Бесплатный фрагмент - Лилит: ключи из сундука души

О КНИГЕ

«Самые важные ответы спрятаны не во внешнем мире, а в сундуке собственной памяти».

Ключи из сундука души» — это не просто книга, а живая карта путешествия в самое сокровенное — в собственное подсознание. Это первая часть большого пути, состоящего из семи книг, где первые три тома приглашают читателя остановиться и услышать себя за шумом внешнего мира.

Это история женщины, которая, столкнувшись с потерей здоровья, ошибочным диагнозом и глубоким экзистенциальным вопросом «Зачем я жила?», нашла в себе смелость отправиться в самое рискованное путешествие — навстречу собственной душе.

Вместе с Лилит вы пройдете через сад мудрой Веды, ледяные воды очищения, пустой Замок Эго и темное Болото Памяти, чтобы собрать разбросанные осколки себя и обрести целостность. Эта книга — сплав прозы и стихов, которые рождались потоком, чтобы быть переданными миру в первозданном виде. Здесь нет классического хэппи-энда, но есть главное — открытая дверь в ваше бессознательное, за которой начинается настоящая жизнь.

Об авторе: Юлия Дубовицкая (в девичестве) выросла в глухой деревне, прошла путь от инженера-технолога до психолога, цифрового психолога и мастера науки Сюцай. Она — мама двух подростков, прошедшая через развод и длительные кармические отношения, которые стали для нее главной школой трансформации. Сегодня она ведет игропрактики по методу Сюцай и «Ты есть стиль» Лейсан Усмановой, а также создает авторскую игру по мотивам книги «Путь Лилит».

Этот текст — не вымысел. Это честный разговор от первого лица, написанный кровью, чернилами и светом, чтобы напомнить: самые важные ответы спрятаны не во внешнем мире, а в сундуке собственной памяти.

Словарь ветров и корней: имена и символы пути ЛилиТ

Лилит · Миф: В древних преданиях — первая жена Адама, олицетворяющая независимость, ночной ужас и запретную силу. Дух ветра. В путешествии Лилит: Её путь — это преодоление мифа. Она не демоница, а женщина, прошедшая через тьму к своему свету. Её имя говорит не об ужасе, а о силе, которая была непонята, названа тёмной, а на деле оказалась источником самости и собственной идентичности.

— Веда · Миф: От санскритского «знание», «мудрость».

Священные тексты древних архивов. В путешествии Лилит: Она — не просто старуха, а воплощённое Знание, Хранительница архетипов. Она не даёт советы — она возвращает Лилит к её собственным истокам, к той «Веде», что уже записана в её душе стихами.

— Эдем · Миф: Райский сад, место изначальной невинности и блаженства, которое было потеряно. В путешествии Лилит: Его замок — искушение вернуться в иллюзию рая. Он предлагает блаженство без усилий, красоту без роста. Это ловушка ностальгии по тому, чего не было — по-простому, готовому счастью, которое на деле является духовной смертью.

— Леон · Миф: Лев — царь зверей, символ солнечной силы, отваги, королевской власти. В путешествии Лилит: Его сила — не хищническая, а охранительная. Хотя именно его сила, оставила самые больные шрамы. Он учит Лилит, что истинная сила (львиная) — это способность молчать, наблюдать и быть в ладу с законом жизни, с собой, а не покорять и ломать.

— Мирослава · Миф: Славянское двухосновное имя: «Мир» (вселенная, община, лад) + «Слава». В путешествии Лилит: Она — олицетворение того самого «мира», который Лилит искала вовне. Её имя — благословение: «Неси славу (свет) в мир (в свою вселенную)». Она — корень, связывающий Лилит с родом, землёй и изначальным ладом.

— Люк и Лучия · Миф: Люк — от лат. lux (свет). Лучия — от lux (свет), «светлая». В путешествии Лилит: Это не просто дети. Это -воплощённый свет Лилит, который она подарила миру. Их имена — прямое указание на то, что её главное творение — свет, продолжающий жить самостоятельно.

Глава 1. Зов сердца

«То, что ты ищешь, ищет тебя».

