Бесплатный фрагмент - Отчим. Порочные уроки

Глава 1. Никита.

— Охренеть!

Я стою в зоне прилета и понимаю, что к такому подготовиться было просто невозможно.

Ольга — это какая-то гремучая смесь детской невинности и сногсшибательной красоты. Три дня назад ей исполнилось двадцать. Последние шесть лет она провела в закрытом пансионе где-то в глуши, который больше напоминал монастырь, чем учебное заведение.

Раньше я видел её только по видеосвязи, когда она созванивалась с матерью. С экрана на меня смотрела милая девочка, всегда застегнутая на все пуговицы в свою учебную форму. Эта форма, казалось, была придумана специально, чтобы убить любой намек на женственность.

Пансион был элитный, дорогой и безумно строгий. Никаких мужчин, высокий забор, и за шесть лет Оля практически не видела реального мира.

И вот она появляется в дверях терминала. Я просто дар речи потерял.

На ней обычные джинсы и футболка. Явно не дизайнерские шмотки, скорее всего, купила в первом попавшемся магазине и переоделась, чтобы избавиться от надоевшей формы.

Но как же они на ней сидят… Джинсы как влитые, обтягивают бёдра так, что глаз не оторвать. А футболка подчёркивает всё то, что годами прятали бесформенные платья.

Я стоял и пялился на неё, пока она искала кого-то глазами в толпе. Наконец, её взгляд остановился на мне, и лицо сразу просветлело.

— Никита! — закричала она на весь зал. — Никита!

Я сделал вид, что только сейчас её заметил. Шагнул навстречу, а она с разбегу бросилась мне на шею.

— Боже, как я рада тебя видеть! — выдохнула мне куда-то в плечо.

Она прижалась ко мне всем телом. Крепко так, искренне. Думаю, она вообще не понимала, что творит и как это действует на здорового мужика.

А я, между прочим, здоровый мужик. И с личной жизнью у меня в последнее время, мягко говоря, туго. Жена подпускает к себе по большим праздникам, раз в пару месяцев, и то с таким видом, будто одолжение делает. А тут — такое.

Объятия затянулись. Я чувствовал каждую клеточку её тела. Мой организм отреагировал мгновенно, и в штанах стало тесно. Надо было срочно отстраниться, пока она ничего не почувствовала, но руки сами собой остались у неё на спине. Не мог я её отпустить.

Наконец, я кое-как вырвался. Быстро схватил её сумку и прижал к себе в районе пояса, чтобы прикрыть свой стояк.

— Ты сообщение от мамы получила? — спросил я внезапно охрипшим голосом.

Моя благоверная укатила в Европу по делам. Ну, как по делам — просто развлечься. И это зная, что дочь возвращается домой после шести лет отсутствия! Видела её за это время раза два, не больше.

Оля, на удивление, улыбнулась во все тридцать два.

— Получила, ещё при вылете, — легко ответила она. — Ты же не против побыть со мной?

Потом она чуть смутилась и добавила тише:

— Мама отправила меня в тот пансион, чтобы я глаза не мозолила. Не напоминала ей об отце. Я давно привыкла, папочка… ой, прости.

Она залилась краской.

— Хочешь, я буду звать тебя Никита?

— «Папочка» звучит нормально. Мне нравится.

Чёрт, мне это даже слишком нравилось. В голове сразу возникло пару картинок. Бля-я-я! Мне нельзя о таком думать! Вот, вообще, нельзя!

Она улыбнулась, взяла меня под руку и потянула к выходу.

— Пойдём отсюда скорее. У меня такое чувство, будто я срок в тюрьме отмотала и наконец-то на свободе.

Оля вела себя так просто, будто мы сто лет лучшие друзья. А ведь, по сути, я единственный мужчина в её окружении. Родной отец исчез, когда она была совсем крохой. В пансионе одни девчонки да училки. Получается, всё её общение с противоположным полом ограничивалось нашими редкими видеозвонками.

Господи, о чём я вообще думаю? Это же дочь моей жены. Она молодая, доверчивая, совсем ребёнок в плане отношений. Нельзя позволять мыслям уходить в эту сторону. Это табу. Это опасно.

Мы подошли к ленте выдачи багажа.

— О, вот мой! — воскликнула Оля.

Наклонилась, чтобы схватить свой чемодан. Джинсы натянулись до предела. Я стоял сзади и чувствовал, как крышу сносит окончательно. Фигурка у неё — просто отпад. Идеальная попка, как сердечко.

