Бесплатный фрагмент - Нина. Расплата за мечты

Нина. Расплата за мечты

Глава 1

Было очень темно и холодно. Гром громыхал прямо над головой, а яркие зигзаги молнии резко и неожиданно прорезали чёрное небо. Буйство стихии нарастало с каждой минутой.

— Я отомщу, слышите? Отомщу — с ненавистью в голосе шептала девушка.

Уперев ладони в сырую землю, она смотрела на фотографии своих родителей. Мамы и папы. Их не стало две недели назад. Жуткая авария на переезде, шансов выжить не было. Даже дело открывать не стали. У водителя нашли в крови лошадиную дозу алкоголя. Но отец не пил! Даже запах спиртного на дух не переносил! И Нина пыталась донести это до следователя Савельева, прибывшего на место происшествия, только бестолку. Вся вина за аварию легла на покойного, ведь защитить своё имя он уже никогда не сможет.

Но Нина знала, кто приложил руку. Лучший друг отца и её крёстный, дядя Боря. Плотников Борис Петрович, партнёр по бизнесу, однокурсник и почти родственник. Они с отцом начинали с нуля.

Сначала один кооператив открыли, потом второй. Строительный, швейный, обувные цеха. Дела шли неплохо, и выручка неизменно складывалась в «общак». Два друга, два товарища были не разлей вода. Даже вместе срок мотали когда-то, за спекуляцию попали. Освободились по одиночке. Отец Нины спустя три года, а Борис, отсидев ещё два года. Хорошие люди за обоих друзей слово замолвили.

Нина многого не знала. Мала ещё была она для таких подробностей. Жили в достатке, и ладно. Откуда что бралось, Нина не задумывалась. У них дома было всё. И импортная техника, и мебель, и всё, что, например, у её одноклассников родителями доставалось через пятые руки.

В начале девяностых кооперативы отошли далеко на задний план, и отец с дядей Борей стали развивать другой бизнес. Достаток повалился изо всех щелей, как из рога изобилия. Нина с матерью и за границей побывали и на море много раз были. Дорогущая брендовая косметика, шмотки. Куча друзей и подруг. Нина всегда в центре внимания была. Умница, красавица. Школу с медалью окончила, поступила на первый курс института. Отец за границу предлагал, да Нина уезжать так далеко от своего парня не захотела. У них были далеко идущие планы к свадьбе, хотя отец кандидатуру Стаса не одобрял. Он хотел дочь выдать замуж за сына Бориса. Только Нина Захара Плотникова недолюбливала. Что-то отталкивало её всегда от этого парня. Вроде умный, красивый. Любая о таком мечтает, но только не Нина.

Вот Стас — другое дело. Свой какой-то, родной. Из обычной рабочей семьи. Отец слесарь в ЖЭКЕ, мать дворничиха. Даже удивительно, как Нина и Стас сошлись. Что могло их связать невидимой нитью? Поначалу друзья Нины думали, что она встречается с бедняком по приколу. Мол, пресытилась богатенькими поклонниками и захотела экстрима в жизни.

Но нет. Нина и Стас искренне полюбили друг друга. А познакомила их Лиза Ямилова, с которой Нина тоже очень тесно дружила, несмотря на её статус. Лиза воспитывалась бабушкой-пенсионеркой и звёзд с неба не хватала. Они со Стасом на одной лестничной площадке жили, и он, как старший брат, всегда опекал её, пока однажды не встретил у неё в гостях Нину.

«В бизнесе друзей нет, дочь. Всегда об этом помни» — поджав губы, произнёс накануне аварии отец. В его взгляде читалась горечь, а в руке он сжимал постановление из суда. Нина знала, что с дядей Борей они рассорились полгода назад и стали делить бизнес. Вышло так, что львиная доля от лакомого куска оставалась у Строганова Сергея Петровича, отца Нины. Бориса это не устраивало, он завалил суд исками и требованиями, адвокатов нанял. Не помогло. Всё честно, всё по закону. Тогда на какое-то время он затих, и вдруг случилась эта авария.

Нина интуитивно чувствовала, что без дяди Бори здесь не обошлось. Он жадный, хитрый и изворотливый мужик. Довольствоваться малым он никогда не будет, поэтому и решил проблему своими бандитскими методами. В милиции, по всей видимости, у него всё куплено. Доказать ничего не получится. Но Нина отомстит. Не сразу, но отомстит.

Девушка поднялась с колен. Грязные джинсы и руки, перепачканные в сырой земле, её мало волновали. Невидящим взглядом она смотрела на фотографии родителей, а потом поплелась на ватных ногах с кладбища домой. Стоял глубокий вечер октября. Завтра понедельник, пора выходить на учёбу. Она уже столько пропустила, все эти две недели оплакивая нелепую гибель своих родителей. Ведь она осталась совсем одна. Как же ей дальше жить?

Хорошо хоть у папы есть сбережения на счетах, наличные деньги в сейфе. Да и бизнес отойдёт теперь ей, как единственной наследнице.

— Нин — тихо позвал Захар, выйдя из тени. Он ждал неподалёку от подъезда, в полумраке кустов шиповника, и Нина, когда проходила, даже не заметила его. Мысли её перекинулись на Стаса, который в прошлом году в армию ушёл. Нина его теперь ещё сильнее ждала. Ведь после смерти родителей, он ей необходим как воздух, как глоток воды.

— Чего тебе? — девушка с недовольным лицом обернулась к Захару. Вот наглец, ещё и прийти посмел. Его папаша даже на похороны не соизволил прийти, друг так называемый. Радость свою, видимо, заливал вином и руки потирал в предвкушении. А пусть выкусит. Нину ему не сломить.

— Я пришёл соболезнования выразить. От себя, от отца…

— Не смеши — резко оборвала его Нина. Она изрядно продрогла и намокла под проливным дождём. Ещё этот ни пойми откуда взялся — вы с твоим отцом и соболезнования — вещи несовместимые.

— Зачем ты так, Нин. Мой отец очень сильно переживает, даже с сердцем плохо было. Потому и на похороны не пришёл. Я знаю, что они с дядей Серёжей разругались сильно. Но поверь, наша семья так же скорбит вместе с тобой и…

Нина выставила вперёд ладонь, прервав пламенную речь Захара.

— Проваливай отсюда, Плотников, и дорогу к моему дому забудь. Смерть моих родителей поставила точку в нашей дружбе. Так и передай своему отцу. Я его теперь не знаю и знать не хочу. И обязательно докажу, что это он приложил руку к случившемуся.

Нина развернулась и пошла домой. Её всю трясло от злости. Как же она ненавидела Захара, дядю Борю. Отец и сын стоят друг друга. Оба лживые и лицемерные, ради своей выгоды на всё пойдут.

— Ты очень сильно ошибаешься, Нина — донёсся ей вслед глухой голос Захара. Девушка потянула на себя тяжёлую железную дверь и скрылась в подъезде. Да, тяжело ей придётся. Но она не сдастся. Отец, всегда мечтавший о сыне, воспитывал её, как если бы Нина была мальчиком. Он многому её научил, а мама их обоих одаривала теплом, заботой и своей любовью.

Руки тряслись, когда Нина пыталась сунуть ключ в замочную скважину. Слёзы застилали глаза. Рана эта долго будет затягиваться от потери родителей и до конца всё равно не затянется, сколько бы времени ни прошло.

Дверь наконец-то открылась с третьей попытки. Нина сделала шаг внутрь квартиры и тут же рухнула на пол от сильного удара по голове. Она и не знала, что тьма бывает такой плотной, вязкой и густой…

Глава 2

— Где ты шатаешься? — бросил Борис, едва завидев сына. Тот вошёл в квартиру, а вместе с ним и запах крепкого алкоголя. Глаза мутные, руки трясутся. Всё ясно. Опять снова-здорова.

Борис подошёл к сыну и наотмашь ударил по лицу. За грудки его схватил и, еле сдерживая себя, процедил:

— Ты что же это, щенок, творишь? Я в поте лица решаю, как мне благосостояние нашей семьи утроить, чтоб даже праправнукам моим хватило, а ты за старое опять взялся? Вернуться обратно в больничку хочешь?

Захар мотнул головой. Он всего лишь чуть-чуть. Не как раньше. Грубый тон Нины Строгановой его расстроил. Он был влюблён в неё давно и рассчитывал на то, что они будут вместе. Но на пути встал вдруг Стас Ермолин. Этот нищеброд. Захар убил бы его собственными руками. За что, за что Нина смогла его полюбить? Чем он лучше?

Слабая надежда была, что когда Ермолин в армию свалит, то тогда можно будет действовать, но нет. Ниночка упрямо игнорировала и резко пресекала все попытки Захара сблизиться. Верная нашлась.

Захар ухмыльнулся. Ничего. Стасику ещё год солдатскую службу нести, уж Захар что-нибудь придумает за это время.

— Па, да не взялся я за старое. Чего ты начинаешь?

Язык предательски заплетался, пробирало на смех. Шатающейся походкой Захар направился в кухню. Сушняк мучил. Да ещё щека огнём горела после оплеухи отца. Рука у него была тяжёлой.

— Я тебя, ирода такого, у мамаши твоей пьянчуги забрал не для того, чтобы ты по её стопам пошёл. Ещё раз в таком виде домой заявишься, пеняй на себя.

Взбешённый Борис ушёл в свой кабинет, хлопнув дверью. У его погибшего друга, даже девчонка умной родилась, а у него сын алкаш и наркоман. Как? Как смириться с такой невезучестью?

***

Нина открыла глаза и долго пыталась привыкнуть к темноте. Ладони нащупали прохладный паркет. Значит, она у себя дома и почему-то на полу лежит.

Девушка попыталась встать и тут же ощутила, как ломит затылок. Чёрт, да её же ударил кто-то!

Нина замерла. Тонкий слух словил лишь тяжёлую тишину, что обступила её со всех сторон. Она сжала кулаки и медленно поднялась. Но тут же с размаху упала на коленки и, уперев ладони в пол, тяжело задышала. Боль в затылке тупо пульсировала, во рту пересохло и сильно кружилась голова.

Ясно, что в квартире она одна, иначе уже давно кто-нибудь оповестил бы о себе. Тишина стояла звенящая или это у Нины в голове звенит?

Прищурив глаза, она смогла рассмотреть тонкую полоску света из коридора. Значит, входная дверь открыта?

Пришлось ползти и, дотянувшись до ручки, встать. Над ними жил её одноклассник, Димка Петров, учившийся на втором курсе медицинского. Балбес ещё тот. Но умный балбес. Успевал всё. И кутить по ночам, и учиться на отлично.

По стеночке Нина взобралась на этаж выше и долго ждала кнопку звонка, прежде чем сонный Димка распахнул дверь, обдав Нину ароматом крепкого амбре.

— Строганова? Ты? — выдохнул он, выпучив глаза. Его мозг соображал медленно и не мог врубиться, что бывшей однокласснице нужно от него в два часа ночи?

— Дим, помоги — просипела Нина и снова почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног, точнее пол.

Петров сориентировался быстро. Подхватив девушку, он утащил на руках её в свою комнату, стараясь сильно не шуметь. А то если его предки проснутся, то учинят допрос с пристрастием, а ему среди ночи совсем не хотелось оправдываться перед ними.

Нине под нос была поднесена ватка, смоченная нашатырным спиртом. Девушка захлопала глазами и, завертев головой, застонала.

— Сотряс — констатировало будущее светило хирургии. Петров умело обработал рану, повязку наложил и, прикурив сигарету, потянулся, чтобы форточку открыть.

В комнату ворвался ночной осенний воздух.

— Спасибо тебе, Дим, магар с меня — Нина без движения лежала на кровати Петрова и смотрела в потолок. Боль немного отступила, но встать Нина всё равно не могла. А ведь надо было. Квартиру-то она не запирала.

— Нинель, уже одно то, что ты в моей постели лежишь, для меня как глоток итальянского вина.

— Давай без этого? Я родителей только похоронила — поморщилась Нина.

— Понял, прости — Дима поднял руки ладонями вверх, зажав в крепких жёлтых зубах сигарету — тогда расскажи, кто приложил тебя так крепко? Тебе бы в поликлинику смотаться не мешало. То, что я тебе там соорудил, это типа первой помощи. А по-хорошему головушку твою светануть надо, чтобы серьёзных последствий потом не было.

— Обращусь, Дим — заверила Нина — а пока можно у тебя переночевать? Утром уйду. Просто мне одной в квартире страшно ночевать. Кто меня так приласкал, без понятия. Оклемаюсь, разберусь.

Димка почесал свою взлохмаченную кудрявую репу, затушил окурок в переполненной пепельнице.

— Да оставайся, Нинель. Разве я могу тебе отказать? — наконец ответил он.

— И ещё одна просьба. Не мог бы ты спуститься ко мне и закрыть квартиру?

— Ноу проблемс — Дима весело подмигнул и скрылся за дверью. Нину же мгновенно сморил сон. Только сон этот до самого утра держал её в своих цепких объятиях и не отпускал, как бы она ни кричала и ни пыталась убежать, пробираясь вперёд через тёмные непроходимые дебри…

***

Лиза Ямилова залезла в почтовый ящик и трясущимися руками достала письмо от Стаса Ермолина. Он ей написал! Написал!

Прижав заветный конверт к груди, девушка стала подниматься по лестнице. Занятия в училище она сегодня пропустила. По городу шаталась, как неприкаянная.

Стаса она любила давно. Мечтала, грезила о нём. Только вот он её иначе как сестру не воспринимал. Тоже, брат нашёлся.

Когда он познакомился с Ниной Строгановой, для Лизы это оказалось мучительным испытанием. Она страдала, мучилась и сгорала от ревности, когда видела их вместе.

Конечно. Нина красивая, а она? Родители у неё умерли. Мать спилась, а отец на зоне загнулся. Упал со шконки неудачно, башку проломив.

Лиза ненавидела их всей душой, так же как и свою бабку, которая тоже её не любила. Что, она, Лиза, в жизни хорошего видела? Ни любви, ни ласки. Единственной отрадой Стас был, но и того отобрала богатая подружка. Стас, наверное, на достаток семьи Нины повёлся. Дурак. Теперь пусть выкусит, нет у Ниночки богатеньких родителей. Сд. хли в аварии. Так ей и надо.

С мстительным выражением лица, Лиза вошла в захламлённую квартиру. Бабка любила всякую дрянь с помойки таскать, как собирушка.

Под ногами пустые бутылки загромыхали. Выпить она тоже была не прочь, в неё и пошла мать Лизы. Яблочко от яблони недалеко падает. Но сама Лиза алкоголь на дух не переносила. Её единственной страстью был Стас, и она всеми силами хотела рассорить двух голубков.

Стас до появления Нины ей принадлежал, и она уже замуж за него собиралась, хоть он об этом даже и не подозревал.

— Пришла, Лизка? — проскрипела бабка из своей комнаты — принесла мне, что велела тебе?

Достав из потрёпанной дермантиновой сумки бутылку водки, Лиза, сжав зубы от злости, бахнула её на бабкин стол.

«Подавись» — мысленно пронеслось у неё, и, захлопнув дверь, девушка прошла в кухню. Ей не терпелось вскрыть письмо, пробежаться глазами по родному почерку, прижать дорогой листок к лицу и вдыхать носом его запах, представляя себе, как пах всегда сам Стас, выливая на себя отцовский одеколон.

«Лизок, привет. Мне Нина давно не писала и на мои письма не отвечает! Передай ей, пожалуйста, что она может ко мне в часть приехать. Увольнительную обещают в город, переночевать есть где, у знакомого одного. Пускай приезжает, передай, Лизок. Не вешай там нос, сестрёнка, всё будет хорошо!»

Лиза разочарованно привалилась спиной к стене, прижав письмо дрожащей ладонью к грязной поверхности кухонного стола. И всё?

А с другой стороны, чего она ждала? Ведь Стас в эту противную Нину влюблён.

Мысленно показав подружке средний палец, Лиза смяла в руке письмо Стаса и ушла в свою спальню. Сейчас она ему напишет, пусть всей казармой читает про свою невестушку.

Ничего передавать Нине не собиралась Лиза. Это её шанс, другого не будет. Молодец, Стасик, что написал ей сам.

