Бесплатный фрагмент - Практика относительности

Практика относительности

Рассказ

Всё происходящее в тексте ниже — вымысел. Любые совпадения событий или имён с реальными — чистая случайность.

Одним погожим летним днём, часов так в десять или одиннадцать утра, Максим Ильющенков поднялся на невысокую сцену бара, в котором он работал музыкантом вот уже несколько лет. Он взял со стойки свой старенький мексиканский «Стратокастер» редкого мышино-серого цвета, подключил к нему шнур, выкрутил в плюс на полную ручку громкости, кивнул технику сцены Валере, подтверждая готовность отстраивать гитарный канал. Парень за микшерным пультом кивнул в ответ и приготовился двигать ползунки и крутить крутилки. Но не тут-то было. Стоило Максу — так его называли все, от малых детей до стариков, — провести медиатором по струнам, как первая из них, предательски щёлкнув, порвалась. Гитарист осмотрел внимательно место происшествия и обнаружил, что разрыв произошёл прямо над вторым ладом, а это значит — починить предательницу узелком не получится. Придётся менять коварную девятку.

— Валер, у меня струна порвалась, — обратился музыкант к товарищу и предупредил его: — Я пойду в подсобке погляжу, есть ли запасная.

Валерий понимающе кивнул и показал товарищу большой палец.

После минут пяти или семи поисков найти резервную оснастку не удалось, и огорчённый Максим принял решение сгонять в ближайший музыкальный магазин за пятью первыми струнами отдельно да парочкой полных комплектов про запас.

Накинув свою любимую рубаху и не став её застёгивать, Ильющенков заглянул в зал предупредить группу и техника, мол, отлучится на небольшое время за расходником в магазин «Мелодия», что на улице Луначарского. Ехать на автобусе туда недалеко — всего четыре остановки, — и парни без тени сомнений в быстром возвращении своего гитариста не стали его отговаривать.

Спокойным шагом Макс вышел из дверей бара, дошёл до нерегулируемого пешеходного перехода через двухполосную проезжую часть. Перед тем как ступить на «зебру», он дисциплинированно посмотрел по сторонам, мельком заметив на другой стороне дороги слева серую тонированную вкруг «Ладу-седан», а уж справа, на той же стороне, — роскошный «Кадиллак Эскалейд» с так же всеми затемнёнными стёклами. Не придав никакого значения так странно перед остановкой и после неё стоявшим автомобилям, мужчина ступил на переход и так же спокойно стал пересекать улицу.

В полумраке салона иноземного люксового джипа сидели трое парней вполне себе понятной наружности. За рулём — высокий и весьма крепкий шкаф в удобных спортивных и недешёвых штанах, мокасинах и чёрном поло. На пассажирском — поменьше ростом, но почти такой же мускулистый, в футболке, трениках и кроссовках. И на заднем — высокий, поджарый, но жилистый гражданин помоложе, в шортах до колен, сандалиях и тёмной футболке. Молодой позади старших развалился в полурасслабленной позе, в ожидании, когда его призовут действовать. Тот, что за органами управления, — в позе, выражающей готовность к рывку; и самый низкий, с сидения справа, весь напряжённый, уместился на узком краешке кресла. Он с жаром говорил водителю, что был их старшим:

— Вот он, кабак этот. В натуре, Железный, говорю, тут этот гривотряс престарелый лабухом работает. Это он про тебя вчера пургу нёс!

— Точно про меня? — уточнил шеф.

— Да, клянусь тебе, Железный! Мамой клянусь. Говорит: «Железный ваш — тупой огрызок, и я, мол, его ваще не боюсь, а если надо, я ему прямо в харю плюну». Бухая скотина! Но за базар отвечать всё равно надо, даже за пьяный!

— Ломик дело говорит, старший, — встрепенулся парняга с заднего сидения. — Наказать надо дерзкого урода!

— Угомонись, Клинч! Разобраться надо.

— Чего тут разбираться? — не унимался нервный Ломик. — Ты что, моим словам не веришь? Я же клянусь!

— Верю я тебе. Вечером приедем — разговоры разговаривать, — успокоил подручного главарь и уточнил: — Говоришь, сегодня у них для какого-то пузатого будет гульбище с кабацким бряканием? И там этот лабух на своём обмылке бацать будет?

— В натуре, говорю, — подтвердил преободрившийся от подтверждения доверительного отношения шефа подручный.

Внезапно именно в этот момент наискосок через дорогу у перехода появляется тип лет пятидесяти с виду, с длинными седыми волосами и бородой, в застиранной голубой рубашке поверх белой майки и стареньких затёртых джинсах.

Ломик, заметивший Макса, тут же узнал его и отреагировал молниеносно:

— Смотри! Вон он, этот долбаный лабух! Надо брать его тёплым и везти разбираться.

Железный с Клинчем резко встрепенулись и уставились в указанном им направлении. Действительно, как ни в чём не бывало, мужичок, так ярко описанный их товарищем, беспечно переходил дорогу в направлении автобусной остановки — практически сам идя в руки к жаждавшим расправы над ним пацанам.

Бандиты, не сговариваясь, синхронно открыли двери и выскочили наружу. Там они осмотрелись по сторонам и с медленной, величественной, необратимостью пошли в направлении металло-стеклянного сооружения, служащего временным пристанищем автобусным пассажирам.