(Джалаладдин Руми)

Вот оно утро, звонит будильник. Ежедневная спешка: на бегу засовывая бутерброд по пути в школу и на работу. Это утро было совершенно обычным. Люк просил денег на телефон, Лучина волновалась из-за контрольной. А Лилит пыталась всё выстроить по системе и не рассыпаться самой. Отведя детей в школу и посетив спортзал, она быстро направилась в офис. Очередное собрание и еженедельные отчёты. В голове шло по кругу: из пустого в порожнее.

День выдался сложный, всё менялось, задачи сыпались одна за другой. Дети звонили — то в поисках ключей, то чтобы поделиться настроением из-за полученной тройки. Лилит, выдыхая, решала вопросы за вопросами.

Стоя в туалете и глядя себе в глаза, она вспомнила последний гипертонический криз и долгое восстановление после разрыва отношений. Она почти не понимала, где же в этой картине мира она сама! В зеркале смотрела усталая женщина с потухшими глазами и потерянной верой в своё бытие. А в глубине этих потухших глаз жила девочка.

Та самая, что однажды ночью проснулась от громкого хлопка и дикого крика мамы. Знакомый запах пороха — отец был охотник — смешался в воздухе с едкой вонью перегара и свежего алкоголя. Она влетела в комнату и увидела: мать, окаменевшую от ужаса, и отца в углу с ружьём. В стене — дырка. Маленькая, аккуратная, как точка в конце чужой жизни. Она тогда не поняла, но всё её существо кричало: взять их боль на себя! Вот бы волшебную палочку — она бы спасла их счастье, ведь любила их обоих! Но волшебной палочки не было.

Была тишина, которую она училась читать, как книгу страха: по срывающемуся голосу мамы, по всхлипу брата, по тяжёлому, спёртому запаху отчаяния — какой сегодня будет день? Училась не чувствовать, чтобы не мешать и не стать причиной нового конфликта, не раз слыша, что «мама терпит папу из-за тебя».

Училась быть тише воды, щитом для матери, не раздражать отца. Ценить редкие, хрупкие минуты, когда он трезв и смеётся. А потом был другой ужас — сине-фиолетовый, пахнущий формалином и тлением. Прощание с усопшими прямо в доме. Обязательный, леденящий душу поцелуй в холодный, восковой лоб умерших бабушек.

Мертвецы потом вставали из гробов в её снах, и она привязывала себя шарфом к батарее, боясь уйти лунатиком на кладбище. На её шёпот «мне страшно» взрослые отмахивались: «Бояться надо живых. Всё хорошо, не накручивай». Слово «не накручивай» стало крюком в сердце на всю жизнь. От него кровь стыла. Вот она и научилась. Бояться живых. И молчать. А свою боль хоронить так глубоко, что и сама перестала до неё докопаться. Пока не посмотрела в это офисное зеркало и не увидела — пустоту. Место, где когда-то бился испуганный, но яростно живой комочек.

После таких воспоминаний Лилит вышла на улицу подышать воздухом, и в её голове всплыли картины детства: как она с мамой ходила в библиотеку, как строила себе дом на самом высоком дубе, свою лошадь, на которой она «проездила» всё детство. Да, лошадь — это было отдельное удовольствие. Она обожала ездить галопом, чувствуя ветер в волосах и скорость — большую для двенадцатилетней девочки. Лилит была из маленькой деревни и в детстве мечтала о большой балетной школе, сцене и софитах. А теперь она — в большом мегаполисе, со стабильной работой, детьми, опытом, но совсем потерянными смыслами!

Вдыхая воздух, почувствовав запах сигарет.

Лилит долго курила, и сейчас сигарет не было, но все ее тело вспоминало.

Курю я пятую подряд, зачем курю… сама не знаю

И дети спят давно сопят, а я опять летаю!

Летаю в мыслях тишины, ищу ответы на вопросы.

Поддержки скудной от толпы, не находящей ее вовсе!

А где-то там ведь есть ответ…

Ко мне… и он… придет однажды.

И где там зажжется свет… и исцелит, а может дважды.

