Бесплатный фрагмент - Лилит: Коды Души

Пролог

Наша жизнь — это не только наши действия. Это в первую очередь наши мысли и наши чувства. Именно они, как спусковой крючок, провоцируют нас на те или иные поступки.

Вот ты едешь на море. Ты очень любишь шум волн, то, как заходишь в солёную воду, как солнце обжигает кожу. Но пока ты едешь, летишь, планируешь, — ты делаешь всё лишь с мыслью об этом состоянии. Ты вспоминаешь. Мечтаешь. Анализируешь, что купишь перед вылетом и зачем.

До самой поездки на море тебя ждёт целая череда действий, с ним не связанных.

И вот ты в магазине, за тридцать минут до долгожданного отпуска, покупаешь продукты. Параллельно отвечаешь на рабочие сообщения, решаешь вопросы детей, общаешься с родителями и даже споришь с партнёром. И в этот момент твои действия — всего лишь автоматизм. То, что ты хочешь, можешь или просто должен делать. Но живёшь ты не в них.

Или ты убираешься. Держишь тряпку, водишь пылесосом, а в голове гудит от родительского собрания или ноет боль в колене. А может, в тебе плещется радость от вчерашней музыки или

свидания. Но в этот момент ты моешь пол, а мысли твои — в другой реальности.

Вот и получается, что первостепенны они.

Именно мысли и чувства!

И где же разница? Как понять, где мы живём, а где просто существуем? Что такое «Я есть»? Как объединить все эти составляющие в жизни? Как всё чаще возвращать себя в «здесь и сейчас» — к тряпке, к помидорам, к морю, когда ты уже в нём?

Но не станет ли тогда жизнь скучной? Не превратится ли она в рутину, в предсказуемый

«день сурка»?

И в этом — главная иллюзия. Мы считаем, что мы такие же, как вчера. Мы думаем, что знаем этот запах хлорки от средства для полов и каждую трещинку на дороге, по которой идём. Мы доводим себя до автоматизма, до автопилота, уводим от

своих чувств в витание в облаках, в болтовню, в просмотр фильмов и роликов. Делаем то, что вроде должны, или даже то, что вроде нравится. По привычке.

Мы так срослись с этим словом — «привычка»,

— что приняли его как данность.

Но каждую секунду ты меняешься. Меняется всё вокруг: люди, смыслы, вкусы, само время. Всё —

если только начать смотреть на это глазами, будто видишь впервые. Без предубеждения «ой, я это знаю». А с настроем: «Я готов знакомиться дальше».

Даже снежинки в одной снежной туче имеют разную структуру. Как же можно говорить и считать, что всё останется неизменным?

Глава 0: СЦЕНАРИЙ

Вот они, наши амбиции?

О, да — та самая машина. Тот самый джип. Или, может, красный «Порше»? А может, сразу «ламба»?

— О да, хочу! Хотя… если честно, я даже не знаю, как она выглядит, — вслух сказала Лилит пустой комнате.

А вот он — домик у моря! Нет… не хочешь? А давай тогда «Москва-Сити», двадцатый этаж… и там шикарная трёшка, и всё в камне. Или в стекле?

— Ой, ну конечно, ты же любишь дерево! — ирония в её голосе была густой, как смола. — Наверное, я ещё просто не поняла, — тихо добавила она уже себе. А тут — милый рядом. Как приятно он пахнет… А его ладони! Они такие сильные, когда он тебя обнимает.

Ну и куда же без этого: «Это тебе, дорогая, купи!»

А нет… он говорит: «Ты красивая! Самая!» Или

«самая любимая». «Ты — моя!». Ой, ты ещё та штучка!

— И что же тебе это даёт? — резко повернулась она к своему отражению в тёмном окне. — Без этих

слов ты совсем не чувствуешь себя красивой? Лично я всегда считала: если не говорят — значит, так не считают. Точка.

Она поправила кудри. В глазах стоял не вопрос, а вызов.