Она поставила чемодан, выпрямилась, откинула волосы, а потом снова наклонилась за второй сумкой.

Я резко отвернулся, пытаясь прийти в себя. Вся моя выдержка летела к чертям собачьим. Если я срочно не сброшу напряжение, я натворю бед.

Впервые в жизни я всерьёз подумал о том, чтобы найти какую-нибудь девочку на ночь. Иначе я просто не ручаюсь за себя рядом с ней.

Глава 2. Ольга.

Можете считать меня конченой стервой, но я честно признаюсь: я счастлива, что мамы не будет целый месяц.

Я рада не только потому, что мой отчим фантастически привлекательный и заставляет меня думать о таких вещах, о которых приличные девочки думать не должны.

Хотя… стоп. Кого я обманываю? Это ложь.

Раньше я, конечно, представляла себе всякое. Но всегда с каким-то абстрактным мужчиной без лица. Просто набор ощущений. А теперь всё изменилось. Теперь я представляю вполне конкретного человека.

Никиту.

В голове крутится одно и то же: руки Никиты, губы Никиты… Я закрываю глаза и вижу, как он меня раздевает. Как учит меня всему, что я так сильно хочу узнать.

Ладно, с фантазиями разобрались.

Я рада этому месяцу свободы не только из-за перспективы остаться с Никитой в одном доме. Хотя, чего уж там, — это просто шикарный бонус.

Но главная причина в другом. Я рада, что мамы нет рядом, потому что до сих пор на неё злюсь. Меня бесит, что она упекла меня в этот закрытый пансион.

Она ведь специально всё так устроила, чтобы я не могла шагу ступить без контроля. Чтобы я не могла ничего попробовать, ничего узнать сама.

В пансионе было не так уж плохо: у меня там появились отличные подруги, да и учителя были нормальные. Но сам факт этой ссылки…

Проблема была в том, что я пережила пубертат без какой-либо инструкции. Вообще.

В пансионе у меня не было возможности разобраться со своими новыми желаниями.

Какой смысл изучать пестики и тычинки в теории, если в радиусе ста километров нет никого со, скажем так, «пестиком»?

Поэтому, как только я оказалась в аэропорту, первым пунктом в моём списке дел было «купить женский журнал». Я чувствовала себя преступницей, когда расплачивалась на кассе. А всё из-за заголовка на обложке: «Секреты прелюдии: как свести его с ума».

Прочитала статью в самолете и поняла страшную вещь: я полный ноль. Нет, я знала техническую часть — что куда входит. Я знала, что парням нравится трогать женскую грудь. Но я понятия не имела, сколько всего можно делать руками и ртом!

— Чёрт, — прошептала я, когда мы уже ехали в машине.

Я вспомнила, что забыла журнал в кармашке кресла самолета. А я ведь хотела составить по нему список того, чему хочу научиться!

А список был бы длинный. Например, я очень хочу научиться делать себе приятно. Звучит жалко, да? Но у меня не получается. В пансионе все пытались мастурбировать — гормоны-то играют, — но у меня всегда выходило только хуже. Возбуждение есть, а разрядки нет. Одно сплошное разочарование.

Я смотрела в окно и не могла насмотреться. Деревья, дома, другие машины, вывески магазинов… После шести лет в лесной глуши, где из развлечений были только белки, этот мир казался огромным.

Никита на секунду отвлекся от дороги и посмотрел на меня:

— Мы будем дома где-то через час. Есть хочешь?

— Умираю с голоду, — честно призналась я.

— Может, закажем пиццу? А потом посмотрим какое-нибудь кино. Или ты слишком устала? Если хочешь, можем отложить на завтра, просто сразу ляжешь спать.

Устала? Я не спала нормально больше суток, меня трясло от адреналина и недосыпа. Мне бы упасть лицом в подушку и отключиться. Но…

Я не ела пиццу с детства. Я уже забыла, какая она на вкус. И я шесть лет не видела нормальных фильмов! Только одобреную цензурой классику.

Но главное даже не это. Главное — Никита. От его близости у меня всё тело ныло. Соски отвердели так, что, казалось, прорвут футболку, а внизу живота разливалось сладкое тепло.

— Пицца — это было бы супер.

— А что будем смотреть? — улыбнулся он.

Я хихикнула, чувствуя себя немного пьяной от свободы:

— Я не знаю. Я так давно ничего не видела… Главное, чтобы там не было ничего «познавательного», ладно? С меня хватит уроков. Я хочу что-то взрослое. Это глупо звучит?