Но вдруг сомненье, пустота, а может все же и напрасно.

Курю я пятую подряд, зачем курю… не знаю

И дети спят давно сопят, а я опять летаю!

И там опять горят котлы, в кипящей лаве без сарказма.

А где там горят костры — из боли, пепла и соблазна!

НО я на это не согласна.

При жизни мы живем в аду,

у всех он разный, но единый

И только если ты идешь во тьму.

Пройти ее, молю, во имя….

Лилит, резко направила вдаль от офиса. И слышала голоса. Голос шептал «Алтай». Ей казалось, что это ей просто показалось. Но в груди всё затрепетало, руки и ноги начали теплеть. А для неё это был личный компас, указывающий верный путь.

Немедленно она сверила наличие своих средств и не раздумывая купила билеты. Забронировав маленький домик, выдыхая полной грудью, прокричала: Вот он — долгожданный отпуск для себя!

Глава 2. Пробуждение в саду

«В тишине и уединении душа находит путь в ясном свете».

(Мейстер Экхарт)

Сегодня было безмолвно и пахло сиренью. Как никогда, ощущался запах и вкус воздуха, а ветер, тёплый и сильный, пронзал до костей. Но этот холод Лилит не пугал. Она гуляла по утреннему саду и чувствовала свободу.

Эта свобода

переполнила каждую клеточку её тела и души: расправленные плечи, поднятый подбородок, спокойная и ровная походка — всё говорило о её стойкости и уверенности. То, что эта жизнь и этот день сегодня — для неё. У неё не было бури эмоций, но впервые она была настолько счастлива и радостна от своей свободы, что это состояние казалось ей даже нереальным.

Лилит шла шаг за шагом, вдыхала воздух, смотрела на каждый листочек ароматной сирени и видела в них целый мир! Солнце, воздух, запахи — она чувствовала всем своим существом и всей кожей! Она была жива. Жива от кончиков волос до кончиков пальцев. Прогулка началась от дома и уходила далеко-далеко в сад сирени. Лилит не знала, куда она идёт, но её совершенно не волновали ни путь, ни место окончания этого пути.

Она гуляла и просто была. Ранее это казалось таким простым просто быть. Но только сегодня она поняла, что это значит по-настоящему. Просто быть — чувствовать себя и своё тело, чувствовать тепло в каждой своей клеточке, отделять внешний мир от своего собственного, при этом быть в нём.

Фраза «покорить, чтобы покорить» была прочувствована ей досконально. Она не думала, насколько она красива или счастлива, насколько успешна и востребована. Её не занимали суета и проблемы. Она просто была в самом полном смысле этого слова: «Я есть». Впервые она почувствовала, что она уникальна, идеальна и самое прекрасное творение бога.

Бог был в ней, в каждом шаге и в каждом вдохе. В этот момент она была неописуемо красива, нежна как мягкое облачко и стройна как горная лань, задумчива как самая тёмная ночь и светла как самый яркий день. Её тело

источало счастье, трепет, здоровье и дикую энергию жизни. Это был симбиоз ангела тьмы и ангела света.

Лилит долго гуляла, пока не наткнулась на холодное озеро. Озеро очаровало её с первых секунд. Она давно не видела такой чистой воды, которая просто манила погрузиться в неё и смыть все старые представления о своей прежней жизни.

Лилит стремительно побежала к озеру, радуясь, как ребёнок, распустив волосы и сняв своё свободное длинное белое платье. Потянув руки вверх, замерла на мгновение под лучами света, которые отражались на её обнажённом, молодом и зрелом теле, и нырнула в воду с разбега.

И это был восторг. Лилит нырнула, и мир сжался до тишины, холода и пузырьков воздуха. И в этой подводной тишине, будто на самой грани между жизнью и смертью, в ней зазвучали слова — её же собственный, давний стих, ставший мудростью:

«Мне с тобою было страшно… страшно было и одной…»

Она вспомнила тот ужас своих душевных переживаний. И поняла, что сейчас ей не было страшно. Ни с кем. Ни одной.

Вода обнимала её, как принимающая стихия.