Глава 3

— Сильных и умных не любят. Они неудобны. Управлять ими не представляется возможным. Куда проще иметь дело с дураками.

Соседка тётя Марта Ризеншнауцер дымила, как паровоз. Нина заглянула к ней в ларёк с утра пораньше. Дома в холодильнике идеально пусто. Магазины пока закрыты, а Марта открывала свою конуру в семь утра.

Нина выскользнула из квартиры Димы Петрова, едва рассвело. Сам он спал на полу, громко похрапывая и периодически почёсывая филейную часть волосатого бедра. Огромный, крупный. Внушительный хирург из него выйдет, если дойдёт до интернатуры.

Нина в своего одноклассника верила. Димка всегда упёртым был. Вот только пить ему надо бросать, а то и привыкнуть недолго, а руки хирурга трястись не должны.

— Ты уже с утра пораньше философствуешь — грустно улыбнулась Нина.

Марта курила возле своего ларька. Высокая, худая еврейка. На голове густая шапка кучерявых волос, нос крупный и с горбинкой, глаза большие и всегда печальные. Их цвет напоминал Нине тёмный горький шоколад из Бельгии. Отец такой привозил как-то.

— Ниночка, а как ещё прожить эту жизнь, ответь? — неопределённо отвела руку в сторону Марта. Докурив первую сигарету, она тут же прикурила вторую. Детей у неё не было, а муж погиб при странных обстоятельствах, оставив ей в наследство свою однушку и вот этот ларёк.

На Марту сперва аборигены, бритые налысо да с квадратными челюстями, наезжали. Пугали, грозились ларёк поджечь. Но отец Нины за еврейку вступился, припугнув бандюков.

А теперь вот Марта грустила. Защитить её больше некому.

— Я не знаю, как прожить — пожала плечами Нина — мне вот череп вчера чуть не проломили насмерть. Теперь гадаю, у кого это рука поднялась?

Марта вошла внутрь и, приоткрыв окошко, высунулась. Её большие глаза бегло скользнули по сторонам.

— Крутились тут вчера двое. Тебя не было дома. Я видела, как ты уходила. На кладбище, наверное, ездила, да? А эти пару пачек с сигаретами купили у меня, семечки, да пиво и торчали возле подъезда, пока дождь не зарядил.

Нина вся превратилась в слух. Ларёк Марты очень удачно расположился, прямо через дорогу, напротив дома, и ей было видно всё и всех.

— А лица срисовала?

Марта обнажила в улыбке крупные белые зубы.

— Сфотографировала. Ты же знаешь, у меня феноменальная память!

Марта подробно описала, как выглядели два утырка, что тёрлись возле подъезда. Они потом, как дождь хлынул, в «девятку» грязно-зеленого цвета запрыгнули и отъехали куда-то или совсем уехали. Марта уже за ними не следила. Ларёк свой она пораньше решила закрыть и пошла домой. Всё равно в такую погоду никакой торговли.

Нина купила у неё китайскую лапшу быстрого приготовления в пачках и, перебежав дорогу, скрылась в подъезде. Мысль о том, что это дядя Боря суетится, не отпускала. Теперь, когда отца нет, он на всё способен. Ему же надо бизнес отжать.

Скрипнув зубами от злости, Нина наспех позавтракала и позвонила в одну контору, чтобы ей замки поменяли. Если она одна осталась, то это не значит, что её так просто можно запугать.

Отец воспитывал в ней железный характер, и Нина сдаваться не собиралась. Война так война. Ещё на фирму съездить надо, там шухер навести. А то расслабились теперь, думают, девятнадцатилетняя девчонка — лузер и место своего отца занять не сможет.

— Нинель, ну ты куда сбежала? — позвонил Димка ближе к обеду — родители меня расспросами достали, кого я ночью приводил. Слышали, оказывается, всё, чутко бдят за мной. Как узнали, что это ты была, весь мозг мне вынесли. Короче, предки мои тебе соболезнуют сильно и передают, что ты всегда можешь к нам за помощью и поддержкой обращаться.

Нина сжала трубку телефона так сильно, что пальцы онемели.

— Спасибо, Дим, я учту.

Положив трубку на аппарат, Нина уставилась на себя в зеркало. На ум пришёл Стас. За всеми этими проблемами ей даже некогда ему написать было, сообщить о таком горе.

Вытерев ладонью скатившиеся по бледным щекам слёзы, Нина отправилась в отцовский кабинет. Она прямо сейчас напишет Стасу письмо и отправит, сбегав на почтамт.

Но войдя в кабинет, Нина застыла, зажмурившись. Здесь всё напоминало об отце и оставалось нетронутым, как при нём.

Его светло-серый пиджак висел на спинке стула. На столе кипа бумаг. Акта, отчёты, договора. Всё аккуратно сложено по стопочкам и ожидало проверки отца.

Массивный стол из красного дерева покрылся слоем пыли, а сквозь тяжёлые портьеры тёмно-зелёного цвета робко пробивались лучи осеннего солнца.

Нина сделала пару шагов в сторону и тяжело опустилась на диван. Кожаная обивка еле слышно скрипнула.

Это же пройдёт, наверное, да? Родители уходят, каждый в своё время, а их дети живут дальше своей самостоятельной жизнью и просто помнят о них, об ушедших…

Времени мало прошло, поэтому и нарывает рана. Но если постоянно предаваться унынию, то с ума сойти можно!

Вскочив с дивана, Нина решительно уселась за стол. Бумага, ручка… Где же у отца ручка?

Открывая ящики стола, один за другим, Нина нервничала. Она не знала на самом деле, с чего начать письмо Стасу. Жаловаться и плакаться не хотела, гордость не позволяла. Просто сухо сообщить о своей утрате?

В нижнем ящике стола Нина нашла кучу ручек. Почему отец не держал их на видном месте?

Взгляд Нины зацепился за стопку писем в аккуратных конвертах с почтовыми марками. Это же из военной части!

Сжав письма в руке, Нина уставилась на адрес. Точно. Оттуда. Стас там служил. Но почему все эти письма у отца в столе? Он что, забирал их из почтового ящика и прятал от неё?

Папа, папа… Ну, зачем?

***

Лиза на учёбу не пошла, отзвонилась старосте их группы, что приболела. Справку потом предоставит. Делов-то. У Димки Петрова мать терапевтом сидит, нарисует по Димкиной просьбе.

Лиза решила времени даром не терять и съездить к Стасу вместо Нины. Он её ждёт, а приедет к нему Лиза и, глядя глаза в глаза, поведает о том, почему Нина не отвечает ему.

Так Стас быстрее поверит Лизе, чем её письму. Она убедит его в неверности Нины, сможет убедить. Про родителей погибших ни слова не скажет. Нечего ему Ниночку жалеть.

Сказав бабке своей, что она едет на практику в другой город, Лиза собралась на вокзал. Откуда старухе нюансы знать, в какое время у второкурсников практика?

Пусть водку свою хлещет и до неё не докапывается. Достала. Хоть бы уж Богу душу отдала, что ли. Хотя нет. Прямиком в горящий котёл ей дорога уготована, потому как доброго в жизни она ничего не сделала. Лиза всё время думала, что если бы с самого детства у неё жизнь по-другому сложилась бы, то не была бы она сейчас такой злющей, завистливой и обиженной на весь белый свет.

Вот Ниночке повезло. И папа у неё, и мама. Всегда всего хватало, и обноски чужие ей дотаскивать не приходилось, да на картошке сидеть с макаронами, а то, бывало, и на хлебе с водой. Вот если за Стасика замуж выйдет Лиза, тогда и можно подобреть.

Лиза вошла в здание вокзала и бросилась к первому окошку.

— Один билет до Самары.

— Отправление через полчаса, с пятого перрона. Плацкарт.

— Идёт — Лиза обрадованно полезла в кошелёк за деньгами. Всю свою заначку пришлось распотрошить. С собой у неё только адрес части. Как и что там положено, она не знала, но надеялась, что на месте разберётся и у неё получится увидеться со Стасом. На крайний случай представится сестрой.

Глава 4

Стас очень долго ждал своего выходного дня. Не из-за того, что хотел хоть на полдня покинуть часть, нет. Он ждал встречи с Ниной. Весь год она снилась ему по ночам, а её редкие письма он зачитал до дыр. Нина гордой девушкой была, неприступной, и даже удивительно, что они стали парой.

На редкие письма Стас не обижался. Нина не любила сантиментов. Он и так знал, что любит она его и ждёт. Такой характер у неё, что поделать. Порой хотелось, конечно, нежностей всяких, поцелуйчиков, сердечек нарисованных, но Стас понимал, что для Нины всё это глупость ребячья, а она девушка серьёзная.

Когда его родители шумные проводы собрали едва вместив всех друзей в квартиру, Стас всё Нину обнимал и ждал, когда они одни останутся. Всё намёки делал ей, на ушко приятности всякие шептал. Весь испариной от волнения покрылся, а она потом ласково так улыбнулась и железным тоном произнесла, что, мол, только после свадьбы. Придёт из армии и сам убедится, что верно и преданно она его ждала. А там и поженятся быстренько.

Стас поначалу расстроился. Всю пачку искурил, пока возле подъезда Нины они стояли. Поздно уже было, почти полночь. Неужели нет? Ведь сколько уже встречаются, а всё только объятия, да поцелуи, и дальше этого дело не идёт.

Пришлось в конце концов согласиться, а куда деваться? Он ведь Нину любит и ссориться с ней из-за такой ерунды не собирался. Перетерпит как-нибудь. Зато она права. Вот до дембеля доживёт и к ней. Разве гордость его распирать не будет, что дождалась? Сберегла себя Нина для него?

Заранее отпросившись у командира, Стас прошёл через КПП. В город увольнительную не дали, но пару часов на свидание разрешили. С КПП уже звонили, сообщили, что сестра приехала, и Стас подумал, что это Нина так сообразила представиться.

Довольный и счастливый он вышел за ворота, широко улыбаясь. Девушка стояла к нему спиной. В коротеньком пальтишке, брючках и с тёмно-синей сумкой в руках. Волосы под ярко-розовый берет забраны. Только ростом показалась чуть ниже.

— Ну, здравствуй, родная. Как же я ждал этой встречи — обхватив девушку своими крепкими руками, Стас уткнулся ей в пульсирующую жилку на шее, вдохнул незнакомый аромат приторных сладковатых духов. Странно. Нина никогда такими не пользовалась. Развернув её к себе, он уставился на Лизу.

— Стасик — глаза Лизы наполнились слезами — Стасик, я так соскучилась по тебе, что не выдержала и приехала. Ну как ты тут?

Стас был растерян, разочарован, и все эти эмоции очень красочно отобразились у него на лице. Сжав руку Лизы, он отвёл её в сторону.

— Ты каким боком здесь? Ты письмо моё получила? Я же просил Нине передать, что она может приехать ко мне!

Тон голоса Стаса был грубым, выражение лица злым. Лизу он никак не ожидал увидеть.

— Стас… Ну чего ты? Совсем не рад, что ли, меня видеть? Ты же мне такой свой, такой родной. Я весь год скучаю без тебя, будто частичка какая-то оторвалась. Мне с бабкой моей совсем худо. Пьёт уже беспробудно, а на мою стипендию заставляет водку ей покупать. Не ем толком, не сплю из-за попоек её. Ведь сам знаешь, то один алкаш заглянёт к ней, то второй. На нюх будто сползаются или сама их зовёт. Учиться мне совсем не даёт своими пьяными разговорами. Я хорошо начинала, а сейчас на тройки съехала. В группе у меня друзей почти нет. А кто со мной дружить будет? По одёжке встречают, а я хочу как обормотка!

Лиза всё тараторила и тараторила, сумку свою открыла.

— Смотри, я тут покушать тебе купила. Колбасы ливерной, батон. А хочешь покрепче чего? Портвейн взяла. Помнишь, как мы с тобой попробовали? В шкафу у бати твоего нашли. Вот смеху-то было…

— Лиза, да чёрт с ним с этим портвейном, с колбасой и бабкой твоей! Я сочувствую тебе, но помочь сейчас ничем не могу. Ответь мне, ты у Нины была? Говорила ей о моём письме?

Стас схватил Лизу за плечи, сжал их сильно. Он пристально смотрел девушке в глаза, понимая, что тут нечисто что-то. Лиза просто зубы ему заговаривает.

— Была! Была я у твоей Нины. Только она и слушать о тебе не хочет больше. Захар Плотников замуж её позвал. Ясно тебе? Их отцы давно дружат, бизнес один у них. И с детства они пророчили для Нины и Захара свадьбу. Не знал? Не делилась она с тобой этими откровениями? Ну как же. Это в стиле Нины как раз. Бедный Стасик. Ты же такой бедный и нищий. Она встречалась с тобой из жалости, из любопытства и чтобы Захар её приревновал. Сама же рассказывала мне, как ей тебя жалко. Хороший ты, мол, парень, но не её круга.

Лиза всё распаляла себя, речь лилась рекой. И всё так складно у неё выходило, что любой поверил бы на месте Стаса. Очень она убедительна была в своём вранье.

— Нет не может быть, ты неправду сейчас говоришь какую-то. Нина за меня замуж собирается, слышишь?

Опустившись на ворох из сухих листьев, Стас обхватил голову двумя руками. Не верил он, что Нина вот так вот могла поступить. Он же помнил её взгляд, голос. Невозможно так притворяться любящей! А с другой стороны, эта её холодность и отчуждённость всегда. Нежелание в комнате у него посидеть в плохую погоду, уединиться в конце концов. Это же нормально. Если двое любят друг друга. Тем более, что им не по пятнадцать лет. У него все знакомые пацаны со своими девчонками уже это… То самое… А ему прям и стыдно признаться, что у него с его девчонкой ничего так и не было.

На присягу не приехала, письма редко писала. Стас всё на характер списывал, что вот такая она, не любит сантиментов. Большинство девчонок любит, а она вот нет. Год не глядя пролетел, а у него в тумбочке всего семь писем от неё. И про Захара Плотникова наслышан он был, ревновал даже, а Нина смеялась и заверяла, что это друг детства, не более.

— Стас, ну сам подумай, зачем мне врать? Мы же дружим с Ниной, и я не могу наговаривать на неё. Но и ты мне друг. Тебя я знаю дольше, чем Нину. И ты… Ты мне дороже. Поэтому не могу я оставаться в стороне, когда друга моего так бессовестно обманывают. Подло, жестоко. Она же даже написать тебе не хочет, что всё у вас.

Стас вскочил, похлопал себя по карманам. Эх, сигарет нет. Сержант накануне отобрал.

— Курить? Я купила тебе! — догадалась тут же Лиза и полезла в сумку. Запечатанную пачку достала и протянула Стасу. Он нервно выхватил, буркнул: «Спасибо». Да, не таких пары часов отдыха он ожидал. И что теперь? Как дальше ещё год отслужить, не думая о Нине? И узнать неоткуда, что там на самом деле. Но бешено прокручивая в голове свои сомнения, Стас склонялся к тому, что соврать Лиза никак не могла. Не такой она человек. Бедная и забитая девчонка, которую он всегда жалел и защищал. Не побоялась в такую даль одна к нему в часть отправиться, на последние деньги перекусить ему купила, выпить, покурить.

Стас расчувствовался даже и смотрел на Лизу уже не волком.

— Пошли уже, горемыка. Тут в лесочке беседка одна есть. Там и выпить, и закусить можно. Потом с автобусом тебя отправлю до города, в гостинице заночуешь. Деньги-то есть?

Стас посмотрел на наручные часы. Батины. Отобрать хотели ещё там, в КМБ, да он насмерть за них стоял. Отстали.

— Деньги есть — обрадованно ответила Лиза — копилку свою распотрошила. А автобус через три часа только!

