Бесплатный фрагмент - Мамино счастье

Моей дорогой маме, спасибо за твою безмерную заботу и поддержку (надеюсь у нас все будет хорошо) с любовью, навечно твоя, Николь.

Пролог

Я сидела и как завороженная смотрела на сцену, где актёры и актрисы в роскошных костюмах и платьях с белыми кружевами кружились по сцене в прекрасном танце. Казалось, они никого не замечали, как и я. Мне представлялось, что я тоже там, на сцене, среди шёлковых юбок, шляпок и цветов, украшающих бальный зал. Я тоже танцую и делаю это лучше всех, потому как у меня талант, в этом я особенна.

Бегу по лестнице, не замечая молодого человека, бегущего за мной. Бегу как можно быстрее, ведь понимаю, что скоро полночь: скоро моя карета превратится в тыкву.

Про себя я думаю: а может, этого не случится, быть может, я останусь такой, счастливой.

Запрыгиваю в карету, как раз бьёт полночь, карета отъезжает от замка и мчится по лесу. Сердце моё стучит так сильно, что, кажется, оно сейчас выпрыгнет. Я впиваюсь ногтями в обивку бархатного сидения и жду момента, когда карета превратится в тыкву, и я потеряю свое счастье.

Глава 1

Очнувшись от аплодисментов, которые льются рекой с разных сторон, и криков малышни, я понимаю, момент настал. Моё платье превратилось в заношеную блузку кораллового оттенка и чёрные строгие брюки, в которых я раньше ходила в школу. Прекрасный дворец оказался обшарпанным небольшим театром, который особо не пользовался популярностью из-за того, что находился почти на окраине города, а районы здесь были не самые приличные. Моя шикарная причёска, пучок блестящих белых шелковистых волос, превратилась в «ведьминские пакли», как любит говорить мама, чёрного цвета, прям углянные. Карета превратилась в простое сидение. Разрушился мой идеальный мир антрактом.

— Вставай, Вер, чего застыла, людям проходить надо, а ты сидишь. Не слышала, что ли? Антракт начался, — начала поторапливать меня Катя, моя лучшая подруга с детства. — Ну же. Ты меня вообще слышишь? Очнись!

— Да слышу я, слышу. — Я недовольно закатила глаза и начала вставать.

— А чего не реагируешь тогда? — Катька, как и я, довольно вспыльчивого нрава. Поспорить да повозмущаться для неё одно удовольствие. Впрочем, отчасти за это я её и люблю.

— Я уж подумала, у тебя приступ какой случился, переживать начала, — сказала она с явным сарказмом.

— Ха-ха-ха. — Я скорчила рожицу, передразнивая подругу. — Спасибо, ты так заботлива. Это не похоже на тебя. Но у меня всё хорошо, беспокоиться не о чем, я просто размечталась.

— А… опять о своём заброшенном таланте актёра. Как же ужасно, что твои родители так упёрлись на этом педагогическом. Мне кажется, работа «учитель» подходит тебе меньше всех. Ну куда тебе с твоим-то характером к детям? — В голосе её промелькнула жалость.

Разговаривая, мы попутно вышли из зала и направились по узкому коридору к буфету, хотя скорее это была просто небольшая кафешка с пирожками и кофе. Цены там были не завышены, что радовало: обычно в таких местах цены сильно поднимают. Людей почти не было, и мы проходили спокойно и без очередей

— определённо это огромный плюс маленьких театров на окраине города.

Услышав в словах подруги жалостные нотки, я остановилась и посмотрела на неё с возмущением, при этом для устрашения и драматичности момента сложила руки на груди.

Ненавижу, когда меня жалеют. Ведь жалеют, значит, ставят себя выше, а это сразу бьёт по уверенности. К тому же, жалеть — это думать, что у человека что-то не получилось или не получится. А другим в своих неудачах я не сознавалась. Мама говорит, что я сильная и всё могу вытерпеть, надо только не показывать другим своих слабостей.

— Ну спасибо уж. Это какой такой у меня характер? По-твоему, я не смогу быть хорошим учителем? — Я уже начинала вскипать.

— Нет, конечно! Я совсем не то имела в виду, — быстро проговорила Катя, услышав мой тон. — Просто хотела сказать, очень обидно, что родители не дают тебе осуществить мечту. Я же вижу выступления — это твоя страсть! У тебя так глаза горят, даже когда ты спектакль смотришь. А они пихают тебя совсем не туда.

— Сама знаю. Но они считают мою страсть к актёрству просто глупым увлечением. И вообще говорят, это прямая дорога к становлению проституткой или безработной. А на жизнь зарабатывать надо. Вот учитель хорошая профессия, тем более она у нас передаётся из поколения в поколение: моя мама, бабушка, прабабушка — все были учителями, и я должна.

— Да уж… Чего ты ждёшь? Уходи от них, да и всё, зачем мучиться?

Мы подошли к кассе и взяли два пирожка с малиной — почему-то здесь они всегда были особенно вкусные — и американо. Продавщица очень медленно считала монеты мне на сдачу. В очереди все недовольно фыркали. Они явно ждали, что я наконец скажу заветную фразу — мне без сдачи, — там ведь всего-то 23 рубля.

Но я упорно молчала. Простите уж, мне ещё так-то до дома добраться надо, за автобус ведь платить. Подождут, не обломятся.

Ну наконец она закончила, и я, схватив пирожок и кофе, подошла к Кате, уже сидевшей за столом, обшарпанным и железным. Представляю, как когда-то они были не среди молчания и скуки, а в радости и счастье довольных людей, пока эти районы не стали такими.

— Как я могу уйти? — со вздохом проговорила, я, опустив взгляд в кружку с кофе и покачивая её в руках круговыми движениями, которые наверняка выдавали мою нервозность. — Мать орать начнёт, скандал закатит. Да и куда мне идти, деньги-то нужны, а взять их особо неоткуда. Могу накопить, конечно, но на это ещё много времени уйдёт, или у Коли попросить, но ты же знаешь, я на такое не пойду: он не так уж много зарабатывает, да и какое право я имею на его деньги.

Моего брата, Коленьку, я очень люблю. Даже больше родителей. Он старше меня на два года и, в отличие от них, заботливый и любящий. Это он всегда ухаживает за мной во время болезни, он поддерживает, когда что-то не получается, иногда даже готовит мне.

Готовка — это его страсть. Часто по приходу домой вечером я обнаруживаю на кухне разные вкусности: выпечку, десерты и с улыбкой сажусь поскорее их отведать. От понимания, что эту прелесть приготовил любящий брат, угощение становится ещё в тысячу раз вкуснее. Коля увлекается готовкой ещё с детства, если бы не упрёки родителей, в особенности отца, мол, не мужское это дело, то он готовил бы нам каждый день. Я очень рада, что сейчас он, как и хотел, устроился поваром в небольшой ресторанчик, чуть ближе к центру города. Хоть отец ему и не позволил поступить в кулинарный вуз.

В детстве, когда родители сильно ругались, я приходила к нему на кровать, и мы, вместе обнявшись, пытались абстрагироваться от криков и уснуть. Так и лежали в обнимочку; время от времени я вздрагивала и всхлипывала, а он поглаживал меня по волосам в попытках успокоить.

Вспоминаю те времена, я улыбаюсь. Не думаю о родительских ссорах. Вывожу в памяти только его объятия.

— Да, Вер, сильная ты. Я бы такого не вытерпела. Ушла бы, — после недолгого молчания, больше напоминавшее мне траурную тишину, заговорила подруга задумчивым и даже грустным голосом. Попутно она элегантным движением истинного аристократа смахивала крошки с губ. — Но ты ведь не собираешься совсем забывать про театр, ставить крест на своем актёрском таланте?

— Конечно, не хотелось бы. Но семье деньги сейчас позарез нужны. Отец теперь вообще работать перестал, и мать говорит, мне нужно работу найти. Да я и сама знаю. Уже позвонила в кафе, где подрабатывала до экзаменов, скоро снова выхожу работать.

Я очень рада тому, что меня приняли назад работать в закусочную, где я уже работала ранее. Для меня это идеальный вариант: она находится прямо на моей улице. Правда, из-за того, что закусочная круглосуточная, да ещё и находится в моём районе, то есть плохом, туда часто захаживают разные неприятные личности быдловатого характера. Иногда приходят даже такие, что работать страшно, особенно по ночам. Но это всё мелочи, ведь платят там сравнительно неплохо для такого заведения. Так что в своём выходе на работу я видела исключительно положительный характер и пыталась передать свой настрой Кате.

— Ужас! Ты действительно туда возвращаешься? — В её словах и впрямь считывались ужас и непонимание.

— Тебя ж там в прошлый раз чуть не изнасиловали. Ты ко мне тогда прибежала ночью вся в слезах. А потом, слава Богу, уволилась. Теперь-то зачем передумала?

С этими словами подруга перевела на меня многозначительный взгляд и настойчиво уставилась мне прямо в глаза. Я же поникла, опустив в голову. Мне особенно не хотелось вспоминать, а тем более говорить об этой истории.

— Ну… Просто одной маминой зарплаты не хватает… Коля тоже на работе, и мне надо.

Я поспешила спрятать лицо в кружке кофе, сделала вид, что пью. Наверное, это даже выглядело странно, глупо и жалко, ведь кружка уже была пустая. Надеюсь, Катя этого не заметила.

— Всё настолько плохо? — Катюша беспокоено склонила голову на плечо.

Тут уж я рассердилась. Это не её дело. Я сама разберусь со своими проблемами. Что это она меня пасёт, как нянечка, жалеет ещё. С собой сначала разобралась бы.

— Тебе вообще какая разница? Говорю, нужны деньги, значит, нужны. — Руки мои теперь были скрещены на груди, а глаза поблёскивали от негодования. Я смотрела Кате в лицо.

— Ну как же? Я за тебя волнуюсь. Ты моя подруга. — В её словах я услышала примирительные нотки, она говорила даже ласково. Я начала успокаиваться.

— Не надо за меня волноваться, у меня всё под контролем. — Я старалась казаться уверенной, но на самом деле такой не являлась. Катя, кажется, почувствовала моё сомнение, и я поспешила сменить тему: — Допивай скорее, нам пора. Уже третий звонок прозвенел.

К счастью, Катя решила не продолжать дискуссию. Мы встали и довольно напряжённые пошли в зал.

Вторая часть выступления оказалась забавной, и мы с Катей позабыли о небольшой ссоре в кафе. Выходя на улицу, мы держались под руки и смеялись.

— Да, вот тебе и искусство, смех да и только. Ещё и шариками в конце кидались. — Катя сопроводила своё высказывание громким смешком.

— Ну, а что ты хотела? Это же детское представление.

