνάμεσι θείαις τὰ σημεῖα ἔκκειται — как было сказано в самом начале). Они не управляют миром, а являются знаками, созерцая которые, Бог (и только Бог) видит всю полноту времен, включая свободные действия тварных личностей.

Дополнение к фрагменту 23.3: Знание и причинность на примере Иуды и ветхозаветных обетований.

Предведение и свобода: темпоральная архитектоника Божественного знания.

Дополнение к фрагменту 1: Возвращение к исходному тексту и вопрос о природе знания

Этот методологический откат Оригена крайне важен для понимания всей его богословской герменевтики. Он сознательно выстраивает «кольцевую композицию» текста, возвращая читателя к стиху из Бытия после сложных философских экскурсов. Тем самым Ориген утверждает примат Писания над философией: не экзегеза должна подстраиваться под философские системы (стоицизм, астрологию), а философские категории должны служить уяснению смысла Откровения. Фраза «напомним же себе» (ἑαυτούς ὑπομνήσωμεν) носит здесь характер духовного упражнения, дисциплины мысли, которая, увлекшись полемикой, не должна терять из виду священный текст как единственно надежный ориентир. Это призыв к интеллектуальной трезвости, столь ценимой в аскетической традиции.

Дополнение к фрагменту 2: Гносеология — как мы познаем истину о событиях

Вводя эпистемологическое различие между очевидцем и вестником, Ориген закладывает основы для понимания природы пророчества и знамения. Он тонко замечает, что знание может передаваться по цепочке, причем передатчик может быть совершенно непричастен к самому событию. Это разрушает примитивное магическое мышление, которое видит в знающем обязательно и контролирующего. Для античного сознания, где знание часто отождествлялось с властью, это был важный шаг. Ориген, по сути, говорит: можно знать о будущем, не будучи его причиной, подобно тому, как астроном может предсказать затмение, но не вызывает его. Однако в случае с Богом это знание абсолютно и связано с Его природой, а не с внешним принуждением.

Дополнение к фрагменту 3: Логическая ошибка — смешение вестника и виновника

Описанная Оригеном ошибка — это классический пример «post hoc ergo propter hoc» (после этого — значит, вследствие этого), но перенесенный во временную перспективу будущего. Астрологи совершают именно эту категориальную ошибку: видя знак (звездную конфигурацию), предшествующий событию, они заключают, что знак является причиной события. Ориген же настаивает на необходимости «различения» (διακρίνειν) — важнейшей категории христианской аскетики и интеллектуальной культуры. Ум должен различать (διακρίνειν) между знаком и причиной, между предведением и предопределением, между знанием о свободе и ее отменой. Неспособность к такому различению ведет к духовному рабству, когда человек подчиняет свою свободу мнимым космическим необходимостям.

Дополнение к фрагменту 4: Библейский пример — пророчество об Иуде

Выбор примера с Иудой исключительно показателен. Иуда — не абстрактный персонаж, а конкретная личность, чья трагическая судьба ставила перед ранней Церковью острый вопрос теодицеи: если Бог избрал Иуду и предрек его предательство, не был ли Иуда лишь безвольным инструментом в руках Божественного плана? Ориген смело берет самый сложный случай. Он утверждает, что пророчество не создает предательство, а лишь констатирует его как результат свободного решения Иуды, которое Бог, существуя вне времени, видит как уже состоявшееся. Это важнейший вклад в христианскую антропологию: даже апостол, даже тот, кто был рядом с Христом, сохраняет свободу выбора, и Бог относится к этому выбору с абсолютным уважением, не нарушая его даже в Своем предвечном замысле.

Дополнение к фрагменту 5: Правильное понимание — Бог предвидит, но не принуждает

Здесь Ориген достигает вершины богословской мысли. Он вводит понятие «логосов» (λόγοι) или «смыслов», запечатленных в творении. Это платонический элемент его мысли, но переосмысленный христиански. Мир не просто набор случайных атомов или жестко детерминированных цепей причинности. Мир — это текст, написанный Богом, несущий в себе смыслы (логосы) Его промысла. Звезды — часть этого текста. Они не управляют событиями, но они отражают Божественное видение этих событий. Человек, в отличие от Бога, не может прочесть этот текст полностью, не впадая в ошибку смешения знака и причины. Для человека это знание закрыто (как сказано в начале трактата), и это — благо, ибо иначе свобода была бы уничтожена знанием будущего. Свобода и тайна оказываются неразрывно связаны: Бог знает будущее, но хранит это знание в Себе, чтобы не нарушить свободу любви и выбора. Звезды же — лишь отблеск этого сокровенного ведения, доступный только Божественным силам.

Дополнительное общее заключение ко всем трем частям (23.1, 23.2, 23.3)

Рассмотренные в совокупности три фрагмента из толкования Оригена на Книгу Бытия представляют собой целостную и глубоко продуманную апологию свободы воли перед лицом двух главных угроз эллинистического мира: астрологического фатализма и гностического дуализма. Ориген последовательно проводит мысль о том, что звезды суть знаки (σημεῖα), а не причины (ποιητικά). Он вскрывает нравственную опасность детерминизма, который разрушает этику, молитву и веру в справедливый Суд Божий. Используя изощренную логическую аргументацию (дилемма об астрологах, различение вестника и виновника), он показывает внутреннюю противоречивость астрологических и дуалистических систем. Наконец, на примере Иуды он предлагает положительное учение о Божественном предведении: Бог, будучи вне времени, созерцает свободные действия тварных личностей и, не нарушая их свободы, может запечатлеть знание о них в мироздании. Тем самым Ориген закладывает основы христианской теодицеи и философии свободы, которая будет развиваться последующими отцами Церкви. Его трактат остается актуальным и сегодня, когда вопрос о границах свободы и предопределения, науки и веры, знака и причины вновь стоит перед человеческой мыслью.

23.4 Библейские свидетельства о предведении (Сусанна, пророчество об Иосии)

Библейские свидетельства о Божественном предведении: молитва Сусанны и пророчество человека Божия о жертвеннике Иеровоама

В этом фрагменте Ориген переходит от философской аргументации к библейской, подкрепляя тезис о Божественном предведении (πρόγνωσις) примерами из Священного Писания.

Общая аннотация (краткое содержание данной части)

Ориген доказывает, что Бог заранее знает все будущие события. Сначала он утверждает, что это очевидно из самого понятия о Боге (из довеска, достоинства Божественного ума). Затем, для полноты аргументации, он приводит два ярких библейских примера: 1) Молитва Сусанны, исповедующей Бога как «ведца тайн»; 2) Развернутое пророчество человека Божия против жертвенника Иеровоама, где за сотни лет предсказывается имя царя Иосии и конкретные события. Эти примеры должны показать, что библейский Бог принципиально отличается от безличной судьбы: Он — Личность, знающая будущее, но не обязательно являющаяся его причиной.

1: Предведение Бога как аксиома (довод от разума)

Оригинал (греч.):

«{Ό} τχ μεν ούν έ'καστον τών έσομένων προ πολλού οχδεν ό θεος γενησόμενον, καχ χωρχς μεν γραφης αύτόθεν έκ της έννοχας της περχ θεού δηλον τω συνχέντχ άξχωμα δυνά μεως νού θεού.

Перевод (рус.):

Итак, что Бог задолго знает каждое из будущих событий, как оно произойдет — это ясно и без Писания, само собой, из самого понятия о Боге, для всякого разумеющего, [из понятия] о достоинстве (величии) силы ума Божия.

Ориген начинает с утверждения, которое для него является аксиоматичным в рамках христианского теизма.

Естественное богословие: Он апеллирует к разуму (τῷ συνιέντι), утверждая, что само понятие о Боге как о совершенном и всемогущем Уме (νοῦς) подразумевает Его всеведение, включая знание будущего (πρόγνωσις).

Достоинство Бога: Фраза «ἀξίωμα δυνάμεως νοῦ θεοῦ» (достоинство силы ума Божия) указывает на то, что для христианского сознания неведение было бы умалением Божественного совершенства. Бог видит всю полноту времени сразу, в вечном «сейчас».

2: Библейское подтверждение — свидетельство Сусанны

Оригинал (греч.):

Εχ δε δεχ καχ άπο τών γραφών τούτο παραστησαχ, πλήρεχς μέν εχσχν αχ προφητεχαχ τοχούτων παραδεχγμάτων· καχ κατά τήν Σωσάνναν δε τού θεού γχνώσκοντος τά πάντα πρχν γενέσεως αύτών, ούτω λέγουσαν· « {Ό} θεος ό αχώνχος ό τών κρυπτών γνώστης, ό εχδώς τά πάντα πρχν γενέσεως αύτών, σύ έπχστασαχ οτχ ψευδη μου κατεμαρτύρησαν ούτοχ.»

Перевод (рус.):

Если же нужно подтвердить это и из Писаний, то пророчества полны таких примеров. И [вспомним] Сусанну, которая говорит о Боге, знающем всё прежде бытия (рождения) их: «Боже вечный, ведец тайных, знающий всё прежде бытия их! Ты знаешь, что они ложно свидетельствовали против меня» (Дан. 13:42—43, LXX).

Ориген переходит к Священному Писанию (τοῦτο καὶ ἀπὸ τῶν γραφῶν παραστῆσαι). Первый пример — из истории Сусанны (книга пророка Даниила).

Контекст молитвы: Сусанна, ложно обвиненная в прелюбодеянии старейшинами, взывает к Богу. Ее молитва содержит важнейшее богословское определение: Бог — «ведец тайных» (ὁ τῶν κρυπτῶν γνώστης) и знает всё «прежде бытия их» (πρὶν γενέσεως αὐτῶν).

Значение: Этот стих показывает, что предведение Бога простирается на сокровенные мысли и поступки людей, даже на ложные свидетельства, которые еще не были произнесены. Это подчеркивает личностный характер Бога, который слышит мольбу и знает правду, скрытую от людей. Для Оригена это важно, так как показывает, что знание будущего не отменяет ни молитвы, ни справедливости (Бог знает ложь старейшин и накажет их, а Сусанну оправдает).

3: Библейское подтверждение — пророчество об Иосии (контекст)

Оригинал (греч.):

Σαφέστατα δε έν τη τρχτη τών βασχλεχών καχ όνομα βασχλεύσοντος καχ πράξεχς άνεγράφησαν προ πλεχόνων έτών τού γενέσθαχ προφητευόμενα ούτως· «Καχ έποχησεν «Ιεροβοάμ εορτήν έν τω μηνχ τω ογδόω έν τη πεντεκαχδεκάτη ήμέρα τού μηνος κατά τήν εορτήν τήν έν γη Ιούδα, καχ άνέβη έπχ το θυσχαστήρχον το έν Βαχθήλ ο έποχησεν ταχς δαμάλεσχν αχς έποχησεν.» Εχτα μετ» ολχγα· «Καχ χδού άνθρωπος τού θεού έξ Ιούδα παρεγένετο έν λόγω κυρχου εχς Βαχθήλ, καχ «Ιεροβοάμ εχστήκεχ έπχ το θυσχαστήρχον αύτού έπχθύσαχ.

Перевод (рус.):

И самым ясным образом в Третьей книге Царств записаны заранее, за много лет до свершения, пророчества и об имени имеющего воцариться, и о делах. Вот как: «И устроил Иеровоам праздник в восьмом месяце, в пятнадцатый день месяца, подобный празднику, который в земле Иудейской, и взошел на жертвенник, который в Вефиле, чтобы приносить жертву тельцам, которых сделал». Затем немного спустя: «И вот, человек Божий пришел из Иудеи по слову Господню в Вефиль, в то время как Иеровоам стоял у жертвенника, чтобы совершить курение» (3 Цар. 12:32; 13:1).

Ориген обращается к самому, по его мнению, яркому примеру — истории из 3-й книги Царств.

Контекст греха: Он кратко напоминает предысторию: Иеровоам, первый царь северного (Израильского) царства, ввел идолопоклонство (золотые тельцы в Вефиле и Дане), установив свой праздник и жертвенник, чтобы отвратить народ от храма в Иерусалиме. Это считается тяжким грехом, за который последует суд.

Сцена: В момент, когда Иеровоам совершает нечестивое жертвоприношение, в Вефиль приходит безымянный пророк («человек Божий»).

4: Содержание пророчества

Оригинал (греч.):

Καχ έπεκάλεσεν έπχ το θυσχαστήρχον έν λόγω κυρχου, καχ εχπεν· Θυσχαστήρχον, θυσχαστήρχον, τάδε λέγεχ κύρχος· Ιδού υχος τχκτεταχ τω οχκω Δαϋχδ, Ίωσχας όνομα αύτω, καχ θύσεχ έπχ σε τούς χερεχς τών ύψηλών τών έπχθυόντων έπχ σέ, καχ οστά άνθρώπων καύσεχ έπχ σέ. Καχ εδωκεν έν τη ήμέρα εκείνη τέρας, λέγων· Τούτο το τέρας ο έλαλησε κύριος λέγων· Ιδού το θυσιαστήριον ρήγνυταχ, καί έκχυθήσεταχ ή πχότης ή έπ» αύτω.»

Перевод (рус.):

«И обратился к жертвеннику по слову Господню, и сказал: „Жертвенник, жертвенник! Так говорит Господь: вот, родится сын дому Давидову, имя ему Иосия, и принесет он на тебе в жертву священников высот, совершающих на тебе курение, и человеческие кости сожжет на тебе“. И дал в тот день знамение, сказав: „Вот знамение того, что изрек Господь: вот, жертвенник распадается, и пепел (тук) с него прольется“» (3 Цар. 13:2—3).

Ориген приводит текст пророчества целиком, чтобы подчеркнуть его поразительную конкретность.

Имя: Пророк предсказывает рождение царя из дома Давидова по имени Иосия (Ἰωσίας).

Действие: Этот будущий царь осквернит жертвенник в Вефиле, сжигая на нем кости языческих жрецов. Это было исполнением суда над идолопоклонством Иеровоама.

Знамение (τέρας): Для подтверждения истинности пророчества дается немедленное знамение: жертвенник расколется, и пепел (тук) прольется.

Хронология: Важно, что Иосия царствовал в Иудее примерно через 300 лет после Иеровоама (VII век до н.э. против X века до н.э.). Пророчество называется по имени царя, который еще не родился, и описывает его конкретные действия. Это для Оригена — неопровержимое доказательство реальности Божественного предведения.

5: Исполнение пророчества

Оригинал (греч.):

Καί μετ» ολίγα δηλούταχ, δτχ «καί το θυσιαστήριον έρραγη, καί έξεχύθη ή πχότης από τού θυσιαστηρίου κατά το τέρας, ο έδωκεν ό άνθρωπος τού θεού έν λόγω κυρίου».

Перевод (рус.):

И немного спустя сообщается, что «и жертвенник распался, и пролился пепел (тук) с жертвенника, согласно знамению, которое дал человек Божий словом Господним» (3 Цар. 13:5).

Ориген кратко констатирует исполнение ближайшей части пророчества — знамения.

Подтверждение: Жертвенник действительно распался (ἐρράγη) в тот же момент. Это подтверждает, что слово пророка было истинным, от Бога.

Логика аргумента: Если Бог так точно знает ближайшее будущее (распадение жертвенника) и через пророка дает об этом знамение, то Он, несомненно, знает и отдаленное будущее (рождение и деяния царя Иосии). Этот пример служит мостом к следующей части рассуждения (23.5), где Ориген, вероятно, будет говорить об исполнении пророчества об Иосии и делать окончательные выводы о природе знамений и предведения.

Таким образом, в этом е Ориген создает прочную библейскую основу для своего тезиса: предведение Бога — это реальность, подтвержденная историей и Писанием, и она не имеет ничего общего с языческой идеей слепой судьбы, управляемой звездами.

Дополнение к фрагменту 23.4: Библейские свидетельства о предведении и их связь с обетованиями о телесных благах.

Библейская герменевтика предведения: от исповедания личности к историческому свидетельству.

Дополнение к фрагменту 1: Предведение Бога как аксиома (довод от разума)

Этот краткий, но емкий тезис Оригена заслуживает особого внимания, поскольку он задает иерархию источников богословского знания. Утверждая, что предведение Бога ясно «само собой, из самого понятия о Боге» (αὐτόθεν ἐκ τῆς ἐννοίας τῆς περὶ θεοῦ), Ориген следует александрийской традиции, признающей возможность естественного богословия. Разум, созерцая совершенство Божественного Ума (νοῦς), может заключить, что Ему не может быть присуще неведение. Однако важно подчеркнуть нюанс: Ориген не считает это знание тождественным платоновскому «припоминанию» или чисто логической дедукции. Это скорее «со-ображение» (συνιέντι — от συνίημι, «сводить вместе, понимать»), когда ум, очищенный верой, усматривает внутреннюю согласованность идеи Бога и атрибута всеведения. Тем самым Ориген показывает, что библейское откровение не противоречит разуму, но восполняет и подтверждает то, к чему разум может лишь приблизиться.

