Бесплатный фрагмент - ПДД для порталов: Правила Дальних Дорог

Глава 1. Доброе утро, канава

Изабелла Кортес успела подумать, что в её жизни было две категории людей: те, кто просыпался с больной головой после корпоратива, и те, кто врал, что у них такого не бывает. Она всегда относила себя к первым и гордилась этим. Но сегодня было что-то новенькое.

Потому что одно дело — проснуться в чужой квартире в обнимку с унитазом. И совсем другое — открыть глаза и увидеть над собой небо.

Не натяжной потолок с подсветкой. Не бетонные плиты многоэтажки. А настоящее, живое, синее небо с облаками, которое имело наглость находиться там, где положено быть крыше её съёмной студии в районе Бильбао.

— Охренеть, — сказала Изабелла вслух. Голос прозвучал хрипло и каркающе. — Я вчера выпила лишнего. Я выпила ТАК много, что меня вынесли на улицу и забыли.

Она села.

Она сидела в канаве.

Не в той красивой канаве, о которой пишут в романтических романах — с цветочками и журчанием ручейка. Это была классическая, уважающая себя канава с мутной водой на дне, с противным чавкающим илом и с запахом, который заставил нос скрутиться в узел.

В двух метрах от неё, на траве, догорал круг.

Он светился слабым фиолетовым светом, и от него пахло озоном, серой и почему-то жареной картошкой. По краям круга трава была выжжена идеально ровно, будто здесь поработала гигантская газовая горелка.

Изабелла моргнула.

Круг моргнуть в ответ не удосужился.

Она медленно, стараясь не делать резких движений, опустила взгляд на себя. На ней была пижама. Мало того, это была её самая идиотская пижама: фланелевые штаны в пингвинов и майка с надписью «Не буди во мне зверя — зверь голодный и злой».

— Так, — сказала она, обращаясь к кругу. — Ты — галлюцинация. Я тебя не боюсь. Я тебя игнорирую.

Круг обиженно зашипел и погас.

— Ну всё, — Изабелла почувствовала, как где-то глубоко внутри неё зашевелилось что-то, подозрительно похожее на панику. — Это уже не смешно.

Вокруг расстилалась равнина. Бескрайняя, зелёная, холмистая, с редкими вкраплениями деревьев, похожих на гигантские зонтики. И ни одного высотного здания. Ни одного билборда. Ни одной вышки сотовой связи.

— Где вайфай? — спросила Изабелла у равнины. — Где, мать вашу, вышка? Где хотя бы столб с объявлением про сдачу квартир?!

Равнина промолчала.

И тут до неё дошло.

Это была не та мысль, которая приходит постепенно, прокладывая себе путь сквозь логику и отрицание. Нет. Это была мысль-таран. Мысль-кирпич, упавший с пятого этажа прямо на голову.

Она — попала.

Она — та самая дура, которая вчера вечером, лежа на диване с бокалом сангрии, читала очередной романчик про попаданок и думала: «Ну какие же они идиотки! Ну как можно не понять, что ты в другом мире? Тут же сразу всё не так!».

Всё было не так.

Всё было пучком. В том смысле, что вокруг были сплошные пучки травы, цветочки и отсутствие цивилизации.

— Нет, — твёрдо сказала Изабелла. — Я отказываюсь. Я не подписывалась. У меня завтра отчёт по квартальным продажам.

Изабелла с трудом поднялась из канавы. Ил противно чавкнул, отпуская её. Пингвины на штанах стали грязно-коричневого цвета и выглядели так, будто устроили заплыв в болоте.

— Ладно, — сказала она себе. — Паника отменяется. Паника — это роскошь, которую мы себе позволим позже, когда найдём бар. Где бар — там люди. Где люди — там можно впарить им что-нибудь ненужное. Я менеджер по продажам, чёрт возьми! Я впарила однажды кондиционер эскимосу по видеосвязи!

Она глубоко вздохнула и пошла на запад. Почему на запад? Потому что на востоке был лес, а в лесах, по законам жанра, водятся волки, медведи и, с вероятностью девяносто девять процентов, злые колдуны. На западе был холм. За холмом могло быть что угодно. Например, трактир.

Изабелла верила в трактиры. Трактиры были её путеводной звездой.

Холм оказался холмищем.

К тому времени, как Изабелла доползла до его вершины, пижамные пингвины приобрели стойкий зелёный оттенок от травы, а в волосах запуталось три вида колючек.

Но оно того стоило.

Внизу, в долине, раскинулся город.