— А почему мы вообще ходим на спектакли для малышей?

— Потому что в нашей дыре обычно только такие и идут. Я как ни посмотрю в расписании, всё детские.

— Интересно, почему?

— Дети менее критичны, не замечают многих косяков. А у актёров, которые здесь играют, их предостаточно. Хотя, знаешь, мне понравилось, «Золушка» была очень даже правдоподобной.

— Ну, я с истинным ценителем спорить не буду. — Она опять засмеялась, а я показательно надула губки и пихнула Катю в плечо. — Эй! Хватит свою агрессию на мне выплёскивать. Порядочные люди так себя не ведут.

— Ой! Молчи уже, порядочная самая, — помощилась я. Но увидев вдруг, что к остановке подъезжает мой автобус, прибавила: — Ладно, Катюш, до завтра, я побегу. Ещё маме по дому помочь обещала, — а ты знаешь, какая она: чуть задержишься — и всё, скандал.

Мы попрощались, обнялись, и я поспешила к автобусу.

Зайдя внутрь, уселась на последнее сиденье. Огляделась: автобус был почти пустым, за окном уже смеркалось. Я глянула на часы. Шесть часов вечера — хорошо, вроде успеваю. Ехать мне всего три квартала, так что даже наушники не стала одевать, а просто уставилась в окно. Было предчувствие странное, оно даже будоражило. Как будто сегодня случится что-то особенное. Хорошее или плохое — я пока не понимала. Впрочем, это наверное после театра такие ощущения: он часто меня будоражит.

Доехав до своей остановки, я быстро выпрыгнула из автобуса и завернула в свой переулок. Я старалась не ходить здесь одна по вечерам, но ещё не темно, так что дошла я спокойно.

Стоя снаружи у калитки, я уже слышала мамины крики. Слова пока разобрать не получалось, но вряд ли она кричит от радости.

Нехотя я засунула ключ в старые ржавые ворота и повернула. Раздался ужасный скрежет, но дверь все же открылась.

Увидев меня у калитки, Рос, мой верный друг, громко залаял и подбежал ко мне, радостно виляя хвостом.

Его я подобрала два года назад на улице. Кто-то оставил пушистый, рыжий комочек в коробке у магазина. По приходу домой я долго уговаривала родителей его оставить. Папа был немного пьян и согласился при условии, что будет его звать Барбосом. Ну я, конечно, согласилась. А мама закатила глаза и сказала, что жить он будет во дворе, и если что-нибудь испортит, то она его вышвырнет вместе со мной. К счастью, Рос оказался парнем спокойным и понимающим. Мы быстро сдружились.

Я улыбнулась и присела на корточки, чтобы потрепать Росика за ухом. Но тут дверь распахнулась, и на крыльце показалась мама.

— Что ты опять с этой псиной возишься? Нет бы матери помочь.

— Я только зашла, мам, сейчас

переоденусь и буду помогать.

— Только зашла она. А где ж ты шлялась-то весь день?

— Я же говорила, мы с Катей сегодня в театр ходили.

Я понимала, что оправдываться уже бесполезно: мама уже на взводе. Я медленно встала и пошла в дом, попутно снимая куртку.

— Вот, значит, как? Я весь день на работе горбачусь, чтобы у неё хоть крошка хлеба на столе была. А она по театрам шляется, деньги направо и налево тратит. Вот в наше время родители нам ни грамма не давали. Мы сами с детства на работу шли. А я-то для неё всё, и вместо спасибо получаю только вечно кислую мину.

— Хватит! Сказала же, сейчас переоденусь и помогу. Эти деньги я сама заработала. А обеспечивать мне пропитание вы по закону обязаны.

Во мне уже собирался гнев, и контролировать себя было сложнее.

Войдя в зал, на диване я увидела отца. Заметив меня, он начал свои нравоучения хриплым пьяным голосом:

— Не груби… Матери… — Он беспорядочно закружил указательным пальцем в воздухе и начал икать.

— Ты бы уж молчал лучше, — сказала я, поморщившись от запаха перегара.

— Заткнись! Не доросла ещё со мной так разговаривать, уважение к отцу иметь надо…

— За что мне уважать-то тебя? — Я уже окончательно вышла из себя. — Проспись для начала, а то несёт на весь дом.

— Да как ты смеешь, тварь! — Отец привстал, схватил лежащую около дивана бутылку и со всей дури бросил мне в ногу.

Стеклянная бутыль разбилась на осколки, которые больно впились мне в кожу. Я издала громкий стон, а потом умолкла от боли и шока. Мама схватилась за голову и заверещала:

— Да что ж ты делаешь-то, ирод. Щас соседи на крики прибегут.

Она схватила кухонное полотенце и начала бить отца. Подняла его за руку с дивана и повела к ним в спальню. Отец шёл шатаясь.

Я застыла, не в силах пошевелиться, смотря на стекающую по ноге кровь. Воцарилась тишина, и был слышен лишь шум телевизора в дедушкиной комнате. Он всегда абсолютно безразлично относился ко всем нам. Мне кажется, любовь и сопереживание чуждые ему чувства. Хотя, я думаю, в нём всё же есть любовь — к Богу. Не зря же он настолько религиозный человек. Нет, серьёзно, он ходит в церковь каждое утро, а потом ещё полдня отдаёт молитвам. У нас целая комната есть, полностью увешенная иконами и крестами. А одно из его любимых убеждений — это то, что бог наказывает тех, кого любит, — проверяет, так скажем, наша же задача вынести все невзгоды.

У меня даже надежды не было, что он придёт мне на помощь. Так и случилось. Дедушка только телевизор громче сделал, наверное чтобы не слышать наших криков.

Спустя минуту я опомнилась, решила не звонить и не пугать брата — сама доберусь до больницы. Надев на здоровую ногу кроссовок, а на больную — тапочек, я ковыляла к остановке. Расстояние, которое я обычно прохожу за пять минут, я преодолевала за двадцать. Кое-как забралась в автобус, опять пошла к последнему сидению, по дороге люди оглядывались на меня с сочувствием, но ничего не спрашивали. Усевшись на сиденье, я выдохнула и наконец расплакалась.

Телефон завибрировал у меня в руках. На экране высветилась мамина фотография. Мне сразу подумалось, что вряд ли мама беспокоится о моём здоровье, но все же решила ответить.

— Вера, завтра вечером к нам гости приходят, моя давняя подруга Светлана Владимировна со своим сыном Лёшей. Так что ты должна быть дома, это обязательно. Не придёшь — можешь вообще не возвращаться.

С этими словами она повесила трубку. А я ещё сильнее расплакалась, подумав, что она даже не спросила, как я себя чувствую после такого ужасного инцидента.

Через пятнадцать минут я уже стояла на пороге больницы. Серое и всегда пугающее здание в этот момент мне показалось ещё страшнее, так что ещё минут пять я стояла и просто разглядывала большую табличку с номером три. Присмотревшись к плакату на двери, я прочла, что через двадцать минут будет перерыв у приёмного врача, и, опомнившись, поспешила зайти.

В холле было довольно безлюдно. Я уже знала, где находится кабинет приёмного врача, так как такая история произошла со мной не впервые. Я направилась прямиком туда.

Очереди не было. Постучавшись, я заглянула в кабинет. За столом сидела женщина, на вид лет сорока, и приветливо мне улыбалась.

— Чего стоите-то, проходите, не бойтесь. Что у вас случилось?

— Да долгая история, — махнула рукой я, хотя история была очень даже короткой.

Пройдя, прихрамывая, к столу, я села и сняла тапочек. Взору представилась моя окровавленная нога. Осколки, конечно, по возможности я постаралась сразу вынуть. Но картина все же была не из приятных.

— Ох, мамочки! Милая моя, да как же ты так умудрилась? — Она всплеснула руками от шока. — Сейчас-сейчас, я тебе все обработаю. — Она быстро начала доставать вату и какие-то средства.

— Мне просто бутылку об ногу разбили.

— Что? Какой ужас! Так это ведь в полицию надо!

— Да какая уж тут полиция. У меня, видимо, просто судьба такая. — Я мрачно улыбнулась.

— Глупости какие! Я вижу, ты девочка хорошая. Уверена, ты достойна самого лучшего. — Она нежно погладила меня по волосам. Столько теплоты источала эта женщина, что мне хотелось прижаться к ней и никогда не выпускать из объятий. Я посмотрела на её бейджик, прикреплённый к халату и прочла «Любовь Максимовна».

— А может, мне просто от природы счастья не дано. — Я опустила глаза в пол и закусила губу.

— Тогда я поделюсь с тобой своим, — ласково проговорила врач, сжав мою руку.

Вдруг в дверь постучались, и в кабинет вошла девушка. Я взглянула на неё и подумала, что она точно одуванчик, источающий счастье. Очень красивая, с доброй улыбкой. Увидев меня, она немного засмущалась и робко проговорила:

— Мамочка, я решила зайти за тобой на работу, надеюсь, ты не против? Если ты ещё занята, я подожду.

Я присмотрелась: девушка и прям была очень похожа на Любовь Максимовну. Беспорядочные русые кудряшки, выразительные голубые глаза — она была молодой копией своей матери. Настолько очаровательной, что я смотрела на неё, не отрываясь. Это явно её смущало, но в тоже время радовало. Она то смотрела на меня с улыбкой, то отводила взгляд. Её смущение настолько меня умиляло, что я тоже не смогла сдержать улыбки.

— Что ты, конечно я не против. Я как раз только закончила. — Любовь Максимовна начала снимать халат и вешать его в шкаф. — Дорогая, тебя подвести? Не то с такой ногой ты сама вряд ли дойдёшь.

— Ой, нет, спасибо, я уже отца попросила, он сейчас подъедет.

От одной мысли, что такие прелестные люди увидят мой район, мне стало не по себе. Пришлось солгать. Ничего, и сама доберусь.

Я попыталась подняться и чуть не упала. Девушка-одуванчик меня подхватила и притянула. Мне вскружил голову приятный цветочный аромат, пахла она тоже как одуванчик — у меня в голове пронеслось: «Вот так пахнет счастье».

Любовь Максимовна взяла с другой стороны, и они помогли мне дойти в холл. Там я попросила меня оставить. Мы попрощались, и они ушли, оставив меня в облаке цветочного аромата.

Глава 2

Я проснулась от звона будильника. Не знаю, зачем его поставила: сегодня у меня выходной и можно было бы поспать. Тем более что вчера вернулась с больницы домой я довольно поздно.

Почувствовав вкусный запах блинчиков, я встала с кровати, совершенно забыв про больную ногу. Нога болела не так сильно, как вчера, но, почувствовав неприятные ощущения, в голове начали всплывать воспоминания вчерашнего дня.

