Бесплатный фрагмент - Непрошедшее время

Невеста Дьявола

Глава 1. «Водяное перемирие»

— Его светлость Дьявол просит его принять, — сказал слуга.

Густав переглянулся с Идой и собирался уже отказать неожиданному посетителю, но тут дверь распахнулась, и на пороге появился сам Дьявол.

— Прошу меня извинить за вторжение, — сказал он, — я понимаю, что никогда не буду в этом доме желанным гостем. Но обстоятельства вынуждают меня настаивать на встрече.

Густав кивнул. Ида поднялась, собираясь выйти из комнаты, Дьявол удержал её:

— Не могли бы вы остаться, моя госпожа? Дело касается не только меня, но и вашего друга Шута.

Густав жестом предложил незваному гостю сесть.

— Благодарю вас, — сказал Дьявол, опускаясь в кресло и вытягивая больную ногу. — Как это ни странно звучит, но я пришёл к вам за помощью. Сегодня утром обнаружилось, что Герда и Каин… Кай исчезли. Таким образом, я лишился и сына, и невесты. Настя сказала, что Герда вчера вечером ушла, чтобы встретиться с братом и не вернулась. Мы с Шутом обыскали дом Кая, но безрезультатно. Всё, что мы нашли, это остатки ужина в столовой, а в библиотеке — осколки большого зеркала. Когда мы вошли, они ещё светились. Похоже, кто-то воспользовался зеркалом для перехода, а потом разбил его, чтобы замести следы. Я не имею такого опыта обращения с зеркалами, как вы, госпожа, потому и решился просить вас присутствовать при разговоре.

— А Ганс-Христиан?

— Мы разделились. Он поехал в Университет узнать, не появлялись ли там сегодня Кай и Герда, а я отправился к вам. И, раз уж вы согласились выслушать меня, предлагаю, хотя бы временно, забыть старые счёты и заключить мир.

— Водяное перемирие, — пробормотала Ида.

Густав повернулся к ней.

— Что ты сказала?

— Вспомнила Киплинга, «Книгу джунглей». Во время сильной засухи в джунглях объявляли водяное перемирие, и бывшие враги пили из одной лужи, не боясь нападения.

— Вот-вот, — усмехнулся Дьявол, — именно. Из одной лужи. Так вы поможете мне?

— Не ради вас, но ради Герды и Кая, — ответил Густав. — Что вы можете ещё рассказать? Кай говорил что-нибудь о своих намерениях?

— Несколько дней назад у нас с сыном состоялся довольно тяжёлый разговор, — сказал Дьявол. — Он требовал, чтобы я отказался от этого, как он выразился, немыслимого брака и разорвал помолвку. Я объяснил ему, что, во-первых, такой разрыв прежде всего скомпрометировал бы Герду, а во-вторых, что не собираюсь менять своих решений в угоду его капризам. Он вспылил и пригрозил, что всё равно найдёт способ расстроить свадьбу.

— Прекрасного сына вам удалось воспитать, — заметил Густав, улыбаясь уголками губ, — послушного и почтительного.

— Будет вам! — отмахнулся Дьявол. — У мальчишки есть характер, это совсем неплохо. Я прекрасно его понимаю. Он привык быть моей главной головной болью, если можно так выразиться, к тому же ему нравилось, что вновь обретённая сестра в нём души не чает. И вдруг оказывается, что мы — я и Герда — любим не только его, но и друг друга. Каин начал ревновать меня к Герде, а Герду ко мне. Чистой воды эгоизм, абсолютно нормальное человеческое качество. Я не беспокоился, полагая, что со временем всё благополучно уладится, но упустил из виду, что имею дело уже не только с Каином. Этот невероятным образом воскресший Рыцарь, ваша креатура, между прочим, ведь именно вы подослали его ко мне! Доблестный герой, весь в белом, ни дать ни взять Дон Кихот и Бэтмен в одном лице. Едва вернувшись, он принялся активно вмешиваться в происходящее, и уж конечно, в том, что произошло вчера, не обошлось без него.

— Так что же случилось, как вы думаете?

— Шут показал мне записку Каина. Настя нашла её на столе у дочери. Каин приглашал сестру поужинать и обещал ей некий сюрприз в связи с помолвкой. Думаю, он просто-напросто похитил её, каким-то образом заманив в Зазеркалье. Шут рассказал, что однажды имел сомнительное удовольствие там оказаться по пути к вам, моя госпожа. С его слов, это пренеприятное место, откуда, не имея ясной цели, не так легко выбраться. Я думаю, что Каин, не представляя хорошенько, с чем имеет дело, увлёк Герду в странствия по этому кошмарному миру отражений. Собственно, потому я и пришёл к вам. Тени, сны, зеркала — вся эта иррациональная чертовщина лежит за пределами моего опыта.

— Странно слышать такое признание от уроженца Королевства! — сказала Ида, покачав головой.

— Ничуть! Просто у меня несколько иная, как говорят в Мире, специализация.

Густав задумался. Бедные дети! Ему приходилось встречаться с несчастными, которым выпало заплутать в лабиринтах Зазеркалья. Их рассказы походили на бред пьяного абсурдиста, а сами они напоминали тихопомешанных, которые никому не доставляют беспокойства, не причиняют вреда, но носят в себе нечто, чего не могут пережить, и это нечто постепенно уничтожает их способность трезво мыслить.

Можно понять Кая, который не хотел примириться с предстоящим браком Герды и Дьявола. Очевидно, привязанность к сестре сплотила эту странную троицу — Каина, Рыцаря и Кая — в стремлении спасти её от такой судьбы. При этом Каином руководило ещё и ревнивое нежелание делить с кем бы то ни было любовь приёмного отца, а Рыцарем — ненависть к врагу, ставшему косвенной причиной его гибели.

Но почему Герда согласилась пойти с братом? Как ему удалось втянуть её в это безумное путешествие по глубинам зеркал? В любом случае им самим не выбраться оттуда, и Дьявол это хорошо понимает, иначе он никогда бы не пошёл на мировую. Он хочет спасти тех, кто ему дорог, спасти любой ценой, даже принося в жертву свою гордость. Такой жест тоже заслуживает уважения.

— Хорошо, — сказал Густав, протягивая руку врагу, — я сделаю всё возможное, чтобы помочь вам.

Глава 2. Зазеркалье

Вокруг них колыхались, дрожали, переливались десятки, сотни, тысячи зеркал. Они отражались друг в друге, множились, создавая зыбкое, непрерывно меняющееся пространство, границы которого терялись где-то в невообразимой туманной глубине.

— Что ты сделал?! — воскликнула Герда.

От этой разбегающейся во все стороны бесконечности, повторяющейся в себе самой, кружилась голова, и Герда зажмурилась, вцепившись в руку брата. Кай оглядывался в растерянности.

— Не знаю… Мы должны были попасть в мою лабораторию, и я уже почти был там, но когда захлопнулась дверь…

— Захлопнулась! Ты нарочно хлопнул посильнее, чтобы разбить зеркало, через которое протащил меня! Я знаю, ты специально заманил меня сюда, чтобы помешать моей свадьбе! А она всё равно будет! Я люблю Христиана, он найдёт и спасёт меня!

— Замолчи! — сердито крикнул Кай… или это был Каин?

Герда впервые осознала, что совершенно не представляет себе, кого же — Каина или Кая — называет братом, и это заставило её задуматься. Ида говорила, что, когда Каин и Рыцарь поймут и примут друг друга, они объединятся, и останется только Кай, сын Шута. А до тех пор Рыцарь, пожертвовавший жизнью ради спасения Мира и Королевства, и Каин, воспитанный Дьяволом в ненависти к Хранителю, чтобы стать его убийцей, будут жить в душе Кая как его светлая и тёмная половины.

Ида и все остальные считают Дьявола — её Христиана! — врагом. Все, но только не она! А раз так, то и Каин, сын Христиана, ей не враг! И, если подумать, он же не собирался причинить вред ей, своей внезапно обретённой и любимой сестре — разве можно желать зла тому, кого любишь? И пусть Ида говорит, что хочет, но Каин не «тёмная половина»! Он решил расстроить её свадьбу из боязни, что приёмный отец и она, Герда, забудут, бросят его. Нужно, чтобы Каин понял: он всегда останется дорог им обоим!

Герда подумала, что не должна сердиться на брата. Надо быть терпеливой, очень терпеливой с ним, что бы он ни говорил и ни делал. Она не какая-то перепуганная девчонка, она — дочь цыганки и Старшего Аркана, невеста Дьявола, и она сумеет всё исправить!

— Извини меня, — сказала Герда и погладила брата по руке, — я была неправа.

Он посмотрел на неё. Герда видела, что его гнев ещё не остыл, но притворилась, что не замечает этого.

— Знаешь, даже интересно, что мы сюда попали. Папа рассказывал, как однажды он очутился в Зазеркалье — по ошибке, когда хотел через зеркало прийти к Иде. Он выбрался отсюда — и мы тоже сможем! Идём.

— Куда?

Герда огляделась.

Туманные коридоры, образованные отражениями бесчисленных зеркал, казалось, находились в постоянном движении. Они возникали и пропадали, снова появлялись и вновь исчезали, менялись, вытягивались в бесконечную прямую, закручивались в спираль… Отражения манили к себе, затягивали в свою зыбкую глубину… Зеркала рассыпались осколками, из которых, как в калейдоскопе, складывались сложные мерцающие узоры, тут же застывавшие и становившееся новыми зеркалами, и тогда всё повторялось сначала. Герда с трудом отвела взгляд от этой одурманивающей игры, посмотрела на брата.

— Я думаю, не имеет значения, в какую сторону идти. Здесь нет ни сторон, ни направлений. Но если мы будем стоять на месте, то в конце концов эта круговерть просто сведёт нас с ума. Давай закроем глаза, чтобы не видеть этих бредовых метаморфоз, и пойдём, положившись на везение. Держи крепче мою руку, я боюсь потеряться!

Они взялись за руки и, закрыв глаза, медленно и осторожно пошли вперёд.

Герда продолжала думать о Кае: каково ему жить, постоянно ощущая присутствие этих двоих, — Каина и Рыцаря, — ведущих бесконечные споры? Что должно произойти, чтобы они наконец слились с ним в одну личность? И как это — в одну личность? Кай будет помнить жизнь Рыцаря, жизнь Каина и свою собственную, начавшуюся в тот момент, когда две змейки вновь соединились в Уробороса? Но они — Рыцарь, Каин и Кай — такие разные! Им трудно будет понять и принять друг друга! Вот если бы они могли собраться вместе как три отдельных человека, тогда, возможно, им легче было бы договориться! И Герда невольно размечталась об этой гипотетической встрече трёх Я своего брата.

Вдруг она ударилась лбом обо что-то твёрдое, резко остановилась и открыла глаза. Рядом Кай тоже потирал ушибленный лоб. Герда порадовалась, что шли они медленно: их путь перегородила стена, непонятно каким образом возникшая в этом безумном мире зеркал. Обычная кирпичная стена, небрежно оштукатуренная и выкрашенная в серый цвет. И в ней дверь — самая простая белая деревянная дверь, довольно старая, потому что краска местами успела облупиться. Ручку заменяла какая-то ржавая железная скоба, кое-как приколоченная единственным кривым гвоздём.

Кай и Герда переглянулись.

— И что теперь? — спросил Кай.