Дополнение к фрагменту 2: Библейское подтверждение — свидетельство Сусанны

Выбор примера Сусанны глубоко символичен. Это история не о царе или пророке, а о частном человеке, женщине, ставшей жертвой клеветы. Ориген тем самым подчеркивает, что Божественное предведение простирается не только на макрособытия истории, но и на микрособытия личной судьбы. Молитва Сусанны, обращенная к Богу как «ведцу тайных» (τῶν κρυπτῶν γνώστης), раскрывает важнейший аспект библейского Бога: Он — Личность, вступающая в диалог с человеком. В отличие от безличной судьбы (εἱμαρμένη), которой можно только подчиниться, Богу можно молиться, Ему можно открыть свое сердце. Его предведение не отменяет справедливости, а, напротив, гарантирует ее, ибо Он знает истину, сокрытую от человеческого суда. Сусанна взывает не к «случаю» и не к «звездам», а к Тому, Кто видит глубины сердца, и это делает молитву осмысленной.

Дополнение к фрагменту 3: Библейское подтверждение — пророчество об Иосии (контекст)

Ориген тщательно воспроизводит контекст греха Иеровоама, чтобы показать: пророчество произносится не в вакууме, а в конкретной исторической ситуации отступления от Бога. Жертвенник в Вефиле, установленный для поклонения тельцам, — это символ человеческого произвола, попытки создать «удобную» религию вместо той, что заповедана Богом. И вот в этот момент, когда нечестие достигает апогея, является пророк. Само появление «человека Божия» (ἄνθρωπος τοῦ θεοῦ) из Иудеи знаменательно: он приходит из того самого царства, где сохранилось истинное богопочитание, как живое свидетельство того, что Бог не оставил Свой народ и действует в истории. Пророчество звучит как приговор текущему беззаконию, но произносится оно задолго до исполнения, что подчеркивает суверенитет Бога над временем.

Дополнение к фрагменту 4: Содержание пророчества

Конкретность этого пророчества поражала воображение как иудейских, так и христианских экзегетов. Ориген акцентирует внимание на двух моментах: имя («Иосия») и действие («кости человеческие сожжет»). Имя — это уникальный идентификатор личности. Предсказать имя человека за триста лет до его рождения — значит обладать абсолютным знанием будущего, которое невозможно объяснить никакой естественной причинностью. Это знание может принадлежать только Творцу времени. Действие Иосии (осквернение жертвенника) носит характер религиозной реформы, борьбы с идолопоклонством. Тем самым пророчество показывает, что Бог не только знает будущее, но и имеет план истории, в котором зло (идолопоклонство Иеровоама) будет наказано, а истинное богопочитание восстановлено. Немедленное знамение (распадение жертвенника) служит «печатью» достоверности, удостоверяя, что говорящий — действительно посланник Бога, а не лжепророк.

Дополнение к фрагменту 5: Исполнение пророчества

Краткое упоминание о немедленном исполнении знамения (распадении жертвенника) выполняет важную апологетическую функцию. Оно показывает, что пророческое слово не есть отвлеченное теоретизирование, но действенная сила, изменяющая реальность. Однако для Оригена это лишь «задаток» полного исполнения. Главное — отдаленное будущее, свершившееся в дни царя Иосии (4 Цар. 23:15—20). Тот факт, что имя царя было произнесено задолго до его рождения, служит неопровержимым доказательством того, что библейский Бог радикально отличается от языческих божеств и безличной судьбы. Он — Господь истории, Который знает «от начала то, что еще не совершилось» (Ис. 46:10). Это знание не связывает человеческую свободу (Иосия действует ревностно и добровольно), но встраивает ее в Божественный промысл, где даже злые действия (Иеровоама) в конечном счете обращаются к торжеству правды Божией. Ориген готовит читателя к финальному выводу: знамения (будь то звезды или пророчества) суть лишь указатели, а не причины, и истинное их значение открыто только Богу и Его силам.

23.5 Пророчества как знамения (Кир, Даниил, Христос)

Пророчества как знамения Божественного предведения: о Кире, о смене империй в видении Даниила, о Христе и о разрушении Иерусалима.

В этом обширном фрагменте Ориген продолжает библейскую аргументацию, приводя все новые примеры конкретных пророчеств, чтобы закрепить главный тезис: Божественное предведение (πρόγνωσις) реально, подробно и не имеет ничего общего с астрологическим детерминизмом.

Общая аннотация (краткое содержание данной части)

Ориген приводит серию ветхозаветных пророчеств, демонстрирующих, что Бог знает будущее в мельчайших деталях, включая имена людей, смену царств и отдаленные исторические события. Примеры включают: пророчество Исайи о Кире (названном по имени за 150 лет), видение Даниила о смене империй (Навуходоносор и статуя), пророчество Даниила о македонском завоевании и диадохах (Александр и его преемники), а также многочисленные пророчества о Христе. Все это, по мысли Оригена, служит доказательством Божественного предведения (σημεῖα τῆς τοῦ θεοῦ προγνώσεως), но не превращает Бога в причину зла или греха.

1: Пророчество Исайи о Кире (имя и миссия).

Оригинал (греч.):

Καί έν τω «Ησαχα γενομένω προ πολλού της αχχ μαλωσίας της εις Βαβυλώνα, μεθ» ην αιχμαλωσίαν ύστερόν ποτε γίνεται Κύρος ό Περσών βασιλεύς συνεργήσας τη οικοδομή τού ναού γενομένη κατά τούς χρόνους Ίσδρα, ταύτα περί Κύρου ονομαστί προφητεύεται· «Ούτω λέγει κύριος ό θεος τω χριστώ μου Κύρω, ού έκρατησα της δεξιάς αύτού έπακούσαχ έμπροσθεν αύτού έθνη, καί ίσχύν βασιλέων δχαρρήξω, άνοίξω έμπροσθεν αύτού θύρας, καί πόλεις ού συγκλεχσθήσονταχ· Έγώ έμπροσθέν σου προ πορεύσομαχ καί όρη όμαλχώ, θύρας χαλκάς συντρίψω καί μοχλούς σχδηρούς συνθλασω· καί δώσω σοχ θησαυρούς σκοτεινούς, άποκρύφους, άορατους άνοίξω σοχ, ίνα γνώς δτχ έγώ κύριος ό θεος ό καλών το όνομα σου θεος Ισραήλ. «Ένεκεν τού παχδός μου Ιακώβ καί Ισραήλ τού έκλεκτούμου, έγώ καλέσω σε τω ονόματί σου καί προσδέξομαί σε.»

Перевод (рус.):

И у Исаии, жившего задолго до плена Вавилонского, после которого плена впоследствии появился Кир, царь Персидский, содействовавший построению храма, бывшему во времена Ездры, — вот что пророчествуется о Кире по имени: «Так говорит Господь Бог помазаннику Моему Киру: Я держу тебя за правую руку, чтобы покорить пред ним народы, и сокрушу силу царей; отворю пред ним двери, и ворота не затворятся; Я пойду пред тобою и горы уровняю, двери медные сокрушу и запоры железные сломаю; и отдам тебе хранимые во тьме сокровища и сокрытые богатства, дабы ты познал, что Я Господь, Бог Израилев, называющий тебя по имени. Ради Иакова, раба Моего, и Израиля, избранного Моего, Я назвал тебя по имени, почтил тебя, хотя ты не знал Меня» (Ис. 45:1—5).

Ориген приводит одно из самых сильных мест в Библии, доказывающих Божественное предведение.

Хронология: Пророк Исаия жил в VIII веке до н. э. Кир Великий, царь Персии, издал указ о возвращении иудеев из плена и восстановлении Храма в 538 г. до н. э. Разрыв — около 150—200 лет. Исаия предсказывает это событие и называет имя царя (ὀνομαστί), который еще не родился.

«Помазанник» (χριστός): Ориген обращает внимание, что Бог называет языческого царя Кира «помазанником Моим» (τῷ χριστῷ μου). Это показывает, что Бог может действовать через кого угодно для достижения Своих целей, не лишая их свободы воли.

Цель: Бог говорит: «дабы ты познал, что Я Господь… называющий тебя по имени». То есть само исполнение пророчества служит свидетельством о Боге для Кира и для всех народов.

2: Свидетельство языческих историков

Оригинал (греч.):

Σαφώς γάρ καί έκ τούτων δεδήλωταχ, δτχ δχά τον λαόν, ον εύεργέτησεν ό Κύρος, ό θεος μή γχνώσκοντχ αύτω τήν καθ» Εβραίους θεοσέβειαν έδωρήσατο έθνών πλεχόνων άρξαχ· καί έστχ ταύτα μαθείν καί άπο Ελλήνων τών άναγραψαντων τά περί τον προφητευθέντα Κύρον.

Перевод (рус.):

Ибо ясно и из этого показано, что ради народа, которому благодетельствовал Кир, Бог даровал ему, не знавшему богопочтения по обычаю евреев, владычествовать над многими народами. И можно узнать об этом и от эллинов (греков), описавших историю этого предреченного Кира.

Ориген подкрепляет библейское свидетельство ссылкой на светскую историю.

Внешнее подтверждение: Он апеллирует к трудам греческих историков (например, Геродоту, Ктесию), которые описывали жизнь и завоевания Кира. Это показывает, что христианство не боится проверки фактами и историей. То, что предсказано в Библии, подтверждается и независимыми источниками.

Теологический вывод: Бог возвысил Кира не за его благочестие (которого не было), а ради народа Израиля (διὰ τὸν λαόν), показывая тем самым Свою заботу о Своем народе и Свою власть над историей.

3: Сон Навуходоносора (статуя и смена империй)

Оригинал (греч.):

Ίτχ δε καί έν τω Δανχήλ, Βαβυλωνίων βασχλευόντων τότε, τω Ναβουχοδονόσορ δείκνυνταχ αχ έσόμεναχ βασχλείαχ μετ“ αύτόν. Δείκνυνταχ δε δχά της εχκόνος· χρυσίου μεν της Βαβυλωνίων άρχης ονομαζομένης, άργυρίου δε της Περσών, χαλκού δε της Μακεδόνων, σχδήρου δε της „Ρωμαίων.

Перевод (рус.):

И также у Даниила, когда царствовали тогда Вавилоняне, Навуходоносору показываются будущие после него царства. Показываются они через истукан: золото означает владычество Вавилонян, серебро — Персов, медь — Македонян, железо — Римлян.

Ориген переходит к книге пророка Даниила (глава 2) — классическому тексту о предопределении истории Богом.

Сон Навуходоносора: Вавилонскому царю снится огромный истукан, состоящий из разных металлов.

Толкование Даниила: Даниил истолковывает сон как смену четырех мировых империй: Вавилон (золотая голова), Мидо-Персия (серебряные грудь и руки), Греческая империя Александра Македонского (медный чрево), Римская империя (железные ноги). Затем камень, оторвавшийся от горы (образ Царства Божия), разрушает истукан.

Значение: Ориген использует этот пример, чтобы показать: Бог знает не только имена отдельных людей, но и всю мировую историю на столетия вперед. Смена империй — не случайность и не результат слепой судьбы (εἱμαρμένη), а часть Божественного плана.

4: Пророчество Даниила об Александре Македонском и диадохах

Оригинал (греч.):

Καί παλχν έν τω αύτω προφήτη τά περί Δαρείον καί Αλέξανδρον, καί τούς τέσσαρας δχαδόχους Αλεξάνδρου τού Μακεδόνων βασχλέως, καί Πτολεμαίον τον της Αχγύπτου άρξαντα τον έπχκαλούμενον Λαγών, ούτω προφητεύεταχ· «Καί χδού τραγος αχγών ήρχετο άπο λχβος έπί πρόσωπον πασης της γης· καί τω τραγω κέρας άνά μέσον τών οφθαλμών. Καί ήλθεν έως τού κρχού τού τά κέρατα έχοντος, ού εχδον έστώτος ένώπχον τού Ούβαλ, καί έδραμε προς αύτον ένώπχον της χσχύος αύτού. Καί εχδον αύτον φθανοντα έως τού κρχού, καί έξηγρχώθη προς αύτόν, καί έπαχσε τον κρχον καί συνέτρχψεν άμφότερα τά κέρατα αύτού· καί ούκ ήν χσχύς τω κρχω στηναχ ένώπχον αύτού· καί έρρχψεν αύτον έπί τήν γην καί συνεπατησεν αύτόν, καί ούκ ήν ό έξαχρούμενος τον κρχον έκ χεχρος αύτού. Καί ό τραγος τών αχγών έμεγαλύνθη έως σφόδρα· καί έν τω χσχύσαχ αύτον συνετρίβη το κέρας αύτού το μέγα, καί άνέβη έτερα κέρατα τέσσαρα ύποκατω αύτού εχς τούς τέσσαρας άνέμους τού ούρανού. Καί έκ τού ένος έξηλθε κέρας εν χσχυρόν, καί έμεγαλύνθη περχσσώς προς τον νότον καί τήν δύσχν.»

Перевод (рус.):

И снова у того же пророка о Дарии и Александре, и о четырех преемниках Александра, царя Македонского, и о Птолемее, владевшем Египтом, прозванном Лагом (сыном Лага), пророчествуется так: «Вот, козел (косматый) шел от запада по лицу всей земли; и у козла был видный рог между его глазами. Он пошел до барана, имеющего рога, которого я видел стоящим перед рекою (Увалом), и устремился на него во всей ярости силы своей. И я увидел, как он, приблизившись к барану, рассвирепел на него, и поразил барана, и сломал у него оба рога; и не стало силы у барана устоять против него, и он поверг его на землю и растоптал его, и не было никого, кто бы спас барана от него. Тогда козел (косматый) чрезвычайно возвеличился; но когда он усилился, то сломился большой рог его, и вышли на место его четыре других, к четырем ветрам небесным. И от одного из них вышел один крепкий рог, и чрезвычайно разросся к югу и к востоку» (Дан. 8:5—9).

Ориген приводит еще одно пророчество из Даниила (глава 8), которое считается классическим примером точного предсказания истории эллинизма.

Символика: Овен с двумя рогами — Мидо-Персидское царство (цари Дарий и Ксеркс). Козел с одним большим рогом — Александр Македонский, стремительно завоевывающий Персию с запада.

Сломленный рог: Внезапная смерть Александра в расцвете сил («сломился большой рог его»).

Четыре рога: Разделение империи Александра между его полководцами — диадохами: Кассандр (Македония и Греция), Лисимах (Фракия и Малая Азия), Селевк (Сирия и Вавилон), Птолемей Лаг (Египет). Ориген специально упоминает Птолемея Лага.

«Один крепкий рог»: Многие толкователи видят здесь Антиоха Епифана, одного из царей династии Селевкидов, который жестоко преследовал иудеев («разросся к югу и востоку»).

Значение: Ориген показывает, что Библия содержит невероятно точные исторические предсказания на сотни лет вперед, что доказывает: Бог — Подлинный Владыка истории.

5: Пророчества о Христе и о разрушении Иерусалима

Оригинал (греч.):

Τί δε δεχ λέγεχν τάς περί Χρχστού προφητείας, οίον τόπον γενέσεως αύτού Βηθλεέμ, καί τόπον άνατροφης αύτού Ναζαρα, καί τήν εχς Αίγυπτον άναχώρησχν, καί τεραστχα α έποίησε, καί τίνα τρόπον ύπο Ιούδα τού εχς άποστολήν κεκλημένου προεδόθη; παντα γάρ ταύτα σημεία έστχ της τού θεού προγνώσεως. Αλλά καί αύτος ό σωτήρ, « {Ό} ταν, φησίν, χδητε κυκλουμένην ύπο στρατοπέδων τήν Ιερουσαλήμ, τότε γνώσεσθε δτχ ήγγχκεν ή έρήμωσχς αύτης.» Προεχπε γάρ το ύστερον συμβεβηκος τέλος της κατασκαφης Ιερουσαλήμ.

