Бесплатный фрагмент - Помнят стены монастыря

Анатолий Головкин

Помнят стены монастыря

В книге «Помнят стены монастыря» автор, на основании архивных

документов повествует об истории Николаевского Антониева монастыря, начиная с его основания в 1461 году, о положении монастырских, помещичьих и дворцовых крестьян. На примере вотчины И. П. Федорова-Челяднина рассказывает о дальнейшей судьбе вотчинных земель, переведенных при Иване Грозном в опричнину.

Внимание автора, знакомящего читателей с историей тверских карел, обращено на период XVI–ХVΙΙΙ веков, когда в обезлюдевшие деревни Бежецкого Верха из Приладожья переселялись карелы.

Посвящаю 400-летию массового переселения карел на тверские земли и Бежецкий Верх.

Введение

В своих предыдущих книгах я писал о быте и жизни карел, переходе их с Карельского перешейка и Приладожья на тверскую землю, в том числе на Бежецкий Верх. Были написаны книги: «История Тверской Карелии», «Карелы: от язычества к православию», «В краю двух культур», а также трилогия «Прошедшие через века», посвященные истории карел.

В то же время, мне очень хотелось знать, что же было на бежецкой земле до прихода сюда карел, и написать об этом книгу. Когда-то сотрудница Тверского областного архива спросила у меня: «Почему два прихода в восьми километрах друг от друга называются Русско-Кошевским и Карело-Кошевским?» Я тогда внятно не смог ответить ей, и вот через 18 лет в этой книге я постарался ответить на этот вопрос.

Деревни моей малой родины в начале XVII века, до прихода сюда карел, неоднократно подвергались нападению и опустошению, их грабили, жгли, разоряли, а жителей истребляли в 1609—1615 годах польско-литовские интервенты и казаки.

На левом высоком берегу реки Каменка находились деревни: Бережки, Гремячиха, Иван Милостивый, Поцеп, Шейно, расположенные по берегам реки Каменка, а также отстоящие от реки деревни Байки, Горбовец, Гостиница, Муравьево и Семенцево.

Летом 1609 года, разорив поселение Городецк (ныне город Бежецк), литовско-польские отряды пана Красовского вместе с казаками пошли по тракту Городецк — Кой — Кашин, опустошили деревни Алексино, Гостиницы, Петрищево и Подобино, что последняя деревня восстановилась лишь к 1700 году.

Они дошли до деревни Рыльково, прошли к северу в лесную сторону и до основания разорили здешние деревни Байки, Бережки, Горбовец, Гремячиху, Муравьево, Шейно, Поцеп и Семенцево.

Оставшиеся в живых люди из этой местности убежали через лес, чтобы спастись. А жители Байков и Муравьева, покинув свои деревни, были вынуждены построить для себя в глухом лесу деревню Рамешка, которая просуществовала до второй половины XIX века. В 1859 году в этой русской казенной деревне было всего два дома, в которых жили четверо мужчин, и пять женщин.

Проходя далее по дороге Городецко — Кашин — Углич на Москву, поляки грабили и опустошали деревни: Глазово, Квасово, Панцино, Постерегишино, Сабурово, Стрижово, Сущево, Шалагино и другие, некоторые из них превращались в пустоши. Сейчас в этой местности по дороге от Рылькова до Сабурова, расстоянием в 7 километров, сохранилась одна деревня Холм, ранее было 7 деревень: Холм, Новоселка, Стрижово, Сущево, Постерегишино, Тараканово (Богородское) и Шалагино.

Целых шесть лет, с 1609 по 1615 год, шло беспредельное разорение польско-литовскими интервентами и казаками московских, тверских, бежецких земель. Масштабы этого разорения были страшны, пострадали все города вокруг Москвы. Шайки воров и разбойников добрались до Вологды и Устюга, в этих шайках русских изменников и казаков было раз в пять больше, чем поляков.

Земли вокруг Москвы были в руинах, села и деревни разорены, население составляло 3 — 4 процента от численности 1580-х годов. Жители были убиты, пропали без вести или разошлись по разным краям.

Вот в эти запустевшие, разгромленные и сожженные деревни и пришли в средине XVII века карелы с Карельского перешейка и Приладожья. Они построили новые деревни, вдохнули жизнь в ранее опустевшие деревни.

Стены разрушенного Николаевского Антониева Краснохолмского мужского монастыря являются одними из последних свидетелей событий многих веков, в том числе перехода в эту местность карел с Карельского перешейка и из Приладожья.

Карелы шли по дороге в Грудино, Горка, Желобни, Ивановское и Прокино, которые были во владении Угличского Алексеевского монастыря вместе с селом Могочи, которое после «Бежецкого погрома» стало центром прихода вместо Ивановского Большего. Самые первые карелы пришли в Грудино в 1614 — 1628 годах, в Прокино в 1631—1634 годах, в Горку в 1640—1641 годах.

Некоторые карелы остались на монастырских землях, другие — на землях помещиков, но большинство пришедших сюда карел не хотели попадать под власть, как помещиков, так и монастырей, они пошли дальше к разрушенной и опустошенной деревне Прилуки, ставшей центром карельского Прилуцкого прихода. Там возродили 9 деревень, разрушенных польско-литовскими интервентами.

Николаевский Антониев монастырь находится в 18 километрах от моей родной деревни Петряйцево, их разделяет лес.

Меня крестил в Успенье, 28 августа 1949 года, батюшка Казанской церкви погоста Русское Кошево Алексий. Сретенская церковь в селе Карело-Кошево была закрыта советской властью летом 1937 года, поэтому мой отец вместе с Малининым дядей Мишей, у которого только что родился сын Вова, привезли отца Алексия на тряской телеге за 8 километров. Крестили нас с Вовой в темных сенях дома Малининых, без лишних глаз, в большом железном корыте, которое и стало моей купелью.

Крестили ребенка по церковным правилам не раньше, чем ему исполнится шесть недель, а до этого срока роженицу даже не пускали в церковь. 28 июля 1957 года мы вместе с матерью и отчимом и моим маленьким братом сами ездили на лошади в Казанскую церковь погоста Русское Кошево. Священник Алексий крестил годовалого моего брата Владимира в церковной купели. Я тогда видел священника Крылова Алексея Васильевича в первый и последний раз.

Мне захотелось окунуться в прошлое, пересмотреть все 4640 дел, которые хранятся в фондах Тверского государственного архива, чтобы узнать историю этого монастыря, а также исторические факты, происходившие на окружавших его землях.

Но, чтобы написать книгу о той или иной местности, мало работать с документами в архивах или тиши кабинетов. Надо исколесить эту местность: проехать, пройти, пробираться через лесные дебри, и полюбить ее.

Глава Ι. Антониев монастырь вБежецком Верхе

Они оставили память о монастыре

В архивном фонде Краснохолмского Николаевского Антониева монастыря сохранены приходно-расходные книги, древние монастырские описи XVI — XVIII веков, грамоты царей, новгородских архиепископов на управление вотчинами и другие документы. Они сохранили память о монастыре, местности и событиях, происходивших за время существования монастыря.

Документы архива показывают, какими вотчинами и землями владел монастырь, какие извлекал доходы и нес расходы. Какие здания и помещения были в монастыре в то или иное время, кого он имел из благотворителей. Одновременно по этим документам можно представить обычную жизнь населения, а также его жизнь во время потрясений и опасностей.

После секуляризации (конфискации) в 1764 году императрицей Екатериной ΙΙ архиерейских, церковных и монастырских земель, Николаевский Антониев монастырь утратил свое влияние на крестьян и занимался своими внутренними проблемами: вел приходно-расходные книги на продукты и имущество, заключал договоры на ремонт и постройку зданий. Принимал в братство новых монахов и наказывал «черными работами» провинившихся попов, дьячков и пономарей. Вел молебны по праздничным и высокоторжественным дням.

Прекратились споры монастыря из-за земли, не стали вести «бичевые» книги с записями о наказании крестьян розгами и плетьми, прекратилось делопроизводство о выдаче паспортов и выдаче девиц в другие вотчины со сбором с них денег.

Опись фонда Николаевского Антониева монастыря из 4629 единиц хранения к 27 марта 1941 года составила старший архивариус Калининского областного архива Львова. К 30 декабря 1952 года дополнительную опись из 17 дел составила архивариус Н. С. Авторова. В июне 1954 года списали по акту 23 единицы хранения, а через 2 года вложили 10 дел. В 1981 году в опись было вложено еще 7 дел, окончательное число единиц хранения этого фонда — 4640 дел.

Большинство документов написано старославянским церковным языком на кириллице с применением 40 букв. Имеются значительные особенности этого языка в сравнении с общеупотребляемым языком, который вводили после реформ Петра Ι в начале XVIII века.

Использовались многочисленные надстрочные знаки — титры. Отличались знаки препинания: вместо вопросительного знака использовалась точка с запятой, вместо точки с запятой — двоеточие. Применялись не только буквы русской азбуки, но и греческой, например буква «омега», также применялось сочетание двух или трех букв: йа, йэ, кс, пс, и других сочетаний, обозначенных одним знаком. Имеются сокращенные слова, обозначенные одной буквой: з (земля), л (люди), п (покой), с (слова) и другие.

Встречаются незнакомые нам слова или обозначения, например: тектон — дровосек, измена — выкуп, выну — всегда и другие слова.

Чтобы перевести тот или иной документ из архива монастыря на общедоступный язык, нужен не один день, а может не одна неделя работы. Большим терпением отличались и отличаются те, кто смог это сделать.

До Петра Ι церковнославянский и русский общеупотребляемый языки имели большое сходство. Поэтому не было разницы между текстами государственных актов, написанных на русском языке и текстами церковных книг, летописей, проповедей, написанных на церковнославянском языке. После языковых изменений при Петре Ι русский язык стали считать более высоким стилем русской речи, чем церковнославянский, хотя служители церкви считают наоборот, причем до сих пор.

Кроме сохранения архивных документов, имеются работы ученых, которые перевели ряд архивных документов на общедоступный язык, они представляют большой интерес для последующих исследователей.

В архивах монастыря сохранилась копия его «Летописца», подписанного архимандритом Иларионом и монахом писчим Николаем Горбуновым. В примечаниях к этой летописи указано, что архимандрит тринадцатый Иларион, скрепивший своей подписью сей «Летописец», был с 1774 по 1796 годы. В примечаниях также сказано, что «о сем Краснохолмском монастыре в Истории Российской Епархии напечатано в 1812 году, в 4-ой части, под литером «К».

Эту историческую справку о Николаевском Антониевом монастыре, на основании его «Летописца», в 1812 году опубликовал в четвертом томе, стр. 807 — 815, своего семитомного труда «История российской иерархии» новгородский епископ Амвросий. Андрей Антипович Орнатский (епископ Амвросий) родился неподалеку от этого монастыря, в погосте Чудь Череповецкого уезда в 1778 году.

Епископ Амвросий начинал свою справку словами: «Краснохолмский, он же Бежецкий Николаевский Антониев, Тверской Епархии, 2-го класса мужской монастырь находится близ города Красного Холма, на ровном месте при Краснохолмской в Бежецк дороге, облежащей монастырь с восточной и южной сторон, на левом берегу реки Мологи (написано ошибочно вместо реки Могочи — А.Г.), которая с трех сторон — восточной, северной и западной обтекает монастырь. Расстояние от Новгорода 500, от Твери — 156, от Бежецка — 30, от Красного Холма — в 3-х верстах».

Далее он приводит исторические сведения «Летописца» монастыря о его основании, дает краткое описание каменных зданий монастыря:

— Собор во имя Святителя Николая.

— Церковь во имя Покрова Пресвятой Богородицы.

— Церковь Вознесения Господня над восточными воротами.

— Церковь во имя Святителя Иоанна Предтечи над западными воротами.

— Колокольня с боевыми часами между Николаевской и Покровской церквами.

— Два флигеля двухэтажных настоятельских келий по 30 саженей длиной каждая, расположенных в северо-западном и юго-западном углах монастыря.

— Два флигеля братских келий на восточной стороне.

— Двухэтажное здание братских келий длиной 30 саженей на южной стороне, нижний этаж каменный, а верхний — деревянный.

— Казначейская и больничная кельи с Благовещенской церковью на северной стороне.

— Ограда кругом монастыря вышиной около 3 саженей, в окружности 355 саженей, четырехугольная в виде трапеции.

Далее епископ Амвросий указывает на 7 грамот, жалованных царями монастырю в разные годы, а также дает краткие сведения об основных вкладчиках монастыря [1].

После него известные работы о Николаевском Антониевом монастыре написал ученый археолог, управляющий Тверской казенной палатой, председатель Тверской ученой архивной комиссии Август Казимирович Жизневский. В числе его первых работ известна «Путевая записка о Краснохолмском монастыре», опубликованная в трудах Московского археологического общества «Древности», том 4, Москва, 1874 год, стр. 84—86.

