Бесплатный фрагмент - Мой невидимый мир

«Мой невидимый мир: история одного мальчика»

Меня зовут Сандро, мне девять лет, и я живу в городе, где море каждое утро здоровается со скалами. Говорят, что мир стоит на трех китах. Мой мир стоит на мамином тяжелом вздохе, на папином «позвоню завтра» и на одной перламутровой пуговице, которую я нашел на берегу в Пицунде. Если смотреть сквозь неё на солнце, всё вокруг становится похожим на золотой сон.

Мама говорит, что я «несобранный». Как будто я — это огромный конструктор, от которого потеряли коробку, и теперь мои детали валяются по всей квартире, впиваясь всем в пятки. Она часто кричит: «Сандро, соберись!». А я не знаю, как это сделать. Внутри меня всегда работает сто радиоприемников сразу. Один передает новости о том, что у соседа зацвел инжир. Другой крутит песню из маршрутки. А третий — самый громкий — шепчет, что я опять всё испортил.

В нашей школе в Гагре стены цвета уставшего моря. Учителя хотят, чтобы я был как забор — ровным и тихим. Но я не забор. Я — это ветер в Рицинском ущелье. Попробуйте заставить ветер сидеть смирно сорок пять минут и чертить ровные палочки! Палочки всегда превращаются в человечков, а человечки начинают воевать с цифрами.

Раньше нас было трое. Мы были как крепкий узел на виноградной лозе. А потом узел развязали. Папа уехал в «другую жизнь», и мой мир треснул ровно посередине. Мама старается склеить его своей любовью, но её клей часто пахнет грустью и остывшим кофе.

Иногда я становлюсь для неё слишком громким. Когда я прыгаю на диване или задаю сотый вопрос про медуз, мама делает глубокий вдох, будто ныряет на дно озера. А потом, не глядя на меня, протягивает свой телефон.

— На, Сандро. Просто посиди тихо десять минут. Пожалуйста.

И я беру этот холодный стеклянный прямоугольник. Это мой «остров тишины». В экране всё понятно, картинки мелькают быстрее моих мыслей, и мне не нужно стараться быть «нормальным». В эти минуты мама наконец-то отдыхает от меня. А я… я чувствую, что становлюсь совсем прозрачным. Как будто я не живой мальчик, а просто тень, которую приклеили к дивану с помощью вай-фая. Мне хочется отбросить эту светящуюся штуку и закричать: «Мама, посмотри на меня! Я здесь, и мне страшно, когда ты меня не замечаешь, пока я молчу».

У меня есть мечта. Я мечтаю о «Кнопке Тишины». Чтобы нажать её — и раз! Все голоса в классе замолкли. Папа вдруг оказался на пороге с удочками. И главное — чтобы в моей голове стало тихо, как в горах ранним утром. Чтобы я перестал быть «проблемой» и стал просто собой.

Добро пожаловать в мой невидимый мир. Пожалуйста, идите осторожно — он очень хрупкий.

Мамин «остров тишины»

Утро в нашем доме всегда пахнет одинаково: горелым тостом, мамиными духами «с горчинкой» и моим страхом что-то забыть.

— Сандро, зубы! Сандро, сменка! Сандро, ты меня слышишь?! — мамин голос летал по кухне, как рассерженная оса.

Я сидел на полу в коридоре и пытался завязать шнурок. Но шнурок был похож на спящую змею. Если на него долго смотреть, он начинает шевелиться. А ещё на полу лежала упавшая чешуйка от шишки, которую я принес вчера с набережной. Она была идеально коричневая, с острым краем. Если прижать её к пальцу, становится немножко больно, и это помогает не думать о том, что сегодня первым уроком — математика.

— Сандро! — Мама появилась в дверях. Она уже надела свой рабочий пиджак (она работает в отеле «Алекс», там всё должно быть идеально). — Почему ты в одном носке? Мы выходим через пять минут!

Я посмотрел на свою левую ногу. Правда, голая. Где второй носок? Наверное, он ушел в поход под диван. Или его украл домовой. В нашей квартире в старой пятиэтажке точно кто-то живет, кто прячет мои вещи, когда я на них не смотрю.

— Я сейчас, ма, я просто… — я начал оглядываться, но мой взгляд зацепился за солнечный зайчик на зеркале. Зайчик прыгал, как будто звал меня поиграть.

Мама тяжело выдохнула. Этот звук я знал наизусть. Это был звук «я-сейчас-взорвусь». Она быстро подошла к столу, схватила свой телефон и, даже не глядя на меня, протянула его.

— На. Сядь на кухне. Включи те мультики про роботов. Просто доешь кашу и не шевелись, пока я ищу твой рюкзак. Пожалуйста, Сандро. У меня сегодня проверка из города, я не могу опоздать.

Экран вспыхнул. Я послушно взял «стекляшку». Холодный пластик привычно лег в ладонь. Как только я нажал на иконку YouTube, мир вокруг начал исчезать. Голос мамы, которая ворчала в спальне, звук проезжающей за окном маршрутки, даже зуд от колючего свитера — всё стало тихим.

Я ел остывшую кашу, не чувствуя её вкуса. Мои глаза приклеились к экрану, где яркие человечки весело ломали стены. В телефоне всё было правильно: если ты упал, ты просто возрождаешься. Если ты проиграл, можно нажать «рестарт». В моей жизни кнопки «рестарт» не было.