— Вовсе нет. Давай так: ты сама выберешь фильм. Любой.

— Серьезно?

Не знаю, что на меня нашло. Наверное, та самая статья из журнала ударила в голову. Я протянула руку и положила ладонь ему на бедро. Не обняла, чтобы не мешать рулить, а именно положила на ногу, чуть выше колена.

— Ты правда разрешишь мне выбрать всё, что угодно?

Я почувствовала, как под джинсами напряглись его мышцы. Никита дернулся, неловко заерзал на сиденье. У меня нет опыта, но я не слепая: бугорок в его штанах стал заметно больше.

Я убрала руку, стараясь сделать вид, что ничего такого не произошло.

— Спасибо, папочка! — пропела я самым невинным голосом, на который была способна.

В моей голове крутилась куча глупых, невозможных надежд. Но, глядя на то, как он сжимает руль, я подумала: а может, они не такие уж и невозможные? Особенно если вспомнить, как мама с ним обращалась. Кажется, мы оба заслужили немного удовольствия.

Глава 3. Никита.

— Какая красота! — выдохнула Оля, едва переступив порог.

Я огляделся. Дом как дом. Ничего особенного. Но судя по её восторгу, в том пансионе она жила как монашка в келье, в полной аскезе.

Меня начала накрывать злость на жену. Она расписывала этот пансион как элитный курорт, который откроет перед дочерью все двери. А на деле вырастила наивного ребенка, который радуется обычному дивану.

— Располагайся. Теперь это твой дом.

Она грустно усмехнулась:

— Ага. Ровно на месяц. Мама вернется, расскажет про свои «великие планы» и выставит меня куда подальше. Лишь бы я не маячила перед глазами и не напоминала об отце.

— Ты серьезно так думаешь?

— Конечно, — она пожала плечами. — На психологии нам всё объяснили. Всё встало на свои места. Мама просто не хотела спать с отцом, вот он и свалил. А я осталась. Как напоминание о ее фиаско…

У меня челюсть отвисла. Я уставился на нее, а Оля вдруг заметила мой взгляд и залилась краской до самых корней волос.

— Ой, прости. Я забыла… Я не привыкла, что в нормальном мире о таком не говорят. Мы с девочками обсуждали всё подряд, опыта же ноль, а интересно. Это называется… как его… «неуместная откровенность»? Прости, я тебя шокировала.

Я покачал головой:

— Я в шоке не от темы, милая. А от того, что ты считаешь это причиной их развода.

На самом деле меня накрыло другим осознанием. Я-то всегда думал, что холодность моей жены — это результат её прошлых травм или плохих отношений. А оказывается, это просто её заводские настройки.

— Я слышала их ссоры, когда была маленькой, — продолжала Оля. — Она говорила ему, что раз в месяц — это более чем достаточно. Что это нужно только для детей, а не для развлечения.

— Охренеть… — вырвалось у меня.

Оля посмотрела на меня. Сначала с удивлением, а потом с жалостью.

— Пап… — тихо сказала она. — Она и с тобой так, да? Поэтому ты так удивился?

— Всё нормально, милая, — только и смог выдавить я.

— Милая… — она улыбнулась. — Папочка, ты второй раз меня так назвал. Мне нравится.

Потом она нахмурилась.

— А это ведь не нормально, правда? Почему ты её не бросишь? Как мой отец?

Вопрос в лоб. Я даже растерялся.

— Меня воспитали так, что сдаваться нельзя. Взялся за гуж — не говори, что не дюж.

— А её воспитали так, что любой нормальный мужик сбежит, — парировала она. — И если нужно сдаться, чтобы стать счастливым, то надо сдаваться.

— Ничего себе. Не ожидал такого разговора. Честно.

Оля смутилась.

— Всё, молчу. Больше не буду лезть не в свое дело.

Она вдруг подошла и крепко обняла меня. Я замер, молясь всем богам, чтобы она не почувствовала, что творится у меня в штанах. Стояк был просто каменный.

Она чмокнула меня в щеку и шепнула на ухо.

— Но ты заслуживаешь счастья, папочка.

У меня в глазах потемнело. Кровь стучала в висках так, что я думал, сердце остановится. Нужно было срочно сваливать или переключать внимание, иначе я просто сорвусь.

— Пойдем, покажу твою комнату, — хрипло сказал я, отстраняясь. — Примешь душ, потом кино. Как тебе план?

Она захлопала в ладоши и хихикнула, как маленькая девочка.