Военную часть окружал густой хвойный лес. Стас помог Лизе перепрыгнуть через неглубокую траншею, и взобравшись с ней на пригорок, повёл к беседке недалеко от пруда. Там обычно начальствующий состав собирался, и Стас об этом месте от старших сослуживцев прознал. В том укромном уголке он и планировал с Ниной уединиться…

Горько так на душе было, что, забрав у Лизы из рук креплёный портвейн, Стас, отвинтив пробку, прямо из горла сделал несколько внушительных глотков. Он и верил, и не верил, что Нина могла так его с ним поступить подло. Но если Лиза о свадьбе сказала, то, значит, дело уже близится к ней. Предупреждала же его мать, не связываться с Ниной Строгановой, не по Сеньке, мол, шапка. Нет же, влюбился, дур. к. И что теперь? Как из сердца вырвать Нину? И вырвешь ли, когда занозой впилась намертво так, что ничем не вытащить уже. Письмо писать бесполезно. Стас унижаться так не будет. Одолевали его сомнения ещё тогда, и вот спустя год Лиза раскрыла ему глаза.

Глава 5

Прежде чем заскочить на почтамт перед институтом, Нина заглянула к Лизе. Её бабушка сразу и не поняла, кто она такая, хотя видела её в гостях у внучки много раз.

— Нету Лизки — гаркнула она, обдав Нину стойким застоявшимся амбре — умотала на практику. Когда приедет, пёс её знает.

— Спасибо. Как приедет, вы ей передайте, пожалуйста, чтобы мне позвонила или пусть в гости зайдёт.

Последнее слово Нина договорила уже в запертую дверь, услышав в ответ только глухое: «Ходют тут и ходют, покоя от них нет». Сбежав стремительно по лестнице, девушка полной грудью вдохнула свежий осенний воздух. Ну и запашок в подъезде. Пятиэтажка, в которой Лиза и Стас жили, была обшарпанной. Ремонт в ней не делался уже лет сто, наверное. Хотя дом был свежим, лет тридцать назад строился, в хрущёвскую эпоху.

Лавочки возле подъезда разрисованы, шелуха от семечек. Через дорогу полукруг из таких же «Хрущёвок», а разделяет их пятачок с детской площадкой, где по вечерам молодёжь с гитарами да пивом тусит. «Весело» в этом районе настолько, что в детской комнате милиции на учёте уже внушительный список лежит из местных.

— Дай пять рублей, тёть — заканючил черномазый цыганёнок в грязной курчонке и стоптанных кроссовках. Он протягивал свою ободранную ладошку и невинно смотрел чёрными глазищами Нине в лицо.

Девушка машинально похлопала себя по карманам. Так-то она на пары уже опаздывала, да и письмо для Стаса ждало своего часа, чтобы отправить его. Взглянув на наручные часики, которые ей отец подарил на восемнадцатилетие, Нина вздохнула. Придётся письмо отправить уже после занятий.

— На тебе десятку и иди. Больше нет ничего — Нина сунула мальчишке мятую купюру и побежала к остановке. Откуда они берутся, эти маленькие попрошайки? Хорошо, если на эту десятку он себе лично пирожок купит. А если здоровенный лоб с золотым зубом папашка его отберёт на сиги? Это больше всего бесило Нину. Взрослые цыгане народ хитрый, и работать они не любили, используя для добычи денег своих малолетних детей.

Нина едва успела на свой автобус. Заплатив за проезд, она села возле окна и уставилась в заляпанное грязью окошко. Город сегодня был мрачным и унылым, под стать её настроению.

Успокаивало, что хоть замки поменяны. Уже не так страшно домой возвращаться и ночевать одной в квартире. Поскорее бы уже Стас из армии пришёл. Они бы сразу заявление в ЗАГС подали бы, и через месяц их расписали бы. Нина уже решила, что он сам переедет к ней. И что, что квартира её родителей? Стас слишком гордый. Но чтобы вместе с Ниной жить, пусть свою гордость засунет куда подальше. Нина не собирается закрывать родительскую квартиру или продавать её. Это надёжный тыл её детства, её воспоминания, присутствие духа родителей в ней. Может быть, когда-нибудь и продаст… Но не в ближайшие пару лет точно.

— Краснознамённая — зычно объявила кондуктор, и Нина ринулась к двери. Только спешка к хорошему не приводит. Спрыгнув с подножки, девушка неудачно подвернула ногу. Боль такая пронзила, что слёзы выступили в глазах. Сжав зубы, Нина заковыляла к воротам института.

***

Захар на учёбу не поехал. Решил пропустить. Отец так удачно умотал в Москву, оставив его без присмотра. Нет, был, конечно, присмотр в лице его бабы, которая совсем недавно поселилась у них в квартире и всячески обихаживала отца. Жр. тву вкусную готовила, как в ресторане, стирала, убирала, наводила порядок в доме. Только вот комнату Захара она не трогала, он сам ей запретил.

Вообще он к этой ч. шке относился с презрением. Звали её Валентина, но Захар ей в первый же день знакомства кличку придумал и с тех пор так и называл. Правда, мысленно. Валентина в восьмидесятых срок мотала. Валютой иностранной промышляла, да неудачно. Прямо КГБ-шникам в лапы попала, когда они спецоперацию проводили. На её счету не только валюта, но и связь с иностранцами.

Как отец вообще польститься на неё мог? Захар даже когда мимо просто проходил, брезгливо морщился при виде Валентины. Она прекрасно чувствовала его неприязнь, но не смущалась. Наоборот, усмехалась в ответ.

Ладно, пусть папаша пока с ней позабавится. Сам срок отбывал, видно, родственную душу в ней нашёл.

Закупив небольшую дозу у трясущегося утырка Михалыча, который на окраине города жил в коммуналке, Захар завалился в клуб.

— Не работаем. Табличку не читали на входе? С восьми вечера открываемся всегда и до пяти утра.

Молодая, да борзая администратор, указала Захару на дверь. Парень, уже в машине нюхнувший кокс, был на взводе. Как это? Ему и на дверь?

— Да кто ты такая, ***? — взвился он. Тон его голоса прозвучал истерично. Схватив девушку за волосы, он потащил её к стойке и со всего маху её голову на полированную поверхность опустил так, что кровь у неё из носа брызнула в разные стороны. Девушка в испуге завизжала.

На её крик выбежал охранник с пушкой наготове, но, увидев Захара, оружие убрал в кобуру.

— Захар Борисович, здравствуйте — вежливо произнёс он, как-то жалобно посмотрев на новенькую администраторшу. Оля у них всего третий день работает и Плотникова, естественно, не знала.

— Это чё за м. мра? Для меня закон не писан, я когда захочу, тогда и приду в клуб. Вы обязаны меня обслуживать в любое время, потому что я -ваш хозяин.

Голос Захара звучал развязно, глаза его были мутными. Охранник Гоша сразу смекнул, что паренёк под наркотой и лучше с ним не связываться. Хозяином, естественно, не он был, а его отец, Борис Петрович.

— Сейчас всё будет, Захар Борисович — Гоша осмелился подойти ближе и отвезти разъярённого парня к его постоянному вип-столику — что предпочитаете выпить? Покрепче? Или аперитив какой-нибудь?

Гоша метнул многозначительный взгляд на Ольгу, размазывающую по лицу кровь вперемешку со слезами. Она скрылась за занавесками и теперь вряд ли работать будет сегодня.

— Бармен Макс где? Он в курсе, что я пью — вяло махнул рукой Захар. Мысли его метнулись к Нине. Сейчас как никогда захотелось увидеть её, и, посмотрев на часы, он решил пока в клубе поторчать, время убить, а потом ближе к трём, он помчит к институту, за Ниной. Она должна выслушать его. Он весь мир готов бросить к её ногам, лишь бы она согласилась быть его женой. Даже с наркотой завяжет.

— Макс в отключке. Вчера сходка питерских была и тюменских в соседнем баре. Месиловка получилась знатная. Нас зацепило. Менты понаехали, да толку от них. Постояли, посмотрели. Кое-кого из наших в бобик погрузили и повезли для отчётности. Мы только успели до вашего прихода всё убрать. Посуды много побили, да пару барных стульев сломали.

Захар откинулся на спинку кожаного дивана, будто не услышав рассказ Гоши. Здесь скоро его всё будет, и он станет полноправным хозяином всего. Вот тогда совсем другие дела будут тут крутиться.

— Девочку мне ту позови. Я ударил её малость, пусть посидит со мной. Хочу извиниться — миролюбиво произнёс Захар — раз Макса нет, то ты мне сделай «Кровавую мэри».

Гоша только рад был стараться. Кое-как уговорив Ольгу выйти в зал, сам он встал за барную стойку и начал колдовать над коктейлем. Сыну Бориса Петровича лучше угодить, чем впасть в немилость. Парень уже прогремел своей жестокостью и мстительностью. Сам отец его в ежовых рукавицах старался держать, и при нём Захар вёл себя паинькой. Но стоило ему выйти за пределы отцовского влияния, и парень превращался в монстра.

— Ну, ну… Не бойся меня, цыпа. Я больше тебя не обижу — Захар ласково провёл рукой по щеке трясущейся от страха девушки. Её страх нравился Захару, он даже чувствовал некое удовлетворение, а потому, чуть приобняв её за плечи, придвинул поближе к себе — посиди со мной, а то мне скучно. Нос заживёт, не дрейфь.

Как-то пошло хохотнув, Захар принял из рук Гоши пузатый бокал и залпом выпил его содержимое. Чувствовал он, что сегодня с Ниной ему повезёт. Давно он вынашивал в своей голове эти планы. Пришла пора осуществить. За ней теперь никого нет. Одна-одинёшенька девочка.

Обхватив рукой затылок Оли, Захар властно её поцеловал, представляя себе Нину. Сегодня. Это произойдёт сегодня.

Глава 6

Сегодня всё было не так. Начиная от Лизиной бабки, цыганёнка-попрошайки и подвёрнутой ноги.

Нина столько занятий пропустила, что руки опускались вообще продолжать учёбу дальше. Но ради родителей она должна.

Высшее образование везде требуется. Это уважение, это статус. А как она бизнесом отца собралась управлять?

— Нин, прими от нашей группы соболезнования — перед ней вырос староста, Коля Микаэлян. Высокий спортивный парень. Мама русская, отец армянин. Своя сеть пекарен у них по городам. Нине он нравился как друг, как одногруппник. Денег у его семьи много было, но он не позволял себе делить людей на статусы. И к каждому относился одинаково, потому что в их группе не все были из богатых семей. Кто-то вообще из деревни, из райцентра. Группа тридцать человек, и все разношёрстные, так сказать.

— Спасибо за поддержку, Коль — Нина слабо улыбнулась — но я ещё долго не смогу отойти от смерти родителей. Всё так разом навалилось на меня. И по учёбе, боюсь, отчислить могут…

Коля присел рядом.

— Да ты что! У тебя уважительная причина была, кто тебя отчислит? Конспекты я тебе дам списать, об этом голову не забивай. А до зачётов и конца семестра ещё около двух месяцев. Нагонишь. Ты если что, обращайся, мы же не звери. Чем сможем, поможем.

Микаэлян похлопал Нину по плечу и покинул аудиторию. Он вечно был чем-то занят, где-то участвовал, что-то организовывал. Энергичный парень, общественник. Нина не сомневалась, что он далеко пойдёт. Птицу видно по полёту. Она полезла в сумку, ещё раз перечитать своё письмо. Нога ноет, наступать больно. Угораздило же подвернуть её неудачно.

Письма как не бывало. В панике Нина всё из сумки вывалила на парту. Нет нигде! Как и кошелька.

— Маленький … — сквозь зубы произнесла Нина, не решившись обозвать цыганёнка. Он не зря её отвлёк. Но как он стащить смог? Что за чудеса? Бок у сумки оказался распорот. Не зря она цыган терпеть не может! Это же мошенники, аферисты! И дети у них такими же растут!

Покинув пустую аудиторию и прихрамывая на одну ногу, Нина отправилась в раздевалку. На улице бушевал дождь. Ветер срывал жёлтые листья с деревьев и сгонял серые тучи, сгустив их тугой пеленой над городом.

Нина нерешительно стояла на ступеньках и не озиралась по сторонам. У неё на проезд даже денег нет! А до дома далеко.

— Нин! Садись, подвезу! — раздался знакомый голос Захара Плотникова. Он со свистом притормозил возле центрального входа и в приоткрытое окошко махал Нине рукой.

Нина никогда бы не села к нему в машину, но в такую погоду, без денег и с подвёрнутой ноющей ногой, выбора у неё не было, и, как назло, никого из знакомых. Все разбежались кто куда.

— Только не разговаривай со мной и вези домой — приказала Нина, сев на заднее сиденье. В салоне было тепло, пахло стойкой туалетной водой вперемешку с запахом сигарет и наигрывала классическая музыка. Захар стрельнул на Нину пристальным взглядом в зеркало и плавно тронулся с места. У него были свои планы на счёт Нины, о которых она даже не подозревала.

***

Лиза возвращалась домой на поезде. Под тихий стук колёс её сердце отбивало глухие удары. У неё всё получилось! Даже не верилось. От счастья у девушки внутри всё замирало. Она вспоминала каждую деталь своей встречи со Стасом и что было потом. Как же она любит его! А теперь, после того что между ними было, её любовь ещё сильнее.

Стас сначала сокрушался, что Нина так могла с ним поступить. Курил сигареты, одну за другой. Потом выпил. Лиза отпила лишь глоток, ей и этого было достаточно, чтобы внутри всё огнём обожгло и в голове зашумело. Спиртное её не интересовало, на бабку насмотрелась. А вот Стас её очень волновал. До дрожи во всём теле.

Они были одни, на опушке огромного леса, в закрытой от посторонних глаз беседке. Лиза едва дышала, ощущая каждой клеточкой своего тела присутствие Стаса рядом. А он всё распалялся и распалялся. Вечер уже давно окутал своим тяжёлым покрывалом, и стало прохладно.

Лиза замёрзла быстро и, обхватив себя за плечи, пыталась согреться. Сама она не могла приступить к каким-либо действиям, стеснялась. Да и не было у неё опыта близости с парнем. Куда ей? Приземистая, несимпатичная. С рыжими тощими косичками и конопушками, разбросанными по всему лицу. Никто даже и не смотрел на неё из парней, не то чтобы близко подойти.

Поэтому Лиза всегда Нине завидовала. И богатая, и красивая. Что ей Стас? Она себе любого найти сможет. Пусть отдаст Стаса ей, Лизе! А уж она так его любить будет. За двоих. И никто ей кроме него не нужен, только он один. Лиза мысленно посылала вселенной свои тайные желания, и она будто бы услышала её.

Заметно запьянев, Стас вдруг придвинулся к Лизе ближе. За плечи обнял. От него пахнуло креплёным вином и табаком. У Лизы от волнения голова закружилась, и сердце в груди заколотилось по-бешеному. Осмелев, она подставила свои губы для поцелуя, и Стаса как прорвало.

В часть он вернулся на рассвете, сетуя, что теперь наряд вне очереди влепит командир, за то, что вместо пары часов на всю ночь загудел. С похмелья он ещё плохо что соображал. Извинился перед Лизой, пожелал хорошей дороги до дома, поблагодарил за гостинцы, за то что приехала. Видно было, что о произошедшем, сожалел. Но назад пути не было.

Поцеловав Стаса в щёку, Лиза побежала к остановке. Автобус должен был проезжать только через полтора часа. Но долгое ожидание не волновало девушку. Её мечта побыть с тем, кого она любила, осуществилась. Теперь ей и горы по плечу, и море по колено. Она будет Стаса из армии ждать верно и преданно. Он сам того не ведая дал ей хороший стимул.

Правда, внутри одолевали сомнения. Вдруг Нина ему письмо отправит в часть и напишет о себе, как есть? Лиза упрямо поджала губы. Об этом она подумает, как только домой доберётся. Нина и Стас вместе не будут. Она для этого всё сделает и все средства использует, а пару эту навсегда разобьёт.

***

Борис вернулся домой в мрачном расположении духа. Поздно вечером, на следующий день. Мельком на Валентину взглянул, прошёл в гостиную и, плеснув себе в пузатый бокал коньяк, залпом выпил. Ну и поездочка…

— Захар дома?

— Нет его. Как вчера утром уехал, так и не приезжал. Мне кажется, он в институте не появляется даже.

Валентина быстренько на кухню метнулась и вернулась с тарелкой, где аккуратными дольками был нарезан лимон. Борис тут же им закусил и даже не поморщился.