В ней он писал, что по пути в Весьегонск по обыкновению заехал в Краснохолмский Николаевский Антониев монастырь, чтобы взглянуть на здешний собор, одно из самых древних зданий в Тверской губернии. В монастыре хранится копия с летописи этого монастыря под заглавием «Летописец о зачатии Бежецкого Верху Николаевского Антониева монастыря и о строении церквей Божьих и о дани вотчин в обитель сию от великих князей и бояр и прочих благодетелей». Эта летопись начинается с основания монастыря в 1461 году и заканчивается 1593 годом.

Подлинная летопись отослана в Тверскую Духовную Консисторию по приказанию Арсения, управляющего Тверской епархией между 1775 и 1783 годами.

Далее А. К. Жизневский писал, что архив монастыря богат столбцами, но еще не разобран. Настоятель монастыря Анатолий, получив «Записку для обозрения русских древностей», принялся за описание монастыря и за разборку архива.

Второй большой работой А. К. Жизневского была книга «Древний архив Краснохолмского Николаевского Антониева монастыря», изданная в Москве в 1879 году. В этой книге он дал общий полный анализ архивам монастыря. Значительная часть работы (50 страниц из 75 страниц текста — А.Г.) посвящена анализу приходно-расходных книг и описей монастыря, с приведением выдержек из них.

Автор книги перечисляет вклады царские и богатых людей, которые жертвовали монастырю, до 1593 года эти вклады указаны в летописи монастыря. На основании этой летописи он дает описание церквей, построек монастыря и монастырских вотчин за 1575 — 1585 годы. Также дает описание монастырских вотчин за 1631 год, когда монастырь владел 539 крестьянскими дворами.

Останавливается на тарханных грамотах, данных монастырю великими князьями, царями и митрополитами, дав им общее описание, не приводя конкретные их тексты. Предоставляет читателям некоторые сведения о синодике монастыря [2].

А. К. Жизневский дает в книге текст уже переведенной летописи со старославянского церковного языка на общеупотребляемый в XIX веке язык, который доступен и понятен и сейчас любому читателю [3].

Я полагаю, что А. К. Жизневский занимался переводами текстов для печати вместе с игуменом Анатолием (Смирновым) и монахами монастыря не менее пяти лет, с 1874 по 1879 годы.

Август Казимирович Жизневский родился в 1820 году, окончил философский факультет Московского университете, на службе в Твери сначала с 1851 до 1856 года, и вновь — с 1863 года. Основатель Тверского историко-археологического музея, размещенного в западном крыле Императорского дворца.

В честь 25-летия управления им Тверской казенной палатой городская Дума на заседании 13 апреля 1888 года постановила просить А. К. Жизневского изъявить желание на принятие звания Почетного гражданина города Твери. В этом звании он был утвержден 29 декабря 1888 года.

Католик по вероисповеданию, Жизневский всей душой был предан России и русской старине. Из тверских замечательных людей он дружил с двумя — И. И. Лажечниковым и Ф. Н. Глинкой. Он пробуждал любовь к прошлому тверской земли и интерес к познанию ее истории.

Умер А. К. Жизневский 19 марта 1896 года на 76-ом году жизни, был погребен на Смоленском кладбище города Твери 22 марта. На погребении был тверской губернатор И. Д. Ахлестышев и многочисленная публика. На гроб возложили 26 венков, на одном из них была надпись: «Замечательному деятелю на поприще русской археологии, основателю Тверского музея, русскому человеку А. К. Жизневскому за работу на пользу русской науки» [4].

Вместе с А. К. Жизневским работы по сохранению памяти о Николаевском Антониевом монастыре проводил игумен монастыря Анатолий (Смирнов). Он написал книгу «Историческое описание Краснохолмского Антониева монастыря Весьегонского уезда Тверской губернии», которая была издана в Твери в 1883 году.

Свою книгу он начал со времени основания монастыря, излагая содержание летописца о монастыре, к которому он неоднократно возвращался в других параграфах книги. Далее он описывает историю монастыря на основании летописца и других архивных документов.

Интерес в книге представляют сообщения о зданиях и постройками монастыря к 1882 году, когда он там был игуменом. Игумен Анатолий перевел ряд документов со старославянского церковного языка и записывал их в понятном для читателей виде.

Им указаны в возможной подробности имена игуменов, а позднее — архимандритов, возглавлявших монастырь. Одна глава книги игумена Анатолия (Смирнова) посвящена владениям монастыря до 1764 года, а также владениям к 1882 году.

Об архиве монастыря игумен Анатолий (Смирнов) дает сведения, подобные сведениям А. К. Жизневского, с сокращениями, продолжая книгу сведениями о летописце монастыря. Здесь он приводит сведения летописца монастыря о передаче в разные годы боярами и князьями сел и деревень монастырю. Останавливается на царских грамотах, их в архиве монастыря — 17, грамотах митрополита новгородского, которых в архиве 13.

Далее он кратко пишет о двух синодиках, а также надгробных камнях монастыря. Первый синодик был переписан в 1681 году писцом Федором Агапитовым Заонежанином, второй синодик написан в 1685 году писцом Макарием Крыловым Тихвинцем.

Автор книги игумен Анатолий (Смирнов) родился в 1828 году в селе Богородское Калязинского уезда в семье служителя монастыря. Окончил Кашинское приходское духовное училище, затем Тверскую духовную семинарию. Постригся в монашество в 1856 году, сменив имя, данное при рождении Александр, на имя Анатолий. В 1869 году был назначен настоятелем Краснохолмского Николаевского Антониева монастыря [5].

В самом начале ХХ века священники Тверской епархии В. Некрасов, А. Мирожин, А. Петропавловский и преподаватель семинарии М.Рубцов переписали и подготовили к печати «Грамоты Краснохолмского Николаевского Антониева монастыря». Она была отпечатана в типографии Тверского губернского правления, как издание Тверского епархиального историко-археологического комитета, в 1904 году.

В этой книге напечатаны подлинные тексты царских грамот и грамот Новгородского митрополита, касающихся жизни монастыря. Все тексты ими переписаны доступной для читателей грамматикой, без сокращения слов и применения старославянского языка.

Значительно позднее, во второй половине ХХ века доктор исторических наук из Ленинграда Руслан Григорьевич Скрынников в своей книге «Иван Грозный» расшифровал и реконструировал большинство имен и фамилий опальных людей Ивана Грозного, имеющихся в последнем синодике монастыря, в том числе 369 имен, связанных с делом царского конюшего И. П. Федорова-Челяднина [6].

Кроме работы с архивом Краснохолмского Николаевского Антониева монастыря, в этой книге я использовал перечисленные труды, делая ссылки на них. В том числе использовал списки синодика по делу И. П. Федорова-Челяднина, реконструированные Р. Г. Скрынниковым.

Оставив за основу реконструкцию синодика, я внес в записи некоторые изменения в соответствии с современным русским языком. Исключил дифтонги «оу» и другие, например, в словах «двоух», «оугол», «Никитоу», «дроужиноу» и других. Заменил предлог «з» на предлог «с», слово «детьми» везде написал с «ь», изменил имена в соответствии с нынешним правописанием, например, «Григория», «Феодосия» вместо «Григоря», «Феодося», устранил грамматические ошибки, оставив особенности грамматики того времени.

Из истории Бежецкого Верха (ХΙΙ — XVI века)

Первые упоминания о Бежецке имеются в двух документах. В Уставной грамоте Новгородского князя Всеволода Мстиславовича за 1135 год сказано, что духовенству Ивановской церкви предоставлено право, взимать пошлину с Тверского гостя (купца) и с Бежецкого и с Деревского.

В другом документе — Уставе Новгородского князя Святослава о епископской дани за 1137 год записано: «а вот Бежецкий Ряд: в Бежичах 6 гривен 8 кун, Городецке 4,5 гривны, в Змени — 5 гривен, в Езьске — 4 гривны 8 кун, в Рыбинске — гривна Волжская» [7].

Название Бежичи произошло от того, что это поселение основали беженцы из города Новгорода. Оно находилось на берегу озера Ямное в 12 километрах от современного города Бежецка. Бежецкий Верх входил в земли Новгородского княжества, жителям города проходилось неоднократно отстаивать свою независимость от тверских и московских князей.

Бежецким Верхом в ХΙΙ — XVI веках называлась обширная территория в верховьях реки Мологи от истока до Веси Егонской. Она включала в себя нынешние Бежецкий, Краснохолмский, Молоковский и Сандовский районы, а также часть Кесовогорского, Лихославльского, Максатихинского, Рамешковского и Сонковского районов. Самая высокая точка Бежецкого Верха — Дехтица, находится возле русской деревней Холм и карельской деревней Горбовец.

Первый Тверской князь Ярослав Ярославович, брат Александра Невского, стал княжить в Новгороде с 27 января 1266 года. Перед его восшествием на новгородский княжеский стол, в 1265 году была составлена Договорная грамота Новгорода с великим князем Тверским Ярославом Ярославовичем (первая), на каких условиях владеть ему князю новым городом. В числе других условий в этой первой грамоте было записано:

«А в Бежицах, княже, тебе, ни твоей княгине, ни твоим боярам, ни твоим дворянам сел не держать, не покупать, ни даром принимать…

А из Бежиц, княже, людей не выводить в свою землю, ни из иной волости Новгородской, ни грамот им давать, ни закладников принимать, ни княгине твоей, ни боярам твоим, ни дворянам твоим, ни смердам, ни купцам…» [8].

9 октября 1272 года состоялось торжественное восшествие на княжеский престол Дмитрия Александровича Переяславского. Таким поворотом событий не был доволен брат умершего князя, Василий Ярославович Костромской, который напал на Торжок. В это время сын умершего тверского князя Святослав Ярославович Тверской напал на Бежецкий Верх. В 1272 году он разорил поселение Бежичи — центр Бежецкого Верха, оставив там одни развалины. Поэтому центр Бежецкого Верха был перенесен из Бежичей в крепость Городецк [9].

Эта тяжба между Переяславлем и Тверью из-за великого княжеского престола, результатом которой было разорение многих новгородских земель, в том числе и Бежецкого Верха, продолжалось до 1290-х годов.

Мирная передышка для бежечан оказалась недолгой, она продолжалась всего около 20 лет. Весной 1312 года произошел конфликт Тверского князя Михаила Ярославовича с Новгородом. Тверской князь снова напал на земли Бежецкого Верха, чтобы оттуда зерно шло в Тверь, а не в Новгород [10].

Московский князь Иван Калита, правивший в 1328—1340 гг., купил у Новгорода волость Кистму (Кесьму), которую передал Бежецкому Верху. Наряду с другими волостями Бежецкого Верха Кесьма (Кистма) оказался в смешанном владении Новгорода и Москвы согласно договорам между ними.

Весной 1371 года Тверской князь Михаил Александрович прошел в Бежецкий Верх и завоевал его, посадил в Городецко своего наместника Никифора Лыча, 23 мая он вернулся в Тверь. После этого завоевал города Кострому, Мологу, Угличе Поле. Осенью 1371 года вернулся из Орды московский князь Дмитрий Иванович (будущий Донской — А.Г.). Он сразу же послал в Бежецкий Верх свою рать, которая убила тверского наместника Никифора Лыча и пограбила Тверские волости.

Тверской князь Михаил Александрович вторично пришел в Бежецкий Верх, где завоевал у бежечан и москвичей и опустошил некоторые земли. В волости Кистьма захватили в плен воевод Дмитрия братьев Шакуровых.

Этим захватом князь Михаил вооружил против себя новгородцев. Новгород заключил договор с Москвой, по которому обязался помогать Москве против Твери и Литвы, а Москва должна помогать Новгороду против Литвы, Твери и немцев.

В это время кашинский князь Михаил Васильевич разорвал договор с тверским князем Михаилом Александровичем и перешел на сторону Москвы.

Военные действия 1371 года тяжело легли на население, которое из-за засухи, пожаров, дороговизны хлеба испытывало голод [11].

Бежецкие воеводы не направили своих людей в войско Дмитрия Донского в 1380 году на битву с войском татарского хана Мамая. В числе 23 князей, кто привел тогда своих людей под Коломну, были князья Кашина, Мологи и Углича.

Начиная с ХΙV века, древнерусские княжества и новгородские пятины делились на уезды с волостями и станами. Основной территориально-административной единицей Руси был уезд. Слово «уезд» происходит от объезда участка земли для установления его границ. Уезд включал в себя территорию уездного города и присоединенных к нему волостей. В ХVΙΙ веке на территории Бежецкого Верха было 10 станов, в Устюжском уезде — 3 стана.

Бежецк и в дальнейшем подвергался неоднократным опустошительным набегам. В 1397 году Бежецкий Верх захватил московский князь Василий Дмитриевич, с того времени бежецкие земли стали владением Москвы.