— Попробуй её открыть, — предложила Герда, — только не оторви ручку, она еле-еле держится.

Кай осторожно потянул на себя ржавую железяку, и дверь медленно отворилась. Они вошли и огляделись.

Небольшая комната. Стены, оклеенные выцветшими бумажными обоями, крашенный суриком дощатый пол, невысокий белёный потолок, с которого на коротком витом проводе свисала тусклая лампочка-сороковка. В комнате не было ничего, только дверь и три зеркала, по одному на каждой стене.

Кай стоял на пороге, оглядываясь по сторонам, а Герда, заинтересовавшись, подошла поближе. Полюбовавшись на своё отражение в зеркале на стене напротив двери, повернулась налево. Там тоже, разумеется, отражалась она сама. И всё же что-то было не так. Но не с ней. С её отражением всё было в порядке, впрочем, как и обычно: Герда пребывала в том счастливом возрасте, когда зеркала редко являются источником огорчений. Но вот Кай… Он отражался одетым во всё чёрное и почему-то черноволосым. Что за фокусы? Герда посмотрела в центральное зеркало — нет, всё как обычно: рыжий Кай в синих джинсах и яркой футболке. Кривое зеркало? Но оно исказило бы только саму фигуру, а не цвет. Ерунда какая-то. Повернулась к правой стене — и увидела отражение незнакомого молодого человека, светло-русого, в белых рыцарских доспехах. Это ещё что за шутки?

Мигнула, на мгновение погаснув и загоревшись снова, тусклая лампочка под потолком. Герда вздрогнула от неожиданности, оглянулась на Кая — и застыла, едва сдержав вскрик. Рядом с Каем стояли ещё двое: один — его точная копия, но черноволосый и одетый в чёрное, и второй — незнакомый, светло-русый, облачённый в белые доспехи…

Глава 3. Волк, коза и капуста

Они растерянно глядели друг на друга. Первой опомнилась Герда.

— Они разделили вас — эти зеркала! Когда я сейчас смотрелась в них, я видела в каждом своё отражение и рядом одного из вас — Кая, Каина или Рыцаря. Нас теперь четверо!

— Очень мило, — усмехнулся Каин, — по крайней мере, мной перестанут пытаться постоянно командовать!

— Значит ли это, что я снова жив?! — воскликнул Рыцарь.

— Наконец-то я отдохну от ваших вечных споров в моей голове, — вздохнул Кай.

Герда засмеялась. Несмотря на всю абсурдность происходящего, или именно из-за этой его абсолютной абсурдности, её тревога бесследно прошла, она чувствовала себя спокойной и уверенной. Слишком уж всё было похоже на сон, а раз это всего лишь сон, то и бояться нечего!

— Я по дороге мечтала, как было бы здорово, если бы вы трое могли встретиться и поговорить — и вот…

— Ты хочешь сказать, что всё это случилось «по щучьему веленью, по Гердиному хотенью»? — насмешливо спросил Каин. — Не слишком ли ты о себе возомнила, сестрёнка?

— Так или иначе, — сказал Рыцарь, — надо решать, что нам теперь делать. Что будет с нами дальше?

— «Будет только то, что должно быть», — так всегда говорит Ида, — ответила Герда. — Идём!

— Да, но куда?

— Я думаю, что здесь один путь — через зеркала. Но те, что находятся в этой комнате, не годятся, — вступил в разговор Кай.

— Это почему? — недоверчиво спросил Каин. Он смотрел на своего рыжего двойника с некоторой неприязнью. Впрочем, Рыцарь тоже не вызывал у него симпатии.

— Герда сказала, да ты и сам видишь: в каждом из этих зеркал отражается только она сама и один из нас, значит, двоим другим туда не войти.

— В таком случае, давайте попробуем пройти каждый через своё зеркало, — предложил Рыцарь, — возможно, тогда хоть что-то прояснится! Герда пусть ждёт нас здесь, незачем ей рисковать.

— Нет! — Герда решительно тряхнула головой. — Я пойду с каждым из вас. Кто знает, что там окажется, а вдвоём будет легче выпутаться из любой ситуации. Оставшиеся будут нас ждать, и это поможет нам найти обратную дорогу.

— Поможет? Чем?

— Я не знаю, но Ида говорила…

— «Ида говорила, Ида говорила»! — передразнил её Каин. — Почему ты думаешь, что ведьма знает всё? И как можно верить ведьме?!

— Перестань! — укоризненно сказал Рыцарь. — Ида не виновата, что не она твоя мать. Она сделала всё, чтобы ты увидел ложь, которой опутал тебя Дьявол.

— Не смей говорить о нём в таком тоне! Он вырастил меня, он был мне отцом!

— Ну да, конечно! Но вспомни: сначала он выкрал тебя у родителей. Да и вырастил он тебя отнюдь не с благой целью!

— Ну вот, началось… — вздохнул Кай. — Неужели нельзя обойтись без этого вечного спора о Дьяволе?

— Всё, хватит! — твёрдо сказала Герда. — Решайте, кто… Нет! Не надо. Идём, Каин!

— Почему он первый? — недовольно спросил Кай.

— Да потому, что вам с Рыцарем не из-за чего спорить, — засмеялся Каин. — Была такая детская загадка про волка, козу и капусту, которых надо было по одному переправить в маленькой лодочке с берега на берег, и при этом так, чтобы волк не остался один на один с козой, а коза — с капустой. В нашем случае в роли мудрого лодочника выступает Герда, а я, очевидно, в роли козы… Идём, сестричка! Волк и капуста не съедят друг друга без нас.

— Ну что ж, — сказал Густав, оглядывая комнату, — похоже, всё произошло именно так, как вы нам рассказывали. Каин пригласил сестру поужинать, потом привёл её сюда и каким-то образом, силой или обманом, увлёк за собой в Зазеркалье. Судя по количеству осколков, зеркало было достаточно большим.

— Всё дело в том, что у меня в библиотеке, да и во всём доме, не было зеркал, — Дьявол присел возле груды осколков, поднял один, другой, повертел и бросил обратно. — Вот уже семнадцать лет, как я избегаю держать у себя зеркала. Думаю, можно не объяснять, почему.

— В таком случае получается, что Каин специально и тщательно подготовился к похищению. Интересно, знал ли он, с чем ему предстоит столкнуться по ту сторону?

— Откуда? Хотя, возможно, я просто не в курсе того, что он знает и чего не знает. Когда однажды он получил философский камень, это тоже было для меня сюрпризом.

— Философский камень? Каин? Он увлекался алхимией?

— Это была довольно забавная история, из-за которой его чуть не исключили из школы. Но сейчас не время для воспоминаний. Я только хотел сказать, что, возможно, он знал много такого, о чём я даже не подозревал. У мальчика отличные способности, но, к сожалению, он пока не обладает достаточным благоразумием. Горячность в принятии решений свойственна юности.

— Так вы думаете…

— Я полагаю, что, разбив зеркало, он хотел помешать Герде вернуться и не задумывался о последствиях.

Густав повернулся к Иде:

— Ты больше нашего знаешь о зеркалах. Можно ли отыскать Герду и Каина?

— Каин разбил зеркало, через которое они вошли, — ответила Ида, — это всё равно, как, перейдя пропасть по мосту, сжечь его за собой. К тому же неизвестно, была ли у Каина какая-то определённая цель, знал ли он, куда хочет попасть. Если нет, то отражения могут завести их куда угодно. Я учила Герду путешествовать через зеркала, но Зазеркалье — это совсем другое. Представь себе, что ты оказался ночью без фонаря, карты и компаса в дремучем лесу, а до этого тебе приходилось лишь прогуливаться по хорошо освещённым дорожкам парка, да ещё не самостоятельно, а с проводником. Сможешь ли ты выбраться?

— Я — да. Но смогут ли они?

Ида пожала плечами.

— Зазеркалье любит испытывать своих пленников. Я даже представить не могу, с чем им придётся там столкнуться. В большой степени это зависит от них самих, от их желаний, от их удачи, в конце концов.

— И мы ничем не можем помочь?

— Я должна подумать. Но всё равно, пытаться просто пойти за ними, надеясь на случай, не имеет смысла: отражения бесконечны, шансы отыскать кого-то вот так, наугад, слишком мизерны. Идёмте, здесь нам больше делать нечего.

Они направились к выходу.

Дьявол нагнулся, поднял один из осколков, сунул в карман и вышел следом.

Глава 4. Первое зеркало

Герда огляделась. Небольшая, скромно обставленная комната. Сумерки. За окном незнакомый город. Между неплотно задёрнутыми портьерами, закрывающими дверной проём, пробивается неяркий свет. Из соседней комнаты доносятся оживлённые голоса.

Каин сделал Герде знак молчать. На цыпочках, стараясь, чтобы не заскрипели половицы, они подошли ближе, прислушались.

— Мы не можем и дальше равнодушно смотреть на бедственное положение рабочих, — возбуждённо говорил чей-то молодой голос, — наш долг, товарищи, положить конец творящимся беззакониям. Забастовка, на которую мы возлагали такие надежды, была провалена провокаторами, и теперь идут аресты активистов. До меня дошли слухи, что губернатор распорядился тех, кто оказывает сопротивление полиции, расстреливать на месте. Можно подумать, что мы живём в каком-то диком средневековье, а не в начале двадцатого века!

Герда потянула Каина за руку.

— Кто это? Почему — двадцатого? Что он говорит?

— Тсс… — Каин приложил палец к губам. — Тише… Давай отойдём… Я, кажется, знаю, в чём тут дело…

Они отошли подальше от открытой двери и Каин зашептал:

— Когда я узнал о твоей… о вашей помолвке, я подумал, что если бы можно было отмотать время обратно, то всё могло бы сложиться по-другому. И решил попробовать всё отменить.

— Как? Что отменить?

— Всё! Если бы я не попытался убить Хранителя, то и ведьма не появилась бы в нашем доме, и не вернулся бы Рыцарь, и не было бы Кая, а был бы только я. И с отцом бы ничего не случилось, он бы не переломал ноги, вы бы не познакомились… Теперь я знаю, что Хранитель ни в чём не виноват, и ведьма — не мать мне. Отец обманывал меня, потому что думал моими руками разделаться с врагом. Но я не виню его! На его месте я, наверно, сделал бы то же самое. Я хотел бы только одного: чтобы не случилось ничего из того, что произошло после нашего возвращения в Королевство.

— Но тогда и мы бы с тобой не встретились!

— Встретились бы! Но при других обстоятельствах. И ты не стала бы невестой Дьявола. Я знаю, что говорю! У каждой судьбы есть разные варианты.

— Почему ты так не хочешь, чтобы мы с твоим отцом поженились? Я же не стану меньше тебя любить, и Христиан…

— Не называй его так, слышишь?! Я не могу этого вынести!

— Ты просто эгоист! Ты хочешь, чтобы он всегда любил тебя одного! Почему он не должен любить меня?

— Потому что ты — моя сестра!

— Но он же твой приёмный отец, не родной!

— Ты не понимаешь!

Каин сжал кулаки, отвернулся к окну. Герда подумала, что зря затеяла этот спор, сейчас не время для выяснения отношений. Дотронулась до плеча брата.

— Перестань. Давай не будем ссориться. Расскажи мне, как ты собирался всё отменить?

Каин некоторое время молчал, потом повернулся к сестре.

— Ладно, ты права, сейчас не время.