«…найти себя возможно, только одному».

Истина, которую она тогда просто написала на листе бумаги, теперь подтверждалась каждой клеткой её тела, свободного в воде. Она была одна. И в этом одиночестве — была целой.

«…ничья улыбка

света не заполнит пустоту».

Пустота, которую она когда-то пыталась заткнуть чужим вниманием, больше не существовала. Её заполняла эта самая вода — её собственный, выбранный опыт.

…боялась я себя».

Вода обняла её, не просто обмывая тело, но и смывая липкий страх детства, страх будущего и настоящего, который приставал к коже. Смывая ощущение, что она все должна контролировать и за всех отвечать. Здесь, в ледяной тишине можно было просто быть — мокрой, дрожащей, но собой.

И тут, в толще озера, Лилит улыбнулась. Вся мука так же была в этом. Она боялась не только страхов и неудач. Но и свою силу, независимость и жажду жизни, что теперь вырывались наружу.

Выйдя на берег, она долго лежала на солнце и грела своё очищенное тело. Этот момент казался ей блаженным и поистине неземным. Она принимала и любила своё тело, гладила и обнимала его, как встретила самого дорогого и любимого человека. Под солнечными лучами каждый шрам и каждая родинка на её теле казались ей невероятным рисунком с удивительной историей. Она вспоминала историю за историей и благодарила каждую клеточку своего тела за такой уникальный дорожный путь, который оно ей показало.

Лилит собрала волосы в тугой пучок и пошла дальше. Про платье она даже не вспомнила. Ей казалось естественной и прекрасной её нагота. Она шла всё дальше от сада и озера и забрела в красивый сосновый лес.

Глава 3. Встреча с Ведой

«Учитель появляется, когда ученик готов».

(Буддийская мудрость)

В лесу она увидела маленький домик. Он был как игрушечный, но очень милый. Из дома валил дым. Лилит, не раздумывая, поднялась по деревянной лестнице и как исследователь зашла в дом. В доме была большая печь, а в печи — горшочек. На минуту она удивилась — как в сказке, и даже подумала, что попала в какое-то другое время. Из печи очень вкусно пахло. Что это, несомненно, пробуждало аппетит.

Увидев мягкий плед, она накинула его на себя и собралась открыть горшочек, как в дверь вошла женщина пожилого возраста, но прекрасного внешнего вида и с безумно доброй улыбкой. Женщина была странно одета: в зелёное платье, на котором было много расшитых цветов, и с живыми цветами в её длинных седых волосах. Веда — так звали женщину — обратилась к Лилит по имени и попросила аккуратнее, так как горшочек горячий.

— Сейчас будем обедать, я давно тебя жду, — улыбнувшись, достала горшочек и наложила ароматную кашу в маленькие миски.

Лилит была немного ошарашена. Она даже ущипнула себя, думая, не спит ли она. Веда продолжала:

— Кушай, дитя. Тебе надо набираться сил, а после я тебе всё

расскажу.

Лилит, укутанная в плед, чувствовала, как тепло печи и сытость растворяют последние остатки напряжения. Веда, не спеша, вытерла руки о холщовый фартук и подошла к старой, потрескавшейся от времени тумбе.

— Есть одна вещь, дитя, которая хранилась здесь для тебя, — сказала она, и её голос зазвучал иначе — не как у хозяйки дома, а как у жрицы у алтаря.

Она достала не книгу, а один-единственный пожелтевший листок, сложенный вчетверо. Бумага была тонкой, с неровными краями, будто вырвана из блокнота.

— Это пришло ко мне по ветру, — тихо произнесла Веда, протягивая листок Лилит. — Много сезонов назад. Я знала, что принесёт его та, кому оно принадлежит. Прочти.

Лилит взяла листок. Почерк был её собственным. Узнаваемые, чуть спешащие буквы, которые она не видела годами. Сердце ёкнуло. Она начала читать вслух, и голос её сначала дрогнул, а затем набрал силу, заполняя тёплое пространство избы:

«Спускаясь туда, где страх и порок,

Случайно увидел той прелести бок.