Перевод (рус.):

Что же нужно говорить о пророчествах о Христе: о месте рождения Его — Вифлееме, о месте воспитания Его — Назарете, о бегстве в Египет, о чудесах, которые Он совершил, и о том, каким образом Он был предан Иудой, призванным в апостольство? Ибо всё это — знамения Божественного предведения. Но и сам Спаситель говорит: «Когда увидите Иерусалим, окруженный войсками, тогда знайте, что приблизилось запустение его» (Лк. 21:20). Ибо Он предсказал имевшее впоследствии совершиться конечное разрушение Иерусалима.

Ориген завершает свою библейскую армаду примерами из Нового Завета.

Пророчества о Христе: Кратко перечисляются ветхозаветные пророчества, исполнившиеся в Иисусе: рождение в Вифлееме (Мих. 5:2), название Назареем (не прямое пророчество, но тема), бегство в Египет (Ос. 11:1), чудеса (Ис. 35:5—6), предательство Иуды (Пс. 40:10).

Пророчество Самого Христа: Ориген приводит слова Иисуса о разрушении Иерусалима (Лк. 21:20), которое произошло в 70 г. н.э. через 40 лет после распятия. Это пророчество, записанное до события, служит дополнительным подтверждением.

Итоговый тезис: Все эти примеры Ориген называет «знамениями Божественного предведения» (σημεῖα τῆς τοῦ θεοῦ προγνώσεως). Они нужны не для того, чтобы мы пытались выведать будущее (как астрологи), а для того, чтобы мы утвердились в вере и увидели, что история имеет Смысл и Направление, задаваемые Богом, а не звездами.

Дополнение к фрагменту 23.5: Пророчества как знамения и их связь с обетованиями о телесных благах.

Пророчество как окно в провидение: библейская эпистемология истории.

Дополнение к фрагменту 1: Пророчество Исайи о Кире (имя и миссия)

Это пророчество уникально тем, что содержит прямое именование языческого правителя, который еще не родился. Ориген, будучи филологом, не мог не обратить внимания на силу этого аргумента. В античной культуре имя мыслилось как нечто сокровенно связанное с сущностью человека. Предсказать имя — значит проникнуть в самую сердцевину будущей личности. Но Ориген подчеркивает и другой аспект: Бог называет Кира «помазанником» (χριστός), хотя тот не знает истинного Бога. Это революционная мысль: Бог может избирать и использовать для Своих целей людей вне формальной принадлежности к избранному народу. Тем самым Ориген показывает, что Божественное предведение и промысл объемлют всю историю, а не только священную, и действуют через самые неожиданные орудия, не нарушая их свободы.

Дополнение к фрагменту 2: Свидетельство языческих историков

Апелляция Оригена к греческим историкам знаменует важный методологический принцип раннехристианской апологетики: не бояться диалога с внешней культурой и использовать ее свидетельства для подтверждения истинности Откровения. Ориген, получивший блестящее эллинское образование, хорошо знал труды Геродота и других историков. Он указывает, что светская история подтверждает: Кир действительно существовал, завоевал Вавилон и позволил иудеям вернуться на родину. Таким образом, библейское пророчество оказывается не благочестивым вымыслом, а документом, точность которого верифицируется независимыми источниками. Это закладывает основы христианской философии истории, где вера и факт не противостоят, но свидетельствуют друг о друге.

Дополнение к фрагменту 3: Сон Навуходоносора (статуя и смена империй)

Образ статуи из разных металлов, истолкованный Даниилом, стал парадигмальным для христианского понимания истории как линейного процесса, имеющего цель и завершение. Ориген акцентирует именно это: история не есть циклическое вращение, как учили стоики, и не хаотическое нагромождение случайностей, как могли бы сказать эпикурейцы. История — это драма, сценарий которой известен Богу. Смена империй — не результат военного счастья или звездных констелляций, а реализация Божественного плана, который ведет мир к финальному торжеству Царства Божия (камень, разбивающий истукан). Важно, что Ориген видит в Римской империи последнюю («железную») мировую державу перед эсхатоном, что было типично для раннехристианского сознания.

Дополнение к фрагменту 4: Пророчество Даниила об Александре Македонском и диадохах

Этот фрагмент из 8-й главы Даниила поражает своей исторической конкретностью. Ориген, как толкователь, видит в символических образах («козел», «рога») реальные исторические фигуры и процессы. Для него важно показать, что Библия говорит не только об общих истинах, но и о конкретных событиях, которые можно проверить по историческим хроникам. Стремительный побег Александра («козел… шел от запада… не касаясь земли»), его внезапная смерть в расцвете сил («сломился большой рог»), разделение империи на четыре части («четыре рога») — все это, по мысли Оригена, есть «σημεῖα» (знамения), доказывающие, что Бог знает будущее так же досконально, как и прошлое. Это знание — не абстрактное, а детальное, включающее в себя судьбы народов и царей.

Дополнение к фрагменту 5: Пророчества о Христе и о разрушении Иерусалима

Заключительный аккорд библейской аргументации — пророчества о Христе и о разрушении Иерусалима. Ориген выстраивает своеобразную пирамиду: от Ветхого Завета к Новому, от предсказаний о Христе к предсказаниям Самого Христа. Это подчеркивает преемственность Откровения и его внутреннее единство. Особо значимо пророчество Христа о гибели Иерусалима. Для читателей Оригена (III век) это уже была история, свершившийся факт (разрушение 70-го года). Таким образом, пророчество Иисуса, записанное в Евангелии до события, служит не менее убедительным доказательством Его Божественного достоинства, чем ветхозаветные пророчества о Нем. Ориген подводит читателя к выводу, что вся библейская история пронизана нитью предведения, и этот факт должен укреплять веру, а не подталкивать к суеверному выведыванию будущего. Знамения даны, чтобы мы видели Промысл, а не чтобы мы пытались проникнуть в тайны, которые Бог оставил при Себе (καὶ δυνάμεσι θείαις τὰ σημεῖα ἔκκειται).

23.6 Звезды — знамения для небесных сил, астрология — от падших ангелов

О том, что звезды установлены и движутся для того, чтобы служить знамениями не для людей, но для небесных сил; о происхождении астрологии от падших ангелов и о четырех главных вопросах исследования.

В этом фрагменте Ориген подводит итог всему рассуждению, возвращаясь к исходным тезисам и предлагая стройную систему ответов на поставленные в начале вопросы. Здесь же дается важное дополнение о происхождении астрологии (от падших ангелов) и о том, кому на самом деле открыты небесные знамения.

Общая аннотация (краткое содержание данной части)

Ориген, доказав реальность Божественного предведения на множестве библейских примеров, возвращается к космологии и астрологии. Он объясняет, что движение звезд (включая планеты) установлено Богом для того, чтобы служить знамениями (σημεῖα), но не для людей, а для высших, разумных сил (ангелов, «динамис»). Люди же впали в заблуждение, либо наблюдая за повторяющимися явлениями, либо, что важнее, научившись этому от падших ангелов, которые преступили свою небесную «таксис» (порядок). В конце Ориген четко формулирует четыре главных вопроса, которые будут (или были) рассмотрены, создавая композиционное кольцо с самым началом трактата.

1: Истинное назначение звездного движения

Оригинал (греч.):

Λποδεδεχγμένου τοίνυν ήμίν περί τού προγνώστην εχναχ τον θεον ούκ άκαίρως, ίνα δχηγησώμεθα πώς οχ άστέρες γίνονταχ εχς σημεχα, νοητέον τούς άστέρας ούτω τεταχθαχ κχνεχσθαχ, έναντχοφορούντων τών καλουμένων πλανωμένων τοχς άπλανέσχν, ίνα σημεχα άπο τού σχημα τχσμού τών άστέρων παντων τών περί έκαστον γχνομένων καί τών καθόλου λαμβανοντες γχνώσκωσχν, ούχί οχ άνθρωποχ (πολλω γάρ μείζον ή κατά άνθρωπον το δύνασθαχ κατά άλήθεχαν έκλαμβανεχν άπο της κχνήσεως τών άστέρων τά περί έκαστου τών δ τί ποτε ένεργούντων ή πασχόντων), άλλ» αχ δυναμεχς, ας άναγκαίον δχά πολλά ταύτα γχνώσκεχν, ώς κατά δύναμχν έν τοίς έξης δείξομεν.

Перевод (рус.):

Итак, поскольку нами не некстати доказано, что Бог является предведущим, — чтобы нам изъяснить, каким образом звезды бывают для знамений, — должно понимать, что звезды установлены и движутся так, что так называемые блуждающие (планеты) движутся противоположно неподвижным [звездам], дабы, принимая знамения от положения (схематизма) всех звезд о происходящем с каждым [человеком] и о всеобщих [событиях], познавали — не люди (ибо возможность истинно истолковывать по движению звезд то, что касается каждого из действующих или испытывающих что-либо, гораздо выше человеческих сил), но силы (δυνάμεις), которым необходимо по многим причинам это знать, как мы по мере сил покажем в последующем.

Это ключевой для понимания всей космологии Оригена.

· Устройство космоса: Ориген признает сложность небесных движений (планеты движутся «противоположно» — έναντιοφορούντων — неподвижным звездам, т.е. имеют собственное, попятное движение). Это знание он берет из современной ему астрономии.

· Адресат знамений: Самое важное утверждение: знамения предназначены не для людей. Человеческий ум слишком слаб, чтобы по звездам истинно познавать (κατὰ ἀλήθειαν ἐκλαμβάνειν) судьбу каждого человека.

· Божественные Силы (δυνάμεις): Знамения открыты неким «силам». Под δυνάμεις здесь понимаются ангельские чины, небесные служебные духи. Именно они, созерцая движение небесных тел (которые суть «типы» Божественного предведения), могут читать эту «книгу» и узнавать волю Бога о мире. Это возвращает нас к самому первому у текста (23.1): «δυνάμεσι θείαις τὰ σημεῖα ἔκκειται».

2: Происхождение астрологии (падшие ангелы и человеческие наблюдения)

Оригинал (греч.):

Σανθέντες δε οχ άνθρωποχ έκ τινων τηρήσεων, η καί έκ διδασκαλίας αγγέλων τήν ιδίαν τάξιν παραβεβηκότων καί έπί τρ του γένους ημών έπιτριβρ διδαξάντων περί τούτων τινά, ωήθησαν τους αφ» ών τα σημεία οίονται λαμβάνειν αιτίους ύπάρχειν τούτων, α σημαίνειν ό λόγος φησί· περί ών καί αύτών ώς έν έπιτομή κατα δύναμιν έπιμελέστερον εύθέως διαληψόμεθα.

Перевод (рус.):

Люди же, обманувшись отчасти на основании некоторых наблюдений, отчасти же вследствие учения ангелов, преступивших свой собственный чин (τάξιν) и на пагубу роду нашему научивших кое-чему об этом, — люди вообразили, что те [существа/светила], от которых они, как им кажется, получают знамения, являются причинами того, о чем, по слову [Писания], они лишь знаменуют. Об этом и о них (об этих предметах) мы вкратце, по мере сил, тотчас же скажем подробнее.

Ориген дает свое объяснение тому, почему люди вообще занимаются астрологией и верят в нее. Это не просто ошибка, а следствие грехопадения в духовном мире.

· Два источника заблуждения:

1. Эмпирический (τηρήσεις): Люди замечали некоторые повторяющиеся совпадения (например, восход Сириуса совпадал с разливом Нила) и делали из этого ложные обобщения о причинно-следственных связях.

2. Демонический (διδασκαλία ἀγγέλων): Главный источник — учение падших ангелов. Ориген опирается на распространенную в раннем христианстве традицию (основанную на книге Еноха и Быт. 6), согласно которой падшие ангелы («стражи»), смешавшиеся с человеческими дочерьми, научили людей запретным знаниям, включая астрологию, магию и гадания.

· Преступление чина (τάξις): Ангелы преступили свою небесную иерархию (τὴν ἰδίαν τάξιν παραβεβηκότων) и открыли людям тайны, которые им знать не положено. Это было сделано «на пагубу» (ἐπὶ τριβῇ — букв. «для стирания, порчи») роду человеческому.

· Фундаментальная ошибка: Люди, обучившись этому, совершили ту же логическую ошибку, о которой Ориген говорил ранее: они приняли знак за причину (τοὺς αἰτίους ὑπάρχειν τούτων). Они решили, что звезды управляют событиями, тогда как они лишь обозначают их для тех, кто может (и кому позволено) читать эти знаки.

3: Резюме — четыре главных вопроса

Оригинал (греч.):

Προκείσεται τοίνυν ταυτα τα προβλήματα· (αζ) Πώς, προγνώστου οντος έξ αίώνος του θεου περί τών ύφ» έκάστου πράττεσθαι νομιζομένων, το έφ» ημίν σώζεται· (β») Καί τίνα τρόπον οί αστέρες ούκ είσί ποιητικοί τών έν ανθρώποις, σημαντικοί δέ μόνον· (γ») Καί οτι άνθρωποι τήν περί τούτων γνώσιν ακριβώς έχειν ού δύνανται, αλλα δυνάμεσιν ανθρώπων κρείττοσι τα σημεία εκκειται· (δ») Τίς γαρ η αίτία του τα σημεία τον θεον πεποιηκέναι είς γνώσιν τών δυνάμεων, τέταρτον έξετασθήσεται.

Перевод (рус.):

Итак, будут предложены следующие вопросы:

1. Каким образом, при том что Бог от века предведает то, что, как полагают, будет совершаться каждым, сохраняется свобода (зависящее от нас)?

2. И каким образом звезды не являются причинами того, что у людей, но только знамениями?

3. И что люди не могут иметь точного знания об этом, но знамения открыты силам, превосходящим людей?

4. Ибо какова причина того, что Бог сотворил знамения для ведения Сил, — это будет исследовано в-четвертых.

Ориген завершает этот раздел (и, судя по всему, подготавливает переход к следующему) четкой формулировкой четырех проблем (προβλήματα), которые были или будут рассмотрены.

· Композиционное кольцо: Эти четыре пункта практически дословно повторяют введение из 23.1. Это создает структуру «кольца», показывая, что Ориген последовательно ответил на все заявленные в начале темы.

· Структура ответа:

1. Проблема 1 (свобода воли): Решалась на протяжении всего текста через различение предведения (πρόγνωσις) и причинности (ποιεῖν), особенно в части об Иуде.

2. Проблема 2 (звезды — знаки, а не причины): Была главной темой всей полемики, подкрепленной логическими аргументами и библейскими примерами.

3. Проблема 3 (недоступность знания людям): Только что была разъяснена в предыдущем е: знамения открыты Силам (ангелам), а люди либо обманываются наблюдениями, либо научены падшими духами.

4. Проблема 4 (причина создания знамений): Ориген обещает рассмотреть этот вопрос отдельно (ἐξετασθήσεται). Почему Бог устроил мир так, что небесные тела служат «книгой» для ангельских сил? Это вопрос о цели творения и о роли небесной иерархии.

Таким образом, текст 23.6 выполняет функцию связующего звена: он подводит итог сказанному и намечает перспективу для дальнейшего (вероятно, более детального) богословского рассмотрения роли ангельских сил в мироздании.

Дополнение к фрагменту 23.6: Звезды — знамения для небесных сил, и их связь с обетованиями о благах телесных.

Космическая семиотика: небеса как книга для ангелов.

Дополнение к фрагменту 1: Истинное назначение звездного движения

В этом фрагменте Ориген предлагает смелую и оригинальную космологическую концепцию, которая позволяет ему сохранить и библейское учение о знамениях, и свободу человеческой воли. Утверждая, что звезды движутся «противоположно» (ἐναντιοφορούντων), он демонстрирует знакомство с достижениями античной астрономии, но радикально переосмысляет их теологически. Самое важное здесь — перенос адресата знамений с человека на ангельские силы (δυνάμεις). Тем самым Ориген решает проблему, мучившую многих христиан: если звезды — знамения, почему же они так сложны и почему их истолкование ведет к заблуждениям? Ответ: они и не предназначены для человека. Это «служебная информация» для служебных духов. Человеку же дано иное — вера, Писание и свобода. Звезды, таким образом, оказываются частью небесной иерархии, языком, на котором Бог общается с ангелами, а не учебником для человеческих астрологов.

Дополнение к фрагменту 2: Происхождение астрологии (падшие ангелы и человеческие наблюдения)

Этот текст является ключом к пониманию раннехристианского отношения к астрологии не просто как к ошибке, но как к демонической контрафакции. Ориген опирается на традицию, восходящую к книге Еноха и широко распространенную в ранней Церкви: падшие ангелы («сыны Божии» из Быт. 6) не только вступали в связь с женщинами, но и открыли людям тайные знания, включая астрологию, магию, обработку металлов и косметику. Эти знания были даны «на пагубу» (ἐπὶ τριβῇ) — чтобы поработить человечество, отвратить его от Бога и погрузить в суеверия. Ориген различает два уровня: естественное человеческое наблюдение (τηρήσεις), которое само по себе не дает истинного знания, и прямое научение от падших духов. Но и в том, и в другом случае результат один — ложное умозаключение о причинности звезд. Тем самым Ориген демонизирует астрологию, но делает это не иррационально, а через богословие истории: астрология — это следствие космической катастрофы, преступления ангельского чина (τάξις), вторжения хаоса в гармонию Божественного миропорядка.