— Шельмец. Опять, наверное, с тем отребьем связался. Узнаю, что наркоманит, прибью — тихо, но внятно чеканя каждое слово, процедил Борис. Со смертью его друга и компаньона, Серёги Строганова, нехорошие сплетни пошли, потому и в Москву он гонял, ответ держать. Не прикладывал он свою руку к гибели друга и его жены. Не виноват. Какая-то гн. да под них обоих копала и навела тень на честное имя Бориса. А что? Проще всего на него подумать. Ведь в последние полгода они с Серёгой судились. Но не он его убрал! Не он!

От ментовских подозрений отделался, алиби есть. А вот в определённых кругах от подозрений не так-то просто отвертеться. Доказать ещё надо свою непричастность.

— Повлияй на него, пока не поздно. Я посмотрела, когда Захар спал. Дорожек нет у него. Значит, по-серьёзному не втянулся — Валентина себе тоже налила, не спеша выпила, смакуя на запах и вкус — из клуба Гоша звонил, рассказал, что Захар там дебош устроил. Девочке новенькой нос разбил, а потом уединился с ней в вип-комнате.

Борис скрипнул зубами. Он этот клуб совсем недавно отжал, у урюка одного, который в их городе бычить начал. Но Борис его быстренько в расход пустил, а эту ночную берлогу на себя переоформил.

— Пусть только домой явится, и я сам ему нос сломаю, если ещё раз он в таком виде себя покажет перед моими сотрудниками. Видно, гены его мамаши сильнее, сколько бы я не боролся с ним.

— А ты его на дочке друга своего жени. Как раз подозрения от себя отведёшь. Ведь крестница она тебе. Одной девчонке такой бизнес не потянуть, она его утопит по неопытности — подсказала вкрадчиво Валентина.

— А и правда. Мы же с Серёгой раньше планировали детей своих свести между собой. Нинка не чужая мне, считай, своя. А бизнес… Бумажку подсуну ей какую нужно, подпишет, как миленькая. Зато всю жизнь в шоколаде будет. Уж я крестницу свою и невестушку не обижу.

Довольный Борис налил себе ещё. Нина согласится. Корячиться не будет. Одна же осталась, поддержка, поди, нужна. Чем его Захар хуже того нищеброда которого она из армии ждёт не дождётся? А будет корячиться, у солдатика того большие проблемы нарисуются, как дембельнётся. Уж Борис знает, какие методы применить.

Глава 7

Нину будто на волнах качало. Внутри нарастал страх, что эта качка прекратится и она пойдёт на дно. Плавать она не умела. Боялась воды. Наверное, это её единственный страх с детства, а ещё жуткая боязнь задохнуться, что ей не хватит воздуха и нечем будет дышать.

Девушка попыталась открыть глаза. Но яркий свет, бьющий в них, вызвал слезотечение и резь. Решив найти хоть какую-то опору, чтобы эти волны перестали её качать, Нина разжала кулаки. Ладони нащупали лишь влажный песок.

— Где я? — разлепив пересохшие губы, спросила Нина в пустоту. Она уже поняла, что лежит на песке, а в глаза бьёт яркое осеннее солнце, которое совсем не греет. Громадная серая туча, подгоняемая ветром, нависла прямо над Ниной, и она наконец-то смогла открыть глаза.

— Проснулась, любимая?

Рядом упало чьё-то тело, а голос был отдалённо знаком. Кто это… Это же Захар Плотников! Резко перевернувшись на бок, Нина встала на четвереньки. Её продолжало раскачивать из стороны в сторону, и мысли её путались. Ей было больно. Руки разодраны, тело всё болит, будто её били.

— Плотников, куда ты меня привёз? Почему мне так плохо?

Подняться Нина не смогла, пришлось просто сесть и, закрыв лицо руками, попытаться вспомнить. Хоть что-нибудь. Захар забрал её вчера от института. Из-за сильного ливня ей пришлось сесть к нему в машину. А дальше что?

— Мы на нашем берегу. Помнишь? В детстве мы бегали здесь за бабочками — Захар придвинулся ближе и поцеловал в оголённое плечо. Нину передёрнуло от отвращения и ужаса. Плечо загорелось, словно от ожога. Почему она полураздета? Господи… Что произошло? Нина стала осматривать себя. Так вот почему ей так холодно. На ней только нижнее бельё!

Сознание медленно возвращалось к девушке, как и память. Она вспомнила, что Плотников довёз её до какого-то бара и предложил выпить по чашке горячего кофе с какой-нибудь выпечкой. Голодная и продрогшая Нина снова согласилась, хотя её интуиция кричала ей: «Стой!».

Они вошли в полутёмное подвальное помещение, и Захар сделал заказ. На фоне приглушённо звучал тяжёлый рок, отчего у Нины разболелась сильно голова. Она уже собиралась уйти, сказав, что ей не очень хорошо. После смерти родителей она не восстановилась. Переутомлённый стрессом организм требовал отдыха и глубокого сна. Мысли о том, что учёба сильно запущена, не давали покоя. Что на фирму отца съездить нужно, мучило и разъедало мозг.

Услышав про головную боль, Захар предложил Нине лекарство. Безобидная круглая таблетка, белого цвета и со специфическим запахом. Девушка не придала значения и взяла, запив обычной водой. От кофе она отказалась, так же как и от выпечки. Нина согрелась, а голод от стакана воды притупился. Она снова засобиралась домой.

На улице продолжал бушевать ливень, и, чувствуя во всём теле приятную расслабленность, а в глазах сонливую резь, Нина позволила Захару усадить себя в машину.

Дальше словно в тумане.

— Гдк моя одежда, Плотников? — процедила Нина. Она окончательно пришла в себя — почему я полураздета? Это ты? Ты меня раздел?

На губах Захара играла пошлая ухмылка, а в глазах застыла удовлетворённая насмешка.

— И не только раздел. Ты особо не сопротивлялась, крошка. Мы провели безумную ночь. Ты была словно тигрица, веришь? Я, конечно, знаю твой взрывной характер, но сегодняшней ночью ты открылась мне ещё с одной стороны.

Нину сковал холод. Она не понимала, о чём он? Тело болит, царапины и ссадины… Неужели?…

— Ур. д! — заорала Нина, бросившись с кулаками на парня — что ты наделал? Что ты сделал со мной? Отвечай! Я же убью тебя, если ты хоть пальцем меня тронул! Ненавижу… Ненавижу тебя…

Слёзы брызнули из глаз от осознания, что Захар её изн. силовал. Как он мог? Как?

— Остынь — Захар больно сжал руки Нины и жёстко посмотрел ей в лицо — ты. Добровольно. Отдалась. Мне. Поняла? Я ни к чему тебя не принуждал. Нас видело в баре куча свидетелей, и как ты сама в машину ко мне садилась, тоже видели. Я привёз тебя сюда, на наше место, и просто решил не упускать предоставившийся мне шанс. Ты прекрасна, детка. Может, повторим?

Нина плюнула ему в лицо. Зло, с ненавистью.

— Ты блефуешь. Не было у нас ничего. Я бы помнила… Твои прикосновения — Нину всю затрясло от омерзения. Захар был красивым молодым парнем, но ей он противен с тех пор, как в четырнадцать лет впервые попытался зажать её в туалете. Она тогда испытала самый настоящий животный страх, который преследовал её потом. Нина даже не могла встречаться ни с кем, вспоминая каждый раз похотливое и жадное лицо Захара. А когда у неё появился Стас, то и ему она не позволяла лишнего. Эта скованность и испуг мучили её, и она пообещала сама себе, что как только Стас придёт из армии, она переборет себя и разрешит ему любить её, как любит мужчина свою женщину.

Обессиленно упав на песок, Нина заколотила по нему кулаками. Захар всё врёт, чтобы досадить ей, отомстить! Он не мог… И она не могла…

— Знаешь, когда понравившаяся девушка долго набивает себе цену, то на помощь приходят такие маленькие волшебные таблеточки. От головы, конечно же — горячее дыхание Плотникова обжигало. Он наклонился к Нине и со сладострастным выражением на лице смаковал подробности прошедшей ночи, убеждая девушку, что между ними всё было. Абсолютно всё, и в эту ночь она стала настоящей женщиной.

Зарычав, словно раненый зверь на последнем издыхании, Нина снова бросилась на Захара. Она кусала ему руки, царапала ногтями в кровь лицо. Её ненависть была настолько сильной, что даже Захар на долю секунды растерялся, а потом, опомнившись, со всей силы оттолкнул девушку от себя.

В ярости он стал хлестать Нину по лицу, и его пощёчины эхом отдавались в голове девушки.

— Никто не смеет поднимать на меня руку. Даже ты — орал он в исступлении. Сбегав до своей машины, Захар собрал вещи Нины на заднем сидении в охапку и швырнул ей в лицо — до города сама доберёшься, ов. а! — обозвал он.

Нина сквозь боль и отчаяние услышала, как Плотников со всей дури газанул вперёд, и из-под колёс во все стороны полетели ошмётки сырого песка.

— Стас… Стас, прости меня, Стас … — лихорадочно приговаривала Нина. Одевалась она быстро, боясь, что Захар передумает и решит вернуться за ней. Но разочарование и какая-то опустошённость подкосили, и, упав на песок, Нина уткнулась в свои ладони и разревелась. Чувство омерзения ещё долго будет преследовать её, но как объяснить произошедшее Стасу? Ведь он поймёт, когда… Заплакав ещё горше, Нина продолжала мысленно ругать себя.

***

Борис специально поджидал сына дома. Ведь тот наверняка уверен, что отец на работе. Валентина была отправлена погулять. Бабе нечего в таких сценах участие принимать. Это только между Борисом и его сыном, чужих ушей касаться не должно.

В прихожей дверь не хлопнула, как обычно, когда Захар возвращался под утро. И Борис его приход обязательно пропустил бы, если бы из кармана пиджака парня не выпала зажигалка.

— Ты где шатался? — Борис, сложив руки на груди, встал в проёме кухни. В прихожей был полумрак, и лица сына он не видел.

— Гулял. Нельзя?

Голос Захара был раздражённым. Парень был трезв и вполне вменяем, что удивило Бориса. Обычно несёт от него за версту перегаром, и от похмелья его штормит из стороны в сторону ещё долго. В такие дни Борис ему категорически запрещает за руль садиться и отбирает ключи.

Молниеносно скрыться в ванной, Захару не удалось. Отец резко включил верхний свет и громко чертыхнулся.

— Что у тебя с лицом? Тебя кошки драли? — разъярился он в миг.

— Да есть одна… Кошка — скривил губы Захар. Когда его отпустило, он за Ниной вернулся. Только её и след простыл. Но ничего. Зато он был у неё первым, и теперь она точно от него никуда не денется.

— Щенок. Ты просто глУпый щенок! — Борис сам схватил сына за шкирку и втащил в ванну, поняв, что он ошибся и Захар всё же под мухой — ты надоел мне со своими закидонами. Если тебя из института отчислят, я тебя в армию отправлю сам. Будешь на плацу дыхалку развивать, а в казарме от «дедов» по щам получать. Тогда ты познаешь жизнь без моей помощи и без моего участия. Быстро научишься ценить то, что имел.

— Па, да понял я, понял! — орал Захар, когда отец наклонил его над ванной и стал поливать из лейки ледяной водой.

— Ничего ты пока не понял, кр. тин! Я всех карманных денег тебя лишу и ключи от тачки заберу. Будешь на стипендию себе зарабатывать пятёрки, да на общественном транспорте в институт добираться. А когда диплом получишь, желательно красный, вот тогда я и решу, готов ли ты рука об руку со мной работать или нет. Сколько раз я убеждался, что детей нужно зачинать с умными и порядочными, а не с алкоголичками хроническими. Гены пальцем не раздавишь, и ты всё больше походишь на свою никчёмную мамашку, которая, поди, сд. хла уже где-нибудь в подворотне.

Борис кипел от злости и негодования. В своё время он так гордился, что у него сын. Забрал его к себе, отсудил, став единственным родителем. И вдруг такое разочарование… Только если на Нине его женить, вот тогда, возможно, будет толк. Деньги к деньгам. Чужую шаболду с улицы он не позволит ему привезти.

Оставив Захара в ванной, Борис заперся в кабинете. Придвинув к себе телефон, он мысленно придумывал скорбную речь, с которой начнёт разговор с Ниной.

Глава 8

— Девочка, не нужно на меня смотреть волком. Не я виноват в гибели твоих родителей. Могу поклясться чем угодно — Борис преградил путь спешащей домой Нине. Открыв ей дверь, он холодно произнёс — садись, разговор есть.

Нина колебалась. После того, что сделал с ней Захар, она долго думала, идти в милицию или нет. Не пошла. Доказательств нет.

— Борис Петрович, у вас срочное что-то? Я спешу на лекцию.

Плотников отвернулся и забарабанил короткими пальцами по обшивке руля. Девчонка упрямая, несговорчивая. Не силой же её в салон машины запихивать.

— Срочное — бросил он — это касается тебя, твоей безопасности и бизнеса твоего отца. Слышал я, что неприветливо тебя встретил коллектив? Насмешки за спиной да нежелание тебе подчиняться? Так я могу разобраться и всех их на место поставить. Только дай добро на разговор.

Нина спорить не стала. И так уже оборачиваются мимо проходящие люди. Она спокойно села в машину, юбку на худых коленках поправила. Может, дяде Боре на Захара пожаловаться? Он вроде особо никогда сыну не потакал и в ежовых рукавицах старался держать. Почти месяц прошёл с того безумства.

Нина всё боялась, что Захар преследовать её начнёт, но нет. Затаился пока. И это настораживало.

Борис Петрович мягко стронулся с места и покатил по городу. Покатил до фирмы отца, как догадалась Нина, глядя по сторонам. Наверное, на деле решил продемонстрировать Нине, как нужно ставить на место зарвавшихся сотрудников.

Машину он вёл уверенно, и его внушительный профиль говорил о том, что этот человек проигрывать не привык. Он ли виновен в смерти родителей Нины? Во всём она уже сомневаться начала. Ведь попытки проникнуть к ней в квартиру были ещё пару раз, и каждый раз Нина в страхе звонила Димке Петрову, и тот шумно спускался к ней, чем отгонял возможных злоумышленников.

Не стал бы дядя Боря так издеваться над своей крестницей. Возможно, этот хвост из уголовного прошлого отца тянется? Кто бы подсказал, да некому. Придётся принимать решения по ситуации, а пока Нина решила отмолчаться. Не грубить Борису Петровичу.

Рабочее утро на фирме отца ещё даже не началось, хотя по времени уже давно пора. Телефоны разрывались от звонков, где-то в углу свистел чайник, факс трещал, выдавая километровую ленту бумаги с входящим документом.

Борис Петрович гулко протопал по длинному коридору и, распахнув дверь в кабинет для совещаний, заорал так, что где-то с потолка рухнул вниз приличный кусок штукатурки. Нине даже уши пришлось закрыть, потому как от отборных матерных слов они у неё в трубочку свернулись.

— Подойди сюда — рявкнул дядя Боря, повернувшись к Нине и поманив её пальцем. Девушка несмело приблизилась к кабинету. Множество пар глаз уставились на неё, пока дядя Боря, чуть приобняв её за плечи, вещал дальше — вот это, Нина Сергеевна Строганова. Ваш непосредственный босс. И вы обязаны подчиняться только ей. Я ясно вам сейчас всё разъяснил? Если я ещё раз услышу от неё или сам, неожиданно приехав, увижу, что кто-то из вас филонит и уклоняется от своих прямых обязанностей, я по такой статье уволю, что никакого другого места работы в этом городе вы больше не найдёте.

В кабинете воцарилась гнетущая тишина, и накалённый воздух, казалось, сейчас взорвётся. Борис обвёл каждого своим тяжёлым взглядом и, подтолкнув Нину к двери, громко ею хлопнул, не преминув добавить:

— К концу рабочего дня я вернусь и проверю, что из текущих задач вы решили. Так что договора с поставщиками и прочие бумажки прошу подготовить к моему приезду и приезду Нины Сергеевны.

— Круто вы с ними! — вырвалось у Нины.

Борис вывел девушку через проходную, ничего не ответив. Уже в машине он вдруг повернулся к ней всем корпусом.