А может, твой друг говорит тебе: «Ну ты молоток!», когда ты подъезжаешь на новой тачке. И вот ты — красавчик.

Открываешь свой бизнес и теперь 24/7

думаешь, как бы обогнать Васю из пятого «Б»…

— Ой, да, мужчиной я, наверное, была бы крутым, — пронеслось у неё в голове беззвучно, но так ясно, будто кто-то другой это проговорил.

Ну а может, ты лежишь в своей спальне, а рядом мама готовит суп и зовёт обедать.

А в голове — «как меня все достали» и полное отсутствие сил от того, что ты живёшь с мамой. Вот где ты?

Наверное, в корзине в «ВБ». Или стоишь, делаешь котлеты. Или на диване смотришь футбол и пьёшь пиво. Или судорожно переживаешь измену партнёра. О, да. Сколько нас. И каким может быть

разный день! Но в чём он — разный? В чём он —

одинаковый?

А теперь — история о том, как однажды можно остановиться. Посреди всех этих голосов, хотелок,

«надо» и «ой, как приятно». И спросить: «А где здесь

— я?» И начать искать ответ не в новой тачке, не в новой спальне и не в новых ладонях.

А в тишине. Которая становится громче всех этих голосов, вместе взятых.

Глава1. 30 декабря (Знаки на пороге)

«То, чему ты сопротивляешься, — остаётся».

— Карл Юнг

Стих: Роскошь изобилия — чёрная дыра Роскошь изобилия — чёрная дыра!

Всё что не купил — мало, мало! Да!

Дайте мне побольше, шишек золотых, Дайте мишуры! Дайте мне вина!

Дайте мандарины, ананас, хурму!

И конфеток сыну — плачет он с утра!

Сколько не потратишь — всё опять не то…

«Что не приносишь?!» Только мало всё!! Деньги улетают — хлам растёт горой!

Это называют праздником порой! Роскошь изобилия — чёрная дыра! Заглушить обыденность надо на ура!

Надо бутерброды — хоть не ешь ты их!

Надо с огорода — это же для всех! Надо же нарядно! Чтобы как у всех!

Только праздник в этом? Где? Когда? Кому?!

Можно же, я сяду, свечечку зажгу, Лягу на диванчик — и накрою плед… Вот он одуванчик, в солнце я взгляну!

Посмотрю я фильмы, чай себе налью!

Этим роем — я не побегу!

Было 30 декабря. Все вокруг бегали по магазинам, а отовсюду доносился один и тот же вопрос: «Ты готова к Новому году?!».

А у Лилит не было никакого новогоднего настроения.

Она прекрасно помнила Сад Веды и отчётливо

осознавала свою трансформацию. И понимала: всё, что с ней происходило сейчас — это ещё один цикл, завершающий виток её метаморфозы. Понять — было одно. А вот начинать жить по новым принципам и законам, видя знаки и слыша шелест дубов, чувствуя запах роз, — надо было учиться. И да, они уже шли — экзамены, которые непременно приносила ей Вселенная, чтобы наконец сбросить старую кожу Змеи.

А ведь это как раз и был Год Змеи. Год мудрости и обновления. Год трансформации и огромной работы над собой. Даже её холодные конечности, которые с ней разговаривали, напоминали: планеты — ближе, чем просто астрология. Всё это было красивым, но сложным узором, который она должна была распутать, не порвав нити. Лилит стояла перед зеркалом, и снова видела пятна на лице — очередной след трансформации. Очередная смерть старой части себя.

Звонок от подруги: — Пойдём на ёлку? Лилит понимала: нет. Не сейчас.

Так же позвонил Леон — предложил заменить фильтр в машине. Все эти бытовые вопросы,

которые надо было решать… Но не сейчас. Чётко ответила Лилит.

— А ёлка? — спросил внутренний голос, привыкший к ритуалам. — Она же ещё не стоит?

— Нет, — твёрдо сказала она себе.

— Не сегодня.