Дополнение к фрагменту 3: Четыре главных вопроса как программа богословского исследования

Формулировка четырех вопросов (προβλήματα) придает трактату стройность и систематичность, характерную для александрийской школы. Это не просто перечисление, а логическая структура, где каждый вопрос вытекает из предыдущего. Первый вопрос — антропологический (свобода воли), второй — космологический (роль звезд), третий — гносеологический (доступность знания), четвертый — телеологический (цель знамений). Четвертый вопрос, который Ориген обещает рассмотреть особо, выводит дискуссию на новый уровень: зачем вообще Богу понадобилось создавать эту небесную семиотическую систему для ангелов? Ответ на этот вопрос должен был раскрыть учение Оригена об ангельских иерархиях, их роли в мироздании и их свободе. Вероятно, Ориген хотел показать, что ангелы, созерцая движение звезд, учатся распознавать волю Божию о мире и, возможно, сами соучаствуют в ее исполнении, оставаясь при этом свободными существами. Это была бы попытка создать целостное учение о вселенной, где все уровни бытия — от ангелов до звезд и людей — связаны единым Промыслом, но при этом сохраняют дарованную Богом свободу.

Дополнительное интегральное заключение ко всем шести частям (23.1–23.6)

Рассмотренный в шести частях фрагмент из толкования Оригена на Книгу Бытия представляет собой систематический богословский трактат, направленный против астрологического детерминизма и одновременно — положительное учение о Божественном предведении, свободе воли и природе знамений. Ориген последовательно проводит мысль о том, что звезды суть знаки (σημεῖα), а не причины (ποιητικά). Он начинает с постановки проблемы (23.1), затем вскрывает нравственные и богословские последствия астрологии (23.2), переходит к тонкому философскому анализу соотношения знания и причинности на примере Иуды (23.3), подкрепляет свои тезисы обширным библейским материалом (23.4–23.5) и завершает оригинальной космологической концепцией, согласно которой звезды служат знамениями для ангельских сил, а человеческая астрология есть следствие научения от падших ангелов (23.6). На протяжении всего трактата Ориген демонстрирует виртуозное владение как философским (платоническим, аристотелевским, стоическим) инструментарием, так и методами библейской экзегезы. Его главная цель — защитить христианское понимание Бога как благого и справедливого Отца, человека как свободного и ответственного существа, а истории — как драмы спасения, а не как слепого рока. Трактат Оригена остается актуальным и поныне, предлагая глубокое и взвешенное решение проблемы соотношения Божественного предведения и человеческой свободы.

23.7 Аргумент оппонентов: предведение отменяет свободу

Изложение позиции оппонентов (эллинских философов): если Бог от века предузнает будущее, то свобода воли не сохраняется, а нравственные понятия теряют смысл.

Следующая часть текста (23.7), в которой Ориген переходит к систематическому рассмотрению первого из поставленных вопросов — о совместимости Божественного предведения и свободы воли. Он начинает с изложения позиции оппонентов (вероятно, греческих философов), которые считают эти понятия несовместимыми.

Общая аннотация (краткое содержание данной части)

Ориген приступает к подробному разбору первого тезиса (α») из своего списка. Он излагает аргументацию тех (вероятно, представителей античной философии, например, эпикурейцев или скептиков), которые отрицают Божественное предведение именно потому, что хотят сохранить свободу воли. Логика оппонентов такова: если Бог от века знает, что конкретный человек совершит зло, то это знание истинно и нерушимо, следовательно, человек не может не совершить это зло. А если он не может поступить иначе, то он не заслуживает ни порицания, ни похвалы. Таким образом, предведение Бога, по их мнению, автоматически отменяет нравственную ответственность.

1: Ошибка эллинов (постановка дилеммы)

Оригинал (греч.):

Καί τοίνυν ίδωμεν το πρώτον, οπερ εύλαβηθέντες τινές τών Ελλήνων, οίόμενοι κατηναγκάσθαι τα πράγματα καί το έφ» ημίν μηδαμώς σώζεσθαι εί ό θεος προγινώσκει τα μέλλοντα, ασεβές δόγμα έτόλμησαν αναδέξασθαι μάλλον η προσέσθαι τό, ως φασιν έκείνοι, ένδοξον μέν περί θεου, αναιρούν δέ το έφ» ημίν καί δια τουτο επαινον καί ψόγον καί το τών αρετών απόδεκτον τών τε κακιών το μεμπτόν.

Перевод (рус.):

Итак, рассмотрим первый [вопрос], которого устрашились некоторые из эллинов (греков). Полагая, что дела по необходимости принуждены (предопределены) и что свобода (зависящее от нас) никоим образом не сохраняется, если Бог предузнает будущее, они дерзнули принять учение нечестивое, чем допустить то, что, по их словам, с одной стороны, славно (возвышенно) относительно Бога, но с другой стороны, уничтожает свободу, а через это — и похвалу, и порицание, и одобрение добродетелей, и осуждение пороков.

Ориген начинает с важного историко-философского замечания.

· «Эллины»: Под эллинами (Ἕλληνες) здесь понимаются не просто язычники, а представители греческой философской традиции. Ориген указывает на реальную философскую проблему, которая обсуждалась в античности.

· Их мотив: Эти философы искренне заботились о сохранении нравственности. Они видели, что вера в абсолютное предведение (провидение) может привести к фатализму. Чтобы спасти свободу воли (τὸ ἐφ» ἡμῖν) и, следовательно, этику (похвалу и порицание), они предпочли отказаться от возвышенного учения о Боге, знающем будущее.

· «Нечестивое учение»: Ориген называет их выбор дерзким и нечестивым (ἀσεβὲς δόγμα), так как они ограничивают Бога, отрицая Его предведение, чтобы сохранить человеческую автономию. Для Оригена это ложная дилемма: можно сохранить и то, и другое.

2: Логика оппонентов (если Бог знает — значит, принуждает)

Оригинал (греч.):

Καί φασιν, εί έξ αίώνος εγνω ό θεος τόνδε τινα αδικήσειν καί τάδε ποιήσειν τα αδικήματα, αψευδής δέ η γνώσις του θεου καί πάντως έσται άδικος ποιήσων τάδε τα αδικήματα ό τοιουτος είναι προεωραμένος καί αμήχανον μή αδικήσειν αύτόν, κατηνάγκασται το αδικήσειν αύτον καί αδύνατον έσται άλλο τι πράξαι αύτον η οπερ έγνω ό θεός· εί δέ αδύνατον άλλο τι πράξαι αύτόν, ούδείς δέ αδύνατα μή ποιήσας ψεκτός έστι, μάτην αίτιώμεθα τους αδίκους.

Перевод (рус.):

И они говорят: если от века Бог знал, что такой-то человек будет поступать несправедливо и совершит те или иные преступления, а знание Бога неложно, и тот, кто был предузрен как таковой, непременно будет несправедлив, совершая эти преступления, и невозможно ему не быть несправедливым, — значит, он принужден к несправедливости и невозможно ему сделать что-либо иное, кроме того, что предузнал Бог. А если невозможно ему сделать что-либо иное, и никто не заслуживает порицания за то, чего не мог избежать, то напрасно мы обвиняем несправедливых.

Здесь Ориген подробно, почти схоластически, излагает силлогизм своих оппонентов.

1. Посылка 1: Бог от века (ἐξ αἰῶνος) знает, что конкретный человек (Ν, например) совершит конкретное зло.

2. Посылка 2: Божественное знание истинно и непреложно (ἀψευδής).

3. Вывод 1: Следовательно, человек непременно (πάντως) совершит это зло. Он не может (ἀμήχανον) его не совершить.

4. Вывод 2: Значит, он принужден (κατηνάγκασται) к этому поступку. У него нет возможности (ἀδύνατον) поступить иначе.

5. Этический вывод: Никто не заслуживает порицания (ψεκτός) за то, что он не в силах изменить. Следовательно, вся система обвинений и наказаний (μάτην αἰτιώμεθα) лишена основания.

Это классическая формулировка проблемы теологического детерминизма, с которой христианские мыслители спорили веками.

3: Расширение аргумента на все поступки

Оригинал (греч.):

Άπο δέ του αδίκου καί τών αδικημάτων έπέρχονται καί έπί τα άλλα αμαρτήματα, είτα έκ του έναντίου καί τα νομιζόμενα κατορθώματα· καί φασιν ακολουθείν τω τον θεον τα μέλλοντα προεγνωκέναι το μή δύνασθαι το έφ» ημίν σώζεσθαι.

Перевод (рус.):

И от несправедливого человека и несправедливых поступков они переходят и к другим грехам, а затем и к противоположному — к тому, что считается правильными поступками (добродетелями). И утверждают они, что из того, что Бог предузнал будущее, с необходимостью следует невозможность сохранения свободы (зависящего от нас).

Ориген показывает, что оппоненты мыслят последовательно и распространяют свою логику на все сферы морали.

· От зла к добру: Если логика срабатывает для преступлений (ἀδικήματα), она точно так же работает и для «правильных поступков» (κατορθώματα). Если Бог предузнал, что человек будет добродетельным, то человек «вынужден» быть добродетельным, и тогда его добродетель теряет моральную ценность (она не является результатом его свободного выбора).

· Главный тезис оппонентов: Вся их аргументация подводит к одному выводу: предведение Бога (πρόγνωσις) и свобода воли (τὸ ἐφ» ἡμῖν) логически несовместимы. Нельзя сохранить и то, и другое.

Ориген изложил позицию противника максимально сильно и честно. Теперь его задача — в последующих рассуждениях показать, где именно кроется ошибка в этом, казалось бы, безупречном силлогизме.

Дополнение к фрагменту 23.7: Обетования о благах телесных как практическое опровержение эллинского аргумента.

Дилемма предведения: логика эллинов перед лицом Писания.

Дополнение к фрагменту 1: Ошибка эллинов (постановка дилеммы).

В этом вступлении Ориген проявляет замечательную философскую честность. Он не карикатурит позицию оппонентов, но представляет ее как искреннюю заботу о нравственности. «Эллины», о которых идет речь, — это, вероятно, представители среднего платонизма или даже эпикурейцы, которые, отвергая промысл, стремились сохранить автономию человеческой личности. Для них (как позже для некоторых философов Нового времени) идея всеведущего Бога казалась несовместимой с человеческой свободой. Ориген точно фиксирует их мотив: они «устрашились» (εὐλαβηθέντες) последствий предведения для этики. Однако он называет их решение «дерзким и нечестивым» не потому, что они плохие люди, а потому, что они, спасая часть (этику), теряют целое (истинное учение о Боге). Для Оригена отказ от предведения ради свободы — это ложный выход, капитуляция перед тайной, а не ее разрешение. Он принимает вызов и готов показать, что христианское учение способно удержать оба полюса в живом напряжении.

Дополнение к фрагменту 2: Логика оппонентов (если Бог знает — значит, принуждает).

Изложенный здесь силлогизм является классическим образцом фаталистического аргумента, который вновь и вновь возникает в истории философии (от стоиков до молинистов). Сила этого аргумента в его кажущейся неумолимости: если знание истинно, то событие необходимо. Ошибка, которую Ориген вскроет позже, коренится в смешении двух модальностей: необходимости следствия (necessitas consequentiae) и необходимости следования (necessitas consequentis). То, что событие неизбежно при условии Божественного знания, еще не означает, что оно неизбежно само по себе. Но оппоненты Оригена мыслят именно в парадигме жесткого детерминизма, где знание тождественно причинению. Важно отметить, что Ориген вкладывает в уста оппонентов именно ту логику, которую сам он ранее приписывал астрологам (смешение знака и причины). Теперь эта же логика обращается против христианского учения о Боге, и Оригену предстоит показать, что она ошибочна в обоих случаях.

Дополнение к фрагменту 3: Расширение аргумента на все поступки.

Распространение аргумента на добродетели (κατορθώματα) особенно важно. Оппоненты Оригена последовательны: они понимают, что непротиворечивая философская позиция не может делать исключений. Если предведение отменяет свободу для зла, оно отменяет ее и для добра. Добродетельный человек в такой системе оказывается не более свободным, чем преступник; он просто запрограммирован на добро. Но тогда похвала (ἔπαινος) теряет смысл так же, как и порицание (ψόγος). Нравственная жизнь превращается в театр марионеток, где одни куклы совершают «хорошие» движения, а другие — «плохие», но ни те, ни другие не являются авторами своих действий. Это сильный аргумент, и Ориген, излагая его, демонстрирует, что он прекрасно понимает всю серьезность философской проблемы. Он не собирается уходить от нее с помощью благочестивых общих мест; он готов дать развернутый ответ, который и последует в заключительных частях трактата.

23.8 Ответ: событие — причина предведения, а не наоборот

Ответ оппонентам: Бог, взирая на начало творения, видит всю цепь причин и следствий, но не является причиной событий; будущее событие есть причина предведения, а не наоборот; уточнение понятия «непременно будет».

В следующей части текста (23.8), Ориген дает прямой и развернутый ответ на аргументы, изложенные в предыдущем фрагменте. Это — сердцевина его богословской аргументации о соотношении предведения и свободы.

Общая аннотация (краткое содержание данной части)

Ориген переходит к опровержению детерминистского вывода из факта Божественного предведения. Он предлагает ключевое различение: предведение не является причиной событий. Напротив, само событие является основанием для предведения. Бог, созерцая начало творения, видит всю цепь причин и следствий, проистекающих из свободного выбора тварей. Ориген вводит знаменитую формулу: «Не потому событие происходит, что оно предузнано, но потому оно предузнано, что должно произойти». На примере Иуды он доказывает, что пророчества содержат порицания, что было бы бессмысленно, если бы его предательство было необходимым. В конце Ориген уточняет понятие «непременно будет» (πάντως ἔσται), различая необходимость принуждения и незыблемость Божественного знания о свободных поступках.

1: Как Бог познает будущее (теория «причинного ряда»)

Оригинал (греч.):

Προς οΰς λεκτέον οτι έπιβάλλων ό θεος τή αρχή τής κοσμοποίΐας, ούδενος αναιτίως γινομένου, έπιπορεύεται τω νω έκαστον τών έσομένων, όρών οτι έπεί τόδε γέγονε τόδε έπεται, έαν δέ γένηται τόδε το έπόμενον τόδε ακολουθεί, ού ύποστάντος τόδε έσται· καί ούτω μέχρι τέλους τών πραγμάτων έπιπορευθείς οίδεν α έσται, ού πάντως έκάστω τών γινωσκομένων αίτιος του αύτο συμβήναι τυγχάνων.

Перевод (рус.):

Против них должно сказать, что Бог, взирая на начало мироустройства (творения), когда ничто не происходит беспричинно, обходит (промышляет) умом каждое из будущих событий, видя, что если произошло то, то за этим следует это, а если произойдет это последующее, то за ним последует то, и, когда то осуществится, будет это. И так, пройдя (мыслью) до конца всех вещей, Он знает то, что будет, при этом Он вовсе не является причиной того, что с каждым из познаваемых [Им событий] случается то или иное.

Это важнейший эпистемологический и онтологический пассаж. Ориген объясняет механизм Божественного предведения, не впадая в детерминизм.

· Созерцание начал: Бог взирает (ἐπιβάλλων) на начало творения (κοσμοποιΐα). Он видит не просто готовую картину будущего, а всю сложную сеть причинно-следственных связей.

· Цепочка причин: Бог видит, что если свободное существо (человек или ангел) совершит выбор А («τόδε γέγονε»), то из этого логически и реально последует событие Б («τόδε ἕπεται»), из события Б вытекает событие В, и так далее до конца времен.

· Бог как созерцатель цепи: Бог «проходит умом» (ἐπιπορεύεται τῷ νῷ) по всей этой цепи, которая разворачивается во времени, но для Него она открыта в вечности. Он знает будущее, потому что Он в совершенстве знает все причины (свободные и естественные) и их следствия.

· Ключевое отрицание: Но само это знание не делает Его причиной (αἴτιος) событий. Причина — в первых шагах цепи, сделанных тварными существами.