Пытаясь отогнать грустные мысли, я, прихрамывая, вышла на кухню. Брат стоял у плиты и жарил блинчики, напевая детскую песенку. Я улыбнулась и решила его подколоть:

— Я не уверена, что это ты старший из нас. Вечно ведёшь себя, как ребёнок.

— И тебе доброе утречко. Вот попробуешь мои блины и вмиг изменишь свое мнение.

— Ладно, сдаюсь! Хотя. Блинчики, как у тебя, у меня наверняка и семьсот лет не получатся.

— Верочка, такому талантливому человеку, как ты, и готовить не надо.

— Ну спасибо. Утешил!

— А что у тебя с ногой, почему она перевязана?

В его голосе я услышала беспокойство и решила соврать, чтобы ещё больше не тревожить:

— Представляешь, бутылку на ногу уронила. Я такая растяпа. — Я сделала грустный вид.

---

— Да с кем не бывает. Давай я тебе лучше бинт перевижу.

Коля поставил передо мной тарелку с блинами и джемом, а сам полез в аптечку. Я, наслаждаясь вкуснейшим завтраком, думала о том, что у меня лучший на свете брат. Он самый дорогой мне человек. Ещё конечно есть тётя Маша, её я тоже очень люблю. Впрочем они с Колей очень похожи: оба мягкие, ранимые, заботливые и любящие. Коля присел на корточки и начал перевязывать мне бинт.

— Батюшки! Ничего себе бутылочку уронила, — ужаснулся брат.

— Ну, как получилось, — пожала я плечами.

Вдруг в комнату вошла мама и прервала наш разговор:

— Доброе утро. Вы же помните, что сегодня вечером у нас будут гости — моя подруга со своим сыном Лёшинькой. Так что все должны быть дома.

Она проигнорировала мою больную ногу. Как будто и не было вчера той ужасной сцены. Не сказать, что меня это прям огорчило. Не очень мне хотелось с мамой об этом говорить, да и вообще с кем-либо. Было и было, у всех свои проблемы.

— Да, мам, мы помним. — Коля проговорил это с какой-то усталостью и как бы нехотя.

— Ну вот и хорошо! — Она ответила, раздражительным голосом выговаривая слова, и смотрела на Колю с молчаливым укором. Потом резко развернулась и вышла из кухни.

— Чего это она? — Я видела, что у них какой-то конфликт по этой теме, и непременно жаждала узнать, что случилось.

— Да… Неприятная история, даже вспоминать не хочу. Лёша этот кажется мне весьма неприятным человеком, вот и всё.

— Так-так-так. А вот с этого места поподробнее. Ты с ним уже виделся?

— Да, виделся. И ничего приятного из нашей встречи не вышло. — Брат поморщился и начал свой рассказ: — Это лет пять назад было, ты в лагерь тогда уехала, а к нам как раз мамина подруга, тётя Света, приехала со своим сыном, он меня на семь лет старше, и что-то мы сразу не поладили. Он меня подкалывал постоянно, да так неприятно. Потом на крыльцо меня вывел и дал скрутку какую-то покурить типа. Ну я поначалу отказывался, а затем он взял меня на слабо. Ну, говорит, мужик ты или не мужик. А в моих глазах Лёша этот тогда был каким-то крутым, мне так захотелось доказать ему, что я мужик. Взял да и начал курить трубку эту, кашлял и курил. Плохо мне потом было, мама не горюй, глюки ловил разные. А Лёша родителям сказал, что видел, как я за забор курить ходил. Я аж расплакался, доказывал, что он же мне и дал курево это. Да вот только меня и слушать никто не хотел. Тётя Света ещё и взбесилась, что я на её ненаглядного клевету навожу. Досталось мне тогда, конечно… — Коля отвернулся и замолчал.

— Ужас какой! Пусть на пороге у нас тогда не появляются, и видеть их не хочу. — Я аж со стула подскочила, но тут же вспомнила про ногу и села.

— Да ладно тебе, как никак уже пять лет прошло. Он наверняка уже другой человек. — Коля примирительно похлопал меня по плечу. — Ты лучше скажи, что днём делать думаешь?

— Я к тёте Маше сходить хочу, давно её не видела, соскучилась.

— А, ну это классно. Я б тоже хотел, да у меня сейчас работа. Ей мой привет передавай.

— Обязательно, — улыбнулась я.

Брат чмокнул меня в щеку и пошёл собираться на работу.

…

День был жаркий, но приятный. Лёгкий ветерок поднимал мои волосы. Я шла среди многочисленных домов до той поры, пока не пришла к железному забору, который ограждал серое и мрачное здание.

На фоне соседних, очень даже ухоженных домов, психиатрическая клиника казалась порталом в тёмное царство. Высокий железный забор ограждал большую территорию. Сразу бросались в глаза решётки на окнах, создавали впечатление больше не больницы, а тюрьмы.

Хоть рядом с корпусом и стояло несколько куривших человек, тишина стояла гробовая. Никто не разговаривал, люди в основном смотрели в пол, наверно

,высматривали там смысл жизни. Я прошла мимо них, и никто не обратил на меня абсолютно никакого внимания, как будто меня и не было.

Внутри атмосфера была чуть более живая. Несколько санитарок бурно обсуждали какого-то новоприбывшего. Я подошла к ним выяснить, где моя тётя.

— Здравствуйте, извините за беспокойство. Я хочу увидеться со своей тётей, Марией Зазимовой. Не подскажете, где она сейчас?

— Ой, конечно-конечно. Проходи во двор, она вроде там сидела.

Выйдя во двор, я сразу заприметила тётю. Она сидела на лавочке, сложив руки на коленях, и глядела в небо, как будто молилась о чем-то.

Я подошла к ней и спокойно поприветствовала. Она подскочила с лавочки, со всей силы прижимая меня к себе.

— Девочка моя, здравствуй! Как я соскучилась ты не представляешь. — Тётя чмокнула меня в обе щеки и потянула сесть с ней на лавочку. Так мы и уселись чуть в обнимочку.

— Я тоже очень скучала. Но я ненадолго. К нам сегодня на ужин какая-то мамина подруга приходит со своим сыном. Так что нужно быть дома, чтобы не стать причиной маминого гнева.

— Неважно, молодец, что просто пришла. Мне так приятно твоё внимание. Здесь все не особо разговорчивые. Так что только романы и ты скрашиваете мои дни. — Как мне показалось, она говорила вещи довольно грустные. Но при этом настроение у неё оставалось приподнятым.

— Коля тебе привет передает. Он работает целыми днями и не может заскочить повидаться.

— Жалко, Коленька такой хороший мальчик. Скучаю по нему.

— А мне кажется, настроение у тебя довольно хорошее. Ты прям светишься.

— Думаю, так и есть. Я нашла свою любовь, — смущенно улыбнулась тётя Маша. — Всего раскрывать не буду, могу только сказать, что безмерно рада этому.

— Вот это ничего себе. Как ты умудрилась? В больнице-то?

— Ну вообще-то я тут уже шестой год лежу. Прижилась уже, однако пора бы и связи наводить.

— Как я за тебя рада! Слушай, а расскажи-ка мне, тёть Маш, как понять, что ты влюбилась? Ну то есть, это особое ощущение какое-то? — Я сама не поняла, откуда у меня возникло такое любопытство.

— Ну конечно, своего человека ты обязательно почувствуешь. Тебя будет будоражить в нём всё: запах, голос, будет невозможно оторвать взгляда. От счастья начнут подкашиваться коленки. — Тётю Машу было уже не остановить. Она начала мечтательно рассказывать о всех своих влюблённостях.

Мне было очень приятно её слушать. Можно пересчитать по пальцам моменты, когда я видела тётю в таком счастливом и вдохновлённом настроении.

Когда она говорила о любви, мне почему-то вспомнилась вчерашняя девушка из больницы и то счастье, которое я испытала, увидев её. Эти мысли сразу показались мне абсурдными. Я подумала: ну вот, увидела счастливую девушку и обзавидовалась просто. А теперь ещё хожу о ней думаю.

Наговорившись вдоволь о любви с тётей Машей, я попрощалась с ней и поспешила домой, готовиться к ужину. Как только я вышла из больницы и начала думать, что надену, во мне зародилась странная тревога. Абсолютно не хотелось встречаться с маминой подругой и её сыном. Я их ещё не знала, но уже была уверена, что ничем хорошим это знакомство не кончится.

…

Не успела я закрыть за собой входную дверь, как мама подбежала ко мне и начала торопить:

— Ну где ты шляешься? Я тебе уже 300 раз позвонила. Тебе ещё собраться надо, гости же скоро придут.

— Придут и придут, а что такое? Я уже одета.

— Не зли меня. Во что ты одета? В джинсы и майку?

— Да, я думаю, вполне подходящие вещи.

— Вера, не смей позорить меня перед гостями. Иди макияж делай и причёску. Платье я тебе сама выберу.

— Ты что, смеёшься? Зачем все это?

— Тебе что, так сложно сделать хоть что-то без пререканий? Давай без разговоров. Всё, иди собирайся.

С этими словами мама вышла из комнаты. А я осталась в полнейшем недоумении. Чуть поразмышляв, я решила для себя, что мама просто перед старой подругой хочет выпендриться. Ну ладно, мне в принципе не сложно сделать лёгкий макияж. Но платье и причёска — это уже слишком. Расчешу волосы и хватит.

Через полчаса я была уже готова и сидела на кровати, слушая в наушниках песни про любовь. Тётя Маша меня прям вдохновила на романтику.

Мама зашла в мою комнату с красным облегающим вечерним платьем в руках. Даже не знаю, где она его откопала.

— Вставай, переодевайся быстрей.

— Что, вот в это? — Мой голос чуть не превратился в крик.

— Ну конечно, красивое платье. Как раз для такого вечера.

— Твоя подруга что, притоном заправляет? И ты решила на мне подзаработать?

— Фу, какие глупости. Может, хватит пререкаться? Одевай быстрей.

— Ни за что. Тебе так хочется, ты и надевай это платье.

Платье и впрямь было коротким и без рукавов. К тому же ещё и ярко-красного цвета. А вот я была одета вполне прилично. В чёрные джинсы с тёмно-зелёной рубашкой и бордовым галстуком. Может показаться странным, но мне нравится, а это главное.

— Ты издеваешься, что ли, хочешь пойти в этих лохмотьях? Вечно ты меня позоришь.

— Неправда, никакие не лохмотья.

Мы могли ещё долго так спорить, но вдруг прозвонил звонок. Мама засуетилась, бросила платье и пошла открывать.

