Бесплатный фрагмент - Любимые актеры без грима и мифов

От автора

«Артист — это тайна. Появился, сверкнул и исчез…» А. Вертинский

Жанр, в котором я пишу об актерах в своих книгах, я называю «журналистским расследованием». Объясню почему. Дело в том, что большинства моих любимых героев, к большому сожалению, давно нет с нами. Когда-то их знала и обожала вся страна, их носили на руках. А когда их не стало, их жизнь и творчество обросли такими нелепыми, фантастическими, а частенько совершенно дикими «легендами и мифами», что от реального образа порой не осталось и следа.

Поэтому захотелось отделить зерна от плевел, то есть правду от вымысла.

Задача — не из простых, учитывая, что живых «свидетелей» осталось мало, а в некоторых случаях их просто нет. Поэтому в данном случае «расследованием» я называю скрупулезное исследование фактов, изучение мемуарной литературы, поиск людей, которые знают и помнят, как все было на самом деле. Тем более, что значительную часть своей профессиональной жизни я занимался как раз журналистскими расследованиями. А другую часть (около 20 лет) — посвятил встречам с актерами разных поколений, в память о которых остались аудиозаписи больших разговоров-интервью с ними.

И еще. Если честно, когда я начал собирать материал о своих героях, был уверен, что знаю о них многое. Но оказалось, что не знал почти ничего.

«В каждом из нас сидит кусочек Понтия Пилата». Нереализованные мечты однолюба Кирилла Лаврова

В биографии Кирилла Лаврова есть удивительные факты. Например, он впервые снялся в кино в три года — в немой черно-белой картине «Третья молодость», к сожалению, не сохранившейся. А много ли у нас было народных артистов СССР, получивших это звание, не имея не только профессионального образования, но, даже не окончив среднюю школу?! Думаю, больше ни одного.

Он — едва ли не единственный исполнитель роли Ленина, кому удалось отстоять свое право играть любых, даже самых отрицательных героев. Те, кто жил в СССР, знают — это было непросто. Еще Лавров — редкий для актерской среды однолюб, правдоруб и «совесть театра».

И, кстати, мало кто знает, что в 1943 году 17-летний Кирилл рвался добровольцем на фронт — просился в школу радистов для заброски в фашистский тыл. Юноше с горящими глазами не смогли отказать. Правда, отправили служить в авиацию…

«Службой в Красной Армии мы, мальчишки, бредили»

Кирилл Лавров родился 15 сентября 1925 года в Ленинграде в актерской семье. Его отец, Юрий Сергеевич Лавров (будущий народный артист СССР), тогда работал в Театре Мейерхольда в Москве и одновременно был актером и режиссером Ленинградского театра-студии В. Максимова.

Мама, Ольга Ивановна, — из дворянок, выпускница первого набора Школы театрального мастерства Леонида Вивьена, актриса Большого драматического (БДТ) и Молодого театра в Ленинграде.

Их чувства вспыхнули во время спектакля «Бесприданница», в котором начинающие актеры играли соответственно Карандышева и Ларису. Тайно обвенчавшись, молодые люди поселились с мамой Ольги — Елизаветой Акимовной (когда-то она была секретаршей писателя А. Куприна) — в большой питерской коммуналке в Озерном переулке.

И хотя родители были вместе всего пять лет, Кирилл Юрьевич вспоминал свое детство, как самое счастливое.

«Необыкновенно отчетливо помню, как отец меня несет на плечах, мне три года, я засыпаю, моросит дождь… Он меня несет с Литейного, с просмотра фильма „Третья молодость“, где он снимался — это был его дебют. Он играл какого-то деревенского парня, а я — снимался в массовке. Таким образом, мы с отцом одновременно начали наши кинематографические карьеры…»

Если не считать творческую атмосферу дома, Кирилл рос обычным, по собственному выражению, «ординарным мальчишкой». Неплохо учился в школе, серьезно занимался гимнастикой, фехтованием и лыжами, при этом считался хулиганом и драчуном. Ходил с друзьями в кино, бывал на спектаклях отца в театре, наблюдал за репетициями матери, но об актерстве не задумывался.

Его первой подростковой страстью был футбол, второй — военная служба.

«Во времена моей юности о генах никто понятия не имел, — годы спустя признавался Лавров. — Сама наука, как известно, считалась реакционной и ложной. А вот службой в Красной Армии мы, мальчишки, буквально бредили».

Юноша мечтал стать профессиональным военным, однако успел окончить только 7 классов, как началась Великая Отечественная. Кирилла с мамой, бабушкой и его двухлетней сводной сестрой Наташей эвакуировали в Кировскую область, оттуда — в Новосибирск. Там, считая себя главным кормильцем семьи, Лавров пошел работать грузчиком на заготовительный пункт зерна, затем устроился токарем на завод №325 Наркомата боеприпасов. Вкалывал наравне со взрослыми — смены были по 16 часов, без выходных.

Еще с первого дня эвакуации ходил по военкоматам — рвался на передовую. Долго получал отказы — не подходил по возрасту.

«У меня была бронь от призыва, потому что завод был военный, — рассказывал Лавров. — Но я очень хотел на фронт, мне тогда было 17 лет. Я — как доброволец — просился на курсы радистов для заброски во вражеский тыл. В конце концов, меня взяли. Однако вместо передовой направили в Астраханское авиационное военно-техническое училище».

«Будет преступлением, если вы это бросите»

Повоевать не пришлось, но не его в этом «вина». Окончив в 1945 году училище, Кирилл Лавров в составе 581-го полка 255-й дивизии 10-й воздушной армии еще в течение 5 лет служил авиатехником на острове Итуруп на Курилах — обслуживал пикирующие бомбардировщики «Пе-2». За работу на военном заводе был награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне» (1945), за «японскую», которую он застал на Дальнем Востоке, — медалью «За победу над Японией» (1945).

Собирался поступать в военную академию, учиться на военного инженера. Но… постепенно (всё-таки аукнулись гены!) увлекся художественной самодеятельностью, начал играть в любительских постановках, переиграл всю классику. И неожиданно для себя заболел театром.

Осознав это, старшина Лавров уволился со службы и поехал в Ленинград поступать в театральный вуз.

Это был со всех точек зрения авантюрный поступок. Во-первых, у него не было аттестата зрелости — среднюю школу он так и не окончил, а в 25 лет садиться за школьную парту ох, как не хотелось. Во-вторых, категорически против его ухода из армии был отец. Юрий Сергеевич, еще в 1930-е годы уехавший в Киев и ставший там ведущим актером театра русской драмы имени Леси Украинки, считал, что у сына нет достаточного таланта, и боялся, что он сломает себе жизнь.

«Только потеряешь время, — по-мужски честно он сказал ему при встрече. — Ты пойми, артисты — люди самые зависимые: от ситуаций, обстоятельств, режиссёрской воли… И нет ничего страшнее, чем несостоявшийся актер!»

Однако Лавров-младший уже все решил. В Ленинградский театральный институт его без аттестата не приняли, но до творческого конкурса допустили. Прослушав вступительную программу Лаврова, председатель приемной комиссии — завкафедрой актерского мастерства профессор Леонид Федорович Макарьев сказал: «Будет преступлением, если вы это бросите!»

По совету педагога молодой человек отправился в вечернюю школу, но долго не выдержал — ушел.

На счастье Лаврова как раз в это время в Ленинграде гастролировал Киевский театр русской драмы. Втайне от отца он добился встречи с его художественным руководителем и главным режиссером Константином Павловичем Хохловым. И тот — легендарная личность, ученик А. Ленского, один из основателей БДТ в дореволюционном Петрограде, оценив творческие возможности Лаврова-младшего, дал ему шанс — взял во вспомогательный состав.

Только тогда Кирилл поставил отца перед фактом, что теперь они работают в одной труппе.

«А вас, Лавров, попрошу остаться»

Он учился актерскому мастерству прямо во время репетиций, схватывая все на лету. Природное обаяние, прекрасные внешние данные, органика и способность импровизировать не остались незамеченными.

Первая роль Кирилла Лаврова на профессиональной сцене — половой в трактире в спектакле «Живой труп» по Л. Толстому. Затем он сыграл Грекова в спектакле «Враги» по Горькому, Сандро — в «Стрекозе», Алексея — в пьесе В. Розова «В добрый час!»… Критики не жалели в адрес молодого актера хвалебных слов.

