Бесплатный фрагмент - Обещание, которое мы дали темноте

Пролог

Силвер-Холлоу, 10 лет назад. Июнь.

Лето пахло жжёной резиной от велосипедных колодок, хлоркой из муниципального бассейна и свободой. Последний школьный звонок отгремел, а впереди лежали три месяца, которые казались вечностью. Для четверых друзей — вечностью, которую они поклялись провести вместе.

Этим летом их штаб-квартирой стала заброшенная лесная вышка на окраине города. Туда, на самый верх, куда не доходили голоса взрослых, они таскали пледы, гитару Зака (на которой он играл три аккорда, но с душой), книги Тео и фотоальбомы Мии. Они болтали о будущем. Тео — о колледже и разгадке тайн вселенной. Мия — о художественной школе и Нью-Йорке. Элли — о педагогическом где-нибудь недалеко. Зак молча слушал, сжимая и разжимая ладонь. Его будущее было здесь, на ферме, с больным отцом. Мысль о том, что они разлетятся, как одуванчики, причиняла ему физическую боль. Особенно мысль о том, что уедет Мия.

Однажды Тео принёс потрёпанную папку.

— Вы слышали про дом на холме? — его глаза блестели.

Все переглянулись. Слышал каждый. Старый особняк семьи Блэквуд, построенный в позапрошлом веке. Местная легенда гласила, что старый Элайджа Блэквуд увлекался «странными науками», а однажды вся семья исчезла, оставив накрытый к ужину стол. Говорили, в доме слышны шёпоты, а в полнолуние в окнах мелькают тени.

— Детские страшилки, — фыркнул Зак, но Мия заметила, как он напрягся.

— Не только, — Тео выложил вырезки из старых газет. — С 1920-х годов — шесть задокументированных случаев. Люди заходили в дом и выходили… другими. Пустыми. Они забывали куски своей жизни. Самые яркие моменты. Врачи списывали на амнезию, но паттерн один и тот же.

— Что за паттерн? — спросила Мия, её фотографский ум ухватился за деталь.

— Они забывали моменты сильной любви. Первый поцелуй. Рождение ребёнка. Признание. Как будто что-то… выедало эти воспоминания изнутри.

Их охватил приятный озноб. Это было страшнее, чем призраки с цепями. Это было по-настоящему.

— Мы должны это проверить, — решительно сказал Тео.

— Это безумие! — взвизгнула Элли.

— А если это правда? — тихо сказала Мия. Она смотрела на Зака, и он смотрел на неё. В её голове промелькнула мысль: «А что, если я забуду этот взгляд?»

— Я пойду, — неожиданно сказал Зак. — Чтобы вы не натворили глупостей.

В ту ночь они впервые проникли в дом на холме.

Глава 1

Дом был огромным, тёмным и пахнущим плесенью, пылью и… ванилью. Странно, но этот уютный запах пугал больше, чем вонь гниения. Фонарики выхватывали из мрака обрывки обоев, сломанную мебель, рояль с пожелтевшими клавишами.

— Ничего сверхъестественного, — облегчённо выдохнула Элли, цепляясь за рукав Зака.

— Подождите, — Мия навела объектив на стену в столовой. — Вы видите?

На стене, под слоем копоти и паутины, проступали едва заметные угловатые символы. Они образовывали круг.

— Это не язык, — прошептал Тео, проводя пальцем по линии. — Это… протокол. Как схема. Энергетическая схема.

— Прекрати, Тео, ты меня пугаешь, — сказала Элли.

И тогда они услышали Шёпот.

Не с одного направления. Он исходил от самих стен, от пола, от потолка. Тихий, навязчивый, неразборчивый. Как голос на старом радио, настроенном на пустую частоту. В нём не было слов, только интонация — бесконечно грустная, одинокая, голодная.

— Пора валить, — рявкнул Зак, хватая Мию за руку.

Но Тео замер, как заворожённый.

— Ты… хочешь поговорить? — глупо спросил он пустоту.

Шёпот усилился. В нём проступили обрывки: «…один… так одиноко… дай… покажи…»

Мия, дрожа, подняла камеру и сделала снимок со вспышкой. Яркий свет на секунду озарил комнату. И все они увидели тень. Не отбрасываемую ничем. Самостоятельную. Она стояла в углу, неопределённой формы, но невероятно густой. И в тот миг, когда свет вспыхнул, тень, казалось, повернулась к ним.

Паника была мгновенной. Они побежали, спотыкаясь, давя друг друга. Выскочили на крыльцо, потом вниз по холму, не оглядываясь.

Только у лесной тропы, когда городские огни показались внизу, они остановились, задыхаясь.

— Вы это видели? — выдохнул Тео, его глаза горели не страхом, а восторгом. — Вы видели? Это же оно! Настоящее!