Однако суровым парням не удалось таки приблизиться к незадачливому грубияну, которого они вознамерились жестоко покарать за его бескостный язык. Как только Максим преодолел половину ширины остановочного навеса и встал было в ожидании своего маршрута, к остановке причалил автобус номер триста восемьдесят семь, пришедший с отдалённых садоводств в город. Из него высыпалась толпа пожилых женщин и мужчин с сумками, каталками и рюкзаками, возглавляемая сухопарым стариком с явно армейской выправкой, в майке-тельняшке с тёмно-синими полосами, в камуфляжных не по размеру штанах и закрытых резиновых тапочках.

Судя по их громкому, нестройному галдежу, перекошенным лицам и жестикуляции, можно было предположить, что старички со старушками пребывают в глубоком огорчении и полны решимости свои негативные эмоции кому-то грозно высказать.

Макс обернулся на шум. В бравом предводителе дачников он без труда опознал председателя СНТ «Энергетик», где не так давно приобрёл пять соток и по разгильдяйству своему совсем не следил за ними. В тот же миг садоводы узнали участника их земледельческого товарищества и стали выкрикивать:

— Вот он, стервец! Лови его! Держи его крепче! Не дай ему уйти! Пусть заплатит за всё!

Услышав эти крики и мигом поняв их смысл, Максим вполне верно пришёл к мысли, что грозный «сельсовет» пожаловал по его грешную душу. Он молниеносно метнулся в обратную от них сторону и от греха подальше помчался прочь. Однако практически сразу наткнулся взглядом на три крепких мужских фигуры в тёмной одежде и с решительными лицами. Музыкант сразу узнал самого низкого из не по-детски серьёзных спортсменов. Тут Макс на долю секунды замешкался, судорожно ища себе выход. Гитаристу повезло, что идущие с ним разбираться бандиты ещё не подошли слишком близко и между ними и правой стороной навеса оставалось ещё свободное пространство. Именно туда и рванул он, спасая свою бедную шкуру. Ильющенков обогнул сооружение справа, забежал за него и припустил вперёд по тротуару подальше от шумящих за спиной и начавших уже на повышенных припираться друг с другом спортсменов с дачниками.

Не успел несчастный Максимка далеко убежать от сердитых на него людей с остановки, как из серой, неприметной тонированной «Лады» вышли двое мужчин с каменными лицами, в тёмной обуви, брюках и водолазках, со служебными «макаровыми» в оперативных кобурах. Они преградили путь беглецу и удивительно синхронно выставили перед его лицом документы сотрудников полиции в раскрытом виде. Музыкант остановился, замешкался, и, как только сообразил, что сейчас происходит, мужчины дисциплинированно и с соблюдением субординации представились:

— Старший оперуполномоченный капитан Кузнецов.

— Оперуполномоченный лейтенант Иванчук.

И продолжил строго только старший по званию:

— У нас к вам есть пара вопросов. Ответите на них здесь или предпочтёте, чтоб мы вас доставили в отделение?

Тут Максим растерялся окончательно и практически потерял волю бороться, но мигом спохватился. Пытаясь избежать полицейских, он стал потихоньку отходить вправо к глухому бетонному забору, что шёл вдоль всего тротуара.

Спасти бедолагу в такой ситуации могло бы только истинное чудо — и оно натурально свершилось. Сзади к двум блюстителям закона подошли трое женщин и безмолвно начали наседать на них, а третья, отделившаяся от своих подруг барышня, резко подошла к перепуганному Максиму и громко выпалила ему прямо в лицо:

— Когда уже мы разберёмся с нашей общей квартирой?!

Свою бывшую жену Елену гитарист узнал сразу, но его перегретый сегодняшними молниеносными переключениями мозг отказался корректно работать и ничего лучше не придумал, как, выделив из реплики женщины только слово «квартира», повиноваться и тут же отдать ей ключи. Супруга взяла предмет в руки, перенесла внимание на него, силясь понять, что это и как стоит поступать далее.

Заминки Максу хватило, чтоб прийти хоть немного в себя и, обогнув бывшую, рвануть убегать дальше по улице. Взявшихся невесть откуда сил хватило беглецу преодолеть две автобусных остановки. Когда он совершенно выдохся и утомился от интенсивного марафона, скамеечка под остановочным навесом пришлась ему в кассу. Парень присел, отдышался слегка и задумался о следующих действиях, что ему стоит предпринять. Измотанное сознание не смогло даже при полном напряжении породить ответа, однако вспомнилась потребность поехать в «Мелодию» на Луначарского. План Ильющенкова вполне устроил, и он, дождавшись нужного автобуса, уехал в направлении музыкального магазина.

Как только источник безграничного огорчения дачников коварно позволил себе покинуть место своего публичного порицания, трое мордоворотов в тёмной одежде приблизились вплотную к самодеятельному митингу. Пожилые люди совершенно по инерции накинулись на спортивных парней, попытавшись высказать хотя бы им свой клокочущий гнев. Подчинённые Железного среагировали молниеносно и поступили грамотно, отгородив своего шефа от садоводов и обрушив на них град оскорблений и ругательств в ответ. Применять грубую силу ребята не стали, ибо стоило для начала попытаться разрулить конфликт устно.

И пары минут не прошло, как председатель СНТ сориентировался в обстановке, понял расклад сил и громким окриком одёрнул свою беснующуюся паству. Шеф спортсменов так же резко короткой командой угомонил своих бойцов.