Сидела она, совсем здесь одна.

Ждала не тебя, не меня, не себя…»

Она читала, и каждая строчка отзывалась в ней не воспоминанием, а узнаванием. Это был не отрывок из прошлого. Это был шифр её нынешнего состояния.

«…ОТ страха себя, я почти потерял.

 Но всё изменила прелестница та…

Теперь без нее, я совсем никуда»

На этих словах она подняла глаза на Веду. Та смотрела на неё с бездонным пониманием.

— Это… это я написала. Очень давно, — прошептала Лилит.

— Ты написала карту, — поправила её Веда. — Ты нарисовала портрет той, кого должна была найти. Прелестницу. Ту, что сидит одна, не видя мрака вокруг. Ты зов свой отправила в мир. И зов этот, как бумеранг, привёл тебя сюда. К озеру. К этому дому. К себе самой.

Лилит смотрела на строки:

«Спущусь я опять в ту серую мглу,

но сердце свое, возьму…  заберу».

« — Я спустилась», — сказала она уже твёрже. — И я забрала. Я забрала его у страха. У той иллюзии, что оно принадлежит другому.

Веда кивнула, и в её глазах вспыхнул свет, похожий на отблеск пламени в печи.

— Вот видишь. Ты не заблудилась. Ты шла по следам собственных слов. Ты и была той прелестницей, которую ждала. И тем, кто спускался в страх. Целое ищет себя через раздвоение, а потом снова становится целым. Это и есть Путь. По лицу Лилит покатились слёзы. Она обняла Веду и нежно прошептала:

— Я тоже ждала эту встречу всю свою жизнь.

Выйдя вечером к чаю, Лилит спросила:

— Веда, и всё же, кто ты? Откуда ты знала, что я приду?

Веда улыбнулась, и её глаза, казалось, увидели другую эпоху.

— Я — страж этого места. Я сама — эта земля и истинное знание. Но когда-то я была путницей, как ты. Я тоже шла по следу собственных историй, искала ключи в сундуке своей памяти. Этот сад, этот дом — они вырастают тогда, когда душа, намучившись в миру, создаёт внутри себя точку покоя, свой мир с истинными знаниями. Поняв свою душу и получив знания, моя миссия — быть наставником для других, кто сбился с пути. Твои стихи… они прилетали сюда на крыльях ветра, на лепестках опавших роз. Я подбирала их и хранила, зная, что однажды придёт их хозяйка, чтобы собрать их воедино.

Мы все связаны, Лилит. Мои розы когда-то полила моя кровь. Моя боль когда-то стала моим учителем. А теперь твоя боль привела тебя ко мне, и мой опыт может стать твоим проводником. Мы — звенья одной цепи. Ты идёшь по моим следам, а кто-то потом пойдёт по твоим.

Глава 4 «Зеркало по имени Леон»

«В каждом мужчине скрыта вечная женственность, в каждой женщине — вечная мужественность».

(Карл Густав Юнг, об архетипах Анимы и Анимуса)

— А был ли кто-то… кто-то, в ком ты будто видела саму себя, но не узнавала? — спросила Веда, подливая чай в кружку Лилит.

Лилит вздрогнула. Перед её внутренним взором встал образ — загадочные, но глубокие глаза, пухлые губы, очаровательная и открытая улыбка, глубина и харизма, лёгкий и остроумный юмор, руки, умеющие строить дом и машину чинить.

— Леон… — выдохнула она. — Он был моим полным отражением. Отражением, которое вдруг перекосилось. Он появился в моей жизни когда все стадии развития и безопасности были закрыты, когда я встала на ноги и построила себя. Но он показал где в моем представлении меня целой, были настоящие щели и внутренние вопросы, которые я предпочитала не замечать. Он взял самое драгоценное в ней — эту дикую чувствительность, умение слышать мир кожей и выворачивать боль в стихах — и называл это слабостью.

««Ты слишком чувствительная», — говорил он, и в его глазах читалось раздражение. — Я не понимаю твоих эмоций. Ты

явно играешь… выключи актрису. Можно быть спокойнее? Это невыносимо».