Он прислушался к голосам, доносящимся из соседней комнаты — теперь там говорили, перебивая друг друга, сразу несколько человек. Герда ждала, что он скажет.

— Так вот. Ты помнишь эту историю с Алхимиком и Графиней?

Герда кивнула.

— Я подумал, что если Алхимику удалось повернуть время, то почему бы мне не попробовать сделать то же самое, но не для одной старухи, а для всего Королевства. Чтобы спокойно экспериментировать, я разместил свою лабораторию в Зазеркалье. Для этого мне пришлось сначала создать некое особое пространство, что-то вроде комнаты внутри зеркала. Попасть туда можно было из библиотеки. То, что ты видела там и приняла за дверь, было сотворённым мной зеркалом-входом в мою лабораторию. В ней я безопасно для Мира и Королевства ставил опыты со временем, и, в общем-то, мне удалось кое-чего добиться, я даже смог просмотреть разные варианты развития событий. Но я сомневался, что мне удастся повторить это в реальности и отмотать ленту времени назад, к тому моменту, когда мы с отцом только-только вернулись в Королевство. Тогда я решил показать тебе моё изобретение и то, что видел я — версию настоящего, в которой вы с моим отцом незнакомы. Я хотел попробовать образумить тебя.

Голоса в соседней комнате стали громе, там о чём-то горячо заспорили — и Каин на минуту замолчал, прислушиваясь. Потом продолжал:

— Но ты начала говорить о вашей свадьбе, и это вывело меня из себя. В сердцах я разбил зеркало-дверь, но при этом рухнули и стены моей лаборатории, а мы с тобой оказались в Зазеркалье. Моё изобретение продолжало работать, из-за этого лабиринты Зазеркалья приобрели ещё и четвёртое измерение — время, которое тут же было искажено отражениями. Прошлое, настоящее и будущее перемешались. Теперь здесь неизвестно не только место, куда могут завести зеркала, но и время, в которое они тебя переносят. Насколько я знаком с историей, мы попали в начало двадцатого века, и там, в соседней комнате, сейчас идёт заседание какого-нибудь комитета эсеров. Мы можем в любую минуту вернуться к Рыцарю и Каю, но я предлагаю подождать. Мне кажется, прежде, чем возвращаться, мы должны здесь что-то сделать, только я пока не знаю, что.

— Как в компьютерной игре? — Герда чуть-чуть улыбнулась.

— Вот именно. И знаешь, я думаю, что пока мы не выполним это что-то, мы не сможем двигаться дальше, Зазеркалье просто не выпустит нас из комнаты с зеркалами. И у каждого из нас своя задача, не зря же в каждом из трёх зеркал отражается только кто-то один.

— Но я отражаюсь во всех!

— Из нас четверых ты одна настоящая, а мы лишь призраки Зазеркалья. Я посмеялся над тобой, но ты была права: нас разделило твоё желание, чтобы мы, три души одного тела, встретились и поговорили. Посмотри: я же был рыжим, а теперь? Рыжий у нас Кай, он тот, кто должен объединить нас. Рыцарь — его светлая половина, облачён в белые доспехи. Оно понятно: герой, доблестно погибший во имя всеобщего спасения! А я…

— Ты — мой брат, — твёрдо сказала Герда. — И знаешь, чёрное тебе к лицу.

Каин собирался что-то ответить, но тут спор в соседней комнате прекратился, голоса смолкли. Послышался шум отодвигаемых стульев, шарканье ног, шаги. Потом голоса зазвучали снова, но глухо, словно издалека. Очевидно, гости, уже в прихожей, прощались, обмениваясь напоследок какими-то замечаниями. Хлопнула дверь… Всё на время затихло. Затем снова раздались приближающиеся шаги и голоса.

В соседнюю комнату вошли двое. Каин и Герда замерли, прислушиваясь.

— Я думаю, ты согласен с решением комитета? Царский сатрап заслуживает смерти, его гибель станет уроком и предупреждением для всех остальных.

— Да, но…

— Я вернулся, чтобы сказать то, что не мог сказать при всех: привести приговор в исполнение доверено тебе. Ты сегодня так горячо говорил о том, какая это честь — умереть в борьбе за справедливое дело! Мы решили, что ты достоин этой высокой судьбы. Погибнув сам, ты уничтожишь одного из тиранов, пьющих кровь трудового народа. Твой пример вдохновит новых борцов!

— Я?! Но…

— На неделю тебе надо будет затаиться, не встречаться ни с кем из товарищей. Это необходимо, чтобы впоследствии нельзя было отследить твои связи и выйти на нашу организацию. Через неделю ты получишь всё необходимое и подробный план, как тебе надо будет действовать. Прощай.

— Подожди! Я должен…

— Нет, не сейчас. Я понимаю, как ты взволнован. Мы поговорим через неделю.

Шаги. Хлопнула дверь. Человек в комнате остался один. Некоторое время он ходил из угла в угол, потом отдёрнул портьеру, вошёл — и остановился на пороге, в немом изумлении глядя на Каина и Герду.

Глава 5. Студент

Он был совсем молод, пожалуй, чуть старше Каина. «Студент» — решила Герда.

Каин шагнул вперёд, протянул вошедшему руку.

— Здравствуйте, товарищ. Я недавно приехал из-за границы с поручением… — он сделал паузу и добавил со значением — поручением Павла Ивановича. Его особенно интересует деятельность вашей ячейки.

Упоминание о Павле Ивановиче произвело на хозяина квартиры сильное впечатление. Он растерянно пожал руку незваного гостя.

— С кем имею честь?

— Зовите меня Каин, — усмехнувшись, сказал гость. — А вы?

— Сергей, — ответил, краснея, студент. Он чувствовал себя неловко, не зная, как держаться с гостем, явившимся с поручением от Самого, и отчаянно пытался сообразить, что же полагается говорить в таких случаях. Приезжий был его ровесником, но какое это имело значение: уже то, что незнакомец был послан Самим, возносило его в глазах Сергея на недосягаемую высоту.

Каин внимательно наблюдал, усмехаясь про себя: до чего же робок и неловок этот юнец, «достойный высокой судьбы» стать убийцей. Он даже не поинтересовался, каким образом гости оказались в его квартире, не попросил предъявить рекомендательные письма или иные доказательства, что перед ним действительно представители Центра, а не провокаторы охранки. И этот наивный мальчишка обречён вскоре погибнуть вместе со своей жертвой, приговорённой к смерти кучкой безумцев, фанатиков революционного террора! Кого они замыслили прикончить — полицмейстера? губернатора? какого-нибудь большого чиновника?

— Вот что, Сергей, — сказал Каин самым дружеским тоном, на какой был способен, — мы с дороги. Может быть, вы угостите нас чаем?

— Да-да, конечно, — заторопился студент, — вы, пожалуйста, располагайтесь! Я сейчас!

Он выскочил из комнаты, обрадованный возможностью хоть какого-то разрешения неловкой ситуации. Каин повернулся к Герде.

— Ты ни во что не вмешивайся, сестрёнка, ладно? Молчи и всё. Мне хочется поговорить с этим горе-террористом. Кажется, я понял, что от нас требуется.

Герда кивнула. Ситуация ей не очень нравилась, но Каин держался так уверенно, что она сказала:

— Поступай, как знаешь. А кто это — Павел Иванович?

— «Павел Иванович» — партийная кличка Савинкова.

— Думаешь, мне это что-нибудь объясняет?

— Ты до какого класса училась в Мире, темнота? — засмеялся Каин. — Борис Савинков был руководителем Боевой организации партии эсеров. Только не начинай спрашивать, кто такие эсеры. Сейчас не время для лекций по истории, этот юный боевик вот-вот вернётся. Как-нибудь потом, ладно? Пойдём «располагаться».

Они вошли в комнату, где только что проходило совещание. Каин кивнул Герде на кресло возле стола, а сам подошёл к большому застеклённому шкафу и принялся разглядывать корешки книг. Вынул одну, полистал, поставил на место, взял другую. В это время вернулся Сергей с большим чайником.

— Хорошая у вас библиотека, товарищ, — одобрительно заметил Каин, возвращая книгу на полку. — Вы где учитесь?

— На медицинском, второй курс, — ответил Сергей, ставя на стол стаканы и доставая сахарницу.

— По какой специальности?

— Хирургия. Я собираюсь… — начал Сергей — и осёкся, вспомнив, что хирургом он уже никогда не станет, потому что…

— Замечательная профессия. Хирургу чаще других врачей приходится держать в своих руках человеческую жизнь, — задумчиво сказал Каин, — но, в отличие от ваших собратьев по партии, он старается эту жизнь сохранить, а не отнять.

— Что вы хотите сказать?

— Что вы знаете о человеке, которого вам поручено… казнить?

— По его приказу были схвачены…

— Я не об этом. Сколько ему лет? Он женат? У него есть дети? Его родители живы? Есть ли у него кошка или собака? Какие книги он читает своим детям? Любит ли он смотреть на звёзды? Добрый он или злой? Честный он человек или мошенник и проходимец?

— Разве это важно?

— Только это и важно! Вы обрекаете на смерть человека, ничего не зная о нём. А если он достойный человек, считающий своим долгом оберегать порядок в этой несчастной стране? Оберегать от тех, кто, подобно вашим товарищам по партии, упорно пытается столкнуть её в пропасть беззакония и беспредела, которую они называют революцией.

Каин замолчал. Прошёлся по комнате из угла в угол. Посмотрел на студента.

— А вы сами — кто ваши родители? Давно ли вы писали своей матери? Как здоровье вашего отца?

— У него больное сердце, — растерянно сказал студент. Он не мог понять, куда клонит этот странный человек, представившийся посланцем его кумира.

— Больное сердце… Как думаете, он сможет пережить весть о вашей гибели? Послужит ли ему утешением мысль, что его единственный сын — вы ведь единственный сын у ваших родителей, я не ошибся? — погиб ради какой-то сомнительной теории, которая к тому же совершенно бесплодна? Вы не подумали, что, совершая это убийство во имя чьей-то безумной идеи, станете убийцей ещё и собственного отца?

— Что вы такое говорите? — воскликнул Сергей. Слова гостя больно ранили его.

— Я говорю, что вы готовы перечеркнуть не только жизнь человека, о котором совсем ничего не знаете, но и собственную, а заодно и жизни своих стариков-родителей, которым вы должны были бы служить опорой. Мало того! Вы выбрали прекрасную и благородную профессию. Быть может, вам суждено в будущем спасти своим скальпелем немало жизней, а вы и их приносите в жертву, потому что, погибнув сейчас, не сможете помочь им, когда это потребуется.

— Вы… Кто вы?

— Неважно. Считайте, что я — ангел, посланный к вам по молитве вашей матери, чтобы спасти вас от бесполезной и бессмысленной гибели.

Сергей схватился за голову. Слова этого странного незнакомца воскресили его собственные сомнения, которые он так старательно пытался заглушить громкими фразами революционных лозунгов.

— Что же мне делать? — этот вопрос сам собой слетел с его губ.

— Уезжайте! Возвращайтесь домой. Ваши родители стары, им тяжело без вас. Учиться вы можете и там, не правда ли?

Студент кивнул.

— Вот и прекрасно! Мы сейчас уйдём, но, чтобы вы не думали, будто наш разговор вам приснился, — Каин вынул из кармана золотой гвоздь, — вот, возьмите. Это мой талисман. Я хранил его на память о том дне, когда — совершенно случайно! — получил философский камень. Идём, Герда.