Выйдя в коридор, я увидела стоящих в дверях людей. Статная, полная женщина с короткой стрижкой, в приторно-розовом кардигане. И, по всей видимости, её сын: довольно высокий парень, коротко подстриженный, в голубой рубашке и синих брюках.

Он оглядывался по сторонам, как будто бы что-то высматривая, а, заметив меня, обрадовался, начал улыбаться и интенсивно махать рукой, приветствуя.

— Вера, привет. Ну ничего себе! Ты такая красивая, кто бы мог подумать. — В Лёшином тоне чувствовалось удивление вперемешку с восхищением. Не успела я опомниться, как он подошел ко мне и заключил в объятиях.

Меня перекосило от отвращения. Какой-то непонятный, скользкий тип, от которого пахнет потом вперемешку с дезодорантом, обнимает меня и трогает своими липкими ладонями.

Я поспешила отстраниться. И уже хотела высказать ему свое недовольство, как вдруг вмешалась мама.

— Да, Лёшенька, она у меня красавица. Уверена, вы поладите. А ты-то как вырос. Ох, мы так давно не виделись. — Мама вдруг подошла и сама начала обнимать Лёшу. Он охотно обнял её в ответ.

Мне вдруг стало абсолютно не по себе. Мама никогда не говорила того, что я красавица.

Слово «того» можно также опустить

Наоборот, она только критиковала мою внешность. Вечно называла меня жирной, то, наоборот, тощей, а волосы мои паклей. Хотя, как мне кажется, я обладаю очень даже красивой стройной фигурой. Из-за неё я часто попадаю в неприятности, идя по своему району. Меня уже несколько раз домогались, и только Господь уберёг от чего-то более страшного.

Тётя Света почему-то оценивающие меня разглядывала. А может, мне просто показалось. Но её сосредоточенный взгляд гулял по моему телу вверх-вниз. От этого мне становилось ещё более некомфортно. Увидев моё состояние, брат, стоявший в дверях нашей с ним комнаты, предложил всем пройти в гостиную.

Мама показала гостям, куда проходить, а сама поймала меня за руку и отвела в сторону.

— Только попробуй опозорить меня и нагрубить или оскорбить гостей. — Она говорила очень угрожающим тоном. Сразу чувствовалось, что если я её ослушаюсь, мне сразу не поздоровится. — Веди себя вежливо и побольше улыбайся, не то стоишь как истукан, ни здрасьте гостям не сказала, ничего.

— Не понимаю, что за такая необходимость?

— Я всё сказала! Это не обсуждается. Кончай пререкаться и иди в гостиную.

С этими словами мама отпихнула меня и вышла из коридора. А у меня появилось ещё больше отвращения к этим людям; чего это мама так о них печётся.

Пройдя в гостиную, я увидела множество блюд и салатов на столе. Такое угощение мама даже нам на Новый год не готовила. Да и продукты такие редко были в нашем доме. Из этого всего я сделала вывод, что тётя Света с Лёшей вполне состоятельные и важные люди, иначе мама бы так для них не старалась.

Я хотела сесть в углу около Коли, но мама меня развернула и посадила напротив Лёши, который тут же начал меня рассматривать и противно улыбаться. Противно, потому что всё в этом человеке с самого начала казалось мне отвратительным. Что-то было отталкивающее в его походке, манере говорить и прочих действиях.

Начался абсолютно бессмысленный разговор, так что я особо не вслушивалась и просто ела. Но спустя минут десять я обратила внимание, что разговор перешёл в бесконечное нахваливание. Тётя Света говорила о том, какой у неё Лёшенька молодец, какой он талантливый, какой вежливый и замечательный во всех отношениях. А мама соглашалась и завидовала ей.

Чтобы разбавить эти скучные разговоры, я решила спросить напрямую:

— Лёш, а кем ты работаешь? Просто твоя мама вроде сказала, что институт ты закончил, а про работу ещё ничего не упомянула.

— Не нужно Лёшеньке нигде работать, нам и моей зарплаты отлично хватает. Я же говорила, я директор банка, отработаю своё, а потом уж сыну всё и передам, — вдруг как-то разгорячённо заговорила тётя Света.

Мне вспомнилось, что брат упомянул возраст Лёши. Ему 27 лет. Ужас, в 27 сидеть на шее у матери. Я, конечно, всё понимаю, но думаю, здесь гордиться нечем.

— Ну а живёшь ты где?

— Ой, у нас с сыном замечательный, красивейший дом. Приглашаю вас в гости. Да, пожалуй, давайте договоримся, можно на следующей неделе.

— Вера, приходи обязательно, я буду тебя ждать. — Лёша подмигнул мне, а я поморщилась и отвернулась.

— Да, конечно, мы с Верочкой придём, — обрадовалась и охотно начала соглашаться мама, как будто не замечая того, с каким подтекстом говорит этот Лёша и какой он мерзкий тип. А мне захотелось принизить его уверенность.

— А спите вы, я так полагаю, на одной кровати, в обнимочку. — Я постаралась сделать как можно более серьезный и невозмутимый тон, но все же он немного подрагивал от смеха.

— Чего? С чего бы это нам спать на одной кровати? Я, конечно, иногда прихожу Лёшеньку на ночь поцеловать. Но чтоб в одной кровати? Он так только в детстве ко мне приходил. А так у него, конечно, же своя комната. — Тётя Света говорила на полном серьезе. Как будто не услышала в моем голосе сарказма. А мама посмотрела на меня возмущенным взглядом и наступила мне на ногу под столом.

— Вы ничего не подумайте, мне просто интересно стало, — невинным голосом продолжала я. — А у Лёши какие-то проблемы с речью? Не то вы все за него отвечаете и отвечаете.

Коля в противоположном углу стола издал смешок и закрыл лицо руками. Обожаю брата, он настоящий ценитель моего юмора.

— Всё отлично у меня с речью, и комната прекрасная. Когда приедешь, покажу тебе её. — Он вдруг наклонился ко мне поближе и сказал почти шепотом, чтобы слышала только я. — И ещё некоторые свои таланты. Уверен, ты оценишь.

Мне стало до жути отвратительно, я тут же встала, попрощалась и ушла к себе в комнату под предлогом, что устала и хочу спать.

Чуть позже Коля тоже пришёл в комнату, мы долго лежали на своих кроватях и разговаривали. Он говорил о том, как я теперь его понимаю. А потом уснул.

Уже ночью, когда гости ушли в комнату, зашла мама. Она быстрым шагом подошла к кровати и сказала:

— Я же тебе говорила, тварь ты такая, чтоб не показывала своих выкрутасов. А ты что сделала? Опозорила только меня! — Она замахнулась и влепила мне звонкую пощечину. — Скажи спасибо, что они люди необидчивые. Иначе заставила бы тебя ноги им целовать. На следующей неделе едем к ним домой, только попробуй опять свои глупости болтать.

— Не поеду я никуда. Они мне не нравятся, я не хочу с этими людьми ничего общего иметь.

— Это не обсуждается. Либо делаешь, как я сказала, либо вали из моего дома. — С этими словами мама развернулась и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

Злость охватила меня настолько, что я вскочила и со всей дури начала барабанить в стену. Била и била до тех пор, пока не проснулся брат. Он подскочил, схватил меня и оттащил от стены. Руки мои были полностью испачканы в собственной крови. Но боли я не чувствовала, только безграничную злость. Она знает, что мне некуда пойти, и на это давит.

Коля встряхнул меня и начал успокаивать:

— Вера, успокойся, дыши, что случилось? — Он говорил так быстро и беспокойно, что мне тут же стало стыдно его волновать.

— Ой, извини, пожалуйста. Не знаю, как это получилось, просто представила, какие они бесячие, вот и выплеснула, — ласково заговорила я и взяла со стола салфетку, чтобы вытереть руки. — Всё, я успокоилась, давай спать.

Я легла в кровать, но ещё долго не могла уснуть. От злости мне хотелось кусать губы. А ещё больше раздражало собственное бессилие. В таком беспокойном чувстве я и заснула.

Глава 3

После того ужасного вечера я два дня пролежала в постели. Чувствовала себя при этом ужасно. Меня тошнило и рвало. Коля даже вызвал врача.

Придя, седой толстый дяденька в халате осмотрел меня и вынес вердикт, что я очень сильно переволновалась. Выписал мне успокоительных и ушел.

— Из-за чего ты так сильно переволновалась? Всё из-за того ужина, да?

Коля смотрел на меня с большим беспокойством, которое отражалось в его очень красивых, больших серых глазах. В тот момент я аж залюбовалась ими и подумала о том, что у меня такие же красивые, только серо-зелёного оттенка. Это была первая мысль, которая порадовала меня после визита Лёши и его матери.

— Нет, Коль, правда, не нужно так волноваться за меня. — Я протянула руку и потрепала брата по мягким русым волосам. — Завтра у меня просто первый учебный день в институте. Новое заведение, новый коллектив, в общем переживаю немного, да и всё.

Конечно, я соврала. Ни новое заведение, ни новый коллектив меня не волновали. К заведению я испытывала даже какую-то неприязнь, ведь меня прямо-таки заставили туда поступить. А я вообще-то хотела стать актрисой. Что касается коллектива, так на мнение общества мне всегда было плевать. Буду я ещё переживать о том, что обо мне подумают, глупости.

Коля знает мой характер, а потому наверняка мне не поверил. Это было заметно по тому, как он глубоко вздохнул и, наклонившись, крепко обнял меня.

— Верочка, ты самое дорогое, что у меня есть, знаешь об этом? Я сделаю все возможное для твоего счастья. — Брат поцеловал меня в лоб и пошёл к двери. — Пойду принесу тебе воды.

…

Я ещё не до конца выздоровела и в универ идти совершенно не хотелось. Но мама сказала, что пропускать занятия, особенно в первый день, категорически нельзя.

На руках ещё виднелись не до конца зажившие ранки от моих истеричных ударов в стену. Я не давала им возможности принять здоровый облик, постоянно сдирая с них запёкшийся слой. Меня это успокаивает почему-то. Я специально постоянно ношу перчатки, кожаные и декоративные: они прикрывают пальцы не полностью, а только часть, мне как раз так и нужно. Это уже моя своеобразная мода, самовыражение, так сказать. Никто и не видит, что с моими руками.

Понимаю, что так выражать гнев, — ужасная привычка, но поделать ничего пока не могу.

И теперь я, вся бледная и уставшая, стою около учебного заведения. От шума и выкриков поздравлений разболелась голова. Я уже думала повернуть и уйти домой, — точнее не домой, ведь там мама, — а в какое-нибудь ближайшее кафе или к Кате переждать.

Но вдруг кто-то робко со мной поздоровался. Обернувшись, я увидела ту милейшую девушку из больницы. Она неуверенно мне улыбалась и от волнения теребила лямки нежно-оранжевого портфеля.