Из его уст это звучало как приговор, удар ниже пояса. В каждом его слове сквозило обесценивание: «Ты не так ешь, не та одежда, странные у тебя традиции». Но в редкие моменты близости он становился самым родным и тёплым человеком на свете, и я верила, говорила Лилит, что он — моя родная душа. И ради этой веры я начала гасить в себе собственный свет. Свою самость. Пока однажды он не спросил с недоумением: «А где же ты?»

Я гасила себя, потому что боялась. Боялась, что он, как и все живые, уйдёт. И останется только привычный, леденящий холод одиночества — тот самый, что остался от поцелуя в мёртвый лоб.

НО при этом, знаешь ВЕда.. кажется, всегда был в моей жизни. Он был таким же одиноким, но притворяющимся, что ему хорошо. Мы узнали друг друга мгновенно, как два одиноких островка в одном море. Это была не страсть, нет. Это была лавина, в которой была отчаянная надежда, что вдвоём мы составим одно целое. Но мы, как два полуразбитых зеркала, смотрели друг в друга и видели бесконечный коридор собственных ран, жаля друг друга в самую цель.

Он не мог дышать со мной, а я не могла без него. Но мне

пришлось уйти, чтобы начать жить дальше по-настоящему. Я учила его близости, а он меня — целостности. Каждый проиграл в этой войне теней, но каждый вынес свой урок. Веда посмотрела на Лилит, положила ей руку на плечо и сказала: Ты уже понимаешь, что он важным элементом твоей жизни, чтобы ты пришла сюда. А теперь давай ложиться спать. Уже поздно

Глава 5. Сад и алая роза

«Из шипов мы собираем розы».

(Восточная поговорка)

Лилит проснулась от яркого света, пения птиц и неописуемого запаха роз. Она никогда не чувствовала запах так — слышала его чётко и вкусно! Встав с постели, она вышла на веранду, где был накрыт стол с ароматным чаем и пышными сырниками. На веранде не было никого, кроме птиц, которые сидели как главные хранители веранды, летали бабочки, несколько пушистых кошек лежали в углу, а рядом на поляне бегали зайцы и кролики. Лилит снова ощутила себя в сказке, где природа — не место обитания и не живое дополнение, а её семья и дом.

Лилит, позавтракав в компании животных, не сводила глаз с розовых кустов. Кусты роз были ярко-розового цвета, с неё ростом. Эти кусты казались бесконечными. Лилит побежала к кустам всё ближе и ближе, вдыхая их аромат! Она гуляла, танцевала, вдыхала и танцевала, проходя по аллее с прекрасными розами! Она снова ощутила себя частью всего живого, частью бога и единой с этими прекрасными розами! Разговаривая с ними и говоря им комплименты, улыбаясь, вдыхая аромат и разглядывая каждый бутон, Лилит уколола руку.

Кровь полилась из руки в землю. Лилит вздрогнула: по её руке не просто текла кровь, но всё её тело билось от острой боли. Кровь попала на землю, и на её глазах начала расти новая роза, ярко-алого цвета. Лилит уже не удивлялась, смиренно наблюдая весь процесс роста цветка!

Пока роза росла, в голове вспомнился её собственный слог, написанный много лет назад!

А хочешь? Тебе… Тебе я что-то покажу…

Я покажу, как я умею любить и жадно целоваться,

 Как я умею брать, при этом напрочь отдаваться.

А хочешь, буду скромной, покорной,

А может, взбалмошной и строгой!

Могу ранимой, слабой быть,

Могу быть стервой немедля

и словно ветер, уходить!

Могу быть очень я колючей,

При этом больно ранить и гнобить…

Ведь хочешь? Меня ты просто хочешь!

Так что тебе мне показать?

Какая злобная бываю,

Как от любви умею выть,

 Или как трепет наполняет,

И тело начинает ныть!

А хочешь? Буду жалкой потаскушкой,

 И разрешу себе грешить…

И, ублажая твоё тело,

Ни капли больше не просить!