«В театре драмы я проработал пять лет, — вспоминал киевский период Кирилл Юрьевич. — Театр был потрясающий! Когда мы приезжали в Москву на гастроли, нас сопровождали наряды конной милиции! Билеты раскупались за несколько недель до приезда! Именно там и был заложен фундамент моего отношения к профессии».

В Киеве он нашел свое семейное счастье. Любопытно, что как когда-то у его родителей, романтическая искра у Лаврова и его будущей супруги — выпускницы Школы-студии МХАТ Валентины Николаевой — пробежала на сцене. В 1952 году в спектакле «Слуга двух господ» по знаменитой пьесе К. Гольдони он репетировал Сильвио Ломбарди, она — его невесту Клариче. Еще до премьеры из искры разгорелось пламя. Ради Николаевой он расстался с Элиной Быстрицкой, хотя, как говорят, все шло к их скорой свадьбе.

В 1955 году Лавров вернулся в родной Ленинград, куда его позвал Константин Хохлов, назначенный художественным руководителем БДТ. С тех пор актер был верен этой сцене всю жизнь. Хотя однажды все-таки едва не ушел…

Эта история произошла через год после возвращения. После смерти Хохлова БДТ возглавил Георгий Товстоногов. Узнав, что перед новым главным режиссером поставлена задача уволить 17 артистов, Лавров сам написал заявление об уходе — его как раз пригласили в Ленинградский театр комедии. Но Товстоногов, уже видевший его в спектаклях, вызвал к себе в кабинет.

«У меня есть правило, — сказал „великий Гога“, — я никогда не задерживаю людей. К тому же мне сейчас поручена реорганизация труппы, и вы облегчаете мне задачу. Но в данном случае я предлагаю вам поработать со мной год. А потом, если захотите, то сможете спокойно уйти».

Лавров согласился, и этот «год» растянулся на полвека. О чем, как признавался актер, он ни разу не пожалел. Свою работу с Товстоноговым Кирилл Юрьевич называл своим «главным творческим счастьем».

Подарил свою роль другому

В труппе БДТ в те годы конкуренция была сумасшедшая — Виталий Полицеймако, Евгений Лебедев, Сергей Юрский, Иннокентий Смоктуновский, Ефим Копелян, Владислав Стржельчик, Олег Борисов…

Но мудрый Товстоногов нашел для Лаврова нишу, используя его склонность к острохарактерным героям. Он играл Молчалина в «Горе от ума», Астрова — в «Дяде Ване», Платонова — в «Океане», Соленого — в «Трех сестрах», Городничего в «Ревизоре», Шаманова — в спектакле «Прошлым летом в Чулимске»…

Георгий Александрович даже как-то признался, что вообще не представляет БДТ без Лаврова. «В строительстве того Большого драматического, который называют ансамблем ярких индивидуальностей, Лаврову принадлежит одно из ведущих мест. Мне доставляла и доставляет радость неожиданность его перевоплощений, тонкость психологического рисунка роли», — говорил он.

Роли ролями, но еще Лаврова всегда любили и ценили за человеческие качества.

О его характере и широте души говорит хотя бы такой факт. Приехав в 1958 году в Киев проведать отца, в один из вечеров Кирилл Юрьевич пошел в театр на спектакль «Второе дыхание». Там он увидел незнакомого актера, который настолько его поразил «своей немыслимой, звериной правдоподобностью», что, не имея на то полномочий ни от Товстоногова, ни от театра, он на свой страх и риск пригласил его в Ленинград. Звали актера — Павел Луспекаев. Это Лавров нашел его, и это с его подачи тот оказался в БДТ.

Мало того… Чтобы доказать, что он пригласил неизвестного актера не зря, Лавров уговорил Товстоногова отдать Луспекаеву одну из главных ролей — Егора Черкуна — в новом спектакле «Варвары», которую репетировал сам.

Эта роль прославила Луспекаева. Недаром после премьеры ведущий актер БДТ Олег Борисов написал в своем дневнике: «В „Варварах“ свели с ума Доронина и Луспекаев». Кто еще из актеров совершал такие благородные поступки? Навскидку не могу вспомнить ни одного.

Прославила роль уголовника

Всесоюзную славу и народную любовь Кириллу Лаврову принес кинематограф. Правда, не сразу. Начиная с середины 1950-х, режиссеры снимали его часто, но в основном в эпизодах. «Васек Трубачев и его товарищи» (1955), «Максим Перепелица» (1955), «Медовый месяц» (1956), «Андрейка» (1958), «Повесть о молодожёнах» (1959) … В 30 годам Лавров снялся в 15 фильмах и только однажды в главной роли — в комедии Максима Руфа «Ссора в Лукашах» (1959).

И вновь ему в каком-то смысле повезло.

В 1963 году мэтр советского кино — режиссер Леонид Луков — решил экранизировать роман Юрия Германа «Один год». На главную роль — бежавшего из колонии вора-рецидивиста Алексея Лапина — он без проб утвердил Георгия Юматова, который тут же дал согласие. Но вскоре Луков скоропостижно умер. Вместо него худсовет киностудии назначил новых режиссеров — Илью Турина и Владимира Беренштейна, сниматься у которых Юматов особым желанием не горел. В результате он загулял, был снят с роли, а вместо него снялся Кирилл Лавров. И сыграл своего непростого героя блистательно.

Драма «Верьте мне, люди» (1964) стала лидером проката (40,2 млн зрителей) и сегодня входит в 100 самых популярных лент за всю историю советского кино. С нее начался стремительный взлет Лаврова — киноактера.

В том же 1964 году он снялся еще в одной своей знаковой роли — сыграл мужественного, честного, идейного военного корреспондента Ивана Синцова в фильме А. Столпера «Живые и мертвые» — по одноименному роману Константина Симонова. Любопытно, что Лаврова на эту роль выбрал сам Симонов, который в годы войны был военным корреспондентом.

«Скажу без преувеличения, — вспоминал Лавров. — этот человек сыграл огромную роль в моей судьбе. Если можно говорить о какой-то моей известности в народе, то она началась как раз с Синцова».

За свою карьеру актер снялся в 77 картинах, неоднократно мастерски, совсем не плакатно играл Ленина («Доверие», 1976 и «20 декабря», 1981), и был одним из немногих, кто не стал «заложником» этой роли.

Больше всего Лавров дорожил фильмами «Братья Карамазовы» и «Укрощение огня». На съемках первого он крепко подружился с Михаилом Ульяновым (они играли соответственно Ивана и Дмитрия Карамазовых). Им после смерти режиссера Ивана Пырьева выпало завершать работу над этой экранизацией знаменитого романа Достоевского, и с тех пор они считали себя «братьями» всю жизнь.

В «Укрощении огня» Кирилл Юрьевич сыграл инженера-конструктора Андрея Башкирцева, прототипом которого был легендарный Сергей Королев. И сыграл так, что после премьеры мама Королева, Мария Николаевна, в порыве откровенности ему призналась: «Вот вы, Кирюша, совсем не похожи на Серёжу, но когда я смотрю вас на экране, то мне так и хочется крикнуть: «Серёжа!»

«Рядом с любимой девочкой»

Когда в 1989-ом не стало Георгия Товстоногова, коллектив БДТ единодушно проголосовал за то, чтобы театр возглавил Лавров. «Против» выступил только один человек — он сам. Правда, «отвертеться» Кириллу Юрьевичу все же не удалось — он и сам понимал: театру нужен был продолжатель товстоноговских традиций. И взвалил эту тяжелую ношу на свои плечи.

Это был правильный выбор. Надвигались трудные времена, и, окажись в кресле худрука случайный назначенец, могло случиться непоправимое.

«Представляете, — рассказывала актриса БДТ, народная артистка РСФСР Лариса Малеванная, — за годы своего руководства он никого не уволил из театра: ни одного старичка, даже не играющего в эпизодах, не сократил, не подвел изощренно к увольнению по собственному желанию. Время-то было страшное — 90-е годы: всеобщая нищета, невостребованность, неопределенность. Кирилл Юрьевич часто повторял, что уволить в таких условиях артиста — все равно, что выбросить человека на помойку, оставить умирать от голода».

А скольким в эти непростые годы, пользуясь своей популярностью, народной любовью и уважением сильных мира сего, худрук БДТ, народный депутат СССР, глава Союза театральных деятелей СССР Лавров помог с квартирами, больницами, пенсиями, лекарствами… При этом сохранил свою репутацию незапятнанной ни интригами, ни скандалами. Неслучайно как-то коллеги предложили ввести в искусстве «единицу порядочности — 1 лавр».