2: Аналогия с наблюдателем на дороге

Оригинал (греч.):

Ώσπερ γαρ εί τις όρών τινα δια μέν αμαθίαν προπετή, δια δέ τήν προπετείαν αλογίστως έπιβαίνοντα όδου ολισθη ράς, εί καταλάβοι πεσείσθαι ολισθήσαντα, ούχί αίτιος του ολίσθου έκείνω γίνεται· ούτω νοητέον τον θεον προεωρακότα όποίος έσται έκαστος καί τας αίτίας του τοιουτον αύτον έσεσθαι καθοραν καί οτι άμαρτήσεται τάδε η κατορθώσει τάδε.

Перевод (рус.):

Ибо как если бы кто-то, видя человека, по невежеству своему опрометчивого, и из-за опрометчивости неразумно вступающего на скользкую дорогу, понял (заключил) бы, что он, поскользнувшись, упадет, — то он не является причиной его падения. Так должно понимать, что Бог, предузрев, каким будет каждый, и причины того, что он будет таковым, видит и то, что он совершит те или иные грехи или добрые дела.

Ориген использует простую и наглядную аналогию из повседневной жизни.

· Наблюдатель: Мудрый человек видит другого, который по глупости (ἀμαθία) и опрометчивости (προπέτεια) идет по скользкой дороге (ὁδὸς ὀλισθηρά).

· Прогноз: Наблюдатель понимает (καταλάβοι), что этот человек упадет. Его знание — это знание причины и следствия.

· Отсутствие причинности: Очевидно, что наблюдатель не является причиной падения. Причина — в глупости человека и скользкой дороге.

· Применение к Богу: Точно так же Бог «предвидит» (προεωρακότα) не как принуждение, а как видение характера человека (ὁποῖος ἔσται) и тех причин (τὰς αἰτίας), которые приведут его к тому или иному поступку. Бог знает, что человек свободно изберет путь, ведущий к падению.

3: Знаменитая формула — событие причина знания, а не наоборот

Оригинал (греч.):

Καί εί χρή λέγειν ού τήν πρόγνωσιν αίτίαν τών γινομένων (ού γαρ έφάπτεται του προεγνωσμένου άμαρτησομένου ό θεός, οταν άμαρτάνη), αλλα παραδοξότερον μέν αληθές δέ έρουμεν, το έσόμενον αίτιον του τοιάνδε είναι τήν περί αύτου πρόγνωσιν. Ού γαρ έπεί έγνωσται γίνεται, αλλ» έπεί έμελλεν γίνεσθαι έγνωσται.

Перевод (рус.):

И если должно сказать, что не предведение есть причина происходящего (ибо Бог не прикасается к предузнанному как согрешающему, когда он согрешает), то мы скажем нечто, с одной стороны, более парадоксальное, но с другой — истинное: будущее событие является причиной того, что предведение о нем таково. Ибо не потому событие происходит, что оно познано (предузнано), но потому оно предузнано, что должно было произойти.

Это центральный богословский афоризм всего текста. Ориген переворачивает причинно-следственную связь, которую ошибочно устанавливают его оппоненты.

· Ошибка оппонентов: Они считают, что предведение (знание в Боге) является причиной события (ἡ πρόγνωσις αἰτία τῶν γινομένων).

· Истина: На самом деле будущее событие (τὸ ἐσόμενον) является основанием для того, чтобы предведение было именно таким (αἴτιον τοῦ τοιάνδε εἶναι… πρόγνωσιν). Бог знает будущее не потому, что Он его предопределил, а потому, что оно реально (свободно) случится. Его знание — это совершенное отражение реальности, а не ее творческий проект (в отношении свободных поступков).

· Крылатая фраза: «οὐ γὰρ ἐπεὶ ἔγνωσται γίνεται, ἀλλ» ἐπεὶ ἔμελλεν γίνεσθαι ἔγνωσται» (Не потому событие происходит, что оно познано, но потому оно познано, что должно было произойти). Это различение станет классическим для всей последующей христианской мысли (его будут использовать Иоанн Златоуст, Иоанн Дамаскин и др.).

4: Уточнение термина «πάντως ἔσται» (непременно будет)

Оригинал (греч.):

Διαστολής δέ δείται. Εί μέν γαρ το «πάντως έσται» ούτω τις έρμηνεύει, ώς ανάγκην είναι γενέσθαι το προεγνωσ μένον, ού διδόαμεν αύτω· ού γαρ έρουμεν, έπεί προέγνωσται Ιούδαν προδότην γενέσθαι, οτι πάσα ανάγκη ήν Ιούδαν προδότην γενέσθαι.

Перевод (рус.):

Здесь требуется различение. Ибо если кто-то толкует выражение «непременно будет» (πάντως ἔσται) в том смысле, что предузнанное совершится по необходимости, — мы ему этого не уступаем. Мы не скажем, что, поскольку было предузнано, что Иуда станет предателем, то была полная необходимость для Иуды стать предателем.

Ориген делает важную терминологическую оговорку. Оппоненты оперируют понятием «πάντως ἔσται» (непременно будет, обязательно случится). Но это понятие двусмысленно.

· Неприемлемое значение: Если под «непременно» понимать «по принуждению» (ἀνάγκη, необходимость, не оставляющая выбора), то Ориген категорически отвергает такое понимание для свободных поступков.

· Пример Иуды: Ориген повторяет свой ключевой пример. Он отказывается признать, что Иуда был предателем по необходимости (πᾶσα ἀνάγκη). Это важно для сохранения нравственного порядка.

5: Доказательство от Писания (порицание Иуды)

Оригинал (греч.):

Έν γουν ταίς περί του Ιούδα προφητείαις μέμψεις καί κατηγορίαι του Ιούδα αναγεγραμμέναι είσί παντί τω παριστάσαι το ψεκτον αύτου. Ούκ αν δέ ψόγος αύτω προσήπτετο, εί έπαναγκές προδότης ήν, καί μή ένεδέχετο αύτον ομοιον τοίς λοιποίς αποστόλοις γενέσθαι. Ώρα δέ εί μή ταυτα δηλουται δι» ών παραθησόμεθα ρητών ούτως έχόντων· «Μηδέ γενηθήτω οίκτίρμων τοίς ορφανοίς αύτου· ανθ» ών ούκ έμνήσθη ποιήσαι έλεος, καί κατε δίωξεν άνθρωπον πένητα καί πτωχον καί κατανενυγμένον τή καρδία του θανατώσαι. Καί ήγάπησεν κατάραν, καί ήξει αύτω· καί ούκ ήθέλησεν εύλογίαν, καί μακρυνθήσεται απ» αύτου.»

Перевод (рус.):

В пророчествах об Иуде содержатся укоризны и обвинения против Иуды, чтобы всякому ясно показать его достойным порицания. Но не прилагалось бы к нему порицания, если бы он был предателем по принуждению и не мог бы стать подобным прочим апостолам. Посмотри же, не показывается ли это через те изречения, которые мы приведем: «Да не будет милостив к сиротам его; за то, что не вспомнил он оказать милость, и преследовал человека бедного и нищего и сокрушенного сердцем, чтобы умертвить его. И возлюбил проклятие — оно и придет на него; и не восхотел благословения — оно и удалится от него» (Пс. 108:9, 16—17).

Ориген обращается к Писанию, чтобы доказать, что Иуда был свободен в своем выборе.

· Логика: Если бы Иуда был предателем по необходимости (ἐπαναγκές), то Бог и пророки не порицали бы его. Порицание (ψόγος) и обвинение (κατηγορία) имеют смысл только тогда, когда поступок свободен.

· Псалом 108 (109): Ориген цитирует псалом, который в христианской традиции толкуется как пророчество об Иуде. В цитате подчеркивается, что Иуда сам избрал путь: «возлюбил проклятие», «не восхотел благословения». Это язык свободной воли, а не принуждения.

· Вывод: Само наличие таких слов в Писании доказывает, что у Иуды была возможность (ἐνεδέχετο) быть «подобным прочим апостолам», но он ею не воспользовался.

6: Итоговое различение двух смыслов «πάντως»

Оригинал (греч.):

Εί δέ τις διηγήσεται το «πάντως έσται», καί τουτο σημαίνειν αύτο λέγων, οτι έσται μέν τάδε τινα ένεδέχετο δέ καί έτέρως γενέσθαι, τουτο ώς αληθές συγχωρουμεν· τον μέν γαρ θεον ούκ ένδέχεται ψεύσασθαι, ενδέχεται δέ περί τών ενδεχομένων γενέσθαι καί μή γενέσθαι φρονησαι το γενέσθαι αύτα καί το μή γενέσθαι.

Перевод (рус.):

Если же кто-то будет толковать выражение «непременно будет» и скажет, что оно означает, что нечто произойдет, но могло бы произойти и иначе, — то это как истинное мы допускаем. Ибо Богу невозможно солгать, но Ему возможно относительно того, что может случиться и не случиться, помыслить (предузнать) и то, что оно случится, и то, что оно не случится.

Ориген завершает этот логический филигранным различением.

· Приемлемое значение «πάντως»: Это слово может означать не необходимость принуждения, а несомненность события в будущем с точки зрения Божественного знания. Иуда действительно предаст Христа, и это событие произойдет. Бог знает это безошибочно.

· Модальность: Но это событие относится к разряду «возможного» (τὰ ἐνδεχόμενα) — того, что «может произойти, а может и не произойти» (ἐνδέχεται γενέσθαι καὶ μὴ γενέσθαι) с точки зрения самой природы вещей. Иуда мог не предать, но он реально (свободно) избрал предательство.

· Божественное знание о контингентном: Бог, будучи всеведущим, знает не только необходимое, но и то, как из двух возможностей (случится/не случится) реализуется свободная воля твари. Он знает это безошибочно (не может солгать), но это знание не отменяет самой возможности выбора.

Таким образом, Ориген блестяще разрешает дилемму: предведение Бога несомненно и истинно, но оно не создает необходимости, принуждающей волю. Свобода выбора сохраняется, и именно она является основанием для нравственной ответственности, о чем свидетельствуют и пророческие укоризны в адрес Иуды.

Дополнение к фрагменту 23.8: Обетования о благах телесных как подтверждение принципа «событие — причина предведения».

Метаморфозы необходимости: Божественное знание как зеркало свободы.

Дополнение к фрагменту 1: Как Бог познает будущее (теория «причинного ряда»).

Этот пассаж раскрывает Оригена как мыслителя, соединяющего библейское откровение с лучшими достижениями античной философии. Предложенная им модель Божественного познания через «обозрение» (ἐπιπορεύεται) причинно-следственных связей напоминает аристотелевское понимание науки как знания через причины. Однако Ориген радикально трансформирует эту модель, помещая ее в контекст тварной свободы. Ключевое слово здесь — «начало мироустройства» (ἀρχὴ τῆς κοσμοποιΐας). Бог видит не статичную картину, а динамический процесс, разворачивающийся во времени, где каждая тварь вносит свой вклад своими свободными решениями. Бог не «переписывает» историю заново, но созерцает ее в полноте, включая все ветвящиеся пути свободного выбора. Это знание не есть предопределение, но есть совершенная интеллектуальная интуиция, объемлющая всю сложность сотворенного мира, где ничто не происходит «беспричинно» (ἀναιτίως), но причины эти могут корениться в свободной воле.

Дополнение к фрагменту 2: Аналогия с наблюдателем на дороге.

Простота этой аналогии обманчива. Ориген виртуозно использует повседневный опыт, чтобы проиллюстрировать сложнейшую богословскую истину. Важно подчеркнуть, что наблюдатель в аналогии — не Бог. Наблюдатель лишь видит внешние обстоятельства (скользкая дорога) и характер (опрометчивость), но не видит глубины сердечных решений. Тем не менее аналогия работает на главном: знание о будущем падении не тождественно причинению этого падения. Для Бога же, Который видит и характер, и все обстоятельства, и саму душу человека в ее сокровенных движениях, знание будущего абсолютно точно, но остается знанием, а не принуждением. Ориген тем самым утверждает, что Бог относится к тварной свободе с бесконечным уважением: Он видит ее реализацию, но не вторгается в нее насильственно.

Дополнение к фрагменту 3: Знаменитая формула — событие причина знания, а не наоборот.

Эта формула стала краеугольным камнем всей восточно-христианской сотериологии. Ее парадоксальность (παραδοξότερον) заключается в том, что она переворачивает привычные для нас причинно-следственные отношения. В мире тварном причина предшествует следствию во времени. В Боге, существующем вне времени, отношение иное: будущее событие является логическим (не временным) основанием для Божественного знания. Это знание не «создает» событие, но «отражает» его. Можно сказать, что Ориген вводит здесь различение между знаком (σημεῖον) и причиной (αἴτιον), которое проходило через весь трактат. Предведение — это знак будущего, но не его причина. Причина коренится в свободной воле. Тем самым Ориген спасает и Божественное достоинство (Бог действительно знает будущее), и человеческую ответственность (человек действительно выбирает).

Дополнение к фрагменту 4: Уточнение термина «πάντως ἔσται» (непременно будет).

Лингвистическая и логическая чуткость Оригена проявляется в этом различении в полной мере. Греческое слово πάντως, как и русское «непременно», может означать как логическую необходимость (necessity), так и фактическую несомненность (certainty). Ориген настаивает на том, что в применении к свободным человеческим поступкам, предузнанным Богом, πάντως означает лишь фактическую несомненность: событие действительно произойдет, и Бог знает это безошибочно. Но это не означает, что оно произошло по «принуждению» (ἀνάγκη) или что у человека не было возможности поступить иначе. Это различение (διαστολή) спасает и предведение, и свободу. Оно станет классическим для всей последующей патристики.

Дополнение к фрагменту 5: Доказательство от Писания (порицание Иуды).

Выбор псалма 108 (109) глубоко символичен. Это один из самых суровых псалмов, полный проклятий в адрес врага. Ориген, следуя апостольской традиции (Деян. 1:20), относит его к Иуде. Но он обращает внимание на глаголы, описывающие внутреннее состояние предателя: «возлюбил проклятие» (ἠγάπησεν κατάραν), «не восхотел благословения» (οὐκ ἠθέλησεν εὐλογίαν). Язык любви и желания (ἀγαπάω, θέλω) — это язык свободы. Нельзя «возлюбить» то, к чему ты принужден. Нельзя «не восхотеть» того, что от тебя не зависит. Эти библейские выражения служат для Оригена неопровержимым доказательством того, что Писание рассматривает Иуду как свободного нравственного агента, ответственного за свой выбор, а не как жертву космической или божественной необходимости.

Дополнение к фрагменту 6: Итоговое различение двух смыслов «πάντως».

Финальный аккорд этой части — введение категории «возможного» (τὰ ἐνδεχόμενα). Ориген, следуя аристотелевской логике, признает, что в мире есть события, которые могут произойти, а могут и не произойти (ἐνδέχεται γενέσθαι καὶ μὴ γενέσθαι). Это сфера свободного выбора. И вот парадокс: Бог, будучи вне времени, достоверно знает, как именно разрешится эта возможность. Он знает, что Иуда, который мог бы остаться верным, на самом деле (свободно) изберет предательство. И это знание абсолютно истинно (Богу невозможно солгать), но оно не отменяет того факта, что выбор был свободным и что возможность иного исхода (непредательства) существовала реально. Тем самым Ориген утверждает, что Божественное предведение простирается даже на контингентное (случайное с точки зрения низших причин), и это знание само по себе не превращает контингентное в необходимое. Свобода и предведение сосуществуют в таинственном, но реальном согласии.

23.9 Две возможности для Иуды и свобода выбора

О том, что предведение Бога относится к области возможного; логическая модель двух возможных будущих для Иуды; различение природной невозможности и нравственного выбора; психология свободного выбора.

В следующей части текста (23.9), Ориген продолжает углублять свою аргументацию о свободе воли, используя логические построения и психологические наблюдения. Он показывает, что предведение Бога касается именно свободных действий, которые могли бы сложиться иначе.

Общая аннотация (краткое содержание данной части)

Ориген развивает тезис о том, что предведение Бога относится к области возможного (ἐνδεχόμενα). Он строит четкий логический силлогизм на примере Иуды и Петра, показывая, что для Бога было возможно предвидеть как вариант верности Иуды, так и вариант его предательства. Затем Ориген проводит важное различение между невозможным по природе (например, человек не может летать) и свободным нравственным выбором (целомудрие или распутство), где обе возможности реально присутствуют. В конце он дает тонкий психологический анализ причин, по которым люди выбирают зло или добро, подчеркивая роль внимания, воспитания, борьбы и свободного предпочтения.