Все социальные рамки, ритуалы и бытовые потребности надо было удовлетворять, и они

копились, как пыль под кроватью, на которую не хватало ни сил, ни времени. Ни — главное — желания.

Потому что под этой пылью лежало нечто важное: её новая кожа. Тонкая, сырая, уязвимая. Её нужно было беречь. Дать ей затвердеть на воздухе собственного выбора.

Даже если этот воздух был наполнен вопросами про оливье и гирлянды.

Лилит понимала: пойти по старому пути — это старая дорога и старый результат.

У зеркала она продолжала разглядывать свои пятна на лице, всматривалась в них… и сквозь их красноту она вдруг оказалась внутри розы. Той самой Розы в Саду Веды!

Но она была настолько мала, что буквально умещалась внутри лепестка. Всё вокруг было алым, бархатным, пахло мёдом и тайной. И вот она спустилась с розы и побежала к дому Веды. Ей не терпелось получить её тёплую поддержку, сказать:

«Да, я всё поняла, но у меня не совсем получается!» Пока она бежала, она увидела огромную стаю. Стаю страшных диких животных!

Но она была так мала, что они её не заметили. Шакалы с открытыми ртами прошли мимо, их глаза

блестели голодным блеском, а запах страха и трусости висел в воздухе. Её сердце ушло в пятки.

Есть звери. А есть — шакалы. Да, вроде хищник, но — не тот!

И так смешно глядеть с астрала На их трусливый стаи слёт.

Они как «истинные» звери Несут и грузность, и типаж,

И даже сласть: «Ой, да мы верим!» И тут же — в спину! В тот же час!

Но это вам — не звери

Там нет — ни доблести, ни чести, Ни смелости, ни силы бытия.

А — падаль, что идёт по пяткам, Чтоб поживиться на ура!

И да, они похожи!

И различишь их — не всегда.

Но только страхом они пахнут И жаждой власти бытия!

И не для всех. Не в честном поле.

А для себя — урвать кусок!

Есть звери. А есть — шакалы.

И не один у них урок!

Исход быть может тоже разный!

А уж начинкой — вовсе прет!

Они не волки… и не другие звери!

Но как же много их….. по их гнилой, пахучей вере!!

Стих пронёсся в памяти, каждая строчка — как удар. Лилит побежала дальше к дому Веды. И Веда выбежала её встречать! Протянула ей руку, на которую Лилит влезла, и была так рада её видеть, стоя на её ладони.

— Веда, милая Веда! Что такое? Почему я такая маленькая?! Почему мне снова так страшно?! Я же думала, я уже прошла урок?!

— Дитя моё, милое дитя! Сейчас я налью тебе чай и расскажу всё по порядку.

Веда посадила Лилит на стол и достала для неё чашку её же размера. Как будто она знала, что такие маленькие гости к ней, тоже придут.

— Дорогая Лилит, ты маленькая, потому что твоя старая версия изжила себя, а новая — только в зачатке. Впереди новый слой. Новая реальность, новая площадка для осознаний и инсайтов!

Твой путь сложен и многогранен, и он не бывает, как в мечтах, — вверх и только вверх. Когда ты достигаешь своего потолка, он становится твоим новым полом. Жизнь не линейна. Она движется по спирали. И ты справишься. Тебе просто важно стоять на своих старых осознаниях и отстоять их.

— А шакалы? — дрожащим голосом спросила Лилит. — Кто они? И почему они здесь?

— А шакалы… — улыбнулась Веда. — Они есть даже в самом красивом саду. И стих, который ты сама прочла, увидев их, явно говорит о том, что они не опасны, а смешны. О том, что твой страх — это и есть они. Но ты, несмотря на свою маленькую

физическую форму, намного сильнее их внутри. Лилит вздрогнула от услышанного.

И поняла: да. Она всё делает верно. Не сейчас. Не сейчас — ёлку. Не сейчас — фильтр. Не сейчас — угождать.