— Иначе нельзя. Ты начальник, они твои подчинённые, и никакого панибратства, совместного чаепития и задушевных разговоров. Это называется, Ниночка, простым, но весомым словом: су-бор-ди-на-ция. Поняла?

Нина покраснела. Робостью она никогда не отличалась и сама могла бы точно так же поставить на место их всех, там, в кабинете. Но поступок Захара выбил её из колеи! И, не выдержав, она высказала дяде Боре:

— Ваш сын надругался надо мной. Он не имел никакого права так делать, и повода я ему никогда не давала. У меня есть парень, и я его жду из армии. Люблю его и хочу замуж только за него. А Захар всё испортил! Вот как я теперь объясню Стасу, что я… Я…

Борис поднял руку, пресекая окончание фразы. На скулах у него заиграли желваки. Злой взгляд уставился в одну точку. Терпением и мудростью его сын не отличался, и он об этом знал. Нина — его крестница, и свести её с Захаром он хотел вдумчиво, с умом. Сначала приблизив, добившись доверия, а потом уж и всего остального. Но Захар все его планы переиграл! Неужели потерпеть не мог?

— Я с ним поговорю, Нина. Не переживай. А за его… так сказать, настойчивость, прости.

Прости??? И всё??? Нина возмущённо отвернулась к окну. Её всю трясло от еле сдерживаемых эмоций. Прости! Да она такой ужас пережила, такое моральное унижение и физическую боль, что ни о каком прости и речи быть не может. А если Стас не сможет понять и принять, что не он у неё был первым? То что тогда? А ведь она его безумно любит и не хочет потерять из-за подлости Захара.

— Институт. Беги на лекцию — обронил Борис. Он задумчиво смотрел перед собой и понимал, что пока не время для того разговора, который он приготовил для Нины. А всё из-за его не слишком дальновидного и умного сыночка!

— Спасибо. А поговорить? Вы же о чём-то хотели мне рассказать? — Нина крепко схватилась за ручку двери. За своими мыслями она даже не заметила, что дядя Боря вёз её в институт.

— Беги, учись. Времени уже нет на разговоры. Потом поговорим. Ты не переживай, этих оболтусов я, как обещал, к концу рабочего дня заеду и проверю. И вообще пока поторчу рядом, чтобы чувствовали твёрдую руководящую руку, а потом уж ты сама.

— Спасибо — одними губами произнесла Нина и, выскочив из машины, поспешила к институту. Своё обещание отомстить за родителей она помнила. Но вот только кому именно отомстить. Вина Бориса Петровича под сомнением. Тогда придётся присмотреться и потихоньку всё выяснить, не обвиняя никого голословно. Факты. Нужны факты и доказательства. Без них месть не имеет основания.

Глава 9

У Лизы коленки ходуном ходили, когда она вышла из кабинета. Беременна. Ну надо же. С первого раза! И что теперь ей делать? Как Стас на эту новость отреагирует? Он наверняка уже и пожалел, что с Лизой в близкие отношения вступил. Иллюзий по поводу его чувств к ней, Лиза не питала. Нина слишком прочно засела в его сердце, и не так просто будет её оттуда искоренить.

Аборт делать она не собирается. И Стасу об этом прямо скажет. А лучше его родителям. Чтоб уж наверняка он не смог с крючка слететь. Этот способ старый, но действенный. Особенно на таких честных и ответственных парней, как Стас. Он же не посмеет от своего ребёнка отказаться?

Конечно, Лиза не смела и надеяться, что у неё что-то получится, когда ехала к нему. Но раз получилось, значит — судьба. С гордо поднятой головой Лиза шагала по улице, как вдруг ей встретилась Нина. Вот кого бы она не хотела видеть, так это свою подружку. И свернуть некуда. Нина уже её тоже заметила и рукой вон машет.

Лиза сжала кулаки. Каждый свою жизнь устраивает как может, вот и она устроит. Стас с ней давно дружит, а Нину знает всего лишь каких-то два года. Она пришла и отобрала у Лизы её мечту, будто ей парней мало.

— Привет — Нина крепко обняла подружку — как дела? Давно я тебя не видела.

— Да так… Учусь потихоньку, бабка моя чудит всё так же… Новостей никаких — неохотно ответила Лиза, порываясь скорее уже пойти дальше, домой. Ей нужно всё хорошенько обдумать. К весне живот большим будет, в середине лета родит. А осенью и Стас из армии придёт, поженятся. Другого исхода она не видела.

Нина скованность подружки почувствовала сразу, но списала это на проблемы Лизы с бабушкой. Та пила у неё и бывало по-чёрному.

— А я Стасу письмо написала, вот отправлять ходила. Он же обижается теперь, что я так долго ему не подаю весточку. Объяснила, что родители у меня умерли, с учёбой завал, а ещё бизнес от отца остался мне. Всё как-то в кучу навалилось и … — Нина не договорила, осеклась. Не надо Лизе знать, что по голове её кто-то ударил, пару раз пытались замки дверные вскрыть. Это уже лишнее.

— Письмо? — упавшим голосом переспросила Лиза. То, чего она боялась, случилось. Хоть бы оно волшебным образом не дошло! Затерялось где-нибудь! Сейчас Стас прочитает послание от Нины и тут же её простит, а Лизу обвинит во вранье.

Паника крепко схватила Лизу за горло, стало трудно дышать. Она даже пошатнулась. Голова внезапно закружилась, и кровь бросилась в лицо.

— Письмо, да — Нина успела поддержать подругу — ты совсем не ешь, что ли? Пойдём ко мне, я тебя хоть покормлю по-человечески. Так же нельзя! Скоро совсем упадёшь и не встанешь. Вон, глазюки одни остались от тебя.

Нина решительно приобняла Лизу за талию и повела к себе. По дороге она рассказывала о том, что Борис Петрович очень хорошо ей сейчас помогает управляться с фирмой отца, на место там всех поставил, и Нине теперь даже домой звонят, отчитываются. Потом речь плавно перешла на учёбу, и Лизе стало совсем невмоготу слушать уже подружку.

Когда до дома Нины оставалась пара шагов, Лиза отстранилась от неё.

— Прости, совсем забыла. Мне же в библиотеку нужно бежать. Доклад нужно подготовить к завтрашнему дню. Если не сделаю, то не допустят к сессии, не допустят!

Нина открыла было рот, чтобы ответить Лизе, как та уже в обратную сторону побежала и скрылась за поворотом. Нет, всё-таки Лиза какая-то не такая, странная. Задумавшись, Нина по сторонам не смотрела. Опустив голову, она спешила к своему подъезду. Ветер поднялся, и стало как-то холодно. Зима на носу. Ещё самочувствие неважное. То ли переутомление, то ли недосып. Аппетита нет совсем, и при виде любой еды только тошнота поднимается к горлу. Стало трудно сосредоточиться на каких-то делах. Всё время клонит в сон, а сна как не бывало. Только мучение одно.

Уже в лифте Нина вдруг посмотрела на себя в зеркало и побледнела. Холодный пот прошиб всё её существо. Она совсем перестала следить за своим графиком в календаре и уже не помнит, когда в последний раз…

Влетев в квартиру и стащив с себя ботинки, Нина рванула на кухню, к календарю. Это ещё мама заботливо вешала его на стену. Так, так… Нина лихорадочно подсчитывала дни. Нет, не может такого быть. Только не это. Нет!

Опустившись на табурет и обхватив голову руками, Нина уставилась невидящим взглядом в пол. Она беременна. От Захара Плотникова.

***

Борис стоял перед Бизоном как школьник. По крайней мере, чувствовал он себя именно им. Его выдернули с фирмы Строганова и приволокли сюда. Грубо, невежливо. В кабинет втолкнули, что находился на заброшенной фабрике на окраине города.

— Ты в курсе, Борюсик, что благими намерениями выстлана дорога в ад?

Бизон чиркнул зажигалкой. Ещё раз и ещё. В его близко посаженных, каких-то бесцветных глазках отражалось яркое пламя, и невольно Плотников, будто под гипнозом, не сводил с лица Бизона своего взгляда.

— Я не понимаю, в чём моя вина? — Борис откашлялся. В горле внезапно пересохло от волнения. Бизон был в их городе не последним человеком, так же как и в криминальном мире.

— Строганова нет, но после него остался солидный куш. Вот эта вот фирмочка, с которой ты так усердно возишься, входя в доверие к сопливой девчонке, это лишь прикрытие. И ты прекрасно об этом знаешь, иначе не судился бы со своим дружком, когда вы разбежались, раздраив совместный бизнес напополам. Только тебе меньшая часть досталась, а Серёженьке бОльшая. Значит, не так уж и чист был наш покойный бизнесмен Строганов, а? Как ты думаешь?

Борис судорожно сглотнул. Не думал он, что Бизон в это дело надумает вмешаться. Это касалось только его и Серёги. Никого больше. После отсидки они сами всё с нуля поднимали. Ходили, конечно, первое время под крышей Кости Маргулиса, но того потом подстрелили, да на смерть. И остались два друга вдвоём, без чьей-либо поддержки, только на ногах они уже стояли довольно крепко.

Поселившись в этом городе много лет назад, Борис и Сергей подноготную «хозяев» города изучили. На рожон не лезли, проценты платили исправно. Но потом стало туго. Серёга одеяло в одну сторону тянул, Борис в другую. От того и разругались. Но у Бориса и в мыслях не было расправляться таким образом со своим лучшим другом. Огонь, воду и медные трубы они вместе с ним прошли.

— Думаю, что … — начал неуверенно Борис, как Бизон взмахом руки приказал ему молчать.

— Мне плевать, что ты там себе думаешь, а на фирме Строганова чтобы я тебя больше не видел. Занимайся своими делами, и мы тебя не тронем. Ты понял?

Борис понял. Понял, что пролетает мимо со своими наивными планами вернуть часть бизнеса себе. Уже другие люди позарились на него. Видимо, они и «убрали» Серёгу Строганова. За Нину теперь взялись. Надо бы девочку предупредить, всё же крестница она ему. Но вот стоит ли женить своего сына на ней, вот в этом уже сомнения. Может, у Бизона на Нину свои планы и ей вообще лучше из города скрыться куда подальше?

— Вали тогда, раз понял — прорычал Бизон, находившийся не в самом благодушном расположении духа.

Глава 10

Бабкины гости гудели уже четвёртый час подряд. Лиза, запершись от них в своей комнате, не могла уснуть. И голову под подушку прятала, и уши затыкала. Толку никакого.

Вот бездонная бочка. Сколько можно пить??? А потом болеть будет, от давления высокого стонать и скорую вызывать.

Лиза ненавидела свою бабку. С детства, которого она лишила свою внучку. Лизе рано пришлось повзрослеть и приучить себя к самостоятельности.

Она всё умела. Готовить, стирать, убирать. А ещё любить. Крепко и беззаветно. Отдавая всю себя. Саму её не любил никто, но это не помешало ей полюбить. Стаса Ермолина.

Лишь мысли о нём и его ребёнок внутри грели её, придавали стимул жить дальше. Иначе давно с ума сошла бы.

Кроме Нины, подруг не было. Но какая она ей теперь подруга? Соперница. Больше никак не назовёшь.

Каждый день Лиза смотрела на себя в зеркало и злилась до слёз. Но разве могла у двух маргиналов красивая девочка родиться? Нет, конечно.

Жиденькие рыжие волосёнки, маленькие блёклые глаза и длинный нос в конопушках.

Как же Лиза завидовала красоте Нины. Она всегда в центре внимания была, и друзей было у неё всегда полно.

Только с гибелью её родителей разбежались сразу все. Пока ты богат и у тебя всё хорошо, то рядом с тобой огромное количество людей, которые так и норовят быть ещё ближе. И стоит только случиться беде, как ты остаёшься один на один со своей болью и разочарованием.

В другое время Лиза посочувствовала бы Нине. Но не сейчас, когда она может снова увести у неё Стаса. Вот зачем она написала письмо ему? Все старания Лизы после этого сошли на нет.

Ближе к утру веки Лизы отяжелели, но спустя полчаса ей пришлось вскочить от страшного грохота и последнего вскрика бабки.

Этого и следовало ожидать. Пьяная, поскользнулась на кафельной плитке, когда руки мыла, и, падая, виском ударилась об острый угол ванны. Вот так стремительно и резко оборвалась жизнь пожилой женщины.

Только Лиза не выдохнула свободно. С похоронами соседи помогли. А вот жильё оказалось под угрозой. Бабка свою квартиру от металлозавода получила, на котором трудилась наладчицей. Раньше-то она не пила, знать не знала что это такое. Когда война окончилась, ей было всего восемнадцать. Сирота, без всякой поддержки юная Полина Григорьевна подалась из своей деревни в город, устроилась на завод. Сначала как ученица, потом доросла до наладчицы. Замуж вышла, за слесаря, который там же на заводе трудился, дочку от него родила. За ударный труд, активное участие в жизни комсомола и в дальнейшем коммунистической партии, заслужила Полина Григорьевна двухкомнатную квартиру в развивающемся тогда районе. Дом был новым, только отстроенным.

Неприятности посыпались как из рога изобилия, когда умер её муж. Инфаркт на рабочем месте. Полина Григорьевна затосковала, начала потихоньку к бутылке прикладываться. Не сильно, тоску чтобы заглушить. У неё дочка росла, её до ума довести надо. Но после восьмого её дочь Галинку во все тяжкие понесло. Пока мать на заводе трудилась, девчонку изнасиловал кто-то. Матери признаться она побоялась, зато начала пить и курить. С плохой компанией связалась. Полина Григорьевна со стыда с завода уволилась, устроилась техничкой в школу. Дочь к тому времени уже её окончила и, никуда не поступив, отправилась на заработки со своими дружками.

Вернулась Галинка с огромным пузом и сожителем, который только полгода как освободился из мест не столь отдалённых. Поселились они в квартире Полины Григорьевны, и начался просто ад. Пьянки, драки, милиция.

Лиза родилась семимесячной, слабенькой и не совсем здоровой. Шёл одна тысяча семьдесят шестой год, зима в том году была морозной и снежной. Полина Григорьевна, уволившись из школы, стала за внучкой приглядывать сама. На дочь-то надежды нет, совсем со своим зеком на дно опустилась, пока к концу восьмидесятых его опять не посадили.

Полина Григорьевна билась как рыба об лёд. На рынке торговать стала в начале девяностых, бутылки собирала, чтобы хоть как-то прокормить дочь и внучку. Сама стала всё чаще запивать от безнадёги. После рынка подвязалась подъезды мыть. Внучку она воспитывала как могла, впрочем, не проявляя к ней особо ласки и любви. Одна мысль была — выжить бы.

Лиза уже школу оканчивала, как мать её Галина умерла. Запущенный цирроз печени. После похорон пришла весть, что отец на зоне откинулся. Полина Григорьевна хоть и сильная духом была, крепилась из последних сил, а после всех этих известий слегла в больницу. Сердце не выдержало. Подлечилась, оклемалась, и вернувшись из больницы, стала пить. Пенсию она заработала копеечную, инвалидность оформить не смогла. Как и вовремя приватизировать свою квартиру, куда ей об этом заботиться, когда каждый день она с внучки требовала покупать ей выпивку.

А теперь ещё и выяснилось, что Лиза в бабкиной квартире даже не прописана была, а кто был прописан, те уже умерли.

Постучавшись к соседям, Лиза ревела в три ручья. Она бы всё пережила. Потихоньку. Главное — жить было бы где, но её даже и этого лишить хотят, пробубнив про какой-то закон.

Дверь открыла мама Стаса, Елена Петровна. Увидев девушку в таком состоянии, она немедленно завела её внутрь и приготовила успокоительный чай на травах. Лиза, всхлипывая от подступающих рыданий, выложила соседке всё как на духу.

— А ещё я беременна — решила сразу признаться Лиза. А к чему тянуть? Стас теперь письмо от Нины получил и Лизе отворот-поворот даст. А если родители его вмешаются, то он будет обязан признать ребёнка и жениться на Лизе.

Елена Петровна покачала головой.

— Молодёжь, молодёжь… Куда же вы спешите? Я и не знала, Лиза, что ты к Стасику ездила, а то бы передала ему с тобой чего-нибудь. Вы же как брат с сестрой всегда, как же ребёнок у вас получился? А Нина?