Несмотря на общественные нагрузки и возраст, Лавров продолжал играть в спектаклях, сниматься в кино. В начале 2000-х появился в сериалах «Убойная сила» и «Улицы разбитых фонарей», сыграл «вора в законе» по кличке Барон в «Бандитском Петербурге».

С Валентиной Николаевой они были вместе почти 50 лет — Лавров был классическим однолюбом и семьянином. Жили дружно, счастливо — он называл ее «любимая девочка моя». «Любимая девочка» родила ему сына Сергея и дочь Марию, после чего совершила «актерский подвиг» — ушла со сцены и полностью посвятила себя мужу и детям.

Валентина Александровна скончалась в 2002-ом, что стало серьезным ударом для Кирилла Юрьевича.

В 2005 году Лавров сыграл Понтия Пилата в экранизации романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» Владимира Бортко. Условия съемок для 80-летнего актера были экстремальными: в жару, на палящем южном солнце он отработал 18-часовую смену, находясь в двенадцатикилограммовых доспехах. Вынес все «неудобства» стоически, поразив этим съемочную группу. А после премьеры сказал:

«Если б мне сказали: «Мастер и Маргарита» — твой последний фильм» — я б не расстроился. Эта роль достойна того, чтобы стать последней. Потому что в каждом из нас сидит кусочек Пилата…»

Как оказалось, он тогда уже был болен.

Осенью 2006 года Кирилла Юрьевича на «скорой» госпитализировали в Военно-медицинскую академию. Обследование показало: у него лейкемия, нужна пересадка костного мозга. Клетки взяли у дочери Марии, но до операции дело не дошло — ему стало лучше.

24 марта 2007 года он вышел на родную сцену в спектакле «Квартет». Как оказалось, в последний раз. Ему вновь стало плохо — лейкемия начала прогрессировать.

Тем не менее, 29 марта актер прилетел в Москву — на похороны своего друга Михаила Ульянова. Он уже выглядел болезненно худым, бледным, осунувшимся. Лавров с трудом поднялся на сцену Вахтанговского театра, где стоял гроб, — его пришлось поддерживать за руки. Смахнув слезу, подошел к микрофону.

«Миша! Дорогой мой брат! — было видно, что каждое слово ему дается тяжело. — Пока мы ходим по этой грешной земле, мы будем помнить о тебе».

После возвращения в Санкт-Петербург Кирилл Юрьевич собрал труппу, объявил о планах поехать на гастроли в Киев. Да и сам собирался продолжать играть в «Квартете». Ближайший спектакль с его участием должен был состояться 29 апреля.

«Папа сам ничего не предчувствовал, жить хотел, лечился, — вспоминала Мария Лаврова. — До последнего никто не думал о смерти, мы все надеялись на чудо. Но когда закончилась ремиссия, уже ничто не могло его спасти».

25 апреля с высокой температурой актера увезли в больницу. Врачи делали все возможное, но чудо не произошло — 27 апреля 2007 года Кирилл Юрьевич умер. Он пережил друга и «брата» всего на месяц.

Согласно завещанию, отпевали народного артиста СССР на Леушинском подворье — там, где много лет назад родители его крестили. Лавров хотел, чтобы его жизненный круг замкнулся там, где начинался.

«Я никогда не видела столько цветов и столько людей, — вспоминала похороны известный питерский театральный критик Марина Дмитревская. — Всю ночь в церковь Иоанна Богослова на Некрасова, 31 шли люди. Больше суток к нему шел Ленинград. Именно Ленинград. Это были те, кто в 1960-е жег ночами костры в надежде купить утром билет в БДТ, кто ловил лишний билет на всех ближайших углах. Думаю, 29 апреля через Леушинское подворье, а потом через сцену БДТ прошли лучшие люди нашего города числом более 10 000. Когда гроб опускали в могилу, на полсекунды выглянуло солнце, упав на крышку гроба. Это не образ, фиксирую для истории факт».

Лариса Малеванная: «Я пережила его смерть очень тяжело. На похоронах я не проронила ни слезинки — сил не было. Подошла к гробу, положила цветы, а вот на Кирилла Юрьевича не взглянула — не смогла видеть его неживым».

«Случившееся еще раз доказывает, что жизнь быстротечнее, чем мы думаем, — отреагировал на уход коллеги Валентин Гафт. — Один за другим ушли два великих актера эпохи: Ульянов и Лавров. Говорите что угодно, но есть в этом какая-то мистика. Оба когда-то играли Ленина. Оба сыграли Понтия Пилата, один у Юрия Кары, другой у Бортко. Обидно, что смерть так несправедлива и забирает лучших…»

Похоронили Кирилла Лаврова на Богословском кладбище, рядом с «любимой девочкой» — Валентиной Александровной.

Такова была его последняя воля.

«Ермолова детского театра» и «бабушка Всесоюзного значения»

Кто-то очень верно сказал о Валентине Сперантовой: «Актриса большого внутреннего дыхания, беспокойная внутри, озорница до седых волос, всегда настроенная на волну детства».

Ее звонкий голос из радиоприемников стал «голосом поколения», озвученные ею мультгерои — любимыми на всю жизнь. А еще Валентина Александровна создала на экране огромную галерею удивительных образов мам и бабушек — родных, теплых, любящих, переживающих. Играла их так, что порой казалось — от переживаний не доживет до конца фильма. В этом и был ее актерский феномен: каждую свою роль Сперантова «играла сердцем».

Видимо, поэтому, в конце концов, ее хрупкое, хрустальное сердечко и не выдержало.

Шестилетняя прима

Она появилась на свет 24 февраля 1904 года в подмосковном Зарайске в многодетной семье секретаря уездного съезда Александра Дмитриевича и Матрены Федосеевны Сперантовых. Всего у них было 9 детей.

Отца не стало, когда Вале было десять лет. Но Матрена Федосеевна сделала все, чтобы дети росли в любви и ни в чем не нуждались.

«Матрена Федосеевна — мама тети Вали, моя бабушка, — рассказывала племянница Валентины Сперантовой, актриса театра „Современник“ Елена Миллиоти, — была верующим человеком, ходила каждый день в церковь и даже помогала там. Семья была дружная, старшие заботились о младших, каждый чем-то помогал дому. Все девочки шили, вязали, вышивали».

У Сперантовых было одно общее увлечение — домашний театр. На свой вкус выбирали классические пьесы, ставили их прямо на улице — на импровизированной сцене. Матрена Федосеевна из подручных средств шила костюмы, дети рисовали декорации. Посмотреть такие любительские спектакли собирались все соседи. Валентина, которая с ранних лет выделялась чистым, звонким голосом и артистизмом, очень быстро главным действующим лицом этих домашних представлений.

Будущая «Ермолова детского театра» вышла на «большую» сцену в 6 лет. Валю попросили сыграть в спектакле любительского театра под руководством зарайской знаменитости — скульптора Анны Семеновны Голубкиной. Девочке сказали: «Выйдешь на сцену и съешь пряник».

Она так и сделала: вышла, откусила пряник, показала его зрителям и ушла.

«Зато домой меня везли как настоящую приму — на извозчике, да еще с первым актерским гонораром — кульком вкуснейших пряников. Это было настоящее детское счастье!» — вспоминала Валентина Александровна.

Мастер-класс по свисту

И все-таки путь Валентины Сперантовой на профессиональную сцену оказался довольно тернистым.

Во время учебы талантливую гимназистку пригласили сыграть Золушку на сцене Зарайского драматического театра. Там ее увидел заезжий московский артист. Впечатленный ее игрой, он наговорил девушке комплиментов, пообещал устроить в столичный театр, помочь с жильем, познакомить с режиссерами. Но когда Валентина с вещами приехала по названному адресу, обещания не сдержал.

На дворе — 1918 год. 14-летняя Валя хотела было вернуться домой, но заболела тифом, попала в больницу… Едва оклемавшись и решив, что мечты об актерстве были ошибкой, Сперантова поступила в Высшие художественно-технические мастерские — ведь она с детства прекрасно рисовала.

Но от судьбы не уйдешь: вскоре ей попалось на глаза объявление о наборе в театральную студию «Молодые мастера» (будущий ГИТИС), и Валентина отнесла документы туда.

