Бесплатный фрагмент - Mooncore. Том I

Лунный свет — доказательство того, что всегда есть свет во тьме.

1. Mooncore

1. Мункор

♫ Surtsey Sounds «Arrival of the Extraterrestrial»

Это произошло одним апрельским днем. Теплым, солнечным полуднем в начале апреля, когда яркое солнце согревало до температуры кипения оживший с весной город. От солнца нельзя было скрыться, оставаясь на одном месте; можно укрыться в тени. Но не в школе, где ты пригвожден к столу до звонка, а жалюзи оторвали еще в начале недели, и спасения целому ряду парт от палящего раскаленного шара в сотнях миллионов километров от Земли не представлялось возможным.

Учительница алгебры и геометрии записывала уравнение на старой доске почти стертым кусочком мела. Наверное, это мечта сейчас многих — всего на минуту вырваться из душного кабинета математики, чтобы спуститься за целым куском. Но осталось всего семнадцать минут, и учительнице вполне хватит этого жалкого кусочка, чтобы дописать уравнение.

— Внимание, класс, — учительница обернулась и громко обратилась к сидящим за партами ученикам.

Это даже не урок. Дополнительное занятие, подготовка к предстоящим экзаменам. И хотя оно обязательное, приходят далеко не все, поэтому учительница математики объявила, что можно приходить по три класса в один и тот же час — седьмой урок в понедельник и среду. Поэтому сейчас все парты заняты. Сегодня, между тем, среда.

Кто-то позволял себе спать прямо на парте, кто-то записывал, кто-то сидел в телефоне, а кто-то разговаривал. Именно из-за последних учительнице приходилось повышать голос.

— Сейчас я на этом примере покажу, как решаются уравнения такого вида, — выводя буквы и цифры, говорила учитель. — На следующем уроке будет самостоятельная, надеюсь, все помнят. Когда следующий урок алгебры? У «А» был вчера, в пятницу будет у «В». Запоминайте, а лучше запишите порядок решения.

Возможно, рисовать на полях тетради разнообразные эмоции в такой действительно важный момент может показаться ленивым и крайне глупым занятием, ведь эта тема и уравнение обязательно будут на экзамене и самостоятельно разобраться с ними будет трудно, но сейчас явно был не тот момент, когда хотелось думать о корнях.

Жара усыпляла, превращая мозг в порцию растаявшего мороженого, солнечные лучи убийственно светили прямо в лицо и, даже закрывая его рукой, приходилось напрягать зрение, чтобы увидеть хоть что-нибудь, кроме ярких красных пятен.

Девушка, что мучилась под прямыми солнечными лучами и рисовала на полях тетради, вздохнула и наклонилась грудью на парту. И хотя усталость вымотала ее совершенно, она легла не отдохнуть, а для иной цели. Вытянув под столом руки, Виктория стала оттягивать от своих ног голубые колготки. Она злилась на себя, что в очередной раз проявила несвоевременное упрямство, не послушала маму и надела эти плотные голубые колготки, в которых ноги переживали среднее температурное состояние поверхности солнца уже долгие тридцать минут. Мама ведь говорила, что днем будет тепло, а утренний туман и холод быстро пройдут. Но все решило обещание, данное самой себе, надеть голубые колготки именно сегодня.

Лучшим выходом в текущей ситуации было бы отпроситься и выйти из кабинета, чтобы снять колготки. Но при одной только мысли об этом у нее от стыда начинал болеть живот. Или от голода, в котором держат всех школьников. В любом случае, ходить с голыми ногами и в юбке выше колен — перспектива более ужасная, чем терпеть оставшееся время.

Виктория поднялась и поправила очки. Стрелка на часах неуверенно качнулась в сторону. Осталось шестнадцать минут.

Тогда она взяла ручку и стала списывать с доски. Упаси бог, чтобы на этом занятии ее не поймала учительница; слушать нотации и усугублять и без того неприятную ситуацию хотелось меньше всего. Виктория фоновой мыслью подумала, что борется с безысходностью: учительница математики одна из немногих учителей, которые действительно учат детей. Поэтому ее основное требование — это внимательно слушать и сразу улавливать суть. Согласитесь, это довольно резонно и просто, если ни на что не отвлекаться. Но когда тебя отвлекает буквально каждая вещь, становится уже почти все равно на все правила.

Пообещав себе дома попытаться решить похожее уравнение, Виктория крепче сжала шариковую ручку и стала копировать в тетрадь каждый символ. Вдруг жуткий скрип ужаснул весь класс, заставив оставить все свои занятия и отреагировать на неприятный звук.

— Прошу прощения, — сказала учительница, выбросив остатки мела. Подойдя к раковине, она смыла водой белую крошку с пальцев и ногтей. — Сидите тихо, я сейчас вернусь. Закончим с уравнением, и я отпущу вас на десять минут раньше.

Класс облегченно выдохнул и расслабился, когда за учительницей закрылась дверь. Несколько учеников повставали со своих мест и подошли к открытым окнам, чтобы первыми ощутить слабую иллюзию свежего ветра, а кто-то целенаправленно приблизился к столу учителя. Мгновенно поднялся шум.

Виктория, сидящая в середине класса, сняла очки, положила их на парту, взяла с края тетрадь и стала обмахиваться ею. Но потом отложила, решив выпить воды. Ведь это займет всего секунд тридцать, и к моменту возвращения учительницы она уже будет сидеть на своем месте. Не теряя времени, она встала, поправила юбку и направилась к столу у двери, где стоял кувшин с водой и чистые стеклянные стаканы на красном пластмассовом подносе. Мысль о том, что едва ли эта вода хоть немного прохладная, заставила ее нахмуриться, но отступать было уже поздно, ведь резкое изменение направления вызовет лишнее внимание и смех. Позади нее уже раздавались смешки про синие ноги.

— Эй, посмотрите, кто-нибудь, чтобы она не вернулась, — сказала ее одноклассница по имени Рина, разбрасывая бумаги на учительском столе.

Виктория протянула руку к стакану, как ее схватили за запястье и оттолкнули в сторону двери.

— Ты, — обратился к ней парень из параллельного класса, — постой за дверью.

Виктория попыталась освободить руку, но хватка парня оказалась сильнее.

«Пожалуйста, отпусти», смотря куда угодно, только не ему в глаза, произнесла девушка.

— Она тупая, отвали от нее, — грубо вмешалась Рина, когда заметила, кого попросили.

Рука оказалась свободна. Благодарная даже такому спасению, Виктория вздохнула, держась за запястье, на котором остались видны красные следы от огромных пальцев.

— Тебе же тоже нужны ответы. Трудно просто постоять за дверью?

Ее больно толкнули в плечо, и она ударилась об дверь. Упрямо не сводя полных слез глаз от пола, Виктория пыталась придумать что-нибудь, чтобы вернуться на свое место.

— Я могу постоять, — сказал высокий парень из «А» класса, подходя к ним.

Виктория подняла голову и удивленно посмотрела на парня. Она ходила с ним в одну и ту же группу в детском саду, но там они не общались и едва ли он помнит ее. Но Виктория всегда считала его более благородным, чем большинство других учащихся, посещающих школу вместе с ней.

Она только собралась произнести слова благодарности, как Рина окликнула светловолосого недоспасителя:

— Лучше помоги мне. У вас ведь был уже тест? Знаешь, как он выглядит?

— Да, сейчас, — ответил он и направился к тому же столу.

Парень из параллели, до сих пор не отходящий от двери, открыл ее и попытался силой вытолкнуть девушку в коридор. Виктория встала прямо и сказала насколько могла уверенно:

«Я не хочу участвовать в этом».

Обсыпав ее руганью, парень закрыл перед ней дверь.

Несколько секунд девушка была в замешательстве. Но холод темного коридора быстро заставил прийти в себя и поразмыслить над сложившейся ситуацией. Виктория пыталась судорожно что-нибудь придумать, но испуг снова завладел разумом. Она обхватила голые руки в блузке с коротким рукавом и быстрым шагом направилась по длинному коридору вправо. Едва слышимые шаги стихли у двери с табличкой «туалет для девочек», скрипнули старые петли. Кроме нее в огромном коридоре никого не было, и это немного успокоило: никто не знает, куда она ушла, и ее участие в поиске ответов исключено.

Виктория заплакала и опустилась вниз по стене, обложенной желтоватой плиткой, прижавшись к ней спиной и затылком.

Ожидание давило, ей нужно было просидеть здесь всего пятнадцать минут, может, и меньше; подождать, пока все не уйдут, вернуться в кабинет за своими вещами, возможно, объясниться с учительницей. Она даже придумала оправдание, насколько хватило ее воображения в этот момент: скажет, что вышла в туалет, наплетет, что у нее заболел живот, и убедит, что сейчас ей лучше. Запишет домашнее задание и уйдет, когда все уже разойдутся.

Этими мыслями Виктория одновременно утешала себя и коротала время. Конечно же, в подобный сценарий верилось с трудом, но это помогло отвлечься, слезы высохли, и она решила, что можно идти.

Осторожно открыв дверь, Виктория увидела, что коридор был все так же пуст. Коря себя за трусость, она быстро зашагала обратно. Сделала глубокий вдох для спокойствия и потянула ручку на себя. Дверь не поддалась, и тогда она наклонилась к замку: так и есть, закрыто на ключ. Значит, учительница уже ушла. Но там остались все ее вещи. Девушка решила, что их забрали одноклассницы и оставили на первом этаже. Сгорая от стыда, она пошла по опустевшей школе к лестнице, спустилась и бросила взгляд на часы — уже половина третьего.

Виктория хотела подойти к администратору, чтобы спросить про свои вещи, но заметила их на одном из подоконников. Облегченно вздохнув, она забрала сумку и направилась к металлическим стульям. Сняла синие лоферы, вытряхнула из темно-серого мешка для обуви с изображением красных, зеленых и желтых улыбок серые кеды вместе с песком и убрала в него лоферы.

Надела высокие кеды, спрятала шнурки и встала, расправив юбку. Убедилась, что все тетради и ручки на месте, хоть и беспорядочно разбросаны по всей школьной сумке. Достав телефон и наушники, повесила тяжелую сумку с учебниками на плечо, взяла куртку и пошла к выходу. С ней попрощалась администратор, но девушка поздно среагировала и не успела ответить ей, скрывшись за пластиковой дверью. Испытывая до сих пор неловкость за свою растерянность, она начала спускаться по крутым каменным ступеням.

Обойдя корпус, Виктория шла по выложенной красным камнем дорожке через корт. И пожалела об этом. Там ее ждали тот парень, что выставил ее за дверь, одноклассница и пара их друзей.

Девушка остановилась и хотела обойти их стороной, сделав огромную петлю через зеленый газон, но ее уже заметили.

— А вот и она. Эй, сказать нам ничего не хочешь?

Виктория набралась храбрости и подошла к ним. Ее окинули полными презрения и ехидства взглядами, но она была готова к подобному, поэтому почти совсем не боялась.

«Простите, что я ушла», тихо произнесла она и замолчала в ожидании.

Все посмеялись, за исключением ее одноклассницы. Рина остановилась в шаге и проорала ей в лицо:

— И это все? Ты думаешь, одними извинениями так легко отделаешься? Замечательно устроилась! Нам всем поставили «два» за тест, который мы даже не писали, и даже тем, кто уже написал его хорошо. Ах-ах, ну да, не всем. Тебя ведь там не было. А когда училка спросила, где же Виктория, где же ты, тварь, была?

Лицо девушки в голубых колготках исказилось болью. Она стерла слезы со щеки и произнесла хриплым голосом:

«Мне правда жаль. Я не хотела, чтобы так получилось. Я не знала…».

— Послушай, — одноклассница схватила плачущую девушку за волосы, та зажмурилась, и ее руки застыли в воздухе, не решаясь дотронуться и освободиться. — Мне плевать на твои сопли. Из-за тебя, тупая ты сука, у меня выходит «четыре» за четверть. Из-за тебя, шлюха! Иди убейся, мразь, и не смей больше приходить в школу.

Оказавшись свободной, Виктория немедленно быстрым шагом направилась прочь с территории. Она плакала, но не от боли. А от унижения, собственной трусости и ненависти к себе. Сейчас ей действительно хотелось пойти и умереть. Но ненадолго. Как бы выпасть на время, успокоиться и снова вернуться. Но все так непросто, нужно ехать домой, чтобы завтра снова окунуться в эту полную унижения школьную жизнь и терпеть. Самое главное — просто терпеть. Совсем скоро каникулы, и все будет хорошо… хотя бы на время.

Прижимая к груди куртку и телефон, она почти бегом мчалась по асфальтированной дороге к воротам, чтобы покинуть ненавистную школу.

☽☆☾

В это же самое время недалеко от школы рабочие в желтой форме заканчивали укладку нового асфальта. Работа шла полным ходом, нужно сказать, заняв одну полосу, из-за чего движение на второй было крайне медленным.

Так, застряв на забитой полосе, в темно-синей машине сидел молодой человек, от долгого ожидания положив голову на сгиб руки и скучающим взглядом смотря прямо перед собой, пальцами второй руки отбивая случайный ритм по рулю.

Вздохнув от усталости и жары, он полностью открыл окно и посмотрел на машины на двух встречных полосах. В который раз взглянул на время. Хотелось сделать что-то еще перед тем, как ехать домой, но в данный момент не было ни малейшего желания думать о чем-либо, ведь все казалось таким несущественным здесь, на дороге, где он был вынужден застрять на одном месте.

Он бросил взгляд на навигатор. Совершенно не ориентируясь в этом городе, позволил себе довериться ему, и вот что из этого получилось. Решил выключить его и попробовать выбраться самостоятельно, надеясь на свое понимание почти незнакомого ему города. Из этого определенно должно было что-то получиться.

Заметив слева от себя что-то яркое, он повернул голову, и от увиденного слабо улыбнулся. Эта девочка и правда выглядела необычно: неуклюжая походка, упрямо опущенная голова так, что темно-каштановое каре закрывает лицо, а на ногах — синие колготки.

Он отвлекся и с опозданием понял, что сейчас могло произойти. Это казалось невозможным, но она совершенно не смотрела, куда шла. Он понял, что безучастно наблюдал за тем, как она подходила все ближе, и неизбежное случилось. Столкнувшись с бампером его машины, она упала верхней частью тела на капот.

Молодой человек не сдержался и засмеялся в голос. Потому что это и правда забавно: человек упрямо идет вперед и, будто ничего не замечая, сталкивается и так нелепо падает на машину, которая, что является определяющим, стоит на месте, при этом выронив из своих неловких рук на землю абсолютно все.

Девочка подняла голову, и они встретились взглядами. Она показалась ему испуганной и растерянной, будто только что проснулась. И сразу же выражение ее лица изменилось на смущение. Она поднялась от машины и наклонилась к земле, чтобы собрать свои вещи.

Он вытащил ключи из зажигания и открыл дверцу. Подошел к присевшей девочке и, подняв с дороги темно-зеленую куртку, протянул вещь ей.

Когда незнакомка заметила его, то удивленно взглянула и тихо произнесла:

«Извините».

Молодой человек совсем не думал над ответом, рассматривая невероятно большие и такие печальные ярко-зеленые глаза, несколько секунд ничего не отвечая. Она тоже смотрела в его глаза в ожидании реакции, которая долго заставила себя ждать. Он сам почувствовал, словно только что проснулся и внезапно встретился с реальностью, именно поэтому ему было трудно собраться с мыслями.

Перестав так просто смотреть на нее, он помог ей подняться.

«Ничего, все в порядке», уверил он. Взяв за руку, случайно отметил, как часто и сильно билось ее сердце на тонкой венке запястья.

Она приняла куртку, и он сделал еще одно наблюдение:

«Извини, не хотел причинить тебе боль», он указал на ее руку, на запястье которой был виден красный след.

Она заметила покраснение и помотала головой, отрицая и при этом хмурясь.

Ее выражение лица тоже немного рассмешило его, как и все, что она делала. Она так забавно хмурилась, что ему захотелось протянуть руку и смахнуть с ее лица это выражение, чтобы увидеть хоть малейшую улыбку и узнать, как она выглядит, когда не такая серьезная.

«Это не Ваша вина», едва слышно ответила она. «То есть, это не Вы сделали. Извините».

«А кто это сделал?»

Незнакомка в поисках ответа посмотрела ему в глаза и впала в задумчивость на пару секунд.

«Никто», она торопливо оглянулась по сторонам и неловко поправила короткие волосы у своих щек.

«С тобой точно все нормально?» Спросил он, чтобы убедиться, что она ничем не ударилась.

Девушка кивнула и заострила внимание ниже его глаз, как раз на уровне его белоснежной футболки.

Несколько секунд они стояли молча, не спеша расходиться посреди дороги и замерших на месте машин. Девушка с удивлением воспринимала происходящее с ней и поэтому избегала подолгу смотреть ему в глаза, боясь выдать свое волнение. А они показались ей очень красивыми, небесно-голубыми, и словно из солнца золотистые от света волосы. Было нелегко удержаться от созерцания воплощения доброты и чистоты.

Он вновь посмотрел на девушку перед собой. Не могло показаться, что от каждого взгляда она становилась все красивее, притягивая все внимание целиком.

«Ты чего-то боишься?» Спросил он, заметив, как часто и неглубоко она дышала.

«Простите, не хочу Вас…»

«У тебя пульс частый. Ты от кого-то бежала?»

Ее и так большие глаза еще сильнее расширились от его проницательных вопросов, и она отступила назад.

«Нет, я… просто очень жарко, понимаете?» Она неловко стала играться с темной прядью волос, накручивая на палец.

Он сдержал разочарованный вздох.

«Понимаю», стараясь немного подбодрить, слабо улыбнулся ей, но она была слишком погружена в собственные мысли, чтобы заметить это.

«Извините еще раз», девушка отдалилась на шаг.

«Нужно быть чуть-чуть внимательнее. Ладно. Береги себя».

Она кивнула и быстро ушла, так же внезапно, как и появилась.

Молодой человек вернулся к машине, взглянув на указатель на ближайшем знаке.

☽☆☾

Девушка в голубых колготках бежала по тротуару к автобусной остановке. Часто бьющееся сердце едва не оставляло синяки на груди, и она все чаще прикладывала ладонь, успокаивая неровный ритм. В голове еще звучал приятный голос, который успокаивал, и одновременно из-за него все тело покрывалось мурашками, как бывает, когда происходит что-то гораздо сильнее, чем просто хорошее.

Виктория натянула рукава куртки и стала ждать автобус. Колени дрожали, ей приходилось постоянно одергивать себя, чтобы не обернуться и не думать о том, чтобы вернуться к школе. Это глупейшее событие на фоне Вселенной. Все люди случайно встречаются, и они никакая не выходящая из ряда особенность. Так она заставляла себя думать, но маленькой частью себя все же мечтала о прекрасном принце с милой улыбкой.