Будучи против Нины Строгановой, Елена Петровна тем не менее действия Лизы не одобрила. Они же подруги. Разве можно вот так? Но как теперь влюблённую девушку осудишь? Лиза любит Стасика с самого детства, и он всегда её защищал. Ребёнок опять же… Кроха ни в чём не виноват, и за будущего внука или внучку, Елена Петровна готова Лизу во всём поддержать.

— Значит так, для начала к нам переедешь. Будешь жить в комнате Стасика — заключила Елена Петровна — а он из армии придёт, свадьбу сыграем. А пока я ему письмо напишу. Он должен знать, что станет отцом.

Глава 11

— Нет, я не плачу. Просто соринка в глаз попала — Нина проморгала слёзы и встала с кушетки. Она только что вышла от врача. Беременность подтвердилась. Не раздумывая, Нина попросилась на аборт. Ребёнок от Захара ей не нужен. Нет.

Врач уговаривать не стал, просто сухо предупредил о возможных последствиях, что, когда Нина соберётся родить, то могут быть проблемы, либо вообще не получится забеременеть.

Нина молчала, отвернув лицо в сторону двери. Пальцы её судорожно теребили ремешок сумки, губы поджаты, во всей её позе упрямая решимость.

Переглянувшись коротко с медсестрой, врач кивнул ей, и та принялась выписывать направления на анализы. На Нину она посматривала уже не так доброжелательно. Да и как к таким свиристелкам относится? Спать с мужиками научились, а отвечать за образовавшуюся маленькую жизнь — нет.

— Держите. Время, кабинеты — всё написала. После того как результаты будут готовы, придёте за направлением в стационар — голос медсестры прозвучал довольно резко. Схватив бумажки, Нина пулей выскочила от гинеколога и, не в силах идти дальше, опустилась на кушетку. Тут-то и застала её санитарка, которая прогремела железным ведром, собираясь пол в коридоре мыть.

Нина не плакала, нет. Вобрав в в лёгкие побольше воздуха, она уже не спеша пошла по длинному коридору к лестнице. Раз решила, то отступать не стоит. Ей учиться надо, Стаса дождаться. Ребёнка Захара она не хочет на него вешать, своего родят когда-нибудь. Сейчас не время для детей. Да и помочь ей некому с ребёнком в случае чего.

Выйдя за ворота поликлиники, Нина перебежала на другую сторону улицы. На первую пару в институте она опоздала, хоть на вторую попасть. После учёбы на фирму нужно будет заскочить. Дядя Боря слился молча и больше не помогал. В чём причина, Нина понять не смогла. Если только Захар постарался отца от неё отвадить. Звонить Борису Петровичу и спрашивать его о чём-то Нина не захотела.

Возле института расхаживала туда-сюда Лиза Ямилова. Нина удивилась, увидев подружку. Её, что ли, поджидает?

— Привет — Лиза застыла в нерешительности напротив Нины — разговор есть.

Что-то в её тоне Нину насторожило, и, кивнув в сторону небольшого скверика перед институтом, она первая пошла вперёд. Лиза просто так не пришла бы. Значит, действительно что-то серьёзное случилось.

Усевшись на лавочке, девушки долго молчали. Лиза не решалась первой начать разговор, потому что трусила. Нина молчала оттого, что мучилась сомнениями, правильное решение она приняла по поводу своей нежеланной беременности или нет?

— Бабка моя умерла. Несчастный случай. Из квартиры меня тут же попросили. Не приватизирована она, прописки в ней у меня нет, и, как мне объяснили, теперь квартира принадлежит местному муниципалитету.

Лиза громко вздохнула, собираясь с мыслями. Сцепив пальцы, она подбирала слова. Это мама Стаса надоумила её самой с Ниной объясниться, а так бы Лиза даже не заморочилась.

— Хоть позвонила бы. В такие моменты дружеское плечо спасает от отчаяния. А я разве тебе не друг? У отца на фирме юристы толковые. Я их напрягла бы, и не выгнал бы тебя никто. Где ты живёшь сейчас?

Нина пристально смотрела в лицо подружки.

— У Стаса — с каким-то вызовом ответила Лиза, вздёрнув подбородок. Она не мигая смотрела на Нину — я беременна от него, и когда он дослужит, то распишемся сразу же. Ребёнок к тому времени уже родится.

Темно стало в глазах, и все звуки будто замерли. Нина вцепилась ладонями в скамейку.

— Что… Что ты сейчас сказала? — глухим голосом переспросила она, не глядя на Лизу.

— Я сказала, что беременна от Стаса. Полтора месяца назад ездила к нему в часть, и там у нас всё было. Придёт из армии, поженимся. Пока с его родителями живу и сплю в его комнате. Стас в курсе. Елена Петровна ему письмо написала.

— А… Ясно — безо всяких эмоций произнесла Нина и, встав с лавочки, она направилась к институту, не сказав Лизе ни слова. А какие слова могут быть? Пока Нина мучилась угрызениями совести и истязала себя морально, два близких ей человека тупо вонзили нож в спину. Истерику закатить? Разборки учинить? Непоправимое уже случилось.

Стас… Стас. Что же ты натворил? Как же так? Получается, что они квиты? Только Нина изменила против своей воли, а Стас? Под дулом пистолета?

Написав заявление на пару дней отгула, Нина к концу дня покинула институт. Парой дней не обойдётся, справку потом предоставит от терапевта. Димку попросит мать свою напрячь.

Раздражали все и всё. Одногруппники, преподаватели. Нина уже не мучила себя угрызениями совести. Запретила себе думать, что внутри неё будущий человек и она вот так жестоко решает лишить его права на жизнь.

Ночные налёты на её квартиру больше не повторялись. И Нина успокоилась. Пока не до этого ей. Сдав на следующий день все анализы, Нина, страшно нервничая, ждала того самого дня, и когда он наступил, внутри у неё словно выжженное поле было.

Так стыдно было. Мерзко от самой себя. И казалось, что из больницы к концу дня Нина вышла другим человеком. Ей дали рекомендации и отпустили на волю.

Вечерний город успел преобразиться. За день нападал снег и теперь хрустел под ногами. Лёгкий морозец щипал за бледные щёки.

Нина быстрым шагом шла до дома. Спрятаться, укрыться ото всех хотелось. Не желала она этого ребёнка, но рыдания рвали душу. Только сейчас она осознала, что не имела права так поступать. Лишать жизни безвинное существо.

Войдя наконец в квартиру, Нина дала волю слезам. Какая же она дура. Дура!

В прихожей вспыхнул вдруг свет, и едва знакомый голос произнёс:

— Ну, здравствуй, детка.

***

Стас перечитывал письмо Нины и письмо матери. От его решения зависела судьба маленького человечка. Его сына или дочери.

Нина писала о бедах, что с ней произошли, о том, почему не писала, и о том, что любит и ждёт его одного.

Мать же сообщила о проблемах Лизы и о её беременности. Призывала к ответственности и к тому, чтобы он сам принял правильное решение. Они, родители, давить на него не будут. Но и Лизу с ребёнком не бросят, маленький человечек не виноват. Раз Бог дал, значит так надо.

Стас курил, маялся, с сослуживцами повздорил, завязалась драка. Командир влепил выговор и по наряду вне очереди.

Уже тысячу раз Стас пожалел, что так опрометчиво поступил. О том, что Лиза специально всё подстроила, думать не хотел. Не такая она, он же с детства её знает. Кому тогда верить? Ведь Нина без родителей осталась.

Стас в итоге написал матери письмо, что решение примет, когда вернётся из армии, а пока пусть Лиза живёт в его комнате.

Нине он ничего не стал писать. О чём? О том, что он с её лучшей подругой ей изменил и она ребёнка ждёт?

Лучше они с глазу на глаз поговорят и вместе решат, как быть. Простит его Нина или нет… Своего ребёнка он в любом случае не бросит и будет помогать.

Глава 12

— Шах! — Нина бросилась этому рослому здоровяку на шею — где ты пропадал, человечище??? Папа мне тогда так толком и не объяснил, куда ты исчез.

Шах лишь на долю секунды сжал Нину в объятиях и тут же резко отстранил от себя и, положив свои большие руки на хрупкие плечики девушки, всмотрелся в её лицо.

— Если бы тебе не угрожала опасность, я бы не пришёл. Приказ твоего отца для меня закон — прохрипел он и, смутившись, откашлялся, отведя взгляд в сторону.

— Но папы больше нет — тихий голос Нины прозвучал печально, в глазах застыла боль.

— Знаю. И если ты подумала на Бориса Плотникова, то это не он. След тянется с зоны, где твой отец отбывал наказание. Сцепился он там с уркой одним, сама знаешь, по характеру не сдержан был, горяч. Сцепился не на жизнь, а на смерть. Разнимал их как раз-таки Борис. Надзиратели набежали, дубинками всех избили, а двоих спорщиков в карцер. Отец твой вскоре по УДО освободился, замолвил словечко за него один авторитет. А урка тот вроде затаился и больше не рыпался.

— И? — Нина затаила дыхание. Раз Шах начал об этом говорить, то, значит, старая история получила продолжение. Неужели её родителей убил кто-то с зоны?

— Завтра люди к тебе пожалуют, нехорошие. На фирму. Ты их прими и не спорь. Я со всеми советовался, прежде чем перед тобой предстать. Никто не хочет ввязываться в это дело. Был бы Серёга жив, другой вопрос, а так… Из-за тебя. Они просто руки умыли. Плотников же тоже слился. Ты поняла уже?

Нина села в кресло и обхватила голову руками. Она не ела ничего с самого утра. Её тошнило, болела голова и ныл низ живота. Она совсем забыла, что сама сегодня совершила убийство. Озноб от осознания сделанного пробирал до костей.

— Что за люди и зачем они ко мне пожалуют? — стуча зубами, спросила девушка.

Шах молча протянул ей фляжку.

— Пей — приказал он — люди нехорошие, очень. Убьют и глазом не моргнут. Поэтому лучше сделай всё так, как они попросят. А когда они уйдут, я буду ждать тебя неподалёку от офиса. Вещи заранее собери. Завтра ночью мы покинем город и поедем в Питер.

— В Питер? — Нина поморщилась и закашлялась. Шах ей дал что-то крепкое, а она сделала сразу большой глоток. Внутри будто пожар вспыхнул.

— В Питере тебе проще затеряться. Эти люди так просто не отстанут от тебя, поверь, если ты не уедешь. Я помочь тебе вернулся. Слышишь?

Шах присел на корточки и заглянул своей маленькой принцессе в глаза. Он работал когда-то телохранителем Сергея Строганова и по совместительству был для его маленькой дочки за няньку. В школу отвезти, привезти. На секции, танцы. Нина доверяла ему и любила. Но потом эта любовь в её пятнадцать лет переродилась в нечто другое, и, заметив это, Строганов приказал Шаху исчезнуть…

— Но я не хочу. Здесь мой дом, Стас… Ты знаешь, что у меня парень есть? — Нину развезло быстро. С непривычки и на голодный желудок. Она тяжело дышала в лицо Шаха, пытаясь в полумраке комнаты рассмотреть его глаза поближе. Свою детскую влюблённость в него она помнила, и когда он исчез, она страшно разругалась с отцом. С пятнадцати до шестнадцати лет словно с цепи сорвалась. Пила, курила и водилась с плохой компанией, пока отец однажды не сказал ей всего лишь одну фразу: «Шаху было бы стыдно за тебя.»

И только это подействовало на Нину. Поборов в себе внутренний подростковый протест, она легко рассталась со своими зависимостями, не успев погрязнуть в них. От плохой компании ушла и вернулась к старым знакомым. За учёбу взялась, дотянула себя до медали к окончанию школы и после того, как они, вчерашние выпускники, встретили свой первый взрослый рассвет, Нина пришла домой и, целуя свою медаль, прошептала: «Я смогла, Шах. Слышишь?» Шелест ветра за окном будто слова Шаха откуда-то донёс: «Слышу, детка, слышу…»

— Лучше быть с тем, кто проверен охотой — прошелестел голос Шаха в темноте — а мужчина, изменивший один раз, изменит и во второй. Не верю я в случайность и невиновность мимолётных связей. Настоящий волк верен лишь одной волчице, и разлучить их способна только смерть.

Нина прижалась своим разгорячённым лбом к холодному лбу Шаха.

— Но ты ведь меня не предашь? Никогда-никогда?

— Никогда, детка. Зачем мне жизнь, в которой нет тебя?

Они обнялись и долго так сидели. Молча, слушая тишину. А ближе к утру Нину сморил сон, и, не став её будить, Шах тихонько покинул квартиру, оставив Нине на столе короткую записку: " Помни, на рожон не лезь. Вещи собери заранее. Только самое необходимое. Никому и ничего не говори. Поезжай на фирму и жди. Встретимся уже после. Записку эту уничтожь».

***

Лиза берегла себя, как могла. Она надеялась, что после их разговора Нина поимеет совесть и не будет лишать ребёнка отца. Вон, даже не сказала ничего, ушла. А что тут говорить? Против маленького человечка идти?

Мать Стаса, видимо, письмо от него получила и молчит. Ни слова о том, что он там понаписал ей. Лиза понимала, что Стас не любит её. Но она зато его любит. Так любит, что её любви на двоих хватит!

Пусть он сейчас не любит её, но, может, потом? Привычка хотя бы появится. А привычка она порой сильнее даже, чем сама любовь. Мужики ведь некоторые почему из семьи никуда не уходят? Потому что привыкли к жене и им так удобно. А отношения на стороне — это всё мимолётное, для встряски организма, так сказать.

Но на стороне отношений Лиза не потерпит. Из кожи лезть будет вон, а всё сделает, чтобы Стас только ей принадлежал и их ребёнку.

Проходя мимо бабушкиной квартиры, Лиза всегда отводила глаза. Всё детство её там прошло, а теперь она государству отошла, и скоро чужих людей в неё поселят. Хорошо хоть вещи разрешили свои забрать, личные. А так, хлам один там после бабки остался. Но это уже не её забота. Пускай новые жильцы всё выгребают.

Лиза старалась понравиться будущей свекрови. Елена Петровна относилась к ней сдержанно, особо не привыкая. Помнила наказ Стаса, что жениться он не намерен и всё разрулит, когда из армии придёт.

Дочку-то всегда Елена Петровна хотела иметь, а Лиза вон какая славная. И трудолюбивая, и хозяйственная. Может, Стасик бы к ней пригляделся? Где ещё такую найдёшь? И что, что не красавица, так с лица воду-то и не пить. Человек может быть красив и внутри. Главное, чтобы душа чистая была, а остальное лишь мода. А чего за ней гнаться? Лизочка и так сиротинушка. Недолюбленная, недоласканная. Ещё и внучкА им родит скоро.

У Нины же Строгановой было всё, и разве готова она будет Стасика принять таким, какой он есть? Ведь не пара же они друг дружке. Он из простой рабочей семьи, она из обеспеченной. К роскоши привыкла, да к деньгам. А Стасик ведь гордый, будет жилы рвать, чтобы Ниночке лучшую жизнь обеспечить, и ни рубля из её наследства не возьмёт.

Нет, сына нужно мудро на другой путь направить. А пока Лизочка под её бдительным присмотром, и ребёночек тоже. Поэтому сдержанность Елены Петровны вскоре сошла на «нет», и стала она к Лизе уже как к дочке относиться, как в их дом пришла беда оттуда, откуда не ждали.

Глава 13

«Зачем ты это сделала, надела платье белое,

Кольцо на pyкy нежнyю, на головy фатy.

А может, ты забыла, как мне ты говоpила,

Как часто говоpила, что я тебя люблю» — громко надрывался радиоприёмник.

Стас вслушивался в слова песни и сосредоточенно чистил рыбу на уху. В котелке уже была набрана вода, а сухие ветки трещали, разгораясь всё сильнее. Их привал пока был здесь, на окраине. Кто-то из пацанов смекнул рыбу наловить в местном пруду. Жр. ть-то охота, как ни крути. Запасов никаких, только «железо», да музыка вон. Включили по-тихому, чтобы хоть минут на пять мысли унять в башке. Разве мог Стас предположить, что неделю назад их поднимут в три часа и, не говоря ни слова выведут в строй.