Елена Миллиоти: «Она была щупленькая, худенькая, и сначала ее даже не хотели принимать. Говорили: «На что она годится? Для героини она слишком неказиста».

Но на вступительных экзаменах Сперантова всех удивила своим темпераментом, чувством юмора и способностью перевоплощаться в кого и во что угодно.

Показательная история произошла, когда, окончив студию, Валентина пришла устраиваться в Первый государственный педагогический театр (будущий ТЮЗ — театр юного зрителя) Его художественный руководитель Юрий Михайлович Бонди даже не захотел ее слушать.

«Вы с ума сошли! — не сдержался он. — У меня в труппе актрис перебор, а мальчишек некому играть!»

С большим трудом Сперантова уговорила Бонди посмотреть одну сценку в ее исполнении. И вечером того же дня он хвастался коллегам, что «нашел актрису необыкновенного дарования».

Она нашла свое призвание в амплуа травести, то есть ролях детей или подростков (чаще всего мальчишек) и оказалась бесценной находкой для детского театра. Чтобы быть достоверной на сцене, Сперантова наблюдала за детьми везде — в театре, трамвае, на улице. Поэтому мастерски умела делать все, что умеют мальчишки, — бегать, прыгать, свистеть, играть в футбол, метко стрелять из рогатки, корчить рожицы… И постоянно это мастерство совершенствовала. Однажды во время работы над спектаклем «Самолет» о беспризорных мальчишках Юрий Бонди повел артистов к настоящим беспризорникам, которые жили недалеко от театра в больших котлах. Под впечатлением этой встречи Валентина Сперантова заказала себе для роли грязную барашковую шапку с выдранным на боку клоком и стала учиться плевать сквозь зубы.

«Когда я училась в Школе-студии МХАТ, — вспоминала племянница Сперантовой Елена Миллиоти, — нас попросили для концерта на целине сделать номер для детей. Мы с Аллой Покровской решили взять отрывок из „Сына полка“ Катаева. Выучили текст, и пошли к Сперантовой домой, попросили помочь нам. Она тогда уже не играла мальчиков. Помню, как после разбора она вдруг подскочила с кресла, присела, оглянулась и… как свистнет, засунув два пальца в рот. Это было так здорово! Только что сидела в кресле — умная, спокойная — и раз! — на несколько мгновений стала Ваней Солнцевым. „Главное — веселые крепкие ноги, ну и, конечно, что у тебя внутри“, — так она советовала играть Ваню Солнцева».

«Пусть извинят меня исполнители главных ролей, — описывал свои впечатления от спектакля „Дубровский“ драматург Виктор Розов, — но они крайне смутно, туманно всплывают в моей памяти, иные и совсем забылись. А вот маленький, рыжий, худой, жилистый Митя, который приносит в дупло кольцо, ошеломил меня. Это был не просто мальчишка, это был характер. Характер сильный, отважный, твердый. Зрители, затаив дыхание, ловили каждое слово Мити. Ловил их и я, восхищаясь и движениями и его, и тембром голоса. Я впервые увидел Сперантову. И понял: разве дело в том, кто играет, актер или актриса. Сила в таланте».

А вот самая знаменитая история, связанная со Сперантовой.

В 1938 году в ТЮЗе на премьере спектакля «Том Кенти» по знаменитому роману Марка Твена «Принц и нищий» оказался драматург Бернард Шоу. После спектакля восхищенный писатель помчался за кулисы, где обнял и потрепал по щеке изумительного «мальчика-актера», игравшего Тома. «Сэр! — одернули его. — Это же дама! Ей 34 года, и у нее есть дочь!»

Шоу был так поражен, что встал перед Сперантовой на колено и поцеловал ей руку.

За свою театральную карьеру сначала в МТЮЗе, затем во Фронтовом театре ВТО и, наконец, в своем любимом Центральном детском театре (ныне РАМТ) актриса сыграла десятки мальчишеских характеров: Кая, Тома Кенти, Ганьку, Ваню Солнцева, Шуру Бадейкина, Митю, Володю Дубинина… Играла так, что ее называли «главным мальчишкой Советского Союза» и «Ермоловой детского театра».

Уникальный случай: Сперантова стала единственной народной артисткой СССР за всю историю Центрального детского театра.

«Бабушка Всесоюзного значения»

Однако век травести недолог. В 1955 году 51-летняя Валентина Сперантова была утверждена на роль Чиполлино. Уже в первом акте спектакля она поняла, что что-то пошло не так. Обычно юные зрители не сводили с ее героев глаз, радовались каждому ее появлению, а здесь этого не было. В зале перешептывались, роняли номерки, показывали на нее пальцем…

О тяжелом решении поставить в своей театральной карьере травести точку актриса вспоминала так: «У одного мальчика спрашивают: „Ну, как тебе спектакль?“ Он говорит: „Мне очень понравился этот старенький мальчик“. „Я больше никогда не приду играть мальчиков“, — сказала я».

«Я познакомился с легендарной Сперантовой на съемках фильма „Три дня в Москве“, где она играла бабушку, — рассказывал актер Станислав Садальский. — Ее знаменитые роли мальчиков остались в далеком театральном прошлом, и детей она озвучивала теперь только в мультфильмах и радиопостановках. Переход на возрастные роли дался ей тяжело. А прощание с любимыми маленькими героями — еще тяжелее…»

Годы спустя Сперантова признавалась, что в тот момент хотела уйти из театра, который считала своим родным домом. Даже не допускала мысли, что перейдет на возрастные роли — категорически не видела в них себя. Но главный режиссер ЦДТ Мария Кнебель уговорила ее «хотя бы попробовать».

Сначала Сперантова сыграла княгиню Тугоуховскую в «Горе от ума», затем Коробочку в «Мертвых душах», миссис Гарпер в «Томе Сойере»… С них началась галерея «блистательных старух», «мам» и «бабушек», созданных Валентиной Александровной на сцене родного ЦДТ, а позже успешно продолженная на экране.

«Сперантова была моей актрисой, — написала Кнебель в своих мемуарах. — Меня в ней восхищало врожденное чувство правды. Что бы и кого она не играла — ребенка ли, старуху ли, драматическую или комедийную роль — душевные запасы на все были наготове. Казалось, дотронешься до ее души, и сразу что-то откликнется живой, правдивой неожиданностью».

Очень меткое определение — «врожденное чувство правды». У Сперантовой оно было в крови.

Именно смена амплуа привела актрису в кино, после чего негласный титул «главный мальчишка Советского Союза» трансформировался в «Бабушку всесоюзного значения» и «Любимую кинобабушку СССР». Валентина Александровна сыграла в кино не так уж много ролей — 25, но трогательные образы ее «мам» и «бабушек» вызывали бурю эмоций и запоминались на всю жизнь. Недаром после фильма «Большая перемена», где Сперантова сыграла школьную уборщицу тетю Глашу, она получила письмо: «Вы так похожи на мою родную бабушку, которой у меня нет…»

«Москва. Радио. Дику Сенду»

Театр театром, «блистательные старухи»… Но ведь в жизни Валентины Сперантовой оставалось Всесоюзное радио и киностудия «Союзмультфильм, где она продолжала «отрываться» по полной. Да, изменилась ее внешность, но голос оставался прежним — молодым, чистым и звонким как колокольчик. Теперь роли мальчишек — героев и сорванцов всех мастей — Валентина Александровна озвучивала там. Это ее голосом говорит Иванушка-дурачок в мультфильме «Конек-горбунок», Нильс — в «Заколдованном мальчике», Мальчиш-Кибальчиш — в «Сказке о Мальчише-Кибальчише», мальчик — в «Золотой антилопе», пионер Петя — в «Пете и Красной Шапочке» и многие другие любимые мультгерои.

Сперантова обожала свою работу на радио — за 40 лет она создала десятки литературных и сказочных образов в детских спектаклях. Ее уникальный тембр знал каждый советский ребенок, ведь радиоточка была в каждой квартире. Особенно ее прославила очень популярная в 1940-1970-е годы детская передача «Клуб знаменитых капитанов», где актриса «исполняла» роль Дика Сенда из «Пятнадцатилетнего капитана» Жюля Верна.

«Делаешь уроки, радио включаешь, и первое там — „Клуб знаменитых капитанов“ и голос Валентины Александровны Сперантовой. Это был такой голос родной, узнаваемый», — рассказывал актер Геннадий Сайфулин.