Они вернулись в комнату, где стояло зеркало. Герда повела рукой — и его поверхность засияла голубоватым светом. Каин и Герда, взявшись за руки, шагнули вперёд — и исчезли в зеркальной глубине. Свечение погасло.

Сергей замер на пороге комнаты, сжимая в руке золотой гвоздь. Подошёл к зеркалу, дотронулся до его холодной поверхности. Тряхнул головой, с трудом приходя в себя от всего происшедшего. Вытащил из-под кровати чемодан и стал собирать вещи…

Глава 6. И снова Справедливость

Графиня не то чтобы завидовала. Завидовать? Кому? Сопливой девчонке-полукровке? С какой стати?! Но сознавать в глубине души, что ей самой никогда — никогда! — не выпадет такой счастливый расклад, было невыносимо. Подумать только, дочь какой-то цыганки стала невестой Старшего Аркана! Чем она опоила Дьявола, что он настолько забылся? Увлечение, интрижка, кратковременная связь — это было бы ещё понятно, почему нет, на то он и Дьявол. Но он просил руки этой выскочки! Теперь Император в связи с этой немыслимой помолвкой пожаловал девчонке титул графини, а после свадьбы она станет герцогиней, и к ней придётся обращаться не иначе как «ваша светлость»!

Как-то в гостях Графиня осторожно завела разговор о Герде. Она хотела излить переполнявшую её досаду и надеялась услышать из чужих уст подтверждение своих мыслей.

— Последнее время все только и говорят о помолвке Дьявола и дочери Шута. Что вы думаете об этом, дорогая?

— Да, это было так неожиданно! — живо откликнулась хозяйка. — Новость совершенно потрясла меня. Знаете, это просто замечательно! Дьявол, безусловно, нуждается в сдерживающей женской руке, а, по слухам, у его избранницы, несмотря на юный возраст, сильный характер. Она сможет справиться с его вечной тягой к рискованным авантюрам.

Графине ничего не оставалось, как согласиться. Больше на эту тему она ни с кем не говорила.

Сегодня она собиралась навестить Справедливость. Последнее время она часто посещала его. Разумеется, прежде ей это и в голову бы не пришло. Его светлость никогда не вызывал у неё симпатии. Но, во-первых, с тех пор как опальный герцог был заключён в Башню, он лишился всех своих друзей. Мало кто рискует оказывать внимание впавшим в немилость. Из всесильного надменного царедворца Справедливость превратился в забытого всеми узника, несчастного изгоя. Графиня была сентиментальна, и эта метаморфоза пробудила в её душе сочувствие к участи страдальца. Во-вторых, она интуитивно поняла, что если у кого-то она и встретит понимание и поддержку, то только у Справедливости. Ясно как день, что он с неприязнью относится и к Шуту, виновнику провала так тщательно подготовленного плана, и к Дьяволу, бывшему союзнику, предавшему в трудную минуту. И, в-третьих… в-третьих, Справедливость — Старший Аркан… Чем она хуже Герды? Графиня слегка покраснела, не решаясь признаться самой себе, что ей ужасно хочется, чтобы и к ней обращались «ваша светлость»…

Справедливость, осуждённый Советом на бессрочное заключение в Башне, находился под особым надзором Коменданта. Безупречная репутация этого бедняги после ста лет беспорочной службы была безнадёжно испорчена случившимися в последнее время побегами заключённых. Один из них, Хранитель, конечно, пострадал несправедливо, что было признано Императором. Впоследствии его величество вернул Хранителю своё расположение и даже — случай беспрецедентный! — извинился. Вторым удачливым беглецом был Справедливость. И теперь, когда он вновь был арестован, Император предупредил Коменданта, что, в случае новой оплошности, его, Коменданта, голова слетит с плеч безо всякого разбирательства. Это объявил перепуганному до дрожи служаке не кто-нибудь, сам Смерть. Его чёрные доспехи показались Коменданту зловещим предзнаменованием. В их мрачном блеске он видел воплощение мрака преисподней, куда он, несомненно, без промедления попадёт, не оправдав доверия Императора. Комендант был так напуган, что часто просыпался среди ночи с криком ужаса: ему снилось, что Справедливости снова удалось бежать, не то обернувшись птицей, не то просочившись через дымоход. Несчастный был готов приковать узника цепью к себе, лишь бы быть уверенным, что тот всё время рядом.

Особенно огорчало Коменданта то обстоятельство, что было совершенно невозможно как-нибудь дополнительно подстраховаться от нового побега, допустим, заключив узника в подвал: Справедливость, несмотря ни на что, оставался Старшим Арканом, и ему полагались соответствующие статусу условия. Вместо обычной камеры — покои из нескольких комнат, роскошная обстановка, ковры, зеркала. Император не хотел быть излишне жестоким к своему бывшему первому министру. В распоряжении Справедливости была прекрасная библиотека, к нему допускались посетители. Ему даже была разрешена Игра, правда, при обязательном участии всё того же бедолаги-Коменданта в качестве одного из игроков.

Справедливость смирился со своей участью. Какой смысл переживать из-за того, что нельзя изменить? Что толку впадать в отчаяние, биться головой о стенку в бессильной ярости? Затевая заговор, он всё поставил на карту — и проиграл. Что ж, надо уметь достойно принять поражение и попытаться, забыв былые амбиции, получать хоть какое-то удовольствие от жизни. Но вот удовольствий-то как раз и не хватало…

Больше всего его угнетало отсутствие собеседников. Справедливость, горько усмехаясь, вспоминал многочисленных друзей и знакомых, уверявших его в своей искренней преданности в дни, когда он был в силе, и моментально отвернувшихся от него, лишь только над его головой сгустились тучи. Друзья! У сильных мира сего не бывает настоящих друзей, теперь-то он хорошо это понял. Общество Коменданта быстро прискучило, и только редкие посетители, сообщавшие последние столичные новости и сплетни, иногда скрашивали его бесконечный вынужденный досуг. Справедливость хорошо видел, что их приводило к нему скорее любопытство, чем сострадание и желание поддержать, но он был рад и тому.

Когда стражник сообщил ему о приходе Графини, Справедливость удивился. Графиня? С чего бы это? Они никогда не были близко знакомы. Хотел было уже сказать, что не расположен никого видеть, но передумал: в конечном счёте, даже такая малость, как визит старой сплетницы, может несколько оживить томительное однообразие тюремных будней. Тем более, что он был наслышан о чудесной перемене, случившейся с Графиней. По слухам, Алхимику удалось каким-то непонятным образом повернуть её время вспять. Было бы интересно своими глазами увидеть результат столь странного эксперимента. Справедливость кивнул стражнику, тот открыл дверь, отступил, пропуская гостью, и остался стоять на пороге: Комендант строго-настрого запретил оставлять узника один на один с посетителями.

Справедливость ожидал чего угодно, но то, что он увидел, потрясло его. Перед ним была та самая юная красавица, с которой когда-то, лет семьдесят тому назад, он танцевал на балу у Императора. Поистине, Алхимик совершил чудо! Это следовало хорошенько обдумать.

С тех пор Графиня приходила довольно часто. Справедливость наконец-то обрёл постоянный и надёжный источник сведений о происходящем за стенами Башни. Графиня знала всё и обо всех, а кроме того, умела выбирать из множества новостей именно те, которые могли заинтересовать его больше всего. Возвращение Дьявола, похищенный и неожиданно нашедшийся сын Шута, покушение на жизнь Хранителя… Странные вещи происходили в Королевстве!

В числе последних скандальных сплетен, принесённых Графиней, известие о помолвке Дьявола и дочери Шута особенно позабавило Справедливость. Он ожидал дальнейшего развития событий, почему-то ему казалось, что тут не обойдётся без непредвиденных виражей — и не ошибся.

Таинственное исчезновение невесты Дьявола чуть ли не накануне свадьбы заставило Справедливость злорадно улыбнуться. Союзничек-предатель, очевидно, сам оказался преданным, так ему и надо! История о воспитаннике Дьявола, приревновавшем сестру к приёмному отцу, несмотря на всю свою пикантность, оставила его равнодушным. А вот то, что в теле этого юноши обитали одновременно три личности: Каина, Рыцаря и сына Шута, заинтересовало старого интригана. На досуге он развлекался тем, что прикидывал, — чисто гипотетически, — какую выгоду можно было бы извлечь из противоречий, существующих между ними…

Глава 7. Второе зеркало

Мигель шёл по рынку. Цепь слегка позвякивала при каждом его шаге. Он уже привык к своим оковам, они не причиняли ему особых неудобств. Собственно, цепь должна была не столько предотвратить возможную попытку бегства, сколько обозначить, что он не просто невольник, а пленник, ожидающий выкупа. Таких не принуждали работать, хотя и обращались с ними довольно строго, чтобы бедняги были более сговорчивы при обсуждении размеров выкупа и прилагали больше усилий к получению от родных требуемой суммы.

В плен Мигель попал по чистой случайности. Они с братом возвращались в Испанию из Неаполя, где несли гарнизонную службу. Но галера «El sol» — «Солнце», на которой они плыли, была атакована пиратами. Испанцы яростно сопротивлялись, многие пали в бою, но удача была не на их стороне. Оставшиеся в живых были связаны и переведены на разбойничьи галеры, где их тщательно обыскали. При Мигеле нашли рекомендательные письма от влиятельных лиц, адресованные не кому-нибудь, а самому королю Филиппу II. Они были составлены в весьма лестных для Мигеля выражениях, а кроме того, шрамы от ран, полученных им в боях, не менее красноречиво свидетельствовали о его отваге и заслугах. Письма спасли его от смерти, но внушили пиратам преувеличенное представление о его богатстве и знатности. Поэтому выкуп, назначенный за Мигеля, был непомерно высок: пятьсот золотых скудо! Его родные продали всё, что можно было продать, но требуемую сумму набрать было нелегко. Оставалось только ждать и надеяться.

Невольники содержались в остроге, называемом «банья». Но Мигелю, возможно потому, что он был инвалидом (его левая рука после ранения не действовала), разрешалось свободно гулять по городу.

Алжир, портовый город, оплот пиратов, процветал. За его крепкими стенами располагались бесчисленные дворцы с садами и фонтанами. Множество магазинов на набережной торговали товарами со всего света. На узких городских улочках можно было встретить людей любой национальности: арабов и турок, евреев и морисков, берберов и европейцев. Мигель находил, что по оживлённости улиц Алжир не уступал Неаполю.

Освоившись в городе, он вскоре подыскал себе занятие: многие невольники хотели бы попросить родных о выкупе, но далеко не все были грамотны, а писцы дорого брали за свои услуги. Мигель охотно помогал товарищам по несчастью, а в уплату просил рассказывать о тех, кому адресовались письма. В его памяти, как в сокровищнице, хранилось уже немало историй о человеческих судьбах…

…Закончив письмо к богатым родственникам очередного бедолаги, Мигель сидел в тени пальмы, рассеянно сжимая-разжимая уставшие от писанины пальцы и поглядывая по сторонам. Вокруг него кипела жизнь. Недавно прибыл очередной корабль с добычей, и началась обычная суета. Первым делом собирались и уносились все вёсла, чтобы пленные гребцы не смогли, воспользовавшись недосмотром, уйти в море. Затем, под шумные восторги зевак, разгружались награбленные товары, и, в последнюю очередь, выводили пленных. Их тут же разделяли на богатых, за которых можно надеяться получить выкуп, и бедняков, пригодных только для работы.