Сейчас — быть маленькой. Быть новой. Быть в зачатке. И беречь этот росток от шакалов своего же страха.

Лилит вздохнула и потянулась к крану, чтобы умыться. Струйка воды, коснувшись её горящих

щёк, внезапно показалась ей не просто водой, а живым серебром.

Она зажмурилась, и на секунду перед внутренним взором возник образ: крошечная, с ноготь, но идеально сформированная роза, растущая прямо в чаше её ладоней из тонких струй. Она открыла глаза. Вода была просто водой. Но

ощущение прохлады на коже осталось не физическим, а словно следом от прикосновения лепестка. «Принято», — прошептала она зеркалу. И

впервые за день уголки её губ дрогнули не в гримасе усталости, а в намёке на улыбку.

Глава2. Ева из леса (Расшифровка знаков)

«Встреча двух личностей подобна контакту двух химических веществ: если есть хоть малейшая реакция, изменяются оба».

— Карл Юнг

Знаки, знаки повсюду! Лилит, как калейдоскоп, перелистывала знаки последнего года:

— коричные цвета,

— обучение на ведущего «Ты есть стиль»,

— дело не в еде — про влияние веса и психотипа,

— желтое кольцо в виде сердца,

— коричневые ногти перед праздником,

— новый ЖК район Бондарево,

— рассказ знакомой о продаже сталинки с высокими потолками,

— быстрая сделка коллеги,

— беременность и роды подруг,

— потери у близких,

— конфликты с семьёй, братом, детьми, партнёром…

— потеря сил, больница, целлюлит и набор веса,

— успехи коллег, вышедших в поток,

— своё ясновидение на мастер-классах,

— уход в себя, темнота в квартире…

Всё это казалось несвязанными элементами. Даже абсурдом. О чём они? Крутились, не складываясь в узор.

Она уже чётко осознавала: теперь каждая её мысль проявляется в жизни. Каждое «я что-то устала» она тут же меняла на «я достойна отдыха».

Но вопросы оставались. Лилит была в суете декабря, в самом эпицентре реалий. И каждый человек тем или иным действием активизировал эти элементы калейдоскопа.

Лилит понимала: ответы — внутри. Но быстро распаковывать их без вопросов она ещё только училась.

И тут — дикая ярость. Поднялась в ней, будто из-под земли луч, который полностью парализовал её.

Стиснув зубы — сижу в тишине. И накрыла священная ярость.

То ли плакать, а ль выть! Не понятно — что ж мне?

Изнутри рвётся зверь —

Не на волю — наружу,

Сквозь шкуру свою, пробивая ту плоть!

Он не хочет кричать — реветь он лишь может Без причины и власти. За отвагой и страстью!

Без оглядки лететь!

Как личину снимать и все кости ломать, По шагам неприметным на нюх выбирать!

Боль сосуды все рвёт, Все граниты внутри.

Отчего же так тяжко и тошно — смотри?!

Зверь молчит — просто скалит он зубы, Шкуру сдирая с живого меня!

Тело трещит, а в душе — снова страх.

«Может, повезёт, повезёт в этот раз?» Страшно, сука. Как страшно одной!

Но никто не придёт на мой волчий вой.

Никто не ответит той тишиной.

Только эхо вернётся!

Дикое. Раненое. Новое. И — моё.

Которое, сбросив последнюю кожу,

На рассвете войдёт в свой священный покой.

И вот Лилит оказалась рядом с тем самым Болотом Памяти — но теперь оно было светлым и глубоким, томным, с нотками звёздной пыли. А на небе — огромная красная луна.

Лилит стояла в чёрном платье, с длинными кудрявыми волосами цвета ночи. И вдруг — вой, рёв. Неспешно, она обошла несколько деревьев и

спряталась за большим дубом — тем самым, что давал ей сил. И вот оно — зрелище. Лунные лучи спускались на огромного зверя. Это был гигантский волк. Он крутился, выл и рвал на себе клочья своей же плоти.