«У тети Вали было замечательное качество, — вспоминала Елена Миллиоти. — она могла мгновенно собираться и включаться в любую сцену, в любое настроение и состояние. Она могла в перерыве хохотать над какой-нибудь историей, которую рассказали коллеги, а через минуту, у микрофона, играть серьезную драматическую сцену так, что комок стоял в горле».

В течение нескольких десятилетий и до самых последних дней жизни Сперантовой в редакцию приходили письма с адресом на конверте: «Москва, Всесоюзное радио. Тимуру», «Москва, радио, капитану Дику Сенду»…

Тост за Сперантову

В Советском Союзе не было принято афишировать свою личную жизнь, но она у Валентины Сперантовой была.

В 1934 году актриса вышла замуж за театрального деятеля, руководителя Театра им. Мейерходьда Михаила Никонова, который был моложе на 7 лет. Это был крепкий и счастливый брак — супруги прожили душа в душу 30 лет. Никонов прекрасно ладил с дочерью Сперантовой от первого брака Оксаной, в 1940-м у пары родилась Наташа.

Они прошли многое — в 1941-ом во время бомбежек Москвы вместе дежурили на крыше, сбрасывая на землю зажигалки. Затем, отправив детей в эвакуацию под Пермь, выступали на передовой в составе концертных бригад Фронтового театра ВТО.

По сохранившимся фотографиям видно, что Валентина Александровна в молодости была привлекательной женщиной, явно пользующейся вниманием мужчин. К тому же обладала многими достоинствами: была общительна, остроумна, легка на подъем и разные «веселые хулиганства», умела себя подать, слыла модницей, элегантно одевалась, прекрасно рисовала, в том числе карикатуры и шаржи на своих коллег и друзей.

И все-таки больше всего Сперантову ценили и любили за ее редкий актерский дар. В их с Никоновым большой хлебосольной квартире в центре Москвы любили собираться актёры, литераторы и режиссёры.

Елена Миллиоти: «У тети Вали часто собирались друзья, смеялись, шутили, кто-то пел, кто-то читал стихи, подолгу засиживались. Однажды мы с Наташей (младшая дочь Валентины Александровны также стала актрисой, — авт.) стали свидетелями поразительного тоста, после которого за здоровье Сперантовой пили из ее туфельки! Все мужчины встали. Туфелька с вином путешествовала по кругу от одного мужчины к другому. Больше я такого не видела никогда, хотя на моей памяти было много экстравагантных тостов».

Михаил Никонов ушел из жизни неожиданно — в 54 года. В этот день Валентина Александровна должна была играть Сваху в комедии «Женитьба» по Гоголю. Руководство предложило ей отменить спектакль, но Сперантова не посчитала это правильным — «в театр придут зрители».

Почти три часа за кулисами дежурила скорая. А в перерывах между сценами — под аплодисменты и крики «браво» — актриса убегала в свою гримерку и там рыдала, уткнувшись в подушку. Потом возвращалась играть комедию, как ни в чем не бывало…

По деревне на мотоцикле

После смерти мужа Сперантова с головой ушла в работу. Но в начале 1970-х Валентина Александровна вдруг стала ощущать тяжесть и боли в районе сердца. «Что-то „мотор“ барахлит», — жаловалась она.

Врачи посоветовали снизить нагрузки в театре, взять паузу в съемках, записях на радио. Но это было не в ее характере.

Елена Миллиоти: «Иногда тетя Валя приезжала к нам, навещала маму, свою сестру, всегда говорила нам с мужем: „Вы, ребята, много работаете! Так нельзя! Слышишь, Леночка, надо отдыхать!“ Мы ее спрашивали: „А ты отдыхаешь?“ В ответ она махала рукой и говорила: „Нет, лучше работать!“ И смеялась».

Последний «привет» племянница получила из больницы, куда Валентина Александровна попала с инфарктом.

«В открыточке она написала: «Дорогая Леночка! Вот сейчас сижу в кресле, в окошке виден лес, и я скорее угадываю, чем вижу, — где-то среди берез пробирается Новый год. Он, как чувствую, несет для тебя подарок. Пусть будет тебе хорошо и светло в 1978 году. Обнимаю тебя и твою семью… Целую, твоя тетя Валя. Больница, 1977 г., декабрь».

7 января 1978 года народной артистки СССР Валентины Сперантовой не стало. Врачи сказали — «сердечная недостаточность». Все свое сердечное тепло и сокровища своей души Валентина Александровна пригоршнями расплескала в своем творчестве, себе ничего не оставив.

Её похоронили на Новодевичьем кладбище рядом с мужем — Михаилом Никоновым. Незадолго до этого по телевизору показали двухсерийную ленту «Четыре беспокойных дня в Кудиновке», где в своей последней роли Морозихи Валентина Александровна лихо гоняла по деревне на мотоцикле.

Елена Миллиоти: «Думаю, она прожила замечательную творческую жизнь. У нее была своя ниша в театре, она не знала творческих простоев. Играла в театре, кино, на телевидении, преподавала в вузе и до самых последних дней работала на радио, записывала своих мальчиков! Почти все передачи с ее участием находятся в золотом фонде радио».

«Белая ночь», или затяжное пике в пропасть Людмилы Марченко

О Людмиле Марченко написаны сотни статей и даже одна книга, но 99 процентов написанного — это грустная история ее короткой славы и стремительного падения в пропасть.

Канва действительно захватывающая — любовные драмы, скандалы, измены, «спасительный» друг-алкоголь.

И главные «злодеи-виновники» хорошо известны — это такие знаковые персонажи, как режиссер Иван Пырьев по прозвищу «Иван Грозный» и секс-символ 1950-1960-х Олег Стриженов.

Но все ли так очевидно и однозначно? Что на самом деле сломало талантливую актрису, которая перед своим уходом сказала:

«Не дай Бог кому-нибудь такую судьбу, как у меня. Не приведи Господи».

«Хочу быть «атисткой»

Люся появилась на свет 18 июня 1940 года в селе Архипо-Осиповка Краснодарского края. Через год — началась война. Ее отец, Василий Марченко, ушел на фронт, семья оказалась на оккупированной территории. Никогда ни Людмила, ни ее мама, Зинаида Андреевна, не вспоминали тяжелые военные годы.

Сразу после Победы семья переехала в Москву. На детских фотографиях Люся — прелестный ребенок с бантиками, лукаво улыбающаяся, очень фотогеничная.

Одно из самых ярких детских воспоминаний — их поход с мамой в театр. Девочка навсегда запомнила главную героиню, которой сопереживал, а затем отчаянно рукоплескал весь зрительный зал. В этот день Люся объявила, что хочет быть «атисткой». Ей тогда было пять лет, и букву «р» она не выговаривала.

Затем ей сказочно повезло — в столичной школе №135, куда она пошла учиться, был замечательный театральный кружок. Вскоре Люда Марченко играла в самодеятельных постановках, тогда же услышала первые комплименты своей внешности.

Да и она сама видела себя в зеркало — изящная стройная фигурка, выразительные карие глаза, курносый симпатичный носик, густые темные волосы. «Умница и красавица» — об этом говорили все.

«Советская Одри Хепберн»

Во время отборочных туров в Щукинское училище педагоги ей честно сказали, что с таким слабеньким ангельским голоском ей будет сложно в театре.

«Девушка, лучше идите во ВГИК! — посоветовал председатель приемной комиссии. — Вы же просто созданы для кино!»

Во ВГИК Людмила поступила с первой попытки. Училась в актерско-режиссерской мастерской народного артиста СССР, лауреата пяти Сталинских премий М. И. Ромма.

Уже на первом курсе Марченко дебютировала в кино — сыграла небольшую роль комсомолки-метростроевки в фильме Юрия Егорова «Добровольцы». Затем в институтских коридорах очаровательную студентку заметил режиссер Лев Кулиджанов. В его драме «Отчий дом» Людмила сыграла главную героиню — девушку непростой судьбы, и сыграла ее прекрасно.

Фильм был восторженно принят на всесоюзном кинофестивале в Минске, получил несколько престижных международных призов (в Чехословакии и швейцарском Локарно), с огромным успехом прошел по кинотеатрам страны и за рубежом. В одной из рецензий кто-то из критиков даже назвал Людмилу Марченко «советской Одри Хепберн».