1: Логическая модель — два возможных будущего для Иуды

Оригинал (греч.):

Σαφέστερον δέ τούτο ούτως έρούμεν. Εί ενδέχεται Ιούδαν είναι απόστολον ομοίως Πέτρω, ενδέχεται τον θεον νοησαι περί τού Ιούδα δτι μενεΐ απόστολος ομοίως Πέτρω. Εί ενδέχεται Ιούδαν προδότην γενέσθαι, ενδέχεται τον θεον φρονησαΐ περί αύτού δτι προδότης έσται. Εί δέ προδότης έσταΐ Ιούδας, ο θεος τη προγνώσει αύτού τών προειρημένων ενδεχομένων δύο, ενδεχομένου τού είναι ένί αύτών, το αληθές προγινώσκων, προγνώσεταΐ τον Ιούδαν προδότην γενέσθαι· το δέ περί ού ή γνώσις ενδέ χεταΐ καί έτέρως γενέσθαι· καί λέγοΐ αν ή γνώσις τού θεού δτΐ ενδέχεται μέν τόνδε τόδε ποιησαι, άλλα καί το εναντίον· ενδεχομένων δέ άμφοτέρων, οίδα δτΐ τόδε ποιήσει·

Перевод (рус.):

Скажем об этом яснее так. Если возможно (ἐνδέχεται) Иуде быть апостолом подобно Петру, то возможно Богу помыслить об Иуде, что он пребудет апостолом подобно Петру. Если возможно Иуде стать предателем, то возможно Богу помыслить о нем, что он будет предателем. Если же Иуда будет предателем, то Бог Своим предведением из двух вышеупомянутых возможностей, при том что возможно было осуществиться одной из них, предузнавая истинное, предузнает, что Иуда станет предателем. Но то, о чем знание, может произойти и иначе. И знание Божие могло бы сказать: «Возможно, что этот человек сделает то, но возможно и противоположное; однако из двух возможностей Я знаю, что он сделает именно это».

Ориген строит изящный логический аргумент, основанный на понятии «возможности» (ἐνδέχεται).

· Две возможности: Для Иуды в начале его пути реально существовали две возможности: остаться верным апостолом (как Петр) или стать предателем. Обе были возможны (ἐνδέχεται), так как Иуда обладал свободной волей.

· Божественное знание возможностей: Бог, будучи всеведущим, знал обе эти возможности. Он мог помыслить (νοῆσαι) и осуществившуюся, и неосуществившуюся линию.

· Знание выбора: Поскольку Иуда свободно избрал путь предательства, Бог предузнал именно этот путь. Но это знание не отменяет того факта, что «то, о чем знание, может произойти и иначе» (τὸ δὲ περὶ οὗ ἡ γνῶσις ἐνδέχεται καὶ ἑτέρως γενέσθαι). Божественное знание как бы говорит: «Я знаю, что он выберет, хотя мог бы выбрать другое». Это классическая модель «среднего знания» (scientia media) в зачаточной форме.

2: Различение природной невозможности и нравственного выбора

Оригинал (греч.):

ού γαρ ώσπερ ο θεος είποι άν, ούκ ενδέχεται τόνδε τινα τον άνθρωπον πτηναι, ούτω χρησμόν φέρε είπεΐν περί τινος διδούς ερεί δτι ούκ ενδέχεται τόνδε σωφρονησαι. Δύναμις μέν γαρ πάντη ούκ έστι τού πτηναι ούδαμώς εν τω άνθρώπω, δύναμις δέ έστι τού σωφρονησαι καί τού άκολαστησαι.

Перевод (рус.):

Ибо не так, как Бог сказал бы: «Этому человеку невозможно летать», — скажет Он, давая, скажем, изречение о ком-то: «Этому невозможно быть целомудренным». Ибо способности (δύναμις) летать совершенно нет и никогда не было в человеке, а способность быть целомудренным и способность быть распутным — есть.

Ориген проводит важнейшее онтологическое различение, которое бьет по детерминизму.

· Природная невозможность (физическая): Человек не может летать (πτῆναι) — это абсолютная, природная невозможность. У человека нет для этого способности (δύναμις). Если бы Бог сказал: «Иуда не полетит», это была бы констатация природного факта, не связанная с моралью.

· Нравственная возможность (свобода): Целомудрие (σωφρονεῖν) и распутство (ἀκολασταίνειν) — это области, где у человека есть способность (δύναμις) и к тому, и к другому. Человек создан с разумом и волей, способным выбирать между добром и злом.

· Вывод: Поэтому, когда Бог предвидит, что человек изберет распутство, это не равносильно утверждению «ему невозможно быть целомудренным». Это знание о свободном выборе, а не констатация природного бессилия.

3: Психология выбора — роль внимания, воспитания и усилия

Оригинал (греч.):

Ών άμφοτέρων δυνάμεων ύπαρχουσών, ο μή προσέχων λόγοις επιστρεπτικοίς καί παιδευτικοΐς έαυτον επιδίδωσι τη χείρονι· τη κρείττονι δέ ο ζητήσας το άληθές καί βιώσαι βεβουλημένος κατ» αύτό. Ού ζητεί δέ δδε μέν τάληθη, επεί επιρρέπει επί τήν ήδονήν· δδε δέ εξετάζει περί αύτών, αίρεθείς ύπο τών κοινών εννοιών καί λόγου προτρεπτικού. Πάλιν τε αύ δδε μέν αίρείται τήν ήδονήν, ούχί ού δυνάμενος άντιβλέπειν αύτη, άλλ» ούκ άγωνιζόμενος· δδε δέ καταφρονεί αύτης, το άσχημον ορών το εν αύτη πολλάκις τυγχάνον.

Перевод (рус.):

Поскольку обе способности существуют, тот, кто не внимает словам обращающим (επιστρεπτικοίς) и воспитывающим (παιδευτικοῖς), предает себя худшему; лучшему же — тот, кто ищет истину и желает жить согласно с ней. Но один не ищет истины, потому что склоняется к удовольствию, а другой исследует ее, будучи увлечен (подвигнут) общими понятиями (κοιναὶ ἔννοιαι) и побудительным словом. И опять-таки: один избирает удовольствие не потому, что не может противостоять ему, но потому что не борется (не подвизается), а другой пренебрегает им, видя безобразие, часто в нем заключающееся.

Ориген переходит от метафизики к практической психологии и этике, описывая, как реально работает свобода выбора.

· Внешние факторы: На выбор человека влияют «обращающие и воспитывающие слова» (λόγοι ἐπιστρεπτικοὶ καὶ παιδευτικοί) — проповедь, наставление, увещевание. Также влияют «общие понятия» (κοιναὶ ἔννοιαι) — врожденные нравственные представления о добре и зле, и «побудительное слово» (λόγος προτρεπτικός) — призыв к добродетели.

· Внутренний фактор — склонность: Один человек не ищет истины, потому что «склоняется к удовольствию» (ἐπιρρέπει ἐπὶ τὴν ἡδονήν). Здесь Ориген описывает формирование порочного навыка, когда удовольствие становится доминирующим мотивом.

· Ключевое отрицание — «не может»: Ориген специально подчеркивает: человек избирает удовольствие не потому, что он не может (οὐ δυνάμενος) ему противостоять. Причина в другом: он не борется (οὐκ ἀγωνιζόμενος). Свобода воли проявляется в усилии, в подвиге (ἀγών). Другой же человек пренебрегает удовольствием, потому что видит (ὁρῶν) его внутреннее безобразие (τὸ ἄσχημον).

· Итог: Выбор между добром и злом — это не автоматический процесс, а результат сложного взаимодействия внешних влияний (учения), внутренних склонностей (привычек) и, главное, сознательного усилия или отказа от усилия (ἀγωνίζεσθαι). Бог, предвидя будущее, видит всю эту сложную динамику и Ее конечный исход, который зависит от свободной воли человека.

Дополнение к фрагменту 23.9: Обетования о благах телесных как подтверждение двух возможностей выбора

Логика свободы: от богословской абстракции к психологии выбора.

Дополнение к фрагменту 1: Логическая модель — два возможных будущих для Иуды.

Ориген здесь вплотную подходит к тому, что в схоластике будет названо теорией «среднего знания» (scientia media). Его логическая конструкция примечательна тем, что она утверждает реальность неосуществившихся возможностей. Для Оригена важно, что у Иуды была подлинная альтернатива: он мог бы быть «подобно Петру». И это «мог бы» не является иллюзией. Оно имеет онтологический статус возможности, заложенной в разумной природе. Бог знает не только актуальный выбор Иуды, но и тот выбор, который Иуда мог бы сделать, но не сделал. Это знание всех возможных миров, всех ответвлений свободной воли, делает Божественное предведение абсолютно полным. Но это же знание подчеркивает, что актуальный выбор принадлежит самому человеку. Бог как бы говорит: «Я вижу оба пути, открытые перед тобой, и Я знаю, какой ты изберешь, но знание это не толкает тебя ни на один из них». Это тонкое различение позволяет Оригену избежать как детерминизма, так и полной неопределенности (которая сделала бы Божественное знание невозможным).

Дополнение к фрагменту 2: Различение природной невозможности и нравственного выбора.

Это различение имеет фундаментальное значение для всей христианской антропологии. Ориген проводит границу между порядком природы (φύσις) и порядком свободы (προαίρεσις). В порядке природы действуют неумолимые законы: человек не может летать, рыба не может жить на суше. Здесь «невозможно» означает абсолютное бессилие. В порядке свободы действуют иные законы. Человек может быть целомудренным и может быть распутным, потому что он наделен разумом и волей. И то, и другое лежит в пределах его естественных способностей (δύναμις). Поэтому, когда Бог предвидит грех, это не означает, что Он констатирует природную невозможность добродетели для данного человека. Это означает, что Он видит, как свободная воля, имея все возможности для добра, избирает зло. Смешение этих двух порядков (природы и свободы) — коренная ошибка детерминистов, которую Ориген здесь блестяще вскрывает.

Дополнение к фрагменту 3: Психология выбора — роль внимания, воспитания и усилия.

Этот фрагмент показывает Оригена не только как философа, но и как опытного духовного наставника, понимающего тонкую механику человеческой души. Он выделяет несколько факторов, влияющих на выбор, но ни один из них не отменяет свободы.

Во-первых, внешнее воздействие: «слова обращающие» (ἐπιστρεπτικοί) — это призыв к покаянию, проповедь, которая может пробудить спящую совесть. «Воспитывающие слова» (παιδευτικοί) — это дисциплина, обучение, формирующее навыки добродетели. «Общие понятия» (κοιναὶ ἔννοιαι) — это стоический термин, обозначающий врожденные нравственные интуиции, семена добродетели, заложенные Творцом в каждую душу. «Побудительное слово» (λόγος προτρεπτικός) — это увещевание, призыв к действию.

Во-вторых, внутреннее расположение: один «склоняется к удовольствию» (ἐπιρρέπει ἐπὶ τὴν ἡδονήν). Здесь Ориген описывает формирование порочного навыка, когда чувственное удовольствие становится доминирующим мотивом, как бы перевешивая чашу весов. Это не отмена свободы, а результат предыдущих свободных выборов.

В-третьих, решающий фактор — усилие (ἀγών). Ориген утверждает, что человек избирает удовольствие не потому, что не может ему противостоять, а потому что не борется. Свобода проявляется именно в борьбе, в подвиге противостояния страсти. Другой же человек пренебрегает удовольствием, потому что видит (ὁρῶν) его безобразие. Это «видение» — результат очищения ума, внимания к истине, тоже требующего усилия.

Таким образом, Ориген создает многофакторную, но не детерминистскую модель свободы. Человек находится в поле воздействий (воспитание, проповедь, привычки, общие понятия), но окончательный выбор — за ним, в его «борьбе» или отказе от борьбы. Бог, предвидя будущее, видит, каким именно будет этот свободный ответ на все воздействия.

23.10 Почему Бог скрывает будущее (педагогическое «ослепление»)

О том, что предведение Бога не налагает необходимости, и почему Бог скрывает от людей знание будущего (педагогическое «ослепление»).

Заключительная часть текста (23.10), в которой Ориген подводит итог своему учению о предведении и свободе воли, объясняя, почему Бог скрывает от людей знание будущего.

Общая аннотация (краткое содержание данной части)

Ориген завершает рассуждение о первом вопросе (о предведении и свободе). Он приводит библейский аргумент: Бог через пророков призывает к покаянию, используя слово «может быть» (ἴσως), что указывает на реальность свободы выбора, а не на принуждение. Затем Ориген объясняет педагогическую икономию (домостроительство) Бога: знание будущего скрыто от людей, потому что:

1. если бы люди знали, что им предопределено погибнуть, они бы впали в отчаяние и перестали бороться;

2. если бы они знали, что им предопределено спастись, они бы впали в беспечность и перестали подвизаться. Таким образом, незнание будущего — это благодеяние Божие, сохраняющее в нас свободу и побуждающее к нравственному усилию (ἄσκησις).

1: Библейский аргумент — «может быть» у пророков

Оригинал (греч.):

{Ό} τι μέντοι γε ή πρόγνωσις τού θεού ούκ άνάγκην επιτίθησι τοίς περί ών κατείληφε, προς τοίς προειρημένοις καί τούτο λελέξεται, δτι πολλαχού τών γραφών ο θεος κελεύει τούς προφήτας κηρύσσειν μετάνοιαν, ού προσποιη σάμενος το προεγνωκέναι πότερον οί άκούσαντες επιστρέ ψουσιν η τοίς άμαρτήμασιν έαυτών εμμενούσιν· ώσπερ εν τω Ιερεμία λέγεται· «Ίσως άκούσονται καί μετανοήσουσιν·»

Перевод (рус.):

Что предведение Бога не налагает необходимости на то, что Им постигнуто, — к вышесказанному будет прибавлено и то, что во многих местах Писания Бог повелевает пророкам проповедовать покаяние, не делая вида, что Он предузнал, обратятся ли слушающие или пребудут в своих грехах, — как говорится у Иеремии: «Может быть, услышат и обратятся» (Иер. 26:3; 36:3).

Ориген обращается к еще одному важному аргументу — к анализу библейского языка.

· Формула пророков: Бог посылает пророков с проповедью покаяния (μετάνοια) и вкладывает в их уста слово «ἴσως» (может быть). Пример из книги Иеремии: «Может быть, услышат и обратятся».

· Божественное «незнание»?: Ориген подчеркивает, что это не настоящее неведение со стороны Бога. Бог не «притворяется» (οὐ προσποιησάμενος) незнающим. Это педагогический прием.

· Смысл: Само использование слова «может быть» показывает, что будущее человека не является жестко детерминированным. Ответ на проповедь зависит от свободной воли слушающих. Бог, зная будущее, говорит языком возможности, чтобы подчеркнуть реальность выбора.

2: Почему Бог говорит «может быть» (педагогика свободы)

Оригинал (греч.):

Ού γαρ άγνοών ο θεος πότερον άκούσουσιν η ου φησίν· « Ισως άκούσονται καί μετανοήσουσιν·» άλλ» οίονεί το ίσοστάσιον τών δυνάμεων γενέσθαι δεικνύς εκ τών λεγομένων, ινα μή προκατηγγελμένη ή πρόγνωσις αύτού προκαταπεσείν ποιήση τούς άκούοντας, δόξαν άνάγκης παριστασα, ώς ούκ οντος επ» αύτοίς τού επιστρέψαι, καί οίονεί καί αύτή αίτία γένηται τών άμαρτημάτων·

Перевод (рус.):

Ибо не по неведению того, услышат они или нет, Бог говорит: «Может быть, услышат и обратятся», — но как бы показывая через эти слова равновесие способностей (τὸ ἰσοστάσιον τῶν δυνάμεων), чтобы Его предведение, если бы оно было объявлено заранее, не повергло слушающих (в отчаяние), представляя (им) видимость необходимости, будто не в их власти обратиться, и чтобы оно (предведение) само как бы не стало причиной их грехов.

Ориген раскрывает педагогическую цель Божественного «неведения» в Писании.

· «Равновесие способностей»: Бог показывает, что у человека есть реальная возможность (δύναμις) как обратиться, так и не обратиться. Силы находятся в равновесии (ἰσοστάσιον). Выбор — за человеком.

· Опасность открытого предведения: Если бы Бог прямо объявил: «Я знаю, что вы не обратитесь», — это могло бы стать «самоисполняющимся пророчеством». Люди, услышав, что их гибель предрешена, впали бы в отчаяние (προκαταπεσεῖν) и перестали бы бороться, решив, что покаяние уже не в их власти (οὐκ ὂν ἐπ» αὐτοῖς).