— Ура! Пижамная вечеринка!

— Типа того, — усмехнулся.

Мы поднялись наверх. Я открыл дверь в гостевую спальню и тут же понял, как убого она выглядит. Пустые стены, кровать, шкаф. Никакого уюта. Словно номер в отеле. Надо будет завтра купить ей каких-нибудь подушек, цветов, может, мягкую игрушку.

Оля плюхнула чемодан на кровать.

— А можно я в ящики сложу свои тетрадки и учебники?

— Я тебе лучше книжный шкаф куплю, — ответил я. — А вещи куда вешать будешь?

Она рассмеялась:

— Ты забыл? У меня нет вещей. Только пара комплектов формы.

— Точно. Значит, завтра штурмуем торговый центр. Распакуешься потом, когда мебель купим. Полотенце в ванной есть, иди мойся.

— Хорошо, папочка! — весело крикнула и убежала в ванную.

Я остался стоять в коридоре. Вляпался. Я конкретно вляпался. Да уж, месяц будет долгим…

Глава 4. Ольга.

Мне кажется, я всё-таки нарушаю какие-то негласные правила приличия. Или, может, наоборот — правила неприличия?

Я вышла из душа в одной футболке. Она длинная, доходит мне почти до середины бедра, но под ней — только трусики. В пансионе мы с девчонками в общежитии ходили так постоянно, это было нормой. Но сейчас, глядя на вытянувшееся лицо Никиты, я начинаю сомневаться: а нормально ли так разгуливать перед отчимом?

Никита окинул меня быстрым взглядом и тут же отвёл глаза.

Мы сели на диван.

— Что будем смотреть?

— Выбирай сама.

Он протянул мне пульт. Я начала листать список новинок. Остановилась на одном фильме просто потому, что постер показался мне… ну, чувственным. Красивым.

— Этот нормальный?

— Вполне.

Я догадывалась, что в пансионе за такой «нормальный» фильм меня бы отправили на исповедь, а потом исключили. Но здесь, в реальном мире, это, видимо, обычное дело.

Вдруг в дверь позвонили. Я вздрогнула от неожиданности и от страха инстинктивно вцепилась Никите в ногу. Прямо в бедро.

— Тише, трусишка. Это просто курьер с пиццей.

Я разжала пальцы, но тепло его мышц всё ещё чувствовалось на ладони. Пока он ходил открывать, я поймала себя на мысли, что пялюсь на него.

Он высокий, плечи широкие… И, боже, какая у него классная задница! Раньше я вообще не понимала, что в мужских задницах может быть красивого, пока не увидела его в этих домашних штанах.

Никита вернулся с коробкой. Запах был божественный. Я взяла кусок, откусила и просто застонала.

— О… О-ох, папочка…

Никита замер с куском у рта.

— Тебе нравится?

— Это самое вкусное, что я ела в своей жизни, — прошептала я с набитым ртом.

— Ты что, никогда не ела пиццу?

— С детства. В пансионе кормили только «полезной» едой.

Никита рассмеялся.

— Оль, открою секрет: это даже не очень хорошая пицца. Обычная доставка. Завтра, когда поедем за шмотками, я отведу тебя в нормальный ресторан.

— Если эта «не очень», — сказала я, облизывая палец, — то я даже представить боюсь, какой вкус у хорошей. Я, наверное, умру от счастья.

Он посмотрел на меня как-то грустно.

— У тебя совсем не было детства, да? Никаких развлечений?

Я покачала головой.

— Я даже с мальчиком никогда не целовалась. Не смотрела взрослые фильмы. Я никогда не…

Черт! Залилась краской. Чуть не ляпнула лишнего.

— Всё нормально. Можешь говорить как есть.

— Я никогда не была на свидании. Не была на выпускном. У меня ничего этого не было.

— Так, — Никита улыбнулся. — Давай договоримся. Сейчас мы смотрим кино. А завтра у нас будет план. Утром покупаем тебе кучу одежды. Выберешь что-нибудь красивое, вечернее. И я отведу тебя в хороший ресторан. Как настоящий кавалер, который хочет пригласить девушку на свидание. Идёт?

— Папочка! — пропищала я. — Это офигенно! Ты серьезно?

Я снова набросилась на него с объятиями, прижимаясь всем телом. Кажется, мой план «держать себя в руках» провалился, даже не начавшись.

Мы включили фильм. Жанр был заявлен как мелодрама. Ну, я и ждала чего-то романтичного, про любовь. Я не ожидала, что первая же сцена заставит меня сгореть от стыда!