19-летнюю студентку стали узнавать на улицах, во ВГИК зачастили журналисты и фотографы. Посмотреть на «советскую Одри Хепберн» приходили студенты с других курсов. На нее обратили свои взоры режиссеры.

Одним из них был создатель популярнейших кинокартин 1940-1950-х «Свинарка и пастух», «В шесть часов вечера после войны», «Кубанские казаки» 58-летний Иван Александрович Пырьев. Увидев Марченко в «Отчем доме», он в том же 1959 году без проб утвердил ее на роль Настеньки в своем новом фильме «Белые ночи» по одноименной повести Федора Достоевского. И в процессе съемок влюбился в студентку как мальчишка.

«Бацилла славы поселилась в ней»

Обычно Пырьева рисуют талантливым, но властным самодуром и сластолюбцем, не пропускавшим ни одной юной красотки. Однако это был не тот случай. Пырьев настолько потерял от девушки голову, что начал красиво и романтично ухаживать, дарить дорогие подарки. Снял для нее квартиру в Малом Демидовском переулке.

Марченко льстило внимание всесильного мэтра, «хозяина» «Мосфильма», нравилось, как завистливо на нее поглядывают однокурсницы и вгиковские подруги. Поэтому она принимала ухаживания и подарки, переехала в снятую им квартиру. А параллельно закрутила роман со своим партнером по «Белым ночам» — женатым Олегом Стриженовым, и начала тайно встречаться с ним в этой самой квартире.

Еще до премьеры «Белых ночей» Людмила забеременела. Стриженов клятвенно обещал развестись со своей женой Марианной и жениться ней, при этом убедил, что раннее материнство повредит ее «блестящей карьере». Марченко сделала аборт, который прошел крайне неудачно — отныне больше она не могла иметь детей.

«Это стало одной из причин, сломавших ей жизнь, — считала ее родная сестра Галина Дорожкова (Марченко). — Так уж Людмилу, видно, Бог наказал. А ведь все последующие мужья, как назло, стремились к отцовству. И любовь со Стриженовым улетучилась так же быстро, как и возникла…»

Из депрессии из-за неудачной операции и расставания со Стриженовым, Людмилу вывел Пырьев. Тяжело пережив этот ее роман (узнав о нем, режиссер с инфарктом оказался в больнице), премьеру «Белых ночей» он превратил в ее бенефис. Картина была признана «лучшим фильмом года», завоевала дипломы в Эдинбурге и Лондоне.

Юная актриса, всего лишь третьекурсница, вновь оказалась в эпицентре всеобщего внимания и восторгов. В июне 1959-го ее фотография украсила обложку журнала «Советский экран».

Иван Александрович обрушил на объект своего обожания весь свой ураганный темперамент — заваливал цветами, подарками, водил по дорогим столичным ресторанам, брал с собой на банкеты и элитные актерские тусовки. Творил для своего возраста и положения настоящие сумасбродства: на персональной машине забирал ее с лекций, порой часами ждал ее около дома на сильном морозе.

И Людмила сдалась. Друзьям и родственникам клялась, что «никогда в жизни не ляжет в постель с этим стариком», а сама сожительствовала с ним, о чем в киношных кругах знали многие. Если Пырьева за глаза называли «Иваном Грозным», то к ней приклеилось обидное прозвище «Пырченко». «Вон наша Пырченко пошла», — говорили однокурсницы вслед.

Иван Александрович в своей страсти был человеком последовательным. Когда его супруга Марина Ладынина, рассчитывая приструнить неверного мужа, пожаловалась на него в ЦК, тот прямо заявил партийным функционерам, что любит Марченко, и они скоро поженятся.

«А если нет, — сказал, — тогда выгоняйте меня из партии!»

Пырьев развелся с Ладыниной, с которой прожил более 20 лет, поехал к матери Людмилы просить ее руки. И даже не получив от Зинаиды Андреевны благословения («Даже я бы в свои 45 за вас не пошла, Людин дедушка — ваш ровесник»), продолжал вынашивать планы создать с Марченко крепкую семью. На официальных мероприятиях представлял ее своей законной женой.

«Люда всегда защищала режиссера перед мной и мамой, — вспоминала Галина Дорожкова (Марченко). — Хотя, честно говоря, мы тоже были против ее брака с Пырьевым. Но по другой причине. Мы видели, что Люда изменилась. Она стала курить и выпивать, бацилла славы поселилась в ней».

«Не верил в ее измены, прощал»

Пырьев, кстати, помогал ей строить карьеру.

Благодаря его протекции, Людмила сыграла главную роль в мелодраме Виктора Соколова «До будущей весны» (1960), где ее партнером был Иннокентий Смоктуновский, затем снялась в советско-французской драме «Леон Гаррос ищет друга» (1960). Иван Александрович подал заявку на съемки эпопеи «Война и мир», в которой собирался снять Марченко в роли Наташи Ростовой.

В этот момент неожиданно для всех она вышла замуж за студента МГИМО Владимир Вербенко.

Пырьев был в бешенстве, но и это «проглотил». Тем более, что брак продлился меньше года, и вскоре Марченко вернулась к нему. Летом 1962 года она снималась в фильме А. Зархи «Мой младший брат», и вся съемочная группа наблюдала, как Иван Александрович приезжал к ней в Таллин, где кипела работа над лентой, — они особо не скрывали свои отношения.

Пырьев пробил строительство кооператива для членов Союза кинематографистов рядом с метро «Аэропорт», помог Марченко купить в нем квартиру. И в этой же квартире как-то застал возлюбленную с ее новым романтическим увлечением — начальником геологоразведочной партии Валентином Березиным.

На этот раз Иван Александрович не выдержал: он в щепки разнес всю мебель, выбросил на помойку дорогие подарки, привезенные из загранкомандировок, платья, косметику, обувь, перебил посуду.

На нервной почве он затянул со сценарием «Войны и мира», в итоге этот проект достался Сергею Бондарчуку.

«Несмотря на то, что о его разрыве с Ладыниной и романе с Марченко тогда судачила и сплетничала вся театральная Москва, я знала о его жизненной ситуации всю правду из первых уст, — рассказывала автору этих строк последняя супруга режиссера актриса Лионелла Пырьева. — А ситуация у него была очень тяжелая — Иван Александрович тогда неважно выглядел, был в разобранном, даже депрессивном состоянии. И по поводу Марченко он мне все сам откровенно рассказывал».

По словам Лионеллы Ивановны, Людмила Марченко сама предложила Пырьеву интимную связь.

«Уж не знаю, в обмен на покровительство и роли, — меня никогда не интересовали такие подробности, — продолжала она рассказ. — Но то, что она предложила себя сама, — точно. Пырьев пошел на это, не думал, что зайдет так далеко. А потом… Это был настоящий сумасшедший дом — она всячески дурила Пырьева, врала, он не верил в ее измены, прощал. Затем в самый разгар их отношений Марченко вдруг вышла замуж за сына замминистра финансов Володю Вербенко. Но все равно продолжала приходить к нему. Когда Люда развелась, Иван Александрович купил ей однокомнатную квартиру, обставил ее и переехал к ней. Все это продолжалось до тех пор, пока Иван Александрович не застал ее в самом непристойном виде, причем, с человеком, которого она приводила в их дом под видом друга. Именно после этого Пырьев решил порвать с Марченко окончательно».

Людмила Марченко потом всех уверяла, что это Пырьев запретил ее снимать, чем сломал ей карьеру. Возможно, тогда в запале Иван Александрович действительно поклялся поставить на ее актерском будущем крест.

Но дело в том, что к тому времени это уже было не в его силах. Еще в августе 1960 года Пырьев попал в опалу: по рекомендации ЦК КПСС был снят с должности председателя оргкомитета по кинематографии и лишен прежних рычагов власти. Вскоре в «Известиях» появилась статья под названием «Звёзды близкие и далекие, или Как зарвался знаменитый кинорежиссёр», в которой говорилось о его аморальности в личной жизни и о том, что «коммунист И. Пырьев не участвует в жизни своей партийной организации, пренебрежительно относится к товарищам».

К тому же Пырьев ушел из жизни в 1968 году — после шести инфарктов, в возрасте 67 лет. Людмиле Марченко тогда было всего 28. Прекрасный актерский возраст! Особенно если ты талантлив и уже известен…

Так что «вешать всех собак» на Ивана Александровича оснований нет. Кинокарьера Марченко разрушилась совсем по другой причине.