Наконец, из ниоткуда подъехал ее автобус. Виктория рассеянно расплатилась и села у окна с задумчивым выражением на лице. Достала телефон и наушники. Музыка играла, но только в каждой песне и каждой ноте казались отголоски его голоса.

Весь оставшийся день Виктория больше не вспоминала о том, что случилось в школе. Сделала уроки, поужинала с семьей и легла спать. Никто не заметил той невнимательности, с которой она отвечала и делала что-либо, не обратил внимания на блеск в глазах от мечтаний. Как же глупо было с ее стороны влюбиться во что-то такое невозможное и случайное, как их встреча. Это что-то несерьезное заставило ее рано уснуть и надеяться во сне увидеть того человека, что, конечно же, не произошло.

☽☆☾

В центре города, в высотке с видом на плывущие облака, тот самый человек еще не спал. Во всей квартире наступила вместе с темнотой за окном настоящая ночь. Единственный источник света, благодаря которому можно что-то выловить из общего черного пятна, — это яркий белый свет от экрана. Он был совершенно один, сидел на двуспальной кровати с ноутбуком на коленях.

В отличие от девушки, молодой человек сохранил ясность мыслей, пульс был в порядке и даже присутствие бабочек не ощущалось. С внимательностью он работал за компьютером, внося правки в проект. Экран рядом лежащего на заправленной постели телефона загорелся и высветилось имя. Он недовольно нахмурился, но ответил:

«Рита?»

— Меня попросили передать тебе, чтобы ты отзвонился и сказал, что там со схемой. Ты ведь уже все закончил? О, кстати, ты ездил сегодня в лабораторию?

«Уже все сообщил», он устало закрыл глаза и вздохнул. «Что я забыл в лаборатории?»

— Я оставила папку на столе у Доктора Харона. Ты же часто бываешь там? Не мог бы ты забрать ее для меня и привезти в наш офис?

«Рита, я не был в лабе почти месяц. Тебе честно больше некого за ней отправить?» Он представил здание лаборатории и вспомнил, что совсем рядом находится школа, ученица которой упала на его машину. Не до конца развив эту мысль, он продолжил: «Ладно, привезу завтра».

— Правда? — Недоверчиво протянул женский голос. — Как-то ты слишком быстро согласился. Ты лишил меня возможности попытаться напрасно уговорить тебя, Александр.

«У меня возникло еще одно дело, ничего особенного. Слушай, Рита, я сейчас немного занят. Привезу тебе завтра… в три».

— Ладно. Спасибо. Спокойной ночи.

«Да, и тебе».

Александр сбросил звонок и минуту сидел неподвижно, не сводя взгляда от уже погасшего экрана телефона, обдумывая, мог ли повстречать ту девушку совершенно случайно. И, что важнее, случайно ли Рита бросила свою папку и попросила поехать в место совсем рядом с той школой. Не хотелось верить в эту маленькую вероятность, но по какой-то причине он видел все в таком свете, в каком представляется еще одна возможность или второй шанс.

Второй шанс для чего? Чтобы спросить, как она не заметила стоящую на месте машину?

Александр покосился в сторону ноутбука, а сознание уговаривало не делать этого, повторяя: «Нет-нет-нет». Что может быть глупее спонтанной мысли поверить во второй шанс, разве только идея познакомиться с той девушкой ближе? Далее он сам вызвал необратимый процесс развития любой идеи. Мозгу необязательно знать, зачем или хотеть этого, достаточно просто посеять зерно мысли, и он начнет вырабатывать неисчислимое количество картин дальнейшего возможного будущего.

Что если я не увижу ее в то же самое время? Что если эта идея плохая по множеству еще большего количества причин?

Свернув окно с проектом, Александр подключился к видеорегистратору и за пару минут нашел в записи тот момент, когда девушка упала на машину. Но, к его разочарованию, все время, пока они говорили, ее не было видно из-за его спины. И если этот момент мог еще что-то поменять, то он это определенно сделал, потому что ему снова захотелось посмотреть на нее и ощутить то странное желание увидеть, как выглядит ее улыбка. И все же, он решил попробовать, потому что была какая-то уверенность в том, что это к чему-то приведет. Конкретно, их встреча.

2. Crescent

2. Полумесяц

♫ Masayoshi Yamazaki «One More Time, One More Chance»

Следующий день выдался теплым с самого утра.

Александр проснулся в восемь утра и сразу, встав с постели, направился на кухню, чтобы приготовить кофе. С кружкой дымящегося черного напитка он подошел к панорамному окну, с которого открывается захватывающий вид с высоты восемнадцатого этажа, и стал смотреть вдаль, за город, но мысленно он еще спал. Прислонившись головой к стеклу, осмотрел улицу внизу. Столько людей, машин, а она упала именно к нему. Это показалось ему странным, а потом и смешным, когда Александр вспомнил, как она серьезно хмурилась. Казалось бы, это так просто найти девушку, уже зная, где она учится. Но ее озадаченное и напуганное выражение лица подтолкнуло его к еще одной мысли: он может напугать ее.

Поэтому, переодевшись, Александр оставил ключи от машины и решил добраться до офиса Эспайр пешком или, в крайнем случае, на поезде. У него сохранились наброски вчерашних планов, которые выстроились произвольно, пока он пытался уснуть; он уже немного знал, что может ей сказать. Только не мог представить, какую реакцию стоит ожидать от нее. С похожими людьми ему еще не приходилось встречаться, и дело даже не в нелепых синих колготках, а скорее в ее реакции, во взгляде или в том, что за ним. Александр понятия не имел, что она вообще может сказать. Она может легко согласиться поговорить и точно так же отказать. Ему пришлось остановить себя и велеть думать только о работе.

В девять часов Александр был уже в офисе. Стараясь не привлекать к себе внимания, поднялся на двенадцатый этаж и направился к своему рабочему месту. Все-таки кто-то успевал здороваться с ним, но он лишь молча кивал в ответ.

Прошло не больше получаса, когда он уже закончил всю работу на сегодня и посмотрел на часы. Тяжело вздохнув, отклонился на спинку кресла и медленно прокрутился вокруг своей оси. Когда его взгляд остановился на двери, он увидел девушку. Вспоминая ее имя, придвинул себя обратно к столу и спросил:

«Разве я не закрывал дверь?»

Грубость не сработала; девушка не обратила внимания и, пройдя к столу, протянула лист бумаги.

— Вы можете мне помочь?

Бросив всего один взгляд, Александр едва удержался от безнадежного вздоха.

«Как ты думаешь, какую должность я здесь занимаю?» Прямо спросил он, зная, что не услышит правильный ответ.

Девушка действительно не знала и замялась.

— Ну вы ведь…

«Если я ношу одну и ту же фамилию с твоим начальством, это еще ничего не означает. Забирай это и уходи».

Ему самому была неприятна та резкость, с которой ему приходится разговаривать здесь с людьми. Но подобное происходит постоянно, и ничто не срабатывает лучше, чем равнодушие и пренебрежение в общении. Именно по этой причине он не мог нормально поговорить с кем-либо на работе, лишившись возможности найти друзей среди людей, с которыми имеет общие интересы. Многие считают его за дурачка-студента, и почти каждый день пытаются достать подпись на свое заявление, полагаясь на его «наивность», и видят в отношениях с ним только возможность преуспеть и возвыситься в чем-то. Это угнетало его изо дня в день все больше, несмотря на внешнее показательное безразличие.

Александр попросил девушку сесть перед столом, взял чистый лист, расписался на нем и придвинул ей.

«Это имеет что-то общее с его подписью?»

Девушка сделала огромные глаза и пробормотала:

— О, и правда… Они абсолютно разные. Простите, что отвлекла вас, — она встала и поспешила уйти.

Дверь бесшумно закрылась.

Александр смял бумагу и выбросил в мусорную корзину; бесцельно и устало сделал еще один неполный оборот вокруг себя.

До часа дня он просидел в офисе, занимаясь всем, чем только мог, ища себе любую работу. И делал это только с одной целью: заполнить пустоту, которая неизменно наполняла его жизнь. Он ждал полудня, потому как крайне хотелось узнать, что будет, когда он вновь встретится с той девушкой.

Александр дошел до станции и посмотрел на расписание поездов.

Это до сих пор казалось до невозможности глупым и несерьезным занятием, но с какой-то несвойственной ему наивностью хотелось поверить.

Если это судьба или что-то в этом роде, я пообщаюсь с ней. Возможно, она окажется совсем глупой и даже безумной, и продолжать общение с ней не будет иметь смысла.

В любом случае, в последние недели он чувствовал себя более одиноко, чем обычно, и любое новое общение придало бы ему хоть немного уверенности в том, что он поступает правильно, находясь в этом городе.

Александр остановился на светофоре и поднял взгляд на голубое небо. Ветер слабо касался его волос, и что-то легкое и свободное вместе с этим проникало под кожу.

Может, хоть сегодня она не наденет те синие колготки, рассеянно думал он, поднимаясь по лестнице в здание лаборатории. Его не заставили долго ждать и почти с радостью избавились от папки Риты.

Хотя, думал он, спускаясь на улицу, как же я без них узнаю ее?

Девушка шла, скорее всего, к автобусной остановке, поэтому вполне логично, что он направился в ту же сторону.

Александр шел как можно медленнее, иногда не особо внимательно смотря на проходящих мимо людей. Время уже два часа. Даже если он подождет ее час, это окажется напрасно потраченным временем, он не увидит ее. Можно считать, что они больше никогда не встретятся, и о ней можно забыть.

Александр простоял под тенистыми деревьями почти сорок минут. В ужасно подавленном настроении он направился в сторону станции.

Да уж, идиот каких еще поискать надо.

☽☆☾

Около двух часов дня Виктория вышла с территории школы и направилась как всегда на автобусную остановку. Переходя дорогу в том же месте, что и обычно, она очень расстроилась, будто действительно ожидала увидеть ту же темно-синюю машину и того же молодого человека там. Но это же была полная чушь.

Она убрала мешающие волосы назад и глубоко вздохнула. Ей сейчас очень хотелось плакать. Не потому, что она не увидела его, а потому, что никогда больше не сможет увидеть.

Расстроившись, девушка едва не пропустила двухчасовой автобус. Оказавшись дома, она прошла в свою комнату и минуту простояла, чувствуя себя будто в другом мире. Все казалось ей чужим, даже собственное тело. Она смотрела на руки и тихо плакала, опустив голову.

А еще ей казалось, что они встретились не случайно. Это выглядело так, словно ей это только приснилось, потому как впервые, встретив человека, она почувствовала, что уже видела его много раз в своих снах. Больше всего надеясь, что он тоже почувствовал ту же связь, но теперь она этого никогда уже не узнает.

Виктория вытерла слезы и взяла на руки плачущую у своих ног кошку. Мягко обняла ее и, когда тепло от питомца передалось ей, всхлипнула и снова начала плакать.

Почему все именно так? Почему я не могу больше его увидеть?

Внезапная усталость навалилась на нее, и она едва устояла на ногах. Дойдя до кровати, легла, стянула через голову синий свитер, сняла юбку и забралась под слои одеяла и пледа. И, когда укрылась с головой, то с новым отчаянием стала плакать.

Пожалуйста. Я хочу еще раз увидеть его. Хоть один раз.

И скрестив пальцы под подушкой, надолго заснула крепким сном.

☽☆☾

За окном по фиолетовому небу проплывали оранжевые облака и дым с фабрик. Александр сидел напротив такого вида за столом с ноутбуком, в наушниках играла музыка, и это единственное, что заглушало его мысли.

Кроме того, ему было стыдно признаться себе, что он повел себя безрассудно и так по-детски.

Даже поздним вечером он продолжал работать, потому что эмоционально не чувствовал, что хотел бы себя чем-то отвлечь и отдохнуть.

Взглянув на темный экран телефона, Александр испытал не просто сильное чувство одиночества, но еще и то, что ему не хватает воздуха.

Сняв наушники, встал из-за стола и вышел на балкон. Холодный вечерний воздух раздражал его, но одновременно и освобождал. Это и нервировало больше всего: что в любой момент порыв ветра сорвет его и отправит в свободное падение, где он потеряет контроль.

Несколько минут Александр простоял на холодном полу, сжимая железное ограждение. Мысли о собственном провале сменились какой-то тоской.

Из комнаты донесся телефонный звонок.

Он вернулся и взял телефон со стола. Ну конечно же…

«Да, Рита?»

— Привет, ты не хочешь сегодня поужинать со мной?

«Ну», проговорил Александр, касаясь пальцами угла письменного стола, «вообще-то я уже поужинал и сейчас немного занят».

— Александр, ты всегда немного занят! — Перебила его Рита. — Почему ты не отдал мне папку лично? Я хотела посмотреть на тебя.

«Ха… Рита…»

— Ты ешь хоть что-нибудь? У тебя дома прекрасная кухня, и ты позволяешь себе питаться чем попало. Прекращай уже портить свое здоровье.

«Рита, я…»

— Да? О, знаешь что? Завтра приходи ко мне к семи. Я приготовлю карри, мы поедим, поиграем в приставку, может, выпьем. И даже не вздумай отказываться! Я знаю, что все твои друзья разъехались по разным странам, и ты сейчас совершенно одинок. Приезжай. Нам будет весело.

«Хорошо, я приеду».

— Можешь даже остаться на ночь, а потом подвезешь меня на работу. Так и сделаем. До завтра! Спокойной ночи.

«И тебе спокойной ночи».

Александр несколько секунд слушал, как раздавались частые гудки в телефоне.

Может, просто напиться и забыть обо всем? Несерьезно подумал он.

И в следующую секунду в раздражении тяжело вздохнул: Какой смысл жить, всю жизнь пытаясь забыть каждый момент?

В ванной, стоя под холодным душем, он еще раз от начала до конца обдумал все и пришел к тому, что все могло быть и хуже. Всегда может быть еще хуже, чем есть сейчас. Но иногда и лучше.

Вытирая мокрую голову полотенцем, Александр вышел из ванной и взял со стола телефон, который мигнул пару секунд назад.

«Зацени фотку с зачеткой», — улыбающийся во весь рот его лучший друг детства демонстрировал на фотографии зачетную книжку со всеми «отлично», кроме одного «удовлетворительно» по японскому языку.

Александр набрал сообщение иероглифами и, усмехаясь, отправил его.

Года три назад Александр спонтанно всерьез увлекся культурой Востока и подтянул знание японского языка по учебникам-комиксам и за просмотром аниме-сериалов. Друг сказал, что ничего в его увлечении выдающегося нет, и он лишь много о себе возомнил. Тем не менее, в Стране восходящего солнца Макс так и не нашел себя по той причине, что у него так и не получилось понять всю уникальность иероглифов и их значение в восточной культуре.

Положив телефон, задумался о том, что хотел сделать. Почему-то возникло сильное желание съесть печенье. Может, даже с клубничной глазурью.

Облачившись в одежду для сна, Александр босиком направился на кухню, где, как и во всей квартире, кроме ванной, было непроглядно темно. Открыв холодильник, обнаружил в нем только две бутылки воды. Поиск по кухонным шкафам не принес ничего, кроме коробки с молотым кофе.

Захлопнув дверцу, Александр вернулся в спальню. Нет, он не был разочарован. Ведь и до этого знал, что еды в доме нет, и она сама там не появится. Но почему-то, зная, что больше не встретит ту девушку в синих колготках, он разочаровывается в том, что не находит ее.

Александр лег спать около полуночи, убивая все это время чтением книг. Он не ощущал ни голода, ни жажды, хотя в последний раз ел дня три назад, если не больше. Но все, чего ему действительно не хватало — это присутствия рядом человека. Того, кто мог бы хоть на мгновение избавить его от мрачных мыслей вины и сожаления. Понимая, что жалеть бессмысленно, Александр убеждал себя в этом снова и снова, но безумно хотелось услышать это от человека, которому было бы не все равно.

☽☆☾

Виктория проснулась и открыла глаза. В комнате уже было светло, но будильник еще не сработал. Время на телефоне было — 06:02.

Она проспала шестнадцать часов.

Голова неприятно болела от пересыпа, болело все тело от довольно продолжительного бездействия. Виктория протерла сонные глаза и, зевнув, села. Еще целый час до того, как прозвенит будильник, и у нее есть время сделать все уроки.

Теплое весеннее утро немного подняло ей настроение, и до школы она шла со слабой улыбкой. Ей нравилось неяркое теплое солнышко, еще маленькие зеленые листочки на деревьях и их тени на трещинах асфальта. Она не особенно жаловала весну, но в каждом есть ведь что-то действительно прекрасное, если всмотреться, например, как это утро.

На первом уроке алгебры класс решал тест. И тут ее настроение ухудшилось. Почти через месяц экзамен по математике, но, несмотря на подготовку, она не знает и не понимает, как решать большинство примеров.

В конце урока Виктория сдала почти пустой лист, развернулась и хотела уйти, но ее остановила учительница:

— Что это такое? Почему ты не попыталась ничего решить?

Девушка молчала, смотря в пол.

— Так, — учительница взяла тест и протянула ей, — решишь на выходных оба варианта, и я поставлю тебе «4». Договорились?

Виктория хотела спросить, почему учитель разрешила ей перерешать тест, но побоялась, что покажется неблагодарной и грубой.

Но чем я лучше остальных? Почему остальные не могут поступить так же?

Переходя дорогу, она снова осмотрелась по сторонам, но знакомой машины не нашла. К этому легко привыкнуть, к разочарованию.

Она только пришла на остановку, как почти сразу подъехал ее автобус. Сев у окна, Виктория вдруг заметила среди огромного количества людей его. Того самого парня, о ком думала каждую минуту своего дня.

Нужно было решиться выйти из автобуса и подойти к нему, но она застыла на месте. Что бы она ему сказала? Эй, привет, я та самая идиотка, что упала на твою машину, сейчас увидела тебя и решила поздороваться. Как же глупо.

Ни один нормальный человек не примет подобное всерьез. Вполне вероятно, что он мог вообще забыть об этом. О том… что произошло два дня назад.

Он стоял в ожидании чего-то под одним из самых высоких деревьев, кажется, лип. Падающая тень с тяжелых ветвей сделала его русые волосы темнее, легла кружевом на светло-серую рубашку. Она не сводила от него взгляда, будто плененная, про себя молясь, чтобы он посмотрел в ее сторону.

Всего на мгновение.

Может быть, он бы даже смог узнать ее.

Автобус медленно поехал прямо. Когда она больше не смогла его видеть, то прислонилась головой к окну и тихо заплакала.

Я… ненавижу этот мир.

☽☆☾

Как и обещал, Александр приехал к семи часам к дому Риты. Она с улыбкой встретила гостя и пригласила войти.

В прихожей витал приятный запах домашней еды. Дом Риты, как и всегда, сверкал от бликов множества статуэток; картины в рамах, многочисленные ковры делали ее маленькое жилище особенно уютным и… теплым.

Рита осмотрела своего гостя и недовольно подняла брови.