В пёстрой толпе, снующей по набережной, острые глаза Мигеля выделили необычную пару: рыцарь в белых доспехах вёл в поводу коня, на котором сидела девушка, закутанная в покрывало. Рыцарь-христианин в этой варварской стране! Словно привет из родной Испании! Рыцарь, встретившись взглядом с Мигелем, казалось, чему-то удивился, но после некоторого колебания решительно повернул в его сторону. Приблизившись, поклонился и произнёс, слегка запинаясь:

— Noble Señor, le pido su ayuda…

…Сначала им показалось, что зеркало перенесло их в Королевство: небольшое помещение, заставленное резными столами, изящными креслами, зеркалами в золочёных рамах и прочей мебелью, напоминало лавку торговца антиквариатом, каких немало в столице. Пока они оглядывались, за дверью раздались шаги и голоса. Герда с Рыцарем поспешно скрылись за тяжёлой портьерой.

Дверь распахнулась, но никто не вошёл. Двое, невидимые из комнаты, какое-то время переговаривались на незнакомом языке, потом разговор стих, шаги удалились. Рыцарь осторожно выглянул — за дверью, которая так и осталась открытой, виднелась улица чужого города. Поняв, что попали явно не в королевство, они хотели уже вернуться через зеркало обратно к друзьям, но в глубине комнаты скрипнула, открываясь, другая дверь. Вошел какой-то человек, и путь к зеркалу оказался отрезан. Герда с Рыцарем потихоньку, стараясь остаться незамеченными, выскользнули на улицу…

Они бродили по этому проклятому городу всё утро. Повезло ещё, что Рыцарь увёл одну из стоящих у коновязи лошадей. Осмотрев тюки, притороченные к седлу, обнаружили кое-какую еду — надо будет прихватить с собой, когда придёт пора вернуться к остальным! Кроме того, очень кстати нашлось покрывало, позволившее скрыть слишком бросающуюся в глаза одежду Герды и сделавшее её похожей на местных женщин. Припомнив уроки, полученные от Иды, Герда без особого труда изменила масть лошади. Теперь они могли не опасаться, что их обвинят в конокрадстве. Однако это не решало их главной проблемы: как вернуться назад? Зеркало, через которое они пришли, теперь было недоступно. Оставалось положиться на счастливый случай и ждать. К вечеру лавочка торговца мебелью, где находится это зеркало, опять опустеет, но как проникнуть туда?

Рыцарь размышлял. Из сбивчивых объяснений Каина он понял, что из-за опытов, которые тот проводил, в Зазеркалье возникла путаница со временем. Однако к тому, что они с Гердой могут оказаться не только в чужом времени, но и в чужой стране, он не был готов. И всё же, какое счастье снова стать самим собой — не Каем, сыном Шута, а собой! Он согласился бы жить даже на чужбине — жить! Тем более здесь, где, судя по всему, времена рыцарства ещё не миновали окончательно. Попади они в другое время, его доспехи вызывали бы недоумение, а в этом средневековом городе выглядели вполне уместно.

Что, если они останутся здесь — он и Герда? Теперь он больше не брат Герды, он её рыцарь, её защитник! А если зеркало не случайно привело их сюда? Он хотел спасти Герду от этой немыслимой помолвки, — и его желание исполнилось! Может быть, это судьба? Впервые Рыцарь решился признаться себе, что его чувство к Герде нежнее, чем просто братская любовь. Он завоюет её сердце, и она забудет этого негодяя Дьявола, коварно вскружившего её прелестную головку…

Нет! Такие мечты недостойны рыцаря! Каин и Кай ждут их возвращения. Нельзя обмануть их, бросить в Зазеркалье. Рыцарь вздохнул. Чем предаваться пустым мечтаниям, следовало найти какое-нибудь более-менее безопасное место, где можно было бы переждать до вечера…

Они шли по набережной, когда Герда обратила внимание на человека с цепью на ноге. Он сидел в тени пальмы и смотрел на них. Рыцарь остановился, поглядел на незнакомца — и не поверил своим глазам. Этого не может быть! Но если время в Зазеркалье пошло наперекосяк и настоящее перемешалось с прошлым и будущим, значит, и такая встреча вполне возможна! Вот только поймут ли они друг друга? Если этот человек — тот, о ком он подумал, то…

Решительно подойдя к незнакомцу, Рыцарь обратился к нему по-испански:

— Благородный сеньор, я прошу вас о помощи!

…История, которую на не очень правильном испанском поведал незнакомец в белых рыцарских доспехах, поразила Мигеля. Почему-то он сразу поверил этому человеку, чей голос звучал так убеждённо и искренне. Поверил, возможно, ещё и потому, что глаза спутницы незнакомца без слов умоляли о помощи. Настоящий рыцарь — а он считал себя таковым! — не может не прийти на помощь прекрасной даме, попавшей в беду. В том, что она прекрасна, Мигель не сомневался, хотя и не мог разглядеть её лицо, полускрытое покрывалом. Но он заметил, с какой нежностью и печалью смотрел на неё незнакомец. Прекрасная дама и её печальный рыцарь… Рыцарь Печального Образа! Это надо запомнить…

Разумеется, он согласился им помочь. Рыцарь описал лавку, где находилось зеркало, через которое они пришли. Мигель кивнул, он знал эту лавку и был даже знаком с хозяином. Не составит особого труда отвлечь того разговором, чтобы Рыцарь и его спутница смогли беспрепятственно подойти к зеркалу.

Не торопясь, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, они пошли по набережной. Дорогу преградила толпа невольников, только что доставленных с галеры.

Мигель давно привык к таким сценам, в этом пиратском городе они происходили ежедневно. Но Рыцарь поглядывал по сторонам, с трудом сдерживая негодование.

Мальчишка-пленный, которого разлучили со старшим братом, рванулся из рук нового хозяина. Тот схватил строптивца и принялся охаживать плетью. Рыцарь не выдержал. Вырвав плеть, он переломил её пополам, отбросил и уже замахнулся на побелевшего от испуга и гнева работорговца, но Мигель схватил Рыцаря за руку:

— Нет! Вы в Алжире, сеньор! Мальчик, к своему несчастью, собственность этого выродка. Вы не поможете бедняге, лишь усугубите его беды. Из-за вашего заступничества хозяин только сильнее накажет парнишку. А своим поступком вы привлечёте к себе нежелательное внимание и подвергнете риску вашу даму. Вам обоим надо как можно скорее покинуть этот проклятый Богом город. Любой христианин, оказавшись здесь, не может чувствовать себя в безопасности. Будьте же благоразумны, какое бы праведное негодование ни кипело в вашем благородном сердце.

Он обернулся к торговцу и, перейдя на арабский, сказал:

— Этот человек — гость моего хозяина, Гассана Паши, правителя Алжира, прибывший к нему с важным поручением от христианского короля. Он незнаком с местными обычаями и потому вмешался в то, что его не касается. Но, поскольку этот рыцарь в данный момент находится под покровительством и защитой моего господина, я думаю, тебе лучше забыть о происшедшем, чтобы не навлечь на себя гнев Гассана Паши. Забирай мальчишку и уходи.

Торговец, что-то ворча себе под нос, тем не менее счёл за благо скрыться в толпе, а Мигель поспешил увести своих спутников.

Они подошли к лавочке торговца мебелью.

— Это здесь? — спросил Мигель.

Рыцарь кивнул. Отстегнул от плаща пряжку, украшенную большим рубином, протянул Мигелю.

— Твоё великодушие, благородный сеньор, спасло нас. Я прошу тебя принять в дар этот камень. Постарайся найти честного торговца и используй вырученные деньги, чтобы заплатить выкуп. Возвращайся на родину и посвяти свои дни книгам, а не войне. Поверь, то, что я рассказал о твоей судьбе — истинная правда. Тебя будут помнить долго после того, как кости твои истлеют в земле, а книга, которую тебе ещё только суждено написать, сделает твоё имя бессмертным.

Они вошли, и Мигель вступил в разговор с хозяином. Тем временем Рыцарь и Герда, сделав вид, что рассматривают товар, подошли к зеркалу. Подошли — и исчезли в его глубине…

Мигель в глубокой задумчивости возвращался в острог, сжимая в кулаке полученный от Рыцаря драгоценный камень. Даже если удастся продать его за половину стоимости, денег должно хватить, чтобы уплатить требуемую сумму выкупа. Он сможет вернуться домой! Какие бы испытания ни ожидали его впереди, он был готов принять их и выстоять. Будущее! Устами неизвестного рыцаря оно сулило ему, Мигелю, странную, тяжёлую, но славную судьбу. Ну что же, возможно, тот действительно знал, о чём говорит…

Цепь на ноге тихонько позвякивала в такт его шагам. Впереди уже маячили серые от пыли стены банья. Сколько ещё должно всего случиться, прежде чем он сможет ступить на Испанский берег! Но где-то в потаённом уголке души Мигеля уже начал свой нелёгкий путь благородный рыцарь Печального Образа, неутомимый борец со злом, наполняющим мир…

— Кто это был? — спросила Герда, когда они с Рыцарем снова оказались в комнате с тремя зеркалами. — Ты говорил с этим человеком, как будто он твой старый знакомый! Как ты узнал, на каком языке к нему обращаться?

— Когда Иерофант отправил меня учиться в Мир, я приехал в Париж и поступил в Сорбонну. На нашем курсе было несколько испанцев. Я подружился с ними и как-то незаметно выучил их язык — он близок к французскому, а его-то я знал хорошо!

— А этот человек? Кто он?

— Ты тоже должна его знать, это Сервантес! Ты же читала Дон Кихота?

Герда кивнула. Теперь она вспомнила портрет в книге: высокий лоб, орлиный нос, резко очерченный рот, мужественное лицо… Настоящий рыцарь — а он таким и был!

— О чём вы? — спросил Кай. — Сорбонна, Сервантес… Выход-то вы нашли?

— Нет, — сказал, улыбаясь, Рыцарь, — зато принесли поесть. Не знаю, как вы, а я проголодался!

Глава 8. Второе Кольцо

Густав вошёл и остановился в дверях. Дьявол сидел в кресле, закрыв глаза и сжав пальцами виски. Казалось, он так глубоко задумался, что не замечает никого и ничего вокруг. Густав кашлянул. Дьявол поднял голову и несколько секунд смотрел на гостя, словно не узнавая, потом взгляд его прояснился, он кивнул.

— Это вы… Извините, у меня ужасно болит голова. Входите, Густав. Я бы сказал, что рад вам, но вы же не поверите, — губы Дьявола искривились подобием улыбки. — Тем не менее я действительно рад. Вам удалось что-нибудь узнать?

— К сожалению, почти ничего, — ответил Густав, опускаясь в кресло. — Я говорил с приятелями Кая. Последние две недели перед исчезновением он не появлялся в Университете и был занят какими-то экспериментами. Чем именно, толком не знает никто, но один из приятелей вспомнил, что примерно в это время Кай получил из мастерской несколько больших зеркал. Я заходил в мастерскую, расспрашивал хозяина. Он рассказал, что это были особые зеркала. Заказчик приказал добавить к амальгаме какие-то составляющие, которые принёс с собой и лично проследил, чтобы всё было сделано так, как он хотел. Что это было, хозяин не знает, но, по его словам, заплачено за работу было более, чем щедро. Полученную сумму он назвать отказался, сказал только, что она значительно превышала обычную, и это, дескать, обязывает его молчать. Я не стал настаивать, меня больше интересовал таинственный состав, но хозяин только руками развёл. Ему-де самому было любопытно, но… Особенно странно, что речь шла о нескольких зеркалах, а в библиотеке было только одно: то, которое мы нашли разбитым. Кай что-нибудь говорил вам о своих экспериментах?