— Ну здравствуй, одуванчик. Какое счастье тебя встретить, я уж хотела идти в больницу к твоей маме, спрашивать, как можно с тобой познакомиться. — Подойдя поближе, я ощутила тот самый обворожительный цветочный аромат и расплылась в блаженной улыбке.

— Вот и искать не понадобилось, я сама тебя нашла. Меня, кстати, Арина зовут.

— Прекрасно, Ариночка-одуванчик. А я Вера.

— Ты здесь учишься? Я на первый курс поступаю.

— Да, я тоже на первый курс, русско-литературный факультет.

— Вау! Так я тоже.

Арина аж начала немного подпрыгивать от счастья и хлопать в ладоши. От такой милой картины во мне проснулась необычайная нежность. Я схватила Арину за руки, и мы вместе начали кружиться, смеясь от счастья.

— Мне уж думалось, что общаться не с кем будет. А тут такой прелестный одуванчик.

— Ой, мы уже на пять минут как опаздываем, — произнесла она, пряча глаза от смущения.

— Да, точно, пошли скорей.

Мы вместе побежали по лестнице, улыбаясь и посмеиваясь. Я уже не чувствовала ни усталости, ни головной боли.

Минуя пустые коридоры, мы с Ариной приблизились к нужной нам аудитории. Я без промедления постучалась и открыла дверь.

Помещение было довольно большое. За партами сидели человек тридцать юношей и девушек. А у доски стояла низенькая короткостриженная женщина лет пятидесяти. Как только мы вошли, студенты начали перешёптываться.

— Ты уже можешь меня отпустить.

— Что? — Только сейчас я поняла, что до сих пор держу Арину за руку. — А, да, конечно.

Дама, стоявшая у доски, откашлялась и указала нам рукой на ряды парт.

— Вы можете присесть. Я только начала вводить группу в курс дела.

Мы прошли на свободные места в третьем ряду. Блондинка в сиреневой блузочке, сидевшая позади нас, приветливо улыбнулась и начала шептать что-то сидящей рядом подруге.

Я привыкла к таким перешептываниям. Нередко меня осуждали за мой образ. Моя любовь к тёмным цветам в одежде и макияже заставляет многие недалёкие умы думать, что я что-то наподобие гота.

На самом деле мне просто кажется совершенно глупым сочетание моих чёрных волос с какими-либо светлыми тонами. А так я не увлекаюсь ни темой смерти, ни готикой в целом. Честно говоря, мне совершенно плевать на мнение не импонирующих, да к тому же даже незнакомых мне людей.

Я попыталась вслушаться в то, что вещала маленькая женщина у доски. Но от её болтовни по поводу обязательного посещения занятий я заскучала и отвернулась к окну.

Свет из окна очень красиво освещал волосы Арины. Густые кудряшки казались золотыми. Я невольно приняла решение до конца лекции сосредоточить свой взгляд именно на этом прекрасном зрелище. Арина же внимательно слушала преподавателя.

Так я просидела до конца речи. Очнулась только тогда, когда все вокруг начали собираться. Сегодня у нас как таковых занятий не было, только этот вступительный разговор. Это очень радовало, ведь я до сих пор не очень хорошо себя чувствовала и сконцентрироваться было сложно.

Мы с Ариной вышли из университета. Мне стало грустно, как только я подумала о том, что уже пора прощаться с этой милой девушкой. Но, будто бы прочитав мои мысли, Арина вдруг повернулась ко мне и с улыбкой сказала:

— Слушай, может, у тебя есть немного времени? Мы бы могли сходить выпить кофе в ближайшую кофейню.

— Да, конечно, пойдём. Как я только сама не додумалась предложить.

Мы посмотрели друг другу в глаза и опять засмеялись. Наверняка студенты, проходившие вокруг, уже приняли нас за сумасшедших или пьяных.

Неожиданно Арина взяла меня за руку и повела через дорогу в маленькую кофейню с чёрно-белой вывеской. Заказав по напитку, мы присели за небольшой круглый столик у окна.

— Так, я чуть не забыла взять у тебя номер телефона. Если ты, конечно, не против. Будем на связи.

— Нет, конечно не против, записывай. — Арина достала свой телефон и начала диктовать номер.

— Да мой же ты одуванчик. Ещё и фотография с цветами, прям твоя стихия, — сказала я, с умилением рассматривая её аватарку.

— Цветы и впрямь моя стихия. Я часто летом ездила к бабушке в деревню на дачу. А там-то у неё огромный сад, куча красивейших цветов.

Она заговорила так мечтательно, что мне сразу представился этот сад и куча цветов. У нас вокруг дома имелся небольшой дворик, но цветы там никто никогда не высаживал. Мама работает, папе этого не надо, а нам с Колей даже в голову не приходило посадить на этом мрачном пустыре цветы. Но когда Арина рассказала про то, как она их любит, мне сразу захотелось высадить целую клумбу и любоваться ей вместе с новой подругой.

---

Так незаметно за разговорами с Ариной пролетело больше часа. Она оказалась очень приятной и весёлой девушкой.

— Ой, Вер, давай ещё вечером созвонимся. Не то мне уже пора, я обещала маме ещё сегодня помочь, — смущённо сказала Арина, как будто стесняясь меня оставить.

— Конечно, созвонимся. Я тоже совсем забыла, мне ещё к тёте надо сегодня заглянуть. Спасибо, что пригласила меня в кафе, мне кажется, мы замечательно провели время.

Выйдя из кафе, Арина быстро меня обняла, мы попрощались и разошлись в разные стороны. По дороге в больницу я думала о том, что, по всей видимости, учиться в этом университете будет не так уж скучно. И невольно начала улыбаться сама себе.

                                  * * *

Подходя к лавочке во дворе клиники, на которой обычно ждала меня по понедельникам в это время тётя Маша, я увидела там не только её, но и Колю, который, по всей видимости, тоже только что пришёл и приветствовал тётю объятиями.

— Добрый день, мои любимые! — с радостным возгласом воскликнула я, подкравшись к лавочке, и начала обнимать брата и тётю.

— А кто это тут у нас такой счастливый? Смотрю-ка, первый день в университете прошёл на славу. — Коля лукаво мне улыбнулся и подмигнул.

— Да, Верунчик, ты прямо светишься. Смотреть на тебя одно удовольствие.

— Ну так конечно, у меня занятий сегодня почти не было, вот и радуюсь тому, что недолго задержалась в этой пытке.

Брат и тётя Маша хором захохотали.

— Ну давай, рассказывай скорее, что у тебя там за пытка. Не то я лежу здесь как в тюрьме, ей-богу. Даже сплетен свежих нет, никто новый на этой неделе не поступил. — Тётя Маша усадила меня на лавочку и приготовилась слушать.

— Так, подождите-ка, сначала я расскажу предысторию, что с нами произошло два дня назад. Какой прекрасный вечер нам мама устроила. — Коля уже начал говорить с возмущением, которое говорило тёте Маше о том, что произошло что-то поистине интересное. А я лишь закатила глаза — не хотелось опять вспоминать эту историю.

Брат поведал тёте всё с самого начала о Лёше и его матери. Не забыл даже рассказать то, как обошёлся Лёша с ним пять лет назад. Слушая о том, как мама ставит невыносимого Лёшеньку в пример и считает его идеалом рода человеческого, я кивала и подтверждала слова брата.

Поначалу тётя Маша восприняла это просто как очередные новости из нашей жизни, с интересом и возмущением, без особого огорчения. Но как только Коля рассказал ей о том, что после этого злополучного ужина я лежала в постели два дня и чувствовала себя ужасно, Маша нахмурилась и с беспокойством посмотрела на меня. Я же, поймав на себе её взгляд, уставилась себе под ноги, давая понять, что говорить об этом мне не хочется. К счастью, она решила, что не стоит меня сильно допрашивать по нежеланной теме.

— Ладно, Вер, давай рассказывай, я же вижу, тебя так и распирает посвятить нас в обстоятельства твоего первого учебного дня. — Тётя заботливо убрала выбившуюся прядь моих волос за ухо.

— Конечно, хочу! Вы не представляете, — обрадовавшись возможности поделиться, я начала рассказывать о своем счастливом знакомстве. Правда решила утаить то, что познакомились мы в больнице при не очень приятных обстоятельствах. — Представляете, мне так не хотелось туда идти, уже подумывала прогулять первый день. Как вдруг встретила Арину. Она такая милая, прям девочка-одуванчик. Волосы такие густые кудрявые, русые, да ещё и цветами пахнет. В общем, знакомство оказалось на славу. Мы так заболтались, что аж опоздали на знакомство с преподавателем.

Минут пятнадцать я рассказывала о том, какая Арина замечательная и как весело и приятно мы провели с ней время.

— Я так рада, что ты нашла человека себе по душе. Надеюсь, первое впечатление не обманчиво.

— Милая скромница, говоришь? Прям твоя противоположность. Как ты со своими привычками ещё её не спугнула? — засмеялся Коля и важно покачал головой.

— Ой, заткнись ты, сам-то такой общительный, мама не горюй. — Ударив брата в плечо, я посмотрела на часы и поняла, что мне пора домой, на работу собираться: я сегодня в вечернюю смену. — Всё, тёть Маш, мне пора, не то на работу опоздаю.

Мы попрощались с тётей и направились к автобусу. Брат лукаво на меня подглядывал и хихикал себе под нос. Вот дурачок, ей-богу, сам себе смеётся. Я закатила глаза.

                                  * * *

Первый рабочий день, а точнее вечер, начинался вполне спокойно. Быстро вспомнив былой опыт, я втянулась в работу, принимала заказы и отдавала. В общем-то, ничего сложного. От усталости и плохого самочувствия, которое до сих пор давало о себе знать, в голове царила тишина.

В семь у меня по расписанию получасовой перерыв, о чем я заранее предупредила Катю, чтобы она зашла поболтать.

Подруга пришла раньше и сказала, что подождёт. Я решила её чем-то занять и принесла ей десерт с кофе.

— Девушка, вы такая красивая. Я решила предоставить вам комплимент, от чистого сердца. Примите же это скромное угощение. Только, прошу вас, оставьте половинку тортика, знаете ведь, как я их люблю.

— Благодарю, благодарю, — еле проговорила Катя сквозь смех. — Постараюсь тебе немного оставить.

Тут от разговора меня прервала напарница Настя.

— Вера, отвлекись, пожалуйста. Там тебе срочно заказ надо принять.

— В смысле срочно? — Я начала раздражаться: с чего это Настя возомнила себя командиршей.

— Какой-то парень с товарищами. Просит, чтобы именно ты приняла у него заказ.