«Надо было спасать ее жизнь!»

Сразу после окончания ВГИКа (1963) Людмила два года отработала в «Эктемиме» — Экспериментальном театре-студии пантомимы. Затем стала штатной актрисой Театра-студии киноактера. И в кино она периодически снималась, в том числе на «Мосфильме», где некогда заправлял Пырьев. В ее фильмографии картины «Полустанок» (1963), «Люди остаются людьми» (1965), «Стряпуха» (1965), «Туннель» (1966), «Айболит-66» (1966), «Цыган» (1967), «Человек бросает якорь» (1967), «Разведчики» (1968)…

Правда, больше главных ролей Людмила Марченко не играла. После разрыва с Пырьевым она жила со своим гражданским мужем Валентином Березиным. В их квартире на улице Черняховского нередко собирались веселые компании — завсегдатаями были однокурсники Светлана Светличная с Владимиром Ивашовым, соседи Георгий Юматов с Музой Крепкогорской, Владимир Гусев, Валентин Зубков, Татьяна Гаврилова…

По воспоминаниям коллег, уже тогда, в начале 1960-х, к утру Людмила частенько, мягко говоря, была «не в форме». Какие уж тут съемки, да еще в главных ролях?!

«Люся между съёмками в кино актрисой, по существу, не была, не умела поддерживать самостоятельно форму (и содержание, в общем, тоже), — такую не самую лицеприятную характеристику дал Людмиле Марченко бывавший в их доме журналист и писатель Александр Нилин.

Кто-то запустил слух, что Леонид Гайдай хотел снимать Марченко в роли Нины в «Кавказской пленнице», а «Пырьев ему запретил». И многие журналисты эту версию подхватили. Почему-то никто не обратил внимания, что в 1967 году, когда снималась легендарная комедия, Марченко «на Нину» никак не могла претендовать. Еще в 1966-ом Березин в состоянии алкогольного опьянения ее сильно избил. Он опомнился только, увидев, что Людмила лежит в луже крови.

«В институте Склифосовского, куда привезли сестру, — вспоминала Галина Дорожкова, — никто не узнал в ней, изуродованной, популярную актрису. Им не было дела до сохранения ее красоты, надо было спасать ее жизнь! Когда мы с мамой увидели Люду — расплакались! Мама, выйдя из палаты, воскликнула: «Ей ведь только двадцать шесть лет!»

Марченко вышла из больницы со шрамами, изуродованным подбородком, изорванными губами. Гражданского мужа она следователям не выдала — сказала, что попала автомобильную катастрофу. И вскоре узнала, что у Березина есть еще одна любимая женщина с ребенком от него. Она немедленно выставила его за дверь… На дворе был 1968 год.

С тех пор, по словам сестры, «Люся выпивать начала сильно, заливала водкой и стресс, и головные боли, которые стали ее преследовать».

Галина Дорожкова: «Людмила однажды в сердцах сказала: «Что мне этот кинематограф дал? Я с изуродованным лицом, без детей, без денег… Лучше бы я воспитательницей в детском саду работала!»

«Вышла бы замуж за Пырьева, моя жизнь сложилась бы по-другому»

Нельзя сказать, что с мужчинами Марченко совсем не везло. Следующий гражданский муж — администратор «Москонцерта» Виталий Войтенко — ее обожал. Он помогал Людмиле победить алкогольную зависимость, постоянно внушая, что она самая красивая, желанная и талантливая.

Войтенко нашел пластического хирурга, который взялся вернуть актрисе былую красоту, организовал ей большой гастрольный тур от «Москонцерта» с Владимиром Высоцким, а затем в течение 7 лет устраивал ее творческие встречи со зрителями в разных уголках страны от Калининграда до Камчатки.

Все это продолжалось до тех пор, пока в 1975 году Марченко вновь не влюбилась. На этот раз ее избранником стал художник-график Сергей Соколов. Став ее официальным мужем, Соколов отвадил всех ее сомнительных «друзей», уговорил пройти курс лечения у нарколога, писал ее портреты, на которых она выглядела молодой и цветущей.

В этот период Людмила Васильевна попробовала вернуться в кино. В 1977-ом Эльдар Рязанов снял ее в эпизоде в «Служебном романе» (гостья у Самохваловых). Потом Марченко появилась у него же в трагикомедии «О бедном гусаре замолвите слово» (1980). Однако напомнила о себе черепно-мозговая травма: актриса стала терять зрение, слух, усилились головные боли.

В Театре киноактера ей дали понять, что в кино она давно не снимается и в труппе занимает чужое место. «Советская Одри Хепберн» тут же написала заявление об уходе и ушла на «Мосфильм» ассистентом режиссера по подбору актеров. Там случилась другая напасть: коллеги, рассчитывая, что она замолвит за них словечко перед режиссерами, приходили к ней с коньяком и шампанским. Людмила Васильевна вновь сорвалась, ушла в запой и ее уволили.

Муж опять ее спас — на все лето увез в деревню Лисицыно Тверской области, где у них был домик с участком, окружил заботой и любовью. Соколов рисовал иллюстрации и обложки к книгам, Марченко занималась огородом, курами, сажала цветочки, читала книги и ухаживала за кошками.

В 1991 году режиссер-документалист Светлана Лебедянская снимала фильм «Воспоминания о звездном билете», посвященный картине «Мой младший брат». Стала разыскивать Людмилу Марченко — все-таки у нее главная роль. Ей сказали: «она то ли работает гардеробщицей, то ли ассистентом на студии, но, кажется, пьет сильно».

Нашла. В фильм вошли ностальгические воспоминания Марченко о былых съемках, об Андрее Миронове и Олеге Дале. Потом на премьере картины в Доме кино Людмила Васильевна появилась в умопомрачительном черном платье с блестками. Была в центре внимания — давала автографы, позировала под вспышками фотокамер, ей долго аплодировали.

«Мы дружили с Людмилой Васильевной последние семь лет, — вспоминала Светлана Лебедянская. — Как-то, провожая меня до метро, она произнесла: «Никогда и никого не слушай, кроме своего сердца. Если бы я прислушалась к себе и вышла замуж за Ивана Александровича, которого уважала как величайшего художника, моя жизнь сложилась бы по-другому».

Последняя депрессия

С Сергеем Соколовым они прожили вместе 21 год.

«Конечно, Сергей любил Люсю до безумия, — рассказывала Галина Дорожкова. — И сестра была благодарна ему за все. Ей было уютно в этой ее последней роли, она накинула ее на плечи, как теплую шаль…»

Жарким днем 22 июля 1996 года у Соколова случился сердечный приступ. Он умер практически мгновенно в возрасте 55 лет, у нее на руках. От этого удара актриса не оправилась. Похоронив мужа на деревенском кладбище, Людмила Васильевна уехала в Москву, где впала в тяжелую депрессию и пошла в разнос. Через неделю сестра застала ее в разобранном состоянии, в ее квартире находились какие-то явно случайные «гости», с которыми она заглушала потерю и душевную муку водкой.

Больших трудов стоило ее «встряхнуть» и привести в нормальный вид. И то ненадолго.

«За месяц до ее смерти я ее встретил, — вспоминал режиссер Виктор Мережко. — По дороге медленно шла женщина. Худенькая, с тонкими ножками. По ней было видно, что сильно пьющая женщина.

— Люда, — сказал я. — Интересная ведь судьба у тебя.

— Не дай Бог кому-нибудь такую судьбу, как у меня. Не приведи Господи».

В январе 1997 года Людмила Васильевна тяжело заболела гриппом. Но не стала обращаться к врачам и принимать лекарства. Просто лежала в кровати и ждала смерти — она больше не хотела жить.

Людмила Марченко скончалась 21 января 1997 года в своей московской квартире. На Ваганьковское кладбище проводить ее в последний путь пришли только родственники. Ей было всего 56 лет.

«Петя не умер, он сейчас в роли Буденного парад принимает». Извилистая судьба актера-фронтовика и однолюба Петра Глебова

Предположу, что успех тандема Элина Быстрицкая — Петр Глебов в «Тихом Доне» объясняется не только мощью романа Шолохова, режиссурой Герасимова и проникновенной актерской игрой. Элина Быстрицкая гордилась, что она дочь русского офицера, который всегда душу отдает Богу, сердце — даме, жизнь — Отечеству, а честь — никому.