На экране была пара. Блондинка, примерно моего возраста, и мужчина постарше. И они занимались этим. Прямо сразу, без предисловий!

Сначала показали только спину девушки, но через десять минут началась новая сцена, уже в другой позе. И там было видно всё. Я даже увидела член этого актёра! Меня бросило в жар.

Сюжет оказался до боли знакомым: он — профессор в универе, она — студентка. Они нарушают правила. Запретная связь.

Я боялась даже скосить глаза на Никиту. Мне казалось, что я делаю что-то ужасное, просто сидя рядом с ним под эти звуки. Если бы мои училки это увидели, их бы удар хватил.

Но дальше стало еще хуже. В фильме героиня заходит в кабинет к профессору и видит там другую — брюнетку, которая стоит перед ним на коленях и… ну, вы поняли. Делает ему приятно ртом.

Брюнетка подняла голову, посмотрела в камеру — размазанная помада, безумный взгляд… Это выглядело так откровенно и грязно, что у меня пересохло в горле.

В общем, секса в фильме было много. Очень много.

И знаете что? Я возбудилась.

Я возбудилась так сильно, что мысли путались. Я чувствовала, как намокают трусики.

Я понимала, что это плохая идея. Ужасная. Это может всё испортить. Меня могут выгнать, Никита может меня возненавидеть, всё станет неловким и сложным.

Но мне было плевать. Я посмотрела на его профиль в полумраке комнаты.

Решено. Я сделаю это.

Прямо сейчас.

Фильм наконец-то закончился. По экрану поползли титры, а в комнате повисла такая тишина, что мне казалось, Никита слышит, как грохочет моё сердце.

Он неловко кашлянул и потянулся за пультом, чтобы выключить телевизор.

— М-да, — протянул он хриплым голосом. — Сюжет оказался немного… неожиданным. Прости, я не думал, что там будет столько откровенных сцен.

Он попытался встать.

— Ну что, уже поздно. Завтра насыщенный день, шопинг и всё такое. Тебе пора спать.

— Подожди.

Голос прозвучал как-то чуждо, слишком тонко. Но я не отступила. Протянула руку и накрыла его ладонь, которой он опирался о диван. Его кожа была горячей.

Никита замер. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела ту же панику, что бушевала у меня внутри. И ещё там было что-то темное. Голодное.

— Оля, иди спать, — сказал он, но руку не убрал.

— Я не хочу спать, — тихо ответила я. — Никита, ты видел этот фильм. Ты видел, что они делали.

— Это просто кино, Оль. Актёры. Постановка.

— Но люди делают это в реальной жизни, — я придвинулась чуть ближе. — Все делают это. Кроме меня.

Я набрала в грудь побольше воздуха. Сейчас или никогда.

— Я чувствую себя идиоткой, Никита. Мне двадцать лет, а я не знаю вообще ничего. Я даже целоваться не умею. Я как… как бракованная кукла в красивой упаковке. Мама хотела, чтобы я оставалась ребёнком вечно, но я выросла.

Он тяжело вздохнул и провел свободной рукой по лицу.

— Милая, у тебя всё впереди. Найдёшь себе хорошего парня, ровесника. Влюбишься. Всё случится само собой.

— Я не хочу ждать какого-то парня. Я не хочу неловких экспериментов с каким-то прыщавым студентом, который тоже ничего не умеет.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Я хочу, чтобы моим первым мужчиной был тот, кому я доверяю. Тот, кто не обидит меня. Тот, кто знает, что делать.

Никита напрягся всем телом.

— Оля, стоп. Ты не понимаешь, что говоришь. Я твой отчим.

— Ты не мой отец, — твердо сказала я. — Мы не родственники по крови. И мамы здесь нет. Она уехала на месяц, ей плевать на нас обоих.

Я положила вторую руку ему на плечо и медленно провела пальцами к шее. Он дернулся, но не отстранился.

— Научи меня, — прошептала я. — Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты научил меня всему. Я хочу узнать, каково это — когда тебя трогают. Я хочу узнать, что чувствовала та девушка в фильме.

— Это безумие, — прохрипел он. Его зрачки расширились так, что почти закрыли радужку. — Оля, если мы перейдем эту черту, назад дороги не будет.

— А я не хочу назад. Я хочу только вперёд. С тобой…

Глава 5. Никита.

Я офигел. Честно. У меня дар речи пропал.

Но ещё больше меня накрыло от того, что я увидел.