— Выглядишь устало, Александр. Голодный?

Он слабо улыбнулся в ответ, пройдя вместе с ней в маленькую гостиную, и опустился на пол за стол. Рита поставила на низкий стол две порции карри, села напротив и подняла стакан виски. Перед тем, как приступить к еде, Александр соединил ладони с деревянными палочками и посмотрел одним глазом на реакцию Риты.

— Расскажи, как у тебя дела на работе, — попросила она, наблюдая за тем, как он пробует еду.

«Все отлично. Как и всегда».

Рита довольно кивнула.

— Тебе нравится здесь?

«Поспокойнее, чем дома. Но в целом, да».

— Познакомился уже с кем-нибудь?

Александр на секунду перестал есть.

«Нет».

— Вот как, — Рита равнодушно вздохнула и отклонилась назад.

Эта женщина очень худая, но это нисколько не относится к размеру ее груди. У нее тонкие запястья, длинные ноги, темные волосы, чаще всего собранные на затылке. Ясные карие глаза, но взгляд очень черствый. Ей около тридцати, но замужем она еще ни разу не была и редко встречалась с кем-либо, скорее по личным причинам. Рита всегда казалась ему очень красивой и невероятно умной.

«А ты никого себе не нашла?»

— Ешь, — велела она, грозно сверкнув взглядом.

Александр посмеялся и продолжил есть рис палочками.

— Вкусно?

«Да, очень».

Рита улыбнулась и налила себе в стакан еще виски.

— Александр, тебе лучше выпить, иначе я не смогу победить тебя в видеоигре.

«Я давно уже не пил».

— Правда? Почему так? — Она удивленно посмотрела на него, закручивая крышку на стеклянной бутылке.

«Мне кажется, если я напьюсь, то разрушу все, что создал за это время».

— О-о, и многое ты создал?

«Если честно, уже не знаю».

Они выпили, и некоторое время смотрели в окно, за которым опустился темный вечер.

— Город не такой плохой. Тебе, конечно, понравиться непросто, но… я надеюсь, ты здесь освоишься. В любом случае, у тебя всегда есть я, и ты можешь прийти ко мне в любое время и съесть все мое карри.

После этих слов Александр замер, не донеся еду до рта, и посмотрел в свою миску. Он был чертовски сильно голоден, даже не отдавая себе в этом отчет.

— Успокойся. Ешь, — Рита мягко похлопала по его руке.

Александр сглотнул и уставился на стол. Она часто ставила его в неловкое положение, иногда даже не задумываясь.

— Знаешь, я все думаю, что однажды ты встретишь кого-то и сильно влюбишься. И тогда ты начнешь жить дальше, даже сам этого не осознавая.

«Разве я не живу?»

— Кажешься умным, а на самом деле какой же ты глупый. Ты не живешь, Александр. Ты стоишь на месте.

Он нахмурился, обдумывая ее слова. Они будто оскорбили его, но он понимал, что она права. Это и причиняло боль.

— Правда, я не злюсь, что за целый месяц мы увиделись всего дважды, не считая сегодняшнего дня.

«Прости. Мне жаль».

— Все хорошо, ну.

Рита осмотрела его и вдруг расхохоталась.

— Прекрати строить из себя такого недотрогу. Если хочешь что-то сказать или сделать — смело делай это. Почему ты такой напряженный, а? Пойдем, поиграем и расслабимся.

Рита поднялась с пола, держа в одной руке стакан с виски. Подошла к нему, наклонилась, убрав в сторону волосы, и поцеловала его в лоб.

— Я люблю тебя, — сказала она и взяла его за руку.

Александр слабо улыбнулся ей в ответ и позволил увести себя.

Около часа они играли в разные игры, сидя прямо на полу перед телевизором. Он побеждал в каждой, Рита на это вздыхала и просила научить ее играть так же хорошо.

«Ты неплохо играешь».

— Я не хочу играть «неплохо»! Я хочу так же аннигилировать все и вся.

Александр легко рассмеялся.

— Он еще и смеется, — пробурчала обиженно Рита, клацая ногтями по кнопкам.

«Я понятия не имею, как тебя научить. Как и многие в своем поколении, я вырос с джойстиком в руках».

— То есть, ты утверждаешь, что я слишком старая для этого?

«Скорее слишком серьезная. Тебе просто ни к чему все это».

— Полегче, тигр, — произнесла Рита, когда начался новый раунд.

Александр выдавил нервную улыбку и оставшиеся игры поддавался, давая возможность себя обыграть.

— Мне кажется, ты должен жениться, — высказала Рита во время паузы. Она стряхнула пепел с сигареты в керамическую пепельницу и затянулась.

«С чего вдруг?»

Появилась какая-то апатия. Скорее всего, от алкоголя.

— Ну, так ты будешь менее одинок.

«Когда ты стала такой прямолинейной? И зачем мне жена, если у меня есть ты?»

— Ха-ха! Мой мальчик, ты не имеешь понятия, о чем говоришь. Я, конечно, люблю тебя и все такое, но мы не родственные души. Мы разные, это факт. И так с большинством окружающих тебя людей, верно? Поэтому ты одинок. Найди свою родственную душу, привяжи к себе и ни за что не отпускай.

С этими словами Рита потушила сигарету и зевнула.

— Черт возьми, уже полночь. Мне вставать в восемь… Пойдем, покажу тебе, где ты будешь спать.

Она открыла дверь в пустую маленькую комнату, дала ему несколько одеял, подушку и постельное белье.

— Будешь спать на полу, ничего?

Александр осмотрел темную комнату и остановился взглядом на большом окне, где сияла луна.

«Ничего».

— Ладно. Спокойной ночи. Обещаю не приставать, — Рита слегка подтолкнула его вперед и закрыла за его спиной дверь.

У него долго не получалось уснуть, и он все обдумывал слова Риты.

Родственные души… Может, она права и мне стоит найти своего человека?

И почему-то казалось, что именно та девушка в синих колготках такая же, как и он. Он чувствовал, что она предназначена ему, казалось, что весь мир так мал и одинок без ее присутствия рядом.

Сегодня он снова пришел к автобусной остановке, немного раньше. Но и в этот раз безуспешно. Это давило, он чувствовал, что должен найти ее и просто поговорить. Или же она единственная, к кому он вообще мог пойти.

Он спал, представляя ее рядом с собой. Снились ее руки с мягкой кожей и длинные белые пальцы.

Впервые за несколько лет Александр позволил мыслям свободно плыть в своей голове, здесь, на отдельной маленькой планете за пределами города, лежа на полу под лунным светом и почти чувствуя тепло другого человека в своих руках.

Он был так благодарен Рите за то, что она помогла ему, наконец, найти хоть какую-то цель и вселила надежду на что-то хорошее. Он был искренне рад и чувствовал, что находится дома рядом с заботливой Ритой и ее любовью. Хотя она и бывает немного грубой, часто по вине ее одиночества страдают окружающие, но эта женщина всегда права, что бы на то ни было.

Солнце яркими лучами разбудило его, когда на часах еще не было шести. Александр тихо собрался, убрал постель, оставил записку для Риты и незаметно ушел.

Рита, прости, но я не смогу тебя подвезти. Спасибо за вечер, ты лучше других знаешь, как нужно поднять самооценку подростку (ха-ха). Я позвоню тебе вечером. И ты права: мне давно пора хоть что-то изменить в своей жизни.

Пока Александр шел пешком до своего дома, он смотрел на пустой город, и он начинал ему немного нравиться. Есть что-то особенное в спящих городах. И даже решил дать ему шанс и остаться здесь, может, на пару лет. Он был полон идей и планов, энергия током пробегала по венам, несмотря на то, что сейчас только пять утра, он чувствовал, что любые сложности и проблемы не смогут остановить его, и как бы сильно они все ни испортили, он знал, что просто так не отступит от своего.

Рита права, мне давно пора обустроить свою квартиру.

Выходные он провел, занимаясь именно этим.

В выходные ведь школа не работает.

В воскресенье вечером Александр сидел за письменным столом и рисовал. Верно, рисовал. Вместо того, чтобы заканчивать работу над важным для учебы проектом.

Этот небольшой шаг вперед дал ему больше уверенности, чем он ожидал. И сейчас он позволил себе одну фатальную ошибку — помечтать о будущем.

Александр смотрел на фотографии, висевшие на стенах, которые сделал сам, и мечтал, что в скором времени будет смотреть на них уже не в одиночестве.

Перед тем как заснуть, он подумал: Завтра. Я должен увидеть ее завтра. И по какой-то причине он был уверен в этом больше, чем в чем-либо в своей жизни.

3. Moon day

3. Лунный день

♫ Surtsey Sounds «Aurora»

В это утро понедельника Виктория, как обычно, проснулась без десяти семь. Стоя перед шкафом, она долго не могла выбрать, что надеть сегодня. И все-таки, отложив голубые колготки, она сняла с вешалки темно-синюю блузку с коротким рукавом и юбку такого же цвета.

В автобусе она снова и снова повторяла заученный стих наизусть. Еще с пятницы ее не оставляла мысль, что тот парень и она бывают в одном месте и в одно время, что делает вероятным возможность случайно встретиться. Эта мысль заставляла ее улыбаться.

И совершенно не имело значения, что она никогда не сможет с ним заговорить, ей, наверное, просто нравилось на него смотреть.

На уроке литературы Виктория не решалась поднять руку, чтобы рассказать стихотворение. Она сильно волновалась, но хотела рассказать не ошибившись. И, наконец, она собрала всю решимость за пять минут до конца урока.

Учитель литературы, как и всегда, не замечала ее, общаясь с девочками на среднем ряду не совсем по теме урока.

Отчаяние стало душить ее, и она тихо произнесла:

«Извините, можно я расскажу…»

— Да, конечно, — ответила учитель, и пододвинула учебник ближе к себе.

Виктория закрыла книгу, оставив палец на странице со стихом, и сделала глубокий вдох.

Начала рассказывать она вполне хорошо, но вскоре за спиной услышала голоса и смех. Это нисколько ее не отвлекало, но учительница попросила остановиться и сделала замечание одноклассникам, сидящим позади.

Когда воцарилась тишина, за исключением гула люминесцентных ламп, учитель сказала, что можно продолжать. Но Виктория совершенно забыла, на какой строчке остановилась. Она стала отчаянно перебирать в голове строки стихотворения, напрочь их забывая.

Учитель нетерпеливо поторапливала ее. Лицо девушки исказилось от тревоги, она уже хотела попросить начать сначала, но времени оставалось все меньше, терпение учительницы истощалось, и вообще она уже не была уверена, что сможет вспомнить стих.

— Начни сначала, если тяжело продолжить, — вздохнула учитель и откинулась на спинку стула, сложив руки на груди.

Виктория осторожно подняла глаза. И почему-то длинные ногти учительницы, окрашенные в глубокий бордовый цвет, стали волновать ее сильнее всего на свете.

В конце концов, напряжение надавило на нее с такой силой, что она заплакала.

— Ты не доучила? Господи, Виктория, если все будут плакать по таким пустякам, Земля утонет в слезах.

Еще с раннего детства ей не нравилось это высказывание взрослых. Слезы — это не вода, и вряд ли у людей найдется столько слез, чтобы утопить в них самих себя. Ей казалось, что никто не любит слез; вернее, все их ненавидят.

— Выучишь и расскажешь на следующем уроке. Сейчас уже прозвенит звонок, запишите домашнее задание, оно на доске.

Но… она знала этот стих. А следующий урок только в четверг.

Подавленная, Виктория вышла из кабинета, слыша позади себя смех и оскорбления. Она прибавила шаг, с низко опущенной головой, и дошла до туалета. Там у зеркала стояли две девушки. Услышав, как она вошла, они обернулись, прекратив разговор, и стали спрашивать, почему она плачет и что у нее случилось. В молчании она прошла к самой дальней кабинке, опустила крышку и села, закрыв лицо руками.

Хватит делать вид, что вам есть дело до незнакомого человека, устало подумала она.

Виктория не заметила, как задремала, опустив голову на руки. Проснувшись, она начала в спешке искать телефон и, найдя, облегченно вздохнула: от урока прошла всего одна минута.

Быстрым шагом она направилась по коридору к кабинету прикладных искусств. Учитель ничего не сказала про опоздание и разрешила ей пройти на ее место, но оно оказалось занятым.

— Садись на первую парту, с другой стороны, — сказала учительница, делая запись в журнале.

И ей пришлось занять место с девочкой, с которой она не особо хорошо ладила. Делить парту пополам было трудно для обеих, но так как больше свободных столов не нашлось, с этим пришлось смириться.

Виктория достала из сумки папку для черчения, карандаши, разные линейки и ластик, но не смогла найти очки.

Просто чудесно… Уже в отчаянии подумала она. Вздохнула и села прямо. Колени ударились об парту, и она едва не простонала от боли.

Учитель уже приступила к объяснению темы. Развернувшись, чтобы посмотреть на чертеж на доске, Виктория обнаружила, что ей ничего не видно из-за отблеска от окна.

К концу урока она сдала какой-никакой чертеж и быстро ушла на английский. Там-то она точно могла расслабиться. Но, дойдя до кабинета на третьем этаже, увидела на столе учителя ноутбук.

Все ясно — фильм, подумала она с разочарованием.

Все сорок минут, пока длился урок, класс смотрел фильм ужасов про куклу и дом. Виктория листала учебник, не поднимая головы, и делала домашнее задание, которое только собирались задать на следующий урок. Но по окончании учительница подошла к доске и стерла задание, написав вместо него другое, сказав, что это для другого класса.

Абсолютно лишенная сил и не в самом хорошем расположении духа девушка плелась со школы на автобусную остановку. Сдав тест по математике, получила обещанную «4», а в остальном день был настолько неудачным, что она с утра ни разу не вспомнила о том парне, которого так хотела увидеть.

И в тот момент, когда она меньше всего ожидала его увидеть, он появился перед ее глазами.

Он подошел, смотря с той же улыбкой в глазах, словно не было расстояния в столько дней, и он не переставал так смотреть на нее. Сквозь туман в голове Виктория с трудом поняла, что он говорил с ней. Едва восприняла голос и слова о том, что они уже встречались, помнит ли она его и что-то еще.

Она кивала его словам, не переставая смотреть в сильном шоке или потрясении.

«Все хорошо?» Беспокойно спросил Александр, внимательно оглядывая свою сбывшуюся мечту от носков пыльных кед до больших и потерянных глаз, застывших на нем.

Она снова кивнула и опустила голову.

Повисло неловкое молчание, и, вынужденный поддерживать разговор, Александр решил для начала представиться.

Виктория с сомнением осмотрела его протянутую ладонь, будто он говорил не с ней, а с кем-то другим.

Протянув свою дрожащую руку, она слабо ухватилась за его пальцы, тихо проговорив свое имя, надеясь, что он смог расслышать.

«Мне очень приятно, правда», Александр с желанием пожал, а затем отпустил ее холодную и тонкую ладонь. «Слушай, я… не хочешь сходить куда-нибудь со мной?»

Виктория удивленно подняла глаза на него.

«Что?» Едва слышно переспросила она.

«Например, сейчас. Если ты не занята».

«Хорошо…»

Александр улыбнулся чуть шире и попытался заглянуть ей в глаза, но она упрямо смотрела вниз.

«Прекрасно. Куда бы ты хотела пойти?»

Девушка пожала плечами.

Я не знаю ни одного места, в панике думала она.

«Ты голодна? Можем сходить в любое место».

У меня ведь совсем нет денег, продолжала мысленно паниковать она.

Невольно Виктория бросила взгляд на Макдональдс, единственное ближайшее общественное место, не считая остановки. Александр поймал ее взгляд и спросил:

«Пойдем туда?»

Она не знала, что ответить, и лишь продолжала все больше хмуриться, смотря в сторону, от всей души надеясь на чудо, что так просто он не оставит попытки разговаривать с ней.

«Просто… мне хочется узнать тебя лучше. То есть, мы с тобой незнакомы, но мне бы хотелось узнать тебя, если ты не возражаешь».

«Не возражаю».

«Замечательно. Так… идем?»

Пока они шли, Виктория часто смотрела на него, не веря в то, что он увидел ее настоящую неловкую сторону и все равно захотел познакомиться. Ей казалось, что она должна была сделать что-то особенное, быть хотя бы красивой и общительной, но такой она явно не являлась, и все равно этот парень шел рядом с ней. Ей было стыдно, что от волнения она не могла связать и двух слов, но с этим мало что могла сделать.

Александр шел рядом, нервничая едва ли меньше. Заметив, как его мечта смотрела на него, поднимая голову, не мог вспомнить, почему представлял ее выше, в реальности же она оказалась так мала.

Александр открыл перед ней дверь. Пробормотав тихое «спасибо», Виктория зашла внутрь.

Оба с облегчением отметили, что людей совсем немного.

Когда Александр спросил, что она будет, она скромно показала на молочный коктейль с клубникой. Виктория так и не поняла, почему он улыбнулся ее выбору.

«Уверена, что больше ничего не хочешь?»

«Да, я уверена».

«Спасибо», поблагодарила Виктория, когда они уже сидели за столиком у окна друг напротив друга.

Александр кивнул, и она придвинула стакан к себе. Подождав, пока девушка не попьет, он спросил:

«Может, это не мое дело, но мне показалось, что ты чем-то расстроена. Что-то случилось?»

«День просто не самый удачный», хмурясь, ответила Виктория.

«Понимаю. Эй, а… ты ведь учишься в школе?»

«Да, в одиннадцатом классе».

«Вот как. И сколько тебе лет?»

«Восемнадцать. А… тебе?»

«Мне двадцать лет».

Типичные анкетные вопросы при первом знакомстве показались ему забавными, и Александр вновь улыбнулся.

Виктория же наоборот была немного смущена тем, что между ними была разница в два года. Казалось бы, это не так уж и много, но он старше, а значит, видел на целых два года больше, чем она. Это ее расстроило: у них может быть мало общего. Поэтому она от неловкости замолчала.

Александр все это время не сводил взгляда от нее, и у него сложилось впечатление, что она так часто молчит не потому, что не хочет говорить, а потому что боится.

Всего они проговорили три часа. Александр спрашивал ее обо всем: о ее жизни, учебе, что ей нравится. Виктория отвечала и привычно хмурилась. Иногда она находила в себе храбрость и спрашивала о чем-то его, но он не останавливался долго на себе и, не распространяясь на подробности, отвечал и сразу же задавал следующий вопрос. Ей, как и ему, не хотелось говорить о своей жизни, и она хотела лишь больше узнать о нем, но, к ее огорчению, он совсем мало делился личной информацией.

Александр запоминал каждое слово, которое произносила девушка, иногда заслушиваясь ее голосом или отвлекаясь на слабую улыбку. Ему хотелось вытянуть из нее как можно больше информации, знать о ней все, чтобы убедиться в том, что она подходит ему. И чем больше он узнавал, тем становился увереннее в том, что она действительно та самая и подходит ему как никто другой. Но он так увлекся ею, что совершенно не замечал, как ей неуютно от того, что все внимание их разговора обращено только к ней.