Бежецкая пятина в XV веке захватывала северную часть нынешней Тверской области от южных границ Рамешковского района, западную часть Ярославской и юго-восточный угол Новгородской области. В 1434 году великий князь Василий Темный отдал Бежецкий Верх с Городецком во владение князю Дмитрию Юрьевичу Красному. Тот был младшим сыном звенигородского князя Юрия Дмитриевича и княгини Анастасии Юрьевны Смоленской, внуком Дмитрия Донского. У него было три старших брата: Василий Косой, Дмитрий Большой (Шемяка) и брат Иван, ушедший в монастырь под именем Игнатий.

Прибыв в Городецк, Дмитрий Красный избрал местом жительства крутую горку высокого живописного берега Мологи. На другом берегу росли дубовые леса. Построив терем, он на другом берегу оврага, на том же, правом берегу Мологи построил княжескую Богословскую церковь.

Дмитрий княжил в Городецке всего семь лет, в 1441 году он умер, Бежецкий Верх вновь перешел во владения московского князя Василия Темного. На это обиделся старший брат умершего угличский князь Дмитрий Шемяка, считавший, что было нарушено не только завещание их отца Юрия Дмитриевича, но и деда — Дмитрия Донского. На его обиду в 1441 году московский князь Василий ΙΙ пошел войной на угличское княжество, Дмитрий Шемяка бежал спасаться на Бежецкий Верх в Городецко.

Ему на помощь пришел двоюродный брат можайский князь Иван Андреевич, Дмитрий Шемяка вернулся в Углич. В ноябре 1446 года Василий ΙΙ заключил союз с тверским князем Борисом, их совместное войско осадило город Углич, который после сильного артиллерийского обстрела сдался. Было заключено перемирие, по которому Дмитрий Шемяка и можайский князь Иван Андреевич отказались от своих владений — Бежецкого Верха, Ржева и Углича в пользу великого московского князя Василия ΙΙ.

В 1462 году после смерти отца великого московского князя Василия угличскому князю Андрею Васильевичу Большому были переданы во владения Бежецкий Верх вместе с Городецко, Кистьма (Кесьма) и Устюжна Железопольская. Андрей Васильевич Большой — четвертый сын московского князя Василия ΙΙ Васильевича Темного и Марии Ярославны Боровской во время заточения родителей в Угличе.

Андрей Большой проявил недовольство тем, что все земли после смерти брата князя Юрия Васильевича Иван ΙΙΙ весь его удел — Дмитров, Можайск, Медынь, Серпухов и другие города — не поделил между братьями, а всеми завладел сам.

После смерти матери в 1484 году до князя Андрея дошли слухи, что великий московский князь Иван ΙΙΙ Васильевич хочет его схватить и посадить в тюрьму. Слух подтвердился через три года, в 1491 году Иван ΙΙΙ приказал своим братьям послать своих воевод с отрядами на помощь своему союзнику крымскому хану Менгли-Гирею. Андрей ослушался великого князя, по приезду в Москву был схвачен и 19 сентября 1492 года посажен в тюрьму, где и умер в 1493 году. Вместе с князем Андреем посадили в тюрьму его сыновей Ивана и Дмитрия, где они провели по многу лет.

В XV веке начало усиливаться Московское государство. В 1463 году к Москве присоединилось Ярославское княжество, в 1472 году — Пермская земля, в 1474 году — Ростовское княжество, в 1478 году был покорен Великий Новгород с его обширными землями. В 1485 году без боя присягнула Ивану III осажденная им Тверь, в 1489 году была покорена Вятка.

После покорения в 1478 году Москвой Великого Новгорода земли Бежецкого Верха окончательно и полностью перешли во владение Московского князя. Был образован Угличский удел во главе с городом Угличем. Бежецк стал находиться в составе этого удела, между этими городами стали налаживаться экономические связи.

После смерти Андрея Большого Угличским княжеством до самой смерти в 1505 году владел московский князь Иван ΙΙΙ Васильевич. После его кончины, по завещанию, княжество досталось сыну — Дмитрию Ивановичу Жилке, который правил до своей смерти в 1521 году.

Затем правителем Бежецкого Верха с 1522 по 1550 годы был великокняжеский наместник из известного боярского рода Фома Колычев. С 1550 года в Угличе правил младший брат царя Ивана Грозного Юрий Васильевич, который проживал в Москве и в удельном городе бывал редко. Последним князем стал младший сын Ивана Грозного Дмитрий Иванович с 1585 года и до своей гибели 15 мая 1591 года. Борис Годунов ликвидировал Угличское княжество, посадив туда наместником шведского принца Густава.

Через город Кашин прошла дорога Углич-Бежецк. Нужно отметить, что Бежецк (Городецко) был в составе сначала Угличского удела, потом Угличской провинции около 300 лет до 1766 года, когда он стал центром Бежецкого уезда.

Кроме Москвы Бежецк активно торговал с Угличем, Устюжной, Мологой, Ярославлем, Костромой. Через Бежецкий Верх с конца XV века проходила Большая дорога от Углича до Устюжны [12].

Не нужно отождествлять Бежецкий Верх с Бежецкой пятиной, которая в XV — XVII веках являлась административно- территориальной единицей юго-восточной части новгородских земель. Бежецкая пятина была значительно больше по территории Бежецкого Верха. Бежецкую пятину в ХVΙ веке разделили на две половины: Тверскую и Белозерскую.

Бежецкий Верх, территорию которого отнесли к Тверской половине, был в пределах созданных позднее Бежецкого и Весьегонского уездов. К Бежецкой пятине относились еще земли Белозерской половины, куда входили Устюжанский уезд и значительная часть Новгородского уезда. Бежецкая пятина включала в себя территорию от реки Мсты до Волги, с ее притоками, при впадении в нее Мологи.

Основание и обустройство Антониева монастыря (1461 — 1564 годы)

Начиная со времен великого московского князя Ивана ΙΙΙ Васильевича (правил с 1462 по 1505 годы — А.Г.), был расцвет обустройства монастырей, число которых быстро росло. Монастыри отвечали духовным запросам знатных людей и правителей, которые нередко принимали постриг, уходили в монастырь и были погребены в нем. Глубоко верующие, они полагали таким образом достичь спасения души для себя и своих родственников.

На берега рек Могочи и Неледины из Кирилло-Белозерского монастыря пришел монах Антоний, который в 1461 года у слияния этих рек в лесу построил свою келью и небольшую часовню. Местностью возле будущего города Красный Холм владел Афанасий Васильевич Мелецкий-Нелединский. Об этом сказано в «Летописце о зачатии Бежецкого Верху Николаевского Антониева монастыря и о строении церквей Божьих и о дани вотчин в обитель сию от великих князей и бояр и прочих благодетелей».

Старец Антоний дошел до того места, где в Могочу впадает речка Неледина, и там тяжело заболел. Оправившись от болезни, он попросил удельного князя Мелецкого-Нелединского, чтобы тот разрешил в своей вотчине построить ему часовню и келью для житья. Получив разрешение, Антоний построил часовню для молитв и себе келью. Стал жить в этой земле и молиться Богу, к нему начали приходить мирские люди из ближних деревень, пели молебные и заупокойные песни. Видя добрую и набожную жизнь Антония, местные жители приносили ему подаяние, кто что имел. Антоний начал строительство деревянной церкви во имя великого святителя и чудотворца Николая Мирликийского. Он украсил построенный храм иконами, снабдил церковными книгами, оградил деревянным забором и начал собирать братию. Собранная братия определила Антония своим наставником и строителем того места, которое стало называться Николаевский Антониев монастырь.

Через 20 лет с момента основания монастыря, в 1481 году приступили к строительству каменной церкви во имя Николая Чудотворца, а в ее пределе — другой храм во имя Благовещения Пресвятой Богородицы. Старец Антоний в тот год заболел и умер. Братия стала просить новгородского архиепископа, чтобы он назначил им инока Германа игуменом. Герман из монастыря пошел в Новгород, где принял от архиепископа сан игумена Николаевского Антониева монастыря. Он завершил строительство каменного храма во имя Николая Чудотворца, освятил его, украсил иконами, перенес в него все имеющиеся божественные книги.

Не исключена помощь в строительстве каменного Никольского собора монастыря местным боярам и вотчинникам угличского князя Андрея Большого.

Главными лицами в создании книг XIII—XV веков являлись писцы при монастырях. Если рукопись была выполнена исключительно писцом, без привлечения мастеров для оформления, то она была нужна в основном для домашнего, келейного чтения. Если же книга предназначалась для торжественного чтения при богослужении или создавалась для особого вклада, например, по заказу князя или архиерея, то для ее изготовления привлекались «златописцы».

В 1494 году во время правления игумена Паисия Ι заложили второе каменное здание монастыря — церковь с трапезною во имя Димитрия Солунского и постройками для монастырских служб. В тот год угличский князь Андрей Васильевич Большой внес свой предсмертный вклад монастырю, он передал ему из своих вотчин деревни: Костычево, Нави, Коробово, Мокравицы и Путилово с лесами, лугами и со всеми угодьями [13].

Еще многие князья и бояре из своих имений передавали в монастырь деньги, церковную утварь, давали во владение монастырю деревни из своих вотчин. Это они совершали ради вечного поминовения своих родителей, на пропитание игумена и братии.

В 1500 году не указанный в летописи потомок Василия Андреевича Мелецкого-Нелединского передал монастырю из своей вотчины и удела своих родителей село Сандово (теперь Старое Сандово), а также деревни: Загорье, Кунино, Бревенник, Зорино и пустошь Начижилин. В селе Сандово было пашни 12 четвертей (3,34 гектара, так как одна четверть равняется примерно 0,27 га — А.Г.), перелоги 13 четвертей, да леса 25 четвертей, крестьянских и бобыльских дворов в селе семь [14].

28 июля 1518 года умер князь Симеон Иванович Калужский, который завещал Николаевскому Антониеву монастырю в поминовение своей души и своих родителей 2 села и 28 деревень. После своего отца великого князя Иоанна и после своей матери он передал монастырю свою вотчину в Бежецком Верхе с селами Преображение Спасово на Холму (теперь город Красный Холм — А.Г.) и Живоначальной Троицы (ныне погост Троица на реке Могоче в Молоковском районе — А.Г.). К этим селам были приписаны деревни, также переданные монастырю:

Анисимово

Две деревни Красное

Мокрени

Бортницы

Нивы

Замошье

Григорово

Овсейково

Боровское

Бабино

Фролово

Полежаиха

Две деревни Погорелка

Почечуиха

Власово

Мыченка

Осинки

Жуково

Пустошка

Муравьево

Дор

Медведево

Раменье

Рычманово

Ям

Черная.

4 мая 1521 года боярин воевода Иван Васильевич Шереметев Большой передал игумену монастыря бархатные ферязи малинового цвета на золоте, шубу на лисьем меху под вишневою камкою, 50 рублей денег и 326 четвертей хлеба. До этого он уже передавал игумену Паисию на строительство церкви 50 рублей, чтобы его родителей ежедневно поминали после утренней молитвы, на обеднях и после вечерни до тех пор, пока монастырь стоит.

Род Шереметевых на Руси начался со средины ХΙV века, когда немец Андрей Комбилла (русские его называли Кобыла — А.Г.) стал сватом князя Симеона Гордого — старшего сына московского князя Ивана Калиты. В дальнейшем потомки Андрея Кобылы имели различные прозвища и фамилии.

Брата Андрея Кобылы Федора русские звали по прозвищу Шевляга (кляча), а старшего сына — Семен Жеребец. Одному из потомков этого рода Андрею Константиновичу в начале XVI века дали прозвище «Шеремет», что в переводе с татарского языка означает «горячая лошадь».

Его сын Василий Андреевич стал с тех пор носить фамилию Шереметев. Он был почетным гостем на свадьбе московского великого князя Василия ΙΙΙ Ивановича и Елены Глинской 21 января 1526 года.

У Василия Андреевича Шереметева из шести сыновей было два Ивана — Большой и Меньшой, оба стали воеводами и боярами. Иван Васильевич Шереметев Меньшой был ранен под Колыванью (теперь город Таллинн — А.Г.) в 1576 году, умер от ран 10 февраля 1577 года.

Воевода Иван Васильевич Шереметев Большой при Иване Грозном подвергался опале в 1562 — 1564 годах, потом опала была снята. В 1570 году он постригся в монахи Кирилло-Белозерского монастыря, где и умер в 1577 году.

В 1523 году великий князь Василий ΙΙΙ Иванович пожаловал Николаевскому Антониеву монастырю тарханную грамоту, которая предоставляла налоговые льготы и особые судебные права в своих владениях.

Летописец отмечает игуменство Вонифатия, избранного из числа братии монастыря, скорее всего, после смерти Паисия в 1523 году. Поскольку слух о благочестивой жизни игумена Вонифатия дошел и до великого князя Василия Ивановича, тот посетил Антониев монастырь, вероятно в 1526 г., когда вместе с молодой супругой Еленой ходил на богомолье в Кириллов монастырь.