Пока она устраивалась поудобнее, её длинная футболка задралась почти до талии. И моему взгляду открылись её трусики.

Самые обычные, белые, хлопковые. Никаких кружев, стрингов или чего-то такого. Видимо, это то бельё, которое им выдавали в пансионе.

Но именно это и сводило с ума.

Этот контраст — её полная, абсолютная невинность и это шикарное, молодое тело — сносил крышу похлеще любого кружевного белья из секс-шопа.

Она положила ладонь мне на плечо. Я чувствовал, как её пальцы слегка подрагивают.

В горле пересохло. Я догадывался, к чему она ведёт, но мой мозг отказывался в это верить.

Она подалась вперёд, обдавая меня своим теплым дыханием.

— Я хочу, чтобы ты научил меня быть женщиной.

Твою ж ма-а-ать…

В комнате повисла тишина. Я слышал только шум крови в ушах.

Мои руки сами собой легли ей на талию. Я должен был её оттолкнуть. Должен был сказать: «Оля, слезь, ты не понимаешь, что творишь». Должен был прочитать лекцию о морали.

Вместо этого я сжал её бока чуть сильнее.

— Оля, — мой голос звучал как чужой. — Ты хоть понимаешь, о чём просишь? Я муж твоей матери.

— Её здесь нет, — упрямо ответила она. — И она никогда не любила тебя так, как ты того заслуживаешь. Я видела, как ты смотрел на меня в аэропорту. И как ты смотришь сейчас.

Она слегка поерзала на моих коленях, и я чуть не завыл вслух. Моя эрекция уперлась ей прямо в бедро, и скрывать это было уже бессмысленно.

— Ты ведь хочешь меня, Никита? — уже смелее спросила она. — Скажи правду. Просто скажи «да».

Я буквально облапал ее глазами. Смотрел на её губы, на проступающие сквозь футболку вершинки сосков, на эти простые белые трусики, на её горящие глаза. Вся моя выдержка, вся моя правильность летели к чертям.

— Да, — выдохнул я. — Хочу. Больше всего на свете.

Конечно, я прекрасно понимал, к чему она клонит.

Но я всё ещё пытался сохранить хоть какие-то остатки приличия. Хотя это было чертовски сложно, учитывая, что мой член упирался в ширинку так, что ткань вот-вот треснет.

— Ты понимаешь, о чём я, папочка? — прошептала она. — Я хочу, чтобы ты научил меня получать удовольствие. И доставлять его мужчине. Меня даже не целовали ни разу! Помоги мне.

— Оля, я не думаю, что это хорошая мысль…

Она не дала мне договорить. Просто подалась вперед и неумело прижалась губами к моим. Это было робко, смазано и ужасно неловко.

Она тут же отстранилась.

— Видишь? Я даже этого не умею. Научи меня, пап. Пожалуйста.

Я понимал, что сейчас совершу самую большую глупость в своей жизни.

— Как целоваться? — хрипло переспросил я. — Ну… просто целуйся.

Оля улыбнулась. Так искренне, так светло, что я окончательно сдался. Я научу её целоваться. А потом научу всему остальному, если она захочет. К чёрту правила.

Но я пообещал себе: мы будем двигаться медленно. Если она захочет остановиться — мы остановимся.

Она снова потянулась ко мне, но я положил руки ей на плечи, останавливая.

— Подожди…

Она растерялась, но я легко подхватил её за талию, приподнял и развернул к себе. Через секунду она уже сидела у меня на коленях, оседлав мои бедра. Именно так, как я хотел.

— Вот так?

— Идеально, — выдохнул я.

Я едва коснулся её губ своими. Одну руку я пустил гулять по её спине, остановив ладонь у самой поясницы, прямо над ягодицами. Вторую запустил ей в волосы на затылке.

Провел языком по её губам. Она послушно приоткрыла рот, и я скользнул языком внутрь, пробуя её на вкус. Сначала осторожно, потом смелее.

Я отстранился. Глаза у неё были туманные, расфокусированные.

— Ну как? — тихо спросил я.

— Это… это невероятно, папочка, — прошептала она. — А что мне делать?

Я улыбнулся.

— Просто отвечай мне. Видишь, ты сама открыла рот. Я даже не просил. Твоё тело умнее, чем ты думаешь. Оно само знает, что делать.

— Ладно. Я попробую.

Я снова накрыл её губы своими. На этот раз жестче. По-настоящему.

Оля училась мгновенно. Она начала отвечать, робко касаясь моего языка своим. Смелее, еще смелее.