Это было страшно и чарующе одновременно. В этой картине не было ужаса — только магия перерождения. Волк менялся, формировался. Его

плоть превращалась в тёмный дым и оседала на болоте, которое теперь выглядело как чистое озеро,

создавая тёмные круги. Лилит, заворожённая, вышла из-за дуба ближе. И из волка всё явнее формировалась женская фигура. Красивая, статная, стройная, сильная и полная сил.

— О боже… это же оборотень? — прошептала Лилит.

— Только почему процесс не наоборот? — Да, — громко сказала женщина, — я оборотень. Меня зовут Ева. А ты зачем пришла? Заблудилась?

— Немного, — тихо ответила Лилит. — Я думала, познав свет и бога, мне будет легко. Что смогу идти своим путём — чётко, без сомнений. Но почему-то я сталкиваюсь с выбором, который вызывает во мне ярость! И не могу найти ответы на все свои знаки! Ева, сбросив с рук последние волоски волчьей шерсти, смотрела на луну:

— Да, Лилит. Иногда самый главный и преданный путь к свету — пройти через тьму.

Все твои знаки… если хочешь, я помогу тебе их разобрать.

— Да! Очень хочу!

— Тогда смотри», — сказала Ева и провела ладонью над поверхностью болота, которое теперь было чистым озером. Вода замерцала, и в ней, как на экране из тумана и лунного света, начали проявляться образы.

— Твоё кольцо — янтарное сердце — это твой свет… В воде вспыхнул мягкий, медовый свет, принявший форму бьющегося сердца.

— Коричный цвет — связь с родом… По воде поплыли, словно осенние листья, оттенки корицы, ржавчины и старого золота.

— Тёмная встреча у болота… Тьма под луной сгустилась, но внутри неё зарделся уголёк — тлеющий, но не гаснущий.

Лилит смотрела, заворожённая. Это был не просто перечень. Это была карта её души, нарисованная самой ночью.

— Потери у твоих подруг — жизнь со светом внутри — не вечный праздник. Ты всё равно будешь встречаться с потерями. Вопрос — в твоей реакции, в понимании высшего узора.

— Рождение детей у подруг — прямая проекция рождения тебя новой.

— ЖК Бондарево, переезды — прямое движение к своему новому гнезду.

— Потеря сил, здоровья, свежести и набор веса

— напоминание: всё не идеально. Нет ничего твоего

— всё божественно. Ты можешь всё потерять, чтобы понять: держать можно только то, что отпускаешь.

8. Конфликты — прямое доказательство: конфликты — естественный элемент жизни. И настоящее перерождение часто начинается с них.

Ты вибрируешь в диссонансе их частоты. Они

— часть старой системы, и она обязательно захочет вернуть тебя обратно, даже не понимая этого. И

здесь — твой выход: как поступишь? Как другая? Или как новая ты?

Лилит смотрела на воду, где ещё догорали отблески её знаков: янтарное сердце, листья корицы, тлеющий уголёк во тьме. Всё было ясно. Слишком ясно. Это знание давило на виски изнутри, ища выхода. «Теперь ты видишь узор?» голос Евы прозвучал не снаружи, а откуда-то из её собственной грудной клетки. Лилит кивнула, не в силах вымолвить слово. В горле стоял не ком, а целая галактика — тёмная, звёздная, рвущаяся на свет. Она закрыла глаза, и мир не потемнел. Внутри вспыхнуло.

Её губы дрогнули сами по себе. Воздух из лёгких вышел не выдохом, а первой строкой. Голос прозвучал хрипло, неузнаваемо — голосом болота, голосом луны, голосом той самой тьмы, что она так боялась в чужих глазах.

Я видела там, так много души,

В тех.. самых недрах печали…

И всем говорила: «Ох, да не знаешь же ты!!!

Так такое начало!!!

И Мне казалось, я знаю тебя, Прям Чувствую кожей!

Я видела все, те глубины в глазах,

Тонула в их свете, о боже…

Но нет, там ни капли добра и любви!!