 А хочешь, буду просто рядом

 И, несмотря на все, любить,

И, словно ангел, сошедший с неба,

 Свою любовь, тепло дарить!

Детей растить и рядом быть

Во всех началах и поддержать

Во всём, в чём даже не мечталось!

А хочешь? Тебе… Тебе я что-то покажу…

Где нам найти так много света,

А не упасть во мрак и тьму!

Роза выросла и моментально распустила свои бутоны. Веда, положив руку на плечо, тихо сказала: «Эта роза — не просто твоя сила, дитя. Это твоя невыплаканная ярость.

Ярость той девочки, которая проживала в одиночестве свои самые кошмарные сны. Ярость женщины, которой говорили «не накручивай» и «ты больная». Ярость отвергнутой женщины, которую не выбирали. Разочарование от того что опять не получилось. Стыд за то, что ты так отличается от других своей частностью и открытостью, а главное глубиной.

Всем этим эмоциям ты позволила выйти, и они стали шипами. А сама ты — стала цветком». Вспомни, на твоем же теле есть красная роза, и она не случайна. Лилит растерянно посмотрела на Веду и спросила дрожащим голосом:

— Ну, я не поняла?! Как же так и почему здесь и сейчас этот отрывок появился в моей памяти!! И роза.. да у меня действительно она есть..

Веда, глядя на алую розу, а затем в глаза Лилит, сказала спокойно и мудро: — Этот отрывок твоего стихотворения появился, потому что ты только что прикоснулась к своим собственным граням. Ты не просто полила землю кровью. Ты полила её правдой о себе. Те розы, что были здесь (указывает на розовые кусты) — это гармония, детство, чистота восприятия.

А эта (касается алого цветка) — твоя сила. Твоя сложность. Твоя способность любить до саморазрушения и возрождаться из пепла. Ты написала это много лет назад, не зная, что описываешь не только любовь к мужчине, а свои собственные возможности. Ты — и скромная, и колючая, и нежная, и способная ранить. Вспомнить это — значит принять в себя всю свою мощь, без страха и стыда. Ты здесь, чтобы научиться управлять этим садом, где растут и нежные розы с острыми шипами.

Лилит, слушая, обняла красную розу, уже не боясь уколоться:

— Значит… это всё было во мне? И эта… жадность, и эта боль, и это желание дарить свет — всё это мои истинные части? Но почему оно вспомнилось именно сейчас?

Веда: — Потому что ты готова. Сначала ты вспомнила запах (чувство), потом вкус (ощущение жизни), теперь — голос своей собственной души. Это следующий шаг. Чтобы стать целой, нужно собрать все осколки себя. Это — один из самых важных.

Веда и Лилит возвращались к дому, так как солнце уже садилось, а Лилит даже не заметила, как прошёл весь день.

Глава 6. Исповедь на тропе

«Пока ты не сделаешь бессознательное сознательным, оно будет управлять твоей

жизнью, и ты назовёшь это судьбой».

(Карл Густав Юнг)

По тропе домой Лилит очень хотелось рассказать буквально фрагменты своей жизни, в которых она подстраивалась под мужчину и пыталась всеми правдами и неправдами подстраиваться под него, как злилась, расстраивалась и просто разрушалась, что ничто не приносило никакого результата! Лилит рассказывала, как проходили её годы, где она боролась за любовь! И как не понимала: почему, зачем и, главное, для чего! Лилит, глядя на убегающую тропинку: — Я… я однажды целый месяц притворялась, что обожаю рыбалку. Сидела на холодном берегу, молчала, боялась спугнуть его рыбу… и его настроение. А внутри кипела от злости на эту воду, на эти удочки, на себя. А потом называл мои стихи «женскими бзиками».

И я перестала их писать. На годы, Веда. Просто спрятала тетрадь в самый дальний ящик, будто это было что-то постыдное. Я боролась. Но это была странная борьба. Не за него, а за призрак. Я боролась восемь лет. Восемь лет ломала себя, искала подход, примеряла личины. Была тихой тенью, чтобы не спугнуть. Распущенной — чтобы удержать. Не просила, не требовала. Терпела и ждала.