— Это ещё что за новости. Кого ты там в первый же день в универе смогла найти? — Катя шутливо поиграла бровями.

— Никаких парней не находила. В любом случае щас узнаю.

Я повернулась к столику, на который указывала Настя, и с ужасом узнала в одном из парней Лёшу. Он сидел в компании двух товарищей и смотрел в мою сторону с мерзкой улыбочкой.

— Капец, этого мне ещё не хватало. Что он тут забыл? — Моё раздражение уже переходило в гнев. Скрестив руки на груди, я сделала глубокий вдох.

— Так-так-так, а это у нас кто такой?

— Кать, давай я щас узнаю, что он здесь забыл, и всё тебе объясню. — С этими словами я направилась к столику.

При виде меня Лёшины товарищи дружно захихикали. Насколько же глупая сцена. Хорошо, что на столе ничего не стояло из еды, я бы сразу высыпала всё им на голову.

— Ну здравствуй, любимая. Соскучилась? — Лёша говорил вполне серьёзно, и это возмутило меня ещё больше.

Я обернулась по сторонам, делая вид, будто ищу девушку, к которой он обращается.

— Молодой человек, вы, видимо, ошиблись. Эскорт чуть дальше по улице. Там табличка неоновая, сразу увидите.

— Да брось выделываться. Я вот скучал.

— Поздравляю. Что за цирк ты тут устроил? Заказывайте, что хотели, или я ухожу.

— А приват на двоих можно? — попытался сострить один из парней, накаченный, загорелый и подстиженный под ноль.

— Извиняюсь, комнат нет. Но вы, мальчики, хоть втроём можете в туалете уединиться.

Я просияла как можно более добродушной улыбкой. Лёшин товарищ несколько секунд обдумывал мою фразу, потирая свою лысую голову, а как только до него дошло, о чем я говорю, помрачнел и отвернулся к окну. Я почувствовала удовлетворение, унизив его, и настроение моё улучшилось.

Лёша, видимо, увидев плачевность положения, поспешил заказать им по чашке кофе. Любезно приняв заказ, я направилась к Кате, которая сидела неподалёку и слышала мой разговор.

— Ну молодчина, круто на место их поставила. Что это вообще за свиньи? Неужто тебе первый день в университете такие знакомства принёс? Если да, то тебе точно оттудова бежать пора, это знак, не иначе.

— Да какой уж там универ! Матушка такой подгончик обеспечила.

— Да ну. Серьёзно, что ли? — Катя с отвращением взглянула в сторону Лёши. — Видимо, совсем что-то не так пошло.

— Прикинь, он сын маминой подруги. Причём я даже не знаю, кто хуже: мать или сын. — Откусив десерта, я продолжила: — Мама их к нам на ужин два дня назад пригласила. Капец, я их еле вытерпела. Эта тётя Света весь вечер только и делала, что нахваливала своего Лёшеньку, да их прекрасную жизнь. А этому Леше 27, почти тридцатник так-то, а он с мамочкой живёт и не работает. Я посмеялась над ним, так мама мне ещё за это предъявила потом.

— Капец, серьёзно, что ли? Вот идиот, ей-богу. — Подруга как могла себя сдерживала, чтобы не засмеяться на всю закусочную. А мне вот было абсолютно не до смеха. Кто знает, чего ему теперь от меня надо? — С чего это он припёрся сюда, влюбился в тебя, что ли?

— Не знаю я, но, надеюсь, пронесёт. Они ещё нас с мамой пригласили к себе в гости на днях. Так мама мне сказала, что я ну просто обязана туда пойти.

— Всё, вот и приплыли. Видимо, она решила брать твою судьбу в свои руки. Женишка тебе подобрала.

— Ты все смеёшься, а мне уже чудится, что и вправду она нас свести хочет. Мне уже страшно, между прочим. — Я сделала вид, будто собираюсь плакать. А Катя уже не могла сдерживать смех.

— Ой, не могу, Вер. У тебя что ни день, то новое приключение. Но слушай, уже полвосьмого, пойду я — мне ещё к универу подготовиться нужно на завтра.

— Да беги-беги, созвонимся завтра.

Мы попрощались, и подруга вышла из кафе, оставив меня в размышлениях о том, не затеяла ли правда мама мою свадьбу. От одной мысли, что придётся иметь какие-то отношения с Лёшей, меня аж тошнить начало. Да ну нет, не может мама так со мной поступить, он же старше меня почти на десять лет.

— Девушка, подойдите, пожалуйста. Я бы хотел оплатить счёт. — Лёша махал мне рукой со своего столика. Глубоко вдохнув, я обрадовалась, что эта прекрасная компания наконец-таки оставит меня.

Он расплатился, и я уже хотела уйти, как вдруг Лёша меня остановил, схватив за руку. Сказать, что я была в шоке, это ничего не сказать. По какому праву он вообще меня трогает? Но вдруг, видимо совсем охренев, Лёша подвинул меня к себе и начал засовывать мне в штаны пятитысячную купюру со словами:

— Это тебе на чай.

Первое, что пришло мне в голову, — это замахнуться и со всей силы ударить ему пощечину.

— Совсем офигел, руки от меня убрал быстро.

— Тише-тише, не кипятись. Это всего-то чаевые.

— Пошли вон отсюда, дебилы. — Я развернулась и пошла в туалет, отдышаться и привести себя в порядок.

Ещё минут десять, пока за мной не пошла администратор, я просидела в туалете. От злости хотелось разнести все вокруг. Я ему что, товар какой-то? Как они вообще смеют со мной так обращаться? Я начала колотить стены и двери кабинок. Гости, заходившие в туалет, пугались и сразу выходили.

Люда, наш администратор, постаралась меня успокоить. Обработала мои окровавленные костяшки рук и дала успокоительного.

— Не волнуйся, милая, все уже хорошо, они ушли, — говорила Люда, но ещё долго у меня не получалось успокоиться.

Только через полчаса я вновь приступила к работе. Все время я думала о случившемся, о том, какая это мерзость.

Вернувшись домой после рабочей смены уже в первом часу ночи, я старалась входить в дом как можно тише, чтобы не разбудить родных. А потом заметила, что на кухне горит свет, и поспешила туда. Было тихо, как будто свет просто забыли выключить.

Но, войдя на кухню, я ужаснулась царившей там обстановке. Повсюду были разбросаны бутылки водки, некоторые разбиты. Остатки еды небрежно лежали на столе. Было видно, что сегодня здесь проходила пьянка.

Скрючившись над столом сидела мама. Когда я вошла, она даже не подняла взгляд.

— Мам, всё хорошо?

— Издеваешься?! — Она почти прокричала это, подняв голову. Я заметила синяки и кровавые подтёки на её лице и руках.

Всё сразу стало ясно. Отец опять приглашал приятелей выпить. А напившись, разгромил всё и избил маму.

Такое нередко случалось, но мама всегда предпочитала замалчивать это, терпеть всё.

Меня очень злило такое поведение отца. Мы с Колей старались защищать маму как могли, хотя она постоянно говорила, чтобы мы не лезли не в своё дело.

— Пошла вон отсюда, тварь малолетняя! — Она схватила со стола стакан и запустила его в меня.

Я увернулась, а стакан разбился об пол. По маминому голосу было понятно, что она сама далеко не в трезвом состоянии, и разговаривать с ней, по крайней мере сейчас, бесполезно.

— Ненавижу! Всех вас ненавижу! — кричала мама пьяным осипшим голосом. Она сидела полуголая, а по лицу была размазана тушь, которую она, видимо, не смыла после работы. — Вот вздёрнусь, тогда довольна будешь? Оставлю всех вас, надоело мне всё.

Картина эта довольно страшная и отнюдь неприятная — видеть маму в таком состоянии. Скорее всего, она опять просидит тут всю ночь, время от времени выкрикивая оскорбления. Так что я поспешила поскорее удалиться из кухни.

Войдя в комнату, я застала брата сидящим на кровати.

— Ну, что думаешь? Я когда пришёл, так и застал её в таком состоянии.

— Думаю, это ужасно. Такими темпами отец нас всех убить может. Но сейчас бесполезно что-либо говорить.

Глава 4

— Привет, мой одуванчик, что-то ты сегодня задержалась.

— Ага, у тебя научилась опаздывать. — Арина сказала это с шутливым упрёком. — Прикинь, проспала. Вообще не понимаю, как такое произошло.

— И точно, как ты только умудрилась? — Я закатила глаза, подруга пихнула меня в бок.

— Это ты всё меня заболтала, до двух часов ночи переписывались. А я вообще-то девушка порядочная, спать ложусь не позже одиннадцати.

— Дурное влияние, что уж тут сказать.

— Так, всё, заканчивай со своими шуточками. Пошли на занятия скорее, они уже полчаса идут.

— Всего-то полчаса? Я могла бы ещё поспать. Что-то я рано сегодня.

— Вер, ну как ты можешь так безответственно относиться к учёбе? Ты же совершенно ничему не научишься.

— А кто тебе сказал, что я хочу этому научиться?

— Ну как, ты же зачем-то поступила в педагогический.

— Поступила, потому что родители заставили. Сказали, будешь учителем и точка.

— Ужас какой! А ты-то сама чего хочешь?

— Я актрисой хочу стать. И мечту оставлять не собираюсь. Вот поднакоплю денег, съеду от родителей и сделаю всё для своей карьеры.

---

— А мне вот действительно с детства очень хочется стать учителем, так что пойдём всё-таки в аудиторию. — Арина увлекла меня за собой вверх по лестнице. — Насчёт актёрства, уверена, ты добьёшься высот, и я тебе помочь могу. У моей мамы сестра в театре работает. Они там как раз молодёжь ищут для обучения. Хочешь, я могу тебя им порекомендовать?

— Спрашиваешь ещё, конечно хочу! — Я чуть ли не запрыгала на месте от радости. — Какая ты у меня всё-таки хорошая! Даже не знаю, как тебя отблагодарить.

— Можешь оправдать нас перед преподавателем за опоздание. У тебя это хорошо выходит.

— Ну это само собой.

Мы вместе засмеялись и побежали к аудитории, минуя пустынные коридоры с картинами на стенах и цветами на подоконниках.

Было ощущение лёгкости и беззаботности. Я выспалась, денёк выдался солнечным, даже с Ариной мы сегодня встретились раньше.

На волне радости я открыла дверь без стука, и мы с Ариной буквально влетели в аудиторию, чуть ли не смеясь находу.

Однако, увидев строгое выражение лица преподавателя, я тотчас включила свои актёрские таланты.

— Здравствуйте, мы очень извиняемся, можно войти?

— Я, конечно, всё понимаю, но вы, простите, опоздали уже почти на полпары.