И вот спустя три часа, Виктория, отвечая на очередной вопрос и связывая уже намного больше двух слов, но до крайности уставшая, не привыкшая говорить так много, прервалась на полуслове.

«Извини», Александр быстро сбросил вызов на телефоне и снова обратился взглядом к ней. Но кто-то очень целенаправленно пытался дозвониться до него. Он огорченно вздохнул: «Я сейчас вернусь, ладно?»

Виктория кивнула и проводила его взглядом. Хлопнула пластиковая дверь.

Грустно вздохнув, она в который раз обвела ногтем по кругу крышки давно уже пустого стакана из-под коктейля.

Подперев второй рукой голову, Виктория зевнула и вдруг вспомнила про время. Достав телефон, она едва ли не заплакала. Время уже шесть. Она просидела здесь до самого вечера, и ей давно уже пора быть дома, ведь скоро вернется мама.

Но ей так не хотелось уходить от него. И хотя она ожидала от их встречи немного более приятного что ли… Нет, она была очень рада, что встретила его, и что он так сильно интересуется ею, приятно просто сидеть рядом с ним и слушать его голос. Но она не понимала, какой смысл узнавать столько о ней? Эта скучная и довольно заурядная информация, может быть, и имела бы значение, если бы Александр хотел общаться с ней и дальше. Но он не хотел говорить о себе и будто искал в ее жизни хоть что-то, что могло бы заинтересовать его. Она не знала, зачем он сейчас тратил столько времени, не понимала, зачем он подошел и заговорил с ней. Это все утомляло, и она просто устала. Но почему-то… почему-то она отвечала, искренне надеясь, что сможет хоть чем-нибудь заинтересовать его и он захочет общаться с ней еще.

Завтра еще и контрольная по русскому языку, расстроенно вспомнила она.

Виктория вздохнула и подняла голову, когда услышала, что закрылась дверь. Александр вернулся, принеся с собой свежесть сквозняка, и сел напротив.

Она выжидающе посмотрела на него, не зная, стоило ли продолжать их прерванный разговор. Но Александр сам не торопился говорить и задумчиво смотрел на стол.

Волнуясь, Виктория тихо обратилась:

«Можно я спрошу кое-что?»

«Да, конечно», Александр поднял взгляд на нее и невольно улыбнулся.

«Ты… ты же там не меня ждал… то есть, у тебя были, наверное, и другие планы…» она нахмурилась и опустила голову. «Прости, я не знаю, что хочу узнать».

«Все хорошо, ты чего? На самом деле, у меня были дела недалеко отсюда, но… с тех пор, как мы встретились, я просто не мог выбросить тебя из головы. Не то чтобы я этого хотел, просто хоть иногда хотелось бы думать о чем-то другом».

«Из-за… голубых колготок, да?»

«Может, и так», он усмехнулся.

«Спасибо», Виктория нахмурилась на вырвавшуюся благодарность и покачала головой.

«За что? А и… я хотел спросить, вдруг ты захочешь увидеться как-нибудь еще. Например, завтра».

Она кивнула, не скрывая радостной улыбки.

Но вдруг у нее зазвонил телефон. Она заволновалась и ответила, отвернувшись к окну.

«Да? Я скоро буду. Просто немного задержалась после школы. Сейчас буду дома. Не волнуйся. Да. Пока». Спешно договорив, она сбросила вызов.

«Тебе уже пора домой», спрашивал или констатировал Александр.

«Да. Прости».

На улице Виктория застегнула куртку. Вечером воздух становился холоднее, морозил ей руки, и она засунула их в карманы, сжав покрасневшие пальцы. Его русые волосы красиво развевал ветер, а ее короткие пряди беспощадно путал.

«Спасибо за все. Мне… было приятно познакомиться с тобой», первой тихо заговорила она.

«И мне. Спасибо, что согласилась. Могу я попросить твой номер? Не хотелось бы снова тебя потерять».

Александр умело скрывал волнение за лучезарной улыбкой. Хотя он уже знал, что она не откажет, не хотел отпускать ее сейчас из опасения, что больше никогда не увидит.

Виктория продиктовала свой номер, неловко переминаясь с ноги на ногу, и смотрела на то, как Александр сохранял его в памяти своего телефона.

«Я напишу тебе завтра, ладно?»

Виктория кивнула.

«Твои уроки закончатся в…?»

«Буду в школе до двух часов», неловко мотнула головой она.

«Ладно», убрав телефон в карман светло-серой толстовки, Александр посмотрел на нее. «Так… в какую сторону ты пойдешь?»

Виктория кивнула на ближайшую остановку.

«Не возражаешь, если я немного провожу тебя?»

Они направились к автобусной остановке. Пока ждали, стояли совсем рядом, почти дотрагиваясь до рук друг друга, и молчали. Оба были немного в грустном настроении, вынужденные расстаться, даже если всего на один день.

«Парень?» Внезапно нарушил тишину Александр.

«Мама», Виктория удивленно посмотрела на него.

Он понимающе кивнул.

«Девушка?» Тем же деловым тоном, что и он, спросила она.

«Тетя», Александр наклонил голову набок. И только решился взять ее за руку, как подъехал автобус, и она собралась идти, задержавшись, чтобы попрощаться. «Встретимся здесь же?»

Виктория кивнула и неловко поправила волосы:

«Тогда… спокойной ночи?»

«Спокойной ночи».

Виктория сделала шаг к автобусу, но вдруг обернулась и всхлипнула.

«Обещай мне», сквозь слезы она посмотрела на него. «Пообещай мне, что мы еще встретимся».

Александр застыл на месте, уязвленный ее слезами. Наконец, спустя несколько секунд, вспомнил про автобус и шагнул к ней. Мягко взял за руку и осторожно сжал.

«Я обещаю».

Виктория улыбнулась и посмотрела на их руки. Это согревало лучше, чем карманы и теплые перчатки. Она постаралась запечатлеть этот момент навсегда, чтобы всегда могла вспомнить, что одиночество все же не длится вечно.

Александр заставил себя отпустить ее, и Виктория быстрым шагом направилась к автобусу. Подождав, пока она не поднимется наверх, проводил уезжающий транспорт взглядом и, только когда тот исчез, направился к станции.

Виктория долго не могла заснуть, думая только о том, что произошло сегодня. Было неловко, что она заплакала прямо перед ним, но осознавала, что вряд ли смогла бы сдержать слезы. Он ей нравился. И очень сильно. Она была счастлива; нет, она была больше, чем счастлива. Счастье сыпалось искрами из нее, делая мир вокруг самым светлым. Она была так счастлива, что тихо плакала в постели от мысли, что ее заветное желание исполнилось.

Спасибо. Спасибо, что мы встретились.

☽☆☾

В ту же ночь Александр тоже не мог уснуть. Как и девушка, он был под сильным впечатлением от их встречи. Счастье словно наркотик преобразовало все мысли и эмоции. И единственное, что возвращало его к реальности — это ее слезы.

Он не мог понять, как за такое короткое время она смогла так сильно привязаться к нему.

Но он должен был отдать ей должное — ведь сам привязался не меньше. Прошло всего несколько часов с того времени, как они расстались, но он уже чувствовал, как ему не хватает ее скромной улыбки, звонкого голоса и милого стеснения.

Александр забыл о существовании своих проблем, о семье, работе и учебе. Единственное, о чем он мог думать — это как можно было бы сделать ее не такой несчастной, чтобы всегда видеть ее искреннюю улыбку и звездный блеск в зеленых глазах.

Он проспал всего пару часов и, когда сработал будильник, с трудом открыл глаза.

В тот же момент, когда он проснулся, у него появилась идея. Найдя ее номер, стал набирать сообщение. Поставив точку, посмотрел на эмодзи солнышка, несколько секунд в нерешительности раздумывая.

Черт, мне всего двадцать лет. Не тридцать. Могу их вставлять, пока имею право, хоть после каждого символа, мысленно говорил он себе.

А: Good Morning Have A Nice Day.

4. Semicircle

4. Полукруг

♫ twenty one pilots «Semi-Automatic»

Ее утро началось немногим раньше. Виктория улыбалась с самого утра, ей не терпелось пойти в школу и потом встретиться с Александром.

Она надела голубые колготки, черную юбку и темно-синюю блузку с коротким рукавом. За завтраком сделала уроки и за оставшееся время подготовилась к предстоящей контрольной. В иные дни по утрам она не такая бодрая, но сейчас, находясь под воздействием сильных эмоций, даже уроки дались ей проще обычного.

Перед тем, как уйти в школу, предупредила маму, что и сегодня после уроков немного прогуляется, но придет раньше шести. Вчера мама очень волновалась и попросила ее сообщать, если она вдруг по каким-то причинам будет задерживаться.

Перед первым уроком, физикой, Виктория повторяла формулы, готовясь к самостоятельной, как у нее неожиданно загорелся экран телефона. Она провела по нему кончиком пальца, открывая новое сообщение. Прочитав, улыбнулась слишком радостно для школьного утра, но вновь ничего не смогла сделать перед эмоциями, с большинством из которых встречалась впервые. Стараясь скрыть улыбку, кусала губы, сохраняя его номер. Прозвенел звонок, и тогда Виктория убрала телефон и глубоко вздохнула.

Несколько одноклассников, сидящих перед ней, заметили, как девушка за мгновение изменилась, увидели ее улыбку, и как обычно стали навязывать свои нелепые предположения неприятными словами.

Ей дорого стоило сохранять безразличие, стараться игнорировать их и слушать учителя. Виктория сидела прямо, не меняясь в лице, и только благодаря тому, как счастье оживало внутри, могла спокойно держаться и верить в то, что это гораздо важнее, чем плохое школьное время.

День прошел легче и быстрее, чем вчера. После последнего, шестого урока, сдав контрольную, Виктория расслабленно потянулась, зевнула, и хотела уйти, как вдруг в дверях кабинета появилась классная руководительница и напомнила про классный час.

Не скрывая досады, Виктория направилась вслед за всеми в кабинет английского.

«Можно мне уйти раньше?» Тихо спросила она у учительницы в дверях.

— Я вас надолго не задержу. Нужно решить с выпускным, и я сразу вас отпущу.

«Но я не иду на выпускной».

— Но на последний звонок ты идешь?

«Да, наверное», неуверенно засомневалась Виктория.

— Тогда ладно. А, подожди минуту. Почему ты не хочешь идти на выпускной?

«Просто не хочу».

— Уверена? Выпускной бывает всего раз в жизни. Вспомните классом школьные годы, пообщаетесь все вместе, повеселитесь.

«Да. Мне нужно идти».

Быстрым шагом Виктория спустилась с третьего этажа, взяла свои вещи, надела кеды и вышла на свежий воздух.

За все одиннадцать лет учебы она ни разу не почувствовала себя частью класса среди своих одноклассников. В начальной школе она не была общительной, но в то время еще хотела завести друзей. Какой же она была глупой, позволяя себе сочувствовать и предлагать помощь. Она думала, что, взаимно помогая, может доверить свои секреты и их не разболтают.

Виктория пришла на место встречи и увидела Александра там же, под тенистыми тополями и липой. Раньше, чем он ее заметил, подошла поближе, не отрывая счастливого взгляда, и поздоровалась.

Александр увидел ее и мысленно выдохнул: Она пришла. Проигнорировала, но пришла.

Сегодня она старалась как можно больше смотреть на него и запоминать каждую деталь. Черная одежда, спокойный взгляд. Что-то, что даже не способно сформироваться в полноценную мысль, но так нравилось чувствовать это новое состояние.

Александр видел, как на ее губах медленно возникала виноватая улыбка, кажется, что сейчас он мог наблюдать за ней вечность. Или это время стало идти медленнее, или просто в первый раз кажется, что можно увидеть чуть больше. Подняв взгляд от ее ног в голубых колготках, он посмотрел в глаза извиняющейся девушке.

«Извини, не смогла ответить. Но… это было очень…» Виктория перестала улыбаться, покраснев. «То есть, я очень благодарна. Спасибо».

«Все хорошо. Куда пойдем сегодня?»

Она растерянно пожала плечами.

Не имея других вариантов, они снова зашли в Макдональдс. И сели за тот же стол, за которым сидели вчера.

Виктория пила молочный коктейль с клубникой и не могла перестать чувствовать радость. Разговаривая на этот раз не только о ней (вероятно, потому что он знал о ней уже почти все), они ели картошку фри из одной коробочки. Александр много смешил ее, Виктория смеялась до боли в щеках, но была искренне счастлива. Он говорил больше о себе, рассказывая о том, на кого учится, чем занимается в свободное время и так далее.

Сегодня они больше говорили о музыке, и оказалось, что и тут их предпочтения совпадают. Протянув провод от наушников через столик, они слушали его плейлист, и в один момент Виктория закрыла глаза и положила голову на сложенные руки перед собой.

«Устала?»

Она покачала головой и тихо вздохнула.

На самом деле, ей очень нравилась песня, звучащая сейчас, но она не решалась попросить включить с начала.

Протянув руку, Александр хотел дотронуться до нее, но передумал и опустил ладонь рядом на стол.

«Моя любимая группа».

«Как она называется?» Виктория заинтересованно подняла голову.

«twenty one pilots».

«Музыка чудесна. Но текст такой…»

«Нелегкий?» Александр понимающе усмехнулся. «Да, я тоже так думаю».

Пока девушка мечтательно погрузилась в прослушивание, Александр смотрел на нее, отмечая все особенности ее внешности. На ее лице совсем нет косметики, на длинных ресницах даже нет туши. Но все равно при каждом взгляде на нее она казалась прекрасной и достойной увековечения как произведение искусства.

«Как в школе дела?» Рассеянно спросил Александр, обводя пальцами пустую коробочку от картошки фри.

Виктория постаралась ответить как можно спокойнее, но он заметил, что что-то не так, по тому, как она слегка нахмурилась, и ее неровный голос также выдал волнение. Он сразу спросил, все ли в порядке.

Не жалуясь, она коротко описала то, что изо дня в день случается в школе. Он не нашел слов для ответа, отведя взгляд.

Даже в такой, как она, есть недостатки. Но что с ней не так? Почему над ней издеваются в школе?

И эта мысль так прочно въелась в его сознание, что теперь он стал чаще обращаться к ней, ища подтверждение ее словам, выискивая недостатки и слабости. Он не хотел останавливаться на этих мыслях и стремился видеть только свет, который окружает ее теплой живой аурой от каждого слова, улыбки и взгляда. Ему становилось спокойнее рядом с ней, и про себя он стал звать ее «Солнышком». И еще одно, что немного омрачало его, так это то, что ему хотелось часто прикасаться к ней, хотя бы просто держать за руку. Но он слишком хорошо видел, как она осторожно ведет себя, едва ли не стесняется, а ему было неловко специально ставить ее в неудобное положение.

«Почему ты носишь именно голубые колготки?»

«Мне нравится синий цвет. И, когда я надеваю их, просто знаю, что кроме меня такое никто в школе не сделает, и чувствую себя от этого лучше. Не знаю, мне просто нравится знать, что так делаю только я».

«А если кто-то все же сделает что-нибудь подобное?»

«Мне… мне будет все равно».

«Но тогда ты больше не наденешь их?»

«В школу — да, наверное».

Виктория некоторое время молчала, думая над его вопросом. Потом продолжила:

«Просто мне будет неуютно от того, что у меня больше не будет своей идеи, понимаешь? Наверное, мне придется придумать что-то другое, новое», даже высказывая свои мысли, она почувствовала недовольство ими и нахмурилась.

«Да, я понимаю».

Виктория слабо улыбнулась, повернула голову влево и засмотрелась в окно. Она долго смотрела на улицу через дорогу, высматривая что-то в задумчивости, и казалась обеспокоенной.

«Ты… ты же не думаешь, что я ищу всего лишь попытку выделиться? Или нарочно привлекаю к себе внимание?»

«Я думаю, что ты делаешь то, что заставляет тебя чувствовать себя лучше. И не твоя вина в том, как это выглядит в глазах других».

«Не считаешь меня ненормальной?» Девушка посмотрела на него большими от удивления глазами.

«Что за бред?» Александр не смог скрыть улыбку.

Она кивнула и опустила взгляд на стол.

«Они не понимают. Когда они говорят: „будь собой“, они имеют в виду: „будь как все обычные люди“. Люди не становятся уникальными, когда с желанием выделиться используют то, что делает большинство других. Мне все равно на это и на все, что происходит в этом мире. Просто я не хочу, чтобы за меня кто-то что-то решал, но вот только выходит, что я даже дышать не могу так, как хочу».

«Не повезло нам. Раз мы такие отвратительные создания».

«Какой смысл вообще жить каждому человеку? Никакое движение вперед, никакие изобретения не перекрывают все то плохое, что исходит от людей. Начиная кончиками пальцев и заканчивая мыслями в голове — люди ужасны», Виктория подняла виноватый взгляд на него. «Даже я».

«А я нет?»

«Может, есть и хорошие люди…»

«Это и не про меня».

Виктория немного нахмурилась и взяла в руку стакан.

«Что?»

«Не знаю», она пожала плечами.

Александр задумался над услышанным, усомнившись, как она может ненавидеть людей и сразу же опровергать это, высказывая надежду в них верить. Или это не ненависть, а разочарование? Он не стал донимать ее вопросами, хотя желание узнать ее еще оставалось неисчерпаемо велико.

Виктория достала телефон из кармана куртки и посмотрела время, хотя напротив лежал его телефон, и она могла бы спросить у него. Половина четвертого, — увидела она.

В этот момент у него загорелся экран и высветилось имя — Рита.

Виктория случайно заметила, но не придала этому значения.

«Извини, я на минуту», Александр встал и ушел на улицу.

Она хмуро уставилась на поверхность стола и провела по нему ногтем кривую линию, запрещая себе смотреть в окно. Еще немного подождав, достала из сумки тетрадь и стала листать ее, повторяя теорию. Потом достала учебник, ручку и начала делать домашнее задание.

Вернувшись, Александр некоторое время смотрел на нее, не зная, нужно ли что-то сказать. Девушка увлеченно писала, не отвлекаясь от тетради.

Он сел напротив и склонил голову набок.

«Все хорошо?»

Виктория кивнула и прикусила колпачок ручки.

«Биология?»

«Много зада… ли», она замолчала, прервавшись на полуслове. Подняла голову и встретилась с ним взглядом: «Если ты не против?»

Александр стал смотреть на ее руки, не выдерживая полного доверия в глазах напротив, не зная, что сказать. С одной стороны, ему стоило попрощаться с ней, чтобы она могла заниматься, но его не радовало предчувствие того состояния, в котором он оставался, отпуская ее. Снова почти на сутки. С другой, если он попросит ее остаться, это будет выглядеть как настойчивость и эгоизм.