И тут я понял, что зря сказал про «тело знает, что делать». Потому что её тело решило меня добить.

Пока мы целовались, Оля начала инстинктивно двигать бедрами. Она терлась о мою промежность, прижимаясь мокрым горячим центром к моему стояку. Через тонкую ткань её трусиков и моих штанах я чувствовал этот жар.

Если у меня и были шансы сохранить рассудок, то в этот момент они испарились.

Я не выдержал. Моя рука сама сползла ей на задницу, сжимая мягкую плоть. Оля застонала мне в рот и задвигалась ещё активнее.

И вдруг она резко остановилась. Просто замерла и отстранилась. В её глазах стояли слезы.

— Мне приятно, Никита, правда, — голос у неё дрожал. — Но… я не могу кончить. Никогда не получалось. Даже сама когда пробовала…

Не разрывая зрительного контакта, я скользнул рукой вниз. Мои пальцы легли на влажную ткань её белья, чувствуя жар, исходящий от её тела.

Оля судорожно вздохнула.

— Сейчас мы это исправим, — сказал я и начал медленно потирать её бугорок прямо через влажный хлопок…

Глава 6. Ольга.

Я забыла, как дышать. Я просто хватала ртом воздух, глядя в лицо Никиты, пока его рука творила какую-то магию внизу.

Как, чёрт возьми, это может быть так хорошо? Он ведь просто тер меня через ткань трусиков! У меня не было никакого опыта, но я точно могла сказать: это в миллион раз круче, чем мои жалкие попытки сделать это самой. Это вообще другая вселенная.

Его рука продолжала двигаться в том же сводящем с ума ритме, а губы коснулись моего уха.

Он прикусил мочку. Не больно, но ощутимо.

Меня словно током прошибло. Казалось, что нерв от уха идет напрямую туда, вниз. Я вцепилась ему в плечи, чтобы не упасть.

— Ты кончишь для меня, Оля, — прошептал он мне прямо в ухо. — Прямо сейчас… И я буду заставлять тебя кончать снова и снова. До тех пор, пока ты не научишься делать это сама…

От его слов я окончательно поплыла. Я вцепилась в него еще крепче.

Он слегка прикусил мою шею, и я выгнулась дугой.

— Ты будешь хорошей девочкой? — шептал он. — Ты кончишь для меня, Оля?

— Да… — выдавила я. Голос был чужой, хриплый.

— Правильно. Хорошая девочка.

— Да… да, папочка… — проскулила я.

Я пыталась ответить, но язык не слушался. Вместо слов из горла вырывались какие-то нечленораздельные звуки. Но тело отвечало за меня. Я сама начала двигать бедрами, навстречу его руке, усиливая трение.

— Да… Ещё… Ещё!

И тут меня накрыло. Мир перед глазами взорвался фейерверком. Я кричала и дергалась в его руках, а он продолжал удерживать меня, не давая упасть, и я чувствовала каждое движение его пальцев.

Я кричала что-то бессвязное, пока меня трясло.

Потом всё стихло. Я обмякла на нём, как тряпичная кукла. Сил не было даже пальцем пошевелить. В голове было пусто и звонко, а по телу разливалось такое блаженство, что хотелось мурлыкать.

Я обнаружила, что лежу, уткнувшись носом в его плечо. Я больше не двигалась. Его рука замерла, просто плотно прижимаясь к моей промежности.

Мы сидели так минут пять. Я просто приходила в себя, слушая, как бешено колотится сердце. А потом меня накрыла волна энергии. Мне вдруг захотелось свернуть горы.

В пансионе, на уроках анатомии, нам сухо рассказывали про репродуктивную систему. Про приток крови, про сокращение мышц, про эндорфины. Я знала теорию. Я знала, что оргазм — это просто физиологическая реакция, спазм и расслабление.

Какая же это чушь. Какая же это всё ерунда!

Никакой учебник не мог подготовить меня к этому. Это был не «спазм». Это был ядерный взрыв.

Я приподняла голову и посмотрела на него. В его глазах всё ещё горел тот тёмный огонь.

Его твердый член упирался мне в ягодицы через ткань наших штанов. Он был огромным, и он хотел меня. Я это знала.

— Никита… — прошептала я, снова потянувшись к его губам. — Научи меня остальному. Я хочу всё. Прямо сейчас.

Я была готова на всё. Страха больше не было.

Но он вдруг перехватил мои руки и мягко, но настойчиво отстранил меня.