Он был именно таким, каким и должен быть город в мире, где ты очнулась в канаве после неудачного ритуала призыва. Беленые стены, черепичные крыши, узкие извилистые улочки. Над всем этим возвышался шпиль ратуши и купола храмов. А ещё — паруса. Несколько десятков парусов, которые торчали над крышами, создавая ощущение, что город плывёт по зелёному морю холмов.

— Красиво, — призналась самой себе Изабелла.

Она побрела вниз.

Город назывался Санктуарий. Она узнала это через полчаса, когда, изображая из себя хромую нищенку, доплелась до главных ворот. Над воротами висела вывеска, на которой были нарисованы какие-то закорючки, но Изабелла вдруг поняла, что читает их. Это было так же естественно, как дышать. Магия, что ли?

— Документессы, — сказал стражник у ворот таким тоном, каким говорят «плати налоги» или «предъявите пропуск».

Изабелла посмотрела на стражника. Стражник был огромен. Не просто большой, а такой, для которого слово «штанга» является уменьшительно-ласкательным. Из-под кожаной кирасы торчала кольчуга, на поясе висел меч, которым можно было рубить не только капусту, но и мелких драконов.

— Документессы, — повторил стражник, теряя терпение.

Изабелла посмотрела на себя. Пингвины смотрели на неё с укоризной.

— Я… — начала она и поняла, что местный язык тоже подкачал. Она говорила на нём, как будто всю жизнь только на нём и разговаривала. — Я потеряла.

— Все теряют, — философски заметил стражник. — Кто-то совесть, кто-то деньги, кто-то документессы. В город без документессов нельзя. Приказ наместника.

— А куда можно?

— В канаву, — стражник хрюкнул от собственной шутки. — Вали отсюда, оборванка. Побираться будешь в другом месте.

Изабелла почувствовала, как внутри неё закипает испанская кровь. Та самая, которая заставляла её прапрабабку танцевать фламенко на столе в самом дорогом ресторане Барселоны, а прапрадеда — участвовать в корриде с быком, который оказался трезвее него.

— Я не побираюсь, — сказала она, выпрямляясь во весь свой невеликий рост. — Я ищу работу. Я — специалист высокого класса. Я умею продавать лёд эскимосам. Вашему наместнику, наверное, нужны такие люди?

Стражник моргнул.

— Чего?

— Лёд. Эскимосы. Неважно. Слушай, добрый человек, — она перешла на доверительный шёпот. — У тебя же есть начальник? У начальника есть жена? А у жены есть подруга, которой вечно нечего надеть? Я могу решить эту проблему. Я решаю любые проблемы. Пусти меня в город, и я сделаю так, что твоя жена будет носить шубы из единорога.

— Из единорога нельзя, — автоматически ответил стражник. — Единороги священные.

— Из дракона?

— Драконы пополняют казну.

— Из чего тогда можно?

Стражник задумался. Это был трудный процесс, судя по выражению его лица.

— Из кролика можно, — наконец выдал он.

— Отлично! Твоя жена будет носить кролика! Самого лучшего, самого пушистого кролика! А всё, что от тебя требуется — сделать вид, что ты меня не замечаешь.

Стражник снова задумался. Было слышно, как в его голове скрипят шестерёнки.

— Кролика, говоришь? — переспросил он.

— Самого лучшего.

— Ладно, — махнул рукой стражник. — Проходи. Но если что, я тебя не видел.

Изабелла Кортес, менеджер по продажам, попаданка со стажем в три часа, вошла в город Санктуарий.

Первый этап был пройден.

Таверна «Уставший единорог» находилась на рыночной площади и выглядела именно так, как и должна выглядеть таверна в магическом мире: кривоватая, с облупившейся вывеской, из окон которой доносился запах жареного мяса, перегара и отчаянного веселья.

Изабелла ввалилась внутрь и рухнула за ближайший стол.

— Есть хочу, — сообщила она миру. — Пить хочу. Мыться хочу. Спать хочу. В таком порядке.

Перед ней материализовалась женщина. Это была Санча, которую Изабелла ещё не знала, но уже почувствовала спиной. Огромная, как два стражника у ворот, с грудью, которая, казалось, жила своей собственной жизнью и двигалась независимо от хозяйки. Волосы стянуты в пучок такой тугой, что он, наверное, мог дробить камни. В руках — кружка, которую она поставила перед Изой с такой силой, что та подпрыгнула.

— Пей, — сказала Санча. Голос у неё был как гравий в бетономешалке. — Ты мне всю посуду перепугаешь своим видом.