В конце концов, он просто покачал головой.

Виктория продолжила записывать. Александр внимательно смотрел на нее, потом опустил взгляд на тетрадь, рассмотрев ее почерк. И когда взгляд достиг рук, заметил, что они немного дрожат.

«Почему ты так сказал о себе?» Тихо спросила она. «Почему ты сказал, что ты не хороший человек?»

«По той же причине, что и ты. Люди тщеславны, лживы, эгоистичны. Самое прекрасное должно идти изнутри, а люди пока распространяют только грязь».

Виктория покачала головой и положила ручку.

«Когда я говорила, что люди ужасны, я имела в виду все. Все их чувства, эмоции, желания и качества. Ты никогда не думал, что…», девушка сглотнула и на несколько секунд замолчала, подбирая слова. Мысли в самый неподходящий момент спутали все в голове. Александр ждал продолжения, ему было важно услышать каждое слово. Наконец, она поймала цепь мыслей и смогла продолжить: «Ты никогда не задумывался о том, как нелепо выглядит тело человека?»

В тот же момент она протянула ему свою руку через стол и, смотря на разведенные пальцы, сказала:

«Как нелепо выглядят руки или ногти, зачем люди пытаются украсить то, что само по себе ужасно? Никакие украшения не смогут скрыть это».

Александр смотрел на протянутую к нему руку, на тонкое запястье, бледную ладонь, длинные пальцы и аккуратные ногти, и абсолютно не мог понять, почему она не видит в себе этой красоты. Она может негативно относиться к себе, но кто-то ведь заставил ее поверить в это. Родители? Одноклассники? Кто? Напрямую он не мог спросить подобное, даже не мог попытаться узнать, подобравшись издалека. Она не глупая и сразу поймет, что ему жаль. Но на самом деле не жалость тянула его к ней; нужно было бороться с этим чувством, как и с недоверием. Так можно все испортить, разрушить, что ему очень дорого, и заставить ее больше ненавидеть себя. Он хотел помочь ей понять, насколько она на самом деле чудесна.

«Извини», Виктория нахмурилась, опуская руку. «Бред несу».

«Нет, это не бред. Подожди. Я… немного удивлен, наверное».

Александр хотел попросить ее продолжить, но в самый неподходящий момент на его телефон пришло сообщение. Он тяжело вздохнул и открыл письмо.

Виктория не сводила от него глаз, полных любопытства, и он, убрав телефон, извинился и объяснил:

«Моя тетя Рита хочет встретиться, но я отказал, и она решила завалить меня звонками и сообщениями».

Александр закатил глаза и вздохнул, показывая, насколько он снисходителен по отношению к своей тете.

Улыбка слегка коснулась ее губ.

«Тетя?» Переспросила она, подавшись немного к нему вперед, показывая, что жаждет подробностей.

«Я ведь не так давно живу здесь. Около месяца. И из знакомых у меня только мой отец, несколько людей на работе и моя тетя Маргарита, сестра Марии. Ну, моей матери».

«Она… настойчивая».

«Да, чертовски», Александр с теплом улыбнулся.

Они проговорили еще один час. Виктория зевнула, долго собираясь с собой, чтобы сказать, что ей нужно домой.

Как и вчера, он проводил ее до остановки, и они стали ждать автобус.

«А… Алекс?» Тихо обратилась Виктория и смутилась, впервые назвав его так, как он сам ей предложил ради ее удобства, чтобы не звать каждый раз полным именем. Она смущалась собственного произношения и официальности настолько, что предпочитала обращаться вообще без имени.

«Да?»

«Прости. Я вчера глупостей наговорила, заплакала», будто недовольно она подняла бровь. «Заставила тебя пообещать. Извини, пожалуйста. Мне так стыдно за вчера».

«Все хорошо. Тебе нечего стыдиться. Это было даже… мило».

«Не знаю, что нашло на меня», Виктория покраснела и стала часто моргать.

Кхм, очевидно, я, только подумал Александр. Пришлось скрыть свою мимолетную радость от того, что она тоже что-то испытывает к нему. И, кажется, это не отвращение и ненависть.

«Все равно это моя вина. Видимо, я произвожу впечатление человека не самого надежного».

Виктория подумала ответить чем-нибудь забавным, но решила сказать правду:

«Нет, ты… Со мной просто ничего подобного никогда не было», она опустила голову и перевела дыхание после признания.

«То есть?» Александр непонимающе уставился на нее. В голове сложилась картинка, и она его более чем заставила нервничать.

«Никто со мной так не… не говорил. То есть, я… никогда ни с кем так не знакомилась и ни с кем так, как с тобой, не общалась».

Он понял, что все-таки совершил ошибку, когда попытался найти ее. Но сейчас сделает только хуже, если внезапно прекратит все. Нельзя просто перечеркнуть их общение, тем более, когда ему хорошо известно, какой она человек, и как это повлияет на нее. Пришлось дать обещание самому себе лучше думать перед тем, как давать ей надежду на что-то.

«Увидимся завтра?»

Виктория кивнула и бросила осторожный взгляд на него, не дождавшись реакции на внезапное откровение по вине окрыленности и слепой веры в чудо.

«Во сколько ты будешь свободна?»

«В три».

Александр посмотрел на ее руку и захотел подержаться, снова дотронуться до нежного холода. Но вчера был повод, а сегодня он не знал, мог ли просто так касаться ее. Как бы ни хотелось попытаться.

Подъехал автобус. Но Виктория не торопилась уходить.

«До встречи?» Тоскливо проронила она.

«До встречи».

Она улыбнулась жалким подобием той улыбки, какой поприветствовала его днем, и направилась к автобусу.

Александр проводил ее взглядом, как и вчера, и направился к станции. Отключил надоедливый телефон, убрав его глубже в карман, и растворился в толпе людей, направляющихся домой и по своим делам. В какой-то момент ему стало это так сильно отвратно — все люди, каждый со своей ничтожной личной жизнью. Не слишком много радости после долгожданного события. Девушка не стала нравиться ему меньше — не нравились ее негативные мысли.

Лицемерие, с которым она говорила о себе. Он остановился на этой мысли. А действительно ли она лгала? Сам он едва ли лучше: живет тем, что предоставит ему каждый наступающий день, мрачный и равнодушный, вспоминает и накручивает себя прошлым и подобными малополезными мыслями. Как я могу, зная себя, называть кого-то лицемерным? Потому что… я завидую ей?

Было бы непростительно обидеть ее. Кажется, она и правда мне верит. А я собираюсь сделать ее такой же бездушной и пустой. Я уже вижу, как она всерьез воспринимает и обдумывает каждое мое слово, думал Александр, пока ехал в вагоне поезда.

В шесть он уже был дома и сидел за письменным столом с кружкой чая. Смотря в окно, наблюдал за темнеющим вечерним небом. Погода начинала стремительно портиться, облака сгущались, ветер усиливался под стать его настроению.

Может, быть друзьями — это лучшее, что мы можем дать друг другу?

Конечно, нравилась она ему совсем не как друг. Но она еще слишком мала для отношений с кем-либо. Почему девушка была до сих пор одна, он мог чем-то объяснить, и что-то нехорошее в нем было счастливо узнать об этом. Александр медленно вздохнул и выпил обжигающе горячий чай.

Лучше никогда-никогда больше так о ней не думать. Я уже кое-что должен ей, нужно чем-то порадовать ее.

Подумав об еще одной встрече, пусть даже и в Макдональдсе, он закусил губу. Слишком угнетенный стал думать о том, что могло бы зажечь в ней интерес. Он знал, что она любит, в общих чертах; хотелось удивить ее, но ни одной идеи, достойной ее, так и не смог придумать.

И он пришел к окончательному тому, что будет просто стараться. А того, что девушка будет рядом и улыбаться ему, будет более чем достаточно.

Единственное, что могло испортить его планы, так это ее влюбленность в другого человека. О влюбленности в него он не хотел даже думать. Эти мысли льстили, и он сразу впадал в состояние, наподобие мечтательному о чем-то несбыточном и совершенном.

Если она впервые влюбится в меня, то я буду крайне разочарован, но скорее не в ней, а в своей жизни. Потому что только в этом случае мне придется стать более ответственным и рассудительным. Единственное, что есть хорошее на момент моей двадцатой весны, я хочу уберечь от себя самого же. Просто изумительно.

Впервые за долгое время Александр хотел просыпаться по утрам, давно ему не хватало общения с кем-либо, он едва доживал до их встречи, чтобы оказаться в пределах излучения ее спасительного света.

В девять вечера он еще работал за ноутбуком, и вдруг понял, что у него совершенно нет желания отвечать на письма всем этим людям, даже лучшему другу.

Александр взял со стола телефон и набрал сообщение единственному человеку, с которым ему было интересно говорить.

А: Good Night It Was A Nice Day.

Перечитав отправленный текст, понял, что он едва ли отражает то, что хотелось донести, но не получилось бы вместить в слова. Он скучал, возможно, слишком. И хотелось бы, чтобы она знала об этом. Александр нарисовал ее на графическом планшете в голубых колготках, сидящей перед ним в Макдональдсе, час потратив только на то, чтобы нарисовать ее глаза, стараясь передать их такими же необычными и красивыми, как и в реальности. Несколько минут без отрыва смотря на ее портрет на экране ноутбука, свернув ненавистную почту и рабочие программы, вздрогнул от неожиданно пришедшего сообщения.

Он посмотрел от кого письмо, перед тем как решить, стоит ли его открывать.

В: Спасибо тебе за чудесный день. Спокойных снов.

Тебе спасибо, Солнечное чудо. Ты сделала эти дни лучшими в моей жизни, подумал он, представляя ее улыбку.

Спустя час поднялся более сильный ветер, и пришлось закрыть дверь на балкон. Сразу стало так тихо, он будто изолировался от настоящего и живого мира, закрывшись в коробке, слыша только механический шум. Совсем стемнело от черных и темно-синих туч, нависших над городом, но идти и включать свет не хотелось. Он просто выключил ноутбук, поставил телефон на зарядку и лег в постель.

Несмотря на шум за стеклом, сильный ветер, дождь и громовые раскаты, Александр проспал до восьми утра и даже смог выспаться, слыша сквозь сон, как за окнами буря пыталась уничтожить беззащитный город. Он долго ленился, не покидая постели, потом протянул руку к телефону.

Занятно. Она последняя, о ком я думаю перед сном, и первая, о ком вспоминаю, когда просыпаюсь.

Взглянув в окно, Александр увидел лишь крыши высоких зданий и серое небо, раскрашенное в самые блеклые и размытые цвета. Стук случайных капель по стеклу, завывающий ветер. Такая погода нравилась ему меньше всего, меньше, чем снежная метель, но сегодня слишком много запланированных дел, так что выйти из сухого и теплого дома все же придется. И она. Конечно же, он не мог не прийти на встречу с ней.

А: Доброе утро. Я надеюсь, ты улыбнешься этим дождливым днем.

5. Sick Sad Little World

5. Больной, безумный маленький мир

♫ Incubus «Sick Sad Little World»

В восемь утра Виктория еще ехала в школу, слушая The Beatles в наушниках. Всю ночь ей снились кошмары, из-за чего утром она не услышала будильник и сейчас немного опаздывала на первый урок.

Прошлой ночью она была напугана до того, что ее колени все еще продолжали дрожать, а кожа покрывалась мурашками, и сейчас не от сырости и холода. Буря, накрывшая собой город, беспощадно осыпала градом окно в ее комнате, ветер казался воем дикого зверя; девушка вздрагивала каждый раз, прячась под множеством теплых одеял, когда ветер ударял по окну с новой силой. Непогода и вызвала кошмары. Виктория практически ничего не запомнила из того, что ей снилось, но неприятное ощущение осталось. Лишь знала, что ей снились чудовища, но как они выглядели, она, к своему спокойствию, не запомнила.

День в школе тянулся бесконечно долго и нудно. Уроки продолжали медленно сводить ее с ума. Лабораторная на двух уроках биологии; новая сложная тема на физике; на физкультуру она забыла форму дома, пока торопилась не опоздать. Программирование на информатике, а потом две алгебры. Учитель разрешила заняться решением примеров, которые будут на экзамене, на втором уроке, и отпустила всех пораньше.

Виктория неторопливо шла от школы, и все равно оказалась на месте ровно в два часа. Александра там не было, еще слишком рано. Ее сильно клонило в сон от усталости и она была очень голодна, поэтому по привычке хотела поехать домой, но, подумав о нем, прошлепала в ботинках по лужам под деревья.

Полчаса Виктория простояла на месте, укрываясь высоким тополем с тяжелыми ветвями под непрерывным дождем и пробирающим холодным ветром, изредка всхлипывая покрасневшим носом.

Увидев ее за несколько десятков метров, Александр нахмурился и снял с головы капюшон толстовки, присматриваясь внимательнее. От злости он захотел прямо в тот же момент накричать на нее, что она все равно бы не смогла услышать, и попытался побыстрее оказаться рядом с ней, наталкиваясь на необычно большое скопление людей в такой дождь, и это заняло больше времени, чем он рассчитывал.

Когда Александр оказался напротив нее, Виктория подняла печальные глаза вверх, и он уже ничего не смог произнести под чувством вины.

«Привет. Я так рада, что ты пришел». Она даже нашла в себе силы на то, чтобы слабо улыбнуться.

Александр подошел ближе и прижал ее к себе, опустив голову к плечу. Осторожно держа ее в объятиях, почувствовал, как девушка дрожала, промокнув насквозь, как вздрагивала, всхлипывая. И несмотря на то, что она холодная как лед, ему стало только теплее. И правда как солнце, подумалось ему.

«Все хорошо?» Виктория замерла, не ожидав внезапного порыва с ней обняться. Не торопилась сбросить с себя его руки и отстраниться, но и не отвечала.

«Я отвезу тебя домой», он взял ее за руку и потянул за собой.

Виктория остановилась и отрицательно покачала головой.

Негодующе вздохнув, Александр крепче сжал ее ладонь и потащил к Макдональдсу.

Оказавшись внутри, велел ей снять насквозь мокрую куртку и отдал свою толстовку с едва промокшим капюшоном. Виктория поблагодарила, надела ее на себя и утонула, зачем-то помахав руками, как пингвин крыльями. Александр заставил себя принять строгий вид и закатал длинные рукава.

«Что ты будешь есть?» Спросил он, усаживая ее за столик.

«Ничего», Виктория посмотрела на него снизу вверх и нахмурилась тому, что ее то одевали, то управляли ее передвижением.

«Ага, ну конечно», Александр с подозрением посмотрел на нее и коснулся рукой ее лба с промокшей челкой. «Я тебя отругаю, но после того, как ты согреешься и поешь, идет?»

«Идет».

Он вздохнул и ушел, оставив ее одну.

Вернувшись, Александр увидел, что девушка лежала за столом, подложив под голову руки. Он хотел сесть как всегда напротив, но в последний момент передумал и сел рядом.

«Эй, я принес поесть. Как ты?»

Виктория нахмурилась, повернувшись к нему лицом.

«Все хорошо», сонно ответила она.

«Не холодно?»

Вяло пожав плечами, она протянула руку к чизбургеру. Некоторое время девушка сидела, приложив его к своей щеке.

«Тепло», выдохнула она. Отлепив, наконец, от своего лица, сорвала упаковку и впилась ртом в чизбургер.

Александр смотрел все это время на нее, одолеваемый двумя чувствами сразу. Умилением, наблюдая за милым и забавным созданием, — ее сонный голос, растрепанные волосы, усталый взгляд и не похожее на обычное осторожное поведение, — это пробуждало в нем улыбку, но он был вынужден сохранять безразличное и строгое выражение лица, чтобы не выдавать чувств. А второе — беспокойство, вскоре сошло на нет. Злость испарилась в тот же момент, когда она взглянула грустными глазами, стоя из-за него под дождем.

Глядя на то, как она, проголодавшаяся, пыталась откусить побольше своим маленьким ртом, при этом стараясь не испачкать его толстовку, он сдался и улыбнулся.

Она доела и тяжело вздохнула, положив руки на стол и разжав испачканные соусом пальцы.

Александр молча придвинул к ней еще одну картошку фри, подставив руку под голову, продолжая не сводить с нее внимания, про себя отметив, что в качестве наблюдения место напротив подходило лучше. Но так он сможет нарисовать ее в профиль, так что это не сильно его огорчило.

«Я правда наелась», с трудом выговорила Виктория, зажав соломинку между губ. Немного выпив, отодвинула стакан от себя. «Спасибо. Я обязательно отдам тебе деньги».

Договорив, она перевела взгляд на свою руку и стала осторожно собирать губами соус с пальцев. Он не мог отвести даже на миллиметр взгляд от ее рта.

Да ты издеваешься, подумал с негодованием он. Но она делает это так, будто не понимает, как она это делает!

«Хорошо?» Виктория обратилась взглядом к нему, вытирая руки уже салфеткой.

Она о чем-то спросила? Черт, мысленно спохватился Александр.

«Ты о чем?» Как можно беспечнее спросил он, делая вид, что занят чтением надписей на рекламном плакате.

«Деньги за еду. Я отдам тебе завтра, хорошо?»

Его посетила мысль, что после того, чему он стал свидетелем, мог бы простить не только это.

«Не волнуйся. Не бери… Просто забудь».

«Нет, я обещаю, что верну».

«Ладно. Подожди, почему ты не позвонила мне?»

Виктория нахмурилась, смутившись, став снова прежней собой.

«Мой телефон сел еще утром».

«Ну понятно».

Почему она стала ждать его, а не поехала домой, Александр догадывался, но не хотел добиваться от нее никаких признаний, поэтому оставил пустые и обреченные: «Нужно было просто поехать домой», потому что ни один из них этого бы не хотел.

«Долго меня ждала?»

«Не знаю, часов у меня не было. Кажется, минут тридцать».

Его насторожило то, что он оказался прав. Она теперь будет ждать его, а у него не получится избегать ее из-за своего плохого настроения. Повезло, что получилось прийти пораньше, но ни он, ни она здесь не виноваты, и останавливаться на этом далее было лишено какого-либо смысла.

«Как ты чувствуешь себя?»

«Как переевший человек», ответила Виктория. Отклонившись назад, она положила руку на уровне своего живота.

«Серьезно?» Александр в удивлении выгнул бровь. «Ты съела совсем мало».

Она посмотрела на него сквозь полуопущенные веки и произнесла:

«Ну и издевайся дальше».

«Вообще-то, я не издеваюсь», он слабо толкнул коленом ее ногу под столом.

Виктория сразу села прямо и наклонилась в его сторону, чтобы заглянуть под стол. Подняв голову, в замешательстве посмотрела на него.

«Почему ты не ешь?» Спросила она с таким интересом в широко распахнутых глазах, как будто это волновало ее сильнее всего на свете.

Александр усмехнулся, указав на смятую упаковку:

«Ты слишком увлеченно ела и не заметила, что я тоже ел».