Дьявол покачал головой.

— Мы почти не разговаривали в последнее время.

Он встал, прошёлся по комнате, подошёл к окну, остановился, прижался лбом к стеклу. Густав с удивлением следил за ним.

— Что с вами сегодня, Христиан? Вы больны? Я всё же врач, может быть…

— Я здоров, — отмахнулся Дьявол. — Голова болит, но тут вы не поможете. Что говорит Ида?

— Ида?

— Да. По поводу этих зеркал. Уверен, что они ключ ко всему.

Он отошёл от окна, снова сел в кресло. Поморщился, потёр пальцами висок. Произнёс с досадой в голосе:

— Не обижайтесь, Густав, но я не понимаю, зачем вы тратите время на все эти разговоры с приятелями Кая и зеркальных дел мастерами, когда совершенно ясно, что Каина и Герды нет в Королевстве. Каин увёл сестру в Зазеркалье. Вы же видели осколки зеркала, через которое они ушли. Мальчишка, разбив его, как бы запер за собой дверь, но мне кажется, что ве… Ида могла бы разобраться в этом гораздо лучше нас с вами.

Дьявол прищёлкнул пальцами, на столе появилась бутылка вина и два хрустальных бокала. Разлив вино, протянул бокал Густаву.

— Попробуйте. Это вино из моих подвалов. Оно было старым уже в год вашего рождения. Так что же говорит Ида?

Густав пригубил вино, одобрительно кивнул.

— Превосходно! Не в этом ли причина вашей головной боли? Зазеркалье безгранично, и плутать по нему можно вечно. Ида считает, что для того, чтобы отыскать беглецов, нужна хоть какая-то зацепка, указывающая путь. Именно такую зацепку я и ищу.

Дьявол поставил на стол пустой бокал. Подумал, снова наполнил, но пить не стал. Повертел бокал в пальцах, глядя сквозь него на солнце за окном.

— Посмотрите, какой изумительный цвет! От хорошего вина голова болеть не может. Это всё проклятый Алхимик! Кстати, вы знаете, что он вернулся в столицу?

— Да. Но при чём тут Алхимик?

— Кольца, которыми мы обручились с Гердой, изготовил он. Не для меня, а для собственных надобностей. Это была забавная история, я не стану её сейчас рассказывать. Кольца Алхимику не пригодились и, в конце концов, достались мне. Моё кольцо — это своего рода клятва верности, которую я принёс Герде, обещание никогда не покидать её. И теперь, когда Герда пропала, когда я не могу быть рядом с ней, кольцо делает мою жизнь невыносимой, а снять его я не могу, это под силу либо Герде, либо тому, кто создал кольцо, то есть Алхимику.

— А Герда? Она так же связана с вами?

— Она-то как раз свободна, — вздохнул Дьявол. — И я прекрасно сознавал, что делаю, надевая ей на палец Главное Кольцо. Я же не собирался с ней разлучаться! Но кто мог подумать, что… В общем, узнав, что Химик вернулся, я пошёл к нему, надеясь, что он сможет при помощи моего кольца отыскать Герду. Но увы! Выяснилось, что наш учёный и сам-то не очень хорошо представляет возможности своего изобретения. Правда, он предложил избавить меня от него. Это освободило бы меня от власти кольца, и все неприятности, им причиняемые, тут же закончились бы, но… Понимаете, мне кажется, что оно даёт хоть какой-то шанс сохранить связь с Гердой и, в конце концов, найти её. Вы можете не верить, но без Герды всё на свете потеряло для меня смысл… Я сам смеюсь над собой, но не вижу для себя иной судьбы.

Густав посмотрел на Дьявола, но ничего не сказал. Согласившись помочь, он, однако, не мог заставить себя до конца поверить недавнему врагу.

Вернувшись домой, Густав пересказал весь разговор Иде, изобразив Дьявола в несколько комичном свете. Образ романтического героя, страдающего в разлуке с любимой, настолько не вязался в его представлении с Дьяволом, что Густав счёл всё просто притворством.

Ида покачала головой.

— Не понимаю, что ты находишь забавного в этой истории. Представь, что ты сам чувствовал бы на его месте. Дьявол и у меня не вызывает симпатии, но почему ты считаешь его переживания лицемерием?

— Потому что он по природе своей жесток и циничен. Он всегда таким был, и его якобы любовь к Герде не более чем красивая поза. Дьявол и любовь? Я не верю ни одному его слову. Не пойму только, к чему всё это. Может быть, за исчезновением Герды стоит он сам и, прикидываясь опечаленным, просто пытается отвести от себя подозрения?

— Прости, но в данном случае жесток именно ты. Дьявол обратился к тебе за помощью, и ты эту помощь ему обещал. А теперь высмеиваешь его только за то, что неожиданно для тебя он оказался способен испытывать нормальные человеческие чувства. Опомнись, Густав. То, что он решился признаться в этой своей слабости, делает ему честь, а ты…

— Давно ли ты пошла к нему в адвокаты? Можно подумать, ты плохо знаешь Дьявола!

— Мне начинает казаться, что я плохо знаю тебя.

Густав повернулся и вышел, хлопнув дверью.

Глава 9. Чёрное и белое

Кай и Каин были разочарованы. Опять тупик! Два зеркала ничего не прояснили в их положении, оставалось последнее. О том, что будет, если выход не найдётся и там, никто не хотел даже и думать.

Каю не терпелось отправиться в путь, но Герда, устав от впечатлений и приключений, хотела немного повременить. К тому же неплохо было бы перекусить, раз уж им удалось прихватить с собой еду, найденную в тюках украденной лошади. Рыцарь был готов признать, что она права: вполне можно позавтракать, приключения подождут! Но Каин решительно принял сторону своего рыжего двойника: нет смысла медлить, неизвестно, что за будущее ожидает их, если они не найдут способ вернуться в Королевство.

— Хорошо, — сказал Кай, — давайте выберем среднее: я пойду один, а Герда пусть отдохнёт. Заодно она сможет проследить, чтобы за время моего отсутствия вы не затеяли ссору. Нельзя оставлять без присмотра волка и козу.

— Это ещё кто из нас коза, — пробормотал Каин.

Кай уже не слышал, он шагнул в зеркало…

«Хорошо бы хоть какой-нибудь стол…» — думала Герда.

Она собиралась вытряхнуть принесённую еду из мешка, чтобы расстелить его вместо скатерти на полу. Оглянулась, выбирая подходящее место, — и вдруг увидела в углу возле двери низенький столик, больше похожий на китайскую чабань — то ли столик, то ли поднос для чайной церемонии. Совсем невысокий, сантиметров десять в высоту, но всё же лучше, чем просто мешок, расстеленный на полу! И как она раньше его не заметила? «Не заметила, потому что его раньше там не было…» — пришла странная мысль. Не было? А ведь и правда! Она хорошо помнит: когда они вошли, в комнате не было ничего! Ничего, кроме зеркал.

Раскладывая лепёшки, сласти и фрукты, Герда продолжала думать о своей находке. Что-то похожее уже случалось совсем недавно… Да! Она же захотела, чтобы Рыцарь, Каин и Кай могли встретиться как три отдельных человека и спокойно поговорить — и… Что же получается? Нет, не надо спешить с выводами, лучше обдумать хорошенько. А ещё лучше — при удобном случае обсудить всё с Каином, он единственный из всех троих, пожалуй, сможет разобраться в этих странных совпадениях… Совпадениях ли? Неважно! Сейчас есть нечто, с чем надо покончить в первую очередь, всё остальное подождёт!

Рассудив таким образом, Герда повернулась, чтобы пригласить к импровизированному столу своих братьев. А как их ещё можно назвать?

Каин и Рыцарь устроились на полу возле столика, стараясь не глядеть друг на друга. Герда посмотрела на их хмурые лица — и засмеялась. Оба с недоумением взглянули на веселящуюся Герду.

— Видели бы вы себя со стороны! — сказала она, перестав смеяться и вздохнув. — Сидите, дуетесь, как два пузыря… Что, собственно, мешает вам спокойно поговорить?

— Поговорить! — фыркнул Каин. — Не о чем нам разговаривать.

Рыцарь только молча пожал плечами.

— Бедный Кай, — вздохнула Герда, — каково ему было всё это время жить с такими тараканами в голове…

— Тараканами?! — вспыхнул Каин.

— Именно так. Разума у вас не больше чем у них! — сказала Герда. — Ладно, поешьте сначала. Отец всегда говорит, что не дело затевать серьёзные разговоры на голодный желудок. Говорить буду я, а вы жуйте, по крайней мере, не сможете меня перебить.

Каин засмеялся, Рыцарь тоже улыбнулся уголками рта. Оба принялись за еду. Герда разломила лепёшку, обмакнула её в мёд, откусила кусочек.

— Я вот всё думаю, почему вы так невзлюбили друг друга? Нет, не отвечайте, это я сама с собой рассуждаю! — Герда помолчала, снова обмакнула лепёшку в мёд, слизнула сладкую капельку, готовую упасть.

— Вот ты понимаешь, что Рыцарь погиб, в общем-то, по вине Дьявола? — обратилась она к Каину. — Если бы тот не затеял — для собственного развлечения! — ту роковую Игру, которая чуть не обернулась гибелью для Королевства, Рыцарю не пришлось бы жертвовать жизнью, чтобы остановить это безумие и спасти всех — и тебя тоже в конечном счёте.

Каин нахмурился, но промолчал.

— А ты, — повернулась она к Рыцарю, — переносишь на Каина свою неприязнь к Дьяволу. Но ведь Каин не виноват в том, что тот украл его. Неважно, какие цели Дьявол при этом преследовал, но все эти семнадцать лет он заботился о Каине, как о собственном сыне. А ты хочешь, чтобы Каин отрёкся от него. Ты мог бы ненавидеть своего отца?

— Я сирота, — хмуро сказал Рыцарь, — меня воспитала тётка.

— Графиня? Насколько я знаю, с тех пор как ты вернулся, ты ни разу — ни разу! — не навестил её, даже не поинтересовался, как она… А ведь она всё это время оплакивала твою гибель! Может быть, ты просто чёрствый и жестокий человек?

Рыцарь усмехнулся.

— Ты слишком сентиментальна, сестрёнка. Графиня оплакивала мою гибель? А ты не подумала, что в ней просто заговорила совесть?

— Что ты хочешь сказать?

— Я бесконечно благодарен Графине… Благодарен за то, что она в своё время не сдала меня в приют. Но это всё, что она для меня сделала! Мою любящую тётушку больше интересовали многочисленные поклонники, чем сирота-племянник. Я вырос среди слуг, за мной присматривала кухарка… — Рыцарь помолчал, потом продолжил: — Ты считаешь, что я не должен осуждать Каина за привязанность к приёмному отцу? Но этот так называемый отец сначала украл его, а потом заботливо растил из него убийцу, потому что боялся сам сразиться с Хранителем!