Там все, что казалось — обман!

 Сплошная пучина, темницы,

Там мгла!! Горящий в аду океан!

Там поле не пахано, ты не ходи —

Увязнешь насквозь, и простынешь!

Там мерзости, страха и боли плацдарм,

А не души, светлейшей обитель!

Ты был моим зеркалом! В зеркальной оправе!

 Что все то, что видела я!! Всего лишь моя,

 Моя глубина!

В тебе того нет, а может и славно!

Но главное то… Что увидела я…

 Моя лишь моя, она глубина!

А ты оставайся!!!!

С тем ветром пустыни, пустыни своей холостой!

И пусть светит солнце, Сжигает до тла…

В той глупой и мерзкой тюрьме торжества!

Моя лишь дорога, однако ко свету!

Последняя строчка — «Моя лишь дорога, однако ко

свету!» — сорвалась с её губ уже шёпотом, но отозвалась в ночном воздухе чистым, серебряным звоном.

На поверхности озера, в том самом месте, где только что был образ «тёмной встречи», распустился и тут же растаял один-единственный цветок. Алая роза. Не отражение. Не знак. Просто факт. Больше не на кого смотреть. Некого винить. Не в ком тонуть. Только в себя.

Спасибо, что мне ты ее показал!

И здесь разошлись мы уже без ответа!

У каждого впредь, свой терминал!! И поиск ответа, что каждый искал!

И в этой тишине после стиха родилось её новое, незыблемое знание: всё, что она искала снаружи — глубину, страсть, боль, свет — оно всегда было дома. В её собственной, неприкосновенной

бездне

Лилит смотрела на прекрасную Еву. От неё исходили и ярость, и сила, и страсть — подобные тем, что она искала в Замок Эго, но настоящие, живые. Присмотревшись, Лилит вскрикнула: — Как так?! Ты же копия меня?! Это что же… я оборотень?!

Ева рассмеялась: — Наконец-то! Да, дорогая. Я

— это ты. Просто очень давно. Но ты — это всегда ты. Вне времени, места, века. Это — ты. И это главное, зачем ты сюда сегодня пришла.

Лилит очнулась в очереди. Кто-то бил её по щеке. — Девушка, с вами всё хорошо?!

— Да… всё хорошо. Просто душно…

Она выбежала из магазина, забыв на кассе только что купленные мандарины. Очнувшись в машине, она первым делом потянулась к телефону. Два сообщения: от Люка («Ма, купи чипсов») и от Лучии («Спокойной ночи, мам»). Обыденность. Земля под ногами. Она улыбнулась и завела мотор.

Глава3: Четыре лучика

«Дружба — это любовь без крыльев». — Джордж Гордон Байрон

Лилит сидела на полу, прислонившись к дивану. Вокруг неё лежали раскрытые коробки — не от переезда, а от внутреннего переселения. Она разбирала не вещи, а слои времени.

В руках у неё был старый альбом с потрёпанным клеёнчатым переплётом. Она открыла его наугад — и время сжалось в точку, потом распахнулось на два десятилетия вширь.

На странице, пожелтевшей от лет и света, были они. Четыре. Улыбчивые, с размытыми глазами, обнявшиеся на каком-то давнем празднике.

Фотография была чуть надорвана с краю — будто кто-то хотел вырвать себя из кадра, но передумал.

Лилит провела пальцем по глянцевой поверхности. И тут из глубин памяти, сквозь шум сегодняшних мыслей, поднялись слова — ровные, готовые, будто написанные кем-то другим, но её же

почерком. Она взяла блокнот, лежавший рядом, и стала записывать — не думая, просто давая строкам выйти:

Четыре лучика в одной обложке, Четыре девушки простой судьбы! Четыре встретились однажды Сквозь двадцать лет воды.

Она оторвалась от листа, посмотрела на фото. Да, вода. Река времени, в которой они то всплывали, то тонули, то плыли рядом, то расходились в разные берега.