— Ох, мне очень жаль. Просто моей собаке стало плохо, вчера весь вечер лежала, а сегодня утром её вообще беспрерывно тошнило. Так что я позвала подругу, она немного больше разбирается в лечении. — Я сделала вид, что говорю о чём-то очень неприятном и вот-вот заплачу. — Как только собаке стало лучше, мы сразу сюда. Конечно, можно было бы подождать следующей пары, но мы не хотим упустить ещё больше ценных знаний.

— Боже мой, я сочувствую вам. Ну ладно, проходите.

Пока мы шли за своё место, которое определилось в третьем ряду у окна, я смотрела на Арину победным взглядом, а она кивала мне головой в знак восхищения.

— Ну ты, Вера, даёшь. — Маша, блондинка и прогульщица, сидевшая за нами, зависливо запричитала. — Вот мне б твои таланты. Хотя, наверное, я бы тогда на актёрское поступила.

Я вспомнила о предложении подруги устроить меня на актёрские курсы и счастливо подумала, что всё у меня ещё впереди. Мечтательно уставившись в голубое небо за окном, мне стали представляться картинки моей счастливой жизни.

Очнулась я от того, что Арина пихнула меня в бок. Я чуть было не начала вставать, как вдруг услышала речь преподавателя.

— Итак, прошла уже неделя занятий. Я хочу дать вам работу по тройкам. — Он начал рассказывать темы работ.

Мы с Ариной безмолвно решили, что, конечно, будем вместе. Вообще в группе мы зарекомендовали себя как вечную двойку. Со стороны многим казалось, что мы дружим уже не один год, если не с детства. Часто в шутку мы говорили о нашем кармическом братстве. Так что никто особо даже не пытался разъединить нас по разным тройкам.

Вдруг Саша, симпатичный, но довольно молчаливый парень, подошёл к нам и неуверенным голосом попросился к нам в тройку.

— Привет, девчонки, не хотите случайно принять меня в свой союз? — Он неловко замолчал, ожидая ответа.

Я посмотрела на Арину, но та лишь пожала плечами, мол, как хочешь. Для меня было удивлением, что Саша, который обычно вообще сторонится какого-либо общения, вдруг предложил свою компанию. Он для меня был закрытой книгой, не помню, чтобы мы вообще до этого разговаривали.

— Ну если хочешь, то конечно, почему бы и нет.

— Супер, — сказал он увереннее. — Тогда, может, встретимся после занятий.

— Да, конечно, можем пойти ко мне домой. Я недалеко живу и как раз компьютер нужен.

Я обрадовалась, что Арина пригласила нас к себе домой: давно хотела побывать у неё в гостях. А заодно хочу встретить её маму — ту милую женщину, которая лечила мне ногу.

— Отлично, договорились, тогда до встречи. — Саша повернулся и направился к выходу из аудитории.

— Тебе не кажется странным, что Саша, обычно весь такой молчаливый и на своей волне, попросился к нам в тройку? — Почему-то меня это насторожило.

— Ладно, посмотрим, кто он такой, а потом будем делать выводы. Пошли лучше, не то щас на ещё одну пару опоздаем.

После окончания занятий Саша ждал нас у входа в университет. Мы всей компанией отправились к Арине домой, как договаривались. По дороге висела напряженная тишина, такая, что я уже пожалела о своем согласии принять в нашу компанию Сашу.

К счастью, шли мы недолго. Оказалось, что Арина живёт на соседней улице, — это стало для меня приятным открытием. Можно будет чаще с ней видеться, и далеко ходить не надо.

Мы прошли в очень уютную квартиру на втором этаже четырёхэтажного здания. Мне сразу заметилось обилие цветов, расставленных на подоконниках, шкафах и везде где только можно. Как раз таки из-за большого количества цветов дышалось легче: чувствовался приятный аромат, я даже немного забылась от наслаждения.

— Ну, проходите, располагайтесь, как говорится, чувствуйте себя как дома.

Аринина комната хоть и маленькая, но светлая и уютная. На кровати, заправленной жёлтым пледом, сидело штук семь мягких игрушек.

— Ути боже мой, какая милота! Мой одуванчик с игрушками спит. — Я сложила руки и захлопала глазками, выражая невинность.

— Так, мы болтать пришли или проект делать? Давайте я включу компьютер и пойду чай пока сделаю, а вы работу начинаете.

— Какие мы серьезные, а щечки-то как надула, прям так и затискала бы. — Я потянулась рукой к Арине, но подруга оттолкнула её и смущённо отвернулась. — Ладно, слушаемся, капитан, давай включай компьютер.

Саша продолжал молча наблюдать за нами и искренне улыбался. Видимо, его позабавило наше дурачество. А когда подруга вышла за чаем, он вдруг неуверенно заговорил:

— Слушай, Вер, ты только ничего не подумай.

— Уже страшно, — со скептицизмом в голосе произнесла я, не отрываясь от компьютера.

— Да просто… Ты, наверное, думаешь, что это я так резко вдруг решил к вам подбиться. У меня никаких плохих намерений нет. И я ни на что не претендую, знаю, у вас свои отношения, я ни за что в них не полезу.

Никакие любовные отношения мне не нужны. Просто, знаешь, чувствую в тебе родственную душу. Да, звучит глупо, но действительно так. Надеюсь, в дальнейшем мы станем друзьями.

— Вау, вот эта речь. Долго готовился?

От чего-то мне стало даже приятно, что кто-то прямо просит моей дружбы. У меня ещё ни разу в жизни такого не было. Но с другой стороны, я понимаю, что надо к нему ещё присмотреться, прежде чем довериться.

— Ну посмотрим, конечно. Я вообще не против дружить.

Саша радостно просиял. Я подумала, что о домашнем задании он вообще не собирается вспоминать. Тут вошла Арина с подносом в руке.

— Боже мой, ты прямо постаралась для нас. — Я с любопытством я рассмотрела красивые фарфоровые чашечки.

— Ну а как же, вы мои самые почётные гости.

— Я так и знал, что обязательно нужно к вам в тройку попроситься. Ещё толком не разговаривали, а уже почётный гость.

Впервые за всё время, что мы провели вместе, Саша сказал что-то весёлое. Атмосфера стала более непринуждённой, и мы все вместе рассмеялись.

— Кружечки прям как во дворце. Это чтобы мы почувствовали себя аристократами.

— Да у меня мама просто сервизы очень любит, это её страсть прям. Мы только из таких кружек и пьем.

Примерно полтора часа у нас ушло на написание проекта. Он был несложный, скорее всего преподаватель просто дал нам задание для ведения в ритм учебного процесса.

Саша оказался на удивление очень даже хорошим человеком. Он убрал скованность и общался с нами непринуждённо и весело. Оказалось, что, поссорившись с родителями, Саша переехал от них в наш город: денег у него немного, почти на последние он снял квартиру и устроился на работу поблизости к дому.

В университете он почти ни с кем не общается, потому что большинство считают его бегство от вполне обеспеченных родителей, которые обещали ему хорошее будущее, из-за того, что они просто не поддержали его жизненной позиции, глупостью.

— Ну как же глупость, как по мне, это вполне себе нормально иметь свои мечты о будущем. Наоборот, я считаю, с твоей стороны это очень смело и решительно. Думаю, тебе нужно гордиться тем, что ты, несмотря ни на что,

идёшь к своему счастью. — Арина поддерживала его позицию, что мне казалось вполне естественным. Я и не сомневалась в её взглядах.

— Да, ты правда, заслуживаешь уважения. Меня тоже родители заставили отказаться от мечты. Я актрисой стать хочу и уверена, что когда-нибудь у меня это обязательно получится. Наивные, они полагают, что я откажусь от своей мечты. Нетушки, вот поднакоплю денег и убегу, вперёд к своей мечте.

— Спасибо за поддержку, девчонки, так и знал, что вы люди хорошие, прям чувствовал. А тебе, Вер, желаю удачи. Помогу чем смогу.

Я не успела и поблагодарить его, как послышалось, что кто-то зашёл в квартиру. Было уже около четырёх часов, и мы с Сашей как раз собирались уходить. И тоже направились в коридор.

— Привет, мам, а у меня гости. Веру ты, наверное, помнишь, она в больницу приходила. А это Саша, он тоже наш одногруппник. Мы проект вместе делаем.

— Добрый вечер, я вам не помешала?

— Нет-нет, мы уже закончили и всё равно собирались уходить, — тепло улыбнувшись, сказала я Любовь Максимовне.

— Как приятно увидеть друзей дочери. Ну про тебя, Вера, я, конечно, наслышана. Арина только про тебя и говорит.

— Ну ты придумаешь, конечно, пару раз сказала. — Подруга засмущалась и начала быстрее нас провожать.

Быстро попрощавшись, мы с Сашей вышли из подъезда улыбаясь. Я уже думала, что мы сейчас попрощаемся и разойдёмся, но вдруг он сказал:

— Ты только не подумай, что я сталкер какой-то.

Он смущенно поправил свои белые густые волосы. Они довольно длинные, и чёлка постоянно лезет Саше в глаза, но на это забавно смотреть.

Я сам только вчера понял, когда проспал универ и увидел тебя на остановке у дома.

— Ты что, ещё и в одном районе со мной живёшь?

— Ну, как получилось, денег у меня немного. Ближайшая квартира к университету, которая подходила бы мне по цене, оказалась в твоём районе.

— А, это та трёхэтажка около остановки.

— Да, именно, и знаешь, что за место работы было ближайшим к моему дому?

— Капец! — Меня очень порадовало, что теперь мне хоть будет с кем возвращаться из университета. Да и на работе хороший напарник всегда кстати. — Да это, видимо, точно судьба. Не отважусь теперь от тебя.

— Это точно. Надеюсь, сдружимся. У меня сегодня, кстати, первая смена, щас как раз на работу и пойду, мне к пяти.

— Круто, мне тоже, тогда пошли уже вместе.

Мы со смехом запрыгнули в автобус. Уже наступал вечер, но за окнами транспорта было ещё светло, как днём. Куча молодёжи шла с друзьями после учёбы, радостно смеялась и наслаждалась жизнью. Из форточки строился свежий осенний воздух. Мы с Сашей даже почти не разговаривали, только впитывали всю ту атмосферу молодости и счастья.

Сегодня я радовалась работе как никогда и выполняла её с особенной усердностью. Я твёрдо решила, что несмотря ни на что буду идти к своей мечте. Работа теперь мне представлялась путём к этой мечте. Всё, что возможно отложить, я буду откладывать на переезд и когда-нибудь точно достигну желаемого.

Саша работал официантом впервые, и я взялась его обучать. Обучался он хорошо, но иногда делал такие глупые ошибки, что я не могла сдержаться от смеха.