«Да, наверное», она нахмурилась, задумчиво проследив за его рукой.

Виктория теплее укуталась в толстовку и посмотрела в окно. Изучая ее грустное лицо, Александр невольно задумался о том, что в этом мире есть еще множество таких же людей, как он и она. И что бы он ни делал, никогда не сможет выделиться из этого ряда подобных друг другу людей, пересечь эту черту едва ли кто вообще может. Но тут его мысли оборвались и сменились на беспокойство.

«Выглядишь грустной».

«Я… не выспалась. Кошмары снились всю ночь».

Он не знал, что ответить, что бы ни пришло ему в голову, все казалось неуместным или слишком простым.

«Хочешь, я расскажу?» Она повернулась лицом к нему.

Александр кивнул.

«Только… я помню немного, старое кладбище и чудовищ среди деревьев. Так уж вышло, что школа расположена за территорией кладбища и разделяет их каменная стена. Знаешь, это чувство до сих пор во мне».

«Сейчас бояться уже нечего. Это был всего лишь сон».

Виктория заволновалась и опустила глаза.

«Да, знаю. Просто… я очень устала».

«Могу я обнять тебя?»

Девушка слабо кивнула, еще ниже наклонив голову, и после полученного разрешения его руки обвились вокруг нее со спины и соединились на уровне талии.

«Была еще причина», тихо заговорила она. У нее создалось ощущение, что благодаря объятиям вокруг них образовался безопасный купол, в котором можно говорить о чем угодно без страха осуждения. «Я боялась впервые надевать голубые колготки, но… это казалось мне чем-то рискованным или отчаянным. Я часто не знаю, как правильно поступить, что выбрать. Вернее, о чем нужно думать, когда выбираешь. И чаще всего я выбираю нечто рискованное для себя. Я просто хочу сказать, что сейчас я не поступаю так».

«Ты знаешь, так думают на самом деле все люди на этой планете», Александр подбадривающе улыбнулся. «Ты хочешь разнообразить свою жизнь?»

«Я не знаю, что я делаю и для чего».

«Как же я тебя понимаю».

На несколько минут они ушли в собственные мысли, задумавшись. Виктория не сводила взгляда от окна, где дождь размывал улицу в серость и спокойствие. Александр рассматривал ее сверху, смотрел на руки, которые свободно лежали на его руках, как поднималась и опускалась ее грудная клетка при каждом вдохе и выдохе. Прижимая к себе хрупкое, но мягкое тело, он закрыл глаза, представляя, как растворяется, распадаясь на атомы, в ее тепле.

«Знаешь», заговорил он, по-прежнему не открывая глаз, «в этом ведь нет ничего плохого. Рискуя, ты не всегда промахиваешься».

«Я всегда».

«Тогда я не знаю», Александр улыбнулся. Какой же странной парочкой, они, должно быть, казались для на редкость полупустого заведения.

«Извини, я, наверное, достаю тебя своими странными разговорами».

«Если это твои настоящие мысли и чувства, то не стоит извиняться. Мне нравится тебя слушать».

«Ты… ты не обманываешь меня?»

«Нет. Мне правда нравится говорить с тобой».

Девушка промолчала. Открыв глаза, Александр заметил, как она заволновалась, ее глаза неуверенно и в панике стали прожигать самую нижнюю точку, и сразу заговорил:

«Под такую погоду хочется умереть».

«Мне нравится дождь», возразила она. «По-моему, это не всегда грустно».

«Но сама грустишь».

«Не из-за погоды. Увидишь: завтра я не буду грустной. Если мы встретимся».

«Конечно встретимся».

«И… я докажу, что даже в самый дождливый и хмурый день можно радоваться».

«Идет», с улыбкой ответил он.

Некоторое время они сидели так, смотря на монохромную улицу через окно, с отражающимся на нем ярко-желтым освещением. Вскоре девушка села прямо, и ему пришлось отпустить ее. Она извинилась и попросила дать ей выйти.

Пока ее не было, Александр вспомнил про утреннее сообщение. Когда она вернулась, то села рядом с ним. Поймав его взгляд, девушка растянула губы в улыбке и слегка наклонила голову набок.

«Ты сказала, что у тебя разряжен телефон?»

«Ну… да».

«Могу зарядить, если хочешь».

Виктория поблагодарила его и достала телефон с изжившим свое аккумулятором, воспользовавшись предложением только по той причине, чтобы не волновать маму, когда та не сможет дозвониться до задержавшейся после школы дочери. Александр оставил его на столе подключенным к портативному блоку питания стального цвета с синими звездами, образующими созвездие в подобие буквы «А».

«Красиво», кивнула Виктория, указав на устройство.

«Да, но мне эти вещи с эмблемой Эспайр уже приелись», Александр усмехнулся. «К сожалению, лучше технологий на этой планете пока нет».

«Ты говорил, что проходишь там стажировку?»

«Так и есть, только это необязательно. Пока я учусь, могу получать стипендию и работать от университета. На самом деле, в Эспайр не особо приятно находиться, мне почти не дают работать и не оплачивают стажировку. Летом я уйду, скорее всего».

Если мы еще будем общаться, я так и поступлю, закончил мысленно он.

«Почему не сейчас?»

«Если честно, мне больше нечем заняться. Слишком много свободного времени. Когда как на лето у меня есть некоторые планы. А ты чем займешься после экзаменов?»

«Не знаю даже. Вероятно, проведу все лето в городе».

«А как же поступление?»

«Ну… в том университете, который я выбрала, я не смогу учиться. Может, пойду в юридический. Там не нужно ничего сдавать при поступлении», Виктория неуверенно пожала плечами. «Мама считает, что так будет лучше».

«А где бы хотелось учиться тебе?»

«Я хотела поступить на лингвиста. Но… у нас просто не хватит денег на мое обучение там. В юридическом я смогу учиться бесплатно».

«Но ты не рада?»

«Это не совсем то, чем я хочу заниматься», Виктория заметно упала духом, когда речь зашла о том, что ее расстраивает. «Но моя работа в юридической сфере не помешает мне заниматься тем, что мне нравится».

«Ты выбрала такую специальность, потому что тебе нравится изучать языки?»

«Мне нравятся слова тем, что с их помощью можно выразить очень многое. Они как самый точный способ передать что-то кому-то».

«Но говоришь при этом очень мало», мягко заметил Александр.

«Но можно ведь что-то написать», скромно улыбнулась Виктория, опустив глаза.

Следующий час они говорили именно об этом. Александр спрашивал, о чем она пишет, как много уже написала и что собирается с этим делать. Ему показалось, что девушка впервые говорила о своем увлечении с кем-либо, иначе по-другому объяснить ее сильное смущение и немногословность он не мог. Когда он спросил, может ли она дать почитать что-нибудь, Виктория отказала.

«Я не уверена, оставлю все как есть или что-то изменю», виновато объясняла она. «Может, стоит вообще переписать все заново. Но… если тебе интересно, хорошо или плохо я пишу, могу дать тебе почитать небольшой… э-э, текст. Это что-то из произвольного».

Я бы прочел что угодно, если это написано твоей рукой, подумал он, а вслух сказал:

«Было бы чудесно».

«Тогда я поищу дома и принесу», Виктория нахмурилась, убрав волосы от лица, и посмотрела на телефон: «Можно?»

«Это ведь все еще твой телефон».

Виктория кивнула и взяла его со стола. Минуту она сидела в ожидании, пока не включится устройство, а когда увидела всего одно уведомление, то даже это вызвало у нее улыбку. Александр наблюдал, как ее хмурое выражение лица сменилось на что-то светлое, и сам стал немного счастливее, видя ее такой радостной благодаря ему.

«Спасибо», Виктория посмотрела на него со слабой улыбкой.

«Улыбайся чаще, ладно?»

Она смущенно кивнула, опустив голову.

«Послушаем музыку?» Александр перевел взгляд на ее телефон.

Она вдруг снова нахмурилась и проговорила что-то бессвязное.

«Что-то не так?»

«Ну… вот», она достала розовые наушники и показала ему.

Он поднял бровь, ничего не сказав, и взял наушники из ее рук.

«Что ты слушаешь сейчас?»

Виктория пролистнула плейлист и остановилась на группе Arctic Monkeys.

Они слушали музыку в течение еще одного часа, иногда говоря что-то друг другу или смеясь. Когда очередь дошла до буквы «T», Виктория заметно занервничала. Александр увидел несколько песен группы twenty one pilots и просмотрел их названия.

«Я могу дать тебе послушать все альбомы этой группы. Хочешь, принесу их завтра?»

Виктория лишь благодарно кивнула, покраснев до алых щек и сверкающих блесток в глазах. Кашлянув, она тихо и взволнованно заговорила:

«Вчера мы слушали музыку, и… кхм, была одна песня, но я не помню ее. Там есть одна строчка, и она повторяется. Что-то вроде: «I’m never what I like…«».

«Semi-Automatic», тут же ответил Александр.

«Она… Мне она очень понравилась».

«Да, мне тоже».

Они собрались уходить. Дождь стал утихать, и Александр посчитал важным отвезти ее домой, ведь, находясь в насквозь мокрой одежде и обуви в помещении с кондиционерами она могла тяжело заболеть. Виктория вернула ему промокшую местами толстовку с виноватым и немного смущенным видом.

«Большое спасибо», запинающимся голосом от волнения пробормотала она. «И извини».

«Ничего страшного. Я все равно на машине».

Виктория понимающе кивнула, и они вышли на улицу. Когда Александр направился в обратную от остановки сторону, она занервничала и начала волноваться о том, что происходит что-то, чего она не понимает.

«А… Алекс? Остановка в другой стороне», Виктория боялась следовать за ним, как будто ей требовалось особое разрешение двигаться по этой планете в том же направлении, которым шел он.

Александр не мог не улыбнуться, сбавив шаг и обернувшись. Застегнул толстовку, которая была согрета девичьим теплом и пропахла ее нежным запахом.

«Может быть. Но мне понравилось твое знакомство с моей машиной».

Его все больше радовало ее смущение, покрасневшее лицо и полные блеска глаза, с которыми она реагировала на его слова. Но было что-то еще.

Остановившись возле его машины, Виктория рассматривала ее, вспоминая день их самой первой встречи, и вдруг что-то настороженное промелькнуло в выражении ее глаз.

«Что-то не так?» Александр пытался прочесть все на ее лице, но девушка почти никогда не показывала все свои чувства.

«Ты отвезешь меня домой?»

Он помолчал перед тем, как ответить.

«Да, но ничего больше».

Она на секунду посмотрела ему в глаза, затем снова опустила голову.

«Хорошо. Спасибо».

Заводя машину, Александр подумал об ее осторожном вопросе и крайне испуганных глазах. Точно как в тот день. Он хотел успокоить ее своим ответом, но вышло так, что указал на то, что надеяться ей особо не на что. И что самое печальное — это и было правдой.

«Твой адрес?»

Но когда Александр случайно проскользнул взглядом по ее запястью, ему вспомнилось еще кое-что со дня их первой встречи. Подождав, пока на светофоре не загорится красный свет, он посмотрел на нее и серьезно спросил:

«Виктория, откуда у тебя на руках эти следы?»

Александр смотрел прямиком на ее запястье, поэтому она сразу поняла, что он имеет в виду. Но правильные слова не приходили в голову. Виктория сделала вдох, собираясь как-то объяснить все это ему, но воспоминания о том дне, которые она избегала, мешали ей, и она замкнулась.

«Кто это сделал?»

Девушка молчала так, будто ничего не слышала.

Александр дал ей еще пару минут, посмотрел на карту, где с каждой оставленной сотней метров позади времени оставалось все меньше, поэтому ему пришлось поторопить ее:

«Просто расскажи, что произошло. Я не буду осуждать тебя, не скажу ни слова, ладно? Мне важно, что с тобой происходит. Все ведь не так страшно, как мне кажется?»

Виктория пожала плечами, выглядя при этом еще меньше и несчастнее. Каким-то безжизненным голосом она тихо заговорила:

«Я повела себя как… Я струсила и целиком заслужила то, что произошло. Будь я… не такой, я бы не…».

«Тише, подожди», прервал Александр. «Сделай глубокий вдох и расскажи все с самого начала».

Виктория сделала, как он сказал. И хотя она говорила обо всем этом так, будто рассказывала обычную историю из жизни, выставив свои действия в сравнении с тем грубым и ужасным поступком школьников в более неприемлемом свете, по окончании Александру стало все более понятно, но отчего-то он стал чувствовать вину.

«Часто подобное случается?»

«Понятия не имею», Виктория постаралась незаметно убрать слезу со щеки.

Александр не хотел больше говорить на эту тему, но не удержался от вопроса:

«Почему не знаешь?»

«Не люблю думать об этом».

«Ладно… я все понимаю. Извини, что навязался».

Виктория посмотрела на него и слабо улыбнулась.

«Спасибо».

Оставшуюся половину пути они не разговаривали. Виктория сидела на месте, даже не двигаясь, опасаясь привлечь к себе еще внимание. Снова завести с ней разговор о чем-то обычном казалось слишком сложным, и Александр решил дать ей время успокоиться и прийти в себя, а заодно и себе, чтобы как можно сильнее прочувствовать ее присутствие рядом. Он обдумывал все случившееся за сегодня. Если бы не этот дождь, то он бы еще долгое время не смог прикоснуться к ней. Не только в физическом смысле.

«Это твой дом?» Александр остановил машину перед девятиэтажным жилым строением белого цвета с балконами, выкрашенными розовой краской.

Виктория кивнула и отстегнула ремень безопасности.

«Спасибо, что подвез. И за еду. И… за все, в общем».

Она убрала прядь волос за ухо и слабо улыбнулась. Несмотря на то, как тихо и грустно прозвучал ее голос, он был преисполнен большой благодарности.

«Не за что. Тебе спасибо».

«Мне? За что?»

Александр неуверенно улыбнулся и посмотрел прямо перед собой.

«С тобой интересно общаться. Это как посмотреть хороший фильм или прочитать книгу, набраться впечатлений и еще долгое время ходить под влиянием вдохновения. Вот за это. Спасибо».

Когда он посмотрел на нее, Виктория улыбнулась шире. А опомнившись, смутилась и закрыла лицо руками.

«На самом деле… мне тоже очень нравится быть с тобой. Спасибо, что…» Она заставила себя замолчать, посчитав, что, поблагодарив его за появление в ее жизни, выставит себя еще и глупой.

Александр тихо и сдержанно посмеялся, надеясь не обидеть ее этим.

«Сегодня необычный день. Или в этом виноват дождь. Но чтобы на то ни было: есть какая-то нездоровая потребность сегодня за все благодарить».

«Да, ты прав», Виктория тоже засмеялась. «Это звучит странно».

«И каждый раз, когда ты благодаришь меня за любую мелочь, ты подкармливаешь мое эго. Если так и будет продолжаться, оно разрастется до космических масштабов, а мое самомнение уже ничем не выправишь».

Виктория смеялась, не в силах перестать, и по ее усталым, но счастливым глазам отчетливо было видно, как много для нее значит все это. Поэтому чувство благодарности, которое она испытывала, было вполне логичным и правильным, что бы он ни думал.

А когда и Александр понял это, ему самому захотелось поблагодарить себя за то, что он попытался найти ее.

«Где встречаемся завтра?»

«Хм… я не знаю», в задумчивости Виктория прижала палец к губам. «Уроки будут длиться до двух».

«Ничего, если я встречу тебя сразу после школы?»

Она не знала, что ответить, растерявшись на несколько секунд:

«Если… если тебе будет так удобно».

«А тебе нет?»

«Как и тебе, наверное».

«Все будет хорошо».

Александр не смог оторвать руку от руля, чтобы дотронуться до нее, и тяжело вздохнул.

«Тогда… я пойду?» В повисшее тяжелое молчание перед расставанием спросила Виктория. Повесив на плечо сумку с учебниками, большими глазами посмотрела на него, словно ожидая разрешения уйти.

Александр попытался прогнать грусть, и как можно дружелюбнее улыбнулся ей:

«Увидимся завтра».

Виктория неуклюже выбралась из машины, захлопнула дверцу и быстро направилась к своему дому. Александр подождал, пока она не скроется в доме, и после этого уехал.

По дороге домой его не покидали мысли о том, что все в его жизни, наконец, стало обретать смысл и цвет, но стоило оказаться перед дверью в свою квартиру, как он представил серые тени и одинокую кружку с кофе, оставленную на столе. Не хотелось снова оказаться в полном одиночестве, но, с другой стороны, он ведь не мог просто попросить ее жить вместе с ним.

Уже позднее, когда Александр сидел на кровати с ноутбуком и искал музыку, он хотел по привычке открыть почту, но вспомнил, что у него даже нет ее электронного адреса, и раздраженно выдохнул. Писать ей сообщение и отвлекать от отдыха и уроков он хотел меньше всего. С минуту он выделял файлы и архивы на рабочем столе, бесцельно водя курсором, как резко отложил ноутбук и подошел к стеллажу с книгами. Обвел взглядом ряд музыкальных альбомов на одной из полок. Incubus, The Rasmus. Прошло столько лет с тех пор, как он открыл для себя эту музыку, и все равно чувства к ней остаются прежними и по сей день. То же самое можно сказать и о людях в его жизни.

Минут пять ушло на то, чтобы найти среди книг и прочих вещей прозрачную коробку с диском. Александр стер с него все и сохранил музыку twenty one pilots, изменив названия песен, чтобы они оказались выстроены в определенном порядке. Написал на листке бумаги названия, пронумеровав перед этим, оставил диск на столе и направился на кухню сделать кофе. Еще раз мысленно пройдясь по событиям последних трех дней, сонно подумал, что, если все и дальше будет идти так же спокойно, то волноваться, собственно, не о чем.

6. Supersonic

6. Сверхзвуковой

♫ twenty one pilots «Migraine»

Утро четверга началось для нее как обычно спокойно. Совершая почти все действия на автоматизме, Виктория не сразу вспомнила, какой сегодня день, и что она должна сделать. А когда все же взглянула на расписание, то ощутила, как от лица отлила кровь. Четверг. Литература. Она бросила взгляд на время, но было уже слишком поздно.

Дождь за окном лил половину ночи, но утром с рассветом небо начало проясняться, и погода, в общем-то, обещала хороший день. Виктория быстрым шагом шла к остановке, просчитывая, сможет ли, пропустив завтрак, выучить стихотворение. Что-то ей подсказывало, что все равно нет. Она разозлилась на себя, что не подготовилась вчера ни к одному уроку, а сразу легла спать, что вообще не похоже на нее — спать днем или вечером. Виктория могла бы посчитать за оправдание, что это связано с тем, что ее личная жизнь перестала быть серым и вялым подобием жизни в общем, но это было бы нечестно. Ее личная жизнь не должна вставать препятствием к учебе, а ей следовало бы быть более ответственной. Но опять же: вместо того, чтобы попытаться выучить стихотворение по дороге в школу, она отсчитывала себя и упустила, возможно, единственный шанс на положительную оценку.