— Спасибо, — Изабелла вцепилась в кружку. Это было пиво. Тёплое, мутное, но пиво. — Я заплачу. У меня есть…

Она залезла в карман пижамных штанов. В кармане была только жвачка, засушенная до состояния артефакта, и купюра в пять евро.

Она положила купюру на стол.

Санча посмотрела на неё. Изабелла посмотрела на Санчу. Посетители таверны, почуяв неладное, притихли.

— Это что? — спросила Санча.

— Деньги, — пискнула Изабелла.

— Бумажка с мужиком?

— Ну… да.

— Мужик ненастоящий?

— Нарисованный.

— За нарисованного мужика, — медленно, с расстановкой, начала Санча, — я тебе, красавица, нарисую ужин. Прямо на твоей физиономии. Красками из твоей же крови.

Изабелла сглотнула.

В этот момент за её спиной раздался грохот. Это упал со стула какой-то пьяный гном. Все отвлеклись. Изабелла лихорадочно соображала.

— Я отработаю, — выпалила она. — Я умею мыть посуду. Я умею считать деньги. Я умею… Я умею продавать!

Санча прищурилась.

— Считать деньги, говоришь? — переспросила она. — А ну-ка, сколько будет, если три медяка умножить на пять, а потом отнять два?

— Тринадцать, — не задумываясь, ответила Иза.

В таверне повисла тишина. Санча уставилась на неё с таким выражением, будто Изабелла только что сотворила чудо.

— Слышали? — повернулась Санча к залу. — Она посчитала! Живым счётом! Быстрее, чем магический калькулятор!

По залу пронёсся одобрительный гул.

— Оставайся, — решила Санча. — Будешь посуду мыть и с деньгами помогать. Комната наверху, еда — объедки с барского стола. Барский стол — это мой стол. Я — барыня. Идёт?

— Идёт! — выдохнула Изабелла с облегчением.

Так она получила работу, жильё и, что самое главное, стратегическую точку для наблюдения.

Потому что именно в таверне «Уставший единорог» Изабелла Кортес и подслушала свой первый бизнес-разговор.

Глава 2. Бизнес-идея

Вечером таверна набилась битком.

Изабелла, переодетая в старую рубаху, которую ей выдала Санча (пахло от рубахи луком и ещё чем-то подозрительным, но всяко палучше, чем пингвины), мыла кружки за стойкой и слушала.

Народ в Санктуарии был колоритный.

За соседним столиком два мага — один в синей мантии, другой в зелёной — спорили о свойствах портальной магии.

— Я тебе говорю, — зеленый маг стучал кулаком по столу, — открыть портал до Тортосы — это тридцать процентов резерва! Тридцать! За час пути! Это грабёж!

— А ты не открывай, — лениво отвечал синий. — Иди пешком. Месяц идти. Зато дёшево.

— Пешком! — зеленый аж поперхнулся. — У меня там сделка с гномами через три дня! Я должен быть там через три дня! А если я потрачу весь резерв, я не смогу защищаться от разбойников по пути обратно!

— Это твои проблемы, — философски заметил синий. — Магия — она дорогая. Хочешь дешево — ищи алтарь-переходник, договаривайся с жрецами.

— Ага, — зеленый сплюнул. — Жрецы дерут в три раза дороже, чем я сам потрачу. И ещё требуют жертву. Курицу там, или барана. А мне курицу жалко! Она яйца несёт!

Изабелла навострила уши.

Дальше — больше. Подвыпивший гном жаловался соседу, что возить руду через горы стало совсем невыгодно — маги-перевозчики взвинтили цены до небес, потому что «спрос большой, а предложение маленькое, законы рынка, понимаешь».

— Рынка они хотят, — ворчал гном. — Я им покажу рынок! У меня руда портится! А они — законы!

Эльф в углу (Изабелла опознала его по длинным волосам и высокомерному выражению лица) требовал у Санчи «особый» портал до Лесного предела, с ароматизацией сосновым лесом и чтобы без шума.

— Я не могу пользоваться этими грубыми порталами, — капризно говорил он. — Они вибрируют! У меня от них прическа портится!

— У меня для тебя, длинноухий, только один портал есть, — рявкнула Санча. — На кухню, за добавкой. Хочешь — пользуйся, хочешь — нет. С ароматизацией борща.

Изабелла мыла кружку и улыбалась.

Улыбка становилась всё шире и шире, пока не начала пугать гнома за соседним столиком.