Аналогичных правил придерживался и потомственный дворянин, актер-фронтовик Петр Глебов. И в «Тихом Доне» это видно в их глазах, поступках. От Аксиньи и Гришки Мелехова — аж искры летят! Недаром отечественным казачеством Элина Авраамовна была удостоена звания полковника казачьих войск, а Петр Петрович — генерал-майора с правом ношения формы и оружия.

Показательно, что, руководствуясь понятиями чести, достоинства, порывами души и сердца оба прожили свою жизнь. Петр Глебов никогда не был партийным, зато был однолюбом и патриотом, каких поискать.

«Мы будем жить в России!»

Будущий народный артист СССР родился в Москве 14 апреля 1915 года в семье родовитых дворян — коннозаводчика Петра Владимировича Глебова и Марии Александровны Михалковой.

Любопытно, что Мария Александровна приходилась родной тетей автору гимна СССР — поэту Сергею Михалкову. Соответственно Никита Михалков — племянник актера…

А Глебовы состояли в родстве со знаменитым казачьим генералом, героем Наполеоновских войн графом Василием Орловым-Денисовым, князьями Трубецкими и Голицыными. По семейной легенде, многие черты характера Наташи Ростовой списаны Львом Толстым с бабушки актера по отцу — Софьи Николаевны Трубецкой, за которой в юности Лев Николаевич ухаживал.

До революции Петр Владимирович Глебов был предводителем Каширского дворянства, имел несколько конных заводов, славившихся «глебовскими рысаками» далеко за пределами России. В семье воспитывались пятеро мальчиков — трое сыновей от первого брака Марии Александровны и двое общих, в том числе самый младший — Петр.

Жили они в имении мамы — в Назарьево. Отец детей воспитывал в строгости, по божьим заповедям. Сызмальства приучал к трудолюбию и самостоятельности. Еще Петр Владимирович, сам заядлый охотник, часто брал сыновей с собой на охоту, учил их ухаживать за лошадями и уверенно держаться в седле.

«Помню уют нашего дома, милую семью и наших райских птиц — снегирей, синиц, соек, которых разводил отец, — вспоминал свое детство Петр Глебов. — Помню, как папа читал нам на берегу книгу „Князь Серебряный“. Помню, как папа ходил на тягу вальдшнепов с ружьем под пальто, а мы бегали за ним и подбирали подбитых птиц».

После Октябрьской революции конезаводы и прочие богатства Глебовых-Михалковых были национализированы, семья переселилась в скромный деревенский дом в селе Дарьино. На остатки сбережений купили козу и корову, стали жить приусадебным хозяйством. Кстати, сбежав за границу, многие родственники призывали последовать их примеру. Но Мария Александровна сказала — как отрезала:

«Мы — русские, мы ничего плохого не сделали, и будем жить в России».

«Такого Чичикова у нас и во МХАТе-то нет!»

Отец и мать будущего актера приняли Советскую власть. Когда в селе организовали коммуну, Петр Владимирович пошел в нее работать завхозом. Ему, знатоку лошадей, поручили отбирать коней для Красной Армии. Новая власть его ценила, уважала. Когда в 1922 году Глебов-старший скончался от тифа, в губернской газете даже опубликовали некролог «в память о замечательном человеке, помогавшем становлению Советской власти».

Для семьи наступили тяжелые времена. Выручал огород да еще то, что Петр с братьями ставили ловушки на зайцев и птиц и добычу приносили домой.

«Ни про какие репрессии я тогда слыхом не слыхивал, да и про свое дворянство ничего не знал, — вспоминал те далекие годы Петр Глебов. — Был простым мальчишкой. С другими ребятишками ходил в ночное. Ездил на лошади без седла. С весны до поздней осени не носил никакой обуви. Были бедными, полураздетыми».

Еще одно яркое воспоминание из детства — домашний театр. Старший брат Григорий из подручных средств сооружал декорации и ставил спектакли, в которых со временем стал участвовать и Петр. Он навсегда запомнил свою первую роль — смешного советника короля Панталоне в спектакле «Любовь к трем апельсинам» по сказке К. Гоцци. Но до поры до времени всерьез об актерстве не помышлял.

Окончив мелиоративно-дорожный техникум, год занимался осушением болот в Воронежской области. Затем от брата узнал, что Константин Сергеевич Станиславский открыл в Москве оперно-драматическую студию, где сам же преподает. И решил попытать свое счастье.

На вступительном экзамене Петр Глебов читал басню Крылова «Два мужика», стихотворение Никитина «Ямщик» и диалог Чичикова с Собакевичем, который выучил с грампластинки. Слушая этот диалог, жена Станиславского Мария Петровна Лилина, входившая в приемную комиссию, хохотала до слез.

«Помню, она сказала: „Какой громкий и чистый голос! — вспоминал Петр Петрович. — Но главное — такого Чичикова у нас и во МХАТе-то нет“. И меня приняли. Наш курс был у Константина Сергеевича последним».

«Они Москву стереть с лица земли пытались»

Во время учебы начинающий актер дебютировал в кино — сначала в 1940 году снялся в эпизоде в драме Ивана Пырьева «Любимая девушка», год спустя сыграл небольшую роль в фильме Михаила Ромма «Мечта» (1941) и даже мелькнул в легендарной комедии того же Пырьева «Свинарка и пастух» (1941). Да, роли крошечные, но в фильмах мэтров!

В 1941 году выпускник студии 26-летний Петр Глебов был зачислен в штат Московского оперно-драматического театра им. К. С. Станиславского. В сентябре должен был открыться первый театральный сезон. Но началась война. И все братья Глебовы, в том числе имевший бронь Петр, добровольцами ушли на фронт. В семье, где многие предки геройски воевали за Родину, не могли поступить иначе.

Глебова-младшего направили в зенитно-артиллерийский полк, охранявший Переделкино, Очаково и строящийся аэропорт Внуково. Там он прослужил до самой Победы, был награжден медалью «За оборону Москвы» (1944).

Как и большинство фронтовиков, о войне Петр Петрович вспоминать не любил. Сожалел, что ему не довелось форсировать реки, брать высоты и города, но «кому-то надо было защищать от бомбардировок столицу».

«Я четыре с половиной года фронтовой жизнью жил, — признался он как-то, — к счастью, ранен не был. Поначалу жутко становилось от массированных налётов фашистских бомбардировщиков. Они Москву с лица земли стереть пытались. Но как мы ликовали, когда на тёмном ночном небе, освещённом нашими прожекторами, мы перед носом бомбардировщика видели разрывы наших снарядов! А если он ещё и дымиться начинал…»

В часы затишья младший сержант Глебов развлекал однополчан песнями под гитару. Голос у него от природы был звонкий, красивый, и песен он знал множество. А когда фронт удалось отодвинуть к границам страны, с разрешения командования играл в театре.

9 мая 1945 года он играл в «Трех сестрах» по Чехову. Прямо во время спектакля в зале раздались крики «Ура! Победа!!!». А затем началось всеобщее ликование…

«Я запомнил этот момент счастья на всю жизнь», — говорил актер.

В августе 1945 года командир орудийного расчета 23-й батареи 72-го полка 1-й гвардейской зенитно-артиллерийской дивизии противовоздушной обороны сержант Петр Глебов был демобилизован.

«Гришку Мелехова сам Бог послал»

В труппе родного Московского оперно-драматического театра им. К. С. Станиславского Глебов считался крепким профессионалом, играл во многих популярных спектаклях. А вот выдающейся кинокарьерой похвастаться не мог — в его активе была только главная роль в киноальманахе «Родимые пятна» (1954) и эпизоды в фильмах «Поезд идет на восток» (1947) и «Убийство на улице Данте» (1956).

И тут Петр Петрович узнал, что на киностудии Горького запускается масштабный проект — фильм «Тихий Дон», для которого набирают большую массовку. В то время он жил на скромную театральную зарплату в коммуналке — со старенькой мамой, беременной супругой и дочкой. В семье он был единственный добытчик, денег постоянно не хватало. Поэтому, как вспоминал Глебов, он поехал на киностудию «просто чуть-чуть подзаработать».

А режиссер Сергей Герасимов как раз в эти дни зашел в тупик: на роль главного героя Григория Мелехова он перепробовал четыре десятка актеров, в том числе Сергея Бондарчука, Михаила Козакова, Александра Шворина, но никто не подходил. Режиссер обратил внимание на Глебова случайно — в ходе репетиции одной из сцен с участием массовки.