— Пошли! — Мама выдернула телефон у меня из рук.

Мир снова стал громким и злым. В ушах зазвенело от резкой тишины. Я моргнул, пытаясь вспомнить, где я. Ах да, Гагра. Школа. Понедельник.

— Рюкзак на плечи. Шапку надень, с моря дует, — мама подтолкнула меня к двери.

Мы вышли в подъезд. Мама быстро строчила кому-то сообщение в своем телефоне, не глядя под ноги. Я шел за ней, стараясь попадать след в след. На улице пахло весной и мокрой пылью. Над горами висел густой туман, похожий на сахарную вату, которую продают в парке.

— Ма, а ты видела, как облако зацепилось за ту сосну? — спросил я, дернув её за рукав. — Оно как будто застряло, ему, наверное, больно.

Мама даже не подняла головы от экрана.

— Угу, Сандро. Иди быстрее, не верти головой.

Я замолчал. Я снова стал невидимым. Телефон в её руке был важнее, чем облако на сосне. И чем я.

«Дефектный»

Школа №2 стояла на пригорке, и из её окон было видно море. Это была главная пытка. Море двигалось, дышало, меняло цвет, а я должен был смотреть на зеленую доску, которая не менялась со времен, когда дедушка Аббас еще носил шорты.

— Сандро, достань тетрадь. Третий раз повторяю, — голос Мзии Борисовны был сухим, как старый лавровый лист.

Я моргнул. Секунду назад я был капитаном лодки на тех самых волнах за окном. В моей лодке не было контрольных, только запас мандаринов и компас, который всегда показывает на приключения.

Я полез в рюкзак. Внутри жил хаос: крошки от печенья, деталька лего и… тетрадь. Она лежала на самом дне, свернутая в трубочку. Когда я её вытащил, уголки были загнуты, как уши у грустного спаниеля.

— Опять? — Мзия Борисовна подошла к моей парте. Цок-цок-цок — стучали её туфли. — Сандро, ты сын уважаемого человека, твоя мать работает с утра до ночи… Почему ты не можешь просто быть аккуратным?

Она не злая. Она просто плоская, как страница учебника. Она не понимает, что тетрадь сама свернулась, пока я бежал в школу, чтобы спастись от скуки.

— Открой страницу двенадцать. Задача номер пять. У Аслана было восемь яблок… — начал я читать.

«Интересно, — подумал я, — а какие это были яблоки? Если Аслан их не съел, а закопал? Вырастет ли дерево прямо в классе?» Я представил, как из-под парты пробивается росток, оплетает доску и выпускает нас всех на волю…

— Сандро! Ответ! — выкрикнула учительница. Весь класс затих. Аслан, который сидел впереди меня, обернулся и хихикнул.

— Ответ… дерево? — ляпнул я.

Класс взорвался хохотом. Мзия Борисовна со стуком положила мелок.

— Завтра в школу с мамой. Твое внимание — как дырявое ведро, Сандро. Сколько в него ни вливай, всё вытекает на пол.

Звонок на перемену прозвучал как удар железной палкой по ведру. Я выскочил в коридор, где Аслан и его компания гоняли пустую банку из-под колы. Я так хотел быть «своим», что рванул к ним, но не рассчитал скорость и врезался в Даура. Мы оба полетели на пол.

— Э, ты чего, придурок?! — вскочил Даур. — Вечно ты как дикий, Сандро.

— Я просто хотел поиграть… — прошептал я.

— С тобой играть — только нервы тратить, — Аслан подошел вплотную. — Ты же «космонавт». Мзия Борисовна правильно говорит: ты дефектный.

Слово «дефектный» ударило под дых.

— У него в башке вай-фай не ловит, — хохотнул Темур. — Мама ему телефон сует, чтоб не орал, а папа вообще сбежал, чтоб этого дерганого не видеть.

Я сжал кулаки, но тут раздался голос завуча, Изольды Тенгизовны:

— А ну-ка прекратили! Живо по классам!

Она подошла к нам, поправила очки и посмотрела на меня с бесконечной, тяжелой жалостью.

— Аслан, Даур, марш в кабинет! Разве вы не знаете? Сандро нельзя трогать. У него… особенности. Он больной мальчик, ему нужно особое отношение. Оставьте его в покое. Ему и так тяжело: и в семье не всё ладно, и голова работает… по-своему. Он за себя постоять не может, как вы.

Ребята переглянулись с какой-то брезгливостью, будто я был сломанным прибором, и ушли. Изольда Тенгизовна положила руку мне на плечо.

— Сандро, деточка, ты не расстраивайся. Они просто дети, они не понимают, что ты не виноват в своей болезни. Ты лучше пойди, посиди в библиотеке. Или в телефон поиграй, успокойся. Я маме твоей позвоню.

Она похлопала меня по щеке, как маленькую собаку. Я стоял и чувствовал, как внутри всё горит. Она не защитила меня. Она просто вычеркнула меня из списка людей.

Мой сын «Особенный»

Домой я шел медленно, пиная каждый камень на дороге. Гагра цвела, пахла весной, но для меня всё вокруг было серым. Я знал, что завуч уже позвонила. Телефон в моем кармане казался раскаленным углем.

Когда я открыл дверь, в квартире было тихо, но это была «плохая» тишина. На кухне пахло валерьянкой и остывшим супом. Мама сидела за столом, подперев голову руками. Перед ней лежал её телефон.