Когда Виктория вошла в класс химии, то увидела учительницу математики. То, как учитель посмотрела на нее, ей сразу показалось плохим знаком. Земля стала уходить из-под ног, и она без сил опустилась за свою парту, зная, что сейчас ей придет конец.

— Я проверила ваши работы, — учительница подняла в руке стопку листков, — и половина вашего класса не смогла набрать необходимое количество баллов. Если вы всерьез не возьметесь за ум, то через месяц на экзамене вы не справитесь. Мне придется показать эти работы вашим родителям. Надеюсь, хоть они замотивируют вас.

По классу пробежала волна возмущения. Виктория легла на парту, дрожащими пальцами закрыв голову. Она не сдаст экзамен, у нее слишком мало времени, чтобы разобраться с учебой самой, и нет лишних денег, чтобы привлечь репетитора.

Весь урок химии она думала о том, что с сегодняшнего дня будет днем и ночью решать задания по математике, пока та не смилостивится и не дастся в элементарных примерах. Мысль о том, что она поймет хотя бы половину теорем и алгебраических формул, для нее казалась несбыточным чудом.

После первого урока все ушли в столовую, а Виктория направилась по пустому коридору третьего этажа к кабинету биологии, села на скамейку и принялась учить стихотворение. За пару дней ей стало под силу даже такое, как почти полностью забыть уже известное ранее.

И все же, тяжело и долго тянущийся школьный день подошел к концу. В самом мрачном расположении духа Виктория покинула школу и направилась к остановке, но неожиданно увидела на парковке через дорогу темно-синюю машину и замерла на месте, забыв о вчерашней договоренности. Сам Александр стоял перед машиной, сложив в ожидании руки перед собой, и не сводил с девушки внимательного взгляда, уже давно заприметив ее, идущую по школьной территории, неотрывно сопровождая.

«Привет», Виктория неуверенно подошла ближе, пытаясь прогнать хмурое выражение со своего лица.

Ветер заставлял развеваться ворот и рукава его рубашки из мягкой ткани темно-серого цвета. Виктория потрясла головой и нахмурилась от головной боли и ряби в глазах.

«Сегодня солнечно, а ты не в настроении», заметил Александр, опустив руки, чтобы протянуть одну ей.

Полдня он провел в воодушевлении, предвкушая их встречу. Маялся ночью, терпел скучную работу и мучительно долго идущее время, в результате увидев вместо ясного солнышка снова хмурую тучку.

Если мне придется каждый день заново создавать на ее лице счастье, то я буду стараться изо всех сил. Потому что даже одна ее мимолетная улыбка стоит каждого потраченного ресурса, подумал он с обреченным на вечное проклятие вздохом.

Рядом проходила группа учеников из параллельных классов, и Виктория подождала, пока они не отдалятся на некоторое расстояние, и только тогда ответила на приветственное рукопожатие, слегка прикоснувшись к его ладони, и почти сразу убрала руку, спрятав в карман куртки.

«Сегодня холодно. Солнце и холод… ну… не самое лучшее сочетание».

«Лучше дождь», добавил Александр.

«Да. А как дела у тебя?» Спросила Виктория, убирая от лица спутанные ветром волосы.

«Все хорошо. Ты лучше расскажи, что с твоим настроением. Или солнце настолько сильно тебя расстроило?»

Она вновь нахмурилась и опустила глаза, когда мимо прошло несколько человек из ее класса.

Ему хватило одного взгляда на все это, чтобы понять, в чем дело.

«Пойдем куда-нибудь? Ты голодна?»

Виктория покачала головой, потом вдруг что-то вспомнила и стала искать в сумке на плече. Спустя несколько секунд протянула руку ему.

«Что это?»

«Я обещала вернуть деньги. За вчерашнее. Вот. Спасибо».

Александр коснулся пальцами сложенных купюр и отдернул ладонь как от удара током.

«Это лишнее. Ты уже сказала спасибо, этого достаточно».

«Мне нет. Ты ведь хотел взять».

Виктория продолжала стоять с вытянутой рукой, упрямо смотря на верхнюю пуговицу его рубашки, избегая пересечения взглядами и глубоко дыша от переживаемого стресса.

«Да, потому что…» Александр осекся, не в силах с ней спорить.

«Спасибо», Виктория улыбнулась, и он кивнул, убирая в карман деньги.

«Так… чем займемся сегодня?»

Она посмотрела на носки лоферов и почувствовала, что начинает краснеть от чувства вины и стыда.

«На самом деле… Прости, но сегодня, наверное, не получится».

«Что-то случилось?»

Она услышала в его голосе искреннюю обеспокоенность и почувствовала себя еще хуже.

«Нет… Да. Не совсем. Мне… нужно заниматься. Скоро экзамены и…»

Александр слушал ее запинающиеся извинения, надеясь, что это не предлог, чтобы больше не видеться с ним.

«Идем, поговорим», он наклонил голову в сторону машины. «Пять минут, не больше».

Виктория согласилась. Захлопнув дверцу, она сделала вдох, чтобы успокоиться, но запах в салоне заставил ее еще больше волноваться. Кажется, она только стала ко всему привыкать, но уже пришло время прощаться. Сложив пальцы, она опустила руки на колени и посмотрела прямо перед собой, собираясь с духом.

Александр осмотрел слишком серьезное выражение лица, крайне необычное для нее, и на всякий случай спросил:

«Ты нормально себя чувствуешь?»

Виктория сделала глубокий вдох и на выдохе быстро произнесла:

«Мне нужно исправить оценки».

Александр секунд десять молчал, облокотившись на руль, и не отводил взгляда от нее.

«Ага», протянул он небрежно.

«Что?» Она удивилась собственному раздраженному тону и еще больше покраснела.

«Ничего».

Виктория тяжело вздохнула и чуть наклонила голову в сторону. Перед тем как снова заговорить, Александр выдержал паузу и постарался, чтобы его голос звучал как можно более равнодушно:

«А что не так с твоими оценками?»

Он мне не верит! в панике подумала она. А вслух произнесла следующее:

«Все дело в экзамене по математике. Я не смогу его сдать».

«Будешь готовиться?»

Виктория кивнула. Спокойствие от понимания стало понемногу разливаться по ее венам.

«И… как долго это будет длиться?»

«До тех пор, пока я не буду знать математику хотя бы на проходной балл. И… прости. Это…»

«Хочешь, я позанимаюсь с тобой?»

Виктория обернулась к нему и внимательно посмотрела. Голубые глаза сияли мягким светом полной уверенности. Поэтому она засомневалась.

«Чем?» Удивленно переспросила она.

«Математикой».

«Ты?»

«Да, я», Александр прочистил горло. «Понимаешь, моя работа напрямую связана с вычислениями. Постоянные расчеты, чертежи, уравнения в программах, без которых ничего не заработает. Для меня нет ничего проще, чем объяснить тебе, как построить график функции или вычислить логарифм».

«Правда?»

«Ага», отозвался Александр, улыбнувшись.

А внутри себя он победно ликовал: Она будет со мной, я ее уговорю.

«Времени осталось совсем немного до экзамена, верно? Лучше его не терять», убедительным тоном опытного пиарщика или специалиста по продажам заметил Александр, мысленно иронично усмехаясь: По продаже собственной персоны школьнице. Если кто-то узнает об этом, никакие объяснения не помогут. Сразу привлекут к ответственности. У меня ведь никакого разрешения нет чему-то кого-то обучать.

«Подожди, я…» Виктория не могла найти слов, не зная, как правильно выразиться от удивления. С одной стороны ее переполняла благодарность; с другой — чувство, указывающее на то, что соглашаться на подобное щедрое предложение было бы невежливо. «Спасибо, но мне не хочется отнимать у тебя время. Прости».

«Ты уверена?»

Она задумалась и отрицательно покачала головой.

«Я не знаю».

«Слушай, очень неразумно отказываться от такой возможности, тем более, когда все настолько серьезно. Я хорошо понимаю, что мои слова очень странные, и сам бы я отказался, но я только хочу тебе помочь».

Виктория еще минуту обдумывала, что ей делать. Они могли бы чаще видеться. Все на удивление хорошо складывалось, но не ожидать подвоха она не могла. Слишком хорошо знала свою жизнь.

«Ладно, хорошо. Я согласна».

«Когда начинаем?»

«Сейчас у меня нет с собой учебника по математике, так что… не знаю».

«Завтра?»

Виктория кивнула. Посмотрела на приборную панель, где расположены часы, и ненадолго засмотрелась, задумавшись над тем, что каким-то чудом позволила себя уговорить.

«Виктория», неуверенно позвал Александр. Она посмотрела на него большими глазами, в которых застыл интерес. «Извини за мое поведение. Ты ничем не заслужила такого отношения к себе».

«То есть… такого вежливого?» Она подняла бровь и удивленно моргнула.

Александр не знал, серьезно она или нет.

«Мне бы не хотелось, чтобы ты верила каждому моему слову. Я не хочу лгать, понимаешь?»

Она медленно кивнула.

«Просто не нужно так доверчиво ко всему относиться».

«Я понимаю. Спасибо».

Виктория опустила глаза, от всего сердца надеясь, что он не спросит, за что она поблагодарила в этот раз. Потому что, если ее догадка неверна, что он действительно заботится о ней, ей будет очень и очень неловко.

«Отвезти тебя домой?»

Вместо ответа она вытащила из сумки тонкую тетрадь. Когда она протянула ее ему, Александр вспомнил о вчерашнем договоре. Взял тетрадь, но не стал открывать и смотреть, что было внутри, и убрал под приборную панель.

«Если ты не возражаешь, я верну тебе ее завтра», пояснил он.

«Да, так будет даже лучше».

Александр усмехнулся и достал коробку с диском. Виктория взяла ее с его рук и осмотрела со всех сторон. На одной стороне был список песен, выведенный на белой бумаге аккуратным и красивым почерком. Виктория с трудом сглотнула, вспомнив, как мелко пишет она. Но тетрадь уже не вернуть.

Перевернув диск, она увидела фотографию в серо-оранжевых цветах. Это был рассвет. Лучами он проникает сквозь прозрачное стекло окна на всю стену, сквозь серебристые с золотыми бликами шторы. Прямоугольники света лежат на светлом ковре, выше виден угол и черное изножье кровати.

Виктория провела кончиками пальцев по пластику, отделяющему фотографию, и произнесла:

«Очень красиво».

Александр все это время наблюдал за ней. Заметив его взгляд, она убрала диск в сумку и сложила руки сверху.

«Так… мне, наверное…»

«Я отвезу тебя домой».

«Не стоит, я…»

«У меня все равно сейчас нет никаких планов».

Машина плавно выехала на дорогу, растущая скорость почти не чувствовалась, и девушка даже не могла вспомнить, ездила ли когда-либо в машине дороже и быстрее.

Всю дорогу Виктория нервно дергала рукав свитера, не решаясь нарушить молчание. Из-за школьных проблем и плохого самочувствия она думала, что испортила только-только протянутую между ними нить доверия и хороших отношений. И получится ли у нее вернуть все к прежнему состоянию, она не знала. И заранее ждала только худшего.

Это еще одна огромная проблема: когда Александр узнает, что она совершенно глупая девица со скудным словарным запасом и маленьким и ограниченным внутренним миром, не способная додуматься в своих сочинениях до чего-нибудь более разумного и интересного, а еще не восприимчивая к обучению математике… Ее замутило, и она обхватила себя руками, как бы удерживаясь от возможных и совсем ни к месту слез. Когда до ее дома оставалось ехать не больше двух минут, Виктория решилась и посмотрела на него.

«Все ведь хорошо?»

«Да, вполне», Александр взглянул на нее и снова посмотрел на дорогу.

Она подождала, надеясь, что Александр как обычно скажет что-нибудь еще, но он молчал, весь уйдя в вождение. Когда машина остановилась, она тихо попрощалась и открыла дверцу, торопясь уйти.

«Пожалуйста, извини меня», раздалось ей в спину раскаявшимся голосом.

Виктория посмотрела назад, увидела в его глазах точно такое же сожаление, какое скребло и на ее душе, качнула головой, имея в виду, что не нужно, и собралась выйти. Ком от слез был уже у самого горла.

«Я не хочу, чтобы сегодня все закончилось именно так», продолжал Александр.

Виктория сделала глубокий вдох, какой делают, чтобы побороть слезы.

«Мы ведь друзья?» Спросил он с надеждой.

«Да, наверное. Прости, мне нужно заниматься».

Поставив ногу на землю, она резко попыталась уйти, покинуть его машину как можно скорее, но забыла отстегнуть ремень безопасности, из-за чего осталась сидеть на месте, но с раскрытой попыткой сбежать.

«Ох, черт. Ты в порядке? Ты забыла отстегнуть ремень».

Когда она поняла, что сделала, то посмотрела назад и увидела, что Александр смотрел на нее с нескрываемым волнением.

«Да, извини».

Уголок его рта немного приподнялся. Он не смог удержаться от улыбки, произнеся:

«Ладно, увидимся завтра. Будь осторожней».

Растерянная и с покрасневшими щеками, Виктория осторожно выбралась из машины и направилась к дому.

Ему ничего не оставалось кроме как поехать днем домой. Александр мог бы позвонить ей или написать, но не хотелось действовать, не обдумав все лучше. Уже зная девушку немного, мог предположить, что согласие далось ей нелегко, и она может передумать. И больше не захочет его видеть. Огромным минусом в их общении стало то, что они довольно скоро рассказали друг другу слишком много личного о себе. И спустя время подобное доверие может вызвать сомнения и подорвать желание продолжать общаться.

Вопреки своим стараниям, он все же не сдержался и говорил с ней в непозволительном тоне. Она может подумать, что он злится на нее, что вовсе не так. А виной его плохого настроения было его собственное бессилие перед тем, что она испытывает каждый день от других подростков. Александр видел их косые, насмешливые взгляды, слышал смех; видел то, как она естественно изображает полное безразличие ко всему, что происходит вокруг нее. И ее лицо, выражающее крайнюю озабоченность, будто она стесняется этих оскорблений. Перед ним.

Но что он мог написать или сказать? Что может заставить ее не думать о плохом исходе первой и такой незначительной проблемы в их истории?

Александр сосредоточенно смотрел на дорогу и изо всех сил искал выход. Так и не найдя наиболее рационального и подходящего способа, приехал к своему дому, крайне раздосадованный тем, что позволил ей в одиночку справляться с… — как бы странно это ни звучало, но — …собственной жизнью.

Солнце уже скрылось за облаками, незаметно опустилась темнота, проявив небо, усыпанное в редких звездах. Абсолютно бесцельно завершив день, изматывая себя и накручивая разными мыслями, Александр не мог найти себе покоя ни в чем. И даже заснуть ночью и отдохнуть оказалось свыше его сил.

☽☆☾

Часы показывали десять вечера, когда Виктория сидела на кровати и расчесывала волосы. На ней была пижама, уже расправленная постель ждала, когда девушка закончит приготовления ко сну. Зевнув, она подошла к столу, чтобы положить книги, с которыми просидела последние несколько часов. Карандаш выкатился из тетради и упал на пол. Она наклонилась, чтобы поднять его, и увидела выглядывающую из сумки коробку с диском. Открыв ее, ощутила едва уловимый запах настоящего кофе от бумаги. Прижимая к ней лицо, она простояла так несколько минут, немного покачиваясь от усталости.

Уже позже, оставив диск в сумке и лежа в постели, Виктория смотрела в окно на сияющую неполную луну на черном небе, и подумала об одной очевидной вещи, что удивилась, почему не поняла этого раньше — очень глупо так быстро привязываться к человеку. Александр ей ничего, в конце концов, не должен, она не может разочаровываться в собственных ожиданиях, потому что это неправильно. Лучше будет просто подождать. И если им суждено быть вместе, то они смогут пройти через все трудности, и это обязательно в конце концов произойдет.

7. Maths

7. Математика

♫ twenty one pilots «Doubt»

Виктория заснула, не получив от Александра сообщения с пожеланием на ночь, однако чувствовала себя спокойно, оставшись при своей правоте. Всю ночь ей снился один сон, в котором она протягивала руку через нескончаемую пропасть к нему, но Александр не слышал, как она звала на помощь и даже не смотрел в ее сторону. Когда же ее рука почти соприкоснулась с ним, она проснулась от сигнала будильника.

Волосы спутались во сне, бретелька майки спала с плеча. Виктория дала себе несколько минут успокоиться и направилась в ванную. Хотелось как можно скорее покинуть дом, отсидеть все шесть уроков и увидеть парня из ее сна. Только надежда с каждой минутой все больше напоминала блеклый и размытый призрак. Или сон.

Виктория открыла контакты, увидела первым в списке его имя и обвела буквы, проведя пальцем по экрану с мыслью: Пожалуйста, пожалуйста, не исчезай.

Тревожности прибавилось, когда девушка окончательно проснулась. Утренний автобус, как обычно, был заполнен людьми, многие были, как и она, одиноки, но были и люди, которые имели счастье быть с тем, кого взаимно любят, обмениваясь прикосновениями и улыбками. Виктория так радовалась за всех этих счастливых людей, но боль от одиночества и чувства тревоги: А что, если я навсегда останусь одна? неожиданно сильно и резко нанесла удар прямо под легкие. Боль собралась в комочек, мешающий сглотнуть или сделать вдох. Самое ужасное могло случиться в любой момент, когда Александр поймет, что она не то, что ему нужно. Она знала и чувствовала, что это обязательно произойдет, и сейчас стала бояться гораздо сильнее.

Телефон завибрировал в кармане от пришедшего сообщения. Виктория догадывалась о том, кто мог ей написать в такое раннее время, но ее больше волновало содержание. Почему бы не отменить все планы с самого утра?

Но пришлось облегченно выдохнуть, когда она увидела пожелание доброго утра и хорошего дня. Все еще может быть нормальным, мысленно убеждала она себя, пока не поверила в смысл этих слов. Дорога до школы показалась ей медленнее, чем обычно, может, дело в том, что ей нужно было о многом подумать. Виктория вздохнула, включила музыку в наушниках и закрыла глаза, расслабившись под первые звуки песни «Doubt».

☽☆☾

Все утро Александр провел на работе, в ожидании, когда сможет поговорить с главным… нет, своим отцом. Он не мог перестать зевать и надолго отойти от кофемашины. Остальных работников это раздражало, но не больше, чем его обычное присутствие в офисе. Налив уже четвертую кружку кофе, он вернулся на свое рабочее место, только поставил ее на стол, как раздался стук в дверь. Не успев даже ответить, обернулся и увидел, как дверь уже закрывалась за вошедшим Брайаном Райсом, помощником его отца.

— Доброе утро, — Райс взглянул на его лицо и сочувственно добавил: — О, у кого-то была тяжелая ночь. Не хочешь поговорить?