· Предведение как возможная причина греха: В таком случае само объявленное предведение (προκατηγγελμένη πρόγνωσις) стало бы косвенной причиной их греха, что абсурдно, так как Бог не является причиной зла.

3: Скрытие будущего как защита от беспечности

Оригинал (греч.):

η πάλιν τοίς εκ τού άγνοείν το προεγνωσμένον καλον δυναμένοις εν τω άγωνίσασθαι καί άντιτείνειν προς τήν κακίαν εν άρετη βιώσαι, αίτία γένηται ή πρόγνωσις εκλύσεως, ούκ έτι εύτόνως ίσταμένοις κατα της άμαρτίας, ώς πάντως εσομένου τού προειρημένου· καί ούτω γαρ οίον εμπόδιον γένοιτ» αν ή πρόγνωσις τού εσομένου καλού.

Перевод (рус.):

Или же, с другой стороны, для тех, кто мог бы, не зная предузнанного добра, через подвиг и противостояние пороку прожить в добродетели, — для них предведение стало бы причиной расслабления, так как они уже не стояли бы твердо против греха, полагая, что предсказанное непременно сбудется. И таким образом предведение о будущем добре стало бы препятствием [для его достижения].

Ориген рассматривает противоположную ситуацию — знание о предопределенном спасении.

· Опасность для «хороших»: Если бы человек знал, что Бог предузнал его как праведника (τὸ προεγνωσμένον καλόν), он мог бы впасть в беспечность. Зачем бороться, подвизаться (ἀγωνίσασθαι), противостоять греху (ἀντιτείνειν πρὸς τὴν κακίαν), если успех гарантирован?

· Расслабление (ἔκλυσις): Предведение в этом случае стало бы причиной морального расслабления. Человек перестал бы «твердо стоять» (εὐτόνως ἵστασθαι) против греха, надеясь на автоматическое спасение.

· Препятствие: Таким образом, знание о будущем добре (ἡ πρόγνωσις τοῦ ἐσομένου καλοῦ) парадоксальным образом стало бы препятствием (ἐμπόδιον) для его достижения, так как уничтожило бы необходимость в личном усилии.

4: Божественное домостроительство — полезное ослепление

Оригинал (греч.):

Πάντα γούν χρησίμως ο θεος τα κατα τον κόσμον οίκονομών εύλόγως ήμας καί προς τα μέλλοντα ετύφλωσεν. Ή γαρ γνώσις αύτών άνηκε μέν ήμας άπο τού άθλείν κατα της κακίας, επέτριψε δ» αν δόξασα κατειληφθαι, προς το μή άντιπαλαίσαντας ήμας τη άμαρτία τάχιον αύτη ύποχειρίους γενέσθαι.

Перевод (рус.):

Итак, Бог, полезно устрояя всё в мире, разумно ослепил нас и относительно будущего. Ибо знание о нем, с одной стороны, отвлекло бы нас от подвижничества (ἀθλεῖν) против порока, а с другой стороны, будучи, как считалось бы, постигнутым, оно привело бы к тому, что мы, не противоборствуя греху, скорее оказались бы под его властью.

Ориген делает обобщающий вывод о Божественной педагогике.

· «Ослепление» (ἐτύφλωσεν): Сильное выражение. Бог «ослепил» нас относительно будущего. Это не проклятие, а акт милосердия. Мы не знаем своей судьбы.

· Цель — подвиг (ἀθλεῖν): Незнание будущего необходимо для того, чтобы мы подвизались, боролись (ἀθλεῖν) против зла. Если бы мы знали исход, борьба потеряла бы смысл.

· Два золота: Знание будущего привело бы к двум плохим последствиям: 1) отказ от борьбы; 2) быстрое подпадение под власть греха (ὑποχειρίους γενέσθαι). Незнание, таким образом, сохраняет в нас напряжение и свободу.

5: Финальный аккорд — незнание как условие добродетели

Оригинал (греч.):

«Άμα δέ καί μαχόμενον εγίνετο τω καλον καί άγαθον γενέσθαι τινά, το τήν πρόγνωσιν εληλυθέναι είς τόνδε τινα δτι πάντως έσται άγαθός. Προς οίς γαρ έχομεν καί σφοδρότητος καί τάσεως πλείονος χρεία προς το καλον καί άγαθον γενέσθαι· προκαταληφθείσα δέ ή γνώσις τού πάντως καλον καί άγαθον έσεσθαι ύπεκλύει τήν άσκησιν. Διόπερ συμφερόντως ούκ ϊσμεν ούτε εί άγαθοί ούτε εί πονηροί εσόμεθα.

Перевод (рус.):

Вместе с тем, было бы противно тому, чтобы человек стал добрым и хорошим, если бы к нему пришло предведение, что он непременно будет добрым. Ибо для того, чтобы стать добрым и хорошим, нам нужна некоторая напряженность и большее устремление (σφοδρότης καὶ τάσις). А знание, заранее постигнутое, что мы непременно будем добрыми и хорошими, расслабляет подвиг (ἄσκησις). Поэтому полезно мы не знаем, ни добрыми, ни злыми мы будем.

Это завершающий и самый сильный аккорд в защиту свободы воли и аскетического усилия.

· Противное (μαχόμενον): Знание о гарантированном спасении противоречит самой природе становления добродетели. Добродетель — это не автоматическое состояние, а результат усилий.

· Условия добродетели: Для того чтобы стать добрым (καλὸν καὶ ἀγαθόν), необходимы «напряженность» (σφοδρότης) и «устремление» (τάσις). Это слова из лексикона аскетики и спортивных состязаний. Нужно натяжение всех душевных сил.

· Враг — расслабление (ὑπεκλύει): Знание будущего расслабляет (ὑπεκλύει) наш подвиг (ἄσκησις). Зачем напрягаться, если результат уже известен и гарантирован?

· Итог: Ориген заканчивает парадоксальным, но глубоко верным выводом: наше незнание будущего — это благо (συμφερόντως). Оно сохраняет в нас нравственную динамику, заставляет нас бороться, надеяться и свободно выбирать добро здесь и сейчас, не оглядываясь на предопределенный «результат». Именно в этой борьбе и заключается подлинная человечность и подлинный образ Божий.

Конец рассуждения о первом вопросе (α»).

Дополнение к фрагменту 23.10: Обетования о благах телесных как проявление педагогического «ослепления» и промыслительного умолчания.

Благотворное неведение: педагогика сокрытия как основа добродетели.

Дополнение к фрагменту 1: Библейский аргумент — «может быть» у пророков.

Обращение к книге пророка Иеремии в этом контексте глубоко символично. Иеремия — пророк, проповедовавший в канун катастрофы (разрушения Иерусалима), и его «может быть» (ἴσως) звучит как последний призыв перед бездной. Ориген, прекрасный знаток Писания, выбирает именно этот пример, чтобы подчеркнуть: даже когда гибель кажется неминуемой, Бог оставляет пространство для свободы. Слово «может быть» в устах Бога — это не выражение сомнения, а литургический жест уважения к человеческой свободе. Бог как бы говорит: «Я знаю, что вы сделаете, но Я обращаюсь к вам так, как если бы вы могли выбрать иначе, потому что вы действительно можете». Это парадокс Божественной педагогики: Всеведущий говорит языком возможности, чтобы не разрушить ту самую свободу, которую Он в нас вложил.

Дополнение к фрагменту 2: Почему Бог говорит «может быть» (педагогика свободы).

Концепция «равновесия способностей» (τὸ ἰσοστάσιον τῶν δυνάμεων) — ключевая для понимания антропологии Оригена. Человек создан не как автомат добра или зла, но как существо, находящееся в состоянии нравственного равновесия, которое он сам должен нарушить своим выбором. Это равновесие не статично (под влиянием привычек и воспитания оно может смещаться), но в момент решающего выбора перед человеком действительно открыты обе возможности. Бог, объявляя Свое предведение, мог бы разрушить это равновесие, склонив человека к отчаянию («все равно погибну») или к беспечности («все равно спасусь»). Поэтому Он скрывает знание, чтобы сохранить «священное равновесие», в котором только и возможен подлинно свободный и нравственно ценный выбор. Само Божественное молчание о будущем становится условием нашей свободы.

Дополнение к фрагменту 3: Скрытие будущего как защита от беспечности.

Ориген с одинаковой тщательностью рассматривает оба варианта — знание о зле и знание о добре. Это показывает его систематический ум, не допускающий исключений. Знание о гарантированном спасении столь же опасно, как и знание о гарантированной гибели. В первом случае человек впадает в отчаяние и перестает бороться, во втором — впадает в гордость или беспечность и тоже перестает бороться. Итог один — разрушение ἀσκησις, то есть того самого усилия, в котором и реализуется свобода и формируется добродетель. Ориген предвосхищает здесь споры позднейшего протестантизма о «вечном блаженстве» и «уверенности в спасении». Для него уверенность, основанная на знании, а не на вере и любви, губительна, ибо она уничтожает динамику духовной жизни.

Дополнение к фрагменту 4: Божественное домостроительство — полезное ослепление.

Слово «ослепление» (ἐτύφλωσεν) звучит резко, почти жестоко. Но Ориген тут же объясняет его смысл: это «разумное» (εὐλόγως) и «полезное» (χρησίμως) ослепление. Бог скрывает будущее не из зависти к человеку, а из любви к нему. Подобно тому, как родители скрывают от ребенка некоторые опасности или, наоборот, будущие подарки, чтобы не испортить его характер, так и Бог скрывает от нас нашу судьбу, чтобы мы росли в свободе и ответственности. Это ослепление — не кара, а условие нашего взросления. Мы подобны путникам, идущим в темноте: мы не видим конечной цели, но мы видим каждый свой шаг и должны выбирать направление. Именно эта ситуация незнания заставляет нас быть внимательными, бдительными и деятельными.

Дополнение к фрагменту 5: Финальный аккорд — незнание как условие добродетели.

Заключительные слова Оригена — это гимн человеческой свободе и достоинству. Добродетель, по Оригену, не может быть дарована как готовый продукт. Она должна быть выстрадана, «вытянута» усилием. Греческие термины σφοδρότης (напряженность, интенсивность) и τάσις (натяжение, устремленность) взяты из мира физических усилий — это слова о натянутой тетиве лука, о напряжении мускулов бегуна. Христианская жизнь — это состязание (ἀγών), подвиг (ἄθλησις), упражнение (ἄσκησις). И для этого состязания необходимо, чтобы финишная лента была скрыта туманом. Если бы мы видели ее с самого старта, мы бы или не побежали, или побежали вяло.

Ориген завершает рассуждение о первом вопросе (о предведении и свободе) утверждением, что наше незнание будущего — это не проклятие, а величайший дар Божией любви. Оно сохраняет в нас образ Божий, который есть свобода, и призывает нас к непрестанному творческому усилию становления. В этом — величие человека и мудрость Божественного домостроительства.

23.11 Человек зряч в настоящем, но слеп к будущему

Толкование слов из Исхода: «Кто сделал слепым?» — о том, что человек зряч в настоящем, но слеп к будущему; о взаимодействии свободы и внешних обстоятельств.

Следующая часть текста (23.11), служит переходом и дополнением к предыдущему рассуждению. Ориген делает важные уточнения о границах нашего незнания и о взаимодействии свободы воли с внешними обстоятельствами.

Общая аннотация (краткое содержание данной части)

Ориген продолжает тему «ослепления» относительно будущего и предлагает интересную экзегезу стиха из книги Исход («Кто делает немым, или глухим, или зрячим, или слепым?»). Он интерпретирует это место как указание на то, что Бог сделал человека «зрячим» в отношении настоящего, но «слепым» в отношении будущего. Далее Ориген делает важное уточнение о соотношении свободы воли (τὸ ἐφ» ἡμῖν) и внешних обстоятельств (τὰ οὐκ ἐφ» ἡμῖν). Он признает, что наши свободные поступки часто являются ответом на внешние события, но настаивает, что в одних и тех же обстоятельствах мы могли бы поступить иначе. В конце он предостерегает от понимания свободы как полной независимости от мира, напоминая, что человек — часть космоса и общества.

1: Экзегеза Исхода — зрячий в настоящем, слепой к будущему

Оригинал (греч.):

«Επεί δέ είρήκαμεν δτι άπετύφλωσεν ήμας προς τα μέλλοντα ο θεός, ζητούμενόν τι ρητον άπο της Εξόδου δρα εί δυνάμεθα ούτω σαφηνίσαι· «Τίς εποίησεν δύσκωφον καί κωφόν, βλέποντα καί τυφλόν; ούκ εγώ κύριος ο θεός;» Ίνα τον αύτον τυφλον καί βλέποντα πεποιηκώς ή, βλέποντα μέν τα ενεστηκότα τυφλον δέ προς τα μέλλοντα· το γαρ περί τού δυσκώφου καί κωφού ού τού παρόντος καιρού διηγήσασθαι.

Перевод (рус.):

Поскольку мы сказали, что Бог ослепил нас относительно будущего, посмотрим, не можем ли мы так истолковать одно изречение из Исхода, требующее исследования: «Кто сделал тугослышащим (δύσκωφον) и глухим (κωφόν), видящим (βλέποντα) и слепым (τυφλόν)? Не Я ли, Господь Бог?» (Исх. 4:11). А именно: что Он сделал одного и того же человека и слепым, и видящим: видящим — в отношении настоящего, слепым — в отношении будущего. Ибо о тугослышащем и глухом говорить сейчас не время.

Ориген обращается к Писанию, чтобы подтвердить свою мысль о «полезном ослеплении».

· Контекст стиха: В книге Исход (4:11) Бог отвечает Моисею, который отказывается идти к фараону, ссылаясь на косноязычие. Бог говорит, что Он — источник всех способностей и немощей человека.

· Смелая экзегеза: Ориген предлагает не буквальное, а богословско-антропологическое толкование. Он «разделяет» слепоту и зрение во времени.

· Зрение настоящего (βλέποντα τὰ ἐνεστῶτα): Человек способен видеть и познавать окружающий мир, текущие события.

· Слепота к будущему (τυφλὸν πρὸς τὰ μέλλοντα): Человек намеренно лишен Богом знания о грядущем. Это и есть то самое «ослепление» (ἀπετύφλωσεν), о котором Ориген говорил ранее. Он оставляет в стороне (οὐ τοῦ παρόντος καιροῦ) толкование частей стиха о глухоте, фокусируясь на главной для него теме — незнании будущего.

2: Взаимодействие свободы и внешних обстоятельств

Оригинал (греч.):

{Ό} τι μέντοι γε πολλών τών εφ» ήμίν αίτια πλείστα τών ούκ εφ» ήμίν εστί, καί ήμείς ομολογήσομεν· ών μή γενομένων, λέγω δέ τών ούκ εφ» ήμίν, ούκ αν τάδε τινα τών εφ» ήμίν επράττετο· πράττεται δέ τάδε τινα τών εφ» ήμίν άκόλουθα τοΐσδε τοΐς προγενομένοχς ούκ έφ» ήμΐν, ενδεχομένου του επί τοΐς αύτοΐς προγενομένοχς καί ετερα πράξαχ παρ» α πράττομεν.

Перевод (рус.):

Впрочем, мы согласимся и с тем, что очень многие из зависящих от нас [поступков] имеют своими причинами многое от нас не зависящее. И если бы этого не случилось (я говорю о не зависящем от нас), то и некоторые из зависящих от нас [поступков] не совершались бы. Но совершаются некоторые из зависящих от нас [поступков] как следствие тех или иных предшествующих обстоятельств, от нас не зависящих, при том что при тех же самых предшествующих обстоятельствах возможно было бы сделать и иное, отличное от того, что мы делаем.

Ориген делает важное уточнение, чтобы его учение о свободе воли не было понято упрощенно, как полная автономия от мира.

· Влияние среды: Он признает, что наши свободные поступки (τὰ ἐφ» ἡμῖν) часто вызываются (αἴτια) внешними обстоятельствами (τὰ οὐκ ἐφ» ἡμῖν). Мы реагируем на события, которые от нас не зависят (например, погода, политические события, действия других людей). Если бы этих обстоятельств не было, не было бы и нашей реакции.

· Свобода внутри обстоятельств: Однако, оказавшись в этих обстоятельствах, человек сохраняет свободу выбора. На одни и те же внешние обстоятельства (ἐπὶ τοῖς αὐτοῖς προγενομένοις) разные люди (или тот же человек в разном состоянии духа) могут отреагировать по-разному. Можно сделать одно (ἅ πράττομεν), а можно — другое (ἕτερα). Свобода не в том, чтобы игнорировать реальность, а в том, чтобы выбирать свое отношение и действие внутри нее.