— Не смей так говорить о нём! — взвился Каин. — Ты не знаешь его!

— Я, конечно, не имею чести быть сыном его светлости, но знаком с ним достаточно близко, чтобы иметь право сказать: он предатель и мерзавец, каких мало. Прости меня, Герда! Не знаю, какими сказками Дьявол вскружил твою наивную юную головку, но, поверь, ты горько пожалеешь, если свяжешь с ним свою жизнь. Я бы предпочёл, чтобы мы остались в этом проклятом Зазеркалье навсегда, лишь бы спасти тебя от этого негодяя.

Герда закусила губу и отвернулась. Не хватало ещё заплакать! Нет! Пусть говорит что хочет, она знает: Христиан — её судьба. И никакой он не мерзавец! Встала, отошла в дальний угол к зеркалу, в которое ушёл Кай.

— Зачем ты так? — тихо сказал Каин. — Она любит его!

— Ты же сам хотел расстроить эту свадьбу, иначе бы мы не сидели сейчас здесь! — также тихо откликнулся Рыцарь. — По-моему, чем быстрее Герда поймёт, за кого собралась выходить, тем лучше. Поплачет и успокоится!

— Не воображай, что ты один всегда прав. Герои в белых доспехах тоже могут ошибаться. И что бы ты ни говорил о моём… о Дьяволе, я знаю его всю свою жизнь, и по отношению ко мне он всегда был справедлив и добр. Строг, да, — по обстоятельствам. Чтобы воспитать мальчишку, строгость необходима! Но я никогда — никогда! — не видел, чтобы он поступил с кем-то жестоко или подло.

— Да? А ведьма? А Хранитель?

— Это их личные счёты! Если хочешь, — их жестокая игра, у которой свои неписаные правила. Дьявол мог потребовать, чтобы Ида авансом расплатилась с ним за освобождение Густава, а потом просто-напросто взять и убить его, но не сделал этого. А ведьма? Как ты думаешь, неужели она не могла уничтожить Дьявола, когда я привёз его беспомощного, с переломанными ногами? А почему Шут дал согласие на брак Герды, своей единственной дочери, если Дьявол такой мерзавец, как ты говоришь? Уж он-то должен знать его лучше, чем мы с тобой!

— Что ты хочешь сказать?

— Не всё на свете делится на чёрное и белое. И Герда права: мы с тобой совершенно напрасно ссоримся. Если бы с самого начала всё шло, как должно, ты бы в положенное время осознал себя и вернулся в Кае, как Густав однажды вернулся в своём потомке. Но случилось то, что случилось. Вопреки предостережению цыганки, сын Шута оказался вне Королевства — и был украден Дьяволом, так появился я. Но теперь всё может быть исправлено. Кай — наша общая память, наша единая будущая жизнь. Упорствуя, мы только мучаем самих себя, потому что Кай — это мы.

Глава 10. Осколок

Поссориться с Густавом из-за Дьявола! Большую нелепость даже представить невозможно. Дьявол всегда был врагом, причиной многих неприятностей. По его наущению Каин пытался убить Густава, а самой Иде только чудом удавалось ускользать от него. Тем не менее в ситуации с Гердой он, по мнению Иды, заслуживал сочувствия. Поэтому, оставив объяснения с Густавом на потом, она решила повидать Дьявола и подробно расспросить. История с заказом каких-то особых зеркал заинтересовала её. И ещё кольцо… Возможно, разобравшись в этом, она поймёт и всё остальное.

— Хорошо, что вы пришли, моя госпожа, — сказал Дьявол вместо приветствия. — Мне кажется, что никто лучше вас не сможет понять роль зеркал во всей этой истории. Смотрите: вот осколок, который я подобрал в библиотеке. Только осторожнее, края очень острые.

Он протянул Иде кусочек зеркала, который разглядывал, когда она вошла.

— Что это? Кровь? Вы порезались?

— Когда мы с вами осматривали библиотеку, я поднял этот осколок, сунул в карман и почти забыл про него. С виду — обычный кусочек обычного зеркала. Но сегодня я случайно сжал его в руке и порезал пальцы. Кровь попала на стекло, и теперь — вы видите?

Ида поднесла осколок к свету.

— Да, по отражению скользят какие-то тени.

— Тени? Нет, я видел в этом осколке… Ну-ка… Да, действительно, только смутные тени! А вот и они исчезли… Что за наваждение?! Я видел Герду и Кая. Видел так же ясно, как вижу вас! А теперь это снова просто осколок. Похоже, у меня начались галлюцинации… Проклятое кольцо доконает меня! Впрочем, оно и к лучшему, хоть голова болеть перестанет… Густав не рассказал вам, в какой переплёт я попал с этим кольцом?

— Да, он говорил, но я не очень поняла. Оно действительно причиняет вам боль?

— Его свойство — удерживать того, кто его носит, возле хозяина Главного Кольца. Собственно, в своё время я собирался при помощи этого кольца лишить вас возможности сбежать, — усмехнулся Дьявол, — но не успел. Герде же я подарил Главное Кольцо. Тогда это было лишь красивым жестом, но Герда исчезла, и теперь моё кольцо медленно убивает меня. Однако мне кажется, что если я избавлюсь от него, то оборвётся последняя ниточка, связывающая меня и Герду.

Ида задумалась. Если и в самом деле между кольцами существует связь, то это, бесспорно, даёт надежду на успех. Маленькую, смутную, как тень, мелькнувшая в зеркале, но — надежду. Какое странное сравнение пришло ей в голову — тень в зеркале… Ну да, она же увидела какие-то тени в этом осколке! Но Дьявол уверен, что видел в нём Герду и Кая. И это случилось после того, как его кровь…

— Послушайте, Христиан, не могли бы вы ещё раз порезать руку этим осколком? Так, чтобы ваша кровь снова попала на стекло.

Дьявол посмотрел на неё, как на сумасшедшую, потом понял, кивнул. Взял осколок…

— Подождите, — остановила его Ида, — не эту руку! Ту, на которой кольцо! Я не уверена, но, может быть, это тоже имеет значение.

— В самом деле, в прошлый раз я порезал именно ту руку.

Не раздумывая, он полоснул по ладони острым краем осколка, брызнула кровь…

— Вы были правы! — воскликнул Дьявол. — Смотрите, смотрите!

Он протянул Иде залитый кровью осколок, и она, как на маленьком экране, увидела Герду, расставляющую на странном низеньком столике нехитрый ужин. Ида ещё успела разглядеть пустую комнату с тремя зеркалами на стенах, оклеенных бумажными обоями, и какие-то фигуры за спиной у Герды… Изображение померкло, по стеклу побежали тени, и осколок снова стал обычным кусочком зеркала. Дьявол уже собирался снова порезать ладонь, но Ида остановила его.

— Вы решили остаться без руки? Мы всё равно не сможем понять, где они находятся. Ещё одна невразумительная картинка нам ничего не даст. Но теперь мы знаем, что этот кусочек зеркала может указать путь. И… у вас найдётся, чем перевязать вашу руку? Вы вгорячах порезали её слишком сильно.

Пока Дьявол шарил по ящикам стола в поисках бинта, Ида рассматривала осколок. Да, с виду — просто кусочек зеркала, но она чувствовала непонятную силу, заключённую в нём.

— Вы не поможете мне? — спросил Дьявол, протягивая ей бинт.

Перевязывая его изрезанную руку, Ида продолжала видеть залитый кровью осколок. Ей вдруг подумалось, что, может быть, он послужил бы своеобразным компасом в путешествии по Зазеркалью. Но единственное, что приводит в действие этот компас — кровь Дьявола. И ещё кольцо, которым он обручился с Гердой, тоже обладает силой только пока Дьявол носит его. Получается, чтобы найти Кая и Герду, заплутавших где-то в глубинах Зазеркалья, ей придётся взять в спутники Дьявола, другого ничего не остаётся. Хорошо бы предупредить Густава, но на это уйдёт время, которого у них, может быть, и нет совсем. Ида усмехнулась, представив себе, что подумает Густав, если узнает, что она отправилась неизвестно куда вместе с Дьяволом.

Тем временем рука Дьявола была перевязана по всем правилам и Ида, полюбовавшись на свою работу, сказала:

— Вот и всё. Можете идти гулять. Как говорила моя бабушка, до свадьбы долго, всё заживёт.

— Спасибо. У вас замечательно получилось. Это Густав вас научил?

— Нет, — улыбнулась Ида, — но когда-то давно, в другой жизни, я училась в институте. Ребята проходили обязательное обучение на военной кафедре и вместе с дипломом по основной специальности получали звание офицера, а из нас, девчонок, готовили медсестёр… Как видите, я ещё что-то помню.

— В другой жизни?

— Ну, не всегда же я была ведьмой!

— Как интересно! Если всё закончится благополучно, расскажете мне вашу историю?

— Она совсем не так занимательна, как вы думаете. Обычная человеческая жизнь, в которой было много хорошего, но, увы, не было места чудесам.

— А вам хотелось чудес?

— Больше всего на свете! Но давайте не будем об этом, ладно? Как бы ни было прекрасно настоящее, вспоминать прошлое всегда грустно. Лучше скажите мне, у вас есть большое зеркало? У нас с вами, кажется, появилась вполне реальная возможность найти беглецов. Только вам придётся пойти со мной.

— С вами хоть на край света, моя госпожа! — галантно улыбнулся Дьявол.

Глава 11. Третье зеркало

Перед Каем была большая, роскошно обставленная комната. Единственное, что портило впечатление — решётки на окнах. Это настораживало, и Кай продолжал осматриваться, не решаясь отойти от зеркала.

— Не бойся, — сказал чей-то голос, — тебе здесь ничто не угрожает.

Кай вздрогнул и оглянулся. У двери в соседнюю комнату стоял человек и глядел на него. Довольно высокий, серые глаза, светло-русые рыжеватые волосы, тонкие губы искривились в улыбке.

— Кто вы? Куда я попал?

— Ты вернулся в Королевство, Кай. Я ведь не ошибаюсь, ты Кай?

Кай растерянно кивнул.

— Я так и подумал. Я — старый друг твоего отца.

Справедливость сразу понял, кто перед ним. Графиня недавно рассказывала о сыне Шута, которого похитил и воспитал Дьявол. Забавная такая история. Мальчишка не смог перенести помолвки приёмного отца и своей сестры, похитил её и сбежал в зеркало, разбив его за собой. Интересно, где эта девчонка — дочь Шута и невеста Дьявола? Почему он один?

Стараясь улыбаться как можно любезнее, Справедливость лихорадочно соображал: сын Шута — можно ли как-нибудь использовать его появление с наибольшей пользой для себя? Попытаться уйти вместе с ним в зеркало? Вряд ли это правильное решение, ведь, по словам Графини, беглецы заплутали в лабиринтах Зазеркалья. Значит, мальчишка попал сюда в поисках выхода, а сестру оставил где-то в безопасном месте. Уйти с ним, чтобы блуждать среди отражений? Нет уж, слуга покорный!

— Может быть, ты голоден? Я как раз собирался ужинать. Садись, поужинай со мной да расскажи, как ты оказался в моём зеркале, и где Герда?

Дружелюбный тон незнакомца, представившегося другом отца, заставил Кая забыть об осторожности. К тому же он почувствовал, что действительно проголодался. Рыцарь с Гердой принесли с собой какую-то еду, но он так торопился отправиться на поиски выхода, что не стал перекусывать с ними. Незнакомец сказал, что это Королевство, значит, ему удалось-таки найти выход! В таком случае сначала надо вернуться за Гердой и остальными.