Брайан не стал дожидаться приглашения, что уже не имело значения после его появления; пройдя через весь кабинет, он устроился на углу стола. Поправив очки, он продолжил, не обращая внимания на взгляд Александра, который вообще перестал понимать, что здесь происходит.

— Решил навестить, узнать, как идут твои дела, — пояснил помощник.

Александр мог бы указать на то, что занят, и попросить Брайана уйти, что было бы бесполезным: во-первых, он все равно не уйдет, пока не скажет все, что хочет; и во-вторых, должно быть, некрасиво прогонять помощника главы компании, то есть, своего отца.

— Ну, как жизнь, парень?

«Все хорошо», ответил Александр, садясь и думая о том, как заставить его быстрее сказать все и уйти. Решил действовать прямо: «У Вас ко мне какое-то дело?»

Брайан состроил скучное выражение лица и обошел стол, подходя ближе. Сел на край свободного пространства с другой стороны с видом собственника всего мира и положил руку на спинку его рабочего кресла.

— Дела могут подождать. Лучше расскажи, как время проводишь. Не скучно в новом городе?

«Вообще-то, я тут уже целый месяц», осторожно поправил Александр.

— Целый месяц! — Брайан театрально поднял свободную руку к потолку. — Уже нашел себе какую-нибудь милашку?

«Нет», вложив в свой тон как можно больше убедительности, Александр хотел напомнить скорее самому себе, что у Виктории с милашками Брайана Райса нет ничего общего.

И как бы в подтверждение его мыслей, он достал телефон и продемонстрировал фотографии женских ног в чулках.

— Смотри, какая милашка позировала мне прошлым вечером. И я отлично провел время. — Брайан говорил так невозмутимо, совершенно не замечая того смущения, что отразилось на лице молодого человека, как только он на секунду взглянул в экран. — Хочешь, познакомлю с двумя-тремя зайками? Отдохнешь и хоть один вечер проведешь не в компании с самим собой.

«Кхм, я даже…»

Райс не дал ему договорить, схватив его за плечо.

— Подожди! Ты же еще не видел самого главного, — он показал перед самым лицом на экране ноги уже другой девушки.

Александр понял, что против воли стал краснеть еще больше, но выбраться из-под давящей хватки было практически невозможно. Неуверенно что-то возражая, он все же пытался это сделать, как Брайан развернул его к себе и пристально посмотрел в глаза.

— Знаешь, Александр, эти девушки достойны, — он выделил это слово, — чтобы стать парой подающему надежды молодому гению. Такие же красивые, молодые, с хорошей родословной и высшим образованием. Не забывай о том, из какой ты семьи.

Александр не смог высвободиться из-под становящейся все более железной хватки, но выпрямился и упрямо посмотрел в невзрачно-серые глаза за стеклами очков.

«Буду признателен, если вы перестанете лезть не в свое дело», ответил Александр раздраженно. «Но, если уж речь зашла о моей семье, думаю, стоит напомнить, что Мария была обычной девушкой без связей и богатых родителей».

— Твоей матери просто повезло. Но должно быть что-то еще кроме хорошенького личика.

Еще секунда, и Александр не удержался бы от более резкого ответа, но Райс вовремя осознал, что зашел слишком далеко.

— И это говорит человек, который утверждает, что не имеет с отцом ничего общего, — он отпустил его и направился к двери. Обернувшись, внезапно сообщил то, что было целью его появления: — Твой отец и я сейчас уедем на несколько часов, как-нибудь потом разберемся с твоим планом. А пока подумай, Александр, о том, как отразится твой выбор на всей семье и компании.

Александр продолжал прожигать помощника гневным взглядом, ожидая, когда тот уйдет. Брайан бросил на прощание строгий предупреждающий взгляд и скрылся за дверью.

Александр выждал минуту, затем потянулся к ноутбуку. Попробовав посмотреть, какими именно делами занято в данный момент все управление, нарвался на предупреждение: у него просто не хватило прав для доступа к этим данным.

Тогда он закрыл ноутбук, незаметно вынул из него ключ-карту и спрятал на внутренней стороне ладони, прижав большим пальцем. Неуверенный в чем-либо до конца, поднялся на лифте до кабинета отца и попал внутрь, воспользовавшись своим электронным пропуском. Наклонившись перед столом, вынул из компьютера карту, обеспечивающую доступ ко всей системе Эспайр, и заменил на свою. Вернувшись в свой кабинет, поставил ее загружаться в личный ноутбук и решил сходить еще за кофе, чем вызвал новую волну негодования на его бесцельные хождения по офису. Когда все было готово, снова поднялся и вернул ключ-карту на место.

Время медленно приближалось к полудню, и Александр решил не ждать, а уйти сейчас, чтобы еще раз подумать по поводу высказанных претензий, а также о количестве засекреченных данных, которые он сохранил себе, но уже вдали отсюда. Прихватив ноутбук под руку, он направился к выходу. Сонливость исчезла благодаря ссоре с Брайаном Райсом, и хотя бы за это ему можно сказать спасибо.

☽☆☾

Оставив машину на том же месте, что и вчера, Александр минут пятнадцать простоял на улице, выйдя заблаговременно, чтобы подышать воздухом. Напряженное ожидание вот-вот должно было окончиться, напоминая последние мгновения перед наступлением самого главного праздника. Наконец, он увидел торопливо приближающуюся девушку, которая будто чувствовала его нетерпение и одной из первых стремилась покинуть школу.

«Хороший день?» Спросил он, когда она подошла.

Виктория довольно кивнула. Розовое лицо слегка горело от спешки. Она поправила лямки сумки на плече, переводя дыхание.

«Вернемся к обсуждению наших занятий?»

«Да».

Он открыл для нее дверцу с пассажирской стороны. Виктория села и за спиной услышала, как с глухим звуком она за ней закрылась.

«Нужно выбрать место», сразу начал Александр, заводя двигатель, чтобы не нервировать ее долгим нахождением на пришкольной территории, полной любопытных глаз. «Где будет удобно заниматься. Желательно потише».

«Библиотека?» Осторожно предложила Виктория.

«Не совсем удобно», мягко возразил он.

Она пожала плечами.

Минуту Александр сидел, сложив руки на руле, а сверху склонив голову, погрузившись в размышления. Проще всего было бы заниматься у нее дома, но пугать нарушением личных границ не хотелось. По той же причине он не стал приглашать ее к себе. Нужно было найти место, которое позволит им быть наедине друг с другом. Поэтому библиотека тоже вычеркивалась из списка.

«Кажется, я придумал».

☽☆☾

Они осмотрели номер, стоя у входной двери и ничего не говоря. Гнетущая тишина и неловкость сделали ситуацию ожидаемо ужасной. Они стояли, не смотря друг на друга, и не знали с чего начать. Сумка на ее плече вскоре стала казаться тяжелее, Виктория поправила растрепанные волосы, и ее чуть наклонило в сторону.

«Здесь… здесь очень уютно», тихо сказала она.

«Да», неуверенно проговорил Александр. Затем вздохнул и прошел вперед. «Ладно, давай просто сделаем это».

Для занятий они выбрали стол возле стены напротив кровати. Виктория достала из сумки несколько учебников и тетрадей, пенал и опустилась на край стула. Следом положила распечатанные задания для экзамена по математике. Александр сел рядом с ней, сразу взял их и пролистал.

«Ну, здесь все просто», просмотрев задания, заключил Александр. «То есть, думаю, мы быстро разберемся с ними. С чего хочешь начать?»

«Может, с алгебры?»

«Хорошо. Давай ты начнешь решать, а если возникнут вопросы, я помогу, ладно? Мне нужно знать, с чем у тебя есть проблемы, а что ты уже знаешь».

Виктория кивнула и положила задания перед собой. Изучив первый пример, она открыла тетрадь и собралась начать писать, но отложила ручку и из-под коротких прядей волос бросила на него неуверенный взгляд.

«А ты… у тебя, наверное, есть и другие дела».

Александр сложил руки перед собой и беспечно произнес:

«Нет, следующие несколько часов у меня только одно дело: это натаскивать тебя по моей любимой математике. И я приложу все усилия, чтобы вы подружились».

Виктория отвернулась к заданиям и беззвучно посмеялась над промелькнувшей в голове мыслью. Кажется, с его появлением в ее жизни у нее появится много новых друзей.

«Что?»

«Ничего. Просто… не могу это даже представить».

«Хочешь сказать, я не смогу тебя переубедить?»

«Как это можно полюбить?» Виктория указала ручкой на дроби. Посмотрев на числа, Александр взял карандаш и на листке в клетку стал записывать.

Девушка подалась вперед, чтобы лучше видеть, с интересом следя за каждым его действием. Карандаш издал шуршащий звук по бумаге, так приятно пробежав мурашками по ее телу. Она вслушивалась в каждое слово, стараясь, чтобы объяснения надолго впечатались в память. Иногда Александр рисовал на бумаге, показывая способы решения примеров, выводя формулы, подсказывал, как легче сосчитать.

Первые двадцать минут пролетели незаметно, оба так увлеклись, что не замечали абсолютно ничего вокруг. Спустя еще минут тридцать, когда Александр наблюдал за тем, как она решает уравнение, выслушав все его объяснения, он вдруг вспомнил о времени и посмотрел на часы.

«Можем сделать перерыв»

Виктория подняла на него удивленные глаза, но ручку отложила. Выпрямившись, подняла руки вверх и потянулась.

«Мы много уже сделали», заметил Александр, пролистывая страницы с заданиями.

«В школе все не так легко», неловко произнесла она. «Ты очень понятно все объясняешь».

«А в чем разница?» Он не заметил, что держит во рту карандаш, изучая задания из последнего, самого сложного блока.

Виктория сделала вид, что тоже ничего не заметила, и отвела взгляд.

«Не знаю, может, в том, что мне нужно объяснить не один раз, чтобы до меня дошло», она нахмурилась и тяжело вздохнула.

«Хм», протянул Александр. «Ты быстро запоминаешь. Не вижу никакой проблемы. Или… все дело в отвлечении?» вопросительно посмотрел он на нее.

«Да, здесь так тихо и ничего не отвлекает».

«Вообще-то я имел в виду то, что можно ненадолго отвлекаться, чтобы меньше уставать».

«А, извини. Неправильно поняла».

Александр отложил задания в сторону и отклонился на спинку стула. Виктория продолжила, увидев, что все внимание он уделил ей:

«Большое спасибо, что делаешь все это. Без тебя бы я… Не знаю. В жизни бы во всем этом не разобралась».

«Я уже говорил: для меня это совсем не трудно. Хватит благодарить».

«И за то, что потратился на номер».

Он слегка нахмурился, сделав вид, что рассердился, и они дружно рассмеялись.

На некоторое время воцарилась тишина. Не зная, что еще сказать, Виктория потянулась за ручкой.

«Уже отдохнула?»

«Мне много задали».

«Сегодня пятница».

«Что? Уже?»

Александр не смог удержаться и рассмеялся над ее растерянным видом.

«Все в порядке. Да, давай закончим поскорее с уроками, чтобы ты смогла отдохнуть на выходных».

«Не говори, что ты и в химии разбираешься», немного разочарованно пробормотала она.

«Ну, не то чтобы хорошо», он слабо улыбнулся и сел ближе к столу. «Что там тебе задали?»

Виктория пролистала почти весь учебник и показала на уравнения.

«Справишься сама?»

Она пожала плечами и стала переписывать пример. Александр на минуту отвлекся, а когда вернулся проверить, то услышал, как девушка нервно стучит простым карандашом по столу.

«Что-то не получается?» Он внимательно проверил решение.

«Нет, получается», ответила она и вздохнула.

Убедившись, что он перестал смотреть в ее тетрадь, Виктория стала рисовать на полях. Она так волновалась спросить у него, увидятся ли они на выходных, и ждала, что Александр первый выскажет желание увидеть ее просто так. Но, очевидно, он больше не хотел тратить на нее столько своего свободного времени.

«Эй, подожди», оборвал он поток угнетающих мыслей. «Не торопись. Проверь, у тебя ошибка».

Виктория стерла ластиком рисунки с полей и снова обратилась в слух, вникая в его объяснения. Дослушав, быстро написала ответ и поставила точку. Отодвинув стул, осторожно выбралась из-за стола и направилась в ванную. С минуту Александр слышал шум воды в раковине через открытую дверь, а затем воцарилась полная тишина. Обернувшись от стола, увидел, что девушка уже сидела на кровати, держа в руке туфли. Пряди волос у лица намокли от воды и потемнели. Она подняла на него глаза и устало произнесла:

«Жарко».

Александр понимающе кивнул и направился к окну, чтобы полностью открыть его. Свежий ветер ворвался в нагретую солнцем комнату, принеся с собой шум с улицы.

Он протянул ей стакан с холодной водой и сел рядом.

Осушив его, Виктория сделала глубокий вдох и улыбнулась.

«Спасибо».

Немного помолчав, она снова заговорила:

«Неужели у тебя действительно сейчас нет других дел, кроме как сидеть здесь со мной?»

«Ты меня в чем-то обвиняешь?» Александр бросил на нее выразительный взгляд, а затем скрылся за своим стаканом с водой, собираясь выпить. «Или подозреваешь?»

Сначала она рассмеялась, а потом пожала плечами и, смотря прямо перед собой, неуверенно заговорила:

«Не совсем. Просто мне казалось, что люди вроде тебя… они более продуктивно проводят время».

«Может, в будущем я хочу привлечь тебя к работе в Эспайр в качестве моей помощницы», Александр неопределенно пожал плечами, копируя ее жест, нарочно говоря таким тоном, будто это нечто незначительное, но все еще достаточно волнующее.

«Об этом я и говорю».

«Ты мне не доверяешь?» Александр не удержался и улыбнулся. «Заранее ожидаешь только худшего?»

Девушка отвернулась, и по ее лицу он предположил, что его слова ее как-то задели.

«Думаю, ты сидишь со мной только потому, что специально избегаешь более важных дел».

Он ответил не сразу.

«А если я просто решил не делать ничего вообще?»

«Это глупо». Она испугалась, что сказала лишнее, и прикусила губу.

«А если у меня на то есть причина?»

«И она вполне важна», Виктория вздохнула и покрутила стакан в руке. «Извини», тихо произнесла она.

«Возможно, ты права, напрасно терять время — это глупо. Но это явно не подходящее описание того, что происходит сейчас. Вопросы закончились, детектив?»

Виктория нахмурилась, но ничего не ответила.

«Я снял все подозрения с себя?»

«Нет, но мне пора заниматься дальше».

Александр по-доброму посмеялся над ее хмурым голосом и, сопровождаемый удивленным взглядом, поднялся и подошел к столу.

«Хоть я и бездельник, но не намерен и тебя приучать к такому образу жизни. Я должен подавать хороший пример, разве нет?»

Она кивнула и вернулась за стол. Не отвлекаясь на лишние разговоры, быстро закончили с уроками, а часы показывали только половину четвертого.

Чтобы случайно ничего не оставить и не забыть, Виктория сразу сложила все учебники и тетради в школьную сумку. Александр потянулся и стал разминать шею.

«С уроками все?» Он наклонил голову набок и посмотрел на нее.

«Кажется, да».

«Ты не проголодалась?»

«Нет».

Александр кивнул и минуту обдумывал следующий вопрос.

«Если ты не возражаешь и никуда не спешишь, могу ли я попросить тебя кое о чем? Сделать для меня одну вещь».

«Да, конечно», тут же в готовности ответила она.

Александр развернулся к ней спиной и обошел стул, нарочно избегая ее заинтересованных глаз. Остановился у кровати, на которой лежала его черная кожаная куртка, и достал что-то из-под нее.

«Почитай мне», попросил он, протягивая знакомую тонкую тетрадь.

От удивления Виктория испуганно заморгала, но тетрадь взяла. Ломая голову, зачем ему это нужно, она пришла ко многим вариантам, например, что, читая, он не смог разобрать ее почерк или понять мысль.

Виктория прочистила горло и собралась начать читать, но отвлеклась на его хождение по комнате.

«Прости», Александр закрыл окно и вернулся к ней. Сел напротив на край кровати и виновато улыбнулся. «Ты не могла бы начать?»

Виктория начала немного высоким голосом, по ходу чтения текста ее голос пару раз дрогнул и становился хриплым от волнения. Когда она читала фрагменты, которые знала наизусть, то хотя бы на мгновение поднимала голову и каждый раз ловила на себе его взгляд. Дочитывая последние строки, девушка уже чувствовала, что от волнения у нее дрожит не только голос, но и руки. Она дошла до точки и замерла в ожидании замечаний.

«Мне понравилось», только и сказал Александр.

«А?» Виктория непонимающе посмотрела на него.

Его странное поведение и просьба показались изначально имеющими особенный смысл, и в этом проскальзывала немалая доля какого-то больного любопытства или мании слушать. Он и правда всегда говорил мало и чаще просил говорить ее. И все же ее немного расстроило отсутствие его маниакальных наклонностей, неизвестно почему.

«Твое сочинение. Можно я буду называть его так? Мне нравится в нем все: начиная идеей и заканчивая твоим умением писать на другом языке. Порадовало, что у тебя такой обширный словарный запас. Наверное, ты читаешь много английской литературы».

«Большое спасибо», Виктория слабо кивнула.

«Да, и в нем ты упомянула несколько слов… или даже выражений», Александр усмехнулся, «что мне захотелось услышать, как ты их произносишь».

«Не слишком ли… по-детски?»

«Неа. Ты не обязана вкладывать в свое сочинение какой-то глубокий философский смысл или мораль. Маленькая, простая и красивая история, написанная умелой рукой, тоже имеет место быть на полке моих любимых произведений. Могу я оставить тетрадь себе?»

Виктория кивнула и протянула тетрадь ему. Александр взялся за нее, несколько секунд просто держась. Она удивленно посмотрела на него, не отпуская пальцев, чтобы не уронить тетрадь на пол.

«Спасибо», он прервал тишину и забрал тетрадь обратно себе. «Ну, чем займемся дальше?»

Виктория откинула голову назад и сделала глубокий вдох, чтобы избавиться от скопившегося напряжения. Кровь пульсировала под подушечками пальцев, жар в груди и неровное дыхание отвлекали от странных мыслей, с которыми она боролась все то время, пока они находились здесь. Но даже речи не могло быть о том, что она решит хоть намеком высказать желание поехать домой. Несколько минут длилось их молчание, пока каждый пытался прийти к единому правильному решению. Она напряженно изучала свои колени, когда Александр заговорил:

«Чем бы ты хотела заняться?»

Виктория бросила взгляд на него и пожала плечами.

Он понимающе кивнул и медленно поднялся. Сегодня пятый день их знакомства, но они вели себя друг с другом более отстраненно, чем даже в первую настоящую встречу.

Когда они шли по холлу к лифту, Александр неожиданно остановился и заговорил:

«Виктория, я должен признаться, что в жизни не был так напуган, как за последние два часа».