Следующими игуменами обители были Макарий, после него — Арсений, а примерно с 1548 года настоятелем монастыря стал игумен Иоасаф Ι, он приобрел довольно много ценной церковной утвари.

9 января 1548 года при игумене Иоасафе умер инок Вассиан Шереметев, который до смерти своей передал монастырю: колокол, ризы, стихарь всего на сумму 60 рублей.

В тот же год Иоасаф, став игуменом Троице-Сергиева монастыря, передал Николаевскому Антониеву монастырю на поминовение своей души и своих родителей: икону Николы Чудотворца;

— пяденицу, обложенную сканом серебром;

— Евангелие в серебряном переплете, в котором заглавия, заставки и евангелисты прописаны золотом;

— крест на престол, обложенный серебром;

— кадило серебряное на 15 рублей;

— ризы камчатые.

Кроме перечисленного имущества, игумен Иоасаф передал монастырю: тафты на пост, пояс с крестами, поручи атласные, полотенце, шитое золотом, паникадило медное большое о двенадцати свечах, большой колокол за 80 рублей. Иоасаф прослужил игуменом Троице-Сергиева монастыря с 1555 по 1560 годы.

Нужно отметить тот факт, что в 1560 году при игумене Паисии ΙΙ русский царь Иван Грозный прислал в монастырь по своей умершей царице великой княжне Анастасии 15 рублей денег. Это была первая милостыня царя монастырю.

При игумене Ионе Ι 9 февраля 1564 года Иван Грозный по умершему брату своему Юрию Васильевичу передал монастырю 10 рублей [15].

В 1564 году Богдан Нелединский передал монастырю на поминовение своей души и своих родителей сельцо Федорково с деревнями:

Кишкино

Гора

Подол

Заборье

Косодавль

Хрущи Большие

Хрущи Малые

Лапино

Оксениха

Гузениха

Дорки

Михалиха

Имейцево

Колмачиха

пустошь Шувандино [16].

Все эти годы монастырь относился к Новгородской митрополии. При поездках в Новгород игумены и монастырские люди использовали сначала сухопутный, а затем водный пути. Они на лошадях добирались до Тихвина, где садились на судно до Новгорода. Об этом пути свидетельствуют документы об уплате денег за провоз от Тихвина до Новгорода.

К тому времени монастырь имел деревянную Никольскую церковь, колокольню, деревянные кельи и ограду. Начали строительство каменного Никольского собора.

Владения монастыря и удельных князей к 1568 году

В XVI веке в Московском государстве было три хозяина земли: церковь с монастырями, князья с боярами и помещиками, и царь. Крестьяне земли в собственности не имели, они по договорам на определенных условиях обрабатывали чужую землю. Каждый год после окончания полевых работ за неделю до Юрьева дня, 26 ноября, и неделю после него крестьяне могли переходить от одного хозяина к другому.

Для этого он должен был заплатить хозяину пожилые деньги за годы проживания на его земле, ссуду, которую он брал у хозяина земли и неустойку, которая, чаще всего, была вдвое больше самой ссуды. Это очень большие деньги, заплатить которые крестьянин был не в состоянии, он становился зависимым от хозяина земли. За него мог заплатить другой землевладелец, который брал его к себе, и тот переходил в зависимость от одного кредитора к другому.

В то время Бежецкий Верх был густонаселен, по нему проходили торговые пути из Новгорода на Ярославль и из Москвы в Устюжну. Город Устюжна была известна с давних лет, историческим местом города Устюжны является городище, построенное при впадении в Мологу реки Ижины, поэтому первоначальное название поселения было Усть-Ижина. С XVI века Устюжна, с населением около 6 тысяч человек, стала крупнейшим центром металлообработки в Русском государстве. Здесь находилось в 2,5 раза больше кузниц, чем в Туле. Изготовляли небольшие пушки, выливали для них ядра [17].

Николаевский Антониев монастырь к 1568 году имел 66 сел и деревень с землями. Его обширные владения находились на большей части нынешних Краснохолмского, Молоковского и Сандовского районов. Кроме того, он владел селом Федорково с 15 деревнями, в том числе: Гора, Гузениха, Дорки, Кишкино, Косодавль и другими нынешнего Весьегонского района.

Северо-восточнее монастырских владений в то время находилась вотчина удельных князей Сицких, которые получили свою фамилию от названия реки Сить, по ее берегам они владели 77 деревнями, относящимся к селам Байловское, Покровское и Юрьевское, ныне Брейтовского района Ярославской области.

Еще в 1408 году сын моложского князя Федора Михайловича Семен получил в свой удел часть Моложского княжества по реке Сить. Моложское княжество, с центром в городе Мологе, вышло из Ярославского княжества, и существовало в ХΙV — XVI веках. После смерти Ярославского князя Давида в 1321 году его сыновья Василий и Михаил разделили княжество. Василий, как старший сын, унаследовал Ярославль, а Михаил получил удел в низовьях реки Мологи до Устюжны, поселился в городе Мологе.

После своей смерти Михаил оставил княжество старшему сыну Федору, по завещанию которого сыновья Федора Михайловича разделили княжество на три удела: Моложский с центром в Мологе, Прозоровский с центром в селе Прозорово и Сицкий по берегам реки Сить, с центром в селе Покровское, который был отдан Семену Федоровичу.

Внук Семена Федоровича Сицкого Федор Кривой перешел служить к великому московскому князю Ивану ΙΙΙ Васильевичу с 1495 года. У него было 7 сыновей, в том числе младший Юрий, который оставил после себя единственного сыну Данилу. Со временем все Сицкие перешли на службу к великому Московскому князю. Лишь князь Данила Сицкий сохранил свои владения по реке Сить, за что и поплатился в 1568 году своею жизнью.

Западнее монастырских владений были вотчины князей Засекиных. Князь Осип Васильевич Засекин в начале XVI века жил в Ярославле, его сын Григорий Осипович свою службу в средине того века начинал младшим воеводой на северо-западной границе России. С 1574 по 1579 годы он служил младшим воеводой в крепости Корела, вместе с ним там нес службу его двоюродный брат И. А. Засекин-Сонцев.

В 1579 году Засекины вместе с корельским воеводой М. А. Безниным-Нащокиным были отправлены походом на Западную Двину. После поражений под Полоцком оба Засекины отправились служить к Дикому Полю между Россией и Крымом. За свою службу московским князем Засекины были наделены землями в Бежецком Верхе и занимали обширную территорию между реками Молога и Мста, а также по их берегам.

Южнее вотчины Засекиных были владения бояр Милюковых, в том числе волость Трестна. Род Милюковых ведет свое начало от немца Семена Мелика, переселившегося с Литвы в Московское княжество во второй половине ХΙV века. Семен Мелик был убит во время Куликовской битвы войска Дмитрия Донского с монголо-татарами в 1380 году.

Согласно писцовой книге Бежецкой пятины 1545 года Истома Васильевич Милюков с сыновьями Чулком и Поярком в волости Треста владел деревнями: Балухино, Борзово, Владычна, где жил сам хозяин, Жилинское, Ивовая, Исаево, Мишутино, Трилетуха, Янево, в которых проживали по 4 — 7 семей.

Кроме деревень, к тому времени им были переданы починки: Борок, Горелуха, Лешково, Лисьи, Логинов, Мехи, Носково, Поткино, Трутино и другие, в которых проживало по 2 — 4 семьи.

К сожалению, было утрачено окончание писцовой книги Бежецкой пятины 1545 года, поэтому сведений об Ивановском стане и других волостях, на землях которых были вотчины Николаевского Антониева монастыря, в ней нет, нет их и в писцовой книге за 1500 год [18].

К югу от монастырской земли находился Городецкий стан с Городцом, принадлежащий младшему брату Ивана Грозного Юрию Васильевичу. Городецкий стан вместе с Городцом тогда входил в Угличское княжество, которое существовало до 1605 года. С 1550 по 1570 годы в Угличе правил младший брат Ивана Грозного Юрий Васильевич, который жил в Москве и не бывал в своей резиденции по причине умственной неполноценности.

В верхней половине Бежецкого уезда вблизи монастырских владений также была вотчина удельного князя Данилы Чулкова Ушатого, который принадлежал к роду моложских князей. Его прадед моложский князь Федор Иванович Ушатый имел 6 сыновей, в том числе Ивана Ушатого-Ляпуна, у которого были свои сыновья Юрий Большой, Василий Чулок и Борис. Даниил являлся сыном Юрия Большого, умершего в 1535 году от ранения, полученного от литовцев при защите крепости Почеп, от отца ему перешел удел в Бежецком Верхе.

Севернее и восточнее от земель монастыря была вотчина царского конюшего Ивана Петровича Федорова-Челяднина. В Бежецком Верхе в числе владений царского конюшего Федорова-Челяднина известны три села: Борисоглебское, Ивановское Большее и Ивановское Меньшее с приписанными к ним деревнями. Это была большая вотчина вдоль дороги Углич-Устюжна, от села Боженок (Божонка) на реке Сить до сел Борисоглебское и Баскаки, расстоянием свыше 100 километров.

Село Борисоглебское было центром Борисоглебской волости, располагалось между селами Баскаки, Лошицы и Телятово. К ней относились известные села: Романовское (ныне Никола-Высока), Титовское, Григорово, Суково, Троицкое-Александрово и другие вместе с деревнями [19].

Согласно имеющимся документам, село Ивановское Большее находилось в верховьях реки Могочи, где сейчас погост Русское Кошево и деревня Горка Краснохолмского района на большом пути от Углича в Устюжну [20].

К нему относились деревни: Василево, Дор, Желобни, Грудино, Каменка, Могочи, Прокино, Рудихово и другие, всего 13 деревень.

Село Ивановское Меньшее находилось на дороге Углич — Устюжна в 35 километрах севернее Николаевского Антониева монастыря. К нему относилось более 20 деревень, сейчас село называется Иван-Гора Весьегонского района.

Удел Ивана Петровича Федорова-Челяднина граничил на западе, юге и востоке с землями брата царя Ивана Грозного — Юрия Васильевича, в том числе с Прилуцким погостом, к которому относилось 9 деревень: Гладышево, Григоровка, Моисеиха, Никола, Прилуки, Селы, Синяево, Сносы и Ястребиха. На северо-востоке граничил с владениями князей Сицких, на юго-западе — с землями Николаевского Антониева монастыря.

Церковь и опричнина при Иване Грозном

Еще в 1553 году молодому русскому царю Ивану ΙV Грозному священники внушали, чтобы он не держал у себя близко советников умнее и мудрее себя, так как поневоле будет выполнять их советы. Когда люди узнают, что он в послушании у советников, они отойдут от царя к ним, а государь этот уже и не нужен.

Поэтому самых умных и мудрых надо отправлять на окраины, ставить на самые опасные и трудные дела. Так будет хорошо всем: и царю, и делу. Умные дело делают, а слава идет государю. И еще надо умных да мудрых почаще между собою стравливать и на одном месте долго не давать сидеть, чтобы друзьями не обзавелись. А чтобы лучше властвовать, священники предлагали Ивану Грозному сильные рода разорять, подлых людей в знать выводить, они самыми верными слугами будут.

При его правлении еще сильны были языческие обычаи и традиции, а священники и монахи не являлись порою примером для жителей. Монастыри, наделенные селами и деревнями, пользовались большими доходами, нередко их настоятели раздавали монастырские деревни своей родне — братьям и племянникам. Богатые вкладчики отдавали в монастыри часть своего достояния, они пользовались вниманием со стороны настоятелей. В монастырях готовили вино, варили пиво и мед, в некоторых из них монахи жили вместе с монахинями, братия нередко пьянствовала и неделями не бывала на богослужениях.

Поэтому в 1551 году во все монастыри и епархии был разослан устав Московского Собора, в котором святители определяли правила поведения в монастырях и контроль над их соблюдением:

«1. В Москве и во всем государстве из лучших иереев избирать епархиальных старост и десятских для надзора над церковной службой и поведением духовенства, обязанного учить людей словом и делом.

2. Строго блюсти, чтобы в церковных книгах не было ошибок, чтобы иконы списывались с древних греческих или, как писал их Андрей Рублев и другие знаменитые художники.

3. Никто из князей, вельмож и всех добрых христиан не входит в церковь с покрытой головой, не вносят в алтарь ни пива, ни меду, ни хлеба, кроме просфор.

4. Злоупотребления и соблазны губят нравы духовенства. Люди ищут в монастырях не спасение души, а телесного покоя и наслаждения. Архимандриты, игумены не знают братской трапезы, угощая светских друзей в своих келиях. Иноки держат у себя отроков и юношей, принимают без стыда жен и девиц, веселятся и разоряют села монастырские.