3: Предостережение против иллюзии абсолютной независимости

Оригинал (греч.):

Εί δέ τις ζητεί το έφ» ήμΐν άπολελυμένον είναι του παντός, ώστε μή διά τάδε τχνά συμβεβηκότα ήμΐν ήμάς αίρεΐσθαχ τάδε, έπχλέλησταχ κόσμου μέρος ών καί έμπερχε χόμενος άνθρώπων κοινωνία καί του περχέχοντος.

Перевод (рус.):

Если же кто-то требует, чтобы зависящее от нас было совершенно отрешено от всего (от целого), так чтобы мы не выбирали того или иного вследствие тех или иных происшедших с нами событий, то он забыл, что он — часть мира, включен в общение людей и в окружающую среду.

Ориген предостерегает от крайнего понимания свободы, которое граничит с иллюзией.

· Ошибочное требование: Нельзя требовать, чтобы свобода воли (τὸ ἐφ» ἡμῖν) была абсолютно независимой (ἀπολελυμένον) от всего мироздания (τοῦ παντός), чтобы наш выбор никак не был связан с внешними событиями.

· Реальность человека: Человек — не изолированный монад. Он — часть космоса (κόσμου μέρος), он включен в общество (ἀνθρώπων κοινωνία) и находится в определенной среде (τοῦ περιέχοντος). Наш выбор всегда совершается в конкретном контексте, и этот контекст влияет на постановку вопроса выбора.

· Итог: Ориген утверждает реалистичный взгляд: свобода существует и действует, но она не абсолютна и не абстрактна. Она всегда «ситуативна», но в каждой ситуации сохраняется возможность иного выбора.

4: Краткое заключение по первому вопросу

Оригинал (греч.):

Μετρίως μέν ούν ώς έν έπχτομή οίμαχ άποδεδεΐχθαχ το τήν πρόγνωσχν του θεου μή είναχ καταναγκαστχκήν των προεγνωσμένων πάντως.

Перевод (рус.):

Итак, думаю, достаточно (в умеренной степени), хотя бы вкратце, доказано, что предведение Бога никоим образом не является принудительным для предузнанного.

Ориген подводит черту под первой и самой объемной частью своего трактата.

· Скромность утверждения: Он говорит «μετρίως» (умеренно, достаточно) и «ὡς ἐν ἐπιτομῇ» (вкратце, в сжатой форме). Он не претендует на исчерпывающее решение неисчерпаемой проблемы, но считает, что основные аргументы приведены.

· Главный тезис: Еще раз формулируется сердцевина ответа: предведение (πρόγνωσις) не является принудительным (καταναγκαστική) для предузнанных событий. Свобода воли сохранена, Бог не является Оригеном зла, а нравственная ответственность имеет основание.

Таким образом, заканчивается рассмотрение первого вопроса (α»). Далее, судя по первоначальному плану (23.1 и 23.6), Ориген должен перейти ко второму вопросу: «каким образом звезды не являются причинами того, что у людей, но только знамениями».

Дополнение к фрагменту 23.11: Обетования о благах телесных как руководство для зрячих к настоящему и слепых к будущему.

Человек между свободой и миром: зрение настоящего и слепота к будущему.

Дополнение к фрагменту 1: Экзегеза Исхода — зрячий в настоящем, слепой к будущему.

Ориген демонстрирует здесь виртуозное владение методом аллегорической экзегезы, характерным для Александрийской школы. Стих из Исхода, говорящий о физических недостатках, он прочитывает как антропологическое откровение. Это смелое толкование основано на убеждении, что Писание говорит не только о частных исторических фактах, но и о всеобщих законах человеческого бытия. Моисей, косноязычный пророк, становится прообразом всего человечества, которое «косноязычно» в отношении будущего. Важно, что Ориген не отрицает и буквального смысла — Бог действительно дает и отнимает телесные способности. Но он поднимается к смыслу духовному: наша «слепота» к будущему — не наказание, а онтологическая характеристика тварного существа, живущего во времени. Мы созданы так, чтобы видеть только настоящее, и это — часть Божественного замысла о нас.

Дополнение к фрагменту 2: Взаимодействие свободы и внешних обстоятельств.

Этот пассаж показывает зрелость философской мысли Оригена. Он прекрасно понимает, что свобода воли не существует в вакууме. Человек всегда находится в сети причинно-следственных связей, всегда испытывает на себе давление внешнего мира (τὰ οὐκ ἐφ» ἡμῖν). Но это давление не отменяет свободы, а создает поле для ее проявления. Ориген предвосхищает здесь то, что в современной философии называется «совместимостью» (compatibilism) — представление о том, что свобода может существовать в детерминированном мире, если понимать ее не как абсолютную спонтанность, а как способность действовать в соответствии со своей волей даже в заданных обстоятельствах. Однако Ориген идет дальше простого совместительства: он настаивает на том, что при одних и тех же обстоятельствах возможны разные действия (ἐνδεχομένου… καὶ ἕτερα πρᾶξαι). Это сохраняет элемент контингентности и подлинной альтернативы, который для него важен как основа нравственной ответственности.

Дополнение к фрагменту 3: Предостережение против иллюзии абсолютной независимости.

Ориген предостерегает здесь от крайностей, в которые может впасть защитник свободы воли. Иногда, отстаивая автономию человека, философы склонны представлять его как существо, совершенно независимое от мира, как некий «бог в миниатюре», чьи решения возникают из ничего. Ориген решительно отвергает такую картину. Человек — часть космоса (μέρος τοῦ παντός). Он укоренен в материальном мире, связан с другими людьми узами общества (κοινωνία), зависит от окружающей среды (τὸ περιέχον). Все эти факторы формируют контекст выбора, поставляют материал для решения. Но сам выбор — уникальный, личностный акт, в котором человек, учитывая все обстоятельства, определяет себя. Эта позиция позволяет избежать двух крайностей: детерминизма (человек — только продукт обстоятельств) и волюнтаризма (человек — абсолютный властелин своей судьбы, игнорирующий реальность). Истина, по Оригену, — в их живом и напряженном синтезе.

Дополнение к фрагменту 4: Краткое заключение по первому вопросу.

Слово «καταναγκαστική» (принудительная) здесь ключевое. Ориген утверждает, что предведение Бога не обладает качеством принуждения. Оно не вторгается в мир как внешняя сила, ломающая свободу. Оно есть совершенное знание, которое само по себе не меняет онтологического статуса событий. Это различение между знанием и причинностью — главный итог первой части трактата. Ориген не претендует на то, что исчерпал тайну, но он показал, что христианское учение о Боге и человеке внутренне непротиворечиво. Можно одновременно исповедовать Бога всеведущим и человека свободным. И более того, именно это сочетание лежит в основе нравственной жизни, молитвы и надежды на спасение. Тайна остается тайной, но она перестает быть абсурдом. Человек призван жить в этой тайне с верой, надеждой и любовью, используя дарованное ему «зрение настоящего» для свободного выбора добра, доверяя Богу то будущее, которое Он один знает.

23.12 Примеры Иуды и Лая

Полемика с Цельсом: событие есть причина предсказания, а не наоборот; примеры Иуды и Лая как доказательство свободы выбора при наличии предведения.

В следующей части текста (23.12), Ориген продолжает рассуждение о предведении и свободе воли, но теперь в полемическом контексте — против Цельса, известного критика христианства. Эта часть важна тем, что Ориген привлекает как библейский (Иуда), так и языческий (миф об Эдипе) материал для иллюстрации своего тезиса.

Общая аннотация (краткое содержание данной части)

Ориген полемизирует с Цельсом, который утверждал, что событие происходит потому, что оно было предсказано (т.е. предсказание — причина события). Ориген повторяет и уточняет свой главный тезис: событие является причиной предсказания, а не наоборот. Затем он вводит понятие «ленивого аргумента» (ἀργὸς λόγος) — классического логического софизма фаталистов. Для подтверждения своей правоты Ориген снова обращается к примеру Иуды (Пс. 108), показывая, что пророчество содержит порицание, что было бы бессмысленно при детерминизме. Наконец, он привлекает пример из греческой трагедии — пророчество Лаю, и на его основе доказывает ту же истину: предсказание предполагает возможность поступить иначе, иначе оно не было бы предупреждением.

1: Опровержение Цельса — предсказание не причина события

Оригинал (греч.):

«Έτχ περί του αύτου έν τω β» τόμω των κατά Κέλσου έν τούτοχς. {Ό} μέν Κέλσος οϊεταχ δχά τουτο γίνεσθαχ το ύπό τχνος προγνώσεως θεσπχσθέν, έπεί έθεσπίσθη· ήμεΐς δέ τουτο ού δχδόντες φαμέν ούχί τον θεσπίσαντα αϊτχον είναχ του έσομένου, έπεί προεΐπεν αύτο γενησόμενον, άλλά το έσόμενον, έσόμενον αν καί μή θεσπχσθέν, τήν αιτίαν τω προγχνώσκοντχ παρεσχηκέναχ του αύτο προεχπεΐν.

Перевод (рус.):

Еще о том же во втором томе [книги] «Против Цельса» говорится следующее. Цельс полагает, что предсказанное через некое предведение происходит именно потому, что было предсказано. Мы же, не уступая ему в этом, утверждаем, что не предсказавший является причиной будущего события, поскольку он заранее сказал, что оно произойдет, но само будущее событие, которое произошло бы, даже если бы не было предсказано, дало предузнающему причину предсказать его.

Ориген возвращается к фундаментальному различению причины и знания, теперь в контексте полемики с Цельсом.

· Позиция Цельса (и детерминистов): Они считают, что предсказание (θεσπισθέν) обладает причинной силой. Раз оракул или пророк сказал, так и должно случиться, и само предсказание как бы «запускает» событие.

· Позиция Оригена: Событие (τὸ ἐσόμενον) первично. Оно произошло бы, даже если бы не было предсказано (ἂν καὶ μὴ θεσπισθέν). Предведение — это отражение реальности, а не ее создание. Будущее событие дает (παρέσχηκεν) предузнающему причину знать и предсказывать его.

2: Сохранение возможности и «ленивый аргумент»

Оригинал (греч.):

Καί ολον γε τουτο έν τή προγνώσεχ του θεσπίζοντος αύτο τυγχάνεχ· δυνατού δέ οντος τούδέ τχνος γενέσθαχ, δυνατου δέ καί μή γενέσθαχ, εσταχ το ετερον αύτών τόδε τχ. Καί ού φαμεν οτχ ό προγχνώσκων, ύφελών το δυνατόν είναχ γενέσθαχ καί μή γενέσθαχ, οίονεί τοχουτόν τχ λέγεχ· τόδε πάντως εσταχ, καί άδύνατον έτέρως γενέσθαχ. Καί το τοχουτο φθάνεχ έπί πάσαν τήν περί του έφ» ήμΐν τχνος πρόγνωσχν, είτε κατά τάς θείας γραφάς είτε κατά τάς τών Ελλήνων ιστορίας. Καί ό καλούμενός γε παρά τοΐς δχαλεκτχκοΐς άργος λόγος, σόφχσμα τυγχάνων, ούκ εσταχ μέν σόφχσμα οσον έπί τω Κέλσω, κατά δέ τον ύγχή λόγον σόφχσμά έστχν.

Перевод (рус.):

И вот что происходит с предведением предсказывающего: когда нечто может произойти и может не произойти, сбудется одна из этих двух возможностей. И мы не говорим, что предузнающий, упразднив возможность произойти и не произойти, говорит как бы нечто такое: «Это непременно будет, и иначе произойти невозможно». И такое [понимание] простирается на всякое предведение о чем-либо, зависящем от нас, — как в Божественных Писаниях, так и в эллинских историях. И так называемый у диалектиков «ленивый аргумент» (ἀργὸς λόγος), будучи софизмом, — если судить по Цельсу, он не будет софизмом, но по здравому рассуждению он есть софизм.

Ориген вводит важное понятие из античной логики — «ленивый аргумент» (ἀργὸς λόγος).

· Суть «ленивого аргумента»: Это фаталистический софизм, который рассуждает так: «Если тебе суждено выздороветь, то ты выздоровеешь независимо от того, позовешь ты врача или нет; если тебе суждено умереть, то ты умрешь независимо от врача. Следовательно, звать врача бесполезно». Этот аргумент «ленив» потому, что он отрицает необходимость усилий и действий.

· Применение к предведению: Ориген говорит, что Цельс (и детерминисты) фактически используют этот софизм, считая, что предведение отменяет возможность иного выбора.

· Здравый смысл (ὑγιὴς λόγος): По здравому рассуждению, это софизм, потому что он игнорирует тот факт, что само действие (зов врача) может быть частью предопределенного пути к выздоровлению. Ориген утверждает, что его понимание предведения (как знания о событии, которое могло бы быть иным) избегает этого софизма.

3: Два примера — Иуда (Писание) и Лай (миф)

Оригинал (греч.):

«Ίνα δέ το τοχουτο νοηθή, άπο μέν τής γραφής χρήσομαχ ταΐς περί του Ιούδα προφητείαχς ή τή του σωτήρος ήμών περί αύτου ώς προδώσοντος προγνώσεχ· άπο δέ τών «Ελληνχκών ίστορχών τω προς τον Λάϊον χρησμω, συγχωρών έπί του παρόντος είναχ αύτον άληθή, έπεί μή λυπεΐ τον λόγον.

Перевод (рус.):

Чтобы это понять, я воспользуюсь, с одной стороны, из Писания — пророчествами об Иуде или предведением Спасителя нашего о нем, что он предаст; с другой стороны, из эллинских историй — оракулом, данным Лаю, допуская на время, что он истинен, поскольку это не вредит рассуждению.

Ориген объявляет о намерении использовать два параллельных примера — библейский и языческий. Это важно для его полемической стратегии.

· Библейский пример: Иуда и пророчества о нем (Пс. 108).

· Языческий пример: Оракул, данный Лаю, отцу Эдипа. Ориген делает важную оговорку: он допускает (συγχωρῶν) истинность этого оракула «на время», так как это не вредит его логике (ἐπεὶ μὴ λυπεῖ τὸν λόγον). То есть даже если мы примем языческий оракул за истинное предсказание, наша аргументация о свободе воли все равно работает.

4: Разбор примера Иуды (Пс. 108)

Оригинал (греч.):

Περί του Ιούδα τοίνυν έν έκατοστω καί ογδόω λέγεταχ έκ προσώπου του σωτήρος ψαλμω, ού ή άρχή· « {Ό} θεός, τήν αϊνεσίν μου μή παρασχωπήσης· οτχ στόμα άμαρτωλοΰ καί στόμα δολίου έπ» έμέ ήνοίχθη.» Καί τηρήσας γε τά έν τω ψαλμω είρημένα εύρήσεχς οτχ, ώς προέγνωσταχ προδώσων τον σωτήρα, ούτω καί αϊτχος ών τής προδοσίας καί άξχος τών έν τή προφητεία λεγομένων δχά τήν κακίαν αύτου άρών. Τάδε γάρ παθέτω, «Άνθ» ών, φησίν, ούκ έμνήσθη του ποχήσαχ ελεος, καί κατεδίωξεν άνθρωπον πένητα καί πτωχόν.» Ούκουν έδύνατο μνησθήναχ του ποχήσαχ ελεος καί μή καταδχώξαχ ον κατεδίωξε· δυνάμενος δέ ού πεποίηκεν, άλλά προέδωκεν· ώστε άξχος είναχ τών έν τή προφητεία κατ» αύτου άρών.

Перевод (рус.):

Об Иуде, таким образом, в 108-м псалме говорится от лица Спасителя, начало которого: «Боже, хвалы моей не премолчи, ибо уста грешника и уста коварного открылись на меня» (Пс. 108:1—2). И если ты внимательно рассмотришь сказанное в псалме, то найдешь, что, как Иуда был предузнан предающим Спасителя, так он и является виновным в предательстве и достойным проклятий, произносимых в пророчестве за его злобу. Ибо сказано: «Да постигнет его это за то, что не вспомнил он оказать милость и преследовал человека бедного и нищего» (Пс. 108:16). Следовательно, он мог (ἐδύνατο) вспомнить об оказании милости и не преследовать того, кого преследовал. Но, имея возможность, он не сделал этого, а предал, так что он достоин проклятий, изреченных в пророчестве против него.

Ориген снова обращается к псалму 108, но теперь более подробно.