— Я хотел бы, если вы не возражаете… — Кай запнулся, не зная, как назвать неизвестного друга отца.

— Можешь обращаться ко мне «ваша светлость», — улыбнулся тот, поняв причину его замешательства.

«Всё-таки улыбка у него какая-то неприятная, — подумал Кай, — губы улыбаются, а глаза — нет…» Вслух сказал:

— Там остались мои друзья, ваша светлость. Я искал путь в Королевство. Друзья ждут меня и волнуются. Если вы не возражаете, я бы вернулся за ними и привёл их сюда.

— Друзья? Твой отец говорил мне, что вы ушли вдвоём с сестрой. Кто же ваши спутники?

— Каин и Рыцарь, Зазеркалье разделило нас.

Справедливость вспомнил, что Графиня рассказывала об этом странном соединении в сыне Шута воспитанника Дьявола и погибшего Рыцаря. Рыцарь! Тот, кто прервал Большую Игру, тот, из-за кого он снова оказался в проклятой Башне! Справедливость отвернулся, чтобы скрыть гримасу ненависти, на миг исказившую его черты. Кай ничего не заметил.

— Давай всё-таки сначала поужинаем, что за путешествия на пустой желудок! — сказал Справедливость, пододвигая Каю тарелку. — Расскажи мне о ваших приключениях

— Особо и рассказывать-то нечего, — ответил Кай, принимаясь за еду. — Каин разбил зеркало, через которое хотел провести Герду в свою лабораторию, и мы крепко застряли в лабиринтах Зазеркалья. Зеркала, которые исследовали Каин и Рыцарь, оказались тупиками, а мне, получается, повезло. Теперь мы сможем вернуться! Просто чудо, что выход нашёлся так быстро, в отражениях можно плутать бесконечно!

Справедливость задумчиво посмотрел на Кая. Застряли в лабиринтах Зазеркалья. Застряли…

— Послушай-ка, — обратился он к Каю, — я не понимаю: зачем тебе возвращаться за твоими спутниками?

— То есть как — зачем? — удивился Кай. — Если я не вернусь, им никогда не найти обратный путь, а они…

— Да, вот именно: что — они? Подумай-ка сам. Каин отнял у тебя первые семнадцать лет твоей жизни. Воспитанник Дьявола, он зовёт отцом того, кто виноват в том, что у тебя не было детства, что твои мать и отец, по существу, чужие тебе люди! А Рыцарь? Этот погибший по собственной глупости герой готов прожить твою будущую жизнь вместо тебя! Ему, видите ли, предсказана вторая судьба, но это твоя судьба, а не его! Нет, они не друзья тебе, они враги и наглые захватчики! Неужели тебе это не ясно самому?

— Я не очень понимаю… — растерянно произнёс Кай. — Почему — враги? Каин и Рыцарь — две половинки моей души. А когда они будут готовы понять и принять друг друга, останусь только я, их личности сольются с моей, мы станем одним человеком.

— Кто это тебе сказал?

— Ида, жена Хранителя.

— И ты поверил ведьме? — засмеялся Справедливость. — Они, эти твои, как ты говоришь, половинки, сейчас где-то там, в тумане Зазеркалья, а ты сидишь здесь, со мной. Ты уже вернулся в Королевство! Так зачем тебе они?

— Но без них…

— Подумай: ведьма обещала тебе, что они когда-нибудь объединятся. А захотят ли они этого? Тем более теперь, когда Зазеркалье разделило вас. Ты не нужен им, ты им мешаешь! Каждый из них хочет остаться самим собой. А Герда? Сестра, способная забыть тебя, увлёкшись первым встречным! Она приняла предложение Дьявола, который всегда был и останется врагом твоего отца!

— Я никогда не брошу Герду!

— Так я предлагаю не бросить её, а проучить! Ты сможешь позже вернуться за ней. Пусть немного поплутает по Зазеркалью, поймёт, что её дорогой женишок отнюдь не торопится к ней на помощь. Уверяю тебя, когда ты через день-другой вернёшься и выведешь её из зеркального плена в Королевство, она будет тебе так благодарна, что и думать забудет о Дьяволе, из-за которого попала в такую переделку. Ты спасёшь сестру от неверного выбора!

Кай отодвинул тарелку и встал.

— То, что вы предлагаете мне — подлость! Каин и Рыцарь — это я сам, моя личность, моя душа. Оставив их погибать в Зазеркалье, я превращусь в бездушную куклу! Что такое оболочка без души? Живой труп, кадавр! А Герда? Она любит меня всем сердцем. Каждая её слезинка — как капля моей крови, а вы хотите, чтобы я заставил её страдать? Да, мне не нравится её выбор, но она вправе сама решать, кого ей любить. Вы сказали, что вы друг моего отца, но не назвали своего имени. Откуда я знаю, что вы действительно его друг? Мне вы кажетесь врагом.

Справедливость, не ожидавший такого отпора от мальчишки, молчал.

— Я ухожу, — сказал Кай, — спасибо за ужин, но я не могу сидеть за одним столом с человеком, который советует мне стать предателем.

Он повернулся и подошёл к зеркалу.

— Стой! — закричал Справедливость. — Остановись! Ты не можешь так уйти! Ты…

Но Кай уже сделал шаг и исчез в зеркальной глубине.

Справедливость в ярости схватил со стола первое, что подвернулось под руку — бутылку вина — и швырнул её вслед Каю.

Зеркало разбилось, усыпав пол осколками…

Глава 12. Четвёртое зеркало

Герда уже начала жалеть, что не пошла вместе с Каем. Что-то давно его нет! Мало ли, что могло случиться! Но тут зеркало засияло голубоватым светом, и в комнату шагнул Кай.

— Я нашёл выход! — в голосе Кая звучало торжество. — Мы можем вернуться в Королевство! Там…

Он не успел договорить, зеркало за его спиной покрылось трещинами, почернело…

Герда подошла, прикоснулась к стеклу — и отдёрнула руку.

— Холодное! Просто ледяное! Почему оно треснуло?

Кай сокрушённо развёл руками.

— Наверно, это я виноват… Ну не умею я хитрить!

— Что там было, Кай? Куда ты попал?

— Говорю же: в Королевство, хотя место мне и незнакомо. Судя по решёткам на окнах, я оказался в какой-то тюрьме. Но комнаты были красиво обставлены, и человек, которого я там встретил, не был похож на узника.

Рыцарь слегка нахмурился, соображая.

— Русые волосы, худощавый, глаза, как у змеи?

— Да, именно! Ты точно сказал: глаза, как у гадюки. Такой холодный немигающий взгляд. Ты знаешь его?

— Приходилось встречаться. Это Справедливость. Ты оказался в Башне. Так что у вас с ним произошло?

— Он принял меня очень ласково, назвал по имени, пригласил ужинать. Сказал, что он друг моего отца.

— Друг, как же! Он попал в Башню за то, что готовил заговор против Императора и пытался убить Шута. Это он, участвуя в Большой Игре, затеянной Дьяволом, чуть не устроил апокалипсис.

— Он уговаривал меня не возвращаться, оставить вас здесь. По правде говоря, иногда мне хочется чего-то в этом роде, уж больно ваши вечные споры в моей голове невыносимы.

— Забудь! — улыбнулся Рыцарь. — Пока ты там ужинал со Справедливостью, мы с Каином обсудили наши взаимные претензии и пришли к выводу, что неправы оба. Если уж нам суждено быть вместе, значит так тому и быть!

— Смотрите! — воскликнула Герда. — Ещё одно зеркало!

Все трое повернулись в сторону, куда она указывала. Вместо двери, через которую они вошли, сияло и переливалось четвёртое зеркало.

— Кажется, нас приглашают… — сказал Кай — Идём! Я думаю, лучше нам на всякий случай взяться за руки.

— Что же, хоровод так хоровод, — засмеялся Каин, — держись крепче, Рыцарь, брат мой! Герда, ты первая, веди нас.

— Хорошо бы попасть в Королевство! — вздохнула Герда, переступая через раму.

Полыхнула яркая вспышка. Герда зажмурилась, изо всех сил вцепившись в руку Кая.

— Герда! Смотри! Это Королевство! Мы вернулись!

С опаской приоткрыла глаза — и снова зажмурилась от света. Кай теребил её за руку.

— Герда!

Открыла глаза, огляделась. Прямо ей в лицо через окно светило яркое солнце. Они стояли в какой-то комнате. Вдвоём.

— Где Каин и Рыцарь? — встревожилась Герда.

— Их больше нет. Нет Каина, нет Рыцаря. Есть только я — Кай, сын Шута, объединивший их обоих. Всё получилось, Герда!

— Почему ты так уверен?

— Потому что я помню обе их жизни, — и жизнь Рыцаря, и жизнь Каина, — как свою. Помню, как рос сиротой в доме у тётки, как прибежал к Иерофанту сообщить о заговоре, как был тряпичным Арлекином и должен был отнести весть Густаву, а потом спасти от гибели Шута. Помню, как остановил Большую Игру и погиб. Помню, как хотел уплыть в Персию за сокровищами Али-Бабы, как получил философский камень, как пытался убить Густава… Это всё было со мной! Каин и Рыцарь — это я. Всё, как говорила Ида. И мы с тобой снова в Королевстве, вот только…

— В Королевстве? — недоверчиво переспросила Герда. — Ты уверен? А где именно? Чей это дом?

— Неужели не узнаёшь? — улыбнулся Кай.

Герда растерянно огляделась.

— Подожди… Это же наш дом! Но всё тут как-то не так! Ничего не понимаю…

Кай пожал плечами.

— Ты заметила? Мы в Королевстве, да, но… Думаю, это опять фокусы Зазеркалья. Ты же помнишь, я рассказывал тебе, что ставил опыты со временем? Мы с тобой, путешествуя по зеркалам, попадали то в начало двадцатого века, то во вторую половину шестнадцатого — ну, когда встретили Сервантеса… Всё потому, что из-за моего изобретения время в Зазеркалье перемешалось.

— И что?

— А то, что мы с тобой вернулись в Королевство, но, кажется, задолго до того, как покинули его. Это действительно дом нашего отца, но живёт он здесь один.

— Откуда ты знаешь?

— Я жил в то время. Тогда я ещё не стал Рыцарем, а был Пажом. Мы с Шутом дружили, я часто бывал у него. И в то время этот дом выглядел именно так.

— Раз уж мы вернулись в Королевство, может быть, попробуем найти папу, вдруг он придумает, как нам помочь? Или Алхимика, например… Он ведь тоже экспериментировал со временем. Что-то мне не хочется снова в Зазеркалье!

Они вышли на улицу. Герда с любопытством поглядывала по сторонам, сравнивая то, что видела вокруг, с тем, как оно выглядело, когда она тут жила. Это напомнило ей головоломку «Найдите десять отличий» и немного отвлекло от тревожных мыслей.

Впереди них, у подъезда какого-то дома, остановилась карета, из неё вышел Дьявол. Герда рванулась было ему к нему, но Кай схватил её за руку и удержал.

— Христиан! — крикнула Герда, пытаясь вырвать руку.

Дьявол оглянулся, скользнул по ним равнодушным взглядом и вошёл в дом.

— Он не узнал меня! — Герда готова была заплакать.