— Нет… Не сейчас…

Я удивленно моргнула.

— Почему?

— Ты только что узнала, что такое оргазм, милая. Это был первый урок.

Он поцеловал меня и посмотрел прямо в глаза.

— А теперь я хочу, чтобы ты закрепила материал. Ты должна сделать это сама…

Я уставилась на него в шоке.

— Сама? Но… как? У меня же не получалось!

— Теперь получится, — усмехнулся он. — Ты видела, что я делал. Ты чувствовала ритм. Просто закрой глаза, вспомни мои руки и позволь своим мыслям улететь туда, куда им хочется.

— Прямо… при тебе?

— Прямо при мне.

Он чмокнул меня в кончик носа и усмехнулся.

— Делай то же, что делал я. И дай волю фантазии. Думай о том, что мы сейчас делали. Думай о том, что мы могли бы сделать.

Я сглотнула. Задача казалась невыполнимой. Но я посмотрела на его губы, на его руки…

Это звучало безумно. Стыдно.

Плевать… Я сделаю это…

Глава 7. Никита.

Мне стоит выдать медаль за выдержку. Или сдать в дурдом.

Каждый раз, когда я смотрю на неё, в голове крутится только один сценарий: сорвать с неё одежду и всадить в неё свой член. Прямо здесь и сейчас. По самые яица…

Но сейчас это проблематично. Мы стоим посреди огромного супермаркета, выбираем йогурты, а вокруг снуют пенсионерки и мамочки с детьми.

— Пап, а давай возьмем клубничный? — Оля вертит в руках баночку, невинно облизывая губы. — Или лучше персик?

Я смотрю на её губы и чувствую, как джинсы становятся тесными.

— Бери оба, — хрипло отвечаю я, стараясь не смотреть ей в глаза.

Проблема не в йогурте. Проблема в том, что у нас идет «второй урок». И это, черт возьми, пытка.

Я пообещал себе (и ей), что всё будет постепенно. Когда я лишу её девственности, это должно быть ради неё. Ради её удовольствия, её открытий. А не ради того, чтобы я, как оголодавший зверь, удовлетворил свои потребности.

Оля положила йогурты в тележку и подошла ко мне вплотную.

— Никита, — прошептала она, оглядываясь по сторонам. — Мы скоро домой?

— Ещё хлеб и молоко, — буркнул я, отступая на шаг.

— Я хочу продолжить, — она смотрела на меня своими огромными глазами, полными желания. — Я хочу сделать тебе приятно.

— Оля, мы это обсуждали.

— Но это нечестно! — она надула губы. — Ты учишь меня получать кайф, а сам ходишь… ну, твердый. Я же вижу. Я хочу научиться делать так, чтобы ты кончил. Я хочу чувствовать тебя во рту. Хочу чувствовать, как ты кончаешь.

Я резко затормозил тележку у полки с крупами. Какая-то бабуля с пачкой гречки косо на нас посмотрела.

— Тише, — шикнул я. — Оля, мы в магазине. Тут люди.

Она надулась и замолчала, но её рука незаметно скользнула по моей пояснице.

Она не понимает. Она думает, что я просто играю в недотрогу.

А я спасаю её от самого себя.

Если мы перейдем к моему удовольствию, все мои красивые планы по «постепенному и нежному обучению» полетят к чертям собачьим. Я знаю себя. Если я позволю ей сосредоточиться на мне, я превращусь в эгоистичное животное.

Я просто буду использовать её рот и её тело, забыв о том, что она вообще-то ученица, а не профессионалка. Я буду брать, брать и брать.

О, поверьте, я сделаю ей хорошо. Но в центре внимания буду я, а не она.

И так уже чувствую себя последним уродом из-за того, что вообще позволил этому случиться.

Хотя в голове крутится опасная мысль: если я уже согрешил, если я уже перешел черту, то почему бы не пойти до конца? Меня уже не отмолить.

У неё всё нетронутое. Девственный рот. Девственная киска. Девственная задница.

Блядь.

Хорошо, что мы в супермаркете, а не дома. Публика вокруг — единственное, что удерживает меня от того, чтобы не затащить её в подсобку.

Ей двадцать лет, и еще пару дней назад она думала, что она фригидная или сломанная. Она просила научить её кончать.

И знаете что? Она научилась.

Я проходил мимо её комнаты и услышал сдавленный стон.

— А-а-ах!..

Заглянул в приоткрытую дверь и увидел, как она извивается на кровати. Её лицо раскраснелось, дыхание сбилось.