— Ты чего лыбишься, девка? — подозрительно спросил он.

— Идейка пришла, — ответила Изабелла. — Хорошая идейка. Бизнес-идейка.

Гном перекрестился каким-то местным жестом и отодвинулся подальше.

А Изабелла смотрела на зал и видела не пьяных магов, раздражённых гномов и капризных эльфов. Она видела целевую аудиторию. Она видела клиентов, которые мучаются с продуктом, потому что никто не додумался сделать его удобным и доступным.

В её голове, как заголовок на слайде презентации, загорелась надпись:

«ПОРТАЛ КАК УСЛУГА. КАРШЕРИНГ МЕЖМИРОВЫХ ВРАТ».

— Санча, — позвала она, когда таверна начала пустеть. — А где здесь у вас люди с деньгами водятся? Те, которые вкладываются в стартапы?

Санча, вытиравшая столы, остановилась.

— В чего?

— В новые идеи. В рискованные предприятия. В то, что может принести много денег, но сначала нужно потратиться.

— А-а, — понимающе кивнула Санча. — Дураки, значит. Дураки с деньгами водятся в гильдии искателей приключений. Это через две улицы, зелёное здание с вывеской «Пан или пропал — заходи, не пожалеешь».

— Спасибо, — Изабелла чмокнула Санчу в щёку (щека была тёплой и упругой, как свежий хлеб). — Ты даже не представляешь, как ты мне помогла.

— Представляю, — буркнула Санча, но в голосе её слышалось довольство. — Ты мне за это завтра всю посуду перемоешь. Два раза.

— Договорились!

Изабелла Кортес вышла из таверны и вдохнула ночной воздух Санктуария. Пахло магией, приключениями и большими деньгами.

В её пижамных штанах (которые она так и не выкинула) по-прежнему лежала засохшая жвачка и пять евро с нарисованным мужиком. Но теперь у неё был план.

А с планом, как известно, можно завоевать мир.

Или, на худой конец, открыть его для всех желающих.

За умеренную плату.

Глава 3. Первый инвестор и проблемы с парковкой

Гильдия искателей приключений называлась «Пан или пропал — заходи, не пожалеешь».

Вывеска не врала. Зайдя внутрь, Изабелла действительно пожалела. Потому что внутри пахло так, будто здесь одновременно раздевали скунса, варили носки и проводили эксперименты по созданию нового вида плесени.

— Доброе утро! — бодро сказала Изабелла в пустоту.

Пустота ответила храпом.

В помещении, заставленном столами, стульями и непонятными предметами, которые могли быть как трофеями, так и мусором, спали люди. Много людей. Они спали на столах, под столами, на лавках и в каких-то совершенно невозможных позах, доступных только пьяным или профессиональным йогам.

— Эй! — позвала Иза громче. — Мне нужен человек с деньгами!

Один из спящих пошевелился. Это был мужчина лет тридцати с небольшим, в кожаном жилете поверх грязной рубахи, с физиономией, которая явно видела лучшие времена — примерно вчера вечером, до того, как была поднята последняя кружка.

— Деньги? — переспросил он, не открывая глаз. — Это когда спишь и видишь разноцветные сны?

— Нет, деньги — это когда платишь за услугу.

Мужчина открыл один глаз. Глаз был карим, с выражением глубокой философской печали человека, который только что понял, что проспал всё на свете.

— Красивая, — сказал он, разглядывая Изабеллу. — Пижама стильная. Пингвины. У моей бабушки были такие же занавески.

— Это не занавески. Это моя одежда. Я — попаданка. Меня призвали по ошибке.

— А, — мужчина сел, потирая затылок. — Бывает. Меня вот тоже призвали. Правда, не по ошибке, а за долги. Сказали: или иди в искатели, или сгниешь в яме. Я выбрал искатели. Тут тоже гниешь, но зато на свежем воздухе.

— Как тебя зовут?

— Пабло. Пабло Гонсалес, если по-родственному. Но родственники со мной не разговаривают. А тебя?

— Изабелла Кортес. Можно просто Иза.

— Кортес? — Пабло оживился. — Конкистадорша? Завоевательница?

— Менеджер по продажам. Это страшнее.

Пабло рассмеялся. Смех у него оказался заразительным, как насморк в детском саду. Через секунду Изабелла уже смеялась вместе с ним, хотя совершенно не понимала над чем.

— Так зачем тебе человек с деньгами, Изабелла Кортес-конкистадорша? — спросил Пабло, вытирая слезы.