Генерал какой-то приехал, речь толкать стал. Давил на совесть, на любовь к Родине и взывал к солдатской чести. Кровопролитная война, что в прошлом году началась, в 94-ом, не прекращается, и нужны новые силы со стороны российских войск, чтобы одолеть врага, разбить его насмерть.

До сих пор в ушах Стаса зычный голос генерала звучал. В тот миг, когда рассвет едва окрасил небо над лесом, каждый из них должен был принять судьбоносное решение. По словам генерала, никто никого не заставляет, но…

Через два дня, Стас вместе с остальными солдатами трясся в кузове машины, выделенной из части, чтобы доставить солдат на железнодорожный вокзал. Их было тридцать человек. Согласившихся добровольно отдать долг родине на проклятой войне с «духами». Что их ждёт, никто не задумывался. В душе горел огонь патриотизма и гордости, что они не струсили, что они, как настоящие мужики, идут воевать.

Матери письмо Стас всё же отправил. Мало ли… Только подробностей писать не стал. Придумал что-то про учения в Чечне и что в самих военных действиях они участие принимать не будут. Просто для подстраховки побудут и обратно в ГлУпое враньё, но что ещё он мог написать? В этот момент он думал о Нине. Она обязательно будет гордиться им, и каждый знакомый, когда узнает, что Стас на войне побывал.

Только мог ли бравый парень, во что на самом деле он ввязался и что потом ему холодно и равнодушно скажут: «Никто тебя не посылал. Ты же сам? Сам.»

***

Нина, опустив голову и сжав пальцы в замок, смотрела в одну точку. Шах довольно далеко успел отъехать от города. Их долгая дорога лежала прямиком в Питер.

— Правильно ли я сделала? — глухо произнесла девушка. Она выдохнула резко и откинулась на спинку сиденья.

— Правильно. Они всё равно отжали бы бизнес твоего отца. Это страшные люди, не гнушающиеся ничем. Заступников у тебя нет. Ты подписала все бумаги на передачу прав собственности. Не жалей теперь об этом. Это дело создавала не ты. Твой отец. А у тебя ещё много всего своего будет, детка. Мы с тобой такую тему в Питере замутим, что эта провинция тебе покажется дном.

Нина покосилась на Шаха. Тот воодушевлённо барабанил пальцами по обшивке руля и качал головой в такт какой-то попсовой зарубежной музыки. Его размеренное спокойствие куда-то испарилось. Сейчас он был живым, эмоциональным. Не было во взгляде уже той насторожённости.

Выбив из пачки сигарету, Шах прикурил. Пламя от спички осветило его мужественное, словно вылепленное умелым скульптором лицо. Сколько ему лет? Нина как-то никогда не задумывалась об этом. В детстве ей казалось, что он ровесник её отца, а сейчас она смотрела на него и думала, что нет, помоложе будет. Или просто хорошо сохранился. Спортсмен, не пьёт. Курение — его единственная слабость.

— Легко тебе говорить — выдавила из себя Нина — я просто так отдала бизнес отца. Даже деньгами не могу воспользоваться, что на счетах лежат! А те, которые из сейфа взяла, надолго нам не хватят.

— Не просто так. На кону твоя жизнь была. Ты думаешь, что бумажки подписала и свободна? Не-е-т. Эти утырки теперь ждут тебя возле подъезда, а потом весь город прочёсывать будут. Ты не нужна им живой. Понимаешь? Я узнал об этом от одного проверенного человека. Поэтому увёз тебя. А счета обчистят скоро. Но если ты этими деньгами воспользуешься, то тебя мгновенно вычислят. Прости.

— Прощаю — эхом отозвалась Нина — поехали уже. Не могу сидеть на одном месте. Новая жизнь, говоришь?

— Новая. Обещаю — твёрдо произнёс Шах, выбросив окурок в окно и вцепившись в руль.

— А к старой смогу когда-нибудь вернуться?

Нина смотрела на него во все глаза. Шах всё равно оставался для неё загадкой. Откуда он узнал, от кого? Где пропадал? С кем общался и чем занимался? Тайна, покрытая семью печатями.

— Нет. Обратной дороги не будет — жёстко произнёс Шах — и выброси прошлое из головы. В том городе тебя абсолютно никто и ничто не держит. Ключи от родительской квартиры где?

Нина вздрогнула. Ключи она спрятала в надёжном месте, прежде чем к Шаху отправиться.

— В почтовый ящик бросила — соврала она.

Ничего не ответив, Шах промолчал. В эту секунду, в полночь, в квартире Нины вспыхнул огонь, дружно охватив своим пламенем все комнаты.

***

Лиза теперь жила в томительном ожидании. Живот рос, ребёнок активно развивался. А душа и сердце девушки были не на месте. Стас! Ну почему? Почему именно он?

— Не могу больше слушать это — Елена Петровна выключила приёмник, по которому то и дело транслировали новости о происходящих событиях. Она уткнулась лицом в кухонное полотенце и замерла. Слёз уже не было, все выплакала. Стас не писал уже два месяца. Что там с ним? Жив ли? А может, ранен и в госпитале лежит? Неизвестность изъедала изнутри. Сжирала изо дня в день. Да ещё муж её, Фёдор, пить начал. Каждый день подшофе. Уже даже сил не было ругаться на него. У самой проблемы с сердцем начались. На работу часто не могла выйти. Метлой махать физически тяжело стало.

Лиза ходила, как тень. Лишь её округлившийся живот радовал Елену Петровну. Хоть какая-то частичка от Стасика останется на земле, и тут же, устыдившись своих мыслей, она нещадно ругала себя. Стас жив и домой вернётся целым и невредимым, да даже если повредит что себе — не беда! Лишь бы живой пришёл, сыночек её родненький.

— Мама, вы не плачьте. Всё хорошо будет — робко тронула за плечо Лиза. Она совсем недавно стала называть Елену Петровну мамой. Ей так захотелось, а та и не против была. Вместе они теперь одну ношу несут и неизвестно, что впереди.

— Я не плачу, Лиза, что ты. Устала просто. Сейчас завтрак сготовлю и на работу. Снега нынче много, чистить замучаешься, и так всю жизнь. То листва, то снег. До пенсии-то ещё далековато мне. Федька ещё запил, будь он неладен. Придёт на обед, ты ему покушать подогрей тогда, хорошо?

Лиза кивнула и ушла в комнату. Зачёты написаны. Экзамены сданы. Можно и отдохнуть. Училась она, если честно, через силу. Ну где ей работать с её-то мозгами? Медсестрой? Возьмут ли? Или в санитарки проще пойти? Ребёнок родится, в год уже в ясли можно отдать и дальше учёбу продолжить. А потом куда распределение получит.

А ведь Новый год совсем скоро, и на стёклах мороз рисует причудливые узоры. Облокотившись об подоконник, Лиза всматривалась в календарь. Стасик, возвращайся домой уже поскорее. Куда же ты пропал? Ни слуху от тебя, ни духу. Сердце Лизы чувствовало, что со Стасом всё хорошо. Просто нет возможности пока у него весточку о себе подать.

В прихожей хлопнула дверь. Ушла Елена Петровна на работу. Сдружилась она с ней, и это не могло не радовать. Со свекровями лучше дружить, а не враждовать. Это же мамы. Вторые. Только не знала Лиза, что в это морозное декабрьское утро в последний раз она разговаривала с Еленой Петровной.

Глава 14

По Елене Петровне уже полгода прошло. Быстро её жизнь оборвалась в тот морозный декабрьский день. Как всегда, она на работу пришла, с бабами перебросилась парой слов. Каждый вышел на свой участок.

А к обеду Елены Петровны не стало. Сердце. Скорая, когда примчалась, она уже и не дышала. Мгновенно всё произошло.

С похоронами помогли. Соседи, знакомые. С работы материальную помощь оказали.

Вместе с её родителями и захоронили Елену Петровну. Осталась Лиза совсем одна. Отец Стаса её не гнал. Даже, казалось, совсем её не замечал. Всё пил и пил изо дня в день.

Лиза побаивалась его, но деваться ей было некуда. Живот рос, вот уже и роды близились. От Стаса ни слуху, ни духу. Живой ли? Квартира Нины Строгановой сгорела тогда, в декабре. Но тела Нины не нашли, как и саму Нину. Фирмой её отца теперь другие люди управляют, и Борис Плотников с ними в долю вошёл.

Захар Плотников из города тоже исчез. Поговаривали, что отец его в платную наркологическую клинику принудительно упёк.

Уж все слёзы Лиза выплакала. Отвлекалась учёбой, а после летней сессии ушла в роды. Середина июля. Жара, духота.

— А-а-а — с последней потугой закричала Лиза, и последнее, что она услышала, теряя сознание, это крик собственного сына.

Фёдор забирал её с внуком на пятые сутки после родов. Тяжёлые они были, изнуряющие. В какой-то момент Лиза думала, что всё уже, там, на родильном кресле, и умрёт она от боли и от бессилия.

Но уже на вторые сутки, когда молоко пришло и сына своего Лиза к груди приложила, всё страшное забылось, и не было ничего прекраснее этой минуты.

Макушка родного комочка так одуряюще пахла младенчеством и материнским молоком, что Лиза наконец-то почувствовала себя счастливой. Она дала жизнь новому человеку. Сама. Разве это не чудо природы?

Дома к их приезду худо-бедно было почти всё готово.

— С миру по нитке, как говорится — крякнул Фёдор. Кроватку он с рук купил, дёшево. Пелёнки, распашонки дали ему. Баб на работе много, дети повырастали у них, а бельишко их надёжно хранилось в закромах. Но помочь не отказались Фёдору. Он прослезился даже, когда в бухгалтерию его вызвали и три сумки с детскими вещичками ему вручили. Всё стиранное, глаженое. Как новенькое.

— И на том спасибо — прошептала Лиза, прижимая к себе своего Вадимку. Девочку назвала бы Дарьей, а раз сын родился, то Вадим, Вадик, Вадька. Кроха её, смысл жизни. У Лизы будто второе дыхание открылось. По квартире порхала, как бабочка. Уже даже не обращала внимания на Фёдора, когда он пьяный приходил. Беременная ходила, на первых порах после смерти жены дебоширил. Ругался громко, слушая новости по телевизору. Особенно правительству доставалось. А как Вадька родился, так малость присмирел. За собой даже следить стал. Брился чуть ли не каждый день, рабочую одежду гонял в «Малютке». Одеколоном ладони смочит и по щекам: хлоп-хлоп и пошёл на работу.

Но то не рождение внука повлияло на Фёдора, а женщина у него вдруг появилась. Он же слесарем работал. На вызов как-то поехал, да и влюбился в хозяйку квартиры, которая оказалась одинокой вдовой. Детей не было у неё, а муж раньше на север мотался вахтами, да и надорвал себя. Ради чего, спрашивается, мотался, если детей нет?

Звали женщину ту Галиной. Пригласил её Фёдор на день рождения к себе, заодно с Лизой и внуком познакомить. Галина вроде с виду любезной себя показала, доброй, а у самой глаза по квартире так и зыркали. Вроде и улыбалась, а как-то от её улыбки холодок по спине шёл.

Только разве ж могла Лиза отцу Стаса возразить что-нибудь. По Елене Петровне даже года не прошло, а он уже чужую женщину привёл в дом. Приплясывает перед ней, «Галиночкой» зовёт и портрет жены фотографией вниз положил.

Лиза сама на птичьих правах была в квартире. Ведь никто она Стасу, и пока он не вернётся, как на вулкане жить она будет. Ведь она даже представить себе не могла, что Фёдор зазнобу себе сыщет. И что теперь будет? До дембеля Стаса оставалось два месяца. Лиза отчаянно продолжала верить, что он скоро придёт и всё будет хорошо. Непременно. Чёрная полоса должна же когда-нибудь закончиться?

Но хорошо не стало. Галина как-то вечером с ночёвкой осталась. Уединились они с Фёдором на кухне. Чай с плюшками попить, которые она сама напекла, да за жизнь поговорить. Лиза не хотела их разговоры подслушивать. Она только Вадьку уложила и собиралась в ванну пойти, хоть умыться за весь день. То спокойным Вадик всё это время был, как из роддома выписались, а то совсем недавно капризничать стал. Целые дни с рук Лизы не сходил. Она уже спала на ходу, чувствуя сильнейший упадок сил.

— Ты, Фёдор, не будь наивным. У меня в той сфере знакомых много. Списки погибших пачками к ним поступают. И твой сын среди них. Ты же просил узнать, вот я и узнала — донёсся голос Галины из чуть приоткрытой двери.

Лиза обессиленно привалилась к стене. Нет, не может быть. Нет!

— А может, напутали чего? Ошибка? Бывает же такое — бормотал Фёдор пьяным голосом.

— Никакой ошибки. Городок у нас маленький, сам знаешь, любая сплетня на слуху. Видел кто-то из комиссованных, как Стаса снарядом подорвало.

В глазах Лизы помутилось всё, еле передвигая ватными ногами, она добралась до ванной и заперлась. Включив кран, девушка вцепилась зубами в свою руку и тихонечко завыла от безысходности.

***

Амина спустилась к горному ручью. Матушка сильно болела, и даже папа-врач не мог спасти её. Они были самой зажиточной семьёй в ауле, пока не началась эта война.

Будучи единственным ребёнком в семье, Амина росла доброй и совершенно не избалованной девушкой. Её сердце было чистым, как горный хрусталь, и родители так её берегли, что совсем не спешили отдавать замуж. Хотя Амина давно переросла тот возраст, когда по их законам полагалось давно найти ей супруга.

Девушка была словно не от мира сего. Любила природу, писала стихи. Поэтому родители опасались за её хрупкую невинность и оберегали, словно драгоценность. Ведь в их религии жёны приравнивались к статусу рабынь и не имели слова в семье. Их прямая обязанность — обеспечивать продолжение рода своего мужа и вести быт.

Амина присела на холодный огромный камень и подставила своё лицо ласковому солнцу. Все дни шёл проливной дождь, а сегодня наконец-то потеплело. Здесь было тихо. Отец их сюда перевёз вместе с матерью, когда всё это началось. Старый врач Джамал был уверен, что боевикам не добраться до этого места. Сам Аллах защищает эти горы.

Но всё же, когда дочь отпрашивалась погулять, Джамал всегда начинал волноваться и просил не задерживаться её у ручья. И Амина своё обещание отцу всегда сдерживала. Полчаса, не более. Ей бы только горный воздух вдохнуть и послушать, как журчит вода.

Вот и сегодня. Всласть надышавшись и наслушавшись окружающие её звуки природы, Амина одёрнула длинный подол платья. Отец заставлял носить её хиджаб. Девушка противилась, но на прогулку надевала. Хотя кто её может увидеть в этих окраинах? Аул давно заброшен, и никто в нём не живёт сейчас, кроме них.

— Помогите — послышался откуда-то хриплый голос.

Сердце Амины быстро забилось в груди. Что это? Кто? Перепрыгивая через камни, она стала взбираться наверх, собираясь позвать отца.

Глава 15

В Питере Шаху удалось снять комнату в коммуналке.

— Это ненадолго, детка. Потерпишь?

Нина, конечно же, потерпит. Она пока мало что понимала и ни о чём не хотела думать, предоставив всё решать Шаху.

Неоконченный институт, Стас — всё в прошлом. Как-то совершенно не так себе Нина представляла своё будущее.

Пока Шах где-то пропадал целыми днями, Нина выходила на улицу и подолгу бродила по городу. Питер казался ей отчего-то мрачным и чужим. И чувствовала она, что не её это город и подружиться они не смогут.

— Почему именно Питер? Мы могли бы скрыться в любом другом городе. Необязательно здесь — завела вечером разговор Нина.

Шах вернулся, как всегда, ближе к полуночи. В этот раз не с пустыми руками. В пакете были фрукты и бутылка шампанского. Нарезка с копчёной колбасой, сыр и шашлык.

— Голодная теперь? — Шах быстро выгрузил содержимое пакета на круглый стол, стараясь сильно не шуметь, шампанское открыл, сразу наполнил пластмассовые стаканчики.

— Если честно, слона бы съела — призналась Нина, набросившись на еду и попутно запивая шампанским. Ей было всё равно. Лишь бы скорее голод утолить.