Было видно, он никогда раньше не работал в сфере услуг, а может и вообще не работал. На некоторых особенно повелительных гостях, которые не очень уважительно относились к официантам, он чуть не срывался, и мне приходилось его успокаивать.

За усердной работой день пролетел быстро. Я стояла на крыльце у закусочной и ждала Сашу, которому администратор давал какие-то наставления на будущее. Мы договорились вместе пойти домой. Тут пройти-то всего ничего, но уже была глубокая ночь, и всё же в компании, да тем более с парнем, идти безопаснее.

Вдруг почти к самому крыльцу подъехала машина — дорогой, вытертый до блеска чёрный Mercedes. Меня это очень удивило: в наших краях такие машины встречались редко, и я с любопытством уставилась на неё.

Я уже думала, что ничто не сможет испортить этот прекрасный день. Но из машины медленно и важно вылез Лёша. Он скривил губы в надменной улыбке, а я уже было начала разворачиваться, чтобы удалиться обратно в заведение и выйти с Сашей через чёрный ход, но он окликнул меня в своей мерзкой манере:

— Добрый вечер, красавица, смотрю, ты тут без меня скучаешь.

— С чего бы это мне скучать, я наслаждаюсь прекрасными часами жизни без тебя.

— Да брось. Знаю, ты меня ждала. А я, как истинный джентельмен, приехал подвести тебя до дома.

— Мне до дома пять минут. Но даже это время я не готова провести с тобой.

— А мне кажется, мы в прошлый раз так мило поболтали. Ты аж кричать начала от безумной любви ко мне.

Он подходил всё ближе. От воспоминаний о нашей прошлой встрече и о том, как Лёша повёл себя со мной, я пришла в бешенство.

— Не смей подходить ко мне, козлина. У меня в кармане перцовый баллончик, и ей-богу, я им воспользуюсь.

— Ну не кипятись ты так, я ж просто подвести хочу. Негоже такой красавице по ночам одной ходить.

Тут из закусочной вышел Саша. Как только он увидел Лёшу, его настроение мгновенно изменилось. На лице выражалось раздражение и злость.

— Ничего себе, какие люди. Наш пидор-мечтатель теперь в трущобы перебрался, думаешь здесь от позора спрятаться? — Лёша поморщился, как будто от отвращения.

А меня удивило, что они вообще знакомы. Я подумала выяснить у Саши, как он мог связаться с Лёшей.

— Думаю здесь найти своё счастье. Хотя, наверное, такому бездумному болванчику, как ты, такое слово незнакомо.

— Пожалуй, мне надоело с тобой болтать, меня дама ждёт. Ну что, дорогая, поехали?

— Саша уже обещал меня проводить. И мы, пожалуй, пойдём. — Я схватила друга за руку, и мы вместе быстро зашагали домой. Оставив Лёшу в недоумении стоять у закусочной. Лишь зайдя за угол, я дала эмоциям взять верх. Не передать словами, как меня вывело из себя поведение Лёши! От злости я со всей силы ударила в стенку.

— Вот козлина! Когда он уже отвяжется?

Вдруг ко мне пришло осознание, что Саша откуда-то знаком с ним. Я повернулась и увидела друга абсолютно подавленным. Он нервно покачивался и смотрел куда-то вдаль.

— А ты его откуда знаешь?

— Наши родители партнёры. Мы часто виделись раньше, общались вроде как в одних кругах. А там про меня не очень хорошо думают.

— Сочувствую. Представляю, с кем тебе приходилось общаться. У меня вот мама с его мамой знакома, и они, видимо, хотят нас свести. Невыносимый тип.

— Да уж, теперь он всем растреплет, мол, до чего я опустился, официантом устроился.

— Как по мне, за это наоборот уважать надо. Алексею-то этому скоро тридцать, а он до сих пор с мамочкой живёт. Фу, даже думать о нём не хочу.

Мы дошли до моего дома и быстро попрощались, я поблагодарила Сашу за день и за то, что он меня проводил.

После встречи с Лёшей настроение у меня испортилось, так что по приходу домой я постаралась поскорее уснуть и не думать о плохом.

Утром меня разбудили мамины крики. Она ворвалась в комнату с телефоном в руке, видимо, только что с кем-то разговаривала. Схватила меня за волосы и начала трясти. Я старалась отбиться, и когда получилось силой оттолкнуть её, в руке у неё остался клок моих волос.

— Да что случилось-то?

— Что случилось, ты ещё спрашиваешь? Случилось то, что моя дочь — конченная потаскуха и дрянь. Не делай недоумённые глаза. Мне Света только что позвонила, сказала, что вчера Лёшенька хотел подвести тебя до дома, а ты пошла шляться с каким-то… Я даже думать не хочу. Света рассказала мне, кто он, и это подумать только… — Мать вновь подбежала ко мне и влепила звонкую пощечину.

В комнату вбежал Коля и начал оттаскивать её от меня.

— Если ещё раз я услышу, что ты, мразь, видишься с этим убожеством, ты прям в трусах вылетишь из моего дома.

От шока у меня не получалось вымолвить ни слова. Только и могла, что смотреть на мать — слов её я почти не разбирала. Она всё кричала и кричала, по нескольку раз повторяла мне угрозы и то, какое я ничтожество.

— Не смей грубить Лёше, ты дерьма его не стоишь. — С каждым словом у мамы вылетала слюна, с такой заботой она это говорила.

Коля еле как вывел её из комнаты. А я долго сидела и смотрела в стенку. Мысли мои кружились настолько быстро, что я не могла прочесть ни одной. Невероятная злость и ненависть к матери, к Лёше, тёте Свете, ко всем им, а прежде всего — к себе, за то, что до сих пор не смогла выбраться отсюда. Хотелось расколотить всё вокруг, всю комнату, или просто вскрыться, но это бы означало их победу.

Признавать поражение мне не хотелось.

Взяв стакан с тумбочки, чтобы отпить воды, я сжала его настолько, что он лопнул и разлетелся на кровати. По моей руке стекала кровь, но боли я абсолютно не чувствовала. Чувствовала только свою ничтожность и униженность.

Отряхнув руку от осколков, я достала из тумбочки пачку сигарет и тут же закурила, прям в кровати. Из соседней комнаты были слышны крики матери: она теперь говорила отцу, какая я тварь. Понимаю, что теперь она долго не успокоится.

От сигарет мысли хоть немножко сосредоточились в кучу. Ещё никогда так сильно я не ощущала потребности бежать из этого дома. Наилучшим решением мне показалось начать продавать всё, что можно, и экономить на всём. Поиск квартиры начну сегодня. Чем быстрее убегу, тем лучше. Мне уже забылись те тёплые чувства, которые я испытывала к родителям, — остались только гнев и ненависть.

Глава 5

Пока мама кричала, какая же я тварь и потаскуха, а Коля тщетно пытался её успокоить, я быстро собралась и вышла из дома.

Мне надо было в университет на занятия, но, пройдя автобусную остановку, я отправилась блуждать по городу.

Мысли вертелись в голове, ни на одной не получалось сосредоточиться. Ощущение было, как будто я пьяная, даже шла шатаясь, еле передвигая ноги от слабости в теле.

Утро выдалось ветреное, да к тому же мрачное. К крутящимся в голове мыслям прибавлялись шум проезжающих мимо машин, громкие голоса прохожих и пиликанье светофора. Всё смешивалось и превращалось в густую массу, от которой голова неприятно болела. Мне казалось, ещё немного, и она взорвётся, густая масса польётся наружу и испачкает всё вокруг.

Не помню, где ходила и что именно делала, но остановилась только тогда, когда истратила все силы. Упав на первую попавшуюся лавочку, я устремила взгляд в небо. Уже был день, солнце слепило в глаза. Вернулось чувство беспомощности. Мне некуда пойти, некуда бежать, я могу только терпеть и принимать всё, что навязывают мне родители. Но ведь я не хочу так жить, и что мне делать?

Вновь перед глазами начали мелькать обрывки ссор с мамой и перепалок с Лёшей. Неужели, неужели мама, моя мама, которая должна желать мне счастья, хочет, чтобы я имела какие-то связи с этим ужасным человеком лишь потому, что он обеспечен? Тревога в груди всё нарастала, а картинки бегали перед глазами все быстрее и быстрее, пока не начали попросту кружиться, как карусель. Я успела подбежать к мусорке возле лавочки, прежде чем меня стошнило.

Отдышавшись, присела на лавочку. Стало немного легче, хотя макияж наверняка размазался. Прохожие с сочувствием глядели на меня. Одна девушка в зелёном сарафанчике подошла и обеспокоенно спросила, всё ли у меня хорошо и может она мне чем-то помочь. Я сказала, что всё хорошо, просто видимо чем-то отравилась, но уже стало легче. Узнала у неё время и попросила тридцать рублей на воду. Потому что сама ничего не взяла из дома, даже телефон.

Оказалось, что скоро должна закончиться вторая пара. Вспомнила, что обещала Арине прийти к первой, и почувствовала себя неловко.

Собрав все силы, я направилась в университет. По дороге только зайдя в магазин за водой.

К счастью, находилась я недалеко. И вскоре оказалась у большого здания, отделанного белой плиткой. Выглядел университет красиво — с большими колоннами и широкой лестницей, которые наверняка заряжали многих ещё большей тягой к знаниям, но не меня. При его виде мне только больше хочется плюнуть на всё и податься в бродячие артисты. А что, соберу команду из таких же бродяг, как я, и будем вместе колесить по свету. Всё лучше, чем продолжать выполнять родительские указания, лишь бы на улицу не выгнали. Действительно, чего это я так боюсь, может улица не так и страшна. Но к этому вопросу я, пожалуй, вернусь позже, а сейчас отыщу подругу.

Вокруг было много студентов, а значит, вторая пара уже закончилась и сейчас обеденный перерыв. Я решила пойти поискать Арину в столовой.

К счастью, долго мне искать не пришлось: она и впрямь была в столовой. Сидела за маленьким пустым столиком, чуть склонившись над ним. Подойдя поближе, я увидела, что она плачет, и испугалась тому, что в моё отсутствие могло произойти что-то страшное. Мигом подлетев к ней, немного наклонившись и приобняв её, начала расспрашивать:

— Боже мой, одуванчик, что случилось? Тебе плохо?

— Вера! — Арина встала так, что стул чуть не упал, и принялась порывисто меня обнимать, целовать то в лоб, то в щеки. — Слава Богу, ты жива! Я уже такого себе напридумывала. Где ты была?

— Так-так-так. Что за паника?

Я аккуратно пыталась взять её за плечи и успокоить. Некоторые в столовой оборачивались на нас с недоумением, что неудивительно: Арина тряслась как сумасшедшая.