Отныне да будет в обителях единая трапеза для всех. Инокам выслать юных слуг, не впускать женщин, не держать вина, ни крепких медов. Не ездить на забавы по селам и городам.

Сей закон умеренности, воздержания, целомудрия дан всему духовенству: иереям, дьяконам, причетникам.

5.Обители, богатые землями и доходами, не стыдятся требовать милостыни от государя, впредь этого не делать…

7. Милосердие христианское устроило во многих монастырях богадельни для недужных и престарелых. Накануне Иванова дня люди сходятся ночью, пьют, играют, пляшут целые сутки. Так же безумствуют накануне Рождества Христова, Василия Великого и Богоявления. В субботу Троицкую плачут, вопят и глумят на кладбищах, прыгают, бьют в ладоши, поют сатанинские песни.

В утро Великого Четверга палят солому и кличут мертвых. Лживые пророки бегают из села в село нагие, босые, с распущенными волосами. Трясутся, падают на землю, баснословят о явлениях святой Анастасии и святой Пятницы.

Ватаги скоморохов скитаются по деревням, объедают, опивают землевладельцев. Мужчины и женщины моются в одних банях, куда сами иноки и сами инокини ходить не стыдятся.

Следуя латинскому обычаю, бреют бороды, подстригают усы, носят иноземную одежду, сквернословят.

Отцы духовные! Пресеките зло, наставляйте, грозите, казните епитимиею. Учите христиан страху Божию и целомудрию, да живут мирно в соседстве, без ябеды, краж, разбоев, лжесвидетельства. Да будет везде благонравие в нашем любезном отечестве, и дети да чтут родителей!» [21]

В декабре 1564 года Иван Грозный покинул Москву, дав о себе весть в январе 1565 года, что он находится в Александровской слободе. Новый двор царя состоял из верных ему бояр и дворян, это и были первые опричники. Число опричников постепенно росло, так как царь силой забирал в опричнину все новые и новые земли. Одних людей он принимал к себе, а других отсылал подальше.

Как писал в своей книге «Грозное время» в начале ХХ века Лев Григорьевич Жданов, рати Ивана Грозного жгли деревни и села, рубили людей не только на вражеской, но и на родной земле. Бежецкий Верх и Тверь, Великий Новгород и Псков долго помнили походы к ним Ивана Грозного с опричниками.

По приказу царя опричники убивали мужчин, женщин, стариков и детей. Дикий грабеж, растление девушек и детей, возмутительное насилие над женщинами было обычным делом в годы его правления. Своими злобными деяниями царь затмил первые 14 лет своего правления, когда его называли Иваном Боголюбивым, а не «царем-опричником», как прозвали потом.

Произвольная конфискация богатства, опричные порядки и беззакония вызывали тревогу как у детей боярских, так и у знатных вотчинников. При отсутствии защиты со стороны государя и закона гарантией хотя бы временного сохранения родового достояния оставался вклад в монастырь. Будучи записанным в поминальный синодик, вкладчику было обещано спасение души до тех пор, пока стоит святая обитель. Не случайно, с конца 1560-х годов владения монастырей стали быстро расти за счет земель бояр и служилых людей.

Царь Иван Грозный применял к территориям старых удельных княжеств, где находились вотчины князей и бояр, такой же порядок, какой применяло Московское княжество на завоеванных землях. Он стал выводить оттуда наиболее видных и крепких вотчинников в свои опричные московские уезды, а оттуда посылал своих верных людей на завоеванные земли. Это был стары прием, который применяли московские князья — его дед Иван ΙΙΙ Васильевич и отец Василий во время покорения Новгорода, Пскова, Твери и других городов. Такой же прием Иван Грозный применил после завоевания им Казанского ханства.

Завоеванные уезды сразу же лишались своих руководителей, на их место приезжали новые хозяева, которые были покорны только Москве. Боярских детей и княжат поселяли в отдаленных от их прежних вотчин местах. Их прежние вотчины разбивал на мелкие поместья, куда направлял своих опричников — дворян, становившихся помещиками. Например, боярских детей и княжат из Бежецкой пятины вывезли на далекий литовский рубеж — Себеж, Усвят, Озерище и другие места.

Владелец дома, земли или деревни не понимал, почему у него отнимают родовое гнездо и передают неизвестно кому? При этом ему самостоятельно нужно было подыскать подходящее поместье, если он не хотел долгое время ждать, куда его отправят по царскому указу. По документам мы можем представить жестокость опричных казней. Но не сохранились документы о мытарствах тысяч дворянских семей, вынужденных покидать свои места. Вместе со своими хозяевами страдали сотни тысяч крестьян. Опричники же брали себе деревни и поместья не только по царскому указу, но и прихватывали имения самоуправно, пользуясь силой и царской поддержкой.

Когда в 1572 году опричнина была отменена, начались обратные переселения. Бывшие владельцы всеми силами пытались вернуть себе свои родовые земли, которые захватили опричники. Составители писцовых наказов предписывали чиновникам на местах, чтобы прежние хозяева не захватывали вотчины, ранее переданные в опричнину. Пустующие земли, не ставшие поместными, оставались опричными.

Некоторые князья сумели приблизиться к Ивану Грозному, заслужить честь быть принятыми на службу в опричнину и оставить у себя свои прежние вотчины. Это были князья Скопины, Шуйские, Пронские, Сицкие, Трубецкие, Темкины и несколько других фамилий.

За семь лет существования опричнина разорила все удельные гнезда, разорвала связи княжеских родов с их удельными землями. Земское управление оставалось на окраинах государства, куда опричнина не дошла. В итоге государство было разделено на две неприятельские стороны — опричнину и земство. Опалы, ссылки и казни представителей земства приводило жителей государства в робкое смирение перед царем. Этот террор подрывал устои государства и стал одной из важных причин последующего «Смутного времени».

«Заговор» конюшего И. П. Федорова-Челяднина

Еще во времена московского князя Дмитрия Донского были известны московские бояре родные братья Федор Андреевич Свибл и Михаил Андреевич Челядня. Сын Дмитрия Донского московский князь Василий отдалил от себя Федора Свибла, а приблизил его брата Михаила Челядню. Его сын Федор Михайлович Челядня имел вотчину в Бежецком Верхе, куда, в число других, входило село Башарово с деревнями. Сын Федора, царский конюший Андрей уже назывался не по кличке Челядня, а по фамилии — Челяднин.

В Русском государстве чин конюшего возник в конце XV века, первым конюшим в 1496 году стал новгородский наместник, воевода Андрей Федорович Челяднин. В январе 1496 года он вместе с князем воеводой Василием Косым Патрикеевым с войском ходил походом на Карельский перешеек и земли племени хяме. Русские тогда с ходу взяли у шведов крепость Нишлот (теперь это город Савонлинна в Финляндии — А.Г.) и двинулись к городу Або (Турку). Там их встретило шведское войско в 40 тысяч воинов, русские, не вступая в бой, вернулись в Новгород.

После смерти Андрея Федоровича в 1503 году конюшим стал его сын Иван Андреевич Челяднин. В ноябре 1512 года русское войско под командованием князя Репни-Оболенского и конюшего Ивана Челяднина двинулись к городу Вязьме, чтобы отбить у литовцев Смоленск. В начале 1513 года большое русское войско осадило Смоленск, осада города затянулась, в конце февраля она была снята. Смоленск отбили у литовцев во время летнего похода 1 августа 1514 года. Конюший Иван Андреевич Челяднин был захвачен литовцами в плен под Оршей 8 сентября 1514 года, отправлен в Вильно (Вильнюс), и там умер.

Московский князь Василий ΙΙΙ, надеясь на возвращение воеводы И. А. Челяднина из плена, до своей смерти в декабре 1533 года никого не назначал конюшим.

Чин конюшего давался приближенным и заслуженным людям, которых князь, а потом царь, считали надежными. В ведении конюшего были все царские конюшни и заводы, к которым были приписаны целые волости, он являлся главным боярином в Думе. Чин конюшего считался родовым достоянием Челядниных, но в 1534 году им стал фаворит царицы Елены Глинской Иван Федорович Овчина Оболенский, брат Аграфены Челядниной — мамки малолетнего государя Ивана ΙV. Эта должность досталась ему вследствие родства с Челядниными и близостью с вдовой царицей, на время с 1534 по 1538 годы.

Через пять дней после смерти 30-летней царицы Елены Глинской, 9 апреля 1538 года по приказу М. В. Глинского И. Ф. Овчину Телепнева Оболенского заточили в палату за дворцом у конюшни, где он умер в 1539 году от голода и пыток. Его сестру Аграфену Челяднину постригли в монахини под именем Анастасия, и сослали в Каргополь. Конюшим стал Иван Иванович Челяднин до своей смерти в 1541 году.

Боярин и устюжский наместник Петр Федорович Челяднин был родным братом новгородского наместника и первого конюшего Андрея Федоровича, он стал носить двойную фамилию от имени своего отца Федоров-Челяднин, чтобы отличаться от линии своего брата Андрея.

Сын Петра Федоровича, Иван Петрович Федоров-Челяднин, получил боярское звание, а через пять лет, с 1541 года, стал конюшим, ярославским наместником и одним из самых близких людей царя Ивана ΙV. В отсутствие царя он оставался первым боярином и судьей в Москве на протяжении более пятнадцати лет. Федоров-Челяднин служил конюшим с 1541 по 1547 годы, но в средине января 1547 года эту должность занял дядя Ивана ΙV Михаил Васильевич Глинский, Федорова-Челяднина сослали в Белоозеро.

26 июня 1547 года восстали посадские люди в Москве, царский дядя М. В. Глинский и его мать Анна бежали в город Ржев, И. П. Федоров-Челяднин был возвращен из ссылки в Москву и вновь стал конюшим.

Жена конюшего И. П. Федорова-Челяднина Мария доводилась ему двоюродной племянницей, она была дочерью его двоюродного брата Василия Андреевича Челяднина и Аграфены Федоровны, в девичьи Телепневой Оболенской. Мария первый раз вышла замуж за тверского князя Ивана Осиповича Дорогобужского, у них родился сын Иван. Муж ее был убит в битве с казанскими татарами в 1530 году, сын остался маленьким, Мария, будучи вдовой, воспитывала сына до 18 лет. В январе 1547 года дядя царя Ивана ΙV М. В. Глинский и его мать Анна отдали приказ о казни князей Федора Овчины Оболенского и Ивана Ивановича Дорогобужского.

Нужно отметить, что принадлежавшие ее первому мужу, убитому казанскими татарами в 1530 году, Ивану Осиповичу Дорогобужскому села Ивановское и Бели с их деревнями после его смерти также перешли к вдове Марии Васильевне. В конце 1550-х годов она продала их князю Ивану Федоровичу Мстиславскому. Никакого отношения эти тверские села, возле нынешнего села Медного, к «Бежецкому погрому» не имели.

В 1566—1567 годах жена конюшего Мария Васильевна Федорова-Челяднина передала Новоспасскому монастырю два села с деревнями в Бежецком Верхе, как вклад: по душе ее родителей, отца В. А. Челяднина и матери старицы Настасьи, первого ее мужа князя Ивана Осиповича Дорогобужского и сыновей Ивана и Дмитрия. На обороте грамоты стояла подпись ее второго мужа И. П. Федорова-Челяднина, который расписался за неграмотную жену. По всей вероятности, одним из них было село Градницы, позднее долгое время принадлежавшее Новоспасскому монастырю, вторым селом может быть одно из них, ближнее к Градницам: Сулега или Толстиково.

С 1563 года И. П. Федоров-Челяднин возглавил не только Конюший, но и Казенный приказы. В начале 1567 года царь Иван Грозный отправился по святым местам, первым боярином и судьей остался Федоров-Челяднин. При учреждении царем опричнины конюший Иван Петрович Федоров-Челяднин утратил свое прежнее влияние на Ивана Грозного, он отрицательно отнесся к опричнине. Земли, не вошедшие в опричнину, оставались за земством, одним из руководителей которого считали Федорова-Челяднина. Он имел свои вотчины на территории Бежецкого Верха, а также возле городов Коломна, Кимры, Москва и Юрьев-Польский.

Летом 1567 года бояре Федоров-Челяднин, Мстиславский, Воротынский и Бельский получили письмо от польского короля Сигизмунда-Августа, который выражал им сочувствие и побуждал их к измене царю. Он обещал им выделить уделы в своем королевстве, напоминал князьям Бельскому и Мстиславскому, что они литовского рода. Бояре представили грамоту польского короля царю Ивану Грозному, а польскому королю ответили, что склонять верных слуг к измене есть дело бесчестное, что они умрут за царя доброго, а ужасного лишь для одних злодеев. Если же король желает вызвать их из России, пусть отдаст им всю Литву, Галицию, Пруссию, Жмудь (позднее Виленская губерния России — А.Г.), Белоруссию, Волынскую и Подольскую земли. Конюший И. П. Федоров-Челяднин писал Сигизмунду: «Как мог ты вообразить, чтобы я, занося ногу в гроб, вздумал погубить душу свою гнусною изменою? Что мне у тебя делать? Водить полков твоих я не в силах, пиров не люблю, веселить тебя не умею, пляскам вашим не учился» [22].