— Я больше никогда туда не пойду, — плакала Элли.

Зак молча проверял, все ли на месте. Его взгляд искал Мию. Она стояла, прислонившись к дереву, и тряслась. Не от страха. От чего-то другого. От возбуждения. От того же, что горело в глазах Тео. Она увидела нечто настоящее.

— Ты в порядке? — Зак подошёл к ней, положил тяжёлую руку на её плечо.

Она кивнула, не в силах вымолвить слово. Его прикосновение было якорем в бушующем море новых, пугающих эмоций.

— Всё нормально, — прошептал он.

И в этот момент, глядя на его озабоченное лицо в лунном свете, Мия поняла, что чувствует к нему не просто благодарность. Это было что-то огромное, тёплое и страшное. Любовь. Но сказать она не посмела.

Глава 2

На следующий день Тео был невыносим. Он рылся в интернете, в библиотеке, выспрашивал у старожилов. Его одержимость заразила Мию. Она стала приходить в библиотеку, якобы чтобы делать свои фотопроекты, а на самом деле — помогать ему искать.

Именно Мия нашла её. Заказывая в хранилище подшивку местной газеты 1950-х, она случайно задела стопку старых неучтённых книг. Одна, в кожаном переплёте без опознавательных знаков, упала и раскрылась. На форзаце выцветшими чернилами было написано: «Элайджа Блэквуд. Наблюдения о природе Памяти и сущностях, что ею питаются».

Сердце у неё ёкнуло. Она сунула книгу в рюкзак и почти бегом помчалась на вышку.

Там, при свете фонарика, они вчетвером впервые увидели её. Книга была не гримуаром в классическом смысле. Это был дневник учёного, сошедшего с ума. Блэквуд описывал не демонов, а нечто, что он назвал «Психофагами» — существами низшего порядка, обитающими в «складках реальности», там, где сосредоточены сильные эмоции. Они не могут существовать в нашем мире долго, но могут ненадолго материализоваться, питаясь энергией воспоминаний, особенно ярких и эмоционально заряженных.

«Они не злы, — писал Блэквуд. — Они голодны. Как пиявки. Они присасываются к местам скорби, тоски, неразделённой любви. Дом мой стал для них пиром, ибо я был безутешен после смерти моей Элинор… Они высасывают не кровь, а самую суть момента. Жертва забывает. Полностью. Навсегда. А они… крепчают».

Последние страницы были посвящены ритуалу. Не изгнания, а «установления связи» и «заключения договора». Блэквуд считал, что с Психофагом можно договориться, предложив ему регулярную, но контролируемую «подпитку» в обмен на покой.

— Вот оно! — Тео лихорадочно листал страницы. — Мы можем его вызвать. Поговорить с ним. Доказать его существование!

— Ты с ума сошёл?! — закричала Элли. — Ты читал, что он делает? Он стирает память!

— Мы будем осторожны! Мы просто установим контакт! Предложим ему… не знаю… какое-нибудь неважное воспоминание. Например, как я провалил тест по химии.

Но Мию заинтересовало другое. Она смотрела на иллюстрации — схемы, похожие на те, что были на стене дома. Одна из них изображала круг из людей, соединённых руками. Подпись: «Связь живых — лучший проводник и лучшая клетка. Эмоциональная цепь может как призвать, так и удержать».

— А если… — тихо начала она, — а если мы используем нашу дружбу? Как защиту. Как часть ритуала. Если мы будем держаться вместе, он не сможет нас тронуть.

— Это гениально! — Тео уже не слушал возражений. — Ритуал на полнолуние. Через три дня. Мы подготовимся.

Зак молчал всё это время. Он смотрел на Мию, на её горящие решимостью глаза и понимал, что не сможет её остановить. Единственное, что он мог, — быть рядом, чтобы защитить.

Глава 3

Они подготовились по детским меркам серьёзно. Тео выписал этапы ритуала: круг из мела (по мотивам схемы Блэквуда), свечи, чтение определённых фраз на латыни (скорее всего, выдуманных Блэквудом), и главное — «искреннее совместное воспоминание» как приманка и «клятва нерушимой связи» как щит.

Вечером, тайком от родителей, они встретились у лесной тропы. Было тихо и жутковато. Полная луна висела над холмом, заливая дом мертвенным светом.

— Последний шанс отказаться, — мрачно сказал Зак, глядя на Элли и Мию.

Элли дрожала, но кивнула: «Я не оставлю вас». Мия взяла Зака за руку. Его ладонь была большой, тёплой и влажной от волнения.

— Всё будет хорошо, — сказала она и сама в это почти поверила.