— Почему именно Питер? — Шах задумчиво смотрел в свой пустой стакан — дела у меня тут намечаются интересные. Старые связи опять же. Я ведь под Питером жил, не знала? С самого детства. Родители у меня не кое-кто были. Можно сказать, приближённые к кормушке. Дача служебная, машина. Я до четырнадцати лет в обычной школе учился, потом в кадеты пошёл. Я только вступал во взрослую жизнь, и мне всё нравилось. Присяга, форма. Сама учёба увлекла меня настолько, что я совсем от дома отвык. Через пару лет моих родителей не стало, и я остался один на один со своей болью.

Нина слушала затаив дыхание. Шах запьянел, потому, видно, и разоткровенничался. Так бы он не стал такие подробности о себе говорить. Скрытный очень.

— А что с твоими родителями случилось? — вырвалось у Нины.

Шах поднял на неё свой испепеляющий взгляд. Его лицо было напряжённым, в глубине глаз застыла злость. Сжав крепко зубы, он смял пластмассовый стакан.

— Донос. Тогда КГБ было, и чуть где какое слово против Родины, сразу в немилость и в тюрьму. Мой отец всегда осторожным был и политику не обсуждал ни с кем. Даже с мамой. Ей он всегда повторял, что не женское это дело совать нос туда, где судьбу страны вершат великие умы. Кто его так подсидел, для меня так и осталось загадкой. Причём арестовали обоих. Мать и отца. Обвинения состряпали, статью и за решётку. Во все времена это очень легко можно было устроить, если тому, кто повыше, очень нужно конкретного человека уничтожить. Отца в камере порешили, чтоб лишнего не болтал. А маму…

Шах скрипнул зубами. На лбу у него испарина выступила. Видно, воспоминания давались с трудом, спустя столько лет ещё ничего не отболело.

— Маму изнасиловали и избили. Попав в тюремную больничку, она там же умерла — смог наконец выдавить из себя Шах.

Он закурил. В голове стало проясняться, и Шах уже пожалел, что выложил такие откровения про себя.

— А как же ты? — Нина отставила в сторону стакан с недопитым шампанским. Она и подумать не могла, что у Шаха такая трагедия в жизни случилась. Ей было-то лет пять, когда он появился в окружении её отца. Столько лет с тех пор прошло, а он и не изменился внешне. Только седина чуть тронула виски.

— А я кадетское училище окончил, и забрав документы, ушёл. В армию. А уже после … — Шах, прищурив глаза, словно в душу Нине смотрел — а что было после, тебе знать не обязательно. Наелась? Ложись спать. Завтра нам предстоит трудный день. Пора вводить тебя в дело.

Хлопнув по коленкам, Шах встал. Он разложил себе раскладушку, застелил постельным бельём и, быстро раздевшись, лёг.

Нина убрала со стола и потушила свет. Она спала в углу, на разложенном диване. Только сейчас сон отчего-то не шёл к ней. Всё думала и думала, ворочалась с боку на бок. Они уже полгода здесь жили. Время пролетело незаметно, деньги, прихваченные из сейфа отца, лежали в заначке. Шах приказал ни рубля оттуда не брать. На оплату комнаты и продукты он откуда-то брал сам.

Интересно в какое такое дело её Шах собрался вводить?

***

Фёдор хлопотал о похоронах сына. Должны были доставить грузом-200. То что собрали.

— В закрытом гробу хоронить придётся. Даже не увижу его — как в прострации произнёс Фёдор. Он вошёл в комнату к Лизе и тупо смотрел на внука. Копия Стаса. Хоть какая-то память от сына. Сжав кулаки, Фёдор вышел, не в силах сдержать скупых мужских слёз, скатившихся по впалым небритым щекам. Сначала жена, теперь вот сын… Спасибо, что Галинка рядом. Поддерживает, жалеет его. Без неё спился бы он. С гибелью сына все сомнения отпали, и собирался он к Галинке своей переехать, а Лиза с внучком пускай тут живут. Родная кровь, не выгонит же он их?

Лиза страдала больше, чем Фёдор, отрешённо покачивая кроватку. Сейчас Вадик хорошо спал и не капризничал с тех пор, как официально объявили его отца погибшим и останки его везут домой.

Господи… Когда же эта чёрная полоса закончится? Сил уже нет. Положив голову на согнутую руку, Лиза молча плакала. Одна единственная ночь со Стасом, всего одна. А воспоминание на всю жизнь. Долгую, беспросветную.

Одной ей теперь Вадьку поднимать. Хорошо хоть жить пока есть где. Если бы не сын, то и к чему Лизе такая жизнь? А так хоть в заботах о нём и боль от потери Стаса немного притупится. Вот подрастёт чуть, и в ясли его, сама учиться, работать. Последний курс оставался, надо дотянуть до диплома. Хоть медсестрой куда возьмут, а пока в санитарки попросится.

Лиза ещё не представляла, как она совмещать всё будет, но надеялась на помощь Фёдора и его Галинки. Она вроде как им не чужая теперь. Приходит часто. Прибраться, поесть сготовить. Очень здорово она Лизу своей помощью разгружает, ну а то, что вид у неё такой… Так, может, видимость она создаёт о себе, а сама в душе добрая. Поди разбери, что там на сердце у каждого человека?

Фёдор не богат, и за душой ничего у него нет, однако же Галина обратила на него своё внимание. Значит, полюбила, понравился он ей. Фёдор мужик-то неплохой. Рукастый, башковитый. Елена Петровна за ним жила как за каменной стеной. Ну а пьёт, так все пьют сейчас, главное — до алкоголика не опуститься.

Так что Лиза была даже рада теперь, что отец Стаса не одинок и есть кому о нём позаботиться. Каждому человеку нужно чьё-то крепкое плечо.

***

Галина на самом деле женщиной была хваткой и денежки очень любила. В нищете она не жила никогда и не собиралась. За богатыми мужиками она гналась по молодости лет, набив себе кучу шишек. Зато опыт какой-никакой приобрела. Детей не было, потому что абортов кучу наделала и сожаления внутри не испытывала. Кому она с детьми нужна-то была бы?

После тридцати стала осторожнее и уже так по-глУпому не влетала. Муж её, Егорка, повстречался ей в электричке, когда она из деревни своей в город ехала, в пух и прах со старой бабкой разругавшись.

Модная, симпатичная, сердце Егора она покорила враз. Заграбастал он Галочку в свои крепкие ручищи и сразу же к себе привёз. Квартирка у Егорки оказалась неплохая, ремонтик, правда, нужен был, но Галя зацепилась, прижилась. Через полгода они расписались в Загсе, через год Егор попал под сокращение на заводе, но времени даром терять не стал. Договорился с кем-то и на север, на заработки.

Всё для Галочки, всё для любимой. Чтоб в лучшей и модной одёже ходила, да в золоте щеголяла. На работу он ей ходить не разрешил. Сказал, что сам обеспечит, и его совершенно не волновало, что детей Галинка родить ему не сможет. До того влюблён в неё был, что ничего и никого вокруг не замечал. Хотя соседи намекать стали, знакомые, что не так проста его Галочка, как кажется.

Пять лет мотаний на север надорвали здоровье Егора быстро. Вернулся он как-то раньше обычного. Не смог доработать до конца вахты. Температура под сорок жгла, в лёгких воздуха не хватало. Отлеживаться и лечиться из последних сил домой рванул. Дома, мол, и стены лечат, да жена любимая под боком.

Такси в поздний час еле удалось отыскать. Добирался Егор уже как в тумане. Не помнил даже, как с шофёром расплатился, в подъезд вошёл. Нажимать на звонок не стал, подумав отдалённо, что Галинка спит уже, наверное, давно. Хотел тихонечко войти, да в зале прилечь. Больше ни на что сил не было. Ну, может, в аптечке лекарства какие жаропонижающие поищет.

Открыв дверь своим ключом, Егор сразу же увидел чужие ботинки возле порога. Стоят так, аккуратненько, и плащик мужской с чужого плеча висит тут же, рядышком. На комоде кожаный портфель постаивает и шляпа впритык к нему лежит.

Всё ещё ничего не понимая, Егор разулся и тихо до спальни прошагал на ватных ногах. Дверь распахнул и замер. Ослепило его будто, оглушило.

Галина вскрикнула, с кровати быстрей вскочила, набросив халат. Стала мужика постороннего из супружеской постели гнать. Пока тот одевался, она за Егором в кухню засеменила следом. Всё твердила: «Прости, прости, Егорушка это не то, что ты подумал!»

Только Егор молчал. Будто и не замечал жену. Достал запотевшую бутылку водки из холодильника, выпил из горла. И лишь потом смог на Галину посмотреть. Так посмотрел, что внутри у неё всё оборвалось, и она в ноги ему упала, запричитав и умоляя простить её. Ничего Егор не ответил. Вышел из квартиры, из гаража «Москвич» свой выгнал и умчал. Больше Галина его не видела, разбился насмерть.

Никто из соседей так и не узнал, что в их семье произошло. Галина для видимости года три траур-то носила и вела обособленный образ жизни. Денег у неё много было. Егор постарался хорошую заначку ей оставить.

Но до конца жизни Галина одна быть не планировала. Поэтому, когда к ней пришёл слесарь Фёдор, она тут же вцепилась в него мёртвой хваткой, определив, что толк от него будет точно. Вот только сноха, которая даже и не сноха — напрягала, и задумала Галина как-то избавиться от неё и мальчишки. Нечего просто так жилплощадь занимать, которую за денежки сдавать можно будет.

Глава 16

— Ты будешь Тагиром. Что означает чистый и непорочный. Ты принёс свет в мой дом и подарил радость любви моей единственной дочери. Ведь после смерти моей дорогой Марьям, девочка моя совсем зачахла бы. Заботы о тебе притупили её тоску. Я с радостью благословляю вас на предстоящий брак.

Тагир склонил голову и прикоснулся лбом к морщинистой руке Джамала. Он ничего не помнил о себе. Ни имени, ни сколько ему лет. Провал. Тёмная дыра. Лишь эти люди, отец и его дочь, были рядом с ним. Выхаживали его, лечили. Левую кисть у Тагира оторвало, память он потерял при сильной контузии и на правую ногу он теперь до конца жизни хромой.

После его появления в этой семье, через две недели умерла Марьям, жена Джамала и мать Амины. Женщина долго болела и мучилась от неизлечимого заболевания. Боли её были уже нестерпимыми, и смерть наконец-то облегчила её страдания.

Тагир полюбил Амину. Не за её необычную красоту. А за её добрый и кроткий нрав, какую-то неземную чистоту и невинность. Словно малое наивное дитя эта девушка воспринимала саму жизнь. По хозяйству она ко многому была приучена, но её детская непосредственность очаровывала. Хотелось оберегать и защищать её хрупкий мирок, чтобы сердце Амины не разорвалось от жестокости этого мира и разочарования.

Она ответила согласием на предложение Тагира. Он окреп, набрался сил и сам теперь выполнял физическую работу во дворе, приказав Джамалу больше отдыхать. После смерти жены старый доктор сам здорово сдал, и поэтому он не мог не согласиться на брак своей единственной дочери с русским парнем.

А то, что этот парень был русским, сомнений не оставалось. Военные действия всё ещё продолжались где-то там, далеко от них, и удивительно, что Тагира течением принесло к ним, в заброшенный аул. По всей видимости, он пострадал при боях в Аргунском ущелье и его сбросило в реку.

— Я клянусь вам, что никогда не обижу Амину. Буду защищать её и оберегать от всего дурного. Она ни в чём не будет нуждаться. Благодаря вам я теперь сильный, я всё смогу. Вы из лап смерти смогли меня выдернуть, значит, ещё поживу.

Глаза Джамала наполнились слезами. Они были в доме вдвоём и разговаривали, пока Амина ушла к ручью, бельё выполоскать.

— Главного зачинщика военных действий в нашей республике уничтожили. В России переизбрали всё того же президента. Но война на этом не закончилась. Будь осторожнее. Боюсь, что и до нас добраться могут. Не ваши, так наши. Мне мало осталось пожить, чувствую по своему состоянию. Я старый. Амина родилась у нас с Марьям очень поздно. Я всё лечил, лечил других людей, а на семью времени мало выделял. Ты будь другим. Помни, сынок, что семья — это самое главное, а остальное всегда подождёт. Это меня не могли ждать люди. Они болели, и я спешил им помогать. Своей жене вот не успел. Такую болезнь запустили, а если бы ещё раньше выявить, то моя Марьям пожила бы подольше…

— Не печалься, отец. У меня Бог, у тебя Аллах, но законы наших религий твердят об одном — каждой дщери отведён свой срок на земле, и человек не в силах помешать приблизившемуся концу.

Взгляд Тагира был не по его молодым годам мудрым. Джамал был уверен, что парню не больше двадцати. Кто же он? Откуда? Он предупредил его, что память однажды может вернуться, и неизвестно пока, хорошо это будет или плохо. Ведь что у него там в его прошлом? Кто? Больше всего Джамал переживал за свою дочь.

— Пообещай мне, что никогда не бросишь Амину, раз берёшь её в жёны. Она же ангел на земле. Ты и сам это видишь. Чиста, как наше горное озеро, как небо без единого облачка — рука Джамала сжала рукав рубашки сидевшего перед ним парня. Их взгляды скрестились.

— Я никогда не брошу свою жену. Никогда. Только смерть сможет нас разлучить — твёрдо произнёс Тагир.

Джамал ослабил хватку и устало откинулся на подушки, прикрыл глаза.

— Когда пробьёт мой час, похорони меня рядом с моей Марьям и уходите отсюда. Вам не место в полуразрушенной республике. Амину возненавидят местные, когда узнают, что она замужем за русским солдатом. Они придут однажды и убьют вас. Человек сам по себе существо мстительное, а когда его душа страдает от потери и боли, то его месть не знает границ. Что с вашей стороны много погибших, что с нашей. Власти могут заключить хоть миллион соглашений о перемирии, но память об этой войне будет жечь сердце раскалённым железом и разжигать внутри ненависть, вражду.

Тагир сжал кулаки. Он надеялся, что Джамал поживёт ещё. До того, как он слёг, они ездили в город на его стареньком автомобиле. У Джамала были кое-какие знакомые, очень ему благодарные, ведь он же врач. С их помощью Тагиру удалось «получить» документы на имя жителя республики Чечня. Но славянская внешность парня выдавала его с головой. Хоть он и отрастил бороду, стараясь ничем не выделяться.

«Поживём-увидим» — внезапно прозвучало у Тагира в голове. Голос был смутно знакомым, но где он мог слышать эту фразу, как бы ни силился вспомнить, так и не смог. Всю ночь вдали, за горами, слышались взрывы и перестрелка. Боевики действительно совсем близко к ним. Надо готовиться к отступлению в другой район, где безопасно.

***

Галина пришла тогда, когда Фёдор был на работе. Лиза её как-то не ждала и была неприятно удивлена её визиту. Вадику второй месяц пошёл, Лиза с младенцем сама уже вовсю справлялась. Кормила, гуляла с ним. А когда он спал, то успевала поесть приготовить, постирать и прибраться в квартире до идеального блеска. Бзик у неё такой появился с недавнего времени, чтобы ни пылинки нигде.

Фёдор мог подолгу домой не являться, ночуя у Галины, и Лиза даже успела привыкнуть к тому, что она одна. Деньгами Фёдор девушку не обижал, он хорошо калымил после работы и бОльшую часть отдавал Лизе, чтобы им с его внучком всего хватало.

Лиза жила экономно. Как зря деньги не транжирила. Много ли ей надо? А Вадимка пока материнским молочком сыт.

— Ты что на будущее думаешь? — в лоб спросила Галина, по-хозяйски смахнув несуществующую пыль с кухонного стола и усевшись на табурет. Сложив руки в замок, она в упор сверлила своим прищуренным взглядом бледную и измождённую девушку. Лиза раздражала её с каждым днём всё сильнее. Хорошо пристроилась в чужой квартирке-то. А то, что пацан -внук Фёдора, ещё доказать надо. Проболтался Фёдор как-то по пьяни, что Стасик его другую девушку любил, а Лиза для него что сестра была всегда.