Но в глазах подозрительного Ивана Грозного гражданин, дающий врагам надежду склонить его к измене, уже омрачался подозрительной тенью. Подозрение царя усугубилось тем фактом, что три года назад, в апреле 1564 года, на службу к польскому королю Сигизмунду перешел князь А. М. Курбский со своими приверженцами и слугами.

По Москве стали распространять слух о заговоре конюшего Федорова-Челяднина против царя. Что с помощью польских интервентов он и его сподвижники хотят свергнуть царя, посадить на престол князя Владимира Андреевича Старицкого или самому захватить власть.

Поверив слухам недоброжелателей о заговоре, Иван Грозный собрал в парадных покоях Кремля членов Думы и столичное дворянство. Он велел привести оговоренного боярина Ивана Петровича Федорова-Челяднина, приказал ему облечься в царские одежды и сесть на трон. Страдалец смог лишь сказать царю: «Христос пусть отплатит тебе за меня, за муки мои, и жены, и детей моих».

Преклонив колени, Иван Грозный, сказал: «Ты хотел занять мое место, и вот ныне ты великий князь, наслаждайся владычеством, которого жаждал!». Сказав эти слова, он сам ударил Федорова-Челяднина в сердце, оставив нож в груди страдальца. Он дал знак опричникам, которые дорезали старца, его тело выволокли из Кремля и бросили во дворе. После этого убили престарелую жену конюшего Марию, совместный их сын Дмитрий умер, других детей у них не было.

Утром следующего дня опричники во главе с царем Иваном Грозным сели на коней и помчались в богатое родовое село Федорова-Челяднина под Коломной. Там они вырезали людей, пограбили и разрушили избы, сожгли их, разметали скирды и оставили пустыню вместо богатого села. С собой они прихватили все, что получше и подороже. Обесчестили многих девушек и баб молодых покрасивее, избили их, изранили, других прирезали насмерть.

Убили владыку коломенского Александра Кожина, кравчих Тимофея и Федора, а также дьяка. Всего в коломенских селах опричники во главе с Григорием Ловчиковым убили 20 слуг И. П. Федорова-Челяднина.

Начались казни мнимых единомышленников бывшего конюшего: князей Ивана Андреевича Куракина-Булгакова, Дмитрия Ряполовского и трех князей Ростовских. Знаменитый полководец Петр Щенятев попытался укрыться от смерти в монастыре, но убийцы нашли его в кельи и замучили до смерти. Князя Турунтай-Пронского, уже седого старца, утопили в реке. Царского казначея Хозяина Юрьевича Тютина рассекли на части вместе с женой, двумя сыновьями младенцами и двумя юными дочерьми. Казнь Тютина с семьей совершал с опричниками князь Михаил Темгрюкович Черкасский, брат царицы.

Из семьи Ивана Выродкова вместе с ним были убиты: его сыновья Василий, Нагай, Никита, дочь Мария, внук Алексей, да еще два внука, сестра Федора, два брата Ивана Дмитрий и Иван, всего 11 человек.

Из семьи его брата Дмитрия Выродкова были убиты сыновья Иван, Петр, Верига, Гаврила, Федор, две жены сыновей, дочь Ивана и внук, всего 9 человек.

Это была известная семья в Московском государстве. Иван Григорьевич Выродков был инженером-самородком. В 1551 году царь Иван Грозный направил И. Г. Выродкова на Волгу в Угличский удел, владения Ушатых, чтобы там срубить крепость. За зиму и весну под руководством И. Г. Выродкова была срублена Свияжская крепость, которую разобрали и отправили на плотах и кораблях вниз по Волге в город Свияжск.

В апреле 1557 года под его руководством приступили к строительству крепости Ивангород на берегу реки Нарвы, где Выродков применил весь свой опыт инженера. В 1562 году он был отправлен воеводой в Великие Луки. Во время похода войска Ивана Грозного в 1563 году на Полоцк И. Г. Выродков командовал осадной артиллерией. После взятия Полоцка руководил восстановлением городской крепостью. Снова вернулся в Москву, где служил большим дьяком в Разрядном Приказе.

В июле 1568 года его схватили по делу Федорова-Челяднина, в сентябре казнили, вместе с ним были казнены 19 членов его семьи.

Опричники Ивана Грозного во главе с князьями Вяземским, Малютой Скуратовым, Василием Грязным вламывались в дома знатных московских людей, дьяков, купцов, брали их жен и вывозили из города. Туда же ехал Иван Грозный, которому представляли жен, он отбирал одних для себя, других передавал своим любимцам. После этого велел развезти жен по домам, некоторые из них умерли от стыда и горя.

Многих знатных людей умертвляли, когда они, ничего не подозревая, шли спокойно в церковь или свои приказы. Опричники, вооруженные длинными ножами, секирами, бегали по городу, искали жертв, убивали всенародно по десять и более человек в день.

В Губином Углу, что ныне в Кимрском районе Тверской области между нынешними городами Кимры и Дубна, опричники убили 39 человек.

В селе Матвеищево, ныне в Юрьев-Польском районе Владимирской области, убили 84 человека и у 3 человек отсекли по руке.

В деревне Солославль, что в бассейне реки Москвы, были убиты 2 слуги конюшего. В городище Чермнево возле Москвы, центре одноименного стана, было убито 3 слуги Федорова-Челяднина, после погрома все деревни вокруг этого городища были отданы опричнику Василию Зюзину.

В Москве 11 сентября 1568 года были казнены земский окольничий Михаил Колычев с сыновьями Булатом, Миной и Симеоном. Казнены князья Андрей Катырев, Федор Троекуров, Михаил Лыков с племянником и еще 26 человек убиты «ручным усечением в живот» [23].

С «заговором» И. П. Федорова-Челяднина тесно связано «дело» боярина Василия Дмитриевича Данилова. В 1565 году он был направлен в Полоцк, где служил под началом конюшего. Это обстоятельство сыграло решающую роль в судьбе Василия Дмитриевича. В январе 1570 года из Полоцка пытались бежать в Литву несколько пленных пушкарей. При допросе пойманные пушкари Максим литвин и Роп немчина заявили, что за рубеж их послал Данилов. Применение пыток к Данилову и пушкарям, их казнь на глазах других задержанных опричниками приближенных боярина, увеличило число людей, сознавшихся в «заговоре». До сих пор остаются вопросы: был ли заговор и за что пострадали невинные люди, в том числе жители Бежецкого Верха?

Главный руководитель новгородского карательного похода Малюта Скуратов записал, что в Новгороде «ручным усечением» отделано (убито) 1490 человек и с пищали отделано 15 человек. Эта запись позднее попала в синодик, направленный во многие монастыри.

После совершения казней по указу царя сотни семей бывших владельцев покидали свои обжитые владения и родовые усадьбы. В тихую вотчину являлся царский гонец с грамотой на выселение. По разбитым дорогам в распутицу, в зной или мороз, на телегах или санях семьи детей боярских и их холопы с домашним скарбом тащились десятки и сотни верст туда, где их никто не ждал. Их выселяли на окраины государства или в иные города. Бывшие бояре и дворяне были вынуждены отправляться в далекие незнакомые места и там заново обустраивать свою жизнь, не рассчитывая, что новые владения останутся за ним навечно.

Бежецкий погром (июнь — 6 июля 1568 года)

В синодике Николаевского Антониева монастыря, составленного по велению Ивана Грозного в 1583 году, были вписаны для поминовения в числе других, 369 человек, убитых его опричниками в 1568 году «по делу И. П. Федорова-Челяднина», среди них много князей и княгинь. Из них 293 человека были слугами и холопами боярина И. П. Федорова-Челяднина, 76 человек — его родственники, а также боярские дети, священники, князья и княгини.

В Бежецком Верхе опричниками Ивана Грозного было убито 95 людей Федорова-Челяднина, да у 33 человек отсечено по руке, из них 17 человек в селе Ивановское Большее и 13 человек в селе Ивановское Меньшее, еще 65 человек в селе Борисоглебское и окрестных деревнях. В числе убитых в 1568 году опричниками Ивана Грозного: 16 князей, 6 священников, 74 женщины — жены и дочери князей, священников и простых холопов.

Были убиты владельцы земель Бежецкого Верха князья Данила Сицкий, Семен Засекин Баташев, Иван Засекин, Данила Чулков Ушатый. Их земли отобраны и переведены в опричнину для последующей передачи верным слугам Ивана Грозного.

По селам и деревням царского конюшего Ивана Петровича Федорова-Челяднина, что были в Бежецком Верхе, опричники Ивана Грозного, во главе с ним самим, прошлись в июне-июле 1568 года в течение 5 недель. После погрома все земли, сохранившиеся села и деревни его вотчины в Бежецком Верхе были взяты в опричнину.

По официальной версии «Бежецкий погром» стал результатом действий конюшего Ивана Петровича Федорова-Челяднина, который резко выступал против введения царем опричнины и, якобы, готовился произвести переворот в государстве с помощью своих слуг и подданных.

Расправившись в Москве со своим конюшим, его женой и мнимыми единомышленниками, Иван Грозный с опричниками вышел из Углича в первых числах июня 1568 года и пошел по дороге к Устюжне. До Устюжны вела единственная дорога через Боженок (Божонку), Лаврово и Ивановское Большое (позднее деревня Горка с погостом Кошево, потом Русское Кошево — А. Г.). Другой дороги там не было, так как кругом болота. От Углича она проходила через села Юрьевское, Родионово и Мокеиха, далее шла между Мокеихинским болотом, площадью около 200 кв. километров, и Моховым болотом.

Дойдя до земель вотчины Федорова-Челяднина, Иван Грозный с опричниками опустошили деревни вокруг села Ивановское Большее, стерев с лица земли это село вместе с 13 деревнями. К селу относились деревни: Грудино, Прокино, Каменка, Старое Гвоздино, Рудихово, Василево, Фролятино, Холмы, Юрово, Желобни, Кузьминское, Доры Могочские и Могочи. В Ивановском Большем было убито 17 человек, у 14 человек отсечено по руке [24].

Опустошив села и деревни вокруг Ивановского Большего, по названию которого один стан Бежецкого Верха именовался Ивановским, опричники вместе с Иваном Грозным пошли дальше по дороге Углич-Устюжна к селу Ивановскому Меньшему, что в 50 километрах от первого. Они прошлись по землям Николаевского Антониева монастыря, не опустошая их, дошли до села Ивановское Меньшее.

Рыскали они здесь не менее недели, опустошив и стерев с лица земли, село вместе с деревнями: Андрейцево, Братское, Горчаково, Лесной Холм, Чеганцево, Шелгирово и другие. В Ивановском Меньшем убили 13 человек вместе с женой Исаака Заборовского и его человеком, у 7 человек отсечено по руке [25].

Иван Грозный с опричниками пошел дальше по устюжанской дороге, там начинались царские земли села Кесьма с его приходскими деревнями, которые они не тронули. Дошли до Борисоглебской волости, разоряя и уничтожая деревни сел Баскаки, Лошицы, Романовское, Титовское, Телятово и других, опустошили, сожгли и стерли с лица земли село Борисоглебское.

До средины XVI века это село называлось Холопий Городок, расположенный при впадении в Мологу реки Удрусы, здесь процветала ярмарка. На нее съезжались новгородцы, немцы, поляки, греки, булгары и представители других народов. Этот Холопий Городок находился в 50 километрах от города Мологи, напротив нынешних деревень Приворот Весьегонского района Тверской области и Прозорово Брейтовского района Ярославской области.

Великий московский князь Иван ΙΙΙ Васильевич в 1504 году перенес постоянно действующую в Холопьем Городке ярмарку в город Мологу. С того времени его значимость уменьшилась, городок стали называть селом Борисоглебским по названию имеющейся там церкви Мучеников Бориса и Глеба. Границы Бежецкого Верха на севере в то время проходили по берегам реки Мологи вплоть до впадения в нее реки Сить, село Борисоглебское относилось к Бежецкому Верху, в старых картах как Моложского, так и Устюжно-Железопольского уездов его нет. Сейчас это село на дне Рыбинского водохранилища.

Известно, что конюший И. П. Федоров-Челяднин имел в селе Борисоглебское с его деревнями 1158 четвертей (312,6 га — А.Г.) пахотной земли. Имеются данные о селах Борисоглебской волости за 1797 год.

Пограбив и опустошив села и деревни вокруг Борисоглебского, что возле сел Баскаки и Телятово, царь с опричниками вернулся обратно, уходя к Угличу. Не исключено, что он посетил Николаевский Антониев монастырь, замаливая там свои грехи. Так и было: грешили и каялись, грешили и каялись. Посещением монастыря можно объяснить последующие значительные пожертвования в его пользу от царя Ивана Грозного и членов царской семьи.