В доме было холоднее, чем в прошлый раз. Воздух стоял неподвижный, густой. Они расчистили пол в той самой столовой, нарисовали круг, расставили свечи. Тео начал читать бессмысленные, как они думали, слова. Мия держала наготове камеру. Элли сжимала в руке свой детский крестик. Зак стоял снаружи круга, как телохранитель, готовый в любой момент выдернуть их оттуда.

Сначала ничего не происходило. Потом свечи заколебались, хотя сквозняка не было. Шёпот начался с едва слышного гудения, нарастая, как звук приближающегося поезда. Стены задвигались — а тени на них заструились, потекли, сливаясь в одну большую тень в центре комнаты, прямо над кругом.

Это было уже не похоже на тень. Это была пустота. Окно в ничто. И из него лился тот самый, леденящий душу шёпот, но теперь в нём были слова:

«…Голод… Давно… Дайте… Покажите… Ваши светлые… ваши тёплые…»

— Что ты хочешь? — крикнул Тео, заглушая страх.

«…Память… Сочную… Яркую… Любовь… Любовь слаще всего…»

Элли вскрикнула. Из тени протянулись щупальца — не материальные, а словно из сгущённого мрака. Одно потянулось к ней. Зак бросился вперёд, заслонил её. Щупальце коснулось его плеча.

Зак замер. Его глаза остекленели. Он увидел…

…Мию, смеющуюся, с мороженым на щеке. Их первый поцелуй под дубом, который был всего неделю назад, но чувствуется, как сейчас. Тепло её губ, дрожь в своих руках, вкус клубники…

И это воспоминание начало отрываться, как клочок плоти. С невыразимой болью. Не физической, а душевной. Как будто вырывают кусок самого сердца.

— НЕТ! — закричала Мия. Она инстинктивно бросилась к Заку, схватила его за руку. И в этот момент, по цепи их прикосновения (Элли держалась за Зака, Тео — за Элли, Мия — за Зака), побежала волна… чего-то. Не страха. А того, что было сильнее. Их связи. Их дружбы. И в случае Мии и Зака — любви.

Тень отшатнулась, будто обожглась. Шёпот стал громким, негодующим визгом.

«…Сильно… Горячо… Обещайте… Обещайте вернуться… Обещайте не забывать… И я отпущу…»

— Что обещать?! — кричал Тео над рёвом.

«…Обещайте помнить друг друга… И дайте мне эту память в залог… Кусочек… Самый яркий… От каждого… И я усну… На время… Забвение — плата…»

Это был шантаж. Но выбора не было. Щупальца снова потянулись к ним, теперь ко всем сразу. Боль, холод, ощущение выворачивания души наизнанку накатили волной.

— Обещаем! — закричала Мия, цепляясь за сознание. — Мы обещаем помнить! Всегда!

— Даём залог! — подхватил Тео. — Бери! Бери что хочешь и уходи!

И они, в ужасе, мысленно согласились. Каждый выбрал в глубине своей памяти самое яркое, самое дорогое, связанное с другими, и… мысленно оттолкнул его. Подарил этой пустоте.

· Зак отдал память о том поцелуе с Мией под дубом.

· Мия отдала память о том, как Зак подарил ей свой жетон после концерта, и о чувстве абсолютной защищённости в тот момент.

· Элли отдала память о дне, когда Тео, защищая её от хулиганов, получил по лицу, но не отступил.

· Тео отдал память о том, как Зак взял на себя его вину за разбитое окно.

Боль стихла. Тень сжалась, насыщенная, довольная, и стала растворяться. Шёпот превратился в едва слышное бормотание: «…Спите… Забывайте… Я буду ждать… вашего забвения…»

А потом в доме стало просто тихо, пусто и очень, очень холодно.

Глава 4

Они выползли из дома как раненые звери. Рассвет уже зарился на востоке. Внизу, в городе, зажигались первые огни. Но внутри у них была тьма.

— Что… что было? — спросила Элли, и её голос звучал плоско, без эмоций.

— Мы сделали это, — сказал Тео, но в его глазах не было триумфа. Была пустота. — Мы заключили договор.

— Я ничего не помню, — хрипло сказал Зак. Он смотрел на Мию, и в его взгляде была мучительная попытка что-то вспомнить. — Что мы отдали? Что он взял?

Мия прижала руку к груди. Там, где должно было быть тёплое воспоминание о жетоне Зака, зияла дыра. Она помнила факт: он ей его подарил. Но не помнила ощущений. Не помнила, как дрожал его голос, как пахло его кожей в тот момент, как билось её сердце. Это было как смотреть на чужую фотографию.

— Он украл чувства, — прошептала она. — Он оставил факты, но украл душу этих моментов.

Они молча спустились в город и разошлись по домам. Пообещав встретиться завтра, чтобы обсудить.