За время похода царя с опричниками были опустошены более 90 деревень бывшего конюшего, в том числе: 13 деревень села Ивановское Большее, 25 деревень села Ивановское Меньшее, 38 деревень села Борисоглебское, 8 деревень села Мышкино (в 2-х километрах от Деледино — А.Г.), 7 деревень села Телятово.

В синодике нет фамилий знатных людей, убитых в селах Ивановское Большее и Ивановское Меньшее, кроме жены Исаака Заборовского. Отсюда можно сделать вывод, что в этих селах были убиты простые деревенские жители, работавшие на землях конюшего Федорова-Челяднина, которые не были удостоены чести быть записаны в синодик для поминовения.

Захватывая в деревнях слуг И.П.Федорова, Иван Грозный велел весь крупный и мелкий скот и лошадей, собранных в одном месте, рассекать на куски. Деревни и скирды с хлебом поджигали и обращали в пепел.

Царь приказывал убийцам из своего отряда насиловать у него на глазах жен тех сподвижников и слуг Федорова-Челяднина, кого они убивали, и обращаться с ними по своему произволу. Деревенских женщин он приказывал обнажать их и угонять в леса, как скот.

Получилось так, что русский царь с опричниками прошелся по пути от села Боженок (Божонка) на реке Сить до сел Борисоглебское и Баскаки, по которому 330 лет назад шли татаро-монголы.

4 марта 1238 года монголо-татары приблизились к реке Сить возле села Боженок (ныне на территории Сонковского района Тверской области), где стояла дружина владимирского князя Георгия. Была кровавая сеча, монголо-татары одержали победу, князь Георгий Всеволодович погиб. От Сити часть войск Батыя пошла к Новгороду, с ходу они взяли Волоколамск и Тверь, разрушив их. Две недели бились с врагом жители Торжка, захватив который, неприятель уничтожил жителей, а город они разграбили и сожгли. Но дальше к Новгороду монголо-татары не пошли, повернули к югу.

Но если те были завоевателями, то сейчас русский царь Иван Грозный с опричниками ходил грабить и опустошать русские же деревни и села, насиловать и убивать русских же людей.

Семилетнее бремя опричнины привело к тому, что северный край Бежецкого Верха впоследствии обезлюдел. К концу XVI века он представлял настоящую пустыню, особенно в северной и западной части. Только кое-где, затерянные среди лесов и болот, забытые помещиками и переписчиками, сохранились деревеньки в два-три дома.

Немногие деревни села Борисоглебское отстроили и снова вдохнули жизнь вернувшиеся русские жители, скрывавшиеся в лесах. Большинство деревень через 80 лет заново отстроили пришедшие сюда карелы. Здесь были образованы дворцовые волости — Кесемская с 40 деревнями, Мартыновская с 30 карельскими деревнями, и Чамеровская с 38 карельскими деревнями.

На месте села Ивановское Большее была отстроена деревня Горка с погостом Кошево (позднее Русское Кошево ныне Краснохолмского района — А.Г.), а село так и не смогло восстановиться. После погрома центр прихода был перенесен в деревню Могочи, которая стала селом. Земли всех 13 деревень, ранее приписанных к этому селу, после погрома захватил Угличский Алексеевский мужской монастырь [26].

Угличский Алексеевский мужской монастырь был основан в 1371 г. по желанию митрополита Московского Алексея. В 1609 году монастырь был разорен польско-литовскими интервентами, но смог восстановиться к средине века.

В 1609 — 1618 годах польско-литовские интервенты и казаки неоднократно разоряли деревни и села в этой местности, куда возвращались жители, они оставили лишь пустоши на месте более 230 деревень.

И уже другой царь Михаил Федорович стал заселять опустошенные деревни карелами с Карельского перешейка, Приладожья и Олонецкого края. Пришедшие туда через 60—80 лет после «Бежецкого погрома» и через 20—40 лет после польских интервентов карелы, заново отстроили село Ивановское Меньшее, называя его по-разному: Ивановское (Горка), Ивановское (Гора), Гора, Горка, Иван-Гора. Последнее название сохранилось до настоящего времени. Село вместе с деревнями Лобазниково, Мартыниха, Житниково и другими позднее вошло в дворцовую Кесемскую волость с 40 карельскими деревнями.

Вернувшиеся после «Бежецкого погрома» русские жители восстановили село Борисоглебское, чьим именем стала называться волость. Учитывая расположение села в живописном месте на пересечении многих водных и грунтовых дорог, царь Иван Грозный взял его в свою вотчину, потом передал его по завещанию своему брату Юрию Васильевичу, называя село по-старому «Холопий, что торг на Мологе».

По сведениям за 1797 год в состав Борисоглебской волости входили села Баскаки, Лошицы, Телятово и другие.

Надо помнить, что священнослужители не благословляли опричные походы Ивана Грозного, хорошо понимая, что отказ от благословения может стоить им жизни. Митрополит Московский и Всея Руси Филипп ΙΙ (Федор Степанович Колычев), который открыто обличал Ивана Грозного в преступлениях опричнины и грехопадении, был задушен Малютой Скуратовым 23 декабря 1569 года в Отроч монастыре города Твери.

Синодик (поминальник) монастыря

Первый синодик в Николаевском Антониевом монастыре был составлен в 1584 году, потом его переписывали несколько раз. Он переписан в 1681 году писцом Федором Агапитовым Заонежанином, второй синодик написан в 1685 году писцом Макарием Крыловым Тихвинцем на 551 листе.

В синодике записаны рода и фамилии вкладчиков монастыря из всех прежних его синодиков, а также записи знатных родов XVII века. До составления нового синодика игумен монастыря с братией приняли решение о его составлении, «чтобы никто не дерзал без ведомости властей и безвкладно вписывать родителей своих и чужих в эту книгу, но вписывали бы по благословению власти, и чтобы вписанные поминаемы были вечно, пока стоит святая обитель».

В синодике записаны знаменитые и известные рода: царя Бориса Годунова, государыни старицы Марфы Ивановны, князей:

Ивана Шуйского,

Калужских,

Углицких,

Бориса Лыкова,

Одоевских,

Дмитрия Пожарского,

Морткиных,

Алексея Щербатого,

Нелединских-Мелецких,

Шереметевых,

Владимира Волконского,

Василия Стрешнева.

Туда же вписаны бояре: Романовы, Федор Ловчиков, Масловы, Непейцины, Лодыгины, Зиновьевы, Бутурлины, Афанасий Глазатый, Олтяшевы, Милюковы, Семен Иванович Заборовский [27].

В синодик записаны для поминовения люди, побитые в 1569—1570 годах: в Пскове — 190 человек, в Новгороде — 1490 человек «ручным усечением» и 15 человек отделаны (убиты) с пищали, в Бежецкой пятине — 108 человек, в Торжке — 43 человека. Туда же записаны убитые по приказу Ивана Грозного по «Старицкому» делу — более 60 человек, в Китай-городе — 62 человека, по «Изборскому» делу — 14 человек и другие убитые знатные люди.

В отдельных четырех списках записаны 369 человек конюшего И. П. Федорова-Челяднина, убитых опричниками Ивана Грозного. Из них 274 приверженца и слуги Федорова-Челяднина были убиты в Москве, под Коломной, Великим Новгородом и других местах. Кроме того, по делу В. Д. Данилова, связанного с «заговором» конюшего, были убиты в Городищах под Новгородом 48 человек.

Привожу выписки из синодика о жертвах, казненных опричниками Ивана Грозного по «делу конюшего боярина Ивана Петровича Федорова», а также связанного с ним «делу боярина В. Д. Данилова». Список жертв Ивана Грозного и его опричников по «новгородскому походу», «делу В. А. Старицкого, «псковскому делу», «московскому делу» и другим делам здесь не приводятся.

Синодик опальных людей царя Ивана Грозного

(реконструкция текста)

«Дело» боярина И. П. Федорова (список 1)

[Владыки Коломенского боярин] Александра [Кожин], [кравчего] Тимофея — [Собакина конюшего], Федора, да [владыки Коломенского] дияк Владыкин.

[Ивановы люди Петрова Федорова]: Смирнова [Кирьянов], [дьяка] Семена [Антонов], татарин Янтуган Бахмета, Ивана [Лукин], Богдана [Трофимов], Михаил [Цыбневский], Троуха [Ефремов], Ортемя [седельник], (л.81)

[В Коломенских селах] Григорий [Ловчиков] отделал. Отделано [Ивановых людей] 20человек.

[В Губине Углу] отделано 30 и 9 человек. Михаила [Мазилов], Левонтия [Григорьевых], Бряха [Кафтырев], Никита [Левашева].

[В Матвеищеве] отделано 84 человека, да у трех человек по руки сечено. Григория [Кафтырев], Алексея [Левашов], Севрина [Баскаков], Федора [Казаринов], [инока Никиту Казаринов], Андрея [Баскакова муромца], Смирнова Терентия, Василия [Тетерины], Ивана [Селиванова]; Григория, Иева, Василия, Михаила [Тетерины], [да детей их] 5 человек; Осифа [Тетерин], князя Данила [Сицкой], Андрея [Батанов], Ивана [Пояркова Квашнин], Никиту, Семена [Сабуровых], [Семена Бочин]. Хозя [Тютина] с женою, да 5 детей, да Хозяин брат (л. 81об).

Ивана [Колычев], [Ивана, сын его]; Ивана Трекос, Никита [Трофимов]; Ивана [Ищукова] Бухарина; князя Володимер [Курлятева], князя Федор [Сисеев], Григория [Сидоров], Андрея [Шеин], [сына его] Григория [и брата его] Алексея.

[В Ивановском Большом] отделано 17 человек, да у 14 человек по руки отсечено.

[В Ивановском Меньшом] отделано 13 человек [с Исаковского женою Заборовского и с человеком], да у семи человек по руки отделано.

[В городищи Чермневе] отделано 3 человека, Тевриза, [да племянника его] Якова.

[В Солославле отделано 2 человека].

[В Бежецком Верху] отделано [Ивановых людей] 65 человек да у 12 по руки отделано. Андрея да Григория [Дятловы], Семена [Олябьева], Федора [Образцов], Ивана Меншика [Ларионов, Ивана Ларионов], князя Семена [Засекина Батышев], (л. 82).

Князя Ивана [князя Юрьева сына Смелаго Засекина], Петра [Шерефединова], Павла племянник Ишуков, Елизаря [Шушерин], Федора [Услюмов Данилов], Дмитрея, Юрия [Дементиевы], Василя [Захаров] с женою да 3 сыны, Василия [Федчищов], Ивана [Болыпово Пелепелицын], Ивана Меньшого [Григориевы дети Пелепелицына], Григория [Перепечина], Андрея Бухарина.

6 июля 1568 года.

Отделано 369 человек, отделано и всего отделано июля по 6-е число.

«Дело» И. П. Федорова (список 2)

Андрея [Зачесломской], Афанасия [Ржевской], Федора, Петра, Тимофея [Молчановы Дементиевы], Гордея [Ступишин], Ивана [Измайлов], князя Федор [ова сына Сисеева], Ивана [Выродков и детей его] Василия, Нагая, Никиту, [дочь его] Марью, [внука] Алексея, да два внука, да Иванова сестра Федора, [Да Ивановых братьев Ивана Выродкова]: Дмитрея, Ивана; (л. 82 об.) Ивана, Петра [детей Дмитриевых], Веригу, Гаврила, Федора, да [двух жен]: дочь [его] да внука [Выродковы же, 9 человек].

Ширяя [Тетерин и сына его] Василя; Ивана, Григория [Горяиновы Дементьевы], Василя [Колычов], Андрея, Семена [Кочергины], Федора [Карпов] Федора [Заболоцкой], Михаила [Шеин], князя Володимера, князя Андрея [Гагарины], Афонасия, Молчана [Шерефединовы], Ивана, Захария [Глухово], Ивана [Товарыщов], Фетку [Бернядинов], Михаила [Карпов], Федора, Василия [Даниловы дети Сотницкого], князь Данила [Чулкова Ушатого], князя Ивана [князя Андрея Дашковы], Григория, Семена [Образцовы]. Афонася [Обрасцов], Молчана [Митнев], князя Федора, князя Осип, (л. 83).

Князя Григория [Ивановы дети Хохолкова Ростовской], Рудака [Бурцев], Михаила [Образцов, Рогатой], Иосифа [Янов], князя Александра [Ярославов], Василия [Мухин], Петра [Малечкин], Ивана [Большой], Ивана [Меньшой], Василя [Мунтов Татищевых], князя Федора [Несвицкой], Дмитрея [Сидоров], Оутошь [Капустина], князя Андрея [Бабичев], Карпа [Языков], Матфея [Иванов Глебов], Федора, Ивана [Дрожжины], Андрея, Григория [Кульневы], [Ивана], Третяка, [Ивана], Григория [Ростопчины], Ивана [Измайловы], Семена, Ивана, [Федора, Елизара, Ивана, Каменские].

11 сентября 1568 года.

Отделано: Ивана [Петрович Федоров, на Москве отделаны] Михаила [Колычев], да три сыны его: Булата, [Симеона], Мину.

[По городом]: князь Андрей [Катырев], князя Федора [Троекуров], Михаила [Лыкова] с племянником (л. 83 об.).

Ворошило [Дементьев, да 26 человек ручным усечением живот свой скончаша], Афонасиа [Отяев], Третяка [Полугостев], Второй [диак Буньков], Григория [Плещеев], Тимофея [Кулешин].

Около 1568—1569 годов.

[Ивановы люди Петровича]: Смирновы, Оботура, Ивана (л. 85об.) Лариона, Богдана, Петра, Вавила [Наганы новгородца].

[Из Сормы с Москвы] Бажин, старца Денесия [с Михайлова города], [старца] Илинарха.

Тимофея, Герасима [Нащекиных], Еремея [подьячего Дервин].

«Дело» боярина В. Д. Данилова. Василия [Дмитриевича Данилов], Андрея [Безсонов дьякон], [Васильевых людей Дмитриевых два немчина] Максима литвин, Роп немчин.

[Козьминых людей Румянцова] Третьяка, Третьяка, Михаила [Романов], Третьяка [Малечков, племянник Румянцов], Третьяк [лях, да новгородцов: архиепископа сына боярского], Третьяка [Пешкова], Шишку [Чертовской], Василия [Сысоев], Никитоу [Чертовской], Андрея [Паюсов], Ивана, Прокофия, Меншово, Ивана [Паюсовых], (л. 85).

[Дияк] Юрия [Сидоров], Василия [Хвостов], Ивана [Сысоев княж Владимиров сын боряский], Егоря [Бортенев], Алексея [Неелов], [дьяк] Иона [Юрьев], Стефана [Оплечюев], Семена [Паюсов], Григория, Алферия [Безсоновы], князя Бориса [Глебов Засекин], Андрея [Мусырской], Бориса [Лаптев], Роусина [Перфурова]. Дениса, Меньшика [Кондовуровых], Андрея [Воронов], Постника, Третяка, Матфея, Соурянина [Иванов], Григоря [Паюсовых], Постника [Сысоев], [владыки Тверского подключник] Богдана [Иванов], Федора [Марьин], Тоутыша [Палицын, Михаила [Бровцын], Григория [Цыплетев], Рудакова брата Пятого [Перфирьев], Меншово, Андрея [Оникиевы].

Подробный список казненных и убитых опричниками Ивана Грозного, в том числе и людей Федорова-Челяднина, был выслан Иваном Грозным в 1582—1583 годах в Николаевский Антониев монастырь, во все другие крупные монастыри [28].

Ослабление вотчинной системы землевладения (XVI век)

Центром крестьянской жизни было поселение с церковью и кладбищем, которое называлось селом. Вокруг села были разбросаны деревни, сельца и починки. Поселение без церкви, в котором жил помещик или иной владелец земли, назвалось сельцом. Вновь отстроенное поселение, состоящее из 1 — 2 домов — это починок.

Крестьянский двор, садясь на землю, брал у владельца ссуду и участок в среднем от 5 до 10 десятин (одна десятина равна 0,96 га — А.Г.), иногда меньше. Крестьянин нес много повинностей перед государством и хозяином земли деньгами, натурой и своим трудом. К примеру, крестьяне Николаевского Антониева монастыря, кроме разных сборов, о которых будет сказано несколько позднее, пахали и засевали монастырскую пашню, возили в монастырь дрова и лучину, ставили подводы, чтобы вести монастырский хлеб в Городецко или в Москву.

Часто крестьяне были не в силах обрабатывать всю переданную им пашню, часть ее запускалось на неопределенное время, эта необработанная пашня называлась перелогом.

С усилением влияния боярства на государственное управление при княжеских дворах из числа младшей дружины стали набирать для военной службы и выполнения личных распоряжений князя наиболее преданных мелких бояр и боярских детей. Дворяне появились на Руси в ХΙΙΙ веке, как служители княжеского или боярского двора. Начиная с ХΙV века великие владимирские, московские, тверские, новгородские и другие князья жаловали им земельные наделы — поместья. От слова двор произошло название нового сословия, игравшего на протяжении нескольких веков важную роль в судьбе Российского государства — дворянства, которому за службу стали выделять участки земли с деревнями, которое называли поместье.

Поместье — это достаточно крупное феодальное владение, большую часть площади которого занимали барские угодья, обрабатываемые крепостными крестьянами. Придя на новые земли, помещик строил себе дом с усадьбой, обзаводился хозяйством, селил на свои земли крестьян, давал им ссуды. Крестьяне пахали его пашню и расширяли его угодья, освобождая участки земли от леса.

Поместная система начала особенно развиваться после завоевания Московским княжеством земель Великого Новгорода. Оттуда на московские земли были вывезены самые богатые и знатные люди, а на их место посажены верные московскому князю служивые люди. За их службу великий московский князь Иван ΙΙΙ Васильевич раздавал поместья.

В писцовой книге Вотской пятины Новгородской земли за 1500 год указаны одни из первых 106 московских помещиков, в том числе: Барыков, Редров, Тучков, Печенегов, Пушкин, Путятин, Русалкин и другие, которые имели около 3 тысяч дворов [29].

Позднее, особенно во времена Ивана Грозного, поместная система стала распространяться в центре России и на севере. Высшие чины, бояре, окольничие, думские дворяне за государеву службу получали от 800 до 2000 четвертей земли или от 200 до 540 гектар.

Стольники и московские дворяне получали от 500 до 1000 четвертей, позднее, уже при царе Михаиле Федоровиче, был ограничен верхний предел для них одной тысячей четвертей или 270 га земли.

Провинциальные дворяне и дети боярские получали за службу от 100 до 400 четвертей или от 27 до 108 га. За полученную землю дворянин был обязан нести службу с 15 лет, до этого он числился недорослем. Старших сыновей дворянина, если отец еще служил, выделяли в отвод, отделяли от отца и наделяли своим поместьем.

Из поместий выделяли доли вдове и дочерям умершего или убитого на войне дворянина. Вдова получала долю до смерти или до вторичного замужества, или до пострижения в монахини. Дочерям доля выделялась до 15 лет, после которого срока они уже могли выходить замуж.

Если помещик умирал своей смертью дома, то вдове выделяли 10% поместья, дочерям по 5%, если же помещик был убит на войне или в походе, то вдове выделяли 20%, а дочерям — по 10% поместья.

В связи с развитием поместной системы резко сократился круг владельцев вотчин. В конце XVI века в Русском государстве уже не было удельных вотчин, которые принадлежали бы служилому классу. Оставались вотчины государя, его родственников, некоторых князей и бояр.

Указы царя Ивана Грозного 1562 и 1572 годов ограничивали права вотчинников. Князья и бояре не могли уже продавать, менять или другим способом отчуждать свои старинные наследственные вотчины. Иногда, с разрешения царя, допускалась продажа вотчинной земли, но не более половины вотчины. Указом от 1572 года было запрещено вотчинникам отказывать свои вотчины «на помин души» в большие монастыри.

Монастырские вотчины были в его владении, но не были в собственности монастыря. Таким образом, вотчинное землевладение приблизилось к землевладению поместному.

Корнем слова «вотчина» является «отчина», то есть это земля, передающаяся от отца к сыну. В состав вотчины входили: леса, луга, пашни, строения, сельскохозяйственный инвентарь, животные и крестьяне, проживающие на этих землях.

Самые большие вотчины в XVI веке были у великих московских князей. Об этом можно судить по перечислению земель, указанных в завещаниях московских князей. Здесь я остановлюсь только на тех землях, куда позднее пришли карелы.

В первой духовной грамоте (завещании) от 7 июня 1407 года московский князь Василий Ι Дмитриевич завещал своему брату Константину Дмитриевичу в числе других вотчин Устюжну.

В марте 1423 года он написал третью духовную грамоту, в которой своей жене литовской княжне Софье, ставшей московской княгиней, завещал промысел своего деда село Кистьму (Кесьму) в Бежецком Верхе [30]. Великий московский князь Василий ΙΙ Васильевич в духовной грамоте от 27 марта 1462 года завещал сыну Андрею Углич со всеми волостями, селами и всеми пошлинами вместе с Устюжной, Рожаловым, Велетовым, Кистьмою, как было за князем Дмитрием Шемякою. Также завещал ему весь Бежецкий Верх с волостями, селами, со всеми пошлинами.

В завещании он писал, что как начнут его дети жить по своим уделам, пошлют писцов, которые уделы эти опишут, да по тому письму обложат их по сохам и по людям. И по тому окладу его дети в выход начнут давать сыну его Ивану со своих уделов. Он завещал сыновьям слушаться своего брата Ивана, а Ивану держать братьев без обиды [31].

Духовная грамота великого московского князя Ивана ΙΙΙ Васильевича была написана до 16 июня 1504 года. Он благословил в ней старшего сына Василия на великое княжение, передав ему большинство своих вотчин. Среди них — Корельскую землю всю, город Корелу с волостями, погостами и всеми пошлинами.

Город Кашин с волостями, селами и всеми пошлинами он завещал сыну Юрию.

Город Углич с волостями, селами, всеми пошлинами с Устюжной, Рожаловым, Велетовым, Кистьмою и городом Мологой он передал сыну Дмитрию, поручив ему свести торг (ярмарку) с Холопьего городка на Мологе (позднее село Борисоглебское Ярославской губернии — А.Г.) в город Мологу. Не путать Холопий городок на Мологе с Холопьим городком, который в древности был в 15 километрах от Новгорода на правом берегу Волхова.

Бежецкий Верх со всеми волостями, селами и всеми пошлинами он передавал сыну Семену. Ему также были завещаны города Калуга, Козельск, Липицы и другие многие города и села.

Старший сын Василий не должен был на удельных вотчинах братьев покупать землю и закладывать ее. Братья ему должны были выплачивать пошлину со своих уделов: сын Ивана ΙΙΙ Васильевича Юрий с Кашинского уезда должен ежегодно платить Василию по 82 рубля без одной гривны. Сын Дмитрий с Зубцовского удела — 58 рублей с полтиною и 7 денег, сын Семен — 65 рублей без десяти денег, сын Андрей — 40 рублей с полтиною и полчетверти деньги.

Если какой сын умрет, а у него не будет ни сына, ни внука, его удел переходил к брату Василию.

Сам царь Василий ΙΙΙ перед самой смертью сменил свою царскую одежду на монашескую, постригшись в монахи [32].

Духовная грамота Ивана ΙV Грозного была составлена в августе 1572 года, когда его сын Иван был еще жив. В числе многих городов, земель и вотчин он завещал сыну Ивану город Кашин, что ранее был за Одоевским.

Также завещал ему город Корелу с волостями, с селами и погостами, со всеми пошлинами и со всем тем, что к Корельской земле потягло.

Брату своему Юрию Иван Грозный завещал город Углич и город Бежецкий Верх (так написано в подлиннике — А.Г.) со всеми полями, волостями, селами и со всеми пошлинами, а также Холопий городок, что торг на Мологе.

Сыну Федору он завещал Устюжну Железопольскую и села в Угличском уезде: Никольское и Жданово со всеми деревнями.

При своей жизни Иван Грозный считал монахов более нравственными, чем миряне. У них, по его мнению, не должно быть пороков, как у мирян: пьянства, прелюбодеяний, воровства и других. Он осуждал стремление монастырей иметь много сел и деревень, богатство, выпрашивать его у князей и богатых бояр. Одновременно, все действия Ивана Грозного говорили о том, что он желал для себя неограниченной никем, в том числе патриархом и церковью, власти.

Перед смертью Иван Грозный по примеру своего отца постригся в монахи под именем Ионы.

Крупными вотчинниками в те века, кроме государя и его родственников, оставались бояре, как потомки родоплеменной знати, они имели собственные земли, а нередко и свою дружину, что в условиях феодальной раздробленности позволяло им соперничать с княжеской властью. Наиболее богатые и влиятельные бояре принимали участие в княжеской думе на правах советников князя; от их мнения часто зависело решение важных государственных и судебных вопросов, а также урегулирование междоусобных конфликтов.

При дворе князя служили принятые в избранный круг, введенные бояре, которые управляли делами князя и его дворцовым хозяйством. В зависимости от обязанностей, они получали должность дворецкого, стольника, казначея, конюха или сокольничего, что считалось особо почетным и приносило боярину немалые доходы. Плата за такую службу называлась «в кормление», поскольку выдавалась на содержание